Лари Лис
Выжившая

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вся книга ПОЛНОСТЬЮ Отправившись в свой первый поход, Саша думала, что самое сложное это дорога, перевал, усталость, от которой ломит все тело. А самое страшное - бесконечный дождь, селевой поток и отрезанная группа от цивилизации. Потому что куда хуже понять, что мир больше не принадлежит людям. Что рядом есть те, для кого человек - лишь еда. Она должна была умереть в тайге. Но её находит тот, кто должен был стать последним, кого она увидит.
  Пролог
  Август 2026
  Солнце уже ушло за хребет, но небо ещё держало его тепло - тонкое, ускользающее, как последняя мысль перед сном. Свет цеплялся за вершины, скользил по острым скалам и задерживался на них, будто не решался отпустить. Горы стояли неподвижно, строгие, чужие, и в этом спокойствии чувствовалась древность - такая, перед которой человеческая жизнь казалась случайностью. Ниже, у подножия, сгущалась тень. Тайга поднималась плотной стеной, тёмной, глубокой, почти непроницаемой. Ели стояли вплотную друг к другу, как если бы берегли какую-то общую тайну. Внутри леса уже не было света - только глухая, вязкая тишина, в которой терялись звуки и время.
   Река жила своей жизнью. Она неслась по камням, холодная и быстрая, разбиваясь о валуны, вспениваясь, шумя - упрямо, настойчиво, словно не признавая ни гор, ни леса, ни самого вечера. Вода была прозрачной и жёсткой, как стекло, и в её движении не было ни мягкости, ни покоя. Это место не менялось. Оно было здесь до людей. Оно останется, когда их не станет.
   И сейчас - в этот тихий, почти неподвижный вечер - в нём остался только один человек. На перекошенной, потемневшей от времени скамейке, вбитой когда-то в каменистый берег, сидела девушка. Она казалась слишком маленькой для этого пространства. Слишком живой - для этой неподвижности. Невысокая, с тонким лицом, она сидела, ссутулившись, уставившись куда-то перед собой, но не видя ни реки, ни гор, ни леса. Русые волосы, выгоревшие и почти белые на концах, были собраны в высокий хвост, небрежно, как у человека, которому давно уже всё равно, как он выглядит. Её тело было другим. Сухое, сильное, с отчётливо проступающими мышцами - не от спорта, а от выживания. Эти плечи помнили тяжесть дров. Эти руки знали холод воды, камень, нож, кровь. Это тело прожило здесь целый год. Год в месте, куда люди приходили на неделю. Её глаза были слишком яркими для этого вечера - холодно-голубые, почти прозрачные, с редкими тёплыми вкраплениями, будто кто-то случайно оставил в них след другого мира. Сейчас опухшие и красные от слез. Красный нос и еще более красные губы, которые в следующее мгновение плотно сомкнулись, задрожали. Задрожал подбородок, губы искривились и девушка зарыдала, громко и протяжно..
   Где-то внизу шумела река. В лесу шевелился ветер. Горы молчали. А она сидела одна. Ещё несколько дней назад здесь были люди. Голоса. Шаги. Жизнь - пусть странная, сломанная, но всё-таки жизнь. Они ушли из мира, где люди - переставали быть людьми. Они научились жить здесь, вдали от всего этого. Научились не думать о том, что осталось там, за горами. Научились выживать. Но это не спасло их.
  Глава 1
  Март 2024. Москва.
  - Саша, ты точно уверена, что тебе это надо?- Катя недоуменно смотрела на меня.
  - Да, я не могу этого объяснить, но меня просто тянет.
  - Куда? В Тайгу?- подруга фыркнула.
  - Катя, еще раз повторю, я хочу туда съездить! Если ты не хочешь составлять мне компанию, не надо. Но в отпуск я поеду в Шадан гол,- я начала злиться и останавила беговую дорожку.
  - Я думала, летом мы в Тай рванем или в Китай,- девушка так же остановилась.
  - Мы обязательно слетаем, но потом. Я же не зря выматываю себя в тренажерке, чтобы пройти такой поход.
  - Поход,- Катя опять скривилась.- Ты в палатке хоть раз в жизни ночевала? Ты же с голода там умрешь, тебя медведь съесть,- мы дружно рассмеялись.
  - Я же организованным туром иду, там все помогут, а готовят инструктора. И не отговаривай меня! А на сегодня хватит, пошли в душ,- и направились в сторону раздевалки.
  Меня зовут Алесандра Гром или для друзей Алеса, или Саша, я работаю обычным риелтором в столице нашей родины. Не самая тяжелая работа, если не считать людей. Серьезные сделки мне, конечно, не доверяют - я в отделе аренды. Показываю квартиры, улыбаюсь, киваю, слушая чужие истории и делаю вид, что мне правда интересно, почему они разводятся или срочно съезжают.
   В конце января, при осмотре одной из квартир, я увидела фотообои во всю стену. Хозяин мельком обмолвился, что это его личное фото, которое он сделал в Сибири, в далекой тайге. Но именно эта картинка запала в душу. Снимок сделан с вершины перевала, зеленая долина, по бокам которой раскинулись горы. Острые пики напоминали огромного дракона. Кое-где виднелся снег, а внизу синее озеро, почти идеальной формы, как сердце.
   Спустя пару дней все закладки домашнего ноутбука были заполнены информацией о Шадан -Голе. Уникальном месте на земле, за пять тысяч километров от Москвы, в глубокой тайге. Еще через две недели, я точно знала, куда отправлюсь летом. Информации в интернете было много. Шадан -Гол- долина тысячи источников, так гласил главный лозунг этого места. На небольшом клочке земли, где шумит горная река Шадан и возвышаются вековые гольцы, есть минеральные источники, которых более ста штук. Радоновые и грязевые ванны, минеральная вода холодная и горячая из под земли бесплатно и в неограниченном количестве. НО, чтобы попасть в это удивительное место, необходимо пройти 60 километров горной дороги. Болото, грязи, перевал, курумники, о существовании двух последних слов я даже не подозревала. Но необъяснимое чувство, словно от этого зависит моя жизнь, тянула. Меня не пугает отсутствие любой связи, тяжелый рюкзак, стертые ноги и неопытность.
  В свои двадцать шесть лет, я имела высшее экономическое образование. Двухкомнатную квартиру на Дмитровской, которая осталась в наследство после смерти родителей в автомобильной аварии. Неплохую работу, чувство юмора и оптимизм. С мужчинами серьезно не клеилось. Несколько неудачных романов и пара тройка интрижек. Я невысокая, стройная, блондинка - в общем внешность у меня вполне обычная. Если не считать глаз. Они слишком светлые, как небо на рассвете летом, чистое, почти прозрачное, холодно-голубое. И в это голубом - мелкие теплые вкрапления, будто кто-то случайно капнул коричневой краской. Люди иногда смотрят дольше, чем нужно, говорят, что это красиво.
  В начале марта я начала искать, с кем вообще можно туда попасть. Туристических фирм, которые водят группы на Шодан-Гол, оказалось достаточно - особенно в Иркутске. За деньги тебя могли доставить туда на вертолёте, чуть ли не с комфортом: рюкзак нести не надо, идти тоже особо не надо. Просто прилетел - и ты уже в этой самой долине. Правда, ценник начинался от суммы с пятью нулями. Меня это быстро отрезвило. Я решила, что пойду как все нормальные люди - пешком. Взяла отпуск на начало июля успокоилась, решив, что у меня ещё полно времени всё организовать. Как оказалось - не совсем.
   В начале мая я случайно наткнулась на форум, посвящённый Шодан-Голу. Листала темы, читала чужие отчёты, фотографии... и зависла в одной из веток. 'Идём на Шодан, присоединяйтесь. Возьмём новичков'. Тему создала девушка по имени Вика. Я написала ей скорее из любопытства - спросила про еду. Не хотелось тащить на себе лишнее, а ещё меньше - питаться чем попало. Вика ответила почти сразу. Оказалось, у них в группе есть повар, который чуть ли не горит желанием готовить в походных условиях. Это звучало подозрительно хорошо. Мы разговорились.Сначала в переписке, потом созвонились по видеосвязи - и как-то незаметно проболтали несколько часов. Она оказалась... нормальной. Без лишнего пафоса, без этого походного фанатизма, от которого обычно хочется закрыть вкладку. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже всё решила. Билеты в Иркутск я купила в тот же вечер, на июль.
   Май прошёл в каком-то странном режиме. Я ездила по спортивным магазинам, примеряла, щупала, сравнивала, снова сомневалась. Вика прислала мне список - двадцать две позиции. Ничего лишнего. Потому что всё лишнее потом придётся нести на себе.
  Одежда.
  Обувь.
  Спальный мешок.
  Коврик.
  Рюкзак.
  Кружка. Ложка.
  Я никогда раньше не думала, что можно так долго выбирать кружку. Вика пообещала, что место в палатке для меня найдётся - свою покупать не придётся. Это уже было маленьким облегчением. От меня требовалось только одно - привезти сублимированные вкусняшки. Оказалось, достать их проще всего именно в Москве.
  Июль 2024.
  - Подруга, ты мне пиши,- мы с Катей стояли в аэропорту у терминала.
  - Я уже завтра без связи буду, но через две недели ты будешь первая, кому я напишу, - заверила ее.
  - Ой, страшно мне тебя отпускать, в мире такое твориться.
  - Кать, в мире каждый день что-то твориться, ну подумаешь неадекваты какие-то нападают на людей, так это же у них, - я мотнула головой в сторону.
  - Ага в Твери, мужик на женщину напал и укусил, читала сегодня.
  - У-у-у зомби,- я вытащила руки вперед и мы рассмеялись.
  - Как долечу отзвонюсь, - я крепка сжала подругу и отпустив двинулась к стойке регистрации.
  - Медведя там не подцепи, - крикнула Катерина.
  - На это и рассчитано,- я загадочно улыбнулась.
  Я до последнего не верила, что это происходит со мной. Даже когда уже прошла регистрацию, сдала багаж и села у выхода на посадку, всё казалось каким-то... ненастоящим. Как будто я просто смотрю фильм про кого-то другого. Про девушку, которая решила сорваться и улететь чёрт знает куда. Посадку объявили спокойно, без спешки. Люди вокруг встали, потянулись к своим сумкам, кто-то зевал, кто-то листал телефон. Обычный рейс. Обычный день. Только не у меня. Когда я заняла своё место у окна и пристегнулась, сердце уже стучало быстрее, чем нужно. Я поймала себя на том, что улыбаюсь - просто так, без причины. 'Боже. Ещё каких-то шесть часов - и я буду в Иркутске. Я буду в Иркутске.!' Эта мысль крутилась в голове по кругу, как заевшая пластинка, и от неё становилось одновременно легче и страшнее.
   Самолёт начал движение, медленно, почти лениво выруливая на взлётную полосу. Я уставилась в иллюминатор, хотя там не было ничего интересного - бетон, огни, другие самолёты. И вдруг накрыло. Через шесть часов я окажусь за пять тысяч километров от дома. Без привычной жизни. Без связи. Без интернета. В лесу. С людьми, которых я знаю всего пару недель.
  - Ты вообще нормальная?.. - мелькнуло где-то на границе сознания.
  Я тихо усмехнулась. Наверное, нет. Самолёт резко ускорился, и мысль оборвалась сама собой. Тело вжало в кресло, и в этот момент стало уже не до анализа. Я просто чувствовала. Как внутри всё сжимается - и тут же расправляется. Как страх переплетается с каким-то странным, почти детским восторгом. Как будто я делаю что-то впервые в жизни. Когда самолёт оторвался от земли, я выдохнула - даже не заметила, что всё это время почти не дышала. И только тогда до меня по-настоящему дошло:
  Я действительно лечу. Не 'собираюсь', не 'планирую', не 'когда-нибудь потом'. Прямо сейчас, в неизвестность. И, чёрт возьми...мне это нравилось.
  Иркутск встретил ясным небом и теплым утром. Самолет прибыл в 6 утра местного времени и встретить меня должна Виктория. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и станцевать чечетку в автобусе, который вез от трапа до здания аэропорта. 'Вдруг не приедет? Вдруг обманула?'- паника нарастала с каждой секундой и рассеялась в один миг, когда увидела знакомый белый ежик.
   Она стояла чуть в стороне от выхода, не суетилась, не высматривала нервно людей, как это обычно делают. Просто стояла и смотрела - спокойно, уверенно, как будто точно знала, что я подойду сама. И я подошла. Вика оказалась выше, чем я ожидала. Около 180 см, подтянутая, с той самой 'походной' фигурой, где нет ничего лишнего - только сила и выносливость. У неё были короткие, почти под мальчика, волосы - светлые до белизны. Стрижка пикси, почти небрежная, но ей это шло так, будто иначе и быть не могло.
  Лицо... слишком правильное. Чёткие скулы, мягкие линии, и губы - заметные, живые, как будто она привыкла улыбаться чаще, чем говорить. Но главное - глаза. Карие. Тёплые. Такие, в которых не ищешь подвох. Она посмотрела на меня - прямо, без оценивающего взгляда, без этого привычного 'сканирования', к которому я уже привыкла в Москве. И улыбнулась. Просто, легко, как будто мы знакомы уже давно.
  - Саша? - спросила она, и в голосе не было ни сомнения, ни формальности.
  Я кивнула, и почему-то в этот момент всё напряжение, которое держало меня последние несколько часов, чуть отпустило. От неё шло странное ощущение. С одной стороны - она была слишком заметной. Таких людей обычно сразу выделяешь в толпе: красивая, яркая, уверенная. А с другой - в ней не было ни капли показухи. Если присмотреться чуть дольше, становилось понятно:
  дело вообще не во внешности. В ней была какая-то тихая, спокойная доброта.
  Не наигранная, а настоящая, с которой не пытаются понравиться, с которой просто... спокойно.
   - Как долетела? - спросила Вика.
  - Нормально, - кивнула я.
  - Тогда давай быстро за багажом и поедем. Нас уже ждут.
  Она говорила спокойно, как будто для неё это всё - обычный день.
  А у меня внутри всё ещё немного трясло. Мы пошли к ленте выдачи багажа, и вот тут что-то во мне начало съезжать. Багаж задержали минут на двадцать.
  И за эти двадцать минут стало как-то... странно. Мы вроде бы уже общались. Переписывались, созванивались, смеялись даже. А сейчас стояли рядом - и разговор не клеился. Погода, дорога, перелёт. Я словила себя на том, что больше ничего не приходит в голову и чувствую не в своей тарелке. Я переминалась с ноги на ногу, делая вид, что внимательно смотрю на ленту, хотя внутри всё сжималось от какого-то дурацкого чувства неловкости.
  И в какой-то момент меня накрыло. А что, если это ошибка? Прямо резко, без подготовки. Просто взять сейчас, развернуться, купить билет обратно - и всё.
  Вернуться в свою квартиру, к своей привычной жизни, где всё понятно и безопасно. Я даже почти физически почувствовала, как легко это можно сделать. И так же резко - испугалась этой мысли. Нет. Я начала судорожно цепляться за то, ради чего вообще сюда прилетела. Шодан-Гол, та фотография на стене, перевал, горы, источники. Я столько раз прокручивала это в голове. Представляла, как всё будет. Но реальность, как обычно, оказалась... другой.
  Наконец-то выехал рюкзак, я стащила его с ленты - тяжёлый, неудобный, сразу потянул вниз, шестнадцать килограмм как никак. Я закинула его на плечи и молча пошла за Викой.
  На парковке нас уже ждали. Старенький японский минивэн, слегка потрёпанный, но, судя по виду, вполне живой. За рулём сидел парень. Молодой,
  с удивительно круглым лицом, раскосыми глазами и широкими, почти плоскими губами. Бурят,- подумала я.
  - Привет,- первый поздоровался парень и улыбнулся мелкими желтыми зубами.
  - Привет, Саша,- я смущено улыбнулась.
  - Бахо.
  - Саш, ты рюкзак с собой положи, сейчас ребят заберем и определимся с вещами,- сказала Вика и села рядом с водителем.
  Я расположила тяжелую ношу на сидении, и машина тронулась. Пока рассматривала внутренний салон и удивлялась водительской стороне справа, парень громко заговорил.
  - Ну что, столица стоит? - спросил он с лёгкой усмешкой.
  Я на секунду зависла.
  - В смысле... стоит? - переспросила я.
  - Ну как обычно. Пробки, люди бегают, все страдают, - он пожал плечами. - Или уже всё, конец света, а мы тут последние выжившие?
  Я невольно усмехнулась.
  - Стоит. Всё как всегда. Никто никуда не едет, но все почему-то в дороге.
  - Красиво сказала, - кивнул он. - Значит, не зря тебя из Москвы привезли.
  Я чуть расслабилась.
  - А ты часто такие вопросы задаёшь людям, которых впервые видишь?
  - Конечно, - спокойно ответил он. - Надо же понять, с кем ехать дальше.
  Он снова посмотрел в зеркало.
  - Ты сама откуда? Ну, район, метро.
  - Дмитровская, - ответила я.
  - О, почти центр, - протянул он. - Значит, человек серьёзный.
  - Да не особо, - фыркнула я.
  - Это ты сейчас так говоришь, - усмехнулся он. - А потом окажется, что ты нас всех построишь и будешь командовать.
  Я хмыкнула, но ничего не ответила.
  - В походы ходила? - продолжил он.
  - Нет.
  - Вообще?
  - Вообще.
  Он на секунду замолчал, как будто переваривая.
  Потом тихо присвистнул.
  - Смело.
  Я пожала плечами.
  - Не бойся, дойдем.
  - Правильный ответ, наш человек.
  Я чуть улыбнулась. Город медленно тянулся мимо - чужой, незнакомый, какой-то более спокойный, чем Москва. А внутри у меня постепенно отпускало.
  - Сергей и Ира, уже собрались, будут ждать на выезде,- оторвалась от телефона Вика.- В магазин надо?- Бахо отрицательно помотал головой.
  Я смотрела по сторонам с интересом рассматривая местную архитектуру. В итоге завернув в один из дворов они петляли между домов и остановились у подъезда. Их ждал парень среднего роста в бейсболке, футболке, лосинах и широких шортах поверх них. Такой образ меня изумил и я с интересом разглядывала необычный вид.
  - Привет, Бахо! - он наклонился к открытому окну и протянул руку.
  - Здорово, - Бахо ответил тем же, коротко пожав её.
  В следующую секунду дверь минивэна распахнулась -
  и в меня прилетел рюкзак.
  Прямо в колени.
  - Ой, извини! - парень замер, глядя на меня с таким искренним ужасом, будто только что кого-то убил. - Не заметил.
  Я сдержанно улыбнулась, хотя хотелось засмеяться.
  - Ничего страшного.
  Он на секунду завис, потом резко убрал рюкзак в сторону.
  - Садись уже, герой-любовник, - хихикнула Вика.
  Бахо тихо фыркнул.
  Парень смущённо улыбнулся и залез в салон, устроившись напротив меня. Рюкзак поставил в проходе, между нами.
  - Влад, - сказал он спустя секунду и протянул руку.
  - Саша, - ответила я, пожав её.
  - Александра... - он чуть наклонился вперёд, всё ещё не отпуская мою руку, и уставился прямо мне в глаза. - Какие у вас необычные глаза.
  Я приподняла бровь.
  - Какая удивительная наблюдательность.
  И аккуратно выдернула руку.
  Он расплылся в широкой улыбке.
  - Мадемуазель, вы сводите меня с ума.
  - Влад, отстань от неё, - сразу отреагировала Вика, даже не оборачиваясь.
  - Вот так и знал, что скажешь, - вздохнул он.
  - Я вообще ничего не сделал, - добавил он уже с наигранно обиженным лицом.
  - Молчи, герой-любовник, - строго, но с улыбкой сказала Вика.
  Влад закатил глаза и ребята громко рассмеялись.
  Мы тронулись, и я отвернулась к окну, наблюдая за дорогой.
  Но боковым зрением всё равно ловила, как Влад периодически на меня поглядывает.
  Я невольно усмехнулась.
  'Медведя там себе не подцепи', - вспомнились слова подруги.
  Она, конечно, имела в виду не совсем зверя.
  - В моём имени нет буквы 'к', - сказала я через пару минут.
  Влад замолчал, потом нахмурился.
  - В смысле?
  Я повернулась к нему.
  - Ты сказал 'Александра'. У меня в паспорте - 'Алесандра'. Без 'к'. Ошибка при оформлении.
  Он на секунду завис.
  - Алеса или просто Саша - пожала плечами я.
  Он улыбнулся шире.
  - Слушай, мне нравится, Алеееса, протянул парень.- Алеса звучит лучше.
  Я чуть улыбнулась.
  - Как скажешь.
  - И как тебе наш город, Алеса? - спросил он, явно наслаждаясь новым именем.
  Я посмотрела в окно.
  - Красивый.
  Следующие минут двадцать Влад не замолкал ни на секунду.
  - Сейчас справа будет старая застройка, - он кивал куда-то в окно, даже не оборачиваясь, - тут раньше купцы жили. А вот эта улица - одна из самых старых в городе...
  Он говорил легко, с удовольствием, будто не рассказывал - а делился чем-то своим. Я кивала, улыбалась, иногда даже пыталась вникнуть, но мысли всё равно ускользали. Слишком много всего сразу. Новый город, новые люди. Я снова уставилась в окно.
  - Ты так хорошо знаешь город, - сказала я, скорее чтобы поддержать разговор.
  - Это моя работа, - довольно отозвался Влад. - Я гид.
  - А я риэлтор, - хмыкнула я. - Но про свой город почти ничего не знаю.
  - Значит, плохо продаёшь, - не задумываясь ответил он.
  Я фыркнула и уже хотела жестко ответить, как машина притормозила на небольшом пятачке у дороги. Там нас уже ждали двое. Парень и девушка. Оба с рюкзаками, оба тёмноволосые, смуглые - сразу видно, что не из тех, кто впервые выбирается из города. Девушка стояла чуть впереди, скрестив руки, и внимательно смотрела на машину, будто оценивая. Парень рядом с ней выглядел спокойнее, даже чуть расслабленно.
  - Наши, - коротко сказал Бахо.
  Мы остановились. Дальше всё смешалось в обычную дорожную суету. Двери открываются, рюкзаки перекладываются. Кто-то кому-то мешает, кто-то извиняется, кто-то уже смеётся.
  - Привет, - первым поздоровался парень, пожимая руку Бахо. - Сергей.
  - Саша, - представилась я, когда он повернулся ко мне.
  Он кивнул - коротко, без лишних эмоций, но не холодно.
  - Ира, - сказала девушка, глядя прямо на меня.
  Её взгляд был чуть более внимательный, чем нужно. Не неприятный, но... оценивающий.
  Как будто она сразу пыталась понять, кто я и зачем здесь.
  - Саша, - повторила я.- Какие вы загорелые.
  - Мы с отпуска, - добавил Сергей, закидывая рюкзак в багажник. - Решили продолжить... с приключениями.
  - После Китая, - вставила Ира.
  - Контраст, - усмехнулся Влад.
  - Надеемся, в лучшую сторону, - спокойно ответила она.
  Они переглянулись - коротко, по-своему. Я это заметила. Как и то, что они вроде бы вместе, но каждый - отдельно. Пока мы рассаживались, перекладывали вещи и пытались уместить всё в и без того забитый минивэн, я поймала себя на мысли, что начинаю выдыхать. Становилось... проще. Шумно, хаотично, но живо. Город постепенно остался позади. Дома редели, улицы становились шире, потом - пустее. Поля сменились лесом. Сначала редким, потом всё гуще. Сосны, кедры мелькали за окном, дорога начинала подниматься, потом резко уходила вниз. Повороты, зигзаги, этот странный таёжный серпантин - всё это завораживало. Я смотрела в окно и не могла оторваться. Пока меня не начало укачивать. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. Машина плелась за фурой, и это только усугубляло.
  - Поспи, - тихо сказал Влад, наклоняясь ко мне. - Нам ещё часа три ехать.
  Я повернулась к нему.
  - Устала, наверное.
  - Есть такое, - я слабо улыбнулась.
  Он приподнял бровь.
  - Могу предложить плечо в аренду.
  Я на секунду задумалась.
  И почему-то не стала отказываться.
  - А я, пожалуй, соглашусь.
  Я повернулась к нему и осторожно устроилась, положив голову на плечо. Было не очень удобно, чуть странно, но спокойно. Я почувствовала лёгкий запах - то ли гель для душа, то ли что-то ещё, едва уловимое. Приятный, не навязчивый, он не вызывал отторжения. Наоборот - рядом с ним было... нормально. Я закрыла глаза. Машина мягко покачивалась на поворотах, голоса вокруг постепенно становились тише, смешивались в общий фон. И довольно быстро я провалилась в сон.
  Я открыла глаза, когда машину начало трясти. Ремонт дороги. Я резко вынырнула из сна и на секунду вообще не поняла, где нахожусь. Рука затекла и неприятно покалывала, тело казалось тяжёлым, ватным, как будто не моим. Я медленно выпрямилась, выгнула спину, свела лопатки, разминаясь. За окном что-то изменилось. Лес закончился. Вместо него появились горы - невысокие, но кое-где с белыми шапками снега. В середине июля это, наверное, нормально... но я всё равно зависла, почти уткнувшись в стекло.
   Я видела горы раньше. В Турции и Европе, но сейчас было совсем другое ощущение. Тогда я просто смотрела, а сейчас...Сейчас я ехала к ним. Туда, где-то в глубине, был тот самый перевал Шадан. из-за которого всё и началось.
  - Доброе утро! - громко раздалось рядом.
  Я улыбнулась и повернулась к Владу.
  - Доброе.
  - Нам полчаса осталось, - с каким-то детским восторгом сказал он.
  Сердце у меня почему-то сразу забилось быстрее. Машину снова тряхнуло, кто-то зашевелился, просыпаясь. Через пару минут в салоне стало шумно - все начали смотреть по сторонам, переговариваться, задавать вопросы.
  Влад, как ни в чём не бывало, снова включился в режим гида.
  - Тунайская долина образовалась, когда здесь остановился Байкал, - начал он. - Потом был ледник. Когда он растаял, вода ушла обратно в озеро. Но Байкал до сих пор расходится...
  Он сделал паузу, явно наслаждаясь вниманием.
  - Так что через миллион лет здесь будет море. Поэтому, друзья мои, вы сейчас едете по его дну.
  В машине кто-то хмыкнул, кто-то тихо присвистнул.
  - Влад, а ты был на Шадане? - спросила я.
  - Пятый раз, - гордо ответил он. - Юбилейный, можно сказать.
  - Ты туда экскурсии водишь? - удивилась я.
  - Нет, - он усмехнулся. - Первый раз ещё школьником сходил. И всё. Затянуло.
  Он на секунду задумался.
  - Если бы мог - ходил бы каждый год.
  - Тебе там так нравится?
  - Всем нравится, - спокойно сказал он. - Один раз сходишь - обязательно вернёшься.
  Он посмотрел куда-то вперёд, уже без шутки.
  - Это даже называют 'зов Шадана'. В какой-то момент просто понимаешь, что тебе туда надо. Прямо жизненно необходимо.
  Я чуть улыбнулась.
  - Похоже на правду.
  - А ты почему поехала? - он снова перевёл взгляд на меня. - Одна, из Москвы...
  Я на секунду задумалась.
  - Зов Шадана, - сказала я.
  Он усмехнулся.
  - Серьёзно?
  - Увидела фотографию перевала... - пожала плечами я. - И поняла, что должна увидеть это вживую.
  - Интересно, - протянул он. - И не страшно?
  Я посмотрела на него и улыбнулась.
  - Я же не одна.
  Он на секунду задержал взгляд.
  В глазах мелькнуло что-то тёплое, почти довольное.
  Я отвернулась к окну.
  'Хороший парень', - мелькнуло у меня. - 'Жаль, что местный'.
  А где-то рядом, судя по выражению лица, Влад уже успел придумать совсем другую версию этой истории.
   Ремонт дороги закончился, и машина мягко выехала на более ровный участок. Через несколько минут показался посёлок Ухан. Небольшой, прижатый к самому подножию гор, он выглядел тихим и каким-то... временным. Как будто всё здесь существует только ради тех, кто идёт дальше. Население - не больше тысячи человек, но при этом повсюду - санатории, базы отдыха, гостевые дома. Туристы приезжали сюда за всем сразу: посмотреть старинный дацан, пройтись к водопадам, попробовать минеральные источники или уйти в горы.
   Мы остановились. Дальше всё пошло быстро и немного сумбурно: поели в местном кафе, оставили машину на стоянке, проверили вещи, ещё раз перекопали рюкзаки. Я попыталась дозвониться в Москву. Связь ловила плохо,
  гудки шли, но трубку никто не брал. Я немного постояла с телефоном в руке, потом просто написала:
  'Всё хорошо. Через две недели позвоню. Тут сказочно красиво'.
  Поставила авиарежим и убрала его в рюкзак. Как будто вместе со связью отрезала кусок прошлой жизни. К нам присоединились ещё двое. Алтан и Виктор - друзья Влада. Оба уже ходили на Шадан раньше. Они были как два полюса. Алтан - бурят, высокий, немного плотный, с большими, спокойными глазами, в которых сразу читалась доброта. Виктор - ниже меня, с заметным животом, но с мощными, крепкими ногами, как у человека, который привык много ходить. Оба - борцы. Это чувствовалось даже по тому, как они двигались. Перед выходом Бахо раздал каждому по пакету с едой. Я взвесила свой рюкзак в руках. Плюс пять килограммов.
  - Серьёзно?.. - выдохнула я.
  - Сегодня самый лёгкий день, - спокойно сказал Влад. - Набора почти нет. Пройдём каньон, потом лес. Километров десять.
  Я кивнула. Десять километров. Звучало... нормально. Мы тронулись.
  Глава 2
   Первые минуты всегда странные. Ты вроде идёшь - и не понимаешь, как правильно. Как ставить ногу, как дышать, как вообще с этим рюкзаком существовать. Он тянет назад, вниз, в стороны - сразу чувствуется каждая лишняя вещь, каждая ошибка в сборке. Но потом тело как будто вспоминает, что делать. Шаг выравнивается, дыхание становится ровнее. Рюкзак перестаёт быть чем-то чужим и ты просто идёшь. Тропа сначала шла вдоль реки. Каньон оказался несложным, но местами приходилось аккуратно перелезать через камни, искать, куда поставить ногу, держать равновесие. Я шла, сосредоточившись на движении, и в какой-то момент поймала себя на мысли, что... мне нравится. Тело работает, голова - пустая. Никаких лишних мыслей. Только шаг и ещё шаг. Потом лес стал плотнее. Смешанный, с запахом хвои и влажной земли. Солнце пробивалось сквозь кроны, ложилось пятнами на тропу. Я вспотела, конечно, рюкзак давил, плечи ныли. Но это было... терпимо. Даже больше - в этом было какое-то удовольствие. Такое простое, физическое. Я бы оценила это где-то на четвёрку из десяти. Не легко, но и не 'умираю, заберите меня обратно'.
   Мы шли бодро. Разговаривали урывками, смеялись, иногда замолкали.
  Каждый ловил свой ритм. И постепенно я перестала чувствовать себя чужой.
  К вечеру мы вышли на большую поляну. Где-то в стороне, метрах в ста, шумела река. Вокруг - берёзы, светлые, почти прозрачные. Воздух был таким чистым, что сначала у меня закружилась голова.
  - Перенасыщение кислородом, - спокойно сказала Вика.
  - Отлично, - пробормотала я, присаживаясь на рюкзак.
  Ребята быстро развернули лагерь. Кто-то ставил палатки. Кто-то разводил костёр.
  Кто-то уже доставал еду.
  Я огляделась.
  - А столы на всех стоянках будут?
  - Только здесь и за перевалом, - ответила Вика. - Там ещё зимовьё есть.
  Она посмотрела на меня внимательнее.
  - Ты как?
  Я пожала плечами.
  - Пока не поняла. На дорожке проще.
  - Подожди, завтра начнётся, - весело бросил Бахо, нанизывая мясо на шампур.
  - Не пугай её раньше времени, - Вика укоризненно посмотрела на него.
  Потом снова повернулась ко мне.
  - Ты главное - не отставай от группы.
  - Хорошо, - вздохнула я.
  - С погодой пока везёт, - продолжила она. - Завтра солнце обещают.
  - Вика, ты смотрела на Шадане? - спросил Влад.
  - Смотрела. Когда придём - будет дождь, - пожала плечами она. - Но это, как всегда, не точно.
  - Почему? - спросила я.
  - Горы, - коротко ответила она. - Здесь погода сама по себе. С одной стороны перевала солнце, с другой - снег.
  Я подняла взгляд. Горы едва виднелись над верхушками деревьев. И почему-то в этот момент мне очень захотелось увидеть этот снег. Летом. Как будто это было чем-то обязательным.
  Запах жареного мяса разнёсся по всей поляне. Я сидела у костра, вытянув руки к огню, и смотрела, как Бахо переворачивает шампуры.
  - Никогда бы не подумала, что в походе будет шашлык? - сказала я, глядя на мясо.
  - В первый день - всегда так, - ответил он. - Традиция.
  - А дальше уже как повезёт, - добавил Виктор. - Иногда суп, иногда каша, иногда просто 'что нашли, то и съели'.
  - Отлично, - пробормотала я. - Обнадёживает.
  - Ты не переживай, - усмехнулся Влад. - С голоду не умрёшь. Мы стараемся.
  - Ключевое слово - 'стараемся', - вставила Вика.
  Я усмехнулась.
  - А вы давно так ходите? - спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
  - Кто как, - пожал плечами Алтан. - Я лет пять уже.
  - Я меньше, - сказал Виктор. - Но затянуло.
  - А тебя что занесло? - он посмотрел на меня с интересом. - С нуля - и сразу сюда.
  - Фотография, - честно ответила я. - Увидела перевал и... всё.
  - Всё? - переспросил он.
  - Всё.
  На секунду повисла пауза.
  - Нормальная причина, - кивнул Бахо.
  - Опасная, - добавил Влад.
  Я посмотрела на него.
  - Почему?
  Он чуть улыбнулся.
  - Потому что такие решения меняют все.
  - Не пугай человека, - сказала Вика.
  - Я не пугаю, - спокойно ответил он. - Я предупреждаю.
  - Саша, ты не слушай его, - вмешался Виктор. - Он просто уже пятый раз идёт и думает, что теперь эксперт.
  - Я и есть эксперт, - не моргнув ответил Влад.
  - В чём? - хмыкнул Бахо.
  - В выживании, - серьёзно сказал он.
  - В болтовне, - поправила Вика.
  Ребята засмеялись.
  - Саша, если что, - Виктор наклонился чуть вперёд, - мы тебя спасём.
  - От кого? - улыбнулась я.
  - От него, - кивнул он на Влада.
  Я тихо рассмеялась.
  Влад посмотрел на меня и чуть наклонился ближе.
  - Не верь им, - сказал он негромко. - Я нормальный.
  - Я уже начала сомневаться, - так же тихо ответила я.
  Он усмехнулся.
  - Поздно.
  - Влад, - протянула Вика, - не начинай.
  - Я даже не начинал, - невинно ответил он.
  - Вот именно это и пугает, - буркнул Бахо.
   Ребята снова загалдели, кто-то начал рассказывать истории, Влад подхватил и начал травить байки про туристов - про странные вопросы, про людей, которые шли в горы в шлепках, про тех, кто спрашивал, где тут вайфай. Я смеялась вместе со всеми. И в какой-то момент поймала себя на том, что полностью расслабилась. Как будто я уже здесь своя.
   Первыми спать ушли Сергей и Ира - молча, почти не прощаясь.
  Я это заметила. Они были... отдельно. Мы ещё какое-то время сидели у костра, пока холод окончательно не выгнал нас по палаткам. Мы с Викой забрались в двухместную. Лёжа в спальниках, ещё немного поболтали - о дороге, о завтрашнем дне, о том, как я держусь. Где-то рядом раздался громкий храп. Мы переглянулись и тихо рассмеялись.
  - Ну всё, - сказала Вика. - Началось.
  Через пару минут разговор сам собой затих. Но уснуть сразу не получилось. Я ворочалась, пытаясь устроиться. Привыкла спать 'звёздочкой', а спальник сковывал, не давал развернуться. В итоге я сдалась. Расстегнула его, засунула ноги внутрь, а сверху накрылась, как одеялом. Так стало легче. Я ещё какое-то время лежала, слушая: шум реки, треск костра где-то вдалеке, чужое дыхание рядом.
  И вдруг подумала: я правда здесь. Не во сне, не в планах, не 'когда-нибудь', а сейчас. И уже через несколько минут я уснула.
  Проснулась я рано от шагов за палаткой. Чьи-то голоса - приглушённые, чужие, как будто из другого мира. Я лежала, не открывая глаз, и пыталась понять, где я вообще. Потом пришло ощущение тела. Плечи ныли, шея затекла, спина тоже намекала, что вчерашний день она запомнила. Я с усилием разлепила глаза, села и потянулась к телефону.
  06:30.
  Полвторого ночи по Москве.
  - Боже... - тихо выдохнула я и снова рухнула на коврик.
  Рядом зашевелилась Вика.
  Она приподнялась на локте, посмотрела на меня сонным взглядом.
  - Доброе утро.
  - Доброе, - пробормотала я.
  - Как спалось?
  Я покрутила головой из стороны в сторону.
  - Шея отваливается.
  - Аналогично, - вздохнула она и потянулась.
  В этот момент палатку кто-то потряс за дуги.
  - Подъё-о-ом! - протянул снаружи голос Влада.
  Я застонала.
  - Я его ненавижу, - пробормотала я.
  - Аналогично, - усмехнулась Вика.
  Мы нехотя начали одеваться и через пару минут выползли наружу.У уже кипел чайник на газовой горелке. Кто-то бодро ходил, кто-то ещё выглядел как я - потерянно и слегка злым. Я попыталась позавтракать. Не получилось. Пара шоколадных конфет - максимум, на который я была способна. И кофе три в одном, который показался подозрительно вкусным.
  - Поешь нормально, - сказала Вика, протягивая мне миску с кашей.
  Я замотала головой.
  - Не лезет.
  - Потом пожалеешь.
  Я отвернулась.
  Через сорок минут мы закидывали последние вещи в рюкзаки и неспеша выдвинулись в путь. Прав был Бахо. Вот теперь начнётся. Первый километр прошёл спокойно. Берёзовая роща, мягкая тропа, ровный шаг. Я даже подумала, что всё не так страшно. А потом начался подъём. Плавный сначала, потом всё круче. Лес постепенно менялся - берёзы остались позади, вокруг стали только сосны и кедры. Я шла, уставившись под ноги, считая шаги. Иногда поднимала взгляд - и отвлекалась. Грибы. Их было столько, что казалось, будто это сказка и в реальности так не бывает.
  - Смотри! - шёпотом сказала я сама себе, заметив очередной.
  Иногда мелькали бурундуки. Пару раз видела белок. И каждый раз внутри поднимался какой-то детский восторг. Рюкзак тянул вниз. Сильно. По моим ощущениям - килограммов двадцать два, не меньше. Плечи уже начали ныть, лямки впивались, спина постепенно уставала. И вот тут начали приходить мысли.
  
   Зачем я взяла дополнительную обувь, лосины, тёплую кофту? Дезодорант, блин? Сухой шампунь?.. Серьёзно?
  В голове всплыл голос Вики:
  'Бери только по списку. Всё облегчённое. И не забывай - нести тебе самой'.
  
   Я тогда кивала. И всё равно набрала лишнего. Потому что не представляла, как можно две недели ходить в одном и том же. Теперь представляла и очень чётко.
  Каждый лишний грамм - это килограмм.
  И сейчас это ощущалось максимально буквально.
  
   Я молча шла и мысленно проклинала себя. В очередной раз остановилась, прислонившись к дереву. Дышать было тяжело. Грудь ходила ходуном, воздух как будто не доходил до конца. Я повернулась и посмотрела вниз. Тропа, по которой мы поднимались, змейкой уходила в лес. Где-то далеко внизу мелькали ребята.
  И в голове проскочило:
  
  'Может, ну его?.. Я же сдохну. Это только начало'.
  Секунда.
  И сразу же вторая мысль, злая:
  'Соберись. Иди'.
  
  Я оттолкнулась от дерева и пошла дальше. Группа уже растянулась на десятки метров. Впереди, как два танка, шли Алтан и Бахо. Ровно, спокойно и без остановок. Как будто у них вообще нет рюкзаков. Я смотрела на них и не понимала, как это возможно.
  Они вообще люди?..
  - Устала? - услышала я впереди.
  Я поднялась к Владу, почти волоча ноги.
  - Очень, - выдохнула я, стараясь хоть немного восстановить дыхание. - Я уже начинаю сомневаться, надо ли мне было сюда ехать.
  Он усмехнулся.
  - Первый раз всегда так.
  - У меня сейчас плечи отвалятся, - пожаловалась я.
  - Подожди. Встань ровно.
  Я послушно выпрямилась. Он подошёл ближе, потянул за верхние лямки, потом за боковые, чуть приподнял рюкзак. Я почувствовала, как вес сместился. Он ещё раз подтянул ремни, поправил.
  - Так лучше?
  Я осторожно сделала пару шагов.
  - Да... - удивлённо сказала я. - Реально легче.
  - Рюкзак надо подгонять под тело, - спокойно объяснил он. - Тогда вес распределяется нормально, и жить можно.
  - Спасибо, - я улыбнулась.
  Мы пошли дальше. И правда стало легче. Не то чтобы 'супер легко', но уже не хотелось лечь прямо на тропе и остаться там навсегда. Хотя мысли всё равно не отпускали.
  
  Зачем я сюда попёрлась? Я же не походник. Я вообще в зале максимум на дорожке ходила...
  Я подняла взгляд вперёд.
  Алтан и Бахо всё так же шли. Ровно и уверенно, как два локомотива. Ни паузы. Ни жалобы.
  Ну конечно. Им нормально. А я тут умираю.
  - Всё нормально? - Влад снова притормозил, пропуская меня вперёд.
  - Да... - выдохнула я. - Просто думаю, как вы это делаете.
  Он усмехнулся.
  - Привыкаешь.
  
  Вместо обеда сделали привал. Час просто сидели. Заварили сладкий чай, достали орехи. Я села прямо на землю и почувствовала, как тело начинает отпускать. Ноги гудели, плечи ныли, но уже не так критично. Солнце светило ярко, но из-за деревьев было прохладно. Я поймала себя на том, что мне... хорошо. Устало, но хорошо.
  
  Во второй половине дня я достала плеер. Это было моё спасение. Две тысячи песен - я готовилась к этому походу не только физически. Рок, поп, классика, джаз, тяжёлый рок...Даже аудиокниги. Я включила музыку, и идти стало легче.
  Как будто появился ритм. Шаг - под бит. Ещё шаг. Телефон лежал в маленьком боковом кармане рюкзака. Иногда я доставала его - сделать фото, поймать момент, снять кусочек дороги. Чтобы потом не поверить, что это было со мной.
  За заряд я больше не переживала. У Влада и Виктора на рюкзаках висели солнечные панели - такие туристические маты. Лёгкие, почти не мешали, но давали нормальный заряд. Я посмотрела на них и усмехнулась.
  
  Ну конечно. Все подготовились. Одна я - с горнолыжной курткой и теплыми гамашами.
  Рюкзак снова напомнил о себе. И я только вздохнула 'к
  
  ачеК вечеру мы вышли под перевал Изумрудный. Назывался он так из-за ярко-зелёного лишайника, который покрывал камни. Издалека казалось, будто это трава. Хотя вокруг - сплошной камень. Здесь уже не было леса. Только редкие кусты, ветер и пространство. И тишина. Где-то рядом журчал ручей. Мы скинули рюкзаки почти одновременно. Я просто села на ближайший камень и закрыла глаза.
  Всё.
  Ни мыслей, ни сил. Хотя нет, силы как раз начали появляться, понимаю, что на сегодня длинный путь закончен. Кто-то пошёл за водой. Кто-то начал ставить палатки. Я сидела ещё пару минут, потом заставила себя подняться и тоже включиться. Руки двигались автоматически. Поставить палатку, достать вещи.
  Разложить. Как будто тело всё делало само, без моего участия.
  
   У ручья быстро набрали воды. На газовую горелку поставили кастрюлю.
  Туда полетело всё подряд: сухие супы, сушёное мясо, и в конце - две банки тушёнки.
  Я смотрела на это и думала: Ну... такое.
  Но когда суп был готов... Я съела первую ложку и зависла. Это было... нереально вкусно. Я даже не понимала, что именно ем. Какие-то куски, что-то мягкое, что-то волокнистое, бульон странного цвета. Но это было лучшее, что я ела за последнее время.
  - Вкусно? - с усмешкой спросил Виктор.
  Я молча кивнула и продолжила есть.
  - Привыкай, - сказал Бахо. - В горах всё вкусное.
  - Особенно после такого дня, - добавила Вика.
  Я выдохнула.
  - Я вообще не ожидала, что будет... так.
  - Как? - спросил Влад.
  Я задумалась, подбирая слова.
  - Тяжело. Прям... по-настоящему тяжело.
  Я посмотрела на свои ноги.
  - Я думала, ну да, поход, ну да, устанешь... Но не вот это вот.
  Я усмехнулась.
  - Беговая дорожка вообще рядом не стояла.
  Ребята тихо рассмеялись.
  - Классика, - кивнул Виктор. - Все так думают.
  - Особенно в первый раз, - добавил Алтан.
  - С рюкзаком - это совсем другая история, - сказала я. - Если бы без него шла - вообще бы не вопрос.
  - Ну без рюкзака каждый может, - пожал плечами Бахо..
  Я улыбнулась.
  - Уже поняла.
  Я доела суп и откинулась назад, опираясь на камень.
  Тело постепенно отпускало.
  Тепло от еды растекалось внутри.
  И вместе с этим пришло странное спокойствие.
  - Но знаешь... - сказала я спустя пару секунд. - Сейчас уже как-то... нормально.
  - В смысле? - повернулась ко мне Вика.
  - Ну... когда идёшь - думаешь, всё, зачем я сюда пришла.
  А сейчас сижу и понимаю... что всё не зря.
  Я посмотрела в сторону перевала.
  Он возвышался прямо над нами. Серый и неприступный.
  - Завтра же туда? - спросила я.
  - Завтра, - кивнул Влад.
  - Ну и отлично, - выдохнула я. - Поднимемся - и всё. Жизнь удалась.
  - Слышал? - усмехнулся Виктор. - Уже планы строит.
  - Да ладно тебе, - махнул рукой Бахо. - Тут всего-то около двух восьмисот.
  - Не Эверест же, - добавил Алтан.
  - И даже не Эльбрус, - подхватил Влад.
  - Первый раз тяжело, - продолжил Виктор. - На пятый будешь туда забегать.
  Я посмотрела на них.
  - Вы сейчас серьёзно?
  - Абсолютно, - кивнул Влад.
  Я фыркнула.
  - Посмотрим, как я завтра вообще встану.
  - Встанешь, - спокойно сказала Вика. - Куда ты денешься.
  
  Вечер быстро опустился на лагерь. Стало холодно. Я закуталась плотнее и снова посмотрела на перевал. И впервые за всё время мне стало немного... тревожно.
  
   Ночью я сильно замёрзла. Просыпалась несколько раз, пыталась закутаться плотнее, полностью залезала в спальник, но всё равно было холодно. Ткань шуршала, сковывала движения, было неудобно, душно, но если вылезти - сразу пробирало до костей. В какой-то момент я просто свернулась внутри, поджала ноги и попыталась уснуть. Но получилось плохо.
  
   Утро наступило резко. Кто-то уже ходил снаружи, слышались голоса.
  Я открыла глаза и первое, что почувствовала - холод. Такой, от которого сразу хочется обратно в спальник и никуда не вылезать.
  Ни за что.
  Я ещё минут пять лежала, уговаривая себя. Потом всё-таки села, быстро оделась и, собравшись с духом, вылезла наружу. И замерла. Палатка была покрыта инеем. Трава вокруг - тоже. Белёсая, хрустящая, как будто ночью всё заморозили. Я вдохнула - и сразу пожалела. Холодный воздух обжёг изнутри.
  Меня затрясло так, что зуб на зуб не попадал.
  - Доброе утро, - бодро сказала Вика, как будто это вообще нормальная температура для жизни.
  - Ты издеваешься?.. - пробормотала я, обнимая себя руками.
  - Сейчас согреешься, - спокойно ответила она.
  Очень надеюсь.
  
  Горячий чай немного спас. Я держала кружку двумя руками, грея пальцы, и чувствовала, как постепенно возвращаюсь в тело. Завтрак прошёл быстро.
  Никто особо не рассиживался. Все понимали - впереди перевал. Подъём начался почти сразу. И если вчера было тяжело... То сегодня началось настоящее. Вокруг камни. Крупные, острые, неровные. Тропа исчезала, появлялась, снова терялась. Я сделала десять шагов. Остановилась. Сердце колотилось так, будто сейчас выскочит. Сделала ещё десять. Снова остановка.
  Я даже не пыталась идти быстрее. Просто не могла.
  Шаги. Дыхание. Остановка.
  Вдох. Выдох.
  Зачем я сюда пошла?..
  Я подняла голову. Где-то далеко впереди уже были ребята. Алтан и Бахо - как всегда, шли ровно, без остановок. Как будто это не подъём, а прогулка.
  Да как...
  Я опустила взгляд. Ещё десять шагов. Остановка. В какой-то момент я просто села на камень и уставилась перед собой. Ни мыслей, ни эмоций. Только одно:
  Я не дойду.
  - Дойдёшь.
  Я подняла голову. Рядом стоял Влад. Он, судя по всему, уже давно мог быть наверху, но стоял здесь. Со мной.
  - Давай, - спокойно сказал он. - Не смотри вверх. Смотри под ноги. Иди своим темпом.
  Я тяжело выдохнула.
  - Я не могу.
  - Можешь, - так же спокойно ответил он. - Просто медленно.
  Он чуть улыбнулся.
  - Все так идут в первый раз.
  Я молча кивнула. Встала. Сделала шаг. Ещё один. Он не торопил. Просто шёл рядом, а иногда останавливался и ждал.
  - Давай, ещё немного, - говорил он. - Там уже ближе, чем кажется.
  Я не верила. Но шла. Шаги. Остановка. Снова шаги. И в какой-то момент...
  Камни закончились. Я сделала ещё шаг - и вдруг поняла, что дальше уже не вверх.
  
  Перевал.
  - Уууу-хааа! - закричала я, даже не думая.
  И в ту же секунду у меня выступили слёзы. От ветра. От усталости. От всего сразу. Сильный порыв ударил в лицо, волосы растрепались, глаза защипало ещё сильнее.
  - Саш, ты чего? - настороженно спросила Вика.
  Я попыталась улыбнуться.
  - Я в восторге...
  И это было правдой. Передо мной было всё. Облака - совсем близко, быстрые, живые. Внизу - тропа, по которой мы шли, извивалась, как змея. Где-то внизу светилось голубое озеро. Снег. Настоящий. Лежал пятнами между камнями.
  И прямо под ногами журчала вода - отсюда начиналась горная река Шадан.
  Я стояла и не могла поверить.
  Я это сделала. Сама. Прилетела. Дошла. Поднялась. С этим чёртовым рюкзаком.
  - Ну что, - усмехнулся Влад, - всё ещё жалеешь?
  Я посмотрела на него.
  - Нееет.
  
  Спуск сначала показался подарком. После подъёма ноги сами несли вниз.
  Дышалось легче. Рюкзак уже не казался таким тяжёлым. Я даже поймала себя на том, что улыбаюсь.
  Неужели это всё?
  Я шла и напевала себе под нос:
  - Ещё чуть-чуть... и прямо в рай...
  Потому что знала -к вечеру мы дойдём.
  Но радость быстро поумерилась. Тропа ушла в сторону и вывела нас на огромные валуны. Сначала один. Потом ещё. Потом - сплошное каменное поле. Идти стало неудобно. Каждый шаг приходилось выверять. Камни местами шатались, уходили из-под ног, скользили. Ритм сбился. Тот самый лёгкий 'спуск' закончился.
  - Осторожнее, - бросил Влад, оглядываясь.
  - Я уже поняла, - буркнула я, балансируя на очередном камне.
  Вот тебе и 'вниз легко'.
  
  Когда камни наконец закончились, перед нами открылось озеро. То самое. Почти идеальной формы сердца. Как на той фотографии. Только вживую - ярче, глубже, настоящей.
  - Ну что, - усмехнулся Бахо, - кто первый?
  Парни уже скидывали вещи.
  Через минуту с громкими криками и улюлюканьем они рванули к воде.
  - АААА! - раздалось оттуда почти сразу.
  Я не сдержалась и рассмеялась. Они визжали как девочки. Резвились точно дети. Ныряли - и тут же выскакивали обратно, матерясь и смеясь.
  - Девчонки, присоединяйтесь! - крикнул Бахо, вытирая лицо.
  - Мы лучше посмотрим, - спокойно ответила Вика.
  Я уже лежала на траве, подложив рюкзак под голову. Тепло, солнце и облака, которые всё так же быстро бежали по небу. И ощущение... полного счастья.
  
  - Ты на Влада не обижайся, - сказала Вика, не глядя на меня. - Он хороший. Просто... девушку всё никак не найдёт. Вот и цепляется иногда.
  Я усмехнулась.
  - Я не обижаюсь.
  Я чуть приподнялась на локтях.
  - Он милый, но...
  Вика повернула ко мне голову.
  Я посмотрела на неё и чуть приподняла бровь.
  - Он тут. А я в Москве.
  Она выдержала паузу и кивнула.
  - Логично.
  Я снова легла, глядя в небо. И почему-то стало немного грустно. Влад мне правда нравился. Простой. Открытый. И как он смотрел...Я это уже видела раньше и знала, чем это заканчивается. Пару недель общения. Может, месяц, а потом - тишина. Расстояние. Разные жизни. И всё.
  - Саш, идёшь? - донеслось от воды.
  Я поднялась.
  - Нет, я пас.
  - Зря! - крикнул Влад. - Тут бодрит!
  - Я и так бодрая! - крикнула я в ответ.
  
  Через какое-то время все выбрались на берег.
  Быстро обтёрлись, натянули одежду прямо на влажную кожу.
  Солнце делало своё дело - вещи высыхали почти сразу.
  - Ну что, двигаем? - спросил Виктор.
  - Двигаем, - кивнула Вика.
  
  Дальше дорога снова изменилась. Сначала мягкая трава, потом - влажная земля. А потом началось... Болото. Ноги проваливались, где-то по щиколотку, где-то меньше. Я шла, стараясь выбирать места посуше, но это было бесполезно.
  - Добро пожаловать, - усмехнулся Влад. - Вот мы и дошли до ягодок.
  - Очень смешно, - пробормотала я, вытаскивая ногу из очередной жижи.
  Трекинговые ботинки держали, но всё равно было неприятно. Чавкало, тянуло, иногда тропа уходила к реке. По крупной гальке легче идти. Я даже ускорялась, а потом снова - вверх. Курумник, камни, шатающиеся и неровные. Но после перевала это уже не пугало. Я поймала себя на мысли:
  Если я поднялась туда - я дойду куда угодно.
  
  Мы шли. Долго, спокойно, без спешки. Впереди было ещё много километров, но внутри уже было другое состояние. Не сомнение, а какое-то тихое упрямство и уверенность.
  
  К семи вечера мы вышли к броду.
  - Ну всё, - сказал Влад, скидывая рюкзак. - Километра два - и мы на месте.
  Два километра.
  После всего пройденного пути, даже не верится.
  Бахо подхватил длинную палку, которых валялось полно на берегу, и, как горный козёл, легко поскакал по воде, проверяя дно.
  - Здесь нормально! - крикнул он через пару секунд.
  Я посмотрела на реку. Широкая, быстрая и как будто совсем не глубоко. Я закатала штаны выше колена.
  - Ну что, - Влад протянул мне руку, - пошли.
  Я быстро отстегнула рюкзак, ослабила лямки.
  - Если что - скидывай, - сказал он. - Не геройствуй.
  Я кивнула и сделала шаг в воду. Сначала было даже... приятно. Холодная вода обожгла уставшие ноги, как будто снимая напряжение. Я выдохнула.
  Нормально...
  Сделала ещё шаг. И ещё. И через метр...Я перестала чувствовать пальцы.
  - Влад... - выдохнула я.
  - Идём, идём, не останавливайся, - он крепче сжал мою руку.
  Вода поднималась выше. До середины икры, колена и выше. Течение толкало в сторону. Камни под ногами скользили. А штаны уже были все мокрые. Я оступилась.
  - Держу! - резко сказал он, буквально вытягивая меня вперёд.
  Он шёл уверенно, как будто это не ледяная река, а обычная тропа. А я... Я просто цеплялась за него. Шаг и ещё шаг.
  - Почти, - сказал Влад. - Давай.
  Я уже ничего не чувствовала. Только тупую боль и холод.
  Когда мы вышли на берег, ноги как будто взорвались иголками. Тысячи мелких уколов. Больно, резко и холодно
  - АА... - выдохнула я, сжимая зубы.
  - Сейчас отпустит, - спокойно сказал Влад.
  
  Сзади раздался смех и я обернулась. Виктор, не заморачиваясь, просто снял штаны и с абсолютно невозмутимым лицом переходил реку с голым задом.
  - Ну ты красавчик, - хмыкнул Бахо с берега.
  Виктор выбрался, спокойно натянул лосины и, как ни в чём не бывало, пошёл дальше. Я не выдержала и рассмеялась.
  - Гений, - пробормотала я.
  Второй брод оказался уже.
  - Лёгкий, - махнул рукой Влад.
  Конечно.
  Я сделала шаг. Потом ещё один. И в какой-то момент нога поехала на скользком камне.
  - Чёрт!
  Я провалилась почти по колено. Вода тут же залилась внутрь. Штаны. Носки.
  Всё.
  - Да вы издеваетесь... - пробормотала я, выбираясь.
  - Бывает, - пожал плечами Влад.
  Я выдохнула. Рюкзак хотя бы не утопила. Последние километры я шла в мокрой одежде.
  Солнце уже ушло за горы. Становилось холоднее. Ноги ныли, мозоли напоминали о себе при каждом шаге. Казалось, что эти пару километров тянулись бесконечно.
  Когда мы прошли первое зимовьё, уже почти стемнело.
  Влад, не останавливаясь, убежал вперёд.
  - Он сейчас проверит, свободно ли, - сказала Вика.
  Мы скинули рюкзаки и просто стояли. Сил разговаривать уже не было. Минут через десять в темноте появился свет фонаря.
  - Четвёртое свободно! - крикнул Влад.
  И в этот момент все ожили.
  
  Зимовьё оказалось маленьким, настоящая избушка. Низкая дверь - пришлось нагнуться, чтобы войти. Слева - печка, обложенная камнями. Справа - маленький стол под окном. Напротив двери деревянный настил во всю стену - нары. Вместо пола - земля. Просто, грубо, и...идеально.
  - Огонь, - выдохнул кто-то.
  И я была полностью согласна.
  
  Мы быстро переоделись в сухое. Это было такое счастье. Тёплая одежда, сухая кожа. Я даже глаза закрыла на секунду.
   Снаружи уже кипела жизнь. Парни принесли воду. Поставили горелку. Рядом - костровище из камней. Стол под навесом. Я вдохнула холодный воздух и вдруг поймала себя на мысли:
  Мы дошли.
  - Пей.
  Влад протянул мне свою большую кружку. Я сделала глоток и замерла.
  - Ого...
  Выпила почти всё залпом и удивлённо посмотрела на него.
  - А то, - довольно сказал он. - Великие Шаданские источники.
  Вода была тёплой, но не противной, как тёплая минералка. Наоборот - мягкой, приятной, с лёгкой природной минерализацией и едва уловимым запахом.
  - Завтра проведу экскурсию по всем источникам, - гордо заявил Влад.
  - О да, ты проведёшь, - хмыкнул Виктор.
  Они с Бахо переглянулись и дружно заржали.
  - Да пошли вы, - обиженно пробубнил Влад.
  - Да не обижайся, - Бахо повернулся ко мне. - Но когда он начнёт рассказывать легенду про оленя - не верь. Он врёт.
  Он снова рассмеялся.
  - В легендах всегда есть доля правды, - деловито ответил Влад.
   Решили не заморачиваться с ужином. Развели быстрые супы и поели прямо на ходу. И всё. Никто даже особо не разговаривал. Усталость накрыла мгновенно.
  Мы улеглись в зимовье - и, кажется, я уснула раньше, чем закрыла глаза.
  
  Глава 3
  
  Я проснулась от звуков. Дверь хлопнула, кто-то зашёл, вышел. Голоса снаружи.
  Я приоткрыла глаза. Свет уже пробивался через маленькое окно. Я была одна.
  Выйдя из зимовья, на меня почти хором обрушилось:
  - Доброе утро!
  Я улыбнулась.
  - Доброе...
  - Ну что, - Вика стояла с полотенцем на голове, - завтракать будешь или просто воды попьёшь?
  Я провела рукой по волосам и поморщилась.
  - Я, честно, сейчас только о душе думаю.
  Она рассмеялась.
  - Вот и я о том же. Пей чай, я тебе сейчас организую.
  
   Никогда не думала, что полтора литра воды могут сделать человека настолько счастливым. Я сидела, наклонив голову, а Вика аккуратно лила воду из бутылки.
  Холодная. Чистая. Пальцы пробегали по волосам, смывая пыль, пот, и будто всю усталость за эти дни. Когда я выпрямилась, волосы были мокрые, холодные, но такие... лёгкие. Я провела рукой - и улыбнулась.
  Господи, какое счастье.
   День обещал быть жарким. Солнце уже стояло высоко. Небо - чистое, без единого облака.
  - Ну что, - Вика хитро посмотрела на меня, - готова?
  - К чему?
  - К спа.
  Я рассмеялась.
  - Серьёзно?
  - Более чем.
  
  Я надела купальник. Сверху - майку и короткие шорты. Взяла сухое бельё.
  Треккинговые ботинки остались стоять у домика. Впервые за всё время натянула шлёпки и вышла. И это было... так приятно. После всех этих камней, грязи, подъёмов - просто идти легко.
  - Пошли, - кивнула Вика.
  Хорошо протоптанная тропа виляла между огромных кедров и голубых елей.
  Когда мы вышли на поляну, я невольно раскрыла рот от изумления. Под ногами струились ручейки минеральной воды. В воздухе витал лёгкий запах сероводорода. По поляне ходили люди с кружками, зачерпывали воду прямо из источников и пили.
  - Попробуй всё и выбери, что больше нравится, - сказала Вика. - Штуки три-четыре и пей.
  Возле каждого начала источника лежали камни с надписями:
  'Зубы', 'ЛОР', 'Сердце', 'Желудок', 'Кишечник'.
  Рядом стояли знаки 'плюс' или 'минус'. Я нагнулась и увидела маленькие пузырьки, поднимающиеся со дна возле камней. Попробовала 'Желудок'.
  Вода оказалась тёплой, как утренний кофе, и неожиданно бодрящей. 'Зубы' - наоборот, холодные, почти без минерализации. 'Кишечник' напоминал обычную магазинную минералку. Вдоль ручьёв стояло множество деревянных поделок:
  самолёты, лебеди, мельницы - всё это крутилось и вертелось под напором воды.
  На ближайших деревьях звенели металлические конструкции. Кто-то сделал колокольчики из труб, консервных банок и даже обрезков газовых баллонов.
  Где-то висели китайские фонарики, принесённые сюда туристами. Все ручьи стекались в один, и мы пошли вдоль него.
   Чуть дальше стоял небольшой сруб, похожий на крошечное зимовьё. Внутри кто-то сидел и тихо разговаривал. Парни уже были там, обмазанные грязью. Стояли и ждали нас. Я не выдержала и рассмеялась:
  - Это спа?
  - Знаешь, какая кожа после этой грязи? - деловито ответила Вика.
   Я с сомнением посмотрела на Иру, которая стояла по колено в мутной воде и с энтузиазмом намазывала на себя грязь. Вика тем временем спокойно разделась до купальника и спустилась в воду. Легла, закрыла глаза и улыбнулась. Полный кайф.
  - А ты? - спросил Виктор.
  Я поморщилась, продолжая наблюдать за Викой.
  - Что, столичной штучке не по зубам грязючка? - засмеялся Алтан.
  Я бросила на него взгляд и с деловым видом начала раздеваться.
  Что за предвзятое отношение к москвичам...
  Когда с одеждой было покончено, я аккуратно подошла к краю. Кто-то сзади присвистнул.
  А ты думаешь, я зря из тренажёрки не вылезала? - усмехнулась я про себя.
  Шаг. Ещё шаг. Вода оказалась прохладной, приятно обволакивающей кожу. Но ноги сразу провалились в мягкую, вязкую грязь.
  - Тут ещё пиявки водятся, - со смехом добавил Алтан.
  - Прекрати, - тут же сказала Вика. - Я тебя сейчас сама намажу.
  Я хмыкнула.
  - Не так страшен чёрт, как его малюют.
  
  Грязевые спа-процедуры прошли на ура. Мы обмазались с ног до головы и, смеясь, делали десятки фотографий - каждая пыталась выглядеть максимально устрашающе, хотя получалось скорее комично. Через полчаса, когда грязь полностью высохла и превратила нас в серые, потрескавшиеся статуи, наша компания двинулась обратно к домику - смываться и уже по-настоящему расслабляться в минеральных ваннах.
   Небольшое закрытое зимовьё оказалось оборудовано именно для этого. Внутри было тепло, пахло деревом и влажным камнем. Все по очереди смыли с себя грязь, переоделись в сухую одежду и, довольные, вышли наружу.
  Следующими были источники вдоль горной реки.
  - Почки, печень, мужское, женское здоровье, - комментировал Влад, будто проводил экскурсию.
  Вторая линия отличалась температурой - вода здесь была заметно холоднее. В ванну, куда всё стекалось, никто так и не решился залезть.
  - Предлагаю приготовить обед, сходить на водопад, а потом - в радон, - с воодушевлением сказал Влад.
  Все поддержали.
   На обед сварили борщ из походной смеси: сушёная картошка, капуста, морковь, плюс пару банок тушёнки. И это был лучший борщ в моей жизни. Как человек, привыкший к московским ресторанам, сейчас сидела на деревянной лавке с металлической миской в руках и понимала - ничего вкуснее не ела. После еды распределили обязанности: кто моет посуду, кто убирает, кто за водой. Парни натянули верёвки между деревьями - на них теперь сушились спальники и постиранная одежда.
  Зимовьё решили не менять - места всем хватало, а лишний раз таскать вещи никому не хотелось. После обеда всех накрыла приятная ленивость. Ребята вынесли коврики к реке и просто лежали, греясь на солнце. Влад устроился рядом со мной.
  - Много тут людей бывает? - спросила я, глядя на небо.
  - Сейчас человек пятьдесят, - ответил он, лениво закинув руки за голову. - В июле-августе до пятисот доходит.
  - Ого... - я повернула к нему голову. - Серьёзно?
  - Да. В основном пешком идут. Я вертолёт только один раз видел. Прилетел, выгрузил туристов и улетел.
  - И что, они тут остаются?
  - Пару дней максимум. Тут сервиса ноль. Обычно мажоры или китайцы.
  Я усмехнулась.
  - А домиков сколько?
  - Около двадцати.
  - Сколько?.. - от удивления я приподнялась на локтях.
  - Первые зимовья буряты строили, - продолжил он. - Верили, что Шадан лечит. Жили тут всё лето. Потом геологи подтянулись, туристы...
  - Это же сколько времени строить... - задумчиво сказала я.
  - Если профи брались - за сезон могли штук семь-восемь поставить.
  - Ничего себе...
  - Тут, кстати, баня есть, - как бы между прочим добавил Влад.
  Я резко села.
  - В смысле... баня?
  - Вниз по течению. Настоящая.
  - А помыться можно? - в голосе прозвучала надежда.
  - Конечно. Затопим - и будет тебе счастье.
  - Почему ты раньше молчал?! - я рассмеялась и села в позу лотоса. - Так, что ещё тут есть?
  - Рыбалка, например.
  - Рыбалка?! - глаза загорелись. - Я обожаю! Папа меня с детства таскал.
  - Хариус тут водится, - кивнул Влад. - Но ловят его не совсем как обычно. Покажу.
  - Мне уже нравится, - улыбнулась ему. - Тут вообще... столько всего.
  - И это ты ещё не всё видела, - он посмотрел на меня чуть внимательнее. - Есть одно место ниже по течению. Священное. Говорят, желание там загадываешь - и оно сбывается.
  - Далеко?
  - Километров десять.
  Я машинально посмотрела на свои ступни - слегка красные, ноющие после похода.
  - Пойдём? - мягко предложил Влад. - Я тебя свожу.
  Я улыбнулась, чуть смущённо:
  - Пойдём. Только не завтра. Завтра я, кажется, не человек.
  Он тихо засмеялся.
  К шести часам вечера, взяв полотенца и сменное бельё, мы отправились к радоновым источникам. По пути снова прошли мимо первой линии, зачерпнули воды из ручьёв и напились.
   Ребята подошли к первому мосту через реку. Расстояние между берегами было метров сто - может, чуть меньше, но всё равно внушительное. По широкой каменистой долине бежали сразу три потока Шадана, разбиваясь о валуны и с гулом сливаясь дальше вниз. Через каждый поток был перекинут мост - если это вообще можно было так назвать. Камни, наваленные в кучу, поверх - доски, местами сколоченные, местами просто прижатые и перетянутые проволокой. Сбоку - поручень, такой же условный. Конструкция выглядела... сомнительно.
  - Представляю, какие здесь очереди в сезон, - задумчиво сказала я.
  - Большие, - кивнул Влад. - В третий мой поход дождь шёл несколько дней, уровень воды поднялся и смыл два последних моста.
  - И что вы делали? - я даже остановилась.
  - Сидели и с завистью смотрели на противоположный берег, - усмехнулся он. - Мы тогда жили в шестнадцатом зимовье, возле радона. Из развлечений - только ванны и глазной источник.
  - Жесть...
  - Вода быстро поднимается, но если дождя нет - так же быстро уходит. Но двое суток мы были отрезаны.
  - Такое точно запомнишь, - пробормотала я.
  - Главное - компания, - добавил Влад и пропустил меня вперёд. - А еды в лесу всегда хватит.
  Я осторожно ступила на доски. Под ногами бурлил поток, вода с грохотом билась о камни, и от одного взгляда вниз начинала кружиться голова. Я упрямо смотрела только под ноги - на треснувшие доски, на мокрые камни - и медленно шла вперёд. Первый мост прошла. Второй - уже увереннее. На третьем меня ждал Влад. Он подал руку. Я протянула ладонь, спрыгнула с камня... но он не отпустил.
  Мне стало немного неловко, но выдёргивать руку не стала. Так, держась, мы и поднялись на противоположный берег.
   На небольшой поляне, окружённой водой, стоял тёмный, почти чёрный сруб. Изнутри доносились голоса - у входа уже сидели люди, ждали своей очереди.
  - Это радон, - пояснила Вика.
  Я прошла по узкому мостику через небольшое озерцо и остановилась у стены.
  Доски были исписаны - имена, даты, короткие фразы. Я провела рукой по одной из них.
  1967 год.
  - Удивительно... - тихо сказала я.
  - Каждый, кто приходит, оставляет что-то, - раздался голос за спиной. - Кто пишет, кто выжигает, кто вырезает.
  - Смотри, наша тоже есть, - Вика ткнула пальцем в небольшую дощечку.
  2019 год.
  Список фамилий.
  Аккуратный выжженный узор.
  - Мы следующие, - громко сказала она, когда дверь открылась и изнутри начали выходить люди.
  - Саша, идём.
  Внутри было тесно. По бокам - лавки, над ними гвозди для одежды. В центре - каменная ванна, максимум на трёх человек. Я разделась, осторожно опустила ногу в воду... и замерла. Теплая, градусов 40. Я с тихим выдохом опустилась в воду и откинулась на камни, чувствуя, как напряжение буквально уходит из тела.
  - Десять минут, - сказала Вика, переворачивая песочные часы.
  - Всего? - удивилась Ира.
  - Да. Радон.
  Я медленно погрузилась почти по шею.
  - Я слышала, в радоне выше уровня сердца нельзя, - заметила Ира.
  - Может, в Чернобыле нельзя, - спокойно ответила Вика. - А тут всё природное. Люди годами сюда ходят.
  Ира фыркнула, но всё равно расслабилась, опускаясь глубже.
  Я краем глаза наблюдала за ними. Они с Сергеем держались отдельно - вроде с нами, но как будто сами по себе. И Вику это явно раздражало.
   Вечером всех ждал сюрприз. Алтан вышел из зимовья с загадочной улыбкой.
  К этому времени Влад уже разложил всем по тарелкам ужин - и окончательно стало понятно, что повар в группе именно он. И, судя по реакции остальных, повар отличный.
  - Ну что, ребята, - широко улыбнулся Алтан. - У меня есть кое-что.
  Он зашуршал рюкзаком и через секунду достал пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью.
  - Взял, что ли? - оживился Бахо.
  - Конечно. Просто вчера забыл достать.
  Я нахмурилась:
  - Это водка?
  - Обижаешь, - хмыкнул Алтан. - Спирт. Чистейший.
  - Спирт?.. - переспросила я.
  - Владик, сходи за холодным источником!
  Через пару минут в кружке уже плескалась смесь - один к одному: вода из источника и спирт. Кружка пошла по кругу. Парни пили спокойно. Девчонки морщились, заедали, кашляли. Очередь дошла до меня. Я посмотрела в кружку.
  Прозрачная жидкость и резкий запах, от которого сразу защипало в носу.
  - Если не хочешь, не пей, - Влад наклонился ко мне почти вплотную.
  - Что, дамочка, это вам не столичная 'Шато-Мерло', - рассмеялся Алтан.
  Я зло посмотрела на него... и, не раздумывая, сделала большой глоток.
  Горло обожгло так, что на секунду потемнело в глазах. Я резко вдохнула, закашлялась, слёзы сами выступили.
  - Запей, - Влад уже протягивал кружку.
  Я жадно сделала несколько глотков и тут же заела пловом.
  - А твоя девушка легко ведётся на провокации, - заржал Алтан, толкнув Влада в бок.
  Тот смутился, забрал кружку и что-то буркнул в ответ. Кружка пошла по второму кругу, потом по третьему. Голоса стали громче, смех - свободнее. Кто-то начал петь, кто-то подхватывал, перебивая друг друга историями. Атмосфера стала мягче, даже Ира с Викой нашли общий язык.
  - Пошли, - тихо сказал Влад и взял меня за руку.
  - Куда? - я уже была навеселе и только улыбнулась.
  - Увидишь.
  Мы прошли мимо тропы к источникам и вышли к реке. Два луча фонарей выхватывали из темноты мост, камни, струящуюся воду. Влад прошёл первым и, обернувшись, протянул мне руку. Я шагнула за ним. Когда мы спустились с первого моста, он вдруг остановился и выключил фонарь. Темнота накрыла мгновенно.
  - Смотри, - тихо сказал он.
  Я подняла голову. Луна. Огромная, белая, почти нереальная. Она висела над горами, а по чёрной воде тянулась серебряная дорожка, дрожащая от течения.
  Звёзды... их было столько, что казалось - небо стало глубже, чем должно быть.
  Я медленно подняла руку, будто могла дотронуться, и провела по контуру Большой Медведицы.
   И в этот момент где-то далеко, в разломе между горами, сверкнула молния.
  Небо вспыхнуло фиолетовым. Гром утонул в шуме реки.
  - Влад... это... - я даже не смогла договорить. - Это нереально.
  - Саш... - его голос стал другим.
  Я повернулась. Он стоял совсем близко, слишком близко. Его руки легли мне на талию - осторожно, будто он всё ещё не был уверен, можно ли. Луна осталась за его спиной.
  - У тебя невероятные глаза, - почти шёпотом сказал он.
  Я улыбнулась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
  - Спасибо...
  Я сама потянулась к нему - чуть приподнялась на носках. Его губы коснулись моих. Сначала - едва заметно. Осторожно. Как вопрос. Я не отстранилась.
  И тогда он поцеловал меня снова - уже увереннее, но всё равно бережно, будто боялся спугнуть этот момент. У меня закружилась голова - от высоты, от алкоголя, от него. Я обняла его за шею, чувствуя под пальцами тёплую кожу, напряжение мышц, его дыхание рядом. Поцелуй стал глубже, теплее.
  В нём было всё - и робость, и желание, и какая-то странная, внезапная близость.
  Вокруг шумела река. Где-то далеко снова вспыхнула молния. Небо было бесконечным. И в этот момент не было ни Москвы, ни расстояния, ни 'потом'.
  Было только сейчас. И мне было очень хорошо.
  
  Глава 4
  
  Следующие дни слились для меня в одно длинное, тёплое лето. Солнце, шум реки, источники, смех. Мы ходили к водопадам, лежали на камнях, нагретых солнцем, пили минеральную воду прямо из ручьёв, спорили, кто из источников вкуснее, и бесконечно фотографировались. Ребята быстро стали 'своими'.
   А Влад... С Владом всё как-то само случилось. Без разговоров, без обещаний. Просто мы всё время оказывались рядом - то он звал меня куда-то 'посмотреть', то я сама шла за ним. Мы гуляли вдвоём, смеялись, целовались где-то между тропами и рекой, и мне казалось, что это абсолютно правильно - вот так, легко и без будущего. Ребята, конечно, всё заметили.
  - Ну что, молодожёны, на ужин придёте или сразу в зимовье? - не упускал случая подколоть Алтан.
  - Отстань от них, - с притворной строгостью говорила Вика, но сама улыбалась.
  Влад только отмахивался, но я видела - ему это даже нравилось. На третий день мы познакомились с ещё одной группой. Они выделялись сразу. Десять человек - почти все за пятьдесят, крепкие, подтянутые, будто время их обошло стороной. Камуфляж, короткие стрижки, чёткие движения. Говорили громко, уверенно, смеялись так, что их было слышно через всю поляну.
  - Военные, - тихо сказала Вика.
  Их лидера звали Юрий. Высокий, с седыми висками и внимательным взглядом. В нём чувствовалась привычка командовать - даже когда он просто стоял. Они оказались сослуживцами, уже в отставке. Каждый год выбирались куда-нибудь вместе, и в этот раз дошли до Шадана. С ними было... интересно. Они рассказывали истории, от которых становилось то смешно, то не по себе. Шутили жёстко, но без злости. Быстро нашли общий язык с нашими парнями. Иногда вечером у костра собирались все вместе - наша группа и их. Шума становилось в два раза больше.
   Первые дни погода баловала. Иногда накрапывал дождь, после которого воздух становился ещё чище. Никто не обращал внимания. Но на шестой день дождь начался по-другому. С утра небо затянуло тяжёлыми тучами. Сначала - мелкая морось, потом - плотнее, к обеду - уже ливень.
  - Переждём, - спокойно сказал Влад.
  В горах дождь - обычное дело. Но он не закончился. К вечеру вода в реке стала мутной. На следующий день - начала подниматься. На третий - она уже ревела.
  Когда мы пришли к мостам, я сначала не поняла, что не так. Мостов не было. Вместо них - бешеный, грязный поток. Вода несла ветки, корни, куски деревьев, камни. Всё это грохотало, сталкивалось, крутилось в мутной массе.
  - Сель... - тихо сказал кто-то.
  Берега казались дальше, чем раньше. Или это просто страх так искажал расстояние.
  - Всё, - коротко сказал Влад. - Нас отрезало.
  Сначала никто не паниковал.
  - Пара дней - и спадёт, - уверенно сказал Юрий.
  Он говорил спокойно. Но дни шли, а дождь не прекращался. То усиливаясь, превращаясь в стену воды, то снова переходил в бесконечную морось. Небо висело низко, серое, тяжёлое. Река поднималась всё выше. Напряжение стало ощущаться. Сергей пытался поймать связь. Спутниковый телефон то показывал слабый сигнал, то полностью его терял.
  - Чёрт... - он в который раз смотрел на экран.
  - У нас тоже самое, - сказал Юрий. - Оба молчат.
  Это было уже странно. На пятый день дождя стало по-настоящему тревожно.
  Вода подошла почти к краю берега. Гул реки не стихал ни на секунду.
  - Если даже сейчас закончится, - сказал Влад, глядя на поток, - брод откроется дня через три-четыре. Не раньше.
  Сергей и Ира перед походом зарегистрировались в МЧС.
  - Если не вернёмся - нас начнут искать, - сказал он.
  - В такую погоду вертолёт не полетит, - спокойно сказал Юрий.
  И от его спокойствия стало только хуже.
  Вечером он рассказал историю.
  - В семидесятых тут уже было что-то похожее, - сказал он, глядя в огонь. - Долину затопило. Людям пришлось уходить в горы.
  - Серьёзно? - спросил кто-то.
  Он пожал плечами:
  - Говорят.
  - Это точно? - уточнил Влад.
  - Не знаю, - честно ответил Юрий. - Но лучше быть готовыми ко всему.
  После этого я спала плохо. Каждый раз просыпалась от шума воды. Слушала, как она бьётся о камни, как будто становится всё ближе. И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.
   В дверь постучали. На пороге стоял высокий, чуть полноватый мужчина в очках с бородой и камуфляжном дождевике.
  - Здравствуйте, - почти хором сказали ребята.
  - Здорово, - басом ответил мужчина. - Там это...
  Он замялся, почесал бороду, явно не зная, как сказать.
  - Юра всех собирает. Есть сообщение.
  - Какое? - спросил Влад.
  - Да там... - он тяжело вздохнул. - На источники идите.
  И вышел из зимовья спиной. Все переглянулись. Нехорошие мысли полезли в голову. Угрюмый мужчина своим видом только усилил тревогу. Мы спешно натянули куртки, дождевики и друг за другом пошли по скользкой тропе, усыпанной лужами. Собрание проходило на открытой поляне возле грязей.
  Юрий, одетый в плотный брезентовый дождевик, стоял на лавочке. И без того высокий, он казался ещё выше - как скала среди людей. Я заметила женщину с заплаканными глазами, и сердце сразу ускорилось.
  - Тихо! - громко выкрикнул Юрий.
  Тишину нарушал только шорох хвои под дождём.
  - Кто-нибудь смог дозвониться до земли?
  Он обвёл глазами людей.
  Я насчитала двадцать девять человек. Кто-то покачал головой, кто-то коротко бросил:
  - Нет.
  Юрий кивнул.
  - У нас есть предположение, что началась война.
  Толпа зашевелилась, загудела. Люди переглядывались, кто-то тихо ругался, кто-то просто молчал. Я инстинктивно вжалась в плечо Влада. Он крепко сжал мою руку.
  - С чего вы так решили? - выкрикнули из толпы.
  Юрий не повысил голос, но его было слышно всем:
  - Мы не можем дозвониться до своих.
  Он сделал паузу.
  - Мой сын служит на закрытой военной базе в Читинской области. Последний разговор был шесть дней назад. Связь оборвалась... на криках.
  Кто-то тихо выругался.
  - С тех пор - тишина. Ни один правительственный номер не доступен. Спутниковая связь нестабильна, сигнал пропадает.
  Он обвёл взглядом небо, затянутое серыми тучами.
  - И за всё это время я не видел ни одного самолёта. Ни одного следа.
  Люди начали переговариваться громче. Юрий поднял руку - и снова стало тише.
  - Вчера мы поднялись вверх по течению, насколько это возможно с нашей стороны. Дальше пройти нельзя - вода поднялась.
  Он сделал акцент:
  - Ни одного лагеря. Ни одной новой группы. Тропа пустая.
  Пауза.
  - Ещё вопросы есть?
  - Что нам делать? - выкрикнула я.
  Голос прозвучал резко и чётко. Ребята удивлённо посмотрели на меня. Когда было страшно, внутри включалось другое - холодное, собранное.
  'Слёзы - друг страха. Когда тебе страшно - не плачь. Иначе не увидишь решение', - говорил отец.
  Я редко испытывала настоящий панический страх, но сейчас был именно он.
  - Нам надо решить сейчас, - жёстко сказал Юрий, перекрывая шум голосов. - Паника нам не поможет.
  Он стоял прямо, руки за спиной, как на построении.
  - Я не утверждаю, что это точно война. Но совокупность факторов... - он сделал паузу, - слишком тревожная.
  - Каких ещё факторов? - раздражённо бросил Бахо.
  Юрий перевёл на него взгляд.
  - Первое. Полное отсутствие связи. Не просто плохой сигнал - её нет. Спутник теряется, наземные линии не работают. Второе. За всё время - ни одного самолёта. Ни одного следа. Это ненормально. Третье. Нет новых групп. Туристы идут постоянно, даже в несезон. Сейчас - пусто. Четвёртое. - он чуть наклонился вперёд. - Я видел, как обрывается связь при боевых действиях. Это не похоже на поломку спутника.
  На поляне стало тише.
  - И что? - выкрикнул кто-то. - Сразу война?
  - Вариант, - спокойно ответил Юрий. - И один из самых логичных.
  - Да вы сейчас такую панику нагоняете! - вспыхнул Бахо. - Вы понимаете, что вы говорите? У меня семья там! Как теперь здесь сидеть с этой мыслью?!
  - Я говорю то, что вижу, - жёстко отрезал Юрий.
  - А вы не подумали, что это просто сбой? - Бахо уже почти кричал. - Что со спутником что-то?!
  - Спутниковая связь не падает вся сразу, - спокойно, но холодно ответил Юрий. - Это не телевизор.
  - А если это ядерная война, - вмешалась Вика, голос у неё был ровный, - мы бы уже что-то почувствовали? Взрывную волну, хотя бы?
  Юрий посмотрел на неё внимательнее.
  - Не обязательно, - ответил он. - Если удары точечные. Или если мы находимся вне зоны поражения.
  - Да это смешно, - фыркнул Виктор. - Кого это остановит? Байкал ваш?
  - Байкал - крупнейший источник пресной воды, - спокойно сказал Юрий. - В теории - стратегический ресурс.
  - В теории, - передразнил Виктор. - В реальности всем плевать будет.
  Он махнул рукой.
  - Если бомбят - бомбят. Никто не будет думать про воду.
  Юрий ничего не ответил, просто отвёл взгляд.
  - Ты куда? - крикнула Вика, когда Виктор развернулся.
  - Слушать этот бред? Спасибо, - бросил он и пошёл к зимовью.
  - Юра, что ты предлагаешь? - спросила женщина из его группы.
  - Ждать, - коротко ответил он. - Как только вода спадёт - выходим. Все вместе. Никто не отстаёт.
  - Все вместе, - повторил Влад, кивнув.
  Через час все сидели в зимовье, отогревались чаем. Дождь барабанил по крыше.
  - Да он полоумный, - раздражённо говорил Виктор. - На Шадане всегда чудиков хватало. У кого духи, кто с деревьями обнимается, а у кого война началась. Конечно, что может быть у военного.
  - Зря ты ушёл, - усмехнулась Вика. - Он дальше рассказывал, как суп из корешков варить.
  - Кстати о голоде, - вставил Влад. - Продукты реально заканчиваются.
  - Отлично, - фыркнула Вика. - Значит, будем корешки жрать.
  Я молчала, потом подняла взгляд:
  - А давайте представим, что он прав.
  Все посмотрели на меня.
  - Выходим мы в посёлок - а там военное положение. Паника. Может, эвакуация или мобилизация.
  - И? - прищурился Виктор.
  - Я бы осталась здесь.
  Тишина.
  - Серьёзно? - медленно переспросил он. - Ты сейчас это серьёзно сказала?
  - Да.
  - Ты вообще понимаешь, что говоришь? - подключился Бахо. - Здесь зиму пережить попробуй.
  - Люди же ходят сюда зимой, вы сами говорили. На лыжах, через перевал.
  - Ходят, - кивнул Виктор. - Подготовленные. Снаряга, опыт, еда. А ты?
  Он сделал шаг ко мне.
  - Ты костёр хоть раз сама разводила?
  Стало очень обидно от этих слов.
  - Нет, но-
  - Но что? - перебил он. - Кто тебе жрать готовить будет? Влад?
  Кто-то тихо хмыкнул.
  - Ты думаешь, это как сейчас? Романтика? Природа?
  - он махнул рукой вокруг. - Сейчас у тебя шашлычки, супчики, компания. А потом?
  - Я научусь, - тихо, но упрямо пробубнила в ответ.
  - Научится она, - усмехнулся Бахо. - На чём? На пустом месте?
  - Тут морозы минус сорок, - добавил Виктор. - Ты как жить будешь? В шлёпках своих?
  - Хватит, - резко сказал Влад.
  Все посмотрели на него.
  - Она просто рассуждает.
  - Нет, - покачал головой Виктор. - Она не рассуждает. Она не понимает, во что ввязывается.
  - А вы, значит, всё понимаете?
  - Да, - спокойно ответил он. - Потому что мы хотя бы примерно представляем, что такое выживание.
  Влад посмотрел на меня, потом на ребят.
  - Давайте без этого, - тихо сказал он. - Никто сейчас не знает, что правильно.
  - Вот именно, - тихо сказала Вика. - Никто.
  
  Глава 5
  
  На шестнадцатый день пребывания на Шадане дождь наконец прекратился.
  Сначала это даже никто не заметил. Просто в какой-то момент перестало капать по крыше, стихло монотонное шуршание по листве и в воздухе повисла непривычная тишина. Вода уходила медленно. Ещё несколько дней назад бурлящие потоки начали спадать, оголяя камни и остатки разрушенных мостов. Брод всё ещё оставался опасным, но уже не казался непреодолимым.
  За эти дни все сильно изменились. Продукты почти закончились. Сначала ели как обычно, потом начали делить, потом - экономить. В ход пошло всё: остатки круп, супы, найденные в чужих зимовьях запасы. Никто не прятал - наоборот, делились. Туристы, ещё недавно незнакомые друг другу, теперь сидели у одного костра, передавали кружки, делили последние конфеты. Мы с девочками ходили в мокрый лес за ягодами, возвращались промокшие, с красными руками, но довольные. Варили кислые отвары, добавляли в каши, просто ели горстями. Непогода всех сплотила.
   Когда вода достаточно спала, стало понятно - пора выходить. С той стороны тоже подтянулись люди. Те, кто застрял у радоновых источников, выглядели не лучше - уставшие, напряжённые. У них тоже не работала связь. Ни у кого. Ни один спутниковый телефон не смог дозвониться. Это уже не было совпадением.
  Решили идти вместе.
   Мы шли молча, каждый сам по себе, и это молчание давило сильнее любых слов. Я ловила себя на том, что стараюсь не смотреть на остальных. После всего, что было сказано... точнее, как это было сказано, внутри осталось неприятное, липкое чувство. Не обида даже - хуже. Как будто меня поставили на место. Чётко, грубо, без лишних объяснений. Показали, кто я здесь на самом деле.
  Глупая девочка, которая решила поиграть в выживание.
   Я сжала губы и отвела взгляд в сторону тропы. Грязь чавкала под ногами, ботинки давно промокли, и каждый шаг отдавался тупой усталостью где-то в теле. Поход закончился. Вот так. Не вершинами, не красивыми видами, не тем ощущением, ради которого сюда едут. А этим - холодом, усталостью и чужим раздражением за спиной. И от этого было особенно паршиво.
   Я поймала себя на том, что упрямо отгоняю любые мысли о том, что происходило вокруг. О странных разговорах, о тревоге, которая витала в воздухе последние дни. Нет. Не сейчас. Сейчас мне нужно было просто дойти.
  Дойти до перевала. Спуститься. Вернуться. А дальше всё будет просто.
  Я почти упрямо цеплялась за эту мысль, прокручивая её снова и снова, как будто от этого она становилась реальнее. Вот мы добираемся до посёлка. Я первым делом нахожу розетку или хотя бы машину, вытаскиваю зарядку, включаю телефон... Он оживает, и мир возвращается на место.
  Сообщения. Пропущенные. Мысли невольно перетекли о Владе. Сейчас начнётся: 'Останься. Ты всё равно уже здесь. Давай поговорим. Поехали ко мне'.
  Я тихо выдохнула. Нет. Я не хочу никуда ехать. Ни к нему, ни куда-либо ещё здесь. Я хочу домой. В Москву. В свою квартиру, в свою жизнь, где всё понятно и предсказуемо. Где максимум проблемы - это просроченные дедлайны, а не... вот это всё.
   Мысль о работе всплыла неожиданно и сразу неприятно кольнула. Отпуск ведь закончился. Уже давно. Я должна была выйти... когда? Неделю назад? Больше? Я даже мысленно поморщилась. Отлично. Просто отлично.
  И как я это буду объяснять? 'Извините, я была в тайге без связи, потому что решила сходить в поход и немного потерялась во времени'? Замечательно звучит. Особенно если учесть, что связи не было не день и не два.
  Я провела языком по пересохшим губам и упрямо сделала ещё шаг. Ничего разберусь. Сначала - выбраться отсюда, потом - зарядить телефон.
  Потом - билеты. Самый ближайший рейс. Я поймала себя на том, что мысленно уже сижу в самолёте, прислонившись лбом к холодному иллюминатору и просто смотрю вниз, где остаётся всё это - тайга, дождь, грязь, этот странный поход.
  И с каждой такой мыслью внутри становилось чуть легче. Как будто я уже почти выбралась. Как будто всё это уже позади
   Озеро в форме сердца мы прошли под вечер. То самое место, где ещё не так давно смеялись, лежали на траве и смотрели в небо. Теперь никто не остановился. Только быстрый взгляд - и дальше. Слишком многое изменилось.
  Под перевалом раскинулся целый лагерь - десятки палаток, костры, люди. Все, кто смог выйти, собрались здесь. Решили идти вместе, одним большим потоком.
  Ночью долго не могла уснуть. Опять слова ребят крутились в голове.
  'Как ты здесь будешь жить?'
  'Что ты есть будешь?'
  'Ты вообще понимаешь, куда попала?'
   Подъём на перевал снова оказался испытанием. Только теперь дело было не в физической усталости. Я шла, считая шаги. Десять - остановка. Ещё десять. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Но упрямо шла вперёд.
  На этот раз никто не подшучивал. Влад тоже почти не говорил - только иногда оглядывался и тихо бросал:
  - Давай... ещё чуть-чуть.
  Наверху никто не кричал. Не было восторга. Только короткие взгляды - и вниз.
  Спуск прошёл быстрее. Все торопились. И чем ближе был посёлок, тем сильнее сжималось внутри.
   В то, что Юрий прав, становилось всё легче поверить. За всё время пути мы не встретили ни одного человека. Ни одной группы. Связь по-прежнему не работала, хотя раньше в этих местах уже ловил обычный телефон.
   Мы увидели их, когда вышли к посёлку. Сначала я даже не поняла, что не так. Люди... просто люди. Стояли у домов, вдоль дороги между постройками. Слишком много и неподвижно, но это не сразу бросилось в глаза. Я сделала ещё пару шагов, всматриваясь, и внутри медленно, неприятно что-то сжалось. Лица.
  С ними было что-то не так. Скулы напряжены, будто сведены судорогой, выпуклый лоб, губы приоткрыты, из уголков тянулась вязкая слюна. Глаза - узкие щели, мутные, не фокусируются, будто они смотрят сквозь нас. Не на нас, а через нас. И ни одного движения.
  - Это кто?.. - тихо, почти неслышно прошептала Вика рядом.
  Никто не ответил. Мы просто стояли и смотрели друг на друга - мы на них, они... куда-то в пустоту. И в следующую секунду один из них дёрнулся. Резко. Ненормально быстро, как будто его дёрнули за нитку. Он сорвался с места, и мир мгновенно рассыпался.
  - Бежим! - кто-то закричал и этот крик будто разорвал воздух.
  Всё смешалось. Люди кинулись в разные стороны, кто-то уронил рюкзак, кто-то закричал, кто-то просто побежал, не оглядываясь. Я стояла, не понимая, что происходит, пока не увидела. Он налетел на Виктора.
  Не подбежал - именно налетел. Сбил с ног, как будто тот ничего не весил, и вцепился в лицо.
  Крик...
  Я никогда не слышала такого крика. Он был... не человеческий. Слишком резкий, слишком высокий, будто его вырывали изнутри. Алтан подскочил, схватил существо за плечи, попытался оттащить - и тут же отдёрнул руки, будто обжёгся, отшатнулся и, не оглядываясь, побежал. И в этот момент до меня дошло, это не люди.
   Я даже не поняла, как меня выбило из этого ступора. Резкая пощёчина обожгла щёку. Я дёрнулась. Влад схватил меня за лицо, сжал так, что пришлось сфокусироваться.
  - Ты меня слышишь? Поняла?! - почти закричал он.
  Звук будто прорезал гул в голове. Мир дёрнулся, стал резче. Я моргнула.
  - Беги до водопада. Быстро!
  Он отпустил меня, а я... я не сдвинулась. Стояла, как под гипнозом, не в силах отвести взгляд от Виктора. Существо уже не кусало. Оно рвало. Резко, жадно, с мерзкими, влажными звуками. Виктор дёргался, захлёбывался криком, руками пытался оттолкнуть, но это выглядело... бесполезно.
   Я машинально потянулась к рюкзаку. Пальцы сами нашли застёжки, начали дёргать их, но ничего не получалось. Пластик выскальзывал, руки дрожали.
  Я подняла глаза - и замерла. Их было много, слишком много. Не один, не десять - десятки, может, сотня.
   Они двигались странно. Рывками, с короткими остановками, будто кто-то невидимый дёргал их за нитки. Головы резко поворачивались, глаза цеплялись за движение, за бегущих. Они искали... охотились.
  - Саша!
   Голос Влада будто ударил. Я вздрогнула, резко сдёрнула рюкзак с плеч, даже не думая, куда он упал, и развернувшись побежала.
  Этого не может быть.
  Это не фильм.
  Так не бывает.
  Мысли путались, дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Резкий удар в спину выбил всё. Я споткнулась, ноги заплелись, и я рухнула на четвереньки, ударившись лбом о землю. Воздух выбило из лёгких. Я закашлялась, обернулась и замерла.
   Передо мной стоял мальчишка. Точнее... то, что от него осталось. Жёлтая футболка, синие шорты, худой, почти прозрачный - и совершенно нечеловеческое лицо. Кожа натянута, скулы выпирают, глаза узкие, заплывшие, рот приоткрыт. Слюна с кровью тянулась вниз тонкой нитью. Он смотрел прямо на меня. Я медленно поднялась, выставив руки вперёд, как будто это могло хоть как-то помочь. Сердце билось так, что я его слышала. Что-то пронеслось мимо головы и мальчишка дёрнулся. Ещё удар - точно в висок.
  - Отойди от неё, сука! - заорал Влад, голос сорвался на хрип.
  Существо резко развернулось. Я увидела вмятину на его виске, кровь... и в этот момент внутри что-то щёлкнуло. Не страх. Инстинкт. Я шагнула к нему и со всей силы пнула пацана в поясницу. Тело подалось вперёд - прямо к Владу. И он сорвался. Удар. Ещё удар. Кулаки врезались в лицо с глухими, тяжёлыми звуками.
  - Влад, бежим! - закричала я, вцепившись в его руки.
  Он будто не слышал.
  - Влад!
  Он дёрнулся, словно очнулся, тяжело вдохнул и оттолкнул тело. И мы побежали не разбирая дороги и не оглядываясь.
   Спустя время мы вышли к тому же месту, где когда-то ставили первую стоянку.
  Я узнала его не сразу. Всё казалось чужим, как будто нас просто выдернули из одной жизни и бросили в другую, где даже знакомые места выглядели иначе.
  Костёр разжигали долго. Руки дрожали, спички ломались, кто-то ругался вполголоса, кто-то срывался на шёпот, кто-то на крик. В итоге огонь всё-таки занялся - слабый, но настоящий. И мы, как животные, сбились вокруг него.
  Я даже не сразу поняла, сколько нас осталось.
  Потом кто-то тихо сказал:
  - Одиннадцать...
  И стало как-то пусто. Никто не стал спрашивать про остальных. Никто не называл имён. Как будто если не произносить их вслух - можно сделать вид, что ничего не случилось. Я сидела, уставившись в огонь, и снова видела Виктора. Его лицо.
  Крик. Звук... этот отвратительный, влажный звук, когда его...
   Меня передёрнуло. Я резко вдохнула, но легче не стало. Меня трясло.
  Ночью никто толком не спал. Мы лежали, сидели, вставали, снова садились - и всё время слушали. Любой шорох за пределами света костра заставлял вздрагивать. Кто-то вскакивал, хватался за палку, за камень, кто-то начинал нервно шептать: 'Ты слышал? Ты слышал?'
  - Там кто-то есть...
  - Да нет никого...
  - Я говорю, слышал!
  Голоса наслаивались друг на друга, путались, кто-то начинал рассказывать, что видел, перебивая сам себя:
  - У него глаза... вы видели глаза?
  - Они не смотрят, они...
  - Он его ел, вы понимаете? Он его жрал!
  - Это бешенство... это должно быть бешенство...
  - Да какое, нахрен, бешенство?!
  Кто-то тихо плакал. Кто-то матерился сквозь зубы. Кто-то повторял одно и то же, будто пытаясь убедить себя:
  - Это не может быть... не может...
  Огонь поддерживали всю ночь. Подбрасывали ветки почти лихорадочно, как будто этот слабый свет действительно мог нас защитить.
   Утро пришло слишком быстро. И вместе с ним - решение.
  - Надо возвращаться, - сказал кто-то. - За рюкзаками. Без них мы не выживем.
   Никто не спорил. Мы шли обратно медленно, осторожно, словно в любую секунду из-за деревьев могло выскочить что-то... такое же. Каждый держал в руках хоть что-то - палку, камень, у кого-то было криво выструганное копьё. Смешно, если бы не было так страшно. Каждый поворот тропы заставлял напрягаться.
  Каждый звук - замирать. У водопада мы наткнулись на ещё одну группу.
  Шестеро. Такие же, как мы. Грязные, вымотанные, с пустыми глазами.
  Мы просто молча встали рядом. Никто не обрадовался, никто не заговорил первым - но от того, что нас стало больше, легче не стало. Мы прошли мимо того мальчишки. Жёлтая футболка, синие шорты. Он лежал там же, лицом вниз, в крови. Я даже не остановилась, просто отвела взгляд. И внутри не было ничего кроме ужаса.
   На поляне нас встретили Юрий и ещё один мужчина из его группы. Они выглядели так же, как мы - будто за ночь постарели на несколько лет.
  - Выжили... - только и сказал Юрий.
  Мы коротко кивнули друг другу, и почти сразу пошли дальше - к санаторию.
  Там оказались ещё люди. Несколько человек, запершихся внутри ещё ночью. Они впустили нас не сразу - долго смотрели, проверяли, будто боялись, что мы... уже не совсем люди. Когда дверь наконец закрылась за нами, на секунду стало легче.
  А потом мы подошли к окнам. И всё снова рухнуло. Территория вокруг санатория была... усеяна телами. Кто-то лежал неподвижно. Кто-то... двигался.
  Медленно, дёргано, как сломанные куклы. Они бродили между корпусами, останавливались, резко поворачивали головы, будто ловили звук.
  - Господи...
  - Это что...
  - Они же... они же были людьми..
  Кто-то зажал рот рукой. Кто-то отвернулся.
  - Я видел, как одного утащили... - прошептал парень рядом со мной. - Это что? Зомбиапокалипсис?
  - Они едят их, - перебил кто-то. - Я видел. Они... едят.
  - Это не люди уже, - резко сказал Юрий. - Запомните это.
  И от его голоса стало только хуже. Мы сидели у окон почти до ночи, и разговоры не прекращались ни на секунду. Кто-то строил догадки, кто-то спорил, кто-то просто говорил, лишь бы не молчать.
  - Может, это вирус...
  - Тогда почему так быстро?
  - Почему связь не работает?
  - Где военные? Где вообще хоть кто-нибудь?!
  Ответов не было. Только страх. И ощущение, что привычный мир... просто исчез.
  Вторую ночь я провела в санатории. Здесь было теплее, чем в лесу, и, наверное, безопаснее. Стены хоть как-то отделяли нас от того, что происходило снаружи. Окна заколотили мебелью, двери подперли всем, чем смогли. Внутри пахло сыростью, старым деревом и чужим страхом. Но легче от этого не становилось.
   Я лежала, укрывшись спальником, и смотрела в потолок, едва различимый в полумраке. Рядом кто-то тихо ворочался, кто-то шептался, кто-то, наоборот, замолкал на полуслове, будто боялся, что его услышат. Было тепло, относительно безопасно, а внутри - пусто. Так странно, будто всё, что было до этого, осталось где-то очень далеко. Не вчера, не позавчера - в другой жизни. Там, где были нормальные разговоры, планы, обиды, какие-то глупые переживания... Там, где всё ещё имело смысл.
   Я закрыла глаза, но сон не приходил. Сначала было тихо. Настолько тихо, что казалось - вот сейчас, если задержать дыхание, можно услышать, как кто-то думает. А потом это началось. Сначала один звук. Далёкий, протяжный. Я даже не сразу поняла, что это. Будто кто-то закричал... но не по-человечески. Слишком ровно, слишком глухо, как будто голос проходил через что-то. Я открыла глаза.
  Кто-то рядом резко сел.
  - Ты слышал?.. - прошептали в темноте.
  Ответа не было. Потом второй звук. Уже ближе. И ещё один. Они не кричали в привычном смысле. Это было... иначе. Рваные, тянущиеся звуки, иногда срывающиеся на хрип, иногда - на какой-то странный вой. И самое жуткое - они будто отвечали друг другу. Где-то далеко. Потом ближе. Потом снова далеко. Я медленно приподнялась на локтях, вслушиваясь.
   Снаружи кто-то ходил. Нет... не просто ходил. Их было много. Шорохи, неровные шаги, скрипы - будто по двору бродили сразу десятки. Иногда кто-то задевал что-то - и раздавался резкий звук, от которого внутри всё сжималось.
  - Они... рядом, - тихо сказал кто-то.
  Никто не ответил. Мы просто слушали. И в какой-то момент стало ясно - это не случайность. Это не отдельные твари, забредшие сюда. Они были здесь, вокруг. И их много.
  Один из криков раздался совсем близко - так, что у меня по спине пробежал холод. Он был длинный, тянущийся, и в нём не было ничего человеческого. Ни боли, ни страха - только что-то пустое, чужое. Я сжала край одеяла, не замечая, как напряглись пальцы. Кто-то тихо выругался. Кто-то начал шептать молитву. Кто-то, наоборот, нервно зашептал:
  - Они слышат... тихо, тихо...
  Я поймала себя на мысли, что боюсь даже дышать громче. Сон в ту ночь так и не пришёл. Мы просто лежали и слушали, как за стенами санатория ходит то, что ещё недавно было людьми. И где-то под утро, когда эти звуки стали чуть реже, чуть дальше, в голове наконец сложилась простая и очень ясная мысль:
  мы здесь не останемся.
   Утром Юрий сказал, что нужно возвращаться на Шадан. Сказал спокойно, без лишних слов, но в его голосе было что-то такое, что сразу обрубило любые возможные возражения. Он уже всё для себя решил. И, кажется, не только он.
  Мы и так понимали - оставаться здесь нельзя. Санаторий давал иллюзию безопасности: стены, крыша, какие-то запасы, возможность укрыться. Но после ночи, после этих звуков за окнами, после понимания, сколько их там... это место перестало казаться убежищем. Скорее ловушкой.
   Юрий прошёлся по корпусам ещё на рассвете. Нашёл столовую, кухню, какие-то хозяйственные помещения. Вернулся с коротким, чётким планом - без паники, без лишних обсуждений. Нам нужны были продукты. В зимовьях на Шадане почти ничего не осталось. Если мы собирались пережить хотя бы ближайшие дни, не говоря уже о неделях, нужно было брать всё, что можно унести.
  - Берём только необходимое, - сказал он. - Быстро. Без лишнего шума. Далеко не расходимся. Никто не спорил. Первый выход был самым страшным.
  Мы шли почти на цыпочках, будто это могло что-то изменить. Двери открывали медленно, задерживая дыхание. Каждый шорох казался слишком громким. Каждый шаг - ошибкой. В столовой пахло затхлостью и чем-то кислым. На полу валялись перевёрнутые стулья, посуда, остатки еды. Где-то капала вода - этот звук казался почти оглушительным в тишине. Мы работали молча, но не потому, что не хотели говорить. Просто слова застревали где-то внутри. Кто-то открывал шкафы, кто-то сгребал в рюкзаки крупы, консервы, соль, сахар - всё подряд. Руки дрожали, пальцы не слушались, пакеты рвались, но никто не останавливался.
  Иногда кто-то резко оборачивался - просто потому что показалось.
   Показалось движение, звук, показалось дыхание за спиной. Каждый раз сердце останавливалось. Мы возвращались быстро. Почти бегом. И всё равно... этого было мало. Поэтому шли снова. И ещё раз. И ещё. Каждый такой выход был как игра в рулетку - повезёт или нет. Услышат или нет. Успеем или нет. Но выбора у нас не было.
  На следующий день нас стало больше. Кто-то приходил сам - такие же, как мы, потерянные, с пустыми глазами. Кто-то находился в корпусах, в комнатах, в подвалах - живые, но уже на грани. У каждого была своя история, но в какой-то момент они все сливались в одну. Никто до конца не понимал, что произошло.
  Связи и интернета не было. Телефоны - бесполезный кусок пластика. Иногда кто-то пытался строить догадки.
  - Это не только здесь... - тихо сказал однажды мужчина из другой группы. - Если бы это было локально, уже бы кто-то пришёл. Ему не ответили. Потому что все и так это понимали. Через четыре дня нас стало тридцать семь. Разные люди.
  Разные жизни до этого. И один общий страх. К этому моменту решение уже не требовало обсуждений. Мы просто собрались и вышли обратно в горы. Туда, где уже были. Туда, где хотя бы знали, как выживать.
  Когда мы уходили, кто-то тихо, почти шёпотом, сказал:
  - Если мы до сих пор живы, значит нас горные духи берегут...
  Раньше я бы, наверное, усмехнулась. Но в тот момент хотелось верить, что это правда.
  
  Глава 6
  
  - Вернулись! - врываясь в зимовьё крикнула Вика.
  - Наконец-то! - я обрадовалась и, наспех натягивая ботинки, выскочила из домика.
  Пробежав несколько метров, мёртвой хваткой вцепилась во Влада. Мокрый, уставший, но живой. Парень улыбнулся, уткнулся мне в шею и нежно поцеловал, щекоча отросшей бородой.
  - Я так волновалась...
  Я взяла его лицо в ладони, поднялась на носочки и впилась в его губы. Сильные руки крепко прижали к себе и сердце тут же сорвалось в бешеный ритм.
  - Вы ещё одежду друг другу снимите, - пробурчал Бахо сбоку.
  - А ты не завидуй, - буркнул Влад, не отрываясь. - Хотя идея мне нравится...
  - Я только за... - тихо прошептала в ответ.
  - В столовую, голубки! - громко раздалось за спиной. - Саша, затопи баню!-
  я резко обернулась.
  - Юра, хватит командовать!
  - Исполнять, - с широкой улыбкой ответил мужчина.
  Я закатила глаза, но, повернувшись к Владу, всё же коротко поцеловала его ещё раз.
  Я была влюблена. И, наверное, впервые за долгое время - по-настоящему счастлива. Рядом с ним во мне как будто что-то смягчилось. Я стала тише, внимательнее, нежнее. Мне хотелось быть рядом, помогать, касаться, просто чувствовать, что он здесь. Наш роман закрутился после той самой ночи, когда ещё никто не знал, что происходит в мире. Тогда мне казалось - я готова бросить всё и переехать к нему. Переехала. Иногда я ловила себя на этой мысли и невольно усмехалась. Только вот совсем не так, как представляла.
  К тому, что мы отрезаны от цивилизации, я со временем начала относиться... странно спокойно. Не сразу, конечно. Сначала был страх. Потом растерянность. Потом усталость. А потом всё как будто упростилось. Иногда я вспоминала, как меня тянуло в эту поездку. Почти навязчиво. Будто кто-то за руку вёл. И я всё чаще думала - а вдруг это и была моя судьба? Потому что там, в Москве, я могла сейчас быть одна. В пустой квартире. Или... Я не заканчивала эту мысль.
  А может, наоборот - там сейчас есть свет, отопление, горячая вода, чистые простыни и душ. Этого мне иногда не хватало. Очень. Но я старалась об этом не думать.
   Самое большое - восьмое - зимовьё, стоявшее за источниками, переделали под общую столовую. В центре мужчины сколотили длинный стол из старых нар.
  Справа от входа, как и в остальных домиках, стояла печка-буржуйка, обложенная камнями. По стенам висели мешки с едой. У окна - стол для готовки, самодельная мойка, шкаф с посудой и большая аптечка. Полы застелили досками, чтобы не ходить по голой земле. Вокруг стола собрались все - тридцать семь человек.
   Вернувшиеся мужчины по очереди выкладывали на стол содержимое рюкзаков: продукты, лекарства, вещи, всё, что удалось добыть.
  - В этот раз удачно сходили, - довольно отозвался Алексей.
  Юрий снял со спины огромный рюкзак, расстегнул вытянутый чехол и откинул крышку. На столе легли два охотничьих ружья. По комнате прокатился тихий гул.
  Это вселяло хоть какую-то надежду.
  - Где нашли? - спросила Саша, осторожно проведя рукой по потёртому стволу.
  - В подсобке охраны, - ответил Алексей, выкладывая патроны.
  - Уродов много?
  - Достаточно.
  - А люди?
  - Ни одного, - серьёзно сказал он.
  Тишина на секунду повисла в воздухе.
  - До снега надо успеть сделать ещё вылазку, - добавил Юрий. - Сегодня на перевале уже дождь со снегом шёл.
  Рюкзаки продолжали опустошаться.
  Считали почти вслух:
  девяносто кусков мыла, много риса, гречки, макарон, лекарства, десять пачек соли, специи, крупы, шесть упаковок джема, полный рюкзак муки и два рюкзака с банками консервов и тушенки. Ватные штаны - четыре пары, четыре бушлата, две пары валенок, простыни, полный рюкзак туалетной бумаги, конфеты, батончики, много чая.
  - Свечей не нашли. И тёплых вещей мало, - подытожил Алексей. - В санатории больше делать нечего. Там безопаснее, но кроме еды - пусто. В дома пойдёте?
  - По-другому нельзя, - ответил Юрий.
  Алексей посмотрел на меня и усмехнулся:
  - С зимними вещами только ты у нас подготовилась. Как знала.
  Он был прав. Те ненавистные лишние килограммы - горнолыжная куртка, шерстяные носки, тёплые гамаши - которые хотела выбросить на подъёме, теперь могли спасти жизнь.
  Вторая вылазка в посёлок была уже другой. Если в первый раз мужчины тащили всё подряд - крупы, консервы, муку, - то теперь работали по списку. Чётко и холодно. Юрий руководил, как на операции. Без его указаний мы плохо бы справлялись. И, как ни странно, именно это держало всех. Человек, который полжизни провёл в полевых условиях и закрытых военных частях, знал, как выжить.
   Жизнь в лагере постепенно выстроилась в ритм. Сначала это было скорее попыткой не развалиться - занять себя хоть чем-то, чтобы не думать лишнего. Но день за днём этот ритм закреплялся, становился привычным, почти естественным. Как будто, если всё делать правильно и вовремя, можно удержать мир от окончательного развала.
   Мы вставали на рассвете. Дежурные поднимались раньше. Я пару раз попадала в их число и до сих пор помню это ощущение - когда выходишь на улицу, а вокруг ещё тишина, только воздух холодный и чистый, и дыхание сразу становится видимым. В зимовье было тепло, но огонь всё равно приходилось разводить иногда. Дрова лежали под навесом и были сухими, но после ночной сырости разгорались не сразу. Приходилось долго возиться: щепки, бумага, осторожный огонь, который сначала только тлел, потом вдруг цеплялся и начинал жить своей жизнью. Кто-то тихо ругался, кто-то смеялся вполголоса, кто-то просто сидел рядом и грел руки, пока пламя набирало силу.
  К завтраку подтягивались остальные. Еда была простой - каша, чаще всего гречка или рис. Иногда удавалось добавить ягоды, иногда - немного сахара. Ничего особенного, но горячая миска в руках и кружка чая вдруг становились чем-то очень важным. Чем-то, что говорило: всё ещё нормально, всё ещё можно жить.
  Сначала мы ещё пытались шутить, морщились, обсуждали, у кого дома каша была вкуснее. Но это быстро ушло. Осталось только спокойное, почти молчаливое понимание: еда - это не про вкус. Это про силы.
   После завтрака никто не расходился сам по себе. Юрий собирал всех - без крика, без давления, но так, что его слушали. Он говорил коротко, по делу, и в этом было что-то успокаивающее. Каждый знал, что делать. Кто-то шёл за водой.
  Кто-то занимался дровами - таскал, складывал, колол. Работа тяжёлая, но понятная. Кто-то шел в лес. Там было по-другому тихо. Не так, как в санатории, где тишина давила. Здесь она была живой - с шорохами, с ветром, с редкими звуками птиц. Земля под ногами была мягкой от утренней росы, трава холодила ноги, ветки цеплялись за одежду. Иногда капли с листьев срывались прямо за шиворот, и от этого невольно вздрагиваешь.
   Грибы находились быстро, будто сами лезли под ноги. Мы собирали их уже почти автоматически, не обсуждая каждый шаг. Просто шли, наклонялись, складывали в рюкзаки, в пакеты, которые у кого остались, иногда - в котелки или любую свободную ёмкость. С ягодами было сложнее. Приходилось искать, присматриваться, раздвигать кусты. Пальцы быстро окрашивались в тёмный сок, липкий и сладкий, и потом ещё долго не отмывались. Но возвращались мы всё равно с добычей. И с этим странным, тихим ощущением: день прошёл не зря.
  После обеда работа не заканчивалась.
  Грибы резали тонкими ломтиками и развешивали под навесом на натянутых верёвках. Ягоды раскладывали на ткани, периодически переворачивали, следили, чтобы не начали портиться. Запах стоял густой - дым от костра, лес, грибы, чуть сладковатая кислинка ягод. Иногда я ловила себя на том, что просто стою и вдыхаю его, не думая ни о чём. И в такие моменты становилось почти спокойно.
  
  Я редко ходила в лес, меня тянуло к реке - вниз по течению, подальше от лагеря, от разговоров, от чужих взглядов. Там было проще. Я брала спиннинг, надевала наушники и уходила. Музыка не заглушала воду - она просто отодвигала всё остальное, как будто между мной и миром появлялся тонкий слой, через который уже ничего не пробивалось так резко. Рыба держалась на тех же местах. Я училась ловить - сначала дёргала слишком рано, путалась в леске, злилась, потом разобралась. Не думала - именно чувствовала, когда тянуть. Это приходило не сразу, но однажды просто получилось, и дальше стало легче.
  Каждый пойманный хариус всё ещё радовал. Не так, как раньше - без восторга, но с каким-то тихим удовлетворением, почти детским и в то же время усталым.
  Иногда я просто сидела на камнях и смотрела на воду. Там дышалось ровнее.
   В лагере всё время что-то делали. Разбирали зимовья со стороны радона- вытаскивали доски, брёвна, всё, что ещё держалось. Тащили на себе, волоком, по камням, иногда по раскисшей земле после дождя. Дождей было не так много, но хватало, чтобы всё вокруг становилось тяжёлым и липким.
   Щели затыкали мхом, тряпками, где было чем - проливали пеной, которую принесли в одну из вылазок. Утепляли всё подряд: старые куртки, куски ткани, любые остатки. Крыши усиливали, накладывали слой за слоем - не от холода даже, от снега, который потом просто продавит всё, если оставить как есть.
  С дровами быстро стало понятно: сколько ни сделай - всё мало.
  Их рубили,кололи, таскали, складывали под навесом, перекладывали, чтобы просыхали. Они уходили постоянно - на еду, на тепло, на просушку одежды.
  К вечеру ладони горели, кожа трескалась, ногти обламывались, но никто об этом не говорил. Просто делали дальше.
  Погреб копали все. Земля оказалась не мягкой, как сначала думали, а каменистой. Лопата была одна, её передавали по кругу, и каждый раз, когда она попадала на камень, работа вставала. Камни вытаскивали руками, иногда вдвоём, иногда втроём. Юрий следил за глубиной, объяснял, где подпереть, где укрепить. Он говорил про температуру, про то, что так продукты переживут зиму. Я не вникала в слова - было достаточно того, что он знает, что делает.
   Еда постепенно упрощалась. Сначала уху ели с удовольствием, потом спокойно, потом без разговоров. Рыба, грибы, каша - крупу берегли, поэтому варили не каждый день. Консервы почти не трогали. Иногда кто-то срывался - тихо или наоборот слишком резко - но это быстро проходило. Голод не оставлял пространства для упрямства.
  Вечера были странными. Тело к тому времени уже не слушалось, хотелось просто лечь и закрыть глаза, но именно тогда все начинали говорить. Садились у костра, кутались в куртки, вспоминали - города, работу, какие-то ненужные раньше мелочи. Иногда смеялись слишком громко, будто специально. Иногда кто-то обрывался на полуслове, и тогда разговор сам затихал.
  Иногда ходили в радон. Тёплая вода расслабляла. Это были редкие моменты, когда всё внутри ненадолго успокаивалось. Мы перестали считать дни.
  Но ощущение времени никуда не делось - наоборот, стало острее. Оно уходило, и вместе с ним уходило что-то ещё, что уже нельзя было вернуть.
  
  
  
  Декабрь
  Мое сердце стучало как заведено. В ушах шум, а может это стук сердца, которое сейчас вырвется. Липкий страх парализовал руки, ноги ватные и не хотят слушаться. Я слышу их. Зловонное и смрадное дыхание. Сладкая вонь гнили и разложений. Моя Москва, мой прекрасный город превратился в руины. Я не понимаю, где нахожусь, очень трудно ориентироваться, но, кажется это вокзал. Точно, белорусский вокзал. Я стою спиной, к обшарпанной зеленой колоне и боюсь пошевелиться. Если я двинусь они побегут за мной. Но стоять тут вечно невозможно.
   Я вижу паровоз на первом пути. Боже, откуда тут паровоз? Они еще существуют? Я думала все только как выставочные образцы в маленьких городах остались. Какая разница, откуда тут паровоз, главное я чувствую в нем мое спасение, я должна до него добраться. Выглядываю из-за колоны и вижу спину урода в ярко желтой майке. Он находится внутри здания и есть шанс, что если пробегу вдоль стеночки, не заметит.
   Сердце неистово стучит, Боже как же страшно! Как же мне страшно! Я срываюсь с места и бегу со всех ног вперед. За спиной раздается хруст, чавкающие звуки и скребки. Я боюсь обернуться, но чувствую, тварь меня заметила. Пытаюсь бежать еще сильнее, но ноги как вата. Будто я бегу по колено в воде.
   Вот он паровоз, вот мое спасение! Я нагибаюсь и пролажу под большими красными колесами. СТОЙ! Колеса приходят в движение и я понимаю, что не успею проскочить под ним. Прямо за моей спиной раздается булькающий звук. Неужели тварь? Я зажмурилась и вся сжалась от страха, как будто закрыв глаза это поможет спрятаться. Открываю глаза, кругом темнота, я выставила руку и судорожно пытаюсь ощупать пространство. Это что? Спальник?
  - Саша, что случилось? - сонно пробормотал Влад.
  Я повернулась на голос. В зимовье была кромешная тьма. Влад сидел с откинутым спальником и тормошил меня.
  - О, - выдохнула я.
  - Это был сон... спи, - буркнул парень и снова провалился в сон.
  Я осталась сидеть и вглядываться в темноту. Сердце продолжало бешено колотиться, волосы прилипли ко лбу от пота. Сон... это был всего лишь сон. С огромным облегчением я легла на спину. Сбоку засопел Влад. Дрова в печи уже догорели, но в зимовье было тепло. Я завернулась в спальник, повернулась на бок, маленькая слезинка скатилась по моей щеке, а в голове опять завертелись мысли.
  Зима пришла не сразу - сначала осторожно легла по вершинам, припорошила перевал, затянула тропы ледяной коркой, а потом, будто решившись, навалилась разом, тяжёлым, глухим снегом, отрезав всё лишнее и оставив только нас, наши зимовья и бесконечный белый мир вокруг.
   Я долго не могла привыкнуть к этому ощущению - тишины, в которой не было ни города, ни машин, ни даже далёкого гула жизни. Только треск дров в буржуйке, скрип снега под сапогами и дыхание людей, с которыми теперь делила каждый день. Мы просыпались рано, ещё до рассвета, когда темнота казалась особенно плотной. Внутри зимовья за ночь становилось холодно, и первым делом кто-то, кутаясь в ватник, шёл раздувать печь. Я часто просыпалась от этого звука - как осторожно шуршат щепки, как вспыхивает огонь, как постепенно возвращается тепло, сначала к рукам, потом к лицу, потом ко всему телу.
  Пока буржуйка набирала силу, мы сидели, закутавшись в спальники или куртки, молчаливые и сонные, и только потом начиналась жизнь - кто-то ставил воду, кто-то доставал крупу. После завтрака - обычно каша и травяной чай - каждый расходился по своим делам. Дел было много, и они не заканчивались никогда.
  Мужчины почти каждый день уходили к лесу - рубить сухостой, вытаскивать бревна, расчищать заваленные снегом участки. Дров уходило невероятное количество, и запас, который казался огромным осенью, таял на глазах. Возвращались они с обледеневшими бородами, в снегу по колено, молчаливые и уставшие, но всегда с новыми вязанками.
  Мы с девчонками чаще оставались в лагере. Готовили, сушили остатки заготовок, перебирали крупы, чинили одежду. Я научилась штопать варежки так, чтобы они держали тепло, научилась латать штаны, подгонять чужие вещи под себя и, смеясь, думать, что в другой жизни за такое брали бы деньги. Иногда мы выходили расчищать тропы - от зимовья к столовой, к дровнику, к месту, где брали воду. Снег наваливал быстро, за ночь мог закрыть всё, что ты сделал вчера, и приходилось начинать заново.
   Юра всё это время держал нас в каком-то странном, почти армейском ритме. У него был список задач, графики, дежурства, и иногда это раздражало, но я понимала - без этого мы бы развалились. Когда у тебя есть дело, ты меньше думаешь. А думать было о чём.
   Иногда, особенно по вечерам, когда за окнами темнело слишком рано, а огонь в печке начинал затихать, мысли возвращались. О том, что там, за перевалом. О том, есть ли вообще ещё кто-то. О том, что мы так и не узнали, что случилось.
  В такие моменты я старалась занять руки - чистила картошку, если она ещё оставалась, перемешивала что-то в кастрюле, просто сидела и перебирала сушёные грибы, лишь бы не оставаться с этой тишиной один на один.
  Иногда мы позволяли себе чуть больше - доставали спрятанный чай получше, кто-то приносил кусок сахара, делили на всех, как праздник. Бахо иногда брал гитару, и тогда зимовьё наполнялось голосами. Пели тихо, будто боялись спугнуть что-то хрупкое, что ещё держало нас вместе.
   Баня стала отдельным счастьем. Нужно было натаскать воды, растопить, прогреть - целый день подготовки ради нескольких часов тепла. Но когда ты заходишь внутрь, чувствуешь пар, запах дерева и горячего камня, когда кожа оттаивает, а пальцы перестают болеть - кажется, что ради этого стоило прожить ещё одну холодную неделю.
  Я часто думала, что в городе всё было проще. Свет включается кнопкой, вода течёт из крана, тепло приходит само. Здесь за каждую мелочь нужно было бороться, и, наверное, именно поэтому она становилась такой важной.
  Мы не говорили об этом вслух, но каждый понимал - зима проверяет нас. Не на силу даже, а на способность оставаться людьми, когда холод, усталость и страх становятся привычными.
  И, засыпая в спальнике, слушая, как за стенами воет ветер и трещит мороз, я ловила себя на странной мысли: несмотря ни на что, мы справляемся.
  Плохо, тяжело, на грани - но справляемся.
  
  
  -Ну что, друзья... давайте поднимем наши походные бокалы.
  Юрий стоял во главе стола, высокий, широкий, с поседевшей бородой, освещённой жёлтым светом налобного фонаря. Он держал кружку на вытянутой руке, и в этот момент казался ещё выше, чем обычно. Вокруг длинного стола зашевелились люди. Тридцать четыре человека. Я машинально пересчитала.
  Раньше нас было больше. Кто-то подтянулся ближе к столу, кто-то встал, кто-то просто поднял кружку, сидя на лавках. Свет фонарей качался под потолком, отбрасывая на стены длинные, живые тени.
  - Я не буду говорить, что это был тяжёлый год, - продолжил Юрий. - Как это любят делать по телевизору.
  Кто-то тихо усмехнулся.
  - Вы и так всё знаете.
  Он сделал паузу.
  И в этой паузе вдруг стало очень тихо. Даже печка будто перестала потрескивать.
  - Я прошу вас только об одном... не теряйте надежду.
  Я опустила взгляд в кружку. Месяц назад исчез Игорь. Он почти не разговаривал. Всё время держался в стороне. Мы знали только, что в тот день, когда всё началось, он потерял брата. Просто... не нашёл его среди живых. В тот вечер он не пришёл на ужин. Сначала никто не придал значения. Потом начали искать. Не нашли, ни следов, ничего. И все молча решили одно и то же - он ушёл сам.
  Пару недель спустя пропали ещё двое. Ушли к реке - проверять поставленные ловушки. Сказали, что быстро вернутся. Снег тогда только лёг, но уже по колено.
  Юра запретил идти искать.
  - В лесу сейчас опаснее, чем снаружи, - сказал он жёстко. - Потеряем ещё.
  Никто не спорил.
  - Надежда - это всё, что у нас есть, - снова заговорил Юрий. - Мы живы. И это главное.
  Он поднял кружку выше.
  - С Новым годом!
  - С Новым годом! - раздалось в ответ.
  - Ура! - крикнула Вика, вскакивая.
  - С Новым годом! - повторила я и чокнулась с Владом.
  Металл глухо звякнул. Я сделала глоток. Разбавленный спирт обжёг горло, как огонь. Глаза защипало, я выдохнула и сразу потянулась за едой. Сегодня стол был... праздничным. Жареные грибы, солёные грибы., оленьи рёбра, жирные, с хрустящей корочкой. Строганина - тонкие ломтики, тающие во рту. Пара зайцев, фаршированных грибами. Грубые, но тёплые лепёшки. И даже немного картошки.
  Настоящей. Я не помнила, когда в последний раз её ела. На краю стола лежали конфеты и стояла бутылка.
  - Это на особый случай, - сказал тогда Алексей, когда они прятали её после вылазки.
  Похоже, случай настал. Люди постепенно расслаблялись. Кто-то смеялся, кто-то вспоминал прошлую жизнь - города, квартиры, работу, глупости, которые тогда казались важными. Кто-то просто сидел и смотрел в огонь. Я прижалась плечом к Владу. Он обнял меня, чуть крепче, чем обычно. Через какое-то время Бахо притащил гитару.
  - Ну что, - ухмыльнулся он, - кто первый?
  - Давай ты, - крикнула Вика.
  Он провёл по струнам, настраивая, и первый аккорд разрезал тишину.
  И стало тепло и очень уютно.
  
  Глава 7
  
  Я сидела на берегу и машинально перебирала пальцами гладкие камешки, один за другим отправляя их в бурный поток. Они исчезали почти сразу - вода жадно глотала их, не оставляя ни следа, ни звука, кроме короткого всплеска. Четыре дня.
  Я повторяла это про себя снова и снова, будто от этого цифра могла измениться.
  Четыре дня назад они должны были вернуться. Сначала я не волновалась. Ну, задержались. Погода, перевал, тяжёлые рюкзаки - всё это было привычно. Мы сами не раз приходили позже, чем планировали.
  На второй день я начала чаще выходить к реке. На третий - почти не уходила отсюда. К четвёртому внутри уже что-то натянулось до предела, как струна, и не отпускало ни на секунду. Я плохо спала, если вообще можно было назвать это сном. Засыпала урывками, просыпалась от любого звука, вслушивалась в тишину, надеясь услышать шаги, голоса, что угодно. В голове крутились одни и те же мысли, и каждая была хуже предыдущей. Их могли убить. Они могли не пройти перевал. Могли наткнуться на этих... тварей. Я сжимала камень в руке так сильно, что пальцы начинали ныть, и тут же отбрасывала его в воду, будто вместе с ним можно было избавиться от этих мыслей. Это была первая вылазка после зимы. Первая попытка понять, что осталось от мира там, за горами.
   Кто-то верил, что всё закончилось. Что морозы сделали своё дело, и в посёлке теперь пусто. Кто-то - что наоборот, именно сейчас надо идти, искать ответы, любые. Газету, записку, следы. Хоть что-то, что объяснит, что произошло. А теперь не было ни ответов, ни их самих. Я уставилась на противоположный берег, туда, где начиналась тропа, и в который раз попыталась убедить себя, что всё нормально. Что они просто задержались. Что несут много, что идут медленно. Что сейчас... вот сейчас... Но внутри уже не верилось.
   В груди поселилась тяжёлая, липкая пустота, от которой хотелось выть. Я подняла очередной камешек, но не успела бросить. Где-то между деревьями мелькнул свет и я замерла.
  Сначала подумала, что показалось. Сердце так грохотало, что заглушало всё вокруг. Я прищурилась, подалась вперёд, почти не дыша. Свет снова мелькнул.
  Я вскочила так резко, что камни посыпались из-под ног.
  - Да... - выдохнула я сама себе, не веря.
  Фигуры. Там, между деревьями, двигались люди. Я уже не шла - бежала вдоль берега, спотыкаясь, цепляясь за ветки, не чувствуя ни ног, ни дыхания. В глазах всё плыло, но я продолжала всматриваться, цепляясь за каждую деталь.
  И вдруг - яркое пятно. Салатовый чехол.
  - Влад... - голос сорвался, и я даже не поняла, сказала это или только подумала.
  Слёзы хлынули сами, без спроса, глупые, мешающие видеть. Живы. Они живы.
  Я остановилась, хватаясь за колени, и просто смотрела, как группа выходит к берегу. Как один за другим появляются из леса, как двигаются, как кто-то машет рукой. Я начала считать. Один... два... три...Сбилась. Снова начала. И вдруг поняла, что их больше. На несколько человек больше, чем уходило. Я моргнула, пытаясь разглядеть сквозь слёзы. Женщина. Чёрные волосы, собранные в высокий хвост. Пожилой мужчина, седой, согнутый, но идущий сам. Два парня.
  Кто они?
  Откуда?
  Почему с ними?
  В голове всё перемешалось - радость, облегчение, страх, непонимание.
  Я уже не могла стоять на месте. Махала руками, как сумасшедшая, что-то кричала, не слыша собственного голоса. Мне отвечали - тоже махали, тоже кричали. Я смеялась сквозь слёзы, прыгала с ноги на ногу, не находя себе места.
  Главное - живой. Главное - вернулся. Всё остальное потом.
  
  
  
  - Вампиры? Серьёзно? - Вика скрестила руки на груди и недоверчиво усмехнулась.
  Солнце уже давно село. В зимовье было тепло от буржуйки, тусклый свет фонаря раскачивался под потолком. Мы сидели вчетвером на нарах - я, Влад, Бахо и Вика. Перед нами лежал раскрытый пакет чипсов, который притащили с последней вылазки, и казался сейчас чем-то почти нереальным, как напоминание о другой жизни.
  - Вика, ты вообще слышала всё, что они сказали? - устало ответил Бахо, откинувшись спиной к стене.
  - Но это нелогично. Вампиры захватили мир. Звучит как-то пафосно, не кажется? - она раздражённо повела плечом.
  - Зомби-апокалипсис выглядел логично? - тихо, но с нажимом спросил Влад, впившись в неё взглядом.
  - Да даже зомби логичнее, чем вампиры, которых никто не видел.
  - То есть получается... во всём мире так? - тихо спросила я, сама не до конца веря в то, что произношу.
  - Марк говорит, в последний час, когда работал интернет, везде были одинаковые видео, - Бахо провёл рукой по лицу. - С людьми что-то происходило. Кто-то впадал в какой-то транс, кто-то просто падал замертво...
  - Но вампиры... это всё равно в голове не укладывается.
  - Вика, ты глухая? - резко бросил он. - Они же тебе русским языком сказали: сами видели, как приехали люди для эвакуации, а потом напали на выживших. Одного загрызли. Передвигаются быстро, говорят... чёрт пойми как.
  - Вот это выводы, - Вика фыркнула. - Только видели они это с расстояния в полкилометра.
  - Не преувеличивай. Они в ста метрах прятались, - отрезал Влад.
  - Хорошая компания - два монгола, старик и ребёнок. Да вы вообще слышите себя? - Вика резко повысила голос. - Вампиры, серьёзно?!
  - Вика, успокойся, - грубо сказал Влад. - От того, что ты орёшь, ничего не изменится.
  Она резко отвернулась, сжав губы, но спорить не стала. Несколько секунд в зимовье стояла тяжёлая тишина.
  - Я правильно поняла... вы решили не возвращаться? - спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
  - Савелий говорит, это самоубийство, - пожал плечами Бахо. - Но решать-то нам.
  - Давайте решать, - сказала я. - Завтра пусть каждое зимовьё выскажет своё мнение.
  - Я считаю, надо возвращаться, - сразу же отозвалась Вика. - Уродов-то всё равно нет.
  - Бах? - я повернулась к нему.
  Он поморщился.
  - Не знаю... всё как-то мутно. Но я бы вернулся. Надоело по горам с рюкзаком бегать, как ишак.
  - Ой, да ладно, - фыркнул Влад. - Первый раз за год сходил.
  Их взгляды пересеклись - коротко, жёстко, с напряжением, которое мгновенно повисло в воздухе.
  - Ты что думаешь? - быстро спросила я Влада, пока это не переросло в очередную ссору.
  Он выдохнул, провёл рукой по волосам.
  - Если честно... ещё бы на Новый год сказал 'ни за что'. Но после майского голодания... я бы вернулся. Там всё-таки огороды, запасы. Охотиться можно. Да и... - он на секунду замялся, - в Иркутск можно попробовать добраться. Вдруг там кто-то есть.
  И снова тишина. Теперь все смотрели на меня. Я почувствовала, как внутри включается то самое состояние - холодное, собранное. Мысли выстраивались в ряд, отсекая лишнее.
  - У меня прям дежавю, - тихо сказала я и усмехнулась. - Помните, год назад мы так же сидели и думали, что полоумный вояка Юрий сошёл с ума?
  Я обвела их взглядом.
  - Повторю свои же слова. Давайте представим, что всё это правда. Как в каком-нибудь дурацком фильме. Вампиры захватили мир. Половину людей убили. Из выживших... сосут кровь.
  Я на секунду замолчала, давая им это переварить.
  - И что тогда?
  Вика демонстративно закатила глаза - так, чтобы я точно это увидела. Я сделала вид, что не заметила. Подняла руку, показав ей: подожди. Я ещё не закончила.
  - Если это правда... - я медленно обвела взглядом остальных, - тогда дед прав. Это самоубийство.
  Слова повисли в воздухе. Я на секунду замолчала, пытаясь поймать мысль, которая ускользала.
  - Представьте... не киношных вампиров, - тихо сказала я, - не этих... глянцевых. А нормальных. Таких, какими они должны быть.
  Я поморщилась, вспоминая.
  - Те, в посёлке... они уже не совсем люди.
  - А я тогда, получается, Ван Дамм, - фыркнул Бахо.
  - Сиди уже, - резко отрезала Вика.
  Я не стала влезать. Просто продолжила:
  - Ладно. Другой вариант. Если это не они. Если это война... - я на секунду замялась, - кто сказал, что там безопасно? Что там нет радиации?
  - Саш... - устало выдохнул Влад. - Мы в прошлом году туда ходили. Все вернулись. Все живы.
  Я кивнула.
  - Да. Живы.
  На секунду опустила взгляд, потом снова посмотрела на него.
  - Но я всё равно против.
  Голос сам стал жёстче.
  - Что бы там ни происходило - лучше не высовываться.
  - Да пойми ты, - Вика резко подалась вперёд, - сколько мы здесь протянем? Год? Два? У нас нет нормальных запасов.
  Я сжала зубы.
  - Потом уйдём, - упрямо продолжила она. - Дальше. В другой посёлок. В деревню. Да хоть в город.
  Она кивнула в сторону Бахо:
  - Или ты думаешь, они за двести километров будут таскать тебе гречку?
  Она была права. Логически - полностью, но внутри всё сжималось. То же самое чувство. То же, что было тогда, перед поездкой. Глухое и упрямое, без объяснений. Не идти, не лезть, сидеть и молчать. Я редко слушала такие вещи. Но сейчас оно не просто было - оно давило. Как будто кричало.
   Утром лагерь зашевелился ещё до рассвета. Люди выходили из зимовья, кутались в куртки, стояли с кружками, сбиваясь в группы. Почти все выглядели так, будто не спали.
  У большого зимовья уже стоял гул. Спорили, перебивали друг друга, кто-то смеялся - нервно, слишком громко. Кто-то просто молчал, но не уходил.
  Балаган.
  Юрий стоял впереди, как обычно. Рядом - Очир, Хонге, Савелий, Марк.
  - Давайте голосовать, - рявкнул он наконец.
  Но до этого прошёл почти час. Час криков, споров, попыток перекричать друг друга. Стоило кому-то открыть рот - его тут же перебивали. Особенно если он говорил 'против'. Когда всё это наконец оборвали, начали поднимать руки.
  Я считала. Медленно, чтобы не ошибиться. Тридцать один. Я опустила взгляд, потом снова посмотрела. Не подняли только новенькие. Я. Алексей. Марина. Люда. И жена Юрия. Я перевела взгляд на самого Юрия - и на секунду зависла.
  Он тоже поднял руку. Как будто просто... пошёл за всеми. По лагерю прокатилась волна - лёгкая, почти радостная. Кто-то выдохнул, кто-то даже улыбнулся.
  Решение принято. Можно больше не думать. Я встала. Шум ещё не стих, когда я вышла вперёд и остановилась рядом с Хонге.
  Сердце билось быстро, но голос она удержала ровным.
  - Я хочу, чтобы меня сейчас не перебивали.
  Это прозвучало тихо, но достаточно жёстко. Разговоры постепенно стихли. Я обвела взглядом всех, кто находился в зимовье.
  - Хонге, - обратилась к девушке, чуть повернувшись к ней, - ответь мне на один вопрос.
  Монголка смотрела прямо, не отводя взгляда. Тонкое лицо, высокие скулы, тёмные раскосые глаза, жёсткие и внимательные. Чёрные волосы собраны в высокий хвост, за спиной - её лук. Спокойная и собранная.
  - Почему вы пришли сюда?
  Хонге чуть прищурилась. В её взгляде мелькнул вызов.
  - Вы нас позвали, - спокойно ответила она, с лёгким шипящим акцентом.
  - Я не про это, - перебила я.
  И сама удивилась, насколько жёстко это прозвучало. Я шагнула ближе, почти вплотную, и уже не отводила от неё взгляд.
  - Объясни мне другое. Почему вы вообще ушли из дацана?
  Кто-то за моей спиной зашевелился, но я не обернулась.
  - Вы там пережили зиму. У вас была еда, крыша, место, где можно спрятаться. Там тихо было. Безопасно.
  Я чуть наклонила голову, вглядываясь в неё.
  - Так что должно было случиться, чтобы вы всё это бросили и полезли в горы?
  Хонге не ответила сразу. Она как будто замерла на секунду, потом коротко посмотрела на Очира, сказала ему что-то тихо, быстро. Он ответил так же - резко, с нажимом. Я перевела взгляд на Марка и Савелия. Они стояли, опустив глаза, и в этот момент стало неприятно ясно - они не договаривают.
  - Говори, - сказал Юрий, без крика, но так, что стало тихо.
  Хонге медленно выпрямилась. Лицо у неё стало каким-то закрытым, как будто она не нам сейчас говорит, а просто достаёт это из памяти, потому что деваться некуда.
  - Мы не зимовали в дацане, - сказала она спокойно. - Мы пришли туда только в мае.
  По зимовью прокатился гул.
  - Когда всё началось, - сказала она, - у нас там... ничего не происходило.
  Она говорила с лёгким акцентом, но спокойно, ровно.
  - Где-то были беспорядки, мы слышали. По радио, от людей, которые уезжали. Говорили, что в городах плохо, что люди... - она чуть нахмурилась, - меняются.
  Она повела плечом, будто ей самой не нравилось это слово.
  - Но у нас было тихо. Турбаза, озеро, лес. Люди приезжали, уезжали. Всё как обычно.
  Она кивнула на Марка с Савелием.
  - В тот день мы поехали на маршрут. Далеко, почти на весь день. Они не умели ездить верхом, приходилось вести медленно, часто останавливаться.
  - Мы вернулись уже под вечер, - продолжила она. - Свет падал, и сначала мы даже не поняли, что не так.
  Она на секунду замолчала.
  - Потом увидели грузовик. Большой. Военный. Стоял прямо у базы. И люди в красных костюмах.
  Она чуть сжала пальцы.
  - Людей... собирали. Просто сгоняли к нему. Кто-то пытался спорить, кто-то кричал, но в основном... - она на секунду отвела взгляд, - в основном они просто стояли. Как будто не понимали, что происходит.
  Я почувствовала, как внутри неприятно тянет.
  - Мы не пошли туда, - сказала она. - Сначала остановились, смотрели издалека. Потом стало ясно, что лучше не показываться.
  - И что вы сделали? - тихо спросил Влад.
  - Спрятались. В конюшне.
  Она коротко усмехнулась, без радости. Кто-то нервно хмыкнул, но сразу замолчал.
  - Мы сидели там и смотрели через щели.
  Пауза.
  - Один из них подошёл к женщине.
  Она сказала это спокойно, но в голосе что-то изменилось.
  - И просто... вцепился ей в шею.
  В зимовье стало тихо до звона. Я сжала пальцы, сама не заметив.
  - Они двигались странно, - продолжила она. - Быстро. Резко. Не как люди.
  Она вдохнула глубже.
  - Вы ждали? - спросил кто-то.
  Она кивнула.
  - До ночи. Долго. Мы боялись даже пошевелиться.
  Я поймала себя на том, что тоже почти не дышу.
  - Мы остались там, - сказала она. - Просто, потому что... больше некуда было идти.
  Она пожала плечами, но это движение вышло каким-то тяжёлым.
  - Там была еда. Склад, кухня. Животные ещё оставались. Можно было топить, можно было закрыться.
  Она посмотрела на нас уже прямо.
  - И зима началась быстро.
  Кто-то тихо сказал:
  - И это вас спасло.
  Она кивнула.
  - Да. Мороз сделал за нас половину работы.
  Её голос стал чуть тише.
  - Те, кто... бродили вокруг, долго не держались. Замерзали. Или просто переставали двигаться.
  Она на секунду замолчала.
  - Поэтому мы и прожили там зиму.
  И вот тут она остановилась.
  Как будто дальше начиналось уже другое
  - Хонге, продолжай, - тихо сказала я, не сводя с неё взгляда.
  Она на секунду замолчала, будто решая, стоит ли говорить дальше, затем всё-таки кивнула.
  - Когда дрон появился... мы не испугались. - Она говорила ровно, но пальцы сжались на коленях. - Мы вышли, махали ему. Думали - это спасение.
  По зимовью прокатился глухой шёпот.
  - Он завис над нами, - продолжила она. - Долго. Смотрел. А потом улетел.
  - И? - нетерпеливо бросил Бахо.
  Хонге подняла на него глаза.
  - На следующий день мы увидели машину.
  Тишина стала плотной, как перед грозой.
  - Мы были в стороне, - она говорила медленно, будто снова проживая это. - На склоне. И видели дорогу... Сначала просто пыль. Потом - машину.
  - И что? - тихо спросила я, уже чувствуя, как внутри всё холодеет.
  - Люди, - сказала она. - В тех самых ярко-красных комбинезонах.
  У меня сжалось горло.
  - Такие же... как те, кто грузил тела на базе.
  Никто не пошевелился.
  - Они ехали туда, где был дрон, - добавила Хонге. - Не случайно. Не просто так.
  - Может, совпадение? - резко сказала Вика, но голос у неё уже не звучал уверенно.
  - Мы тоже так подумали, - спокойно ответила Хангэ. - Сначала.
  Она перевела взгляд на брата, и тот едва заметно кивнул.
  - А потом увидели, как они остановились. Как вышли. И как один из них... - она на секунду замялась, - ...побежал.
  - Побежал? - нахмурился Юрий.
  - Слишком быстро, - тихо добавил Марк. - Нереально быстро.
  - Мы не стали ждать, - закончила она. - Мы ушли.
  Тишина повисла тяжёлая, липкая.
  - То есть, - медленно проговорил Бахо, - вы увидели дрон... потом этих в красном... и решили, что это вампиры?
  - Мы решили, что это не люди, - резко ответил Очир.
  - Ребят, нас обманули, - хмыкнул Бахо, поднимаясь. - Собираем вещи и валим.
  Он демонстративно потянулся, будто разговор уже закончен. Вика тут же вскочила, ухмыляясь:
  - Наконец-то хоть кто-то включил мозг.
  Несколько человек поднялись следом и вышли наружу, переговариваясь и уже обсуждая сборы. В зимовье стало заметно пустее. Оставшиеся молча смотрели на Юрия.
  - Почему вы сразу не рассказали всё? - наконец спросил он, не повышая голоса.
  - Мы рассказали достаточно, - холодно ответила девушка.
  Юрий покачал головой.
  - Недостаточно.
  Он выпрямился и обвёл всех взглядом.
  - Слушайте меня внимательно.
  Люди затихли.
  - То, что они видели - это факт. Но выводы... - он усмехнулся уголком губ, - выводы - это уже догадки.
  Он прошёлся вдоль стола, медленно, как на построении.
  - Дрон. Люди в форме. Нападения. Быстрая реакция. - Он загибал пальцы. - Это может быть что угодно.
  - Например? - бросил кто-то.
  - Военные. Эксперимент. Болезнь. Химия. Да что угодно, - резко ответил Юрий. - Но это не значит, что мир закончился.
  Он остановился.
  - А вот то, что у нас заканчивается еда - это факт.
  Тишина стала другой. Более тяжёлой.
  - Мы здесь сколько? Почти год? - продолжил он. - Зиму пережили. Молодцы. Но дальше что?
  Никто не ответил.
  - Огородов нет. Запасов нет. Охота - это лотерея, - он посмотрел на Очира.
  Парень промолчал, но взгляд стал жёстче.
  - В посёлке есть ресурсы, - продолжил Юрий. - Дома. Склады. Техника. Возможно, генераторы. Возможно, топливо.
  Он сделал паузу.
  - И если там кто-то есть... - он чуть тише добавил, - значит, есть и система.
  - Или ловушка, - тихо сказала я.
  Юрий посмотрел на меня.
  - Или шанс.
  Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как внутри всё сжимается.
  - Мы не можем вечно прятаться в горах, - жёстко сказал он. - Это не стратегия.
  Он стоял, упершись ладонями в стол, тяжело глядя куда-то в доски, словно пытался там найти правильное решение. В зимовье повисло ожидание - густое, вязкое, в котором каждый боялся первым нарушить тишину.
  - Ладно, - выдохнул Юрий, будто отрезая. - Допустим.
  Он обвёл взглядом тех, кто остался.
  - С продуктами что? - спросил он уже спокойнее.
  - У нас есть лук, - коротко ответил Очир. - Мы достанем еду.
   - Да, она хороший стрелок. Но ты не прокормишь сорок человек.
  - Хона стреляет лучше многих мужчин, - добавил Марк.
  - А ты неплохо учишься, - с лёгкой улыбкой бросила ему девушка.
  Я сама не поняла, как это произошло.
  - А меня научите?
  Слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. Я даже сама замерла.
  Что я сейчас сказала?
  Внутри всё уже решилось. Просто я это ещё не осознала. Очир посмотрел на меня внимательно. В его взгляде мелькнул интерес. Ханге, наоборот, сузила глаза. А потом...
  - Саша, - голос Влада прозвучал резко и холодно, - ты тушку разделать не можешь. На охоту она собралась.
  Меня будто ударили. Слова врезались глубже, чем я ожидала. В груди резко стало пусто и горячо одновременно. Вот она - поддержка. Вот она - 'мы вместе'. Я медленно повернула к нему голову.
  - Ты бы шёл вещи собирать, - процедила я сквозь зубы. - А то друзья вперёд тебя убегут.
  Он нахмурился.
  - А что я сказал не так?
  - Друзья, не ссорьтесь, - устало вмешался Юрий.
  Но было уже поздно. Я смотрела на них - на всех сразу - и вдруг с пугающей ясностью поняла:
  Мы уже не одна группа.
  Мы просто люди, оказавшиеся рядом. Не больше. Я резко развернулась и вышла из зимовья.
   Свежий воздух ударил в лицо. После душного помещения он показался ледяным, хотя вечер был тёплый. Я остановилась у порога, глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но внутри всё продолжало кипеть. Голоса за спиной доносились глухо, сквозь стены. Они уже решали. Без меня.
   Я медленно спустилась вниз, прошла к реке и остановилась, глядя на тёмную воду. Течение было быстрым, шумным - как будто мир оставался прежним.
  Только мы изменились.
  - Саш..., - обратилась Вика.
  Я закрыла глаза.
  - Мы решили, - продолжила она. - Завтра выходим.
  Я усмехнулась, не поворачиваясь.
  - Конечно.
  - Ты с нами?
  Вот он. Момент. Я медленно покачала головой.
  - Нет.
  Тишина.
  - Ты серьёзно? - в голосе Вики прозвучало раздражение. - Ты тут одна останешься?
  - Не одна, - спокойно ответила я.
  Теперь я повернулась. Влад стоял за её спиной. Наши взгляды встретились, он выглядел... растерянным. Но не сделал ни шага.
  - Мы дойдём до посёлка. Если там нормально - закрепимся. Если нет - вернёмся.
  Я кивнула.
  - Удачи.
  - Саш... - Влад сделал шаг вперёд.
  Я чуть покачала головой.
  - Не надо.
  
  Глава 8
  
  Утро было серым и каким-то чужим, будто за ночь мир окончательно решил стать другим. Я стояла чуть в стороне от зимовья, обхватив себя руками, и смотрела, как собираются рюкзаки. Всё происходило слишком спокойно, почти буднично - будто они не уходили чёрт знает куда, а собирались в обычный поход.
  Юра отдавал последние распоряжения, проверял ремни, поправлял лямки, как будто этим мог удержать ситуацию под контролем.
  - Продуктов вам хватит, - сказал он, подходя ко мне. - Мы обустроимся, посмотрим, что там и как... и вернёмся. Максимум через пару недель.
  Я кивнула, даже не глядя на него.
  Слова проходили мимо. Как и всё остальное.
  Потому что в голове всё ещё звенел вчерашний разговор.
  - Ты вообще слышишь себя? - Влад тогда стоял напротив, злой, напряжённый, будто чужой. - Что у тебя в голове происходит?
  - А у тебя? - огрызнулась я. - Ты уверен, что это нормально - просто взять и пойти туда, где чёрт знает что происходит?
  - Нам сказали, что там безопасно! - он повысил голос. - Там дома, еда, техника! Там можно жить!
  - А если нет?
  - Саш, - он провёл рукой по лицу, - сколько можно сидеть в этих горах? Ты думаешь, мы здесь выживем годами?
  - А ты думаешь, там нас не сожрут?
  Он усмехнулся - резко, неприятно.
  - Вот это и есть твоя проблема. Ты ведёшь себя как ребёнок.
  У меня внутри всё сжалось.
  - В смысле?
  - В прямом, - отрезал он. - Ты придумала себе какую-то героиню. Амазонку. Сейчас останешься тут, будешь из лука стрелять учиться... - он махнул рукой. - Это не игра, Саш.
  Я молчала, потому что слова застряли в горле.
  - Нужно думать, а не бояться всего подряд, - добавил он уже тише.
  И вот это 'бояться' ударило сильнее всего. Потому что это было неправдой.
  Или... не совсем неправдой. Я развернулась и ушла, так ничего и не ответив.
  А он не пошёл за мной.
  
  Теперь он стоял среди остальных, уже с рюкзаком за спиной. Когда наши взгляды встретились, он будто хотел что-то сказать, но я отвернулась. Ни слова. Ни прощания. Ни поцелуя. Просто пустота.
  - Ну что, - громко сказал Юра, - двигаемся.
  И они пошли. Сначала медленно, растягиваясь цепочкой, потом скрываясь за поворотом тропы. Я стояла, пока не исчез последний силуэт. И только тогда поняла, что внутри стало тихо. Будто вместе с ними ушло что-то ещё. И уже не вернётся.
   Первые дни я злилась. На него, на себя, на всех. На эту дурацкую ситуацию, в которой вдруг оказалось, что никто никого не понимает. Я ходила по лагерю, делала что-то на автомате, почти не разговаривала, срывалась по мелочам и ненавидела его за каждое сказанное слово.
  'Ребёнок'.
  Серьёзно? Потом злость ушла. И пришло другое. Тишина. Пустота. И это тупое, ноющее ощущение, будто из тебя выдернули кусок и забыли вернуть. Я ловила себя на том, что оборачиваюсь на каждый звук, что ищу его среди людей, что жду... сама не понимая чего. А его не было.
  - Ты опять думаешь слишком громко, - сказал Очир, присаживаясь рядом со мной на поваленное бревно.
  Я даже не заметила, как он подошёл.
  - Это как? - хмыкнула я.
  - Лицо у тебя, - он показал пальцем, - как у человека, который спорит сам с собой и проигрывает.
  Я невольно усмехнулась.
  - Может, так и есть.
  Он пожал плечами.
  - Тогда перестань спорить. Проиграешь - обидно будет.
  - А если уже проиграла?
  Очир на секунду задумался, потом широко улыбнулся:
  - Значит, можно начинать сначала. Это же удобно.
  Я покачала головой.
  - Ты вообще всегда такой... оптимист?
  - Нет, - серьёзно ответил он. - Иногда я сплю.
  Я рассмеялась впервые за эти дни. И стало чуть легче.
  Хонге стояла чуть поодаль, проверяя свои стрелы. Движения у неё были точные, спокойные, как будто она делала это всю жизнь. Я наблюдала за ней какое-то время, потом всё-таки подошла.
  - Научишь? - спросила я.
  Она подняла на меня взгляд, прищурилась.
  - Зачем?
  Я пожала плечами.
  - Не знаю. Хочу уметь.
  - Это не игрушка, - коротко сказала она.
  - Я и не играю.
  Пауза. Она внимательно посмотрела на меня, будто проверяя. Потом кивнула.
  - Хорошо.
   Лук мы не 'нашли' - мы его сделали. Хона долго ходила по кромке леса, выбирая ветку. Я думала, что подойдёт любая более-менее прямая палка, но оказалось - нет. Она искала упругую древесину, не слишком толстую, без трещин, с ровными волокнами.
  - Она должна гнуться, но не ломаться, - объяснила она, сгибая ветку и отпуская её. - Чувствуешь?
  Я попробовала - ветка пружинила, будто живая. Её мы и взяли. Кору сняли ножом, медленно, аккуратно. Потом она заставила меня долго сгибать заготовку, придавая ей форму - не резко, а постепенно, чтобы не повело. С тетивой было сложнее. Мы перебрали всё, что было: верёвки, старые шнурки, обрывки ткани.
  В итоге взяли несколько толстых рыболовных лесок, скрутили их между собой, усилили узлами и обмоткой.
  - Одна не выдержит, - сказала монголка. - А вместе - держат.
  Я натянула её на лук - сначала не получилось, пальцы скользили, плечо ныли, но с третьей попытки она встала на место. И в этот момент я вдруг почувствовала... странное. Будто в руках оказалось что-то настоящее. Не просто палка. Оружие.
   Стрелы делали из тонких прямых веток. Наконечники - из жестяных банок от консервов. Мы разрезали металл, вырезали треугольники, обтачивали края о камень, пока они не становились острыми. Потом насаживали на расщеплённый конец древка и закрепляли проволокой и нитками. Криво. Неровно. Но работало.
  - Не красота важна, - сказала Хонге. - Важно, чтобы летело.
  Первый выстрел я запомню надолго. Я натянула тетиву, как она показывала - не руками, а всем телом, отводя плечо назад. Пальцы дрожали. Стрела соскользнула и упала.
  - Не спеши, - спокойно сказала девушка.
  Я вдохнула, попробовала снова. Натянула. Отпустила. Стрела ушла в сторону, воткнувшись в землю.
  Я выругалась.
  - Ещё.
  И ещё.
  И ещё.
  Сначала всё летело куда угодно, только не туда, куда я целилась. Потом - ближе. Потом - почти. А потом стрела с глухим стуком вошла в ствол дерева.
  Я замерла.
  - Попала, - тихо сказала я, сама не веря.
  Очир, стоявший рядом, хлопнул в ладоши:
  - Всё, теперь нам конец. У нас появился снайпер.
  Я рассмеялась, чувствуя, как внутри впервые за долгое время появляется что-то похожее на... уверенность. Будто я действительно могу. Что-то. Сама.
  Без него.
  Без них.
   На зайца я, конечно, так и не решилась. Каждый раз, когда Хона говорила: 'Сейчас', - у меня внутри всё сжималось. Я опускала лук. И она не настаивала.
  Только смотрела. И кивала.
  - Потом.
  
  - Скажи мне честно... - я натянула тетиву, чувствуя, как грубая леска режет пальцы, и прищурилась, глядя на корявый круг, который мы нарисовали на коре сосны. - Ты правда веришь, что это были... вампиры?
  Стрела сорвалась раньше, чем я успела договорить, ушла чуть вбок и глухо стукнулась о дерево.
  Хонге не ответила сразу. Она стояла чуть позади, скрестив руки, и внимательно смотрела не на мишень, а на меня - будто пыталась понять, зачем я вообще задаю этот вопрос.
  - Ты слишком тянешь, - спокойно сказала она. - Плечо подними. И не дёргайся в последний момент.
  Я раздражённо выдохнула, но послушалась, снова накладывая стрелу. Руки уже не так дрожали, как в первый день. Даже получалось иногда попадать туда, куда целилась. Это бесило ещё больше - потому что тело училось быстрее, чем голова принимала происходящее.
  - Хона, - упрямо повторила я, не оборачиваясь, - ты не ответила.
  Она помолчала ещё несколько секунд, потом тихо сказала:
  - Если бы ты видела то, что видела я... ты бы не задавала этот вопрос.
  Я медленно опустила лук.
  - Тогда расскажи нормально, - повернулась к ней. - Без этих ваших недомолвок. Потому что сейчас это звучит как бред.
  Очир, который до этого сидел на бревне и вырезал ножом наконечник для стрелы, тихо усмехнулся:
  - Бред - это когда думаешь, что мир остался прежним.
  - Я не это сказала, - резко ответила я, но он только пожал плечами и продолжил своё дело, как будто разговор его больше не касался.
  Девушка шагнула вперёд, наклонилась, подняла мою стрелу, провела пальцами по наконечнику, будто проверяя, не погнулся ли.
  - Когда это началось, - сказала она негромко, - мы тоже думали, что люди просто заболели. Или сошли с ума. Пока не увидели...
  Она запнулась на секунду, будто подбирая слова, и я впервые заметила, как у неё чуть дрогнули пальцы.
  - Они двигались... неправильно. Я не знаю, как объяснить. Не быстро, как спортсмен. Не резко, как в драке. А... будто расстояния для них не существовало.
  Я невольно поёжилась.
  - В смысле?
  Хонге посмотрела куда-то мимо меня, будто снова видела ту сцену.
  - Один из них стоял у грузовика. Женщина - метрах в десяти. Она даже не успела убежать. Просто стояла... И в следующую секунду он уже был рядом.
  Я сглотнула.
  - Подбежал?
  - Нет, - тихо сказала она. - Не подбежал.
  Повисла пауза.
  - Он просто... оказался там.
  Я невольно обняла себя за плечи.
  - И потом?
  Ханге медленно выдохнула.
  - Он вцепился ей в шею. Не как человек. Не как животное. Быстро. Жёстко. И... они начали смеяться.
  - Кто - они?
  - Все.
  Она посмотрела мне прямо в глаза.
  - Ты когда-нибудь слышала смех, от которого хочется спрятаться под землю?
  У меня по спине пробежал холодок.
  - Нет...
  - Я тоже не слышала. До того дня.
  Очир перестал строгать и поднял голову, но ничего не сказал.
  Хонге продолжила уже тише:
  - Это был не смех людей. Слишком громкий. Слишком... радостный. Как будто для них это игра.
  Я опустила взгляд на землю, чувствуя, как внутри начинает неприятно сжиматься.
  - А остальные?
  - Побежали, - коротко ответила она. - Все, кто ещё мог двигаться.
  - И?
  Она чуть склонила голову.
  - Их догнали.
  - Быстро?
  Очир хмыкнул:
  - Мгновенно.
  Я резко посмотрела на него.
  - В смысле - мгновенно?
  Он пожал плечами, как будто говорил о чём-то обыденном:
  - Как будто ты стоишь, а через секунду тебе уже в спину дышат.
  У меня пересохло во рту.
  - В них стреляли?
  На этот раз ответила Ханге:
  - Да.
  - И?
  Она замолчала. На секунду. На две.
  - Я не знаю, - наконец сказала она. - Мы были далеко. Кто-то стрелял. Я видела вспышки. Но... никто не остановился.
  Я резко выдохнула.
  - Почему вы сразу этого не сказали?
  Ханге пожала плечами.
  - Вы и так не верили.
  - Это не одно и то же! - сорвалась я. - Одно дело - какие-то страшные истории, другое - это!
  - Для нас - одно, - спокойно ответила она. - Мы это видели.
  Я сжала губы, не находя, что сказать. Повисла тяжёлая тишина. Где-то в стороне треснула ветка - кто-то из наших проходил между зимовьями. Ветер шевельнул верхушки деревьев, и этот обычный звук вдруг показался слишком громким.
  - А дрон? - тихо спросила я. - Вы же сами сказали, что махали ему.
  Очир усмехнулся:
  - Махали. Как идиоты.
  Хонге кивнула.
  - Мы думали, что это люди. Что нас ищут.
  - А потом?
  Она посмотрела на меня.
  - На следующий день мы увидели машину.
  Я замерла.
  - С красными костюмами?
  - Да.
  Сердце неприятно кольнуло.
  - И вы уверены, что это... связано?
  - Дрон летал над нашим лагерем, - спокойно сказала она. - А потом к нам приехали они. Мне этого достаточно.
  Я провела рукой по лицу.
  - И ты думаешь... - голос предательски дрогнул, - что если они найдут наших...
  Хона не дала мне договорить.
  - От них никто не убежит.
  Слова прозвучали тихо, но от них стало холодно. Я резко отвернулась, схватила лук, почти машинально натянула тетиву и выстрелила. Стрела с сухим треском вошла точно в центр нарисованного круга. Я замерла.
  Очир присвистнул:
  - Вот это уже похоже на дело.
  Я даже не обернулась. Просто стояла, глядя на дерево, и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел.
  - Почему... - тихо сказала я, не поворачиваясь, - ты тогда не сказала это там? Всем?
  Она ответила не сразу.
  - Потому что они уже решили идти.
  Я медленно закрыла глаза.
  - Зря они туда пошли, - тихо добавила она.
  И в этот момент почему-то стало по-настоящему страшно.
  
  
  
  . С того разговора прошло почти две недели. Я перестала считать дни - они тянулись одинаково, растворяясь в однообразии дел, в тренировках, в редких разговорах у костра. Обида, которая в первые дни жгла изнутри, постепенно притупилась, оставив после себя глухую, ноющую пустоту. Я больше не прокручивала нашу с Владом ссору по кругу, не искала, кто был прав, а кто нет. Просто жила - день за днём, будто отодвинув всё это куда-то в сторону. И всё равно иногда ловила себя на том, что вслушиваюсь в каждый звук со стороны тропы.
   В один из дней, возвращаюсь с источников я услышала голоса. Сначала не поверила. Остановилась, прислушалась - и сердце вдруг сорвалось куда-то вниз, забившись быстро и глухо. Люди. Из-за поворота показалась группа - человек шесть или семь. И среди них... Влад. Живой. Улыбающийся.
  Он заметил меня сразу, замахал рукой, ускорил шаг, а потом почти вбежал на площадку перед зимовьями.
  - Сашка! - голос у него сорвался на смех. - Я так скучал...
  Он обнял крепко, по-настоящему, прижав к себе так, будто боялся, что я исчезну. От него пахло дымом, потом и чем-то чужим - не этим местом, не горами. Замерла на секунду, а потом всё-таки ответила на объятие. Не так сильно, сдержанно, но ответила.
  - Живой... - сказала тихо, отстраняясь и всматриваясь в его лицо, будто проверяя, не снится ли это.
  - А ты думала? - усмехнулся он, и в этой усмешке было столько уверенности, что вдруг стало не по себе.
  Остальные уже подтягивались к столовой - к самому большому зимовью. Люди выходили навстречу, переговаривались, кто-то смеялся, кто-то засыпал пришедших вопросами ещё на ходу.
  Внутри быстро стало тесно и шумно. Я устроилась у стены, стараясь не лезть вперёд, но не упуская ни слова. Юрий стоял у стола, как обычно, взяв на себя роль главного, и внимательно следил, пока Влад и ещё двое перебивали друг друга, рассказывая сразу всем.
  - Там спокойно, - повторил Влад, уже громче, чтобы перекрыть гул. - Вообще спокойно. За две недели - ни одного... - он хмыкнул, - ни одного 'вампира'.
  Кто-то нервно усмехнулся.
  - Дронов тоже не видели, - добавил другой мужчина. - Ни разу.
  - А как вы устроились? - крикнули из толпы.
  - Нормально устроились, - Влад махнул рукой. - В санатории. Большое здание, всё целое. Кровати, матрасы - не на нарах спать. Кухня нормальная, посуда есть.
  - Генераторы нашли, - вставил другой. - Свет включаем, правда, не постоянно, экономим. Но вечером - нормально. Даже стираем.
  По зимовью прокатился негромкий гул - люди переглядывались, кто-то недоверчиво, кто-то с явным интересом.
  - Связь пробовали? - спросил Алексей.
  Влад на секунду замялся.
  - Пробовали, - кивнул он. - Ни хрена не работает. Ни телефоны, ни радио толком. Но это не значит, что всё... - он повёл плечом. - Мы хотим дальше попробовать. До города добраться.
  - До какого?
  - Ближайший, километров сто. Там уже посмотреть, что к чему.
  Он обвёл всех взглядом, чуть прищурившись.
  - Короче, сидеть тут смысла нет. Там можно жить. Нормально жить.
  Эти слова повисли в воздухе.
  Я поймала себя на том, что слушаю его - и внутри что-то предательски откликается. Кровати. Свет. Тёплая вода, если повезёт. Не этот вечный холод, не эти заготовки, не страх, что еды не хватит до весны. А вдруг... правда?
  Мысль мелькнула и тут же наткнулась на другое - резкое, колючее:
  'А вдруг нет?'
  Голоса постепенно стихали, люди начали расходиться - обсуждать услышанное уже между собой. Я вышла наружу, вдохнув прохладный воздух. В голове гудело.
  - Саш, - окликнул Влад.
  Он подошёл ближе, уже без этой показной громкости, спокойно, почти мягко. Потянулся, приобнял за плечи, будто ничего не было.
  - Ну что, - тихо сказал он, - собирайся.
  Я не сразу ответила. Смотрела куда-то в сторону, на склон, на небо, на кончик горы, который озарял солнце.
  - Влад... - выдохнула я. - Я не хочу туда идти.
  Он нахмурился.
  - В смысле?
  - Я не знаю... - я покачала головой. - У меня ощущение... что не надо. Вот прям не надо.
  - Да тебе просто страшно, - отмахнулся он. - Тебе тут наговорили, ты и накрутила себя.
  - Дело не в этом.
  - В этом, Саш. - голос его стал жёстче. - Там нормально. Мы там живём. Всё проверили. Никакой опасности.
  Он сделал шаг ближе.
  - Сейчас до города дойдём, разберёмся, что вообще происходит. У меня квартира есть, если что. Не на этих же нарах всю жизнь сидеть.
  Я молчала. Сомнение снова шевельнулось внутри. Может, он прав? Может, я просто... боюсь?
  - Давай вот только не начинай снова, - устало добавил он. - Я тебя в прошлый раз уже... - он осёкся на долю секунды, но было поздно, - простил.
  Я медленно подняла на него взгляд.
  - Что ты сделал? - тихо спросила.
  - Я говорю, что...
  - Простил? - перебила его, и голос стал холодным. - Ты меня простил?
  Влад нахмурился.
  - Саш, ну не переворачивай...
  - В смысле 'не переворачивай'? - я отступила на шаг, будто между ними вдруг стало слишком тесно. - За что ты меня простил?
  - За то, что ты устроила тогда, - раздражённо бросил он. - За этот цирк с 'я никуда не пойду'.
  Истерический смешок вырвался изнутри.
  - То есть это я виновата?
  - Да никто не виноват, просто...
  - Нет, Влад. - я качнула головой. - Ты сейчас именно это и сказал.
  Он провёл рукой по волосам, явно начиная злиться.
  - Да блин, Саша, ты ведёшь себя как ребёнок! Уперлась в какую-то херню и сидишь! Мы тебе говорим - там нормально!
  - А я тебе говорю - я не хочу туда идти.
  - Потому что тебе страшно!
  - Потому что я так чувствую! - резко ответила ему.
  На секунду повисла тишина. Он смотрел тяжело, с каким-то новым, чужим выражением.
  - Знаешь что, - наконец сказал он, - делай как хочешь.
  Он отступил, отвернувшись.
  - Хочешь сгнить здесь - оставайся.
  Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала, но я только сжала зубы.
  - Иди, - тихо сказала Владу. - Тебя там ждут.
  Он ещё секунду постоял, будто собираясь что-то добавить, но только зло выдохнул, развернулся и ушёл.
  Я осталась одна. В столовой всё ещё продолжалось бурное обсуждение, а я стояла, глядя ему вслед, пока он не исчез за поворотом тропы. Внутри всё кипело - обида, злость, какая-то глухая боль, от которой хотелось выть. Я провела руками по лицу и глубоко вдохнула.
  - Пошёл ты... - почти беззвучно прошептала в пустоту.
  И вдруг поняла совершенно ясно: она не пойдёт. Не сейчас. И точно не с ним.
  
  Ноги сами несли меня к источникам - туда, где вода выходила из-под камня тонкой струёй и всегда была холодной, даже в самую жару. Здесь было тише. Воздух будто чище. И никто не смотрел. Я опустилась на колени, зачерпнула ладонью воду и сделала глоток.
   Сзади тихо звякнули колокольчики - те самые, которые кто-то повесил на ветку ещё зимой. Ветер едва шевельнул их, но этого хватило. И что-то внутри щёлкнуло. Память, будто только и ждала этого звука, потянула за ниточку.
  ...зима, темно, в зимовье холодно, Влад рядом, тёплый, уверенный.
  - 'Давай так будет лучше', - говорил он тогда.
  И я соглашалась. Потому что он знал лучше. Всегда. Сколько раз это было?
  Я вдруг начала перебирать - не специально, просто мысли сами всплывали.
  Как он выбирал, куда идти. Как решал, с кем общаться. Как говорил, что 'так безопаснее', 'так разумнее', 'так правильнее'. А я...Я соглашалась.
  Сначала, потому что доверяла. Потом, потому что привыкла. А потом уже даже не замечала, что у меня самой есть выбор. Даже в мелочах. Даже там, где это должно было быть только моё.
   Я зажмурилась. Даже в постели. Даже там подстраивалась. Под его ритм. Под его желания. Под его 'так лучше'. И ведь он не заставлял. Он просто... умел так сказать, что казалось - они хотят одного и того же. Я резко выдохнула и поднялась.
  - Да ну нахер...
  Слова сорвались сами. Я прошлась вдоль камней, обняв себя за плечи. И вдруг стало... пусто. Не больно даже. А как будто что-то сняли. Те самые розовые очки, о которых все говорят - и ты думаешь, что это глупость. А потом в какой-то момент понимаешь - нет, не глупость. Просто раньше ты смотрела не своими глазами. Я остановилась.
  И в этой тишине впервые за долгое время услышала себя. Не страх и сомнения.
  А именно себя. И эта 'я' говорила очень просто:
  не иди туда.
  Я села на потертую скамейку, поджав под себя ноги. Где-то за спиной раздался знакомый голос - тихий, спокойный.
  - Я знал, что ты здесь.
  Я даже не обернулась. Юрий подошёл ближе, остановился рядом. Некоторое время просто стоял, глядя на горы. Потом тяжело выдохнул и сел рядом, скрипнув коленями.
  - Поругались?
  Усмехнулась, не глядя на него.
  - А это так заметно?
  - Я не первый год людей вижу, - спокойно ответил он.
  Некоторое время мы молчали. Юрий по-отцовски, аккуратно, без давления, обнял за плечи.
  - Саш, - тихо сказал он. - Ты сейчас главное не руби с плеча.
  Я ничего не ответила.
  - Я вижу, как у вас там всё накалилось, - продолжил он. - И понимаю. Год в горах - это не шутки. У всех нервы.
  Я хмыкнула.
  - У него, значит, нервы. А у меня так..?
  Юра чуть усмехнулся.
  - У всех нервы. Просто каждый по-своему их показывает.
  Он на секунду замолчал, потом добавил уже серьёзнее:
  - Послушай. До холодов у тебя есть время. Примерно месяца полтора.
  - Месяц.
  - Примерно. Потом на перевале ляжет снег. И решение уже будет не выбором, а необходимостью.
  Я опустила взгляд. Юрий слегка сжал плечо.
  - Поэтому не надо сейчас решать на эмоциях. Ни 'да', ни 'нет'.
  Он наклонился чуть ближе.
  - Подумай спокойно. Без него. Без споров. Без давления.
  Я слушала, не перебивая.
  - Я ещё вернусь, - сказал он. - Перед холодами. И очень надеюсь, что ты пойдёшь с нами.
  Пауза.
  - Но если не пойдёшь... - он чуть пожал плечами. - Значит, не пойдёшь.
  - Ты думаешь, там правда безопасно?- тихо спросила.
  Юрий не ответил сразу.
  Посмотрел вперёд, на склоны, на свет, который уже начинал уходить.
  - Я думаю, - медленно сказал он, - что сейчас нигде нет безопасного места.
  И это была самая честная фраза за весь день. Мужчина встал.
  - Подумай, Саш.
  И, уже уходя, добавил:
  - Только не из упрямства.
  Я осталась одна. Колокольчики снова тихо звякнули. Я сидела, смотрела на воду... и впервые за долгое время не пыталась заглушить свои мысли.
  Потому что теперь они были мои.
  Я не пошла в столовую. Не хотелось ни людей, ни разговоров. После таких дней тянет в тишину, где никто ничего от тебя не ждёт. У нашего зимовья была своя маленькая 'летняя кухня' - навес, камни, сложенные в подобие очага. Я привычно присела, подкинула сухих веток, чиркнула зажигалкой. Пламя схватилось быстро, сухое дерево треснуло, потянуло дымом. Я поставила чайник и вытянула ноги, чувствуя, как по телу медленно разливается усталость.
  Две недели. Всего две недели - а будто другой человек. Я провела ладонью по запястью, где ещё оставались тонкие царапины от тетивы. Теперь я попадала. Не всегда идеально, но уже без паники, без этой дурацкой дрожи в руках. Сегодняшний заяц лёг чисто. Я поймала себя на том, что прокручиваю этот момент - как стрела входит, как тело сразу обмякает - и не отвожу взгляд. И от этого стало как-то... странно спокойно.
  Я взяла палку, поправила угли. В лесу было тихо. Сухо. Зайца много. Грибы пошли. Ягоды уже подсыхали, но что-то ещё можно было собрать. Если так пойдёт дальше - зиму мы переживём. Мысль была простая, почти бытовая. И за ней сразу - другая.
  Я остаюсь.
  Без громких решений, без драм. Просто - остаюсь. Здесь. Я подлила воды в чайник, наклонилась ближе к огню - и в этот момент услышала голоса. Сначала не обратила внимания. В лагере всегда кто-то орёт, спорит, зовёт. Но через секунду что-то царапнуло. Слишком много голосов. Я замерла, прислушиваясь. Потом медленно поднялась, обошла угол зимовья и выглянула.
  Люди, много людей. Я узнала их не сразу, а по кускам - походка, куртка, силуэт. Вика, Влад и остальные, все, кто ушёл. В груди неприятно сжалось. Так не возвращаются. Я дернулась им на встречу.
  - Что случилось?
  Голос вышел резким. Они остановились не сразу. Кто-то просто прошёл мимо, тяжело дыша, кто-то скинул рюкзак прямо на землю. И только тогда я разглядела их нормально. Пустые лица, как будто внутри уже не осталось сил даже на эмоции.
  - Вика, - я шагнула к ней, - что произошло?
  Она медленно сняла лямки рюкзака, уронила его на землю. Тот глухо ударился - тяжёлый. Очень тяжёлый.
  - Саш... - она провела ладонью по лицу, - давай не сейчас.
  - В смысле не сейчас? - я не отступила. - Вы ушли две недели назад. Возвращаетесь всей толпой. Что случилось?
  Она посмотрела на меня. И в этом взгляде не было привычного раздражения. Только вымотанность. И что-то ещё.
  - Всё, - тихо сказала она. - Всё, что они говорили... это правда.
  - Кто?
  - Монголы. Старик. Все.
  Я скривилась.
  - С чего вы это взяли?
  Вика коротко выдохнула, будто ей даже объяснять лень.
  - Мы встретили людей.
  Пауза.
  - Группу.
  Она опустилась на корточки, развязывая рюкзак.
  - У них была девчонка, сбежавшая.
  Я нахмурилась.
  - Откуда?
  Вика подняла на меня глаза.
  - Из плена, Саш.
  На секунду повисла тишина.
  - Какого ещё плена?
  Она усмехнулась, но без всякого веселья.
  - Такого, где людей держат. Как... - она запнулась, - как запас.
  Я молчала. Это звучало слишком... криво.
  - И вы поверили? - наконец сказала я.
  - Нет, - резко ответила Вика. - Сначала - нет.
  Она села прямо на землю, опустив плечи.
  - Мы вообще решили, что у неё крыша поехала.
  Пауза.
  - А потом... - она потерла виски, - потом стало не до веры.
  Я напряглась.
  - Что значит 'не до веры'?
  Она посмотрела на меня устало.
  - Пожалуйста Саша, давай завтра или иди к Юре, пусть он рассказывает.
  Я сжала губы.
  - Где Бахо?
  Вика отвела взгляд.
  - Остался.
  - В смысле?
  - В прямом, - она пожала плечами. - Они там сцепились. Половина орёт 'идём дальше', половина - 'валим обратно'. Он решил остаться.
  Я коротко кивнула. Это было... ожидаемо.
  - Влад?
  Я нашла его взглядом. Он стоял чуть в стороне, стягивал рюкзак, не глядя ни на кого.
  - Влад, - позвала я.
  Он поднял глаза. И сразу отвёл. В груди неприятно кольнуло.
  - Что вы там увидели?
  Он помолчал.
  Слишком долго.
  - Не сейчас, Саш, - тихо сказал он.
  Я хмыкнула.
  - Как всегда.
  Он сжал челюсть, но ничего не ответил. Вика поднялась, тяжело вздохнув.
  - Саш... мы правда не вывозим сейчас. Вообще.
  Она пнула рюкзак.
  - Мы эти мешки сюда тащили как проклятые. Там эти, тут жрать нечего, всё через жопу...
  Она провела руками по волосам.
  - Я уже не понимаю, где лучше, где хуже. Я просто... - она выдохнула, - я просто хочу лечь и чтобы меня никто не трогал.
  Пауза.
  - Завтра поговорим. Ладно?
  Она даже не дождалась ответа - развернулась и пошла к зимовью.
  Остальные уже расходились. Быстро. Молча. Как будто каждый хотел закрыться и переждать. Я осталась стоять посреди тропы. Чайник, наверное, уже выкипел. Но возвращаться не хотелось. Внутри снова поднялось странное чувство чувство.
  Глава 9
  
  Солнце уже ушло за хребет, но небо ещё держало его тепло - мягкое, рассеянное, как память о прикосновении. Свет задержался на вершинах гор, словно не хотел отпускать их, и острые скалы горели приглушённым золотом, переходящим в холодную сталь теней. Ниже, внизу, уже царствовала другая жизнь. Густая тайга подступала к реке тёмной стеной - плотной, почти непроницаемой. Ели стояли так близко друг к другу, будто веками шептались и так и не договорили. В их глубине пряталась тишина, тяжёлая и глубокая, как если бы лес хранил больше, чем мог рассказать. Река разрезала это молчание. Холодная, быстрая, она неслась по камням, не останавливаясь ни на мгновение. Вода была прозрачной до жесткости - в ней не было мягкости равнинных рек, только сила, только движение. Она ударялась о валуны, вспенивалась, разбивалась на тысячи брызг, и в этом шуме было что-то живое, почти упрямое - будто сама река отказывалась подчиняться тишине вокруг.
   Камни на берегу ещё хранили дневное тепло, но воздух уже менялся. Он становился прохладнее, острее, наполнялся запахом сырости, хвои и ледяной воды. Дышать им было легко - до прозрачности в голове. Горы возвышались над всем этим - строгие, чужие, неподвижные. Они не казались гостеприимными. Скорее, наблюдали. Спокойно, безразлично. Как будто им было всё равно, кто приходит сюда и зачем. И в этом было что-то странно притягательное.
  Голос за спиной прозвучал осторожно. Я даже не обернулась.
  - Уже темнеет, - мягче добавил он. - Пошли домой.
  Домой. Я сжала губы.
  - Скоро приду. Не жди меня, - ответила резко.
  Он постоял ещё секунду... и ушёл.
  Шаги быстро растворились в вечерней тишине.
  - Чёрт...
  Я посмотрела на горную бушующую реку и поджала губы. Слезы наворачивались, слишком далекие воспоминания. Интересно, мои родственники или друзья выжили? Хорошо, что родители не дожили до этих времен. Тогда бы точно рвалась бы через всю страну домой. Уже почти темно, завтра мой день охоты, ранний подъем и надо быть в форме, раньше лечь спать. Хотя, не все так плохо, остались бы мы тогда в цивилизации и неизвестно, выжили бы мы? Выжила бы я? Лучше уж сидеть в лесу не имея удобств, чем быть сожранным вампиром.
  - Саш, ты опять тут зависла?
  Голос Вики ворвался неожиданно. Я буквально подпрыгнула рядом и ткнула её плечом.
  - Не зависла. Думаю..., - глухо ответила Саша.
  - Ой, да хватит тебе, - отмахнулась Вика. - Пошли лучше чай пить. Сегодня с колююючкой.
  - С колючкой - это я люблю... пошли. А то Владик всё выпьет.
  Я поднялась, но улыбка исчезла почти сразу.
  Теперь мы жили втроём. В том же зимовье - маленьком, тесном, с покосившейся дверью и буржуйкой, обложенной камнями. Только раньше это было 'вместе'. А теперь - просто 'рядом'.
  После того как группа вернулась, всё как-то само встало на свои места. Нас стало больше - значит, и еды нужно больше, логика простая. И вот тут вдруг выяснилось, что я, между прочим, уже не просто 'учусь', а вполне себе умею добывать эту самую еду. За эти недели Хона меня так прогнала по лесу, что сначала я плелась за ней через силу, потом из упрямства, а потом в какой-то момент поймала себя на том, что у меня получается. И получается не плохо.
  Я уже не думаю, куда ставить ногу, как держать лук, когда отпускать тетиву. Руки сами делают. Глаза сами цепляются за движение. И это... странно быстро стало частью меня. Наверное, потому что иначе здесь просто не выжить.
  Влад этого не принял. Хотя, если честно, к тому моменту у нас уже всё пошло по швам. После той ссоры... там уже нечего было принимать или не принимать. Но он всё равно не удержался.
  - Бегать по лесу за зверьём - это не твоё, - сказал он как-то, будто между делом.
  Я тогда даже не сразу ответила. Просто посмотрела на него и спокойно спросила:
  - А чьё?
  Он поморщился.
  - Мужское.
  И вроде бы ничего нового он не сказал. Та же самая логика, те же попытки решить за меня, как мне 'правильнее'. Только в этот раз меня это уже не задело. Не разозлило даже. Просто стало окончательно ясно. После этого говорить стало ещё сложнее. Потом - проще не говорить вообще. И, честно, так даже легче.
  Мы почти допили чай, когда темнота окончательно сожрала всё вокруг. Фонарь над столом давал тусклый круг света, а дальше - ничего. Ни деревьев, ни тропы, будто мира за этим кругом просто не существовало.
  - Саш.
  Я обернулась на голос. Юра стоял у угла зимовья, как всегда - спокойно, будто не ночь вокруг, а обычный день.
  - Завтра с тобой Ольга пойдёт.
  Я нахмурилась.
  - Ольга? Та, что с вами пришла?
  - Она.
  Я поставила кружку на стол.
  - И зачем мне это?
  Юра подошёл ближе, стряхнул с плеч что-то - то ли пепел, то ли просто привычное движение.
  - Учить её надо.
  Я сразу напряглась.
  - Я? - коротко переспросила. - А Хонге тебе чем не угодила? Она у нас, если что, лучше всех учит.
  Юра покачал головой.
  - Хонге - да. Но не сейчас.
  - Почему?
  Он посмотрел прямо, без лишних движений.
  - Потому что ты пойдёшь.
  Вот это уже начало раздражать.
  - Юр, я в няньки не записывалась, - я откинулась на спинку скамейки. - Мне два часа до точек идти. Она там сдохнет на подъёме, и мы оба это понимаем.
  - Не сдохнет, - спокойно сказал он.
  - Ты её видел вообще?
  - Видел.
  - И?
  - Поэтому и говорю - не сдохнет.
  Я скривилась.
  - Отлично. Тогда тем более не понимаю, зачем я.
  Юра на секунду замолчал, потом чуть жёстче:
  - Нас стало больше, - продолжил он. - Зима скоро. Жрать всем надо. Ты умеешь добывать - учи.
  Я сжала губы.
  - Или тебе больше нравится одной по лесу бегать? - спокойно добавил он.
  Я выдохнула.
  - Ладно, - буркнула. - Пусть утром к четвёртому дому подходит.
  Юра кивнул, уже собирался уходить, но остановился.
  - И ещё.
  Я подняла на него взгляд.
  Он понизил голос:
  - Поговори с ней.
  Я нахмурилась.
  - В смысле?
  Юра чуть наклонил голову, будто подбирая слова.
  - Мне не нравится, как она рассказывает.
  - Что именно?
  - Слишком ровно, - сказал он. - Как будто... не прожила, а выучила.
  Я прищурилась.
  - Думаешь, врёт?
  - Думаю, не всё говорит.
  Повисла короткая пауза. Я медленно провела пальцем по краю кружки.
  - И ты хочешь, чтобы я это выяснила.
  Юра даже не стал отвечать - просто посмотрел.
  - Так с этого и надо было начинать,- я усмехнулась.
  - Ты умеешь слушать, - спокойно сказал он. - И задавать вопросы так, что люди сами начинают говорить лишнее.
  Я фыркнула:
  - Ага. Полезный навык, оказывается.
  Он не улыбнулся.
  - Это важно, Саш.
  Тон стал жёстче, без нажима, но без вариантов.
  - Если она что-то скрывает - мы должны это знать.
  Я несколько секунд молчала, потом коротко кивнула:
  - Поняла.
  Юра кивнул в ответ и ушёл в темноту.
  Сразу стало тише. Я посмотрела в кружку, где на дне уже остыл чай.
  Ольга. Иркутск. База. Кровь.
  Я медленно подняла взгляд в темноту за пределами света. И впервые за долгое время почувствовала интерес.
  - Ну что... - тихо сказала я, больше себе, чем кому-то ещё. - Посмотрим, кто ты такая.
  Мы еще какое-то время сидели. Затем подруга встала и зашла в зимовьё. Когда я потянулась к ручке двери, Влад, который неожиданно возник из темноты, перехватил её и резко дёрнул на себя. Тёплые губы коснулись моих - знакомо, почти по памяти. Его ладонь легла на талию, притянула ближе, будто ничего не изменилось. Я замерла на секунду. Тело вспомнило быстрее, чем голова. Ещё шаг - и можно было бы сделать вид, что всё как раньше. Что не было крика, не было 'я тебя простил', не было этого ощущения, будто меня аккуратно, подводили к чужим решениям. Он углубил поцелуй. И в этот момент меня будто отрезвило. Я резко упёрлась ладонями ему в грудь и оттолкнула.
  - Хватит.
  Он застыл, не сразу понимая.
  - Саша...
  - Не надо, - я покачала головой, отступая. - Просто не надо.
  В его взгляде мелькнуло что-то - обида, непонимание, злость.
  - Мы можем попробовать ещё раз, - тихо сказал он. - Нормально. Без этого всего.
  - 'Без этого' - это как, Влад? Без меня?,- я усмехнулась.
  Он сжал челюсть.
  - Ты сейчас просто злишься.
  - Нет, - я посмотрела ему прямо в глаза. - Я наконец-то не злюсь.
  И это было страшнее всего. На секунду между нами повисла тишина - чужая, холодная, как будто мы стояли не в сантиметре друг от друга, а по разные стороны чего-то, что уже не перейти.
  - Иди спать, - сказала я тихо. - Завтра рано вставать.
  И, не дожидаясь ответа, открыла дверь и зашла внутрь.
  
  Глава 10
  
  Утреннюю тишину разорвали звонкие крики птиц - маленькие серые комочки пронеслись друг за другом и исчезли в сыром, ещё не проснувшемся лесу. Низкие тучи легли на горы тяжёлым туманом, будто придавили их к земле.
  Возле деревянной избушки переминалась с ноги на ногу высокая девушка. Носком ботинка она ковыряла влажную землю и то и дело бросала быстрые, почти виноватые взгляды в сторону тропы. Я вышла из-за деревьев. Рюкзак привычно тянул плечо, а лицо - под стать утру - оставалось хмурым и собранным.
  - Привет, - осторожно улыбнулась она.
  - Привет, - отрезала я слишком резко.
  Улыбка на её лице тут же погасла, словно её и не было. Я невольно поморщилась.
  - Извини... - выдохнула уже тише. - Утро не задалось.
  - Ничего... - она опустила взгляд.
  Я задержала на ней взгляд.
  Высокая. Слишком ухоженная для этих мест. Даже без макияжа - красивая, почти вызывающе правильная: длинные чёрные волосы, миндалевидные глаза, чёткая линия бровей, высокие скулы, аккуратный нос... слишком аккуратный. Губы - мягкие, пухлые. Таких раньше видела в клубах. Или в рекламных баннерах.
  И вот эта - на охоте.
  Я тихо усмехнулась про себя.
  - Ладно, - вздохнула. - Пошли. Только сразу предупреждаю: когда ноги промокнут - не ной. Роса, трава мокрая, да и дальше веселее будет.
  - Они не промокают, - пробубнила она, чуть нахмурившись.
  Я обошла её и первой вышла на тропу, ведущую к мосту через протоку Шадана.
  Утренний лес был тихим, почти вязким. Воздух пах сыростью, травой и холодной водой. В такие моменты раньше я бы уже шла с наушниками, вполголоса подпевала бы себе под нос, не думая ни о чём. Теперь - никакой музыки.
  Балласт, - мелькнуло раздражённо.
  Надо объяснять. Показывать. Следить. Я невольно представила её лицо, когда она впервые увидит разделанную тушку.
  Только бы не визжала.
  - Ну давай, - бросила я через плечо спустя пару минут. - Рассказывай.
  - Что рассказывать? - растерялась она.
  Я остановилась так резко, что она едва не врезалась мне в спину.
  - Зачем ты со мной пошла?
  Она замялась, сжалась вся, будто от удара.
  - Я... просто...
  - Просто? - я прищурилась. - Слушай, если будешь мычать, можешь сразу разворачиваться. Мне тут коровы не нужны.
  Она вздрогнула, но неожиданно подняла глаза.
  - Я не мычу, - тихо, но с усилием сказала она. - И ничего плохого тебе не сделала. Я просто... хочу быть полезной. И научиться.
  Слова прозвучали неровно, но честно. И от этого стало ещё противнее - уже не ей, а себе. Я отвела взгляд.
  Ну всё, понеслось...
  На секунду представила, как она стоит одна, жалеет, что вообще сюда пришла. И что впереди у неё - только мы. И сколько нам вместе ещё жить - никто не знает.
  Я шумно выдохнула.
  - Ладно, - уже спокойнее сказала я. - Давай заново. Без вот этого всего.
  Она осторожно кивнула, будто боялась спугнуть перемену.
  - Сколько тебе лет?
  - Девятнадцать. Через месяц двадцать, - в голосе мелькнула даже какая-то гордость.
  Я хмыкнула.
  - Двадцать восемь, - ответила после паузы. И сама на секунду задумалась. - Или уже двадцать девять...
  Цифры вдруг показались чужими.
  - Я из Улан-Удэ, - добавила она.
  - Я из Москвы.
  Она вскинула голову, и в глазах вспыхнул живой интерес - настоящий, не вымученный.
  - Серьёзно? Я всегда хотела туда съездить...
  Она улыбнулась - легко, почти по-детски. И тут же эта улыбка чуть погасла.
  - Только... не судьба.
  Мы шли дальше. Тропа стала уже, под ногами чавкала влажная земля.
  - А ты как здесь оказалась? - спросила она. - Это же так далеко...
  Я усмехнулась краем губ.
  Началось.
  И вдруг поймала себя на странном ощущении. Раньше я сама так же - засыпала людей вопросами, цеплялась за любой новый голос, любую новую историю. Сейчас же все разговоры сводились к одному и тому же: зима, запасы, охота, кто с кем спит, кто кого раздражает. Одно и то же. По кругу. А тут...
  Свежая кровь, - мелькнуло в голове, и я сама невольно усмехнулась этой мысли.
  Может, и правда не так уж плохо, что она пошла со мной. Если правильно задавать вопросы - она сама всё расскажет. А мне сейчас это было нужно даже больше, чем ей - научиться охоте.
  Я шла впереди, привычно раздвигая ветки. Лес был сырой, тяжёлый, тянул холодом от земли. Трава липла к ботинкам, воздух стоял, как перед дождём.
  Оля шла сзади. Слышно было, как она старается ступать тише, но всё равно шуршит - слишком напряжённая. Некоторое время мы молчали.
  - Ну давай, - бросила я, не оборачиваясь. - Рассказывай.
  Она не сразу ответила.
  - Что именно?
  Я чуть усмехнулась.
  - Как ты туда попала. Только без сказок про 'всё случилось внезапно'.
  Я уже думала, что она снова уйдёт в себя, но она вдруг выдохнула и заговорила.
  - Я была в Улан-Удэ... обычный день... - голос у неё сначала был ровный, почти пустой. - Мы с подругой договорились встретиться. Я села в автобус... и сначала вообще ничего странного не было.
  Она замолчала, будто заново прокручивала это в голове.
  - А потом одному мужчине стало плохо. Его начало рвать... прямо там. Люди сначала просто отшатнулись... ну, знаешь, как всегда... никто не лезет. А потом ещё одному стало плохо... и ещё...
  Я замедлила шаг, слушая.
  - И вдруг... - она сглотнула, - они начали меняться.
  Я всё-таки обернулась.
  - В смысле?
  - Быстро. Слишком быстро. Кожа... как будто желтеет... глаза стеклянные... их трясло... - она говорила уже быстрее, сбиваясь. - А потом... они начали кидаться на людей. Просто... как звери. Без слов. Без всего.
  - А другие? - спросила я уже тише.
  - Другие просто падали... - её голос стал почти шёпотом. - Шли и падали. Как будто их выключили.
  Я отвернулась.
  - Я выбежала из автобуса, - продолжила она. - Там уже был хаос. Машины... аварии... люди кричат... я думала, это теракт. Потом включились сирены... и голос... через громкоговоритель. Сказали искать людей в красных костюмах...
  Я резко остановилась.
  - Ты к ним пошла?
  Она опустила взгляд.
  - Я думала, это военные. Ты даже не представляешь, какой ужас творился.
  Я тихо фыркнула.
  - Конечно.
  Она будто не услышала.
  - Они приехали очень быстро. На грузовиках. Работали... слишком слаженно. Как будто всё уже знали.
  Я больше не перебивала.
  - Нас просто грузили. Без объяснений. Быстро. Жёстко... - она сжала ремень рюкзака. - И никто не снимал маски.
  Мы прошли ещё немного.
  - Куда привезли? - спросила я уже спокойно.
  - В ангар. Огромный. Там уже были люди... много.
  Она замолчала на секунду, потом добавила:
  - Нас заперли. Огромные комнаты или цеха, без окон. Самое страшное... - тихо сказала она, - что они ничего не объясняли. Вообще. Приходили... брали кровь... приносили воду... и уходили. И всё.
  Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
  - Сначала каждый день... потом реже... - продолжала она. - Мы сами себе придумывали, что происходит. Война... вирус... что угодно...
  Она запнулась.
  - А снаружи... иногда... приходили эти...
  Она не договорила.
  - Поняла, - сказала я тихо.
  Мы шли молча.
  Потом она сама продолжила.
  - Через месяц нас вывели. Всех. Человек двести...может больше - её голос стал глухим. - И к нам вышел один из них.
  Я прищурилась.
  - Без маски.
  Я ничего не сказала.
  - Он был... ух,- она сделала глубокий вдох. Красивый, такой, что смотришь и глаз не отвести. Спокойный. Вежливый даже... 'Вы, наверное, уже поняли, что мир изменился'.
  Голос её стал чуть ровнее, будто она повторяла выученное:
  - 'Мы не будем вас обманывать. Человечество больше не управляет этим миром'.
  Я сжала челюсть.
  Оля продолжила:
  - 'Вы выжившие. Это не случайность. Это отбор'.
  - Отбор, - удивленно повторила за ней.
  - 'Теперь вы будете жить в безопасной зоне. Работать. Обеспечивать себя и... нас'.
  Оля сглотнула.
  - 'Регулярная сдача крови обязательна. Это плата за вашу жизнь'.
  - Он ещё сказал... - Оля замялась. - 'Попытки бегства невозможны. Нарушение правил приведёт к немедленной ликвидации'.
  - И всё? - тихо спросила я.
  Она посмотрела на меня.
  - А у нас был выбор? Когда он это сказал... про новый порядок... - она сбилась, шумно выдохнула. - Там сразу... как будто всё взорвалось. Орать начали. Прям все. Кто-то плакал, кто-то к нему полез... я даже не сразу поняла, что происходит...
  Она шла, глядя под ноги, и говорила быстрее, чем шла.
  - Один мужик вообще... - она нервно усмехнулась, - он как с цепи сорвался. Матерился, орал, что это бред, что это спектакль какой-то... Пошёл прямо к нему. В упор. Я думала, сейчас его просто оттащат...
  Пауза.
  - А тот даже не двинулся. Вообще. Просто сказал что-то. Одно слово.
  Она поморщилась, будто само воспоминание было неприятным.
  - Я не поняла, что именно... оно какое-то... не наше, короткое. Что-то вроде... 'Ха-реш'
  Я ничего не сказала.
  - И всё, - она резко втянула воздух. - Эти... охрана...мутанты...они мгновенно кинулись на него.
  Её голос стал тише.
  - Его просто... - она махнула рукой, не договорив. - Прямо там. На глазах у всех. Даже... - она запнулась, - даже кричать толком не успел.
  Мы прошли ещё несколько шагов.
  - Потом он снова сказал что-то. Другое. И они сразу остановились. Как выключили. После этого никто больше не орал, - добавила она уже почти спокойно.
  Оля помолчала, потом продолжила - уже быстрее, как будто боялась остановиться:
  - Нас потом всех согнали вместе, затолкали в грузовики и увезли...Потом поезд. Вагоны закрытые, душно, темно... люди уже тогда... ну... - она замялась, - тихие стали. Никто не понимал, что вообще происходит.
  Она сглотнула.
  - А потом город.
  Она сказала это странно - как будто это было неожиданно.
  - Обычный. Реально обычный. Дома стоят, обычные пятиэтажки, подъезды, дворы... как будто... - она коротко усмехнулась, - как будто ничего не случилось.
  Я чуть повернула голову, но не перебила.
  - Нас просто... - она замялась, подбирая слова, - расселяли. Вот прям так. Подвели к дому, сказали - заходите. Двери открыты, замков нет. Любую выбирай.
  Она нервно дёрнула плечом.
  - Сначала даже... странно было. Типа... ну... не тюрьма же. Ни решёток, ничего.
  У каждого своя квартира, - продолжила Оля. - Но...контакты запрещены, - тихо сказала она. - Почти.
  - Почти?
  - Работать можно вместе. Разговаривать - по минимуму.
  Я фыркнула.
  - И что, прям все такие послушные?
  - После того, что было в ангаре? - она посмотрела на меня. - Конечно. Да и город кишит мутантами, они как охрана, но не нападут без приказа.
  Я ничего не ответила.
  - Работа по графику, - продолжила она. - Поля, фермы, теплицы...
  Я замедлила шаг.
  - То есть вы... просто жили?
  Оля пожала плечами.
  - Жили. Работали. Сдавали кровь.
  Я усмехнулась.
  - Знаешь... звучит как херовая версия нормальной жизни.
  Она резко остановилась.
  - Для тебя - может быть.
  Я повернулась к ней.
  - А что, не так?
  Оля смотрела на меня несколько секунд. Потом вдруг резко стянула с плеча ворот футболки.
  - Вот это - 'не так'.
  Я машинально шагнула ближе. На её плече, чуть ниже ключицы, тянулись несколько глубоких шрамов. Неровных. Рваных. Старых - но слишком чётких, чтобы их не заметить. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
  Она быстро вернула ткань обратно, будто пожалела.
  - Думаешь, всё так спокойно? - глухо сказала она. - Работа, еда, вот это всё...
  Она усмехнулась - коротко, зло.
  - Ага. Приходят... эти... в красных... всегда в этих комбинезонах... - она поёжилась. - Смотрят. Просто смотрят. Как будто выбирают.
  Я сжала пальцы, но молчала.
  - Потом говорят - ты. И всё.
  Она уставилась в землю.
  - Идёшь. Потому что... ну а куда ты денешься.
  Голос начал дрожать.
  - Тебя отводят... там... отдельные здания... не квартиры уже... - она запнулась, - как... как кабинеты какие-то... я не знаю...
  Она резко выдохнула.
  - И всё. Заводят внутрь. Дверь закрывается.
  Она сглотнула.
  - Ни слова. Вообще. Даже не смотрит толком. Как будто... - она сжала губы, - как будто тебя нет.
  Я почувствовала, как внутри неприятно холодеет.
  - Просто берёт. И всё.
  Она резко провела рукой по плечу.
  - Больно сначала. Потом... - она поморщилась, - потом уже всё равно.
  Пауза.
  - И всё. Закончил - тебя обратно. Как вещь какую-то. Даже быстрее иногда, чем туда вели.
  Она тихо усмехнулась.
  - Я сначала... дура... думала... может... если нормально себя вести... если... ну... глазки построить - она махнула рукой, - херня. Им вообще пофиг, - добавила она глухо. - Ты для них... просто...
  Она не договорила. Мы шли несколько шагов молча. Потом она сама продолжила, уже тише:
  - Потом давали какие-то смеси... чтобы быстрее в себя приходить... чтобы не сдохнуть... чтобы дальше... - она криво усмехнулась, - пользоваться можно было.
  Мы остановились, повисла тяжелая тишина, я наконец решила спросить:
  - Как ты сбежала?
  Оля сжала лямку рюкзака так, будто это единственное, за что она вообще держится.
  - Просто через дверь... - тихо сказала она.
  Я не выдержала.
  - Подожди, - я остановилась и повернулась к ней. - Ты сейчас хочешь сказать, что просто... вышла?
  Она тоже остановилась. Сжала лямку рюкзака, будто та могла её защитить.
  - Я... не просто, - тихо сказала она.
  Я прищурилась.
  - Ну давай по порядку. Потому что звучит это так, будто ты дверь открыла, вышла и пошла гулять.
  Она дёрнула плечом, словно ей стало холодно, хотя ветра не было.
  - Там не двери... Там забор. Высокий. С колючкой.
  
  Я молчала.
  - И?
  Она сглотнула.
  - Ворота.
  Я коротко усмехнулась:
  - Конечно.
  - Они были не открыты, - резко сказала она. - Просто... приоткрыты. Чуть-чуть.
  И вот тут в голосе у неё впервые мелькнуло что-то живое - злость или страх, не разобрать. Я кивнула:
  - Дальше.
  Она вдохнула глубже, чем нужно.
  - Вечером было. Нас гнали с полей, как обычно... группами. Чтобы никто не отстал, не свернул. И вдруг... суета какая-то началась. Я не поняла даже. Один из этих... - она поморщилась, - упал, или его уронили. Они начали дёргаться, переговариваться... быстро всё.
  Она замолчала на секунду, будто снова там оказалась.
  - И ворота... - тихо добавила она. - Просто... остались без внимания.
  Я смотрела на неё, не перебивая.
  - Я сначала даже не поняла, - продолжила она уже быстрее. - Просто увидела щель. И рядом никого. Ну... почти никого. Эти были, но... они смотрели в другую сторону.
  Она передёрнула плечами.
  - Они, когда смотрят, они как будто... залипают. Не знаю, как объяснить. Как будто тебя нет.
  Я кивнула:
  - И ты пошла.
  - Я не решала, - резко. - Я вообще не думала. Просто... шаг сделала. Потом ещё один.
  Голос начал дрожать.
  - Я ждала, что сейчас крикнут. Или это слово скажут... Но никто... - она покачала головой. - Ничего.
  Тишина.
  - Я прошла через ворота... и всё. Просто шла. Сначала медленно. Очень медленно. Как будто если резко - заметят. Она нервно усмехнулась.
  - А потом... я поняла, что никто не идёт.
  Я тихо спросила:
  - И тогда побежала?
  Она кивнула.
  - Я бежала, пока могла. Через поле, там трава по пояс... мокрая вся. Я падала, вставала... потом лес. Я вообще не понимала, куда бегу. Просто подальше.
  Она замолчала, глядя куда-то мимо меня.
  - Мне казалось, что за мной идут, - почти шёпотом. - Я слышала... или думала, что слышу. Шаги. Хрип. Оборачиваюсь - никого.
  Я внимательно смотрела на неё.
  - Но ты не остановилась.
  - Нет.
  Мы снова пошли.
  - Под утро машину нашла, - сказала она вдруг. - Прямо у дороги стояла. Брошенная, но ключи были внутри. Я села и поехала.
  Оля замолчала.
  Лес снова наполнился звуками - шорох листвы, далёкий крик птицы, скрип веток под ногами. Как будто ничего и не было. Как будто она сейчас не рассказала мне историю, от которой внутри всё неприятно сжималось.
  Я посмотрела на неё искоса.
  - И всё? - тихо спросила я. - Просто ехала?
  Она кивнула.
  - Просто ехала.
  Я усмехнулась, но уже без злости - скорее от усталости.
  - Далеко уехала?
  Оля пожала плечами.
  - Не знаю... Я сначала гнала, сколько могла. А потом... - она на секунду прикрыла глаза, - дорога закончилась.
  - В смысле?
  - Машины. Везде. Стояли, брошенные... некоторые с открытыми дверями. Где-то... - она сглотнула, - где-то внутри люди.
  Я поморщилась.
  - Трупы?
  Она коротко кивнула.
  - Я старалась не смотреть. Просто искала, где можно проехать. Иногда приходилось сворачивать прямо в поле... потом обратно. Бензин же не бесконечный...
  - И как ты вообще выбралась?
  - Нашла дорогу, где машин было меньше, - ответила она. - Не знаю, почему... может, просто повезло. Я свернула туда и поехала... куда глаза глядят.
  Я хмыкнула.
  - Классическая стратегия выживания.
  - У меня не было другой, - тихо сказала она.
  Мы немного прошли молча.
  - А потом? - спросила я.
  - Потом я увидела посёлок, - она чуть оживилась. - Сначала подумала, что там тоже... ну... никого. Но потом увидела дым. И... вас.
  Я кивнула.
  - Повезло.
  - Да, - почти шёпотом ответила она.
  К полудню мы вышли к небольшой поляне. Старый перекошенный стол, лавка, вкопанная в землю, и кострище рядом - всё как обычно.
  - Привал, - бросила я, скидывая рюкзак.
  Оля с облегчением опустилась на лавку, вытянув ноги. Я покопалась в рюкзаке и достала свёрток.
  - Держи.
  Она развернула тряпку и удивлённо уставилась.
  - Огурцы?
  Я усмехнулась.
  - Ага. Настоящие.
  - Откуда?
  - Выращиваем, - пожала плечами я. - Семена ещё с прошлого года остались. Что нашли - то и посадили. Земли тут хватает, вода рядом... живём.
  Она осторожно взяла огурец, будто тот мог исчезнуть.
  - У нас... - она замялась, - у нас такого не было.
  Мы ели молча. Лепёшки были жёсткие, огурцы - холодные и сочные. Простая еда, но сейчас казалась почти роскошью.
  Я первой поднялась.
  - Ладно. Хватит отдыхать. Покажу, зачем тебя вообще со мной отправили.
  Она быстро вскочила. Я выбрала место у тропы, присела на корточки.
  - Смотри внимательно. Повторять будешь сама.
  Оля кивнула и присела рядом. Я достала из кармана проволоку.
  - Заяц ходит по одним и тем же тропам. Главное - найти место, где он уже натоптал. Видишь?
  Она прищурилась.
  - Да... вроде.
  - Не 'вроде'. Учись видеть, - сухо сказала я. - Иначе будешь с пустыми руками возвращаться.
  Я быстро показала, как ставить силок, как закреплять, на какой высоте.
  - Поняла?
  - Думаю, да...
  - Не думаю, а либо да, либо нет.
  Она вздохнула.
  - Давай ещё раз.
  Я кивнула.
  - Давай.
  Обратно мы шли уже медленнее, спустя несколько часов. И вот тут её прорвало.
  - А зимой как вы живёте?
  - А еду где берёте?
  - А если кто-то заболеет?
  - А вы давно здесь?
  - А ты... ты всегда охотилась?
  Вопросы сыпались один за другим, без остановки. Я сначала отвечала коротко. Потом чуть подробнее. Потом поймала себя на том, что уже сама втягиваюсь в разговор.
  - ...нет, не всегда, - сказала я, переступая через поваленное дерево. - Раньше рыбалка была. Проще как-то.
  - И не страшно? - тут же спросила она.
  - Сейчас? Нет, - пожала плечами я. - Сейчас уже ничего не страшно.
  Она задумалась.
  
  В лагерь мы вернулись уже к вечеру. Сумерки опускались быстро, воздух стал холоднее. Я скинула рюкзак в зимовье, не раздеваясь, и сразу вышла обратно.
  Оля что-то говорила Вике, но я уже не слушала. Ноги сами понесли меня к дому Юры. Я постучала и, не дожидаясь ответа, зашла. Он сидел за столом, что-то перебирал в руках. Поднял глаза.
  - Ну?
  Я закрыла за собой дверь и прислонилась к косяку.
  - Ничего нового она не сказала, - устало произнесла я. - Всё, как ты и говорил. Город, работа, кровь...
  Я на секунду замолчала.
  - Единственное.
  Юра чуть прищурился.
  - Что?
  - Ты знал, что её кусали?
  Он замер.
  - Нет.
  Я усмехнулась безрадостно.
  - А я теперь знаю. Она показала.
  Юра медленно отложил то, что держал в руках.
  - Сильно?
  - Ну..., - я покачала головой. - Несколько раз. Не старые. Видно, что недавно зажило.
  Я скрестила руки на груди.
  - Эта тварь просто пила у неё кровь. Без разговоров. Как... как скотину.
  В комнате повисла тишина.
  - Значит, не врёт, - тихо сказал он.
  - Похоже на то, - кивнула я. - Слишком уж... натурально всё.
  Я оттолкнулась от стены и сделала шаг вперёд.
  - Вы правильно сделали, что вернулись обратно.
  Юра медленно кивнул, но я не закончила.
  - Только вот...
  Он поднял на меня взгляд.
  - Что?
  Я на секунду задумалась, подбирая слова.
  - Слишком легко она оттуда ушла.
  Юра чуть усмехнулся - коротко, без веселья.
  - Я тоже об этом думаю, - сказал он. - С самого начала, по живем увидим, что из этого выйдет.
  
  Глава 11
  
  Я до сих пор не понимала, как вообще умудрилась его потерять. Единственный плеер. Единственная отдушина. Последнее, что осталось от нормальной жизни - той, где были дороги, музыка, люди. Если я его не найду, я просто сойду с ума.
   Я шла уже почти два часа, с каждым шагом всё сильнее злясь на себя. Когда мы уходили, я ведь специально проверяла - ничего не оставить. Значит, он где-то там. На поляне. У стола. В траве. В кустах. Да хоть под землёй - я его найду.
   И всё-таки хорошо, что Оля вчера напросилась со мной. Я невольно усмехнулась. Не такая уж она и глупая 'моделька', как показалось сначала. Да и рассказала она много. Слишком много. Я нахмурилась, отгоняя мысль. Не сейчас. Поляна показалась неожиданно быстро, и я почти бегом рванула к столу.
  - Да где вы, чёрт вас дери... - пробормотала я, оглядываясь.
  Ничего. Я обошла круг. Потом ещё один. Потом третий. Сердце начинало неприятно колотиться. Спокойно. Думай. Я присела на корточки, стараясь восстановить в голове вчерашний день. Вот здесь мы сидели. Здесь я перебирала рюкзак. Здесь лежал заяц. Я начала раздвигать траву руками, почти на ощупь, уже не столько глядя, сколько просто проверяя всё подряд. И вдруг:
  - Есть.
  Я даже не сразу поняла, что сказала это вслух. В ладони блеснули наушники. Меня накрыло такой волной облегчения, что на секунду захотелось просто сесть и разреветься.
  - Нашла... - выдохнула я, улыбаясь. - Нашла.
  Наверное, выпали, когда я возилась с тушкой. Я быстро надела их и включила плеер. Первые ноты разлились в голове - знакомые, тёплые, почти забытые.
  И на короткое мгновение мир снова стал нормальным.
  Я даже не сразу поняла, что что-то не так. Сначала - просто лишний звук. Чужой. Не музыка. Я нахмурилась, сняла один наушник, прислушалась...и замерла. Вертолёт. Сердце сорвалось вниз, будто провалилось.
  Да ладно...
  Я сорвалась с места, почти не разбирая дороги, ломясь через ветки и кусты к тропе, к реке, туда, откуда шёл звук. И вот он. Тёмный, тяжёлый, военный. Я остановилась, тяжело дыша, и уставилась в небо, в хвост огромной громадины.
  Нас... спасут? Мысль вспыхнула резко, почти больно. Нас спасут.
  Я снова побежала. Сколько времени прошло - не знаю. Я то сбавляла шаг, задыхаясь, то снова ускорялась, цепляясь за ветки, спотыкаясь, падая и поднимаясь, но не останавливаясь. В голове крутилась только одна мысль:
  Как нас нашли? Может... всё закончилось? Может, люди всё-таки справились? Может, это эвакуация. Помощь. Сбор выживших.
  Я даже не заметила, как улыбнулась. Дом. Город. Люди. Жизнь. Но мысль вдруг споткнулась сама о себя. А если нет? Я резко замедлилась. А если это не люди? В груди неприятно сжалось. А если это они? Я вспомнила слова Оли - про города, про кровь, про 'новый порядок'. Но это ведь только её слова.
  А если они ищут? А если нашли? Но как? Мы же в такой глуши, что сюда и с картой не каждый доберётся. Год - тишина. И вдруг - вертолёт. Слишком странно.
  Я стиснула зубы. Надо добраться и посмотреть. Минут через тридцать звук снова вернулся, и я резко подняла голову. Ещё один? Или тот же? Я пыталась разглядеть его сквозь кроны, но он уже уходил.
  Обратно.
  - Серьёзно?.. - выдохнула я.
  Я стояла, провожая его взглядом, пока он не исчез за горами. Прилетели. И что? Улетели? Почему? Раздражение поднялось резко, почти болезненно. Закон подлости. Стоит уйти - и именно в этот момент происходит что-то важное.
  - Да чтоб вас...
  Я сжала кулаки и снова побежала. Когда показался лагерь, я уже почти не чувствовала ног. И сразу поняла - что-то не так. Слишком тихо. Я замедлилась. Обычно в это время здесь всегда кто-то был. Голоса, движение, дым.
  Сейчас - ничего.
  Я остановилась и огляделась. Пусто. Может, все в столовой? Всё таки вертолет это важное событие для собрания. Я сорвалась с места - но и там никого.
  Пусто. Холод медленно пополз по спине. Я выбежала к мосту, посмотрела на противоположный берег - ни одного человека.
  - Да вы издеваетесь... - прошептала я.
  Они не могли. Я резко мотнула головой. Нет! Влад, Вика - они знали, что меня нет. Они бы не улетели. Не могли. Но тогда...где все? Почему так тихо? Надо найти Юру он же знает что делать, он всегда все знает.
  Руки начали дрожать. Я почти не чувствовала ног, когда пошла дальше - через мост, ещё один, мимо пустых домов, в которых не было ни звука. Пусто. Везде пусто. И когда до его зимовья осталось всего несколько метров, я вдруг остановилась. Потому что стало страшно идти дальше.
  - Вика... Вика!
  Я кинулась к ней, к подруге, которая лежала возле скамейки в какой-то неестественной, сломанной позе. Земля под её головой уже пропиталась кровью - тёмной, густой, почти чёрной. Она впиталась в почву, растеклась пятном, как чернила. Я замерла. Рваная рана на шее... кусок кожи оттопырен... как будто её рвал зверь.
  Вампиры?
  - Вика...
  Я осторожно повернула её голову - и в ту же секунду отшатнулась. Лицо... всё в земле, в крови. Лоб... его просто не было. Кровавое месиво, проломленный череп.
  Меня накрыло холодом. Я стояла и смотрела. Просто смотрела. Потом взгляд сам опустился вниз - на камень. Тёмный, с налипшей кровью. Холодный пот скатился по спине. Горло сжало, подступила тошнота.
  Вика... моя Вика...
  Не может быть. Я сорвалась с места. Я металась между домами, заглядывала, звала - пустота. Лагерь будто вымер. Страх сжимал грудную клетку так, что каждый вдох отдавался болью. Виски сдавило, будто железными щипцами. Слёзы застилали глаза, и я почти не видела, куда бегу.
   Споткнулась о корень. Полетела вперёд. Ударилась и осталась лежать, лицом в землю. И вдруг всё прорвало. Я ревела - громко, без остановки, захлёбываясь воздухом.
  Все исчезли.
  Их увезли.
  Их убили.
  Я осталась одна.
  Одна.
  Мысль ударила резко - как пощёчина. Нет! Нет, не может быть! Кто-то должен был выжить. Я не могу быть здесь одна. Я резко перевернулась на спину, глотая воздух.
  - Саша, возьми себя в руки.
  Голос внутри звучал жёстко, почти чужим. Дыхание сбивалось, грудь судорожно поднималась. Ещё немного - и начнётся новая истерика. Нельзя. Надо думать.
  Я села, вытерла лицо рукавом и огляделась. Спокойно, логически.
   Вертолёт. Он был. Я его видела. И улетел слишком быстро. Значит... не люди.
  Иначе бы остались. Проверили. Искали. А это - прилетели, забрали и исчезли.
  Вампиры. Тогда Вика... Я стиснула зубы. На неё напал либо вампир... либо мутант.
  - Господи... Вика...
  Голос сорвался. Нет. Не сейчас. Думай.
  Каждый день кто-то уходил: охота, рыбалка, ягоды. Сегодня утром я никого не встретила по тропе вниз.
  Значит... кто-то ушел вверх. Я медленно повернула голову в ту сторону. Если они там - вертолёт могли не услышать. Он же шёл по реке... с моей стороны.
  Значит, шанс есть. Кто-то мог выжить. Я посмотрела на часы в плеере, 14:26.
  Обычно возвращаются к трём. Надо идти туда. Я вскочила.
  - Эй! Ребята! Это я! Саша!
  Голос разносился по лесу, но в ответ - только тишина. Пятнадцать минут я бродила, кричала, прислушивалась. Никого. На втором круге зашла в зимовьё Юры и взяла ружьё. На всякий случай. Вдруг кто-то остался. Вдруг... не из наших.
  'Ага. Конечно. Сидит в лесу и ждёт именно тебя', - съязвил внутренний голос.
  'Теперь будешь, Саша, как отшельница жить. Как Агафья Лыкова. В тайге. Одна'.
  - Заткнись...
  Я прошла через источники и вышла к реке и замерла. На гальке, почти у самой воды, лежали двое. Один - на другом. Я медленно подошла. Сердце стучало где-то в горле. Тот, кто сверху... Красный комбинезон, чёрные берцы. Не наш.
  Я уже знала, кто это и передёрнула затвор. Осторожно приблизилась.
  - Алексей...
  Голос прозвучал глухо. Он лежал на спине, глаза открыты, смотрят в небо. Лицо в брызгах крови. Губы посинели. И странное выражение... спокойствие. Как будто всё уже закончилось. Я перевела взгляд на того, кто лежал сверху. На спине - тёмное пятно. Кровь.
  Пнула его ботинком, никакой реакции.
  - Надо посмотреть...
  Я шагнула к нему, схватила за плечо и с усилием перевернула. И в ту же секунду меня скрутило. Я отскочила, согнулась пополам, и меня вырвало - резко, до пустоты, до боли в горле, до слёз в глазах. Горький вкус стоял во рту, а воздух не хотел заходить в лёгкие. Когда отпустило, я выпрямилась не сразу. Несколько секунд просто стояла, опираясь руками о колени, пытаясь собрать себя обратно. Потом всё-таки заставила себя посмотреть снова.
  В груди у него была дыра. Рваная, тёмная, слишком большая для человека. И только теперь я заметила рядом ружьё. Значит... Лёша. Я перевела взгляд на второго. И внутри всё сжалось. Лицо.
  Слишком правильное, чёткие линии, ровные скулы, губы, будто вылепленные - нереально, почти красиво, если бы не кровь, размазанная по коже.
  Оля говорила, они все красивые. Значит... Вампир. Мысль прошла холодно и ясно, но не закрепилась. Потому что я продолжала смотреть. Как будто зависла.
  - Саша, ты что делаешь? - резко отозвался внутренний голос. - Ты на него любуешься?
  Я дёрнулась, будто меня ударили. Эта тварь убила Лёшу! Его сородичи забрали всех! Это враг!
  И в этот момент он открыл глаза. Не резко - нет. Медленно, будто из-под воды.
  Но этого оказалось достаточно.
  Меня будто прошило током. Сердце сбилось, пропустило удар. Мы смотрели друг на друга. Я резко вскинула ружьё, почти не чувствуя рук, и прицелилась.
  Секунда. Вторая. Слишком долго. Стреляй! Голос внутри уже не говорил - орал. Стреляй, пока он не встал! Пока не бросился. Пока не...
  Но он не двигался, не тянулся, не скалился. Он смотрел... странно. Не как хищник. Как загнанное животное. Нет... даже хуже. Как щенок, которого сейчас добьют. У меня дрогнули пальцы.
  Он убил Лёшу.
  Да.
  Он убьёт тебя.
  Да.
  Это не человек.
  Да.
  Но... Я не могла нажать. Просто не могла. С такой дырой в груди он и так не жилец. Ружьё в руках стало тяжёлым, чужим. Я медленно опустила его. Мы всё ещё смотрели друг на друга. И только тогда он чуть шевельнулся, едва заметно. Губы дрогнули.
  - Уходи... - почти беззвучно.
  Я даже не была уверена, что услышала. Он с трудом приподнял руку - слабое, ломкое движение в сторону, будто пытался меня оттолкнуть... или прогнать.
  Глава 12
  
  Я стоял в тени деревьев и смотрел, как она спускается к реке. Медленно. Будто каждый шаг давался через силу, как будто тело ещё шло, а внутри уже всё остановилось. Жива. Логично было развернуться и уйти ещё вчера. Я это понимал. И всё равно остался. Два дня. Два дня я наблюдал, как она двигается, колит дрова, что-то делает, как пытается держаться.
  Неправильно держится.
  Человек в такой ситуации ломается быстрее. Но не так. Я сжал челюсть. Ошибка должна быть закрыта. Я оставил её в живых, хотя...кто кого. Я видел её. Она видела меня. Этого уже достаточно. Развернуться, улететь, списать - самый простой вариант и самый глупый.
   Она остановилась у камней. Я узнал это место - могила. Она опустилась на колени неловко, почти рухнула, будто в какой-то момент просто перестала держать себя, а я погрузился в воспоминания, наблюдая.
  В четверг на пороге появился Сарвин - как всегда без стука, с этим своим почти довольным выражением, которое у него появлялось только в двух случаях: когда что-то шло по плану и когда кому-то сильно не повезло. Он коротко бросил:
  - Маячок стоит. Уже неделю.
  Я поднял взгляд. Неделю - это означало не просто остановку. Это означало, что человек закрепился. И, как показывала практика, нашел группу. До этого несколько дней метка двигалась - рвано, с остановками, петляя по Сиенскому предгорью. Потом неожиданно увела в горы. Именно это и стало решающим фактором, самому отправиться на вылазку.
  В большинстве случаев, так это срабатывало. Небольшая корректировка условий - и кто-нибудь обязательно срывался. Не сразу, но всегда находился тот, кто видел 'шанс'. Достаточно было оставить лазейку - неочевидную, но заметную. Щель в заборе, незакрытый сектор, просчитанную ошибку. Они находили её сами и уходили.
  Никаких погонь не требовалось. Мы не мешали. В этом не было смысла. Чем дальше человек уходил от города, тем проще становилось работать - без лишнего шума, без свидетелей, без хаоса.
  Люди всегда предпочитают верить в контроль, даже когда его давно нет. На следующий день подготовка заняла меньше времени, чем обычно. В такие вылеты отправляют только чистокровных - не из осторожности, а из расчёта. Упырей держат в стороне: они плохо контролируют себя на дистанции, слишком быстро срываются на кровь. А здесь важнее было не количество, а результат.
  Нам нужна была группа. Живая.
   К обеду мы уже были в воздухе. По спутниковым снимкам место определилось быстро: туристический участок, старые маршруты, редкие постройки вдоль реки. Несколько домиков, мосты через протоки, относительно ровные участки - достаточно, чтобы посадить вертолет без лишнего риска.
  Логично, что они выбрали именно это место. Вода рядом, укрытие есть, иллюзия изоляции. С воздуха лагерь подтвердился - и сразу стало понятно, что всё пойдёт не по стандартной схеме. Их было больше, чем ожидалось. Не пять-семь, как обычно, а около тридцати. Они не разбились на мелкие группы, не разошлись, а держались вместе.
  Это всегда усложняет. Посадка прошла чисто. Первые реакции - тоже. Они, как и всегда, приняли нас за людей. Надежда у них включается быстрее логики. Сначала осторожность, потом шаг вперёд, потом ещё один - и вот уже кто-то машет, кто-то кричит, кто-то тянет остальных за собой.
   Дальше схема ломается, когда их слишком много. Кто-то начинает понимать раньше, кто-то тормозит, кто-то разворачивается. Начинается хаос. Пришлось работать жёстче, чем планировалось. Тот здоровяк оказался не так прост. Он не запаниковал, не побежал, а полез в лоб - с оружием, с каким-то тупым упрямством, которое иногда встречается у людей и делает их опаснее, чем они есть.
  Я подпустил его слишком близко. Выстрел пришёлся в корпус. Не критично, но достаточно, чтобы на некоторое время выбить меня из процесса. Если бы он взял выше, разговор бы закончился там же. Но не взял.
  Дальше всё произошло слишком быстро, чтобы запомнить по частям - только общий срыв картинки, мгновенный ответный удар, мы падаем, сбитое дыхание и резкая, вязкая темнота, в которую я провалился без сопротивления. Сознание выключило меня чисто, будто щёлкнули тумблером, и на какое-то время мир просто перестал существовать.
   Когда я начал приходить в себя, первое, что вернулось - звук. Тишина. Не та живая, наполненная движением, а пустая. Ни голосов, ни шагов, ни суеты. И этого было достаточно, чтобы понять: всё уже закончено.
   Сознание возвращалось медленно, с неприятной тяжестью в теле. Я открыл глаза не сразу - сначала вдохнул, почувствовал запах крови, земли, чужой смерти, и только потом заставил себя посмотреть. Она стояла передо мной с ружьём. Тонкая, напряжённая до предела, с этим невозможным взглядом - страх, злость и что-то ещё, что я тогда не разобрал, да и не собирался разбирать. Ствол был направлен точно в меня, и расстояние, между нами, не оставляло шансов на ошибку. Вот теперь всё должно было закончиться. Правильно и логично, без лишних вариантов. Но не закончилось. Я видел, как дрогнули её пальцы, как на долю секунды она задержала дыхание, будто сама себя останавливая, а потом отпустила ружьё. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы всё пошло не так.
  Где-то в стороне разрезал воздух звук вертолёта. И в этот момент - сам не до конца понимая зачем - я едва слышно выдохнул:
  - Уходи.
  Это было глупо. Бессмысленно и не в моих интересах. Но она послушалась. Слишком быстро, слишком легко - будто только этого и ждала. Отступила и через несколько секунд её уже не было видно за деревьями. Я остался один.
   Уже потом, спустя время, восстановив тело и вернув нормальную чувствительность, поймал себя на том, что возвращаюсь к этому эпизоду, который, по всем правилам, не должен был иметь значения. И это раздражало больше всего.
  
  Она сидела у камней, сгорбившись, будто на плечах у неё лежало что-то тяжелее самой горы. Река шумела ровно, глухо, как всегда, и на её фоне её голос звучал слишком не живым.
  - Привет...
  Сорвавшийся голос, вывел меня из мыслей.
  - Вика... Лёша...
  Она провела рукой по лицу, будто стирала что-то, чего там уже не было. Я не двигался, не вмешивался и просто смотрел.
  - Снег сегодня пошёл... первый...
  Она усмехнулась криво.
  - Помните, как в детстве... желание надо загадывать...
  Пауза.
  И вдруг -
  - Да нихера это не работает!
  Резкий удар ладонью по камню. Я невольно напрягся. Вот. Вот это лучше.
  - Слышите?! Ничего!
  Голос сорвался в крик.
  - Я тут одна! Одна, блядь!
  Эхо утонуло в шуме реки. Она вскочила и пошатнулась.
  - Вы где все?!
  Тишина. Только вода.
  - Почему вы меня оставили?..
  И уже тише:
  - Я не просила...
  Губы дрогнули.
  - Я не просила выжить.
  Она осеклась, резко вдохнула, покачала головой, будто сама себя оборвала.
  Замолчала, потом снова села и сгорбилась.
  - Я не знаю, что делать...
  Почти шёпотом. Плечи дрожали, но она не плакала. Я смотрел на неё и с раздражением отмечал, что она реагирует не так - вместо страха в ней жила злость, и это цепляло сильнее, чем должно было.
  Я отвёл взгляд на секунду, пытаясь вернуть себе ясность. Причина. Мне нужна причина зачем я здесь? Забрать - логично, кровь - ресурс. Я снова посмотрел на неё. Но вместо этого в голове всплыла другая, более старая мысль.
  Погонять.
  Как дичь.
  Сорвать дыхание, заставить бежать, почувствовать страх. Раньше это было нормой. Сейчас - запрет, один из самых жёсткий. Я усмехнулся едва заметно.
  Тело помнит. Этот вкус - когда страх только поднимается, когда адреналин ещё не выжег всё, а только начинает разгонять кровь. Когда добыча ещё верит, что может уйти. Я сделал шаг вперёд. Не скрываясь, наоборот - нарочно задел ветку плечом, позволил сухому треску разрезать тишину. Потом ещё один шаг, медленнее, по гальке у берега, чтобы звук был чётким, узнаваемым. Пусть услышит, пусть обернётся.
   Она вздрогнула. Сначала просто насторожилась - как зверёк, уловивший чужое присутствие. Потом медленно повернула голову. Я не торопился. Шёл вдоль берега спокойно, почти лениво, давая ей время рассмотреть. Понять.
  Красный комбинезон на мне выделялся слишком резко на фоне леса и холодной воды. Я видел, как меняется её лицо. Сначала - вспышка. Надежда, нелепая, мгновенная. Потом - замешательство и почти сразу - понимание. Страх пришёл не резко. Он расползался по ней постепенно, как холод. Глаза расширились, дыхание сбилось. Она узнала.
   Я чуть склонил голову, наблюдая, как эта мысль окончательно в ней укладывается. Да. Именно так. Несколько секунд она просто стояла. Не бежала, не кричала, просто смотрела.
   Интересно. Я сделал ещё шаг, чуть ускорившись - совсем немного, ровно настолько, чтобы нарушить эту застывшую паузу.
  Ну же.
  Беги.
  Не разочаровывай.
  
  Глава 13
  
  
  Она резко сорвалась, почти неуклюже - как будто тело опоздало за решением. Рванула в сторону леса, споткнулась на первом же шаге, удержалась и побежала дальше, уже не оглядываясь. Я остановился там, где она только что стояла и медленно вдохнул. Запах был ещё свежий. Страх. Пот. Грязь. И под этим - то, что заставило меня задержать дыхание на долю секунды. Живое. Тёплое. Сладкое. Адреналин только начал подниматься, ещё не испортив вкус, а наоборот - раскрывая его. Я прикрыл глаза на мгновение, позволяя ощущению пройти глубже. Даже лучше, чем я ожидал.
   Я пошёл за ней не спеша. Сначала шагом, слушая, как она ломится сквозь кусты, цепляется за ветки, сбивает дыхание. Потом - быстрее, переходя в короткие, почти бесшумные рывки, оказываясь ближе, чем ей хотелось бы думать. Я видел её между стволами, как она оглядывается - слишком часто и резко. Как сбивается с ритма, когда не видит меня. Как ускоряется, когда вдруг замечает движение сбоку. Я позволял. Иногда специально отставал, снова переходя на человеческий шаг, давая ей иллюзию расстояния. Пусть верит, пусть надеется. Потом - снова ближе. Настолько, чтобы она почувствовала. Не звук, а присутствие.
   Она побежала к воде через мост, потом ещё один. Я вышел из леса уже медленно, не торопясь, наблюдая, как она на том берегу почти срывается в истерику, не понимая, есть ли у неё преимущество или это просто отсрочка.
  Хорошо. Очень хорошо.
   Я остановился у кромки воды, давая ей время уйти дальше и только потом двинулся следом. Теперь запах был другим, глубже, резче. Усталость примешалась к страху, дыхание у неё сбилось окончательно, шаги стали тяжелее, менее точными. Ещё немного. Я чувствовал, как внутри поднимается знакомое, почти забытое напряжение. Не голод, а ожидание, предвкушение. Я уже почти ускорился, собираясь сократить расстояние окончательно, когда в запахе появилось что-то ещё. Кровь?
   Я остановился. Нахмурился едва заметно и сменил направление, двигаясь уже не за ней - а к источнику. Пересёк протоку, почти не глядя под ноги. Вода шумела глухо, камни скользили, но это всё было где-то на периферии - внимание уже ушло вперёд, туда, где запах становился плотнее, насыщеннее, почти вязким.
  Она больше не бежала. Я это понял ещё до того, как увидел. Вместо рваного, уходящего следа - одна точка. И кровь. Замедлился не из осторожности - из-за ощущения. Оно накрыло резко и почти неприятно: тёплая волна прошла по телу, язык невольно коснулся нёба, будто вкус уже был там, хотя расстояние ещё оставалось. Я провёл языком по внутренней стороне зубов, сдерживая рефлекс. Рано. Двинулся дальше - быстрее, чем человек, но без рывков, уже почти не играя. Что-то изменилось, и это раздражало сильнее, чем хотелось бы.
   За деревьями показалась избушка. Чёрная, перекошенная, как будто её сюда не поставили, а бросили и забыли. Вокруг вода, от неё тянуло тяжёлым, чужим запахом, щиплющим даже меня. Странное место. Я обогнул строение, уже точно чувствуя источник. Кусты папоротника за избой были примяты. Я остановился на секунду, потом наклонился, раздвигая широкие, влажные листья.
   Она лежала неловко, боком, почти скрутившись, будто пыталась выдернуть себя силой. Нога - в железе. Капкан. Самый простой, без зубцов, но сжал он хорошо.
  Я перевёл взгляд на её лицо.
   Сознание при ней. Глаза - широко раскрытые, сбившееся дыхание, пульс бился так явно, что его можно было увидеть под кожей. Она заметила меня не сразу. Сначала просто дёрнулась, когда листья зашуршали. Потом взгляд поднялся и застыл. Вот теперь - да, тот самый взгляд. Загнанный.
   Я чуть склонил голову, рассматривая её внимательнее. Страх в ней был уже не острый, как в беге. Он стал глубже, тяжелее. В нём появилась безысходность.
  И под этим - кровь. Запах ударил сильнее, чем раньше. Я медленно вдохнул, не сводя с неё глаз. Адреналин успел разойтись по телу, смешаться, раскрыться. Вкус был плотный, насыщенный... идеальный. Мысль мелькнула автоматически, как сухой факт. Я на секунду прикрыл глаза. Всё было предельно просто, сделать шаг, поддаться инстинкту и закончить это за секунды. Тело отозвалось мгновенно - лёгким напряжением и предвкушением.
   Я открыл глаза. Она всё ещё смотрела на меня, не кричала, не дёргалась.
  Только дышала часто, прерывисто, будто боялась сделать лишнее движение. И вдруг стало ясно - роли поменялись. Я чуть усмехнулся про себя, без радости.
  Интересно. Опустился на корточки рядом, не спеша, давая ей время понять, что я делаю. Она дёрнулась, когда я потянулся к её ноге. Тихий, сорванный звук - не крик даже, а что-то ближе к скулению. Я поморщился.
  - Не дёргайся.
   Голос вышел ниже и жёстче, чем хотелось. Я взялся за металл. Капкан поддался легко - усилие почти не потребовалось. Дуги разошлись с коротким, сухим щелчком и нога освободилась. Кровь выступила сразу, но не хлынула - просто быстро наполнила повреждённые места, тёплая и густая. Первая группа. Я чуть сильнее сжал челюсть, ведь такой не должно было уже существовать. Запах стал ещё ближе. Я задержал дыхание на долю секунды.
  Контроль.
  Разжал пальцы, отпуская железо, и перевёл взгляд обратно на неё. Девчонку трясло, не только от боли - от всего сразу: холода, страха, истощения. Она выглядела... маленькой. Я смотрел на неё чуть дольше, чем было нужно. И впервые за всё это время не знал, что сделать дальше. Секунда. Вторая. Пауза затянулась.
  - И что с тобой делать...
  Слова вышли тихо, больше для себя, но ответа, конечно же, не было. Я медленно выпрямился. Решение пришло не как мысль - как действие. Я наклонился и поднял её. Слишком легкая. Она дёрнулась сразу, попыталась вырваться, но сил не было - только слабое сопротивление, больше от инстинкта, чем от реальной попытки. Я перехватил её удобнее, не давая соскользнуть, и на секунду задержался, чувствуя, как её сердце бьётся у меня почти под рукой. Слишком быстро. Развернулся в сторону избушки и только сделав первый шаг, понял, что до конца так и не объяснил себе, зачем это делаю.
   Она ударила неожиданно, резко, на остатках сил - больше злости, чем реальной угрозы. Ладонь скользнула по плечу, задела, но не причинила ничего.
  Я замер на долю секунды и отпустил. Девчонка рухнула вниз тяжело, неуклюже, как подрубленная. Воздух вырвался из неё коротким вскриком, сразу перешедшим в сжатое, сдержанное дыхание. Руки метнулись к ноге, пальцы вцепились в ткань, будто это могло удержать боль. Я смотрел сверху, спокойно, без спешки.
  Чуть склонил голову, оценивая. Кровь есть. Нога повреждена, но не критично. Уйти сама не сможет - не сейчас. Ночь переживёт вряд ли. Логично было оставить. Я уже почти развернулся. И в этот момент она посмотрела на меня не так, как раньше. Не страхом, а яростью, чистой, без остатка сил - но упрямой, цепляющейся. Взгляд вспыхнул странно, почти металлически, будто внутри ещё что-то держало её на поверхности. Я задержался. Едва заметная усмешка скользнула сама. Вот это уже... лучше. Я сделал шаг ближе.
  - Если будешь орать - уйду.
  Голос лёг ровно, без угрозы, как констатация. Я кивнул в сторону леса.
  - С твоей ногой ты далеко не уползёшь.
  Она тяжело дышала, сжимая зубы так, что скулы сводило. Несколько секунд просто смотрела, будто пыталась решить, верить или нет, потом коротко, резко кивнула. Я выдержал паузу.
  - Тогда молчи.
  На этот раз, когда я наклонился, она не ударила. Только напряглась вся - до предела - но не дёрнулась. Я поднял её снова. Лёгкая. Слишком. Будто в руках не человек, а оболочка, в которой держится что-то на последнем упрямстве.
  Я перехватил удобнее и пошёл медленнее, чем мог. Кровь тянулась за нами тонким, липким шлейфом. Уже не резкая, как в момент ранения, но достаточно сильная, чтобы постоянно напоминать о себе. Смешанная с потом, страхом, усталостью. Я шёл молча, не глядя на неё. Но чувствовал, как бьётся её сердце.
  Как она иногда пытается напрячься, как снова замирает. Когда я свернул к зимовью, это произошло почти автоматически. Просто шаг в сторону, потом ещё один - и направление изменилось. И вот тогда она поняла. Я почувствовал это сразу. Пульс резко сбился. Скачком. Она дёрнулась чуть сильнее, чем до этого, будто только сейчас по-настоящему испугалась. Я скосил взгляд вниз. Да. Поняла.
  Интересно. Я ничего не сказал. Просто продолжил идти, не ускоряясь и не замедляясь, позволяя ей самой дойти до мысли.
  Её зимовьё показалось между деревьями. Я не остановился, не дал ей времени задать вопросы, хотя они уже стояли у неё в горле - я чувствовал это по напряжению, по тому, как она замирала в моих руках.
   Дверь поддалась с одного толчка. Внутри было темнее, чем снаружи - тусклый дневной свет пробивался через маленькое окно. Справа печка, обложенная камнями, на ней стоял потемневший чайник. Слева стол, заваленный мелочью: кружки, ложки, какие-то тюбики, обрывки ткани. Я прошел вперед и отпустил её на нары без лишней осторожности, но и без грубости. Она сразу сжалась, дыхание сбилось, но теперь в её взгляде был не только страх, она пыталась понять.
  Откуда.
  Как.
  Почему.
  Я не дал ей времени.
  - Где бинты?
  Голос прозвучал ровно, почти лениво, но в нём уже чувствовалось раздражение - не к ней, а к самому факту, что этот вопрос вообще приходится задавать.
  Она моргнула, будто не сразу поняла.
  - Что?..
  Я чуть склонил голову.
  - Бинты, - повторил медленнее. - Или вы тут раны мхом затыкаете?
  На этот раз реакция была другой. Не растерянность - злость, почти нелепая в её положении, но от этого только более заметная. Она сжала губы, упрямо засопела, будто решая огрызнуться в ответ или принять помощь.
  - Есть аптечка, - ответила сквозь зубы. - В столовой серый ящик. Самый большой дом у источников.
  Я едва заметно кивнул, скорее самому себе и сразу развернулся. Дверь закрылась за спиной быстрее, чем она успела что-то добавить.
   Запах я нашёл раньше, чем здание. Люди всегда оставляли за собой этот хаос - еда, сырость, гниль, жир, древесина, кровь, остатки жизни, которая казалась им нормальной. Я прошёл внутрь, почти не замедляясь. Ящик стоял на одной из полок, прибитых к стене. Резкий запах спирта ударил в нос, неприятный, чуждый, но знакомый. Я быстро захлопнул крышку, подхватил его и вышел. Вернулся быстрее, чем стоило бы. Не потому, что спешил - потому что запах крови вёл обратно сам.
  Она всё ещё была там, где я её оставил. Сидела, сжавшись, будто любое движение могло всё испортить, но в руках уже был нож - большой, но бесполезный. Я на секунду остановился в дверях и усмехнулся.
  - Серьёзно думаешь, что эта зубочистка тебе поможет?
  Она ничего не ответила, только сжала рукоять сильнее - так, что пальцы побелели. Глаза не отводила. Я сделал шаг внутрь.
  - Стой.
  Голос сорвался, но я не остановился. Сократил расстояние спокойно, без резкости, как будто у неё в руках и правда ничего не было. Нож в её пальцах выглядел... почти нелепо. Но она держалась за него, как за последнюю надежду.
  На секунду задержал взгляд на этом нелепом упрямстве, и только потом шагнул вплотную к кровати, поставив серый ящик рядом с ней. Она уставилась на него, потом на меня - слишком внимательно, слишком быстро собирая в голове то, что не сходилось.
  - Делай.
  Она еще какое-то время смотрела на меня, потом медленно опустила нож и потянула к себе коробку. Открыла крышку, начала перебирать содержимое, но руки у неё дрожали слишком сильно - движения получались рваными, неточными, будто она не видела толком, что берёт.
   Когда она стянула носок, запах ударил сразу - резко, густо, глубже, чем раньше, как будто всё это время держался под тонкой тканью и теперь вырвался наружу.
  Тёплая свежая кровь. С примесью адреналина, который ещё не ушёл из тела.
  Я сжал челюсть так, что скулы свело. Она заметила.
  - Только попробуй... - выдохнула она, тихо, но с той самой упрямой злостью, которая у неё, кажется, не отключалась даже сейчас.
  Я на секунду закрыл глаза. Не от раздражения. Собраться и отсечь лишнее. Когда открыл - взгляд уже был ровным.
  - Быстрее, - сказал глухо. - Пока я не передумал.
  Она не ответила, только плеснула антисептик - резко, почти с вызовом, и тут же зашипела сквозь зубы. Боль накрыла её мгновенно, это было видно по тому, как напряглось всё тело, как пальцы вцепились в край нар. Слишком медленно. Я протянул руку.
  - Дай.
  Она замерла на секунду, как будто решала - стоит ли, но всё же отпустила бинт.
  Я взял её ногу без лишних движений, перехватывая чуть выше лодыжки. Тёплая.
  Кожа под пальцами тонкая, почти прозрачная, и под ней уже поднимался отёк - плотный, неровный, с тёмным пятном, которое начнёт расползаться шире через пару часов. Капкан сжал сильно, но кости остались целы - это было ясно сразу по тому, как сохранялась форма, как она реагировала на малейшее давление.
  Она вздрогнула, когда я чуть повернул стопу, проверяя.
  - Перелома нет, - сказал я спокойно, больше себе, чем ей. - Иначе ты бы не двигалась.
  Она молча смотрела. Я почувствовал этот взгляд почти физически и, не удержавшись, на долю секунды поднял глаза. И вот там было странное.
  Глаза у неё были слишком светлые - холодный, почти утренний голубой, но с каким-то металлическим отблеском, который не давал им казаться мягкими. Как будто в них что-то отражалось, чего здесь не было. Я видел тысячи глаз. Эти - раздражали больше всех.
  Я отвёл взгляд первым и начал обрабатывать рану - быстро, без суеты, но аккуратно. Кровь уже не текла сильно, только выступала по краям, тёплая, липкая, и каждый раз, когда я касался, запах усиливался, накатывал волнами, сбивая концентрацию. Пришлось дышать медленнее и реже. Она пыталась не дёргаться, но получалось плохо - мышцы всё равно подрагивали под моими пальцами, иногда срываясь в резкие, непроизвольные движения.
  - Не двигайся, - сказал я тише.
  Она стиснула зубы и замерла. Я закончил с антисептиком, взял бинт, начал накладывать - виток за витком, туго, но не перетягивая, фиксируя так, чтобы она хотя бы могла наступать, если придётся. Когда бинт лёг ровно, я на секунду задержал пальцы, проверяя натяжение, и только потом отпустил. Сделал вдох и сразу отступил на шаг, достаточно, но запах оставался. Я скользнул по ней взглядом и кивнул на коробку.
  - Таблетки пей. Обезболивающее... и антибиотик, если хочешь сохранить ногу.
  Она не спорила на этот раз - просто потянулась к блистеру, всё ещё следя за мной боковым взглядом.
  - Вода, - добавила уже почти автоматически.
  Я не обернулся. Через мгновение бутылка стояла рядом с ней. Слишком быстро, почувствовал, как её внимание заострилось. Я сделал шаг назад, в тень, подальше от света, от неё, от этого запаха, который тянул, раздражал, мешал думать.
  - Спи.
  Она тихо усмехнулась, но без веселья.
  - Я не буду спать, пока ты здесь.
  Я ответил так же спокойно:
  - Тогда не спи. Мне все равно.
  И, прислонившись плечом к стене, вдруг снова поймал ту же мысль - простую, правильную и потому особенно раздражающую. Я должен был закончить это ещё у реки. А вместо этого стоял здесь и следил, как она глотает таблетки.
  
  
  Глава 14
  
  
   Я проснулась резко, будто меня выдернули из глубины. Несколько секунд просто лежала, не двигаясь, пытаясь понять, где я и что со мной не так. Сначала пришёл холод. Он пробирался сквозь одежду, через спину, вжимал в жёсткие доски подо мной. Потом - тяжесть в теле, глухая, вязкая, как будто я не спала, а всю ночь таскала на себе камни. И только потом - нога. Я не сразу рискнула пошевелиться, но даже слабое, почти незаметное движение отозвалось внутри резким, тянущим всплеском, который будто прошёлся от щиколотки вверх, врезался в колено и там распался на тупую, ноющую тяжесть. Я задержала дыхание, инстинктивно сжалась, пережидая, пока это отпустит, но боль не уходила - она просто растекалась глубже, становясь шире, гуще, как будто заполняла собой всё пространство внутри. Я осторожно попробовала повернуть ногу чуть в сторону - и тут же пожалела. Внутри словно что-то сдвинулось не туда, откликнулось коротким, острым импульсом, от которого на секунду потемнело в глазах. Пришлось замереть, снова, ждать, пока тело перестанет сопротивляться самому себе. Дышать стало тяжелее. Не от страха - от того, что любое движение тянуло за собой новую волну.
   Я медленно провела ладонью по лицу, чувствуя, насколько горячая кожа. Лоб липкий, виски пульсируют, и это неприятное ощущение - когда жар не греет, а давит изнутри, делая всё вокруг мутным и немного нереальным. Но главное - жива. Мысль пришла без облегчения, скорее, как констатация. Просто факт, который пока ничего не менял. Я лежала ещё несколько секунд, слушая, как где-то глухо стучит сердце, слишком быстро для такого покоя, и только потом, с осторожностью, словно проверяя границы, попыталась приподняться.
   Тело отозвалось неохотно, как чужое. Я стиснула зубы, перехватывая дыхание, и замерла на полпути, понимая, что даже такое простое движение теперь требует усилия, как будто меня собрали заново - криво и наспех. Я медленно опустилась обратно, закрыла глаза на секунду, собираясь. Где-то рядом должна была быть вода. Мысль зацепилась за это - простая, понятная, почти спасительная. Я осторожно потянулась рукой в сторону, не глядя, на ощупь, стараясь не задевать ногу, и в этот момент особенно остро подумала, как бы сейчас пригодились источники. Тёплая вода, грязь - то, что доктор прописал, но...
   Я жадно напилась воды, почти не чувствуя вкуса - только холод, который прокатился по горлу и тяжело осел где-то внутри. Уже потом взгляд зацепился за блистер на столе. Таблетки. Я потянулась, зашуршала фольгой, вытолкнула одну, вторую - пальцы слушались плохо, будто чужие. Проглотила, снова запивая водой, слишком быстро и много, будто этим можно было заглушить всё сразу - боль, слабость, остатки страха. Откинулась обратно на жёсткие нары, втянула ноги, насколько смогла, и натянула спальник до подбородка. Ткань пахла сыростью, дымом и чем-то своим, привычным. Это должно было успокаивать. Но не успокаивало.
   Мысли полезли сразу, беспорядочно, как будто только и ждали, когда я перестану двигаться. Откуда он вообще взялся? Вопрос всплыл первым и остро резким. Я уставилась в потолок, но перед глазами всё равно стоял он - слишком чётко и близко. Красный, высокий, чужой. Как так получилось, что он меня не убил? Я зажмурилась, но легче не стало. Это не укладывалось. Никак. Ни в одну знакомую мне логику. Сомневаюсь, что такие, как он, так поступают. Носят на руках до зимовья. Не убивает, не пьет кровь. А должен? Неожиданный вопрос был задан в голове, но я отмахнулась от этой мимолетной мысли.
  Тогда почему?
  Как он узнал, где я живу?
  Мысль зацепилась и уже не отпускала. Я чуть сильнее сжала спальник пальцами.
  Он шёл уверенно, не спрашивал, не искал. Просто принёс - прямо сюда. Значит, знал. Значит... следил? От этого внутри что-то неприятно дёрнулось, словно тонкая холодная игла прошла под кожей. Сколько времени? День? Два? Больше?
  Я попыталась вспомнить последние дни, свои движения, привычки, маршруты - как будто теперь в каждом из них могло оказаться его присутствие. Где-то между деревьями. За спиной. В тишине, которую я принимала за пустоту. Интересно... он всё это время был рядом? Я сглотнула.
  И где он сейчас?
  Мысль прозвучала тише, осторожнее, почти шёпотом внутри головы. Ушёл? Или... Я резко остановила себя, будто наткнулась на невидимую стену. Нет.
  Проверять не хочу. Даже представление о том, что нужно повернуть голову к двери, прислушаться, попытаться понять - одна ли я сейчас... этого оказалось достаточно, чтобы в груди снова появилось то самое неприятное, щекочущее чувство. Страх, который вроде бы отступил, но на самом деле просто затаился.
  Я глубже зарылась в спальник, как будто это могло хоть как-то защитить. Боль в ноге начала понемногу притупляться, расползаясь в глухую, но терпимую тяжесть. Таблетки начали действовать. Зато внутри неприятно сжалось. Желудок скрутило резко и недовольно, и к горлу подкатило лёгкое чувство тошноты. Отлично. Пить обезболивающее на пустой желудок - гениальная идея.
   Я лежала, почти не двигаясь, и прислушивалась. Сначала напряжённо, с ожиданием - будто в любую секунду за дверью должен раздастся шаг, скрип, хоть что-то, что подтвердит: он всё ещё здесь. Но время тянулось, и кроме привычных звуков леса ничего не происходило. Где-то негромко щёлкала ветка, ветер шуршал листвой, птицы переговаривались короткими, обрывистыми звуками. Жизнь снаружи шла как обычно. Спокойно. Равнодушно. Будто ничего не случилось. Будто вчера меня не гнали по лесу. Будто сегодня я не лежу здесь с перебинтованной ногой, потому что меня решил не добивать тот, кто вообще не должен был оставлять меня в живых. Мысль снова вернулась к нему, и я невольно нахмурилась.
  Он был... слишком. Слишком спокойный. Слишком уверенный. И при этом...
  Я поморщилась, но мысль всё равно сформировалась. Красивый. Не по-человечески даже. Как будто кто-то взял и сделал 'правильное' лицо - слишком чёткие линии, слишком чистые черты, слишком точные движения. Вспомнилось, как Оля усмехаясь высказывалась об их внешности: 'Да они там все как с обложки, сама шею подставишь'. Я тогда только фыркнула. А сейчас...
   Сейчас было не до смеха. Потому что она, похоже, не врала. Я закрыла глаза, но это не помогло - образ всё равно стоял передо мной слишком чётко. Этот взгляд, чёрный и бездонный. И то, как он смотрел у реки - хитро, хищно, нагло.
  И всё равно не убил.
  Почему?
  Вопрос опять закрутился по кругу, цепляясь за другие, множась, не давая покоя.
  Ошибка? Каприз? Или... Я резко оборвала себя. Нет. Даже думать об этом не хотелось. Любые попытки найти в этом хоть какую-то 'логику' делали только хуже. Он не человек. У него нет причин, которые я могу понять. Этого должно было хватать. Но почему-то не хватало.
   Я снова открыла глаза и уставилась в потолок, чувствуя, как внутри всё постепенно начинает гудеть от этих бесконечных мыслей. Они путались, наслаивались друг на друга, возвращались по кругу, не давая ни за что зацепиться. Голова начала тяжело ныть, будто от перегруза. Я тихо выдохнула, закрывая глаза снова, уже без попытки что-то обдумать. Хватит. Просто... хватит.
  Мысли постепенно начали расплываться, становиться тише, реже, терять чёткость. Тело налилось тяжестью, тёплой, вязкой, и даже боль в ноге ушла куда-то на второй план. Я проваливалась в сон медленно, как в воду, не сопротивляясь. И в этот раз уже не пыталась удержаться на поверхности.
  
   *** ***
  
   Последние дни начали складываться в какую-то странную, упрямую рутину, за которую я цеплялась, как за единственное, что держало меня в здравом уме.
  Нога всё ещё напоминала о себе - тупой, тянущей болью при каждом шаге, особенно если я забывалась и наступала чуть увереннее, чем могла себе позволить. Но отёк действительно начал спадать. Кожа уже не была такой натянутой, синяк расползся тёмным пятном, уходя в желтизну по краям. Я всё ещё хромала, но это уже была не та беспомощность, что в первые дни. Ходить стало возможно, а значит - жить тоже.
   Я почти каждый день спускалась к источникам. Холодная, вязкая грязь липла к пальцам, пахла минералами и сероводородом. Я втирала её в ногу, тщательно, не жалея, сидела так подолгу, пока она не начинала стягивать кожу. Не знаю, работало ли это на самом деле. Может, просто хотелось верить, что я хоть что-то делаю правильно, но становилось легче.
   Лес вокруг будто сам подсказывал, что делать дальше. Я начала собирать всё, что могла найти. Грибы - сначала осторожно, потом уже увереннее, вспоминая, какие из них точно не убьют меня раньше зимы. Я носила их охапками, раскладывала сушиться, переворачивала, проверяла, чтобы не сгнили. Пальцы пахли сыростью и грибами постоянно. И это почему-то успокаивало.
   Я перетаскала в своё зимовьё всё, что могла унести из столовой. Банки, крупы, остатки каких-то запасов, посуду. Сначала думала перебраться туда - там больше места, но быстро поняла, что это глупость. Свою маленькую избушку прогреть быстрее, да и дров намного меньше тратится. Так что я таскала.
  Медленно, с остановками, иногда с руганью сквозь зубы, когда нога начинала ныть сильнее обычного, но таскала. Складывала, распределяла, перекладывала снова - будто от этого зависело больше, чем просто удобство. Может, так оно и было.
   Дрова дались тяжелее всего. Каждое движение отзывалось в ноге, спина ныла к вечеру так, что хотелось просто лечь и не шевелиться. Но я упрямо продолжала. Ломала сухие ветки, таскала их к зимовью, складывала под навесом, чтобы не намокли. С каждым днём куча росла. И вместе с ней росло странное, тихое чувство - не уверенность даже, а что-то ближе к... устойчивости. Я справляюсь.
  Плохо, медленно, через силу - но справляюсь. И где-то между этими простыми, тяжёлыми действиями я вдруг поймала себя на том, что больше не думаю о том, чтобы всё это закончить. Эта мысль... просто исчезла. Как будто её выжгло тем днём у реки, когда всё могло закончиться по-настоящему.
   Я тогда стояла на самом краю - и теперь слишком хорошо понимала, что умирать не хочу. Вообще. Ни сейчас, ни потом. Как бы ни было тяжело, как бы ни ломало внутри от одиночества, от тишины, от того, что никого больше нет - я жива. И этого оказалось достаточно, чтобы продолжать. Хотя одиночество никуда не делось. Оно просто стало... другим. Тише. Глубже. Настойчивее. Иногда я ловила себя на том, что разговариваю вслух - сама с собой, с лесом, с пустотой. Комментирую какие-то действия, ругаюсь, смеюсь и очень много громко пою. Сначала это пугало, потом стало привычкой. Потому что тишина в ответ была слишком плотной. И, наверное, именно поэтому мысль о нём возвращалась чаще, чем хотелось бы. Я не пыталась её удерживать, но и прогнать до конца не могла. Он хотя бы говорил.
  Грубо, коротко, с этим своим холодным раздражением - но говорил. И рядом с этим даже страх ощущался... живым. А сейчас... вокруг были только птицы, ветер и редкий треск веток. И ни один из них не мог ответить. Я иногда ловила себя на почти нелепой мысли - что мне жаль, что он исчез. Не потому, что я ему доверяла или перестала бояться. А просто потому, что он был... кем-то. А не этим бесконечным, глухим 'ничего'. Я усмехалась самой себе за это и сильнее сжимала топор или охапку дров, будто могла так выбить эту мысль из головы.
  Но она всё равно возвращалась. Тихо. Упрямо.
  
  
  Я стояла у воды и смотрела на противоположный берег. Последние дни тянулись серо и сыро - мелкий дождь не прекращался почти ни на час, пропитывая всё вокруг, делая землю вязкой, тяжёлой. А сегодня ночью подморозило. Не сильно, но достаточно, чтобы камни у кромки воды покрылись тонкой скользкой коркой.
  Река поднялась. Поток стал шире, темнее, шумнее. Вода уже не была прозрачной - мутная, тяжёлая, срывающаяся с камней, она неслась вниз, как будто спешила куда-то, не разбирая дороги. Я прищурилась, оценивая переход. Три протоки.
  Раньше я проходила их почти не думая. Сейчас - нет. Слишком скользко, слишком быстрое течение. Один неверный шаг - и...
  Я выдохнула сквозь зубы и отвела взгляд. Значит, не сегодня. Мысли о радоне пришлось отложить. Как ни хотелось - сейчас туда лезть было просто глупо.
  Я уже собиралась развернуться, когда взгляд сам зацепился за движение на том берегу. Что-то яркое и чужое. Я замерла.
  Красный.
  Фигура остановилась между деревьями, почти не двигаясь, и этого оказалось достаточно. Внутри что-то резко сжалось. Не может быть! Я даже не сразу поняла, что перестала дышать. Он. Слишком высокий. Слишком узнаваемый. Этот цвет, который в этом лесу просто не мог принадлежать никому другому. Секунда. Две.
  И только потом всё накрыло разом. Сначала - странное, резкое облегчение, будто внутри что-то ослабило хватку. Потом - страх, холодный, привычный, возвращающий всё на свои места. Я невольно усмехнулась, сама не до конца понимая, что сейчас чувствую больше.
  - Серьёзно?.. - выдохнула я почти беззвучно, но голос всё равно сорвался.
  Он двинулся. Спокойно. Как тогда. Будто ничего не изменилось. Я шагнула ближе к воде, сама не замечая этого.
  - Ты издеваешься?.. - уже громче, срываясь, почти зло. - Где ты, блядь, шлялся?..
  Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. И только после этого до меня дошло, кому я это кричу. Я стиснула зубы. Он уже перешел по мосту первую протоку. Уверенно, не сбавляя шага. Вторую. Я поймала себя на том, что не свожу с него глаз. Почему-то важно было видеть. Не упустить ни одного движения.
  На третьем мосту его нога ушла в сторону. Я даже не сразу поняла, что произошло - только увидела, как тело дёрнулось, потеряло баланс и в следующую секунду просто исчезло в тёмной, мутной воде. С головой.
  
  Глава 15
  
  
  Меня будто ударило.
  - Чёрт!
  Я рванула с места раньше, чем успела подумать. По тропе, вдоль берега, почти скользя, цепляясь за землю, за корни, за всё, что попадалось под ноги. Сердце глухо билось в груди, дыхание сбилось сразу, нога отозвалась болью, но это уже не имело значения. Вода шумела слишком громко. Слишком быстро. И в этот момент в голове не было ни страха, ни логики. Я уже не думала - просто бежала.
  По тропе, вдоль берега, скользя, цепляясь за кусты, почти не чувствуя, как нога отзывается тупыми ударами боли. Вода несла его очень быстро - тёмная, мутная, вздутая после дождей, она рычала, билась о камни и тянула вниз, как будто живая. Он пытался выбраться. Я видела - виделась каждая его попытка: как он разворачивается поперёк течения, как выбрасывает руки, захватывая воду широкими, сильными гребками, как будто может её переломить. Но поток сносил его, сбивал, крутил, не давая зацепиться ни за что.
  - Да стой же ты... - выдохнула я сквозь зубы, сама не понимая, кому это говорю - ему или этой чёртовой реке.
  Впереди мелькнула длинная сухая ветка, застрявшая между камней у берега. Я рванула к ней, схватила, даже не проверяя, выдержит ли. Ещё пару шагов - и я уже по колено в воде. Холод ударил сразу. Не просто холод - будто ножами по коже, мгновенно, до костей. Поток ударил в ноги, сбил дыхание, вода плеснула выше колена, выше, почти до бёдер, и я едва удержалась, вцепившись свободной рукой в камень, широко расставив ноги, зарываясь в камни.
  - Лови!
  Я швырнула палку вперёд, почти наугад. Он резко схватился. Рывок дёрнул меня вперёд, так, что мир на секунду перекосился - вода рванула вверх, в лицо, в рот, в глаза, я потеряла опору, нога поехала, и на мгновение стало ясно: сейчас утащит нас обоих. Я зашипела сквозь сжатые зубы, вцепилась в эту чёртову палку обеими руками и откинулась назад всем телом, упираясь пятками в скользкое дно.
  - Давай... давай же...
  Он выскочил почти мгновенно, слишком быстро для человека. В одно движение - вода ещё не успела отпустить, а он уже был на ногах, уже на берегу, а меня всё ещё тянуло вперёд. Палка выскользнула, а я осталась одна против потока. Секунда - и меня, как котёнка за шиворот дождевика резко потянуло назад. Споткнулась, почти упала, но почувствовала под ногами твёрдую землю. Вода стекала с меня ручьями, одежда липла к телу, тяжёлая, ледяная. Я согнулась, резко втянув воздух и вот тогда накрыло.
   Боль в ноге вернулась сразу - не просто боль, а будто её заново сжали тем самым капканом. Резко, до темноты в глазах. Я зажмурилась, хватая воздух, пальцы сами вцепились в ткань штанов.
  Чёрт...
  Меня начало трясти. Сначала мелко, почти незаметно, а потом сильнее - так, что зубы сами стукнулись друг о друга. Холод пробирался внутрь, глубже чем вода. Я даже не сразу поняла, что он рядом. Только когда тень упала сбоку, и в следующую секунду меня подняли. Без предупреждения. Я дернулась автоматически, но сил не было даже на это. Тело предало быстрее, чем голова успела возмутиться.
  - Пусти... - выдохнула я, скорее по привычке, чем всерьёз.
  Он ничего не ответил. Просто прижал крепче и пошёл. Быстро и уверенно, будто веса во мне не было вообще. Я чувствовала, как от него всё ещё тянет холодной водой, как ткань его комбинезона мокрая и тяжёлая, но шаг не сбивается, дыхание ровное. Меня трясло всё сильнее. И где-то между этими рваными вдохами, болью и холодом проскользнула странная, почти нелепая мысль:
  он мог утонуть.
  И я... не позволила.
  Я уткнулась лбом ему в плечо, закрывая глаза, потому что мир всё равно плыл.
  Он занёс внутрь моего зимовья и поставил на пол. Я качнулась, едва удержавшись, но не отступила. С меня текло - вода стекала по рукавам, по пальцам, собиралась у ног холодными лужами. Я почти не чувствовала этого. Нога отозвалась болью, но уже глухой, притуплённой - на фоне холода она почти терялась. Я смотрела на него. И вдруг поняла, что не могу больше думать.
  Ни про то, кто он. Ни про то, что он может сделать. Ни про то, что вообще правильно. Десять дней тишины, десять дней - только лес, ветер и собственные мысли, которые ходят по кругу, пока не начинают жрать изнутри. И вот он снова здесь. Живой. Настоящий. Живая реакция вместо пустоты. Что-то внутри просто щёлкнуло.
  - Чёртов... - выдохнула я почти беззвучно.
  Шаг вперёд. Я даже не поняла, как подошла. Просто в какой-то момент расстояние между нами исчезло. Я поднялась на носочки и, не давая себе времени передумать, коснулась его губ. Мягкие. Чуть прохладные - то ли от воды, то ли сами по себе. И всё равно - слишком реальные. Рука сама нашла его плечо, чтобы удержаться.
   Его реакция пришла раньше, чем я успела отстраниться. Рука легла на талию - резко, почти жёстко - и притянула меня ближе, вплотную. Слишком близко. Слишком... правильно. Но он не ответил на поцелуй. Ни движения навстречу, ни попытки углубить. Только это притяжение - как рефлекс, как инстинкт, сработавший быстрее, чем мысль.
  Я открыла глаза. Он уже смотрел на меня. И в этом взгляде не было ни тепла, ни мягкости, ни желания, ни насмешки. Что-то тёмное, настороженное, почти злое - как будто он сам не до конца понял, что только что сделал. И это отрезвило быстрее, чем холод. Я всё ещё стояла слишком близко, чувствуя его руку на талии, и только сейчас до меня начало доходить, что именно я только что натворила.
  - Это... - голос чуть подвёл. - Это ничего не значит.
  Слова прозвучали быстрее, чем я успела их обдумать. Я дёрнулась назад, попыталась отстраниться, но он не отпустил сразу. Секунда. Вторая. Пальцы всё ещё удерживали меня, как будто он сам не решил, что делать дальше. Потом отпустил. Я подняла глаза. Взгляд - тяжёлый, спокойный, пустой. Ни злости, ни насмешки, ни даже удивления. Как будто ничего не произошло. И это было хуже всего. Он тихо выдохнул, почти беззвучно, и чуть склонил голову, разглядывая меня так, будто видел впервые.
  - Я уже не понимаю, что с тобой делать.
  Я сжала губы, чувствуя, как жар поднимается к щекам - от холода, от злости, от самой себя.
  - Ничего, - резко ответила я и шагнула назад. - Со мной вообще ничего делать не надо.
  Секунда тишины. Он чуть прищурился, будто что-то для себя отметил, и почти вполголоса добавил:
  - Второй раз...
  Я не сразу поняла.
  - Что?
  - Ничего, - прозвучало очень грубо.
  Тут до меня дошло, что с меня просто течёт. Вода стекала по рукавам, по пальцам, капала на пол. Я резко обняла себя за плечи, вздрагивая.
  - Отвернись, - бросила я. - Мне нужно переодеться.
  Он даже не шелохнулся.
  - Серьёзно?
  Я вскинула на него взгляд.
  - Выйди.
  Он коротко усмехнулся, без тепла.
  - А что я там не видел?
  Я фыркнула, сжав зубы:
  - Тогда стой и смотри, если заняться больше нечем.
  На секунду показалось, что он сейчас что-то ответит - резче, жёстче. Но он просто развернулся, будто это решение было для него проще, чем продолжать.
  Дверь хлопнула чуть сильнее, чем нужно. Я осталась одна. И только тогда поняла, как сильно меня трясёт.
   Ткань липла к коже, холодная, тяжёлая, противная. Куртка, кофта, футболка, бельё - всё насквозь. Джинсы стянула с трудом, пальцы не слушались. Я схватила полотенце и начала тереться резко, почти зло, будто это могло что-то исправить. Не могло. В голове крутилось только одно.
  Серьёзно?
  Я сжала зубы сильнее, чем нужно. То есть... вот так? Я, его поцеловала. Сама. Без всяких 'случайно'. И что?
  Ничего.
  Вообще ничего. Ни движения, ни реакции, ни даже, блин, удивления по-человечески. Просто посмотрел, как на... не знаю на что. Как будто я вообще ничего не сделала. Я остановилась на секунду, сжимая полотенце в руках.
  Даже не то чтобы отверг. Хуже. Как будто это не стоило вообще никакой реакции.
  - Да ну и пошёл ты, - тихо выдохнула я, больше себе, чем ему.
  Быстро натянула сухие вещи, не разбирая толком что именно - лишь бы не мёрзнуть так. Собрала всё мокрое в комок и вышла наружу.
   Он стоял под навесом без комбинезона. В серых штанах и тёмной кофте. Сухой.
  Я остановилась, уставившись на него.
  - У тебя что, в кармане запасная одежда? - буркнула я.
  Он посмотрел на меня коротко.
  - Комбинезон не промокает.
  Ну конечно. Я усмехнулась, но вышло зло.
  - Мог бы и дальше плавать.
  Он чуть повернул голову.
  - Спасибо.
  Ровно. Спокойно. Я даже на секунду зависла. Серьёзно?
  - Пожалуйста, - процедила я и отвернулась, выжимая и развешивая вещи.
  Куртка, джинсы, футболка, всё тяжёлое, мокрое, как будто назло. Вода капала с пальцев, холод лез под кожу, а внутри только сильнее закручивалось это тупое раздражение. Я повесила рукав и замерла на секунду. Вообще-то... какого чёрта ты сюда припёрся? Мысль ударила резко, почти обидно. Сидела себе одна. Всё было понятно. Просто. А теперь... Я коротко выдохнула, резко дёрнув ткань. В каких-то своих идиотских фантазиях я это представляла совсем иначе. Не вот это.
  Не этот холодный взгляд. Не это 'спасибо', как будто я ему чай налила.
  - Ты всегда такой? - бросила я, не оборачиваясь. - Или мне повезло?
  Он помолчал.
  - Какой?
  Я повернулась.
  - Никакой.
  Слово вырвалось само. Он посмотрел на меня чуть внимательнее, чем до этого. Но выражение лица не изменилось.
   Развесила последнюю вещь и обняла себя за плечи, чувствуя, как всё-таки начинает трясти. Он сделал шаг ближе, я напряглась автоматически.
  - Замёрзнешь, - сказал он так же ровно.
  - Уже, - отрезала я.
  Пауза. И опять это чувство - что он смотрит дольше, чем должен, но всё равно ничего не даёт понять.
  Бесит.
  - Иди внутрь, - сказал он.
  Как будто команда. Я закатила глаза, но развернулась к двери. И уже берясь за ручку, поймала себя на мысли: хуже всего даже не то, что он никак не отреагировал. А то, что мне вообще было важно, как он отреагирует. Я не стала с ним спорить и зашла в зимовьё.
  
   Дрова у печки были сухие - занялись сразу, стоило чиркнуть спичкой. Огонь поднялся быстро, живо, как будто только и ждал. На буржуйке стоял чайник. Я машинально приподняла крышку - вода была почти полной. За спиной скрипнула доска. Он вошёл так, будто всегда сюда заходил. Спокойно. Без паузы. Без разрешения. Сел, откинулся, закинув ногу на ногу, будто это место давно его.
  - Ну? - бросила я. - На этот раз надолго?
  Тишина.
  - Или опять исчезнешь, как будто тебя не было?
  Я обернулась. Он спокойно смотрел.
  - Скучала? - спросил он негромко.
  Я хмыкнула.
  - Нет.
  Он чуть склонил голову.
  - Да? А по твоему приветствию не скажешь.
  Я сжала челюсть.
  - Я уже сказала. Это ничего не значило.
  Пауза. Он даже не моргнул.
  - Конечно.
  Я отвернулась к печке, будто мне было важнее огонь, чем он.
  - У тебя имя есть?
  Пауза.
  - Есть.
  Я усмехнулась.
  - И?
  Он ответил спокойно.
   - Реард.
  Я кивнула.
  - Как пафосно. Запомню.
  Пауза.
  Я всё-таки обернулась.
  - А меня как зовут, ты, конечно, знать не хочешь?
  Он посмотрел прямо. Без паузы.
  - Саша.
  Я замерла. На секунду даже не поняла.
  - Чего?..
  Он чуть повёл плечом.
  - Ты ведь так представилась бы, да?
  Лёгкая пауза.
  - Или я ошибся?
  Я не сразу поняла, что он сказал. Слово вроде бы было простое, знакомое до боли - моё. Но в голове оно не сложилось. Как будто кто-то произнёс его не вслух, а прямо внутри, чужим голосом.
  Саша.
  Я замерла. Мысль дёрнулась - и тут же оборвалась, не успев оформиться.
  Следом ещё одна - такая же пустая, скользкая, как вода между пальцами.
  Как?.. Я смотрела на него и не могла собрать себя обратно. Как будто всё, что было до этого - печка, огонь, мокрая одежда, его голос - резко отодвинули в сторону, оставив только это одно. Он знал. Не предположил. Не угадал. Знал.
  Где-то глубоко, под рёбрами, неприятно сжалось. Медленно, тянуще, как холод, который не сразу чувствуешь, а потом понимаешь - он уже внутри. Стало тихо.
   Я вдруг отчётливо поняла, что ничего о нём не знаю. Вообще ничего. Ни откуда он. Ни сколько их. Ни что он уже видел. Ни сколько времени. И - видел ли меня.
  От этой мысли внутри что-то резко дёрнулось. Страх не накрыл сразу. Он не был паникой. Он пришёл иначе - спокойно, почти аккуратно, как понимание, которое уже не отогнать.
   Я медленно втянула воздух. Губы чуть приоткрылись, но слов не было. Только один глухой, упрямый вопрос, который всё-таки пробился наружу, ломая эту тишину:
  - ...Ты не ответил.
  Голос прозвучал ниже, чем я ожидала. Ровнее. Я не отвела взгляд.
  - Зачем ты вернулся?
  Он не ответил сразу. Взгляд скользнул ниже - не резко и не демонстративно. Просто... отметил.
  - Хромаешь меньше.
  Я невольно дёрнула ногой, подтянула её ближе, будто это могло что-то скрыть.
  Глупо. Он и так всё видел.
  - Ты всегда не отвечаешь на вопросы? - вырвалось у меня.
  Пауза. Он даже не изменился в лице.
  - Только когда ответ тебе не понравится.
  Никакого продолжения, но внутри будто что-то щёлкнуло. Я сглотнула - слишком заметно и сухо. Горло как будто стянуло изнутри, и воздух вдруг стал тяжелее, чем должен быть. Страшно. Не резко, не паникой - хуже. Спокойно. Как понимание, которое приходит раньше, чем ты успеваешь от него отвернуться.
  Я смотрела на него и вдруг очень чётко осознала, насколько он... другой. Не просто чужой. Чуждый. Слишком собранный, спокойный, уверенный в том, что происходит - даже там, где я сама ничего не понимала. И это бесило. Почти так же сильно, как пугало.
   Я отвела взгляд первой. Слишком долго смотреть было невозможно. Огонь в печке треснул, выбросил искру, и я зацепилась за этот звук, как за что-то нормальное, человеческое. Чайник тихо зашипел, набирая голос. Я потянулась к нему, лишь бы занять руки, лишь бы не стоять под этим взглядом. Но ощущение осталось.
  Я достала две кружки. Не думая, просто... достала. Насыпала заварку с травами, которые пахли чуть горько, взялась за ручку чайника и только тогда заметила. Рука дрожала. Сначала едва заметно - как будто от холода. Но когда я наклонила чайник, струя кипятка предательски задрожала вместе с пальцами, дернулась, ударилась о край кружки, расплескалась. Я сильнее сжала зубы. Да что за...
  Соберись.
  Это не страх. Просто холодно. Ты только что была в ледяной воде, идиотка. Конечно, тебя трясёт. Я чуть сильнее сжала ручку, будто это могло остановить дрожь. Не помогло. Пришлось просто переждать, пока кружки наполнятся, делая вид, что всё нормально.
  Всё нормально.
  Я поставила чайник обратно и села, стараясь не смотреть на него сразу. Взяла кружку обеими руками - так было проще скрыть дрожь - и поднесла к губам.
  Первый глоток обжёг, но я всё равно не отстранилась. Тепло пошло внутрь резко, почти болезненно, прокатилось по горлу, осело в груди, разлилось медленно, тяжело, как будто вытесняя изнутри остатки холода. Второй глоток уже был легче.
  Пальцы всё ещё подрагивали, но уже не так заметно. Или мне просто хотелось в это верить.
  Я подняла взгляд. Он сидел так же спокойно, как будто ничего не произошло. Взгляд скользил по помещению - коротко, цепко, отмечая каждую мелочь. Потом возвращался ко мне. И каждый раз, когда возвращался, мне становилось... не по себе. Не из-за того, что он смотрел. А из-за того, как. Слишком внимательно. Слишком спокойно. Как будто он не просто видел - считывал. Я чуть повела подбородком в сторону второй кружки.
  - Остынет.
  Он перевёл взгляд на неё, потом снова на меня. Едва заметное движение брови.
  - Я предпочитаю другое.
  И вот тут - да. Вот тут меня снова кольнуло. Где-то под рёбрами, там, где только что разлилось тепло. Я усмехнулась. Криво, коротко - больше для себя, чем для него.
  - Ну да, прости, - отпила ещё глоток, не отводя от него глаз. - Пакетов с первой группой не завезли. Придётся перебиться чаем.
  Слова вышли чуть резче, чем я планировала. Он отреагировал не сразу. Сначала просто посмотрел, как будто примерял - то ли ответить, то ли... что-то другое.
  Потом уголок его губ едва заметно дёрнулся. Не улыбка. Скорее тень от неё.
  Он чуть склонил голову, разглядывая меня, и тихо выдохнул, почти беззвучно - что-то между смешком и раздражением.
  - Первую группу больше не завезут.
  Я нахмурилась.
  - В смысле?
  Он не отвёл взгляда.
  - В прямом.
  Пауза.
  - Их больше нет.
  Секунда. Вторая. Слова как будто дошли... но не легли. Не встроились. Не стали чем-то, что можно понять.
  - Что значит - нет?.. - голос прозвучал тише, чем я рассчитывала.
  Он чуть склонил голову, наблюдая за мной. Слишком спокойно. Как за реакцией.
  - А я? - вырвалось раньше, чем я успела подумать.
  Сама не поняла, зачем это спросила. Просто... вылетело. Его взгляд на долю секунды изменился. Почти незаметно.
  - А ты... - короткая пауза. - Ты всё ещё здесь.
  И вот тут внутри что-то неприятно сжалось. Не страх даже. Хуже. Непонимание.
  - Да что ты несёшь вообще? - я резко поставила кружку на стол, слишком громко. Чай плеснулся через край, обжёг пальцы, но я даже не дёрнулась. - Можешь нормально сказать? Что значит 'их нет'? Куда они делись?
  Он молчал. И это молчание начало бесить сильнее, чем любые слова.
  - Ты всегда так? - я встала, сама не заметив. - Полфразами? Намёками? Или это у вас там стиль общения такой?
  Тишина. Я уже открыла рот, чтобы продолжить, когда он наконец заговорил.
  Спокойно. Ровно.
  - Вы сами себя уничтожили.
  Я замерла.
  - Что?..
  Он чуть повёл плечом, как будто речь шла о чём-то очевидном.
  - Почти.
  И только теперь в его голосе появилось что-то... другое. Не эмоция. Скорее - усталое раздражение.
  - Вы слишком долго к этому шли.
  Он посмотрел куда-то в сторону, на стену, на окно, на всё сразу - как будто это его вообще не касалось.
  - Грязь. Шум. Войны. - короткие, отрывистые слова. - Вы жрали всё вокруг и думали, что так будет всегда.
  Я сглотнула. В горле вдруг стало сухо.
  - И... что? - голос предательски сел. - Ты хочешь сказать...
  Он перебил, не повышая голоса:
  - Что кто-то должен был это остановить.
  Пауза.
  - Потому что нам здесь жить дальше.
  Вот теперь стало по-настоящему тихо. Даже буржуйка будто приглохла.
  - 'Нам'?.. - я едва слышно выдохнула.
  Он перевёл взгляд обратно на меня. Теперь в нём было что-то холодное. Жёсткое. Чужое.
  - Не вам.
  Слова легли тяжело. Как будто окончательно что-то фиксируя. Я уставилась на него, не мигая. Мысли пытались сложиться хоть во что-то внятное - и рассыпались сразу же.
  - Ты... - я запнулась, сама не понимая, что хочу спросить. - Ты серьёзно сейчас?
  Он чуть приподнял бровь. Как будто вопрос был... странным. И это сразу выбесило.
  - То есть, по-твоему, это нормально? - я резко выдохнула, чувствуя, как внутри начинает закипать уже не страх - злость. - Просто взять и... что? Всех?
  Он смотрел на меня так же спокойно.
  - Не всех.
  Короткая пауза.
  - Ты же здесь.
  Я не сразу поняла, что села. Просто в какой-то момент ноги перестали держать, и я тяжело опустилась на нары, всё ещё не отрывая от него взгляда. Мысли не успевали складываться - только цеплялись одна за другую и рвались.
  - А мои?.. - голос вышел хриплым. Я прочистила горло, но легче не стало. - Те, кто был со мной. Их увёз вертолёт. Где они?
  Он посмотрел на меня чуть внимательнее. Как будто вопрос... имел значение.
  Но ответил всё так же ровно:
  - Зачем тебе это знать?
  Меня будто током дёрнуло.
  - В смысле - зачем? - я резко выпрямилась. - Ты сейчас серьёзно?
  Он не двинулся.
  - Тебе это ничего не даст.
  И вот тут меня прорвало.
  - Ничего не даст?! - я даже не заметила, как повысила голос. - Ты только что сказал, что их... что их больше нет! Что вы вообще сделали, чёрт возьми?!
  Он чуть прищурился. И в этом взгляде впервые мелькнуло что-то... опасное.
  - Мы не уничтожаем то, что нам нужно.
  Слова легли чётко и жёстко. Я замерла.
  - Нужно?..
  Он сделал короткую паузу. Как будто решал - сказать или нет.
  - Люди - ресурс.
  Вот теперь по-настоящему пробрало. Холодом. Глубоко.
  - Ресурс... - я повторила почти шёпотом, не веря, что это вообще сейчас происходит. - Ты сейчас про людей говоришь.
  Он не ответил. И это молчание оказалось хуже любого подтверждения.
  - Что значит ресурс? - я снова подняла на него взгляд, уже жёстче. - Где они? Что вы с ними делаете?
  Он смотрел на меня так, как смотрят на того, кто задаёт слишком много вопросов.
  И в какой-то момент... просто устал. Это было видно.
  - Они живы.
  Сердце дёрнулось где-то в горле.
  - Тогда... - я подалась вперёд, цепляясь за это слово. - Тогда что с ними?
  Он чуть склонил голову.
  - Достаточно.
  Тихо. Но так, что спорить расхотелось сразу.
  - Тебе это ни к чему.
  Я сжала пальцы на краю лежанки.
  - Нет, к чему! - выдох сорвался резче, чем хотелось. - Это мои друзья, ты-
  Он резко встал. Без суеты и лишних движений. Просто в один момент - сидел, в следующий - уже стоял. И вся комната вдруг стала меньше.
  - Я сказал - достаточно.
  Голос остался спокойным, но в нём появилась сталь, та самая, от которой не спорят. Я осеклась. Слова, которые уже были на языке, просто... не вышли.
  Он посмотрел на меня ещё секунду. Как будто проверяя - дойдёт или нет.
  Потом отвернулся и направился к выходу.
  - Эй... - тихо, почти автоматически.
  Он не остановился. Дверь скрипнула, впуская холодный воздух, и так же тихо закрылась. Я осталась одна. Чай остыл. Я это поняла, только когда снова взяла кружку и поднесла к губам. Комок в горле не дал его глотнуть.
  - 'Ресурс'... - слово застряло на языке.
  Я уставилась в тёмную поверхность чая, но видела не её. Вертолёт. Лица.
  И его спокойное:
  они живы.
  Пальцы снова начали дрожать. На этот раз - уже не от холода.
  
  Глава 16
  
  Я ещё какое-то время сидела, глядя в кружку, в которой чай давно остыл. Он вышел - просто встал и вышел, будто разговор закончился сам собой, будто он вообще ничего не сказал. А у меня внутри всё ещё гудело от его слов.
  Ресурс.
  Слово застряло где-то под рёбрами, неприятно и колко. Я резко поднялась. Сидеть внутри стало невозможно - тесно, душно, мысли давили сильнее, чем стены.
  Толкнула дверь плечом и вышла наружу. Холод сразу ударил в лицо, отрезвил. Воздух пах сыростью, мокрой землёй и дымом. Он стоял чуть в стороне, у навеса. Слишком спокойно, будто ничего не произошло. Будто это не он сейчас перевернул мне всё внутри. Я не посмотрела на него сразу - специально. Прошла мимо, к месту, где обычно разводила огонь. Присела, нащупала под навесом сухие щепки, сложила их в небольшую кучу. Руки работали сами - быстро и привычно. Пальцы чуть подрагивали, но уже не так заметно. Чиркнула спичкой, огонь схватился почти сразу, тонкие ветки затрещали, потянулся лёгкий дым. Я уставилась в пламя, подбрасывая ещё пару щепок, стараясь сосредоточиться только на этом - на огне, на звуке, на движении. На чём угодно, лишь бы не на нём, но внутренняя волна негодования затопила всю меня.
  - Ты всегда так заканчиваешь разговор? - спросила с вызовом, подбрасывая в огонь ещё ветку. - Сказал полфразы и ушёл. Очень удобно.
  - Тебе и этого много, - спокойно отозвался он.
  Я сжала губы, резко воткнула палку в угли, разворошила их сильнее, чем нужно.
  - Правда? - теперь уже повернулась, посмотрела прямо на него. - А мне показалось, ты начал. Про 'ресурс', про 'нас'... или это тоже случайно вырвалось?
  Он смотрел на меня так же, как и раньше - тяжело, без лишних эмоций. Но теперь я уже знала, что за этим взглядом что-то есть. Просто он не показывает.
  - Ты задаёшь слишком много вопросов, - сказал он.
  - А ты - слишком мало отвечаешь, - тут же парировала я.
  Секунда. Две. Он чуть наклонил голову, будто рассматривая меня внимательнее.
  - И всё равно продолжаешь спрашивать, - тихо добавил он.
  Я фыркнула, отвернулась обратно к огню.
  - Представь себе. У людей так принято. Когда нам говорят, что мы... - я запнулась на секунду, - ресурс, мы обычно хотим уточнить детали.
  Огонь разгорелся сильнее, тепло ударило в лицо.
  - Осторожнее, - вдруг сказал он.
  Я замерла.
  - Что? - раздражённо бросила через плечо.
  - Ты слишком близко, - всё так же спокойно.
  Я резко отдёрнула руку, только сейчас почувствовав, как жар обжигает кожу.
  - Справлюсь, - процедила.
  - Я вижу, - коротко ответил он.
  И вот это 'вижу' прозвучало уже не просто спокойно, а с насмешкой. Я резко обернулась:
  - Тебе вообще обязательно всё комментировать?
  Он чуть приподнял бровь.
  - Ты же хотела диалог.
  Я замолчала. И вдруг поймала себя на том, что злюсь уже не только на него.
  На себя - сильнее. За этот чёртов поцелуй. За то, что ждала от него хоть какой-то реакции. За то, что сейчас вообще стою тут и препираюсь с ним, будто это нормально. Я отвела взгляд, уставившись в огонь.
  - Я хотела ответы, - тихо сказала. - А не это.
  Слова повисли в воздухе, и на секунду стало слишком тихо - только где-то рядом потрескивал огонь и шуршал ветер в мокрых ветках. Он не ответил. Конечно.
  Я коротко выдохнула и опустилась на корточки у очага. Лучше занять руки - когда руки заняты, в голове тишина. Подтащила котелок, плеснула в него воды из канистры, поставила на решетку. Все делала обыденно, как будто за спиной не стоит тот, кто только что перевернул мне представление о мире. Я поймала себя на том, что прислушиваюсь - двинется он или нет.
   Двинулся. Шаги тихие, почти неслышные. Он прошёл мимо, остановился сбоку. Я краем глаза заметила, как он снова натягивает этот свой чёртов красный комбинезон - сухой, будто он в воду и не падал. Я сильнее сжала ложку в руке.
  - Откуда ты знаешь, как меня зовут? - спросила я, не глядя на него.
  Старалась, чтобы голос звучал ровно и это почти получилось.
  - Ты ведь сама сказала, - спокойно отозвался он.
  Я усмехнулась.
  - Серьёзно?
  Подняла на него взгляд.
  - И когда это было?
  Он посмотрел в ответ. Спокойно. Без попытки что-то скрыть.
  - Ты представилась бы так, - сказал он.
  Как будто это очевидно. Как будто это вообще ответ. Я фыркнула, отвернулась обратно к огню.
  - Да, ответ в твоем стиле, - пробормотала я. - Как обычно, вроде ответил, а по факту - ни черта.
  Он промолчал. Я подбросила в огонь ещё пару щепок, искры брызнули вверх.
  Не хочешь говорить прямо. Ладно. Посмотрим, как ты будешь уворачиваться дальше.
  - Ты с моими говорил? - спросила я, уже тише.
  Вот теперь он не ответил сразу. Я почувствовала это почти физически - паузу.
  Значит, попала. Я подняла на него взгляд. Вампир отошел обратно к краю навеса, чуть повернув голову в сторону, будто решал, стоит ли вообще продолжать этот разговор.
  - С кем? - спросил он.
  Я даже не сразу поверила.
  - С моей группой, - раздражение прорвалось быстрее, чем хотелось. - С людьми. С теми, кого вы забрали.
  Он посмотрел на меня.
  - Возможно.
  Как обычно коротко и снова ни черта не понятно. Я зло усмехнулась.
  - Возможно, - передразнила я. - Ты всегда так разговариваешь? Или это у вас там отдельный навык - ничего не говорить по сути?
  Он чуть прищурился.
  - Ты продолжаешь задавать вопросы, - спокойно сказал он.
  - Потому что ты продолжаешь не отвечать, - тут же бросила я, повышая голос.
  Огонь треснул громче, пламя качнулось от ветра. Я наклонилась, помешала воду в котелке, хотя там ещё нечего было мешать. Лишь бы не стоять просто так.
  - Ты же сам начал, - добавила я настойчивее. - Про 'ресурс', про 'их нет'... а теперь делаешь вид, что это не важно.
  Я чувствовала на себе его неприятный, внимательный взгляд.
  - Для тебя важно, - наконец уточнил он.
  Я резко подняла голову.
  - А для тебя нет?
  Он чуть склонил голову.
  - Для меня - это уже решённый вопрос.
  Я замерла на мгновение.
  - Замечательно, - выдохнув сказала я. - Удобная позиция.
  Рука сама потянулась к небольшому шкафчику - достала пакет с крупой, высыпала в котелок. Вода уже начинала едва заметно подрагивать.
  - Значит, поговорили, решили... и всё, - пробормотала я, больше себе, чем ему.
  Он ничего не ответил и это молчание стало уже привычным. Я вздохнула, провела ладонью по лицу, чувствуя, как усталость накатывает резкой волной.
  - Ладно, - протянула я, уже откровенно заводясь. - Другой вопрос.
  Я подняла на него взгляд.
  - Зачем ты вернулся?
  Он смотрел на меня несколько секунд, дольше, чем раньше. Как будто впервые за всё время... действительно задумался, что ответить. Или - стоит ли вообще.
  Я уже привыкла к этим паузам, но сейчас она тянулась дольше обычного. Я даже перестала мешать воду - просто смотрела на него, не моргая.
  Ну давай.
  Уворачивайся.
  Он чуть склонил голову, как будто взвешивал, стоит ли вообще отвечать.
  - Забрать тебя.
  Просто. Без лишнего нажима, как факт. У меня внутри что-то резко оборвалось и весь боевой дух рухнул. На секунду стало пусто, а потом - наоборот, слишком много всего сразу. Я уставилась на него, даже не пытаясь скрыть это.
  Забрать.
  Слово эхом ударилось в голове. База. Люди. Кровь. Оля. Её голос, глаза. Укусы.
  Я резко вдохнула.
  - Нет, - вырвалось сразу.
  Он даже не шевельнулся.
  - Я с тобой никуда не пойду.
  Слова прозвучали громче, чем я рассчитывала. Я сжала пальцы, чувствуя, как под кожей начинает мелко дрожать напряжение. Чёрт. Только не сейчас, только не при нём.
  - Я же говорил, - тихо сказал он, - тебе не понравится ответ.
  Я стиснула зубы.
  - Да пошёл ты, - выдохнула, отворачиваясь к огню. - Отличный план. Забрать меня... и что дальше?
  Голос дрогнул. Я резко выпрямилась, повернулась к нему обратно, уже с вызовом, почти на автомате - как щитом прикрылась.
  - Квартирку мне там выделишь? - усмехнулась я, слишком резко. - Или сразу на поток поставишь? Литрами удобнее, да? Хотя, о чем это я. Вы же людей теперь даже людьми не называете, ресурс.
  Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Как по спине пробегает холод, а сердце бьётся слишком быстро. Но из-за всех сил держала лицо.
  - Буду там... что? - я развела руками. - Огурцы сажать, скотину доить? Или уже всё оптимизировано? С утра в поле, вечером на кровь. Или у вас там всё настолько гуманно, что люди еще должны быть благодарны?
  Я поняла, что перегнула, но назад уже не заберёшь. Он молча смотрел на меня несколько секунд. И от этого становилось только хуже.
  - Так что нет, - сказала я, не отводя от него взгляда. - Я с тобой никуда не поеду.
  Он стоял, облокотившись плечом о деревянную стойку навеса - лениво, будто весь этот разговор его вообще не касался. Смотрел спокойно. И от этого спокойствия внутри только сильнее поднималось напряжение. Тишина повисла между нами. Густая. Неприятная. Я уже почти пожалела, что вообще это сказала, когда он вдруг резко оттолкнулся от стойки. Движение - короткое и быстрое. Слишком быстрое, чтобы успеть подумать, но тело среагировало раньше.
  - Не под...
  Я сама не поняла, что хотела сказать, рука уже сжала ложку. И в следующую секунду я метнула её в него. Резко. Наотмашь. Ложка пролетела мимо, с глухим стуком упала на землю. А он... Он уже сидел. Просто сел за стол. Спокойно.
  Как будто ничего не произошло. Я застыла и смотрела на него. Пыталась осознать, что сейчас вообще было.
  Он... просто хотел сесть.
  Горло сжалось. Я медленно выдохнула и провела ладонью по лицу.
  - Твою мать... - тихо, себе под нос.
  Сердце колотилось так, будто я только что от кого-то убегала. И самое паршивое - я прекрасно понимала, как это выглядело со стороны. Дёрнулась. Швырнула.
  Как будто он реально собирался на меня наброситься.
  Да ты уже совсем...
  Я сжала челюсть, отвернулась на секунду, будто это могло как-то стереть произошедшее.
  - Я присяду, можно? - спокойно сказал он.
  Я коротко глянула на него.
  - Можно, - буркнула, уже понимая, насколько это звучит глупо после всего.
  Он чуть повернул голову, взгляд скользнул на ложку и уголок губ дёрнулся.
  - Отлично целишься, - заметил он. - Прямое попадание.
  Я закатила глаза.
  - Очень смешно.
  - Я серьёзно, - продолжил он тем же ровным тоном. - Видел у тебя лук. Ты так же стреляешь?
  Я посмотрела на него прищурившись.
  - Хочешь проверить?
  Он чуть подался вперёд, опираясь локтями о стол.
  - По-моему, мы только что проверили.
  Я фыркнула, отвернулась к огню, делая вид, что меня это вообще не задело. Хотя внутри всё ещё неприятно скребло. Тишина повисла странная - не тяжёлая, не давящая... просто чужая. Я уже успела к ней привыкнуть, когда он вдруг сказал:
  - С тобой, оказывается, не скучно.
  Я на секунду замерла и медленно обернулась.
  - Серьёзно? - прищурилась. - Рада, что развлекла.
  Он чуть склонил голову, глядя на меня так, будто прикидывал что-то своё.
  - Не ожидал, - добавил спокойно.
  Во мне что-то неприятно кольнуло.
  - Чего именно? - спросила, чуть резче, чем хотела.
  - Что ты окажешься... такой.
  Я усмехнулась.
  - Какой?
  Он не ответил сразу. Взгляд скользнул по мне - внимательный, цепкий, от которого стало не по себе.
  - Живой, - сказал он.
  Я закатила глаза и даже усмехнулась от раздражения.
  - Это я живой, - сказала, глядя на него. - А ты какой-то неправильный вампир. Под солнцем ходишь, не бледный... и, если уж честно, с координацией у тебя сегодня было так себе.
  Он не перебил. Просто смотрел.
  - Ты сейчас серьёзно? - в голосе у него не было ни злости, ни обиды, скорее... интерес.
  - Более чем, - пожала я плечами. - Я вообще-то тебя из воды вытаскивала, если ты вдруг забыл. У меня была возможность оценить.
  Он чуть склонил голову, будто прокручивая это в голове заново.
  - Значит, ты теперь делаешь выводы на основе одного неудачного шага?
  - Ну, а что мне ещё остаётся? - я чуть развела руками. - Ты же не особо стремишься показать что-то другое.
  - Осторожнее с такими выводами, - сказал он уже тише. - Иногда они потом очень неудобно разбиваются.
  Я хмыкнула, хотя внутри что-то неприятно кольнуло.
  - Слушай, если ты хочешь произвести впечатление, - сказала я, - тебе стоило начать не с падения в ледяную воду. Обычно это не самая сильная сторона.
  На этот раз он усмехнулся уже заметно.
  - Учту, - ответил спокойно. - В следующий раз постараюсь выступить лучше.
  - В следующий раз? - я прищурилась. - Ты так уверенно это говоришь, как будто я собираюсь тебе ещё раз помогать.
  - А ты не собираешься? - он посмотрел прямо.
  И вот тут я на секунду зависла, потому что ответа у меня, по-хорошему, не было.
  Я отвела взгляд первой.
  - Посмотрим по обстоятельствам, - пробормотала, возвращаясь к котелку. - Я, знаешь ли, не благотворительный фонд.
  Он чуть наклонил голову, наблюдая за мной с этим своим спокойным вниманием.
  - Да я уже понял, - сказал он. - У тебя помощь идёт строго с комментариями и последующим разбором ошибок.
  - Ну извини, сервис такой. Бесплатно, между прочим.
  - Ценю, - спокойно ответил он. - Не у всех есть возможность получить экспертную оценку сразу после спасения.
  Я покосилась на него.
  - О, не переживай. Если ещё раз куда-нибудь навернёшься, я тебе полный отчёт составлю, даже с графиками.
  Он усмехнулся, но уже как-то живее, как будто он реально включился. Я помолчала секунду, потом всё-таки спросила:
  - Кстати, а почему ты света не боишься?
  Он посмотрел на меня чуть внимательнее, будто решал, стоит ли вообще.
  - А что ты вообще про нас знаешь? - спросил в ответ.
  Я закатила глаза.
  - Ну давай подумаем, - начала я, загибая пальцы. - Бледные, по ночам шастают, от солнца сгорают, чеснок ненавидят, в зеркалах не отражаются... и, по идее, сейчас ты должен был уже как минимум задымиться.
  Он слушал серьёзно и это было даже обидно.
  - Продолжай, - кивнул он.
  - Да всё, собственно, - я пожала плечами. - Остальное я не проверяла. И, честно говоря, как-то не горю желанием.
  Он чуть усмехнулся.
  - То есть весь твой набор знаний - это сказки и пара фильмов?
  - А у тебя есть брошюра? - тут же отозвалась я. - 'Вампиры для чайников'? Могу почитать, чтобы не позориться.
  На этот раз он тихо рассмеялся и это было неожиданно. Не ухмылка, не этот его еле заметный перекос губ - нормальный, живой смех. Я даже на мгновение зависла.
  - Нет, - сказал он, всё ещё с тенью улыбки. - Но, если хочешь, могу провести ликбез.
  Я прищурилась.
  - Бесплатно?
  - С тобой? - он посмотрел прямо. - Сомневаюсь, что это получится бесплатно.
  - Ну вот, - протянула я. - Начинается. Сначала помощь, потом скрытые условия.
  - Ты сама сказала, что не благотворительный фонд, - спокойно напомнил он.
  Я хмыкнула.
  - Ладно, - сказала, - тогда начни с простого. Почему ты не сгорел, пока я тебя из реки вытаскивала?
  Он чуть откинулся назад, не отрывая от меня взгляда.
  - Потому что не всё, что в фильмах, правда, - ответил он. - И далеко не всё ты пока готова понять.
  Я скривилась.
  - О, да, конечно, загадочный какой.
  - Тебе не нравится?
  - Мне не нравится, когда со мной разговаривают, как с ребёнком, - отрезала я.
  Он посмотрел чуть внимательнее.
  - Хорошо, - сказал он уже иначе. - Тогда скажи, что именно ты хочешь узнать.
  Я на секунду зависла, потом хмыкнула.
  - Начнём с простого про имя... - протянула я и тут же нахмурилась. - Хотя нет, стоп. Имя я твоё вроде знаю.
  Я прищурилась, глядя на него.
  - Риар, да?
  Он чуть склонил голову.
  - Реард, - спокойно поправил он. - Последнюю букву ты потеряла где-то по дороге.
  - Сложное у тебя имя, - буркнула я. - Но необычное.
  - Привыкнешь, - ответил он без тени сомнения.
  Я фыркнула.
  - Ага, уже разбежалась.
  Я покрутила ложку в руках, потом всё-таки посмотрела на него снова.
  - Ладно, тогда следующий логичный вопрос... - сказала я. - Сколько тебе лет?
  Он даже не моргнул.
  - Как думаешь?
  - Ну давай прикинем, - я чуть прищурилась, разглядывая его с явным намерением. - Выглядишь ты так, будто тебе максимум тридцать. Ведёшь себя... - я на секунду задумалась, - местами как человек, которому лет сто и уже всё надоело.
  Он тихо усмехнулся.
  - Интересное наблюдение.
  - Я стараюсь, - пожала я плечами. - Так что? Или это тоже секретная информация?
  Он чуть отвёл взгляд, как будто на секунду задумался, стоит ли вообще отвечать.
  - Люди обычно не очень хорошо реагируют на такие цифры, - сказал он спокойно.
  - Слушай, - я закатила глаза, - после всего, что уже происходит, меня сложно чем-то впечатлить. Давай без загадок.
  Он снова посмотрел прямо, но на этот раз не увёл тему.
  - Сто восемьдесят четыре, - сказал он ровно.
  Я замерла.
  - ...Серьёзно?
  - Более чем.
  Я уставилась на него, пытаясь хоть что-то в лице найти - шутку, подвох, хоть малейший намёк. Ничего.
  - То есть... - я даже рукой махнула в его сторону, - ты хочешь сказать, что ты родился когда? Когда там... ещё лампочек не было?
  - Когда их ещё не было - я уже жил, но лампочки появились именно благодаря нам, - спокойно уточнил он.
  Я шумно выдохнула.
  - Охренеть.
  Я покачала головой, усмехнулась сама себе.
  - Подожди, - сказала, - то есть все эти сказки про то, что вы древние и мудрые... это не совсем сказки?
  Он чуть приподнял бровь.
  - А ты как думаешь?
  Я хмыкнула.
  - Думаю, если вы такие умные, то почему у вас один представитель умудрился навернуться в реку на ровном месте?
  Он... засмеялся. Не усмехнулся - именно засмеялся, коротко, в голос, как будто я сказала что-то действительно смешное. Без злобы, без этой его холодной насмешки - просто живо и неожиданно легко. Я даже на секунду растерялась.
  Смех быстро стих, но уголки губ у него всё ещё были приподняты. И от этого лицо стало... другим. Человечнее, что ли.
  - Значит, даже за почти два века можно иногда ошибаться.
  - Удобно, - кивнула я. - Всегда есть на что списать.
  Он чуть склонил голову, разглядывая меня уже с явным интересом.
  - А ты, Саша, - сказал он спокойно, - всегда так разговариваешь с теми, кто старше тебя почти на полтора века?
  Я чуть приподняла подбородок.
  - Я разговариваю так, как этого заслуживает человек.
  Секунда. Вторая. Я не отвела взгляд.
  - И не только человек.
  Он уловил мои слова. Взгляд стал чуть внимательнее и на губах снова мелькнула тень улыбки, как будто ему... понравилось. Повисла пауза и в какой-то момент он чуть откинулся назад, будто принимая решение.
  - Хорошо, - сказал он спокойно. - Тогда теперь моя очередь.
  Я напряглась на мгновение.
  - Почему ты осталась?
  Вопрос прозвучал спокойно. Если честно, я думала об этом. В поселке остались Бахо и несколько человек из нашей группы и первое время я даже всерьёз собиралась к ним уйти. Но за все время никто из них не пришёл сюда и это настораживало, а я ловила себя на мысли, что они ушли из поселка. А потом был вампир, капкан, распухшая нога и идея таскаться по горам в поисках людей, которых там могло уже и не быть, как-то сама по себе ушла.
   Я отвела взгляд к котелку. Каша уже дошла - густая, горячая, с запахом дыма и крупы. Я молча взяла миску, зачерпнула себе. Потом покосилась на него.
  - Тебе даже не предлагаю.
  Он чуть приподнял бровь.
  - Я заметил.
  - Вот и отлично.
  Я села на край лавки и сунула ложку в рот. Каша была горячая, даже вкусная, только в горле всё равно вставала комом. Желудок сводило от нервов, но я упрямо заставила себя проглотить ещё ложку.
  Ешь.
  Тебе силы нужны.
  С его появлением жизнь как-то слишком резко начала превращаться в полосу препятствий. Я чувствовала на себе его взгляд. Спокойный. Внимательный. Как будто он не просто разговаривал со мной, а что-то всё время отмечал про себя.
  - Так ты ответишь? - наконец спросил он.
  Я шумно выдохнула.
  - А что тебя удивляет? Куда мне идти?
  - Вниз. В предгорье.
  Я коротко усмехнулась.
  - А там что? Всё внезапно снова стало нормально?
  Он ничего не ответил. Я покрутила ложку в пальцах.
  - Проще?
  Ложка тихо стукнулась о край миски. Я снова зачерпнула кашу, хотя есть уже не хотелось совершенно.
  - И что дальше? - спросила я, поднимая на него взгляд. - Ну выйду я туда. И что изменится? Кровати станут мягче? Стены - теплее?
  Он молчал, опять невозмутимое лицо, которое бесило сильнее всего. Я сжала ложку в пальцах.
  - Здесь хотя бы всё было настоящим.
  Голос начал садиться, но я уже не могла остановиться.
  - Я здесь больше года прожила. Слышишь? Года.
  Перед глазами вдруг слишком ярко всплыли лица Влад, Юра, Хона и её неугомонный брат, Люда, Вика, да даже Оля, вечный шум, чьи-то ботинки у входа, смех, ругань, песни под гитару. Живые, мои настоящие, свои. Я резко втянула воздух.
  - Эти люди были моей семьёй, - сказала уже тише. - А вы просто взяли и забрали их.
  В груди неприятно сдавило. Я опустила взгляд в миску, потому что смотреть на него больше не хотелось.
  - И теперь ты сидишь здесь и спрашиваешь, почему я не ушла?
  Я усмехнулась, но голос предательски дрогнул.
  - Потому что это мой дом.
  Последние слова прозвучали совсем тихо. Потому что в ту же секунду я вдруг слишком ясно поняла, насколько пусто вокруг. Насколько здесь теперь тихо.
  Насколько никого не осталось. Горло сжало резко и больно. Я быстро опустила голову ниже, делая вид, что слишком увлечена этой несчастной кашей.
  Только бы не сейчас.
  Только не при нём.
  А потом появилась мысль, которую я до этого гнала всеми силами.
  Некуда идти.
  Некуда.
  Никого нет.
  И даже если идти - это ничего не меняет.
  Грудь сжало. Я резко втянула воздух и сжала ложку сильнее. Резко провела ладонью по лицу.
  Чёрт.
  Глаза защипало, и я сжала челюсть.
  Только не сейчас.
  Я глубоко вдохнула, выдохнула. Отставила миску.
  - Нормально, - буркнула. - План на жизнь просто огонь.
  Он всё ещё смотрел. И я вдруг поняла, что именно бесит сильнее всего. Не он, не ситуация, а то, что я это сказала вслух. Что я сама себе это признала. Я резко встала, отвернулась к очагу, будто там было что-то важное.
  - Так что не переживай, - бросила через плечо. - Я тут вполне... справляюсь.
  За спиной тихо скрипнула лавка. Я не обернулась.
  - Я и не переживаю, - сказал он.
  И в его голосе снова не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Я ещё какое-то время стояла, глядя в огонь. Слушала, как потрескивают угли, как ветер шуршит где-то за навесом. Слезы бежали без остановки. Через какое-то время я вытерла лицо рукавом и повернула голову - его уже не было. Ни у стола, ни у края навеса, как будто и не было. Я выдохнула в пустоту.
  - Ну да... - тихо, почти беззвучно. - Как обычно.
  Постояла ещё пару секунд. Потом села обратно и взяла ложку. Каша окончательно остыла, стала вязкой и не такой уж аппетитной, но я всё равно доела. Через силу.
  Потому что вдруг ещё с кем-то бороться придётся.
  Мысль была дурацкая, но почему-то не отпускала. Я сполоснула миску, поставила её вверх дном, затушила огонь и вернулась в зимовьё.
   К вечеру моросящий дождь наконец закончился. Небо очистилось быстро - серость расползлась, уступив место холодной, бледной синеве. Солнце выглянуло низкое, уже не тёплое, но как будто решило напоследок напомнить, что вообще-то ещё лето. Воздух стал чистым. Свежим до звона. Я взяла кружку и пошла к источникам. Под ногами мягко чавкала сырая земля, пахло мокрым деревом, травой, хвоей. После дождя всё будто выдохнуло. Я зачерпнула воды из любимого источника - с пузырьками, чуть щекочущими губы - и вышла к реке.
  Сделала глоток. Передо мной тянулась река - тёмная, мутная после дождей, тяжёлая. На фоне ясного неба она выглядела уныло. Я прищурилась.
  Если дождя больше не будет... завтра должна посветлеть.
  Я перевела взгляд дальше - на мосты. Три протоки, деревянные настилы, натянутые над водой. И в голове тут же всплыло - как он шёл по ним, как поскользнулся, как его снесло, как я... полезла за ним. Я чуть сжала губы, но улыбнулась.
  Идиотка.
  Непрошенная мысль пришла сама.
  Он ушёл?
  Я нахмурилась.
  Или... опять где-то здесь?
  Где-то в одном из зимовий. Я коротко хмыкнула.
  - По зимовьям я точно бегать не буду, - пробормотала себе под нос.
  Сделала ещё глоток.
  Но закрыться надо.
  Мысль уже была более трезвой. Дверь без засова - это, конечно, весело, пока никто не заходит. Я чуть передёрнула плечами.
  Надо будет что-нибудь придумать. Подпереть или заклинить.
  Взгляд снова ушёл на реку.
  И поохотиться бы не мешало.
  Я выдохнула.
  - Вампир вампиром, а зима по расписанию, - тихо усмехнулась.
  Постояла ещё немного. Просто слушая ветер, воду, природу. И где-то глубоко, почти незаметно:
  ...опять его ждёшь?
  Я резко втянула воздух.
  - Нет, - тихо сказала, уже разворачиваясь.
  
  В зимовье было теплее. Я скинула куртку, кинула её на лавку, присела у буржуйки, подбросила дров. Огонь разгорелся быстро - сухие, трескучие, как надо. Я стянула штаны, села на край лежака и посмотрела на ногу. Синяк расползся почти до середины икры. Тёмный, густой, с жёлтыми краями. Отёк уже сошёл, но выглядело... впечатляюще. Я осторожно провела пальцами по коже, больно, но терпимо.
  - Красота, - пробормотала.
  Потянулась к аптечке, достала мазь, выдавила немного на пальцы и аккуратно размазала по синяку. Я выдохнула. Натянула обратно штаны, легла, закинув руки под голову. Тишина. Снаружи - ни звука, я прислушалась на всякий случай.
  Вдруг...
  Нет. Никого. Я закрыла глаза и только тогда поняла, как устала.
  
  Глава 17
  
  
  Я даже не заметила, как уснула вчера. Просто лежала, слушала, как потрескивают дрова, а потом - темнота. Без кошмаров, без вечного дёрганого сна. Я медленно открыла глаза и несколько секунд просто лежала, уставившись в потолок зимовья. Светло. Сквозь маленькое окно пробивалось утреннее солнце, и впервые за долгое время я почувствовала себя... по-настоящему выспавшейся. Тело было тяжёлым и немного ватным. Нога почти не ныла, голова не раскалывалась, а внутри вместо привычного вязкого кома тревоги - странная лёгкость. Я потянулась, довольно жмурясь, и тут же мысленно сама себя одёрнула.
  Ну да, конечно, всё прекрасно. Апокалипсис, вампиры, мир летит к чёрту, а я тут кайфую от сна. Вчерашний разговор всплыл в голове почти сразу.
  Это мой дом.
  Я поморщилась и резко выдохнула. Нет. Не сегодня. Не хочу снова об этом думать. Я быстро натянула штаны, накинула куртку поверх короткого топа и толкнула дверь наружу, собираясь хотя бы умыться и окончательно проснуться.
  И застыла на пороге.
   Под навесом потрескивал огонь. На перекладине висел котелок, от которого поднимался густой пар и пахло мясным. Реард сидел за столом, расслабленно откинувшись на лавке. Красный комбинезон расстёгнут, рука небрежно лежит на столе. Темный взгляд скользнул по мне оценивающе быстро.
  - Ты долго спишь, - спокойно сказал он вместо приветствия.
  Я прищурилась.
  - А ты слишком уверенно здесь устроился.
  - Я в принципе быстро привыкаю к новым местам, - спокойно отвел он.
  Я фыркнула и только сейчас заметила, что дрова сложены аккуратной стопкой под навесом и их стало больше, а полная канистра воды стояла у стены. Рядом на досках лежал заяц - уже освежёванный и кое-как разделанный.
  - Ты серьёзно сейчас готовишь?
  Я обошла вампира и с небольшим ошеломлением заглянула в котелок.
  - Тебя это удивляет? - он чуть повернул голову.
  - Меня удивляет, что после конца света я дожила до момента, где вампир варит суп в тайге.
  Он усмехнулся, а я ещё раз посмотрела на зайца.
  - Ты когда успел его поймать?
  - Утром.
  - Господи..., - я поморщилась.
  - Что теперь не так?
  - Ты пену снимал?
  Он несколько секунд молча смотрел на меня, будто пытался понять, о чём вообще речь.
  - Какую ещё пену?
  Я уставилась на Реарда, потом на котелок, потом опять на него.
  - Ты сейчас серьёзно?
  - Я не знал, что её нужно снимать.
  - Ладно. Допустим, ты существо, которое пережило почти два века, устроило конец света, но не умеет сварить нормальный бульон.
  - До сегодняшнего дня это не казалось критически важным навыком.
  Я невольно хмыкнула.
  - Когда варишь мясо, появляется пена. Её снимают, иначе будет вот это, - я ткнула пальцем в котелок, стенки которого были покрыты серыми хлопьями остатков пены.
  Реард заглянул внутрь, будто действительно рассматривал проблему впервые. Я тяжело вздохнула и закатала рукава.
  - Всё, отойди. Ты сейчас окончательно угробишь зайца.
  - По-моему, ему уже всё равно.
  - Вот именно. Имей хоть какое-то уважение к чужой смерти.
  Он ничего не ответил, только чуть отступил в сторону, освобождая мне место у котелка. Я взяла ложку, зачерпнула немного бульона, на вкус специфически. Затем убрала остатки пены со стен котелка и все что выглядело не аппетитно из бульона.
  - Вот этого я никогда не понимал, - спокойно сказал он, наблюдая, пока я возилась с кулинарным шедевром. - У людей любой процесс превращается в ритуал.
  Я фыркнула.
  - Ну да, конечно, куда нам до вас. Воткнул зубы кому-нибудь в шею - и никаких лишних движений.
  - Мы так не делаем.
  - Да неужели?
  - Ты слишком много смотрела фильмов.
  Я хмыкнула, продолжая возиться с котелком.
  - Ага. И в гробах не спите, и чеснока не боитесь, и в зеркалах отражаетесь. Я уже поняла, фильмы мне наврали.
  - Фильмы вообще странная вещь, - спокойно сказал он. - Люди почему-то всегда пытаются сделать из нас либо чудовищ, либо очень красивую трагедию.
  Я покосилась на него.
  - А вы кто тогда?
  - Зависит от того, кого спрашивать.
  - О, нет, только не начинай вот это своё древнее загадочное дерьмо.
  Реард несколько секунд молча смотрел на меня, потом спокойно произнёс:
  - Ты очень странный человек, Саша.
  - Это ещё почему?
  - Большинство людей рядом со мной либо молчат, либо пытаются сбежать, либо вжимаются в стену от страха. А ты ругаешь меня за неправильный суп.
  Я вдруг рассмеялась - коротко, почти устало - и покачала головой.
  - Господи... Это звучит как начало какого-то очень дурацкого книжного романа.
  Фраза вылетела раньше, чем я успела подумать. Реард медленно перевёл на меня взгляд. И вот лучше бы он усмехнулся или съязвил. Но он просто смотрел, с таким выражением лица, будто я только что сказала что-то действительно отвратительное, унизительно человеческое. У меня аж улыбка сама начала сползать.
  - Да ладно, забудь, - пробормотала я, отворачиваясь обратно к котелку. - Это была дурацкая шутка.
  - Очень дурацкая, - ровно согласился он.
  Я раздражённо смахнула пену с поверхности бульона.
  - Ладно, - пробормотала я. - Сейчас будем исправлять твой суп, пока он окончательно не стал биологическим оружием.
  Я развернулась и пошла в сторону туалета, чувствуя на себе его взгляд. Солнце уже поднялось высоко. После бесконечной сырости последних дней воздух наконец стал сухим и тёплым, а лес пах прогретой хвоей, влажной землёй и дымом от костра. Свет пробивался сквозь густые лапы елей длинными золотыми полосами, ложился на тропу, на мокрый мох, на старые корни, выступающие из земли. Туалет здесь, конечно, громко сказано. Покосившаяся деревянная будка метрах в пятнадцати от зимовья, которую ветер, кажется, держал исключительно из жалости. Я быстро сделала свои дела, поёжилась от утреннего воздуха и уже собиралась выйти, когда вдруг поймала себя на совершенно идиотской мысли.
  Я, блядь, ругаюсь с вампиром из-за супа.
  С вампиром, который вообще-то прилетел сюда, чтобы либо убить меня, либо увезти к чёрту на базу. А я стою посреди тайги и объясняю ему, как правильно варить бульон. Я тихо хмыкнула себе под нос и потёрла лицо ладонями. Психушка по мне уже плачет. Когда я вернулась под навес, Реард всё так же сидел возле огня, вытянув ноги, будто никуда и не собирался. Слишком спокойно для существа, которое одним своим существованием должно было вызывать у меня паническую атаку.
  - Не сбежал? - буркнула я, заходя под навес.
  - А должен был?
  - Ну, мало ли. Вдруг испугался моего кулинарного мастер-класса.
  Я сняла с полки второй котелок, порылась в вещах и нашла более-менее чистую миску.
  - Так, давай это сюда.
  Реард перевёл взгляд на миску.
  - Что именно?
  - Зайца. Я не собираюсь второй раз кипятить вот эту серую жижу.
  Он молча поднялся и без споров подвинулся, освобождая мне место у огня.
  И это опять было странно. Никаких подколов, никакого 'я сам'. Просто спокойное: хорошо, делай как считаешь нужным. Я вытащила мясо из бульона, переложила в миску. Налила воду в чистый котелок и подвесила над огнем.
  - Нет, ну это реально преступление.
  - Ты слишком драматизируешь.
  - Конечно. Это же не тебе потом это есть.
  Я вылила старый бульон подальше от зимовья, сполоснула котелок водой из канистры, потом поставила его возле стены сушиться. Реард больше ничего не говорил. И я была ему за это благодарна. После той дурацкой фразы про роман внутри всё ещё неприятно скребло.
  Нашла, блин, что ляпнуть.
  Я вернулась к огню, подняла крышку с нового котелка и поморщилась. Пена уже снова начинала собираться по краям.
  - Вот это и надо убирать, - пробормотала я больше себе под нос, снимая её ложкой.
  Некоторое время было тихо, а потом Реард вдруг спросил:
  - Почему именно сюда?
  Я подняла голову.
  - Что?
  - Шадан-Гол. Почему ты вообще сюда приехала?
  Я пожала плечами и снова посмотрела в котелок.
  - Да случайно, наверное. Увидела изображение у клиента, горы, перевал, тайга... Красиво было.
  - Клиента? - спокойно переспросил Реард.
  Я подняла на него взгляд.
  - Ну да. Я риелтором работала, показывала квартиру для аренды и у клиента на всю стену были фотообои изображения этого места.
  - И ты просто решила поехать в место только потому, что увидела фотографию?
  - А что в этом такого?
  Он чуть склонил голову, будто действительно пытался понять.
  - Большинство людей предпочитают города.
  Я хмыкнула.
  - Большинство людей и сейчас, наверное, предпочли бы города. Если бы они ещё существовали нормально.
  Он ничего не ответил. Я снова сняла пену и продолжила уже спокойнее:
  - У меня тогда вообще всё как-то... плохо было. Работа достала, люди достали, всё достало. Хотелось просто исчезнуть ненадолго.
  - Получилось.
  Я невольно коротко усмехнулась.
  - Да, спасибо. Очень 'качественно' получилось.
  На этот раз он не отреагировал на подкол, только продолжал смотреть на огонь.
  И от этого вдруг стало не по себе, потому что на секунду я слишком отчётливо вспомнила: он ведь правда часть всего этого. Не случайный выживший, не человек рядом со мной, один из тех, кто это устроил. Я резко отвела взгляд обратно к котелку.
  - А ты? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. - Ты вообще когда-нибудь был в таких местах до всего этого?
  - Был.
  - И как? Тоже 'исчезнуть ненадолго' захотелось?
  - Нет.
  - Тогда зачем?
  Он помолчал пару секунд.
  - Здесь тихо.
  Он сказал это так спокойно, что я невольно подняла на него взгляд. Без пафоса, без этого его обычного 'я сейчас скажу что-то загадочное и исчезну в лес'. Я несколько секунд смотрела на него, потом снова отвернулась к котелку и осторожно сняла новую пену с поверхности.
  - Мы сюда маленькой группой пришли, - сказала я спустя паузу. - Кто-то раньше уже ходил на Шадан-Гол, кто-то впервые. Я тоже впервые была.
  Реард молчал, но я почему-то продолжила говорить. Может потому, что в лесу слишком долго не с кем было разговаривать нормально.
  - А потом начались дожди, вода поднялась. Мы почти две недели отсюда выбраться не могли. Сидели в зимовьях, ждали, пока вода спадёт.
  Я тихо хмыкнула себе под нос.
  - Забавно даже. Если бы погода тогда была нормальной, мы бы все спокойно вернулись обратно ещё до того, как у вас там начался конец света.
  - Это был не конец света, - спокойно произнёс он.
  - Да ну?
  - Мир никуда не делся.
  Я медленно повернула к нему голову.
  - Ну, конечно. Просто половина человечества сдохла, вторая превратилась в... зомби, а остальные теперь живут как скот на ваших базах. Действительно, ничего страшного.
  Он выдержал мой взгляд совершенно спокойно. Я отвернулась обратно к котелку раньше, чем успела опять завестись.
  - Кстати, вот эти зомби, - пробормотала я, помешивая бульон. - Это ведь тоже ваших рук дело?
  На слове 'зомби' он едва заметно усмехнулся.
  - Их называют не так.
  - А как?
  Несколько секунд он молчал, будто раздумывал, отвечать мне вообще или нет.
  - Морты.
  Слово прозвучало коротко и как-то неприятно.
  - Морты? - переспросила я. - Серьёзно? Звучит как название очень плохой метал-группы.
  Реард тихо усмехнулся себе под нос.
  - Люди всегда всё превращают в шутку, когда боятся.
  - А вы всегда разговариваете так, будто вам сто лет на кафедре философии преподавали?
  - Сто восемьдесят четыре.
  Я закатила глаза.
  - Ой, не начинай.
  Несколько секунд снова было слышно только треск дров. Потом я всё-таки спросила:
  - И что это вообще такое? Эти ваши... морты.
  Его взгляд стал каким-то более холодным, собранным. Будто мы случайно подошли к теме, которую он не хотел трогать.
  - Тебе не нужно об этом знать.
  Я раздражённо выдохнула.
  - Может хватит уже! Вот это твое вечное 'тебе не надо', 'это не важно', 'тебе не понравится ответ'. Тогда зачем вообще разговаривать нормально, если ты каждый раз уходишь в загадочного древнего монстра?
  Он молча смотрел на меня, а я уже не могла остановиться.
  - Я живу одна посреди тайги, разговариваю с вампиром и варю суп из зайца, которого он притащил утром. Поверь, хуже в плане странности уже вряд ли будет.
  Мир и так к чёрту перевернулся, Реард. Мне уже, знаешь ли, поздновато беречь психику.
  Я подняла голову - и почти сразу пожалела, потому что взгляд у него изменился.
  Вот только что он сидел, спокойно слушал мои идиотские комментарии про суп, а сейчас от этого ощущения не осталось вообще ничего. Холодный. Тяжёлый. Хищный.
  - Я вообще-то имею право знать, что вы сделали с людьми.
  На секунду повисла тишина. Потом он медленно поднялся на ноги и от этого по-настоящему не по себе. Воздух будто резко стал тяжелее. Я только сейчас поняла, насколько расслабилась рядом с ним за это утро. Настолько, что почти перестала помнить, кто передо мной. Реард смотрел на меня сверху вниз совершенно спокойно, но от этого спокойствия по спине медленно пополз холод.
  - Мы сделали ровно то, что было необходимо, Саша, - произнёс он уже жёстче. - Земля стояла в миллиметре от Третьей мировой войны, и на этот раз мы уже не могли позволить себе не вмешаться. Вы бы уничтожили друг друга сами. Полностью.
  Я открыла рот, собираясь что-то ответить, но он даже не дал мне вставить слово.
  - Несколько континентов, десятки ядерных арсеналов, миллионы тонн оружия - всё было готово к запуску. Один неправильный приказ, один сумасшедший лидер, один конфликт - и ракеты полетели бы. Ядерные удары по континентам, пожары на тысячи километров, радиация, отравленная вода, умирающие океаны. Вам бы хватило несколько лет, чтобы превратить планету в место, где невозможно жить.
  Он сделал короткую паузу.
  - Вам потом не пришлось бы жить в этом мире. Нам - да. Вы проживаете свои семьдесят восемьдесят лет и не думаете о будущем.
  Последние слова прозвучали особенно холодно. Я сжала губы.
  - А вы, значит, думаете о будущем человечества?
  Он тихо усмехнулся.
  - Нет. Мы думаем о будущем планеты.
  Меня аж передёрнуло от того, насколько спокойно он это сказал. Будто речь шла не о миллионах людей, а о каком-то сложном проекте, который пришлось вовремя остановить.
  - Поэтому вы просто взяли и захватили планету?
  - Просто, - повторил он с едва заметной усмешкой. - Вам проще сказать 'вампиры захватили мир', чем признать, насколько близко вы сами были к катастрофе. Вы были недальновидны. Думаете только о себе - здесь и сейчас. А потом удивляетесь последствиям.
  Я резко выдохнула.
  - Господи, да кто вообще дал вам право решать за всех?
  - Никто, - спокойно ответил Реард. - Но люди тоже не спрашивали ничьего разрешения, когда десятилетиями уничтожали собственный мир.
  - Это не одно и то же.
  - Для тебя.
  Он смотрел на меня всё так же ровно и холодно.
  - Наши специалисты годами работали с вирусом. Первая группа оказалась полностью несовместима. Вторая... дала нестабильную реакцию.
  Он произнёс это так буднично, будто рассказывал о неудачном лабораторном эксперименте. Меня аж передёрнуло.
  - Нестабильную реакцию? Ты сейчас вот так называешь этих тварей?
  - Морты, - спокойно поправил он. - И да. Именно так.
  Я смотрела на него и вдруг очень отчётливо поняла одну простую вещь.
  Он вообще не считает это ошибкой.
  - Генетика второй группы оказалась нестабильна, - продолжил он так же спокойно. - Мозг деградировал почти полностью, но базовые инстинкты сохранились. Они реагируют на кровь, подчиняются нашим командам и воспринимают вампиров как хозяев.
  Я уставилась на него.
  - Они же были людьми.
  - Были.
  - А теперь...
  - Теперь они полезны. Они идеально подходят для охраны, на людей реагируют как на добычу.
  У меня внутри будто что-то резко оборвалось.
  - Но вторая группа - это же миллионы людей.
  - Да.
  Без сожаления, просто спокойное, ровное 'да'. Я нервно рассмеялась, уже почти не контролируя голос.
  - Господи... Да вы просто превратили людей в оружие.
  - Нет, - ровно ответил Реард. - Мы остановили вид, который не способен остановиться сам.
  - Вид?!
  Я нервно рассмеялась, уже почти не контролируя голос.
  - Ты сейчас о людях говоришь так, будто мы какие-то лабораторные крысы!
  - В тот момент вы ими и были.
  После этих слов внутри будто что-то резко оборвалось. От осознания, он правда так думает. Не пытается задеть, не специально делает больно. Он действительно смотрит на человечество сверху вниз. Как на вид, на систему или как на проблему. И от этого вдруг стало холодно до тошноты. Я медленно отвернулась обратно к котелку, стиснув ложку так сильно, что побелели пальцы.
  - Ненавижу вас, - выдохнула я тихо.
  За спиной несколько секунд было молчание.
  А потом Реард спокойно ответил:
  - Я бы удивился, если бы было иначе.
  
  Глава 19
  
  
  Я чувствовала, как пылают мои щеки, как бешено стучит сердце.
  - Ты рассказываешь про миллионы мёртвых людей так, будто это был какой-то сложный, но необходимый рабочий проект. Будто там не было... людей. Семей. Детей. Вообще никого.
  Реард смотрел на меня молча.
  - У тебя вообще хоть раз было чувство, что вы зашли слишком далеко?
  - Да, - спокойно произнёс вампир.
  Я аж замерла, потому что это было первое слово за всё время разговора, которого я не ожидала.
  - Когда стало понятно, что вирус нельзя остановить.
  Он сказал это без эмоций, но что-то в голосе всё-таки изменилось. Будто это воспоминание ему действительно не нравилось.
  - То есть вы не планировали вот это всё?
  - Планировали контролируемое сокращение численности.
  Я уставилась на него.
  - Господи, ты сейчас звучишь как тот, кто объясняет перерасход бюджета.
  - Потому что эмоции не меняют факты.
  - Зато они хотя бы мешают превращаться в чудовище.
  На этот раз он усмехнулся.
  - Ты говоришь это так, будто слово 'чудовище' должно меня задеть. Люди любят делить мир на чудовищ и хороших, ведь так проще не замечать сколько крови на собственных руках.
  Фраза повисла между нами вместе с дымом от костра. Я смотрела на него несколько секунд, потом нервно усмехнулась и отвернулась обратно к котелку.
  - Вот знаешь, что самое мерзкое?
  - Что?
  - То, что ты говоришь это так спокойно. Без пафоса или оправданий, словно давно уже решил, что это нормально.
  Реард ничего не ответил сразу. Я помешала бульон.
  - Нормальные люди хотя бы пытаются убедить себя, что они хорошие.
  - Я не человек.
  - Да я заметила.
  Я уже собиралась закрыть эту тему к чёрту, но слова сами сорвались раньше, чем я успела их остановить.
  - Тебе никогда не было страшно?
  Он чуть нахмурился.
  - Страшно?
  - Ну да. В какой-то момент, когда всё это началось. Или когда вы поняли, что вирус уже не остановить, что миллионы людей умирают, другие сходят с ума... Ты правда ни разу не подумал: 'Господи, что мы вообще натворили'?
  - Мы были готовы.
  От этих слов всё резко провалилось вниз. Где-то глубоко ещё жила идиотская надежда, что всё случилось быстро, что вирус вышел из-под контроля и они сами не ожидали такого масштаба.
  - Вирус разрабатывался десятилетиями. Мы знали, как он поведёт себя. Знали сроки, реакцию организма, скорость распространения. Были подготовлены закрытые зоны, резервные системы, группы зачистки, транспорт.
  От того, насколько спокойно он всё это перечислял, становилось только хуже.
  - Тогда что пошло не так?
  Реард едва заметно качнул головой.
  - Масштаб.
  Я молча смотрела на него.
  - Морты начали обращаться быстрее, чем прогнозировалось. В крупных городах цепная реакция шла практически мгновенно. Один заражённый провоцировал десятки новых случаев за часы. Паника ускорила всё ещё сильнее. Люди бежали, нападали друг на друга, пытались покинуть города, распространяли заражение дальше.
  Он говорил об этом так ровно, будто обсуждал погоду.
  - Мы рассчитывали взять ситуацию под полный контроль за несколько суток. Вместо этого получили миллионы обезумевших людей одновременно.
  У меня по спине медленно пополз холод.
  - Господи...
  - Большая часть системы всё равно сработала, - спокойно продолжил Реард. - Базы были развёрнуты вовремя. Выживших собрали быстро. Основные города удалось удержать от полного коллапса.
  Я нервно усмехнулась.
  - Очень обнадёживает.
  Он проигнорировал сарказм.
  - Но потери оказались выше расчётных.
  Я резко подняла на него глаза.
  - Значит, теперь всё вот так? Людей просто разложили по коробкам и заставили работать?
  - Работать люди всё равно должны были, - спокойно ответил Реард. - Мир не существует сам по себе.
  Я нервно усмехнулась.
  - Как удобно. Теперь ещё и конец света оказался трудовой обязанностью.
  Он проигнорировал сарказм.
  - Электричество не появляется из воздуха. Тепло тоже, вода, медикаменты, производство - всё это требует людей.
  - А вам, значит, остаётся только красиво сидеть сверху?
  - Большинство вампиров тоже работают.
  Я фыркнула.
  - Ой, ну, конечно. Небось невероятно тяжёлый труд - летать по тайге и пугать людей своим лицом.
  На этот раз уголок его губ едва заметно дёрнулся.
  - Ты удивишься, насколько быстро цивилизация разваливается без организации.
  Я скрестила руки на груди.
  - Оля рассказывала про ваши базы.
  Его взгляд стал внимательнее.
  - И что именно она тебе рассказала?
  - Что людей загнали в закрытые города. Что все живут как... я не знаю... как в огромном общежитии после конца света. Работают за еду. Сдают кровь. Никаких денег, никакой нормальной жизни.
  - А раньше было иначе?
  Я раздражённо посмотрела на него.
  - Да.
  - Правда?
  Вот теперь это прозвучало почти насмешливо.
  - Большая часть вашего мира и раньше работала именно так. Люди тратили почти всю жизнь, чтобы получить еду, жильё и возможность дожить до следующего месяца. Просто раньше у вас было больше иллюзий выбора.
  Я открыла рот и тут же снова закрыла, потому что, к сожалению, звучало это слишком логично.
  - А если человек не хочет так жить?
  Реард посмотрел на меня спокойно и очень прямо.
  - А у человечества когда-нибудь вообще был выбор, Саша?
  Я медленно выдохнула и отвернулась к котелку, в котором продолжал кипеть бульон. Пар поднимался вверх густыми белыми клубами. Где-то за деревьями скрипел лес. Всё выглядело почти идеально, если не считать, что напротив меня сидело существо, которое несколько минут назад совершенно спокойно рассказывало, как они уничтожили половину человечества.
  - И у вас после этого, значит, идеальный мир? - тихо спросила я, не глядя на него.
  - Нет, - спокойно ответил Реард. - Просто стабильный.
  Я коротко усмехнулась.
  - Ну да. Конечно. Особенно вот эта прекрасная часть со сдачей крови.
  Я поставила крышку на котелок и скрестила руки на груди.
  - И не надо сейчас делать вид, будто у вас там всё цивилизованно. Оля показывала, как это выглядит. Очень убедительно выглядели её шрамы.
  Что-то едва заметно изменилось в его лице, но я это уловила.
  - Какие шрамы? - голос у него остался ровным.
  - Такие, которые обычно не появляются сами по себе, - огрызнулась я. - Свежие. Старые. На шее, на плечах. Так что давай без этого вашего 'мы никого не кусаем'.
  Он вдруг стал слишком неподвижным, будто внутри что-то холодно переключилось.
  - Это запрещено, - наконец произнёс он.
  Я нервно усмехнулась.
  - Да ладно.
  - Я серьёзно.
  Теперь в его голосе исчезло вообще всё человеческое тепло, которое там было ещё минуту назад, только спокойная, собранная жёсткость.
  - Контакт вне забора крови запрещён, особенно принудительный.
  Я недоверчиво посмотрела на него.
  - И ты хочешь сказать, что никто этого не делает?
  - Делают.
  Он произнёс это с плохо скрываемым раздражением, как будто его взбесила чужая тупость.
  - Всегда находятся те, кто начинает путать власть и вседозволенность.
  Я фыркнула.
  - Звучит смешно. Особенно от того, кто устроил конец света.
  Реард поднял на меня спокойный взгляд.
  - Люди называют это концом света только потому, что перестали быть вершиной пищевой цепочки.
  Меня аж передёрнуло.
  - Господи, да вы вообще людей за животных держите.
  - А вы держали животных для еды, - невозмутимо ответил он. - И при этом не считали себя чудовищами.
  Я резко отвернулась к огню. Вот опять. Каждый раз, когда мне казалось, что я наконец нашла, что ему ответить, он говорил что-то настолько спокойное и логичное, что от этого становилось только хуже.
   Я промыла рис в тарелке, сливая мутную воду прямо у стены зимовья и высыпала его в котелок. Бульон уже стал нормального цвета - прозрачный, с жирными золотистыми кругами на поверхности, а не той серой жижей, которую он сварил в первый раз. Реард всё это время молча наблюдал за мной. Не мешал, не лез под руку, просто сидел чуть в стороне, облокотившись локтем о колено, и следил за каждым движением так внимательно, будто я не суп варила, а проводила какой-то сложный ритуал. Меня это начинало раздражать.
  - Что? - не выдержала я, снова помешивая котелок. - Ты так смотришь, будто я сейчас секрет бессмертия туда подмешаю.
  - Пока всё выглядит сложнее, чем создание вашего электричества, - спокойно ответил он.
  Я хмыкнула.
  - Конечно. Вы же у нас, оказывается, цивилизацию людям подарили.
  - Частично, - совершенно серьёзно сказал он.
  Я закатила глаза.
  - Обожаю, когда кто-то говорит такие вещи с лицом человека, который сам лично изобрёл лампочку.
  - Я её не изобретал, - он чуть склонил голову. - Но знал того, кто это сделал.
  Я замерла на секунду, потом медленно повернулась к нему.
  - Ты сейчас специально это сказал, чтобы звучать пафосно?
  - Нет. Просто это правда.
  Господи. Я снова отвернулась к котелку и бросила туда щепотку соли и перца.
  Несколько секунд было слышно только потрескивание огня. Потом он вдруг спросил:
  - Что ты собираешься делать, когда у тебя закончатся продукты?
  Я пожала плечами.
  - Буду решать проблемы по мере поступления. Пока еды хватит надолго. А дальше... я умею охотиться.
  - С луком?
  - Представь себе.
  - Уже представлял, - спокойно сказал он. - Ложки ты метаешь хуже.
  Я недовольно покосилась на него, но он даже не усмехнулся.
  - В крайнем случае схожу в посёлок, - продолжила я. - Там ещё куча брошенных домов. Что-нибудь найду.
  И тут же мысленно дёрнула себя, только бы не сболтнуть про Бахо. И то, что там вообще мог кто-то остаться. Реард слегка прищурился, будто уловил, что мысль я договорила не до конца, но ничего не сказал.
  - Люди выживали и в худших условиях, - упрямо добавила я. - Вон Агафья Лыкова вообще всю жизнь в тайге прожила. И ничего.
  На этот раз он всё-таки тихо рассмеялся.
  - Саша, - произнёс он, качнув головой, - ты сейчас серьёзно сравнила себя с человеком, который родился в тайге и прожил там всю жизнь?
  - А что?
  - Ты приехала сюда в поход с красивыми фотографиями в телефоне и рюкзаком городского человека.
  - Ну спасибо.
  - Это не оскорбление, - спокойно сказал он. - Это констатация факта.
  Я раздражённо захлопнула крышку котелка.
  - Зато я хотя бы не устраиваю конец света от скуки. И знаешь, я впечатлена, что ты в курсе кто такая Лыкова, - я с вызовом посмотрела на него.
  Он лениво перевёл на меня взгляд.
  - А ты всё ещё пытаешься сделать вид, что не боишься остаться здесь одна.
  Я уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но почему-то промолчала. Потому что, к сожалению, он был прав и, кажется, прекрасно это знал. Уголок его губ едва заметно дёрнулся.
  - Ты пока живёшь на запасах, которые оставили другие люди.
  - А ты сегодня решил прям методично портить мне настроение?
  - Нет, - спокойно сказал он. - Просто ты упорно пытаешься убедить себя, что сможешь здесь остаться навсегда.
  Я резко подняла на него взгляд.
  - А что, по-твоему, мне ещё делать? - резко спросила я. - Мы вроде уже закрыли тему с тем, что я не пойду с тобой.
  Он ничего не ответил, только продолжал спокойно смотреть на меня через огонь.
  Меня это почему-то разозлило ещё сильнее.
  - Нет, серьёзно. Давай я лучше здесь останусь. Буду есть зайцев, ловить рыбу, жрать свои корешки, мёрзнуть зимой и разговаривать с белками. Зато без ваших 'идеальных' городов, без сдачи крови по расписанию и без вот этого всего.
  Я махнула рукой куда-то в воздух, даже не пытаясь подобрать нормальное определение всему тому миру, о котором он рассказывал.
  - И без тебя.
  Реард чуть склонил голову, будто обдумывал мои слова, а потом неожиданно спокойно спросил:
  - Ты действительно думаешь, что я сейчас сижу здесь из-за твоего умения варить суп?
  Я нахмурилась.
  - О, ну конечно, извини. Наверное, дело в моём ослепительном характере.
  - Нет, - уголок его губ едва заметно дрогнул. - С характером у тебя как раз серьёзные проблемы.
  - Тогда в чём?
  Он несколько секунд молчал, глядя не на меня, а на огонь.
  - В том, - наконец произнёс он тихо, - что ты вообще не должна была выжить.
  У меня внутри всё неприятно сжалось. Да. Вот оно. Я почти забыла об этом за всеми этими разговорами, супами и перепалками. Что моя группа крови первая, а они все мертвы.
  - Может, всё-таки перестанешь смотреть на меня так, будто я какой-то сбой в вашей системе? - раздражённо бросила я, отворачиваясь к котелку.
  Реард даже не задумался.
  - Саша, ты и есть сбой.
  У меня внутри всё вспыхнуло. Я резко подняла на него взгляд, выпрямилась, сжимая в руке ложку так, будто сейчас собиралась ей в него запустить.
  - Серьезно? То есть я для тебя что сейчас? Лабораторная крыса? Подопытный кролик? Поэтому ты тут сидишь? Смотришь на меня, наблюдаешь? Ждёшь, когда я начну дёргаться или сдохну прямо у тебя на глазах?!
  Под конец голос уже почти сорвался на крик, меня аж трясло от злости. От того, как спокойно он об этом говорил. Будто я не человек вообще, а действительно какая-то ошибка в расчётах. И именно в этот момент он вдруг рассмеялся. Коротко, тихо, но абсолютно по-настоящему. Я даже замолчала на секунду от возмущения и уставилась на него в полном негодовании.
  - Ты сейчас надо мной смеёшься?
  Он опустил взгляд на котелок, потом снова посмотрел на меня. И улыбка всё-таки проступила - коротко, почти незаметно, но уже без прежнего холода, как будто против воли.
  - Нет, ты серьёзно сейчас сидишь и ржёшь?
  - Я пытаюсь понять, - медленно произнёс он, - как у тебя получается за минуту превратить обычный разговор в войну.
  - Потому что ты называешь меня сбоем!
  - А ты реагируешь так, будто слово сбой самое страшное, что ты слышала. Если бы ты была просто человеком, - тихо сказал он, - тебя бы здесь уже не было.
  - Господи, какой же ты всё-таки невозможный.
  - А ты слишком громкая для человека, который собирался спокойно доживать в тайге с зайцами и корешками.
  Я закатила глаза.
  - Всё. Не разговаривай со мной.
  - Это приказ?
  - Это просьба, пока я не вылила этот суп тебе на голову.
  Он тихо усмехнулся, а я резко развернулась, сдёрнула с плеч куртку и швырнула её на лавку так, будто она была виновата в происходящем. Господи, да что со мной вообще происходит? Я нервно провела рукой по волосам, подхватила кружку со стола и, даже не посмотрев в его сторону, пошла по тропинке к источнику. За спиной остался треск огня, запах варящегося мяса и ощущение его взгляда между лопаток.
   Я быстро шла по тропе, раздражённо пиная мелкие камни носком ботинка.
  В голове шумело. Слишком много информации. Слишком много всего сразу.
  'Мы сделали ровно то, что было необходимо'. Я резко выдохнула. Да пошёл он.
  'Вы бы уничтожили друг друга сами'.
  - Ага, конечно, - пробормотала я себе под нос. - Очень удобно теперь строить из себя спасителей человечества после того, как вы половину этого человечества угробили.
  Но хуже всего было то, что какая-то мерзкая часть мозга всё равно продолжала прокручивать его слова. Третья мировая, ядерное оружие, люди, которые действительно годами только и делали, что грызлись друг с другом. Я зло мотнула головой.
  Нет.
  Нет, нет и ещё раз нет.
  Даже если люди и были идиотами, это не даёт никому права решать, кому жить, а кому нет. Я спустилась к источнику и присела на старую деревянную лавку рядом.
  Зачерпнула воды кружкой и жадно отпила. Холод моментально свёл зубы.
  И только сейчас я вдруг поняла, насколько вообще устала. Не физически даже, а головой, потому что последние недели я просто выживала. А теперь рядом сидел кто-то, кто спокойно, почти буднично рассказывал, как они уничтожили привычный мир. И самое страшное - он даже не считал себя виноватым.
   Солнечный свет пробивался сквозь деревья, воздух был тёплым, где-то высоко орала какая-то птица. Такой хороший день, такое спокойное утро.
  И вампир, варящий суп в тайге.
  Я невольно фыркнула себе под нос. Это уже звучало как бредовый сон. Надо просто успокоиться и думать дальше нормально.
  После еды надо поставить силки у ручья. Потом можно пройтись ближе к склону - там вроде были нормальные грибы. Ещё дрова надо будет перетащить к зимовью, пока сухо. Обычные нормальные человеческие мысли. Я вцепилась в них с благодарностью. Потому что стоило снова вспомнить его спокойное лицо и это его чёртово: 'Мы были готовы', - внутри опять начинало всё закипать.
  Я посидела ещё пару минут, потом тяжело выдохнула, поднялась со скамейки и пошла обратно.
  Запах супа почувствовала ещё до того, как вышла к навесу. Вампир всё ещё был там. Сидел на той же лавке, вытянув ноги, будто вообще никуда не собирался. Я молча взяла две металлические тарелки, разлила суп и одну поставила перед ним. Потом села напротив и сухо сказала:
  - Жри что дали.
  Я только взяла ложку, собираясь наконец нормально поесть, как металлическая тарелка напротив вдруг резко скрипнула по столу. Я подняла глаза. Он смотрел на меня и что-то в его лице изменилось настолько резко, что у меня внутри мгновенно всё похолодело. Ни тени прежней усмешки, ни спокойствия, только тяжёлый, хищный взгляд. Зрачки расширились почти полностью, оставляя от радужки только тонкий ободок. Точно такой же взгляд как в первый раз его появления. Он медленно поднялся на ноги. Я даже не успела ничего сказать. Взял тарелку со стола и одним коротким движением швырнул её в сторону. Металл с грохотом ударился о камни где-то за навесом. Я дёрнулась. Сердце резко ухнуло вниз, а он обошёл стол.
  Господи.
  У меня моментально пересохло во рту. Он подошёл ближе. Я сидела неподвижно, но тело уже само начало медленно отодвигаться назад по лавке. Инстинктивно. Как животное, которое понимает, что сейчас лучше вообще не дёргаться. Он остановился прямо за моей спиной. В этот момент вдруг отчётливо поняла одну простую вещь: если он сейчас захочет меня убить - я вообще ничего не успею сделать. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, он слышит каждый удар. Хотя, наверное, слышал. Он медленно наклонился ко мне. Его ладонь легла на спинку лавки за моей спиной, отрезая путь. Я почувствовала его дыхание у самой шеи, медленное, прохладное, слишком близкое. А потом его язык коснулся кожи и неторопливо скользнул снизу вверх, вдоль шеи, к самому уху. Неторопливо, будто пробуя. Он был холоднее человеческого из-за это прикосновение ощущалось слишком остро. Так остро, что по спине одна за другой побежали мурашки. Я слышала, как он дышит, слышала собственное сердцебиение до боли быстрое. Тело перестало слушаться, я ни могла не пошевелиться, ни отодвинуться. Только чувствовала, как его губы почти касаются самого уха и по позвоночнику прокатывается новая волна дрожи. От вампира пахло дымом костра, лесом и чем-то другим... холодным, чужим.
  - Сейчас я пожру то, что мне дали.
  У меня перехватило дыхание. Я даже вдохнуть нормально не смогла. Сердце колотилось уже где-то в горле. А он замер ещё на секунду, будто прислушиваясь к этому бешеному ритму, потом очень медленно отстранился. И только тогда я поняла, что всё это время сидела, вцепившись пальцами в край лавки так сильно, что побелели костяшки.
  - Никогда, - тихо произнёс он, - не говори мне 'жри', Саша. Ты слишком хорошо знаешь, чем это слово заканчивается.
  
  Глава 19
  
  
  Он отстранился - и в следующую секунду уже сидел напротив меня. Я даже не уловила самого движения. Только что был за спиной - и вот уже передо мной, локти на столе, пальцы сцеплены в замок, подбородок лежит на руках. Спокойный, будто это не он секунду назад прижимался губами к моей шее так, что у меня сердце чуть не остановилось.
  - Давай кое о чём договоримся, - ровно сказал он. - Я не люблю ругаться, Саша. Но разговаривать со мной таким тоном - плохая идея.
  Я смотрела на него молча и только сейчас начала понимать, как сильно у меня дрожат руки. Адреналин всё ещё шарашил по организму. Меня трясло изнутри - мерзко и неконтролируемо. Я попыталась что-то ответить, но вместо этого вдруг почувствовала, как глаза начинает жечь.
  Твою мать.
  Только не это.
  Я резко отвернулась, стиснув зубы.
  Нет.
  Нет-нет-нет.
  Только не при нём.
  - Саша.
  - Да пошёл ты, - выдохнула я хрипло.
  Я вытерла лицо ладонями, только сильнее размазав по щекам слёзы. Сердце всё ещё колотилось где-то под рёбрами так сильно, что меня подташнивало. Господи, да что с ним вообще не так? И зачем он здесь? Зачем пришёл? Зачем влез в мою жизнь снова, перевернул всё вверх дном и теперь сидит напротив так, будто имеет право здесь находиться?
  За спиной послышался тихий звон. Я резко обернулась. Вампир спокойно поднял миску, которую сам же швырнул несколько секунд назад, будто вспышки ярости вообще не было. Сполоснул её у умывальника, поставил рядом с остальной посудой. Потом молча подошёл к котелку, снял его с огня и отставил в сторону.
  Каждое движение - ровное, точное, спокойное. Словно это не он только что стоял у меня за спиной так близко, что я чувствовала его дыхание кожей. Меня от этого спокойствия бесило ещё сильнее. Он вернулся за стол, сел напротив и несколько секунд просто смотрел на меня. Уже без злости, но и без привычной холодной насмешки тоже. Просто внимательно.
  Я взяла ложку и молча начала есть. Легкий ветер шуршал по верхушкам деревьев. За спиной шумела река. Постепенно меня отпускало. Конечно, не до конца, но хотя бы пальцы перестали дрожать.
  - Чем ты собиралась заниматься дальше? - вдруг спокойно спросил вампир.
  Я нахмурилась. Ложка застыла на пол пути в рот.
  - В смысле?
  - Ты же не планировала сидеть здесь весь день и орать на меня?
  - Пока это был мой основной план.
  Он едва заметно усмехнулся.
  - Понятно.
  Я демонстративно уткнулась обратно в тарелку, давая понять, что разговор окончен. Намёк был понят и слава богу. Я доела суп уже почти остывшим, отнесла миску к умывальнику, быстро сполоснула её холодной водой и поставила сушиться рядом с остальной посудой. Вампир всё это время сидел молча. Я зашла в зимовьё, переоделась в старую растянутую футболку и тёмные походные штаны. Волосы быстро собрала в хвост, накинула сверху лёгкую куртку и присела возле рюкзака. Так. Силки. Я вытащила моток тонкой стальной проволоки, старые перчатки, нож и небольшой холщовый мешок. Подумав пару секунд, сунула туда же кружку и мешок под грибы. На обратной дороге можно будет посмотреть склон возле ручья. После дождей там наверняка полезли подберёзовики.
   Когда я вышла обратно на улицу, он всё ещё сидел за столом. Молча прошла мимо, спустилась к соседнему зимовью, где валялись остатки каких-то досок и ржавого туристического хлама, покопалась среди ящиков, вытащила короткую деревянную палку для распорки и уже собиралась идти к тропе, когда за спиной послышались шаги. Я даже не обернулась.
  - Только не говори, что тебе внезапно стало интересно ставить силки.
  - А вдруг.
   Я только закатила глаза и пошла дальше по тропе, специально не сбавляя шаг. Тропинка уходила вверх между соснами, мимо источников, от которых тянуло влажным теплом и минералами. После дождей тайга будто ожила - воздух пах мокрой хвоей, землёй и прогретой солнцем древесиной. И где-то позади совершенно спокойно шёл вампир, который опять чуть не довёл меня до сердечного приступа. Прекрасный день.
   Что-то мне подсказывало, что идёт он специально громко. Потому что, когда ему нужно двигаться тихо, я вообще его не слышу. А сейчас - хруст веток, тяжёлые шаги, шуршание травы. Будто специально давал понять: я здесь. Первые минут пять мы шли молча, потом он вдруг спросил:
  - Ты действительно собиралась остаться здесь до зимы?
  Я даже не повернула головы.
  - А тебя это сейчас зачем волнует?
  - Мне интересен твой план.
  - У меня был отличный план ровно до того момента, пока сюда не прилетел один слишком разговорчивый вампир.
  За спиной послышался тихий смешок. Я раздражённо сжала ремень мешка на плече. Через какое-то время он снова пытался заговорить, но я молчала. Мы вышли на поляну, которая пересекала звериная тропа - примятая трава, следы, чуть влажная земля у корней. Я сбросила с плеча мешок, присела на корточки и вытянула из него проволоку. Согнув, начала делать первую петлю. Пальцы ещё были чуть напряжены после всего утра, но это как раз помогало - движения получались резкими, точными. Он подошёл ближе.
  - И часто ты этим занимаешься? - снова его голос.
  - Достаточно.
  Я закрепила петлю, воткнула прутик в землю. Он сел напротив - не рядом, не в стороне, а именно так, чтобы видеть мои руки. Слишком внимательно для человека, которому якобы 'просто интересно'.
  - Научишь? - сказал он наконец.
  Я подняла глаза.
  Несколько секунд просто смотрела на него, будто пыталась понять, это издевка или очередной способ вывести меня из равновесия.
  - Тебе-то это зачем?
  Его лицо не изменилось, только угол губ едва заметно дрогнул.
  - Никогда не знаешь, что может пригодиться.
  Я выдохнула через нос, коротко.
  - Ладно.
  И снова вернулась к работе.
  - Смотри. Вот так делаешь основу. Если петля слишком тугая - зверь просто её обойдёт.
  Я подняла вторую проволоку, показала движение. Реард смотрел внимательно, как будто запоминал не действие, а меня в момент действия.
  - Так? - он повторил движение.
  - Нет. Ниже.
  Я наклонилась чуть вперёд, чтобы поправить угол проволоки, и на секунду его пальцы оказались рядом с моими. Слишком близко. Я резко убрала руку. Не демонстративно - просто быстро, на автомате. Реард чуть наклонил голову, продолжая смотреть. Я сделала вид, что ничего не произошло, и сильнее затянула петлю.
  - Дальше закрепляешь здесь, - сказала я, втыкая прутик в землю. - Иначе он её просто сдвинет.
  Он кивнул. Я протянула ему кусок проволоки.
  - На. Теперь попробуй сам.
  Он взял её спокойно, без лишних движений, опустил взгляд на петлю и повторил всё практически сразу. Без суеты и ошибок. Проволока легко скользнула между пальцами, петля затянулась ровно так, как надо. Я нахмурилась.
  - Ты умеешь это делать?
  Он поднял голову. И это спокойствие в его лице опять начинало раздражать.
  - Нет.
  Короткая пауза. Потом он чуть повернул проволоку в пальцах и добавил:
  - Я делаю это первый раз в жизни.
  И глядя прямо мне в глаза, добавил:
  - Честно.
  Почему-то это 'честно' прозвучало странно. Не насмешливо или холодно, наоборот - слишком спокойно. Слишком мягко для того, кто ещё час назад прижимался губами к моей шее так, что у меня сердце чуть не остановилось от страха. Я отвела глаза первой. Потому что выдерживать этот взгляд становилось уже просто невозможно. Господи, что он вообще хочет? То смотрит так, будто сейчас свернёт мне шею. То разговаривает так, словно мы старые знакомые и обсуждаем будничные проблемы.
   Когда с силками было окончено я поднялась выше по склону. После дождей земля всё ещё была мягкой, пружинила под ботинками, а воздух пах мокрой травой, мхом и грибами так сильно, что от этого запаха немного кружилась голова. Внизу шумел ручей. Вампир шёл следом. Не вплотную. Но я всё равно постоянно чувствовала его присутствие.
  - И что у нас дальше? - спокойно спросил он.
  Я даже не обернулась.
  - У меня дальше грибы.
  Специально выделила это 'у меня' пусть не забывает. Я остановилась возле старого пня, присела, осторожно срезая ножом крепкий подберёзовик. Хороший, чистый, даже не червивый. Сразу следом заметила ещё два. Ну хоть что-то сегодня отлично. Я кинула грибы в мешок и полезла еще выше по склону, машинально отмечая взглядом коричневые шляпки в траве. Голова постепенно начала забиваться привычными мыслями. Надо будет вечером разложить всё сушиться в столовой. Баню бы ещё затопить. И воды натаскать. И посмотреть, сколько вообще осталось муки.
  Жизнь снова становилась понятной, когда раскладывалась на простые вещи.
  Найти. Принести. Высушить. Приготовить. Не думать о вампирах. Не думать о том, как несколько часов назад сердце колотилось так, будто сейчас разорвёт рёбра.
  - Ты собираешь только подберёзовики? - вдруг раздалось за спиной.
  - Поздравляю. Наблюдательность у тебя работает.
  - А остальные не берёшь почему?
  Я закатила глаза и полезла через поваленное бревно. Ветка царапнула ладонь.
  - Потому что не разбираюсь в них.
  - Но если...
  - Ты можешь просто не разговаривать? - я резко перебила вампира.
   Я всё-таки обернулась на него. Он стоял чуть ниже по склону, засунув руки в карманы комбинезона и смотрел на меня этим своим спокойным взглядом, от которого было невозможно понять вообще ничего. Ни о чём он думает, ни насколько сейчас опасен, ни зачем вообще продолжает идти за мной. Реард хмыкнул.
   Я шагнула выше по склону, цепляясь пальцами за влажную траву. Под ногами мягко пружинил мох, где-то рядом стрекотали кузнечики, а между корней торчали крепкие шляпки подберёзовиков. Я потянулась за грибом, наступила на гладкий камень - и нога резко поехала вниз.
  - Чёрт...
  Мир дёрнулся. Колено ударилось о землю, ладонь скользнула по сырой траве, и меня уже потащило вниз по склону, когда чьи-то пальцы резко сомкнулись на моём локте. Жёстко и надёжно. Меня дёрнуло назад так быстро, что я почти врезалась в него. Реард стоял ниже по склону, удерживая меня одной рукой так легко, будто я вообще ничего не весила. Сердце дёрнулось где-то под рёбрами.
  Он медленно скользнул взглядом по моей съехавшей вниз ноге, по траве на колене, по растрёпанным волосам и только потом спокойно произнёс:
  - Если ты решила свернуть себе шею, выбери хотя бы менее глупый способ.
  Не насмешливо, но уголок его губ всё равно дрогнул. Резко выдернула руку из его пальцев и отступила на шаг вниз по склону.
  - Обойдусь без твоих советов.
  Я выпрямилась, стряхивая с ладоней землю, и в тот же момент почувствовала знакомую тянущую боль в ноге. Да чтоб тебя. Только ведь перестало ныть. Я осторожно перенесла вес на здоровую ногу, поморщилась и уже без прежнего энтузиазма посмотрела выше по склону. Нет. Всё. На сегодня хватит. Ещё немного - и потом опять полдня хромать. Поэтому дальше я уже не полезла вверх. Медленно пошла по диагонали вниз, выбирая места, где трава была суше, а земля - плотнее. Мешок постепенно тяжелел от грибов, солнце грело затылок, а позади почти бесшумно двигался вампир. Потому что, кажется, после моей маленькой истерики он действительно начал идти тише и больше не лез с разговорами. За что я была ему почти благодарна.
   К старой столовой мы вернулись после обеда. Здание всё ещё пахло сыростью, деревом и старым дымом. Я сгрузила грибы на длинный деревянный стол у окна и, не глядя на Реарда, закатала рукава.
  - Сейчас переберем, - пробормотала себе под нос.
  Он молча прислонился плечом к косяку двери, наблюдая. Я принесла ведро воды, быстро промыла грибы от земли и хвои, разложила на старом полотенце. Маленькие крепкие подберёзовики сразу отложила отдельно, остальные начала нарезать тонкими пластинами. Нож ритмично стучал по доске.
  - И что дальше? - спустя какое-то время спросил он.
  Я мельком подняла глаза.
  - Сушить.
  - Это я уже понял.
  - Поздравляю.
  Он едва заметно усмехнулся. Я вздохнула и всё-таки ответила:
  - Сначала они немного полежат у печки. Лишняя влага уйдёт. Потом нанизываю на верёвку и подвешиваю под потолком. Там теплее всего.
  Реард медленно перевёл взгляд на натянутую под потолком старую проволоку.
  - Ты это откуда знаешь?
  Я на секунду замерла, разглядывая гриб в руках.
  - Тетя Люда так делала, которую вы, как и всех остальных, забрали на вертолёте.
  Я отчеканила каждое слово отдельно и подняла на него взгляд, чтобы увидеть хоть что ни будь. Неловкость, раздражение, вину, да что угодно. Но его лицо оставалось совершенно спокойным, впрочем, как всегда.
  
   *** ***
  
  Я толкнула дверь плечом и шагнула внутрь. Баня была переделана из старого зимовья - маленькая, приземистая, с потемневшими от времени брёвнами и низким потолком, в который высокому человеку пришлось бы пригибаться. Возле стены стояла широкая лавка, у печки - ведро, старый ковш, какие-то забытые тряпки. Дерево пахло сырым теплом, золой и чуть-чуть дымом, въевшимся в стены за десятки лет. Я заглянула в бак возле печки и тихо выругалась. Воды почти не было.
  - Ну конечно, - пробормотала я себе под нос.
  После склона нога всё ещё ныла, неприятно, тянуще, и мысль о том, что сейчас придётся таскать воду самой, вообще не радовала. Я вышла наружу и пошла к реке. Вода уже заметно посветлела по сравнению с утром - холодная, быстрая, с мутноватым ледниковым оттенком, но уже не та сплошная серая взвесь, которая была после дождей. В принципе, нормальная. Для бани сойдёт. Я постояла пару секунд на берегу, глядя, как течение перекатывает солнечные блики по камням.
  Ладно. Вернулась обратно, взяла ведро и снова пошла к воде. Когда я выпрямилась с полным ведром, ручка сразу врезалась в ладонь.
  - Ты серьёзно сейчас собираешься таскать это сама?
  Я даже не дёрнулась, только закатила глаза.
  Ну конечно, куда же без тебя.
  Реард стоял чуть выше по берегу, прислонившись плечом к сосне. Всё такой же невозмутимый. Красный комбинезон расстёгнут у горла, рукава закатаны до локтей.
  - Я не просила помощи.
  - Да, я заметил, - спокойно ответил он. - Особенно по тому, как ты хромаешь.
  Я раздражённо поджала губы и попыталась пройти мимо него с ведром, но он просто молча забрал его у меня из рук. Легко будто оно вообще ничего не весило.
  - Эй.
  - Поздно возмущаться.
  Он ушёл к бане, а я осталась стоять на берегу, скрестив руки на груди. Ну и пожалуйста. Через минуту он вернулся уже без ведра, окинул взглядом реку, потом баню, потом снова реку - и, кажется, пришёл к какому-то своему выводу.
  Потому что дальше он молча вернулся в баню, а ещё через пару секунд вытащил оттуда старую пластиковую бочку.
  - Ты сейчас издеваешься?.. - не выдержала я.
  Он уже шёл к воде и даже не замедлившись, зашёл прямо в неё. В ботинках, в своём этом красном комбинезоне, который, кажется, вообще существовал отдельно от законов нормальной одежды. Вода дошла ему почти до бёдер. Он наклонился, утопил бочку, придерживая её одной рукой, дождался, пока та наполнится, потом выпрямился. Вот тут уже стало видно вес. Не показушно и не как, будто он сейчас героически надорвётся. Просто под тканью комбинезона напряглись плечи, руки, мышцы живота - короткое сосредоточенное движение человека, который действительно поднимает тяжёлую вещь. И всё равно вынес он её так спокойно, будто таскал столитровые бочки каждый день. Я смотрела, как он проходит мимо меня с этой чёртовой махиной и в голове совершенно некстати мелькнула мысль:
  Господи.
  Ручной вампир.
  Причём не просто 'ручной', а опасный, сильный, жуткий - и при этом таскающий воду для моей бани так, будто это совершенно естественное положение вещей.
  Я невольно проследила взглядом, как он снова поднимает бочку, как напрягаются пальцы на крае, как солнце цепляется за красную ткань комбинезона.
  Да твою ж мать.
  Только этого мне ещё не хватало. Реард вдруг на секунду покосился на меня. И на его лице появилась едва заметная ухмылка. Подозрительно довольная и я прищурилась.
  - Что-то ты больно довольный.
  - Да?
  - Смотри, я тебе сейчас ещё какое-нибудь задание придумаю.
  Он поставил бочку возле стены бани и повернулся ко мне.
  - Напугала.
  - Да ну?
  - Конечно. Ещё немного - и заставишь меня работать.
  Я хмыкнула, стараясь не улыбнуться.
  - Тогда можешь ещё дров наколоть.
  - Это уже серьёзная угроза, - но топор он всё-таки взял.
  Я зажгла щепку от старой зажигалки и присела возле печки. Сухая палочка занялась сразу жадно и с треском. Я подкинула ещё щепок, потом пару небольших поленьев, открыла заслонку и замерла, глядя, как внутри медленно разгорается оранжевый свет. Снаружи почти сразу раздалось:
  Тук.
  Тук-тук.
  Тук.
  Я подняла глаза к двери бани и невольно хмыкнула.
  - Уже.
  Тук.
  Тук-тук-тук.
  С каким-то совершенно ненормальным ритмом. Без остановок. Без передышки. Будто не человек дрова колол, а какая-то машина, которой просто задали темп.
  Я подкинула ещё полено, закрыла дверцу печки и снова услышала:
  Тук.
  Тук.
  Тук-тук.
  Быстро. Чётко. Ровно. Я сидела на корточках возле печки, слушала, как потрескивает огонь и как за стеной с нечеловеческой скоростью разлетаются поленья, и думала только об одном:
  Господи, ручной вампир.
  Эта мысль была настолько абсурдной, что я тихо фыркнула себе под нос.
  Потом представила, как он с этим своим невозмутимым лицом таскает бочки с водой, а теперь ещё и дрова мне колет, и улыбка сама полезла на лицо. Вот же...
  Я подбросила ещё пару поленьев и поднялась на ноги. В бане уже начинало пахнуть горячим деревом, дымом и влажным старым срубом. По полу тянуло теплом. Ведро с водой поставила на печку. А снаружи всё продолжалось:
  Тук.
  Тук.
  Тук-тук-тук.
  Без остановки. Минут через двадцать я наконец вышла наружу - и просто застыла на пороге.
  - Охренеть...
  Возле стены лежала целая гора дров. Нет, не гора, а горища. Аккуратно сложенная, ровная, будто её не кололи, а печатали на станке. Реард как раз докладывал сверху последние поленья. Рукава комбинезона были закатаны до локтей, волосы растрепались от ветра, а на скулах остались светлые следы древесной пыли. Он повернул голову ко мне.
  - Этого хватит?
  Я молча смотрела на всё это богатство. Да я бы одна неделю этим занималась.
  Минимум.
  - Ты... - я даже не сразу нашлась с ответом.
  - Я.
  И вот ведь гад. Сказал это совершенно самодовольно. Я фыркнула, качнула головой и всё-таки по-настоящему улыбнулась. А потом поймала себя на этой улыбке - и внутри сразу вспыхнула тревожная мысль.
  Нет.
  Нет-нет-нет.
  - Смотри, я тебе сейчас ещё какое-нибудь задание придумаю.
  - Напугала, - невозмутимо отозвался он. - Заданиями своими.
  Я фыркнула и кивнула на гору дров.
  - Ну тогда можешь ещё месяц тут пожить. Пользы от тебя, оказывается, больше, чем я думала.
  Он посмотрел на меня поверх этой своей чудовищной поленницы - спокойно, внимательно. Я уже открыла рот, чтобы съязвить что-нибудь ещё, но взгляд сам собой снова упал на эту ненормальную гору дров. Да он мне тут за вечер весь быт закроет. Мысль мелькнула раньше, чем я успела её поймать. И, кажется, по моему лицу опять всё прекрасно читалось, потому что у Реарда дёрнулся уголок рта. Вот же зараза. Я демонстративно сложила руки на груди.
  - Ладно. Раз такой полезный... - протянула я. - Вон ту лавку возле столовой видел?
  Он обернулся через плечо. Старая длинная скамейка возле стены столовой давно перекосилась. Одну ножку повело после зимы, и теперь она шаталась так, что на неё страшно было садиться.
  - Видел.
  - Она разваливается. Я собиралась её перебрать.
  - И?
  - И не перебрала, как видишь.
  Он молча смотрел на меня, ожидая продолжения. Я сама не заметила, как начала втягиваться в это. В это странное ощущение, что рядом есть кто-то, кому можно просто сказать: 'сделай'. И он сделает без лишних вопросов, без 'потом', без 'я устал'. Просто возьмёт и сделает. От этой мысли внутри что-то неприятно дрогнуло. Потому что привыкать к такому - очень плохая идея.
  - Там доски под навесом лежат, - всё-таки сказала я. - Если подобрать нормальные и заново закрепить, ещё долго простоит.
  Он кивнул так спокойно, будто мы обсуждали что-то совершенно обычное. Потом выдернул топор из колоды и направился к столовой. Я проводила его взглядом.
  Высокий. Красный комбинезон уже местами был в древесной пыли. Топор он нёс одной рукой так легко, словно тот вообще ничего не весил. И у меня опять мелькнула совершенно дурацкая мысль:
  Да это же не вампир, это какой-то... идеальный мужик из отдела 'сделаю всё по хозяйству'. Я тут же поморщилась от самой себя.
  Нет.
  Нет-нет-нет.
  Потому что нормальные мужики не швыряют тарелки в стену и не шепчут тебе угрозы в шею. Он как раз наклонился над лавкой, что-то там спокойно подгоняя, сосредоточенный, абсолютно невозмутимый, будто вообще ничего не произошло утром. Господи.
  У меня что сейчас вообще?
  Стокгольмский синдром?
  Это же так называется, да? Когда жертва начинает привязываться к своему... похитителю? Преследователю? Психу? Я нахмурилась. Хотя... Я перевела взгляд на его спину и неожиданно задумалась.
   А он вообще сделал мне хоть что-то такое, чтобы это действительно было 'оно'?
  Ну да, напугал. Очень. Но... Он меня не тронул, не ударил, не заставлял ничего делать. Наоборот - таскает воду, колет дрова, чинит лавку и ведёт себя так, будто это совершенно нормально.
   Я тихо выдохнула и тут же сама себе раздражённо ответила:
  Нет. Нет, Саша. Даже не начинай искать ему оправдания. Это плохо закончится.
   *** ***
  Реард провёл ладонью по новой лавке, проверяя, не цепляется ли где-нибудь дерево, потом чуть отступил назад и окинул результат взглядом. Скамейка теперь выглядела так, будто её только привезли из мастерской, а не собрали из старых досок посреди тайги.
  - Ну? - спокойно спросил он. - Какие дальше будут указания?
  Я фыркнула.
  - Ты сейчас звучишь так, будто нанялся ко мне разнорабочим.
  - Разве нет?
  Я подозрительно на него прищурилась. Вот опять. Вот это его состояние, когда непонятно - он серьёзно говорит или издевается.
  - Раз уж мы сегодня столкнулись с водой, - пробормотала я, - тогда пошли дальше по воде. Надо к зимовью бочки перетащить. Сделать запас.
  Он просто кивнул. Без 'зачем', без 'потом', без 'сама справишься'. Просто пошёл следом.
   Бочки стояли за зимовьём - старые, потёртые, но крепкие. Две большие, литров по сто, и ещё несколько поменьше. Я ухватилась за одну, собираясь покатить её по земле к берегу, но Реард молча забрал её у меня из рук.
  - Я вообще-то сама собиралась.
  - Не сомневаюсь.
  И всё. Ни насмешки, ни нравоучений. Он просто понёс её к реке. Я шла следом, всё ещё немного прихрамывая после склона. Нога снова ныла, тупо и противно, особенно когда приходилось наступать на камни.
  Реард снова молча подхватил пустую бочку и пошёл к воде, даже не пытаясь закатать штаны или хотя бы снять ботинки. Ледяная вода с плеском сомкнулась вокруг его ног, течение ударилось о красный комбинезон, но он будто вообще этого не замечал. Зайдя глубже, он наклонил бочку и несколько секунд ждал, пока та наполнится до краёв, выпрямился. Плечи напряглись, лицо на мгновение закаменело, будто тело просчитало нагрузку. И всё равно выглядело это... до невозможности легко. Маленькие бочки он вообще таскал так, будто они пустые.
  Я стояла возле зимовья, скрестив руки на груди, и смотрела, как он раз за разом проходит мимо меня с очередной полной бочкой. И где-то в голове совершенно некстати мелькнула мысль:
  Блин, а ведь прикольно, когда в доме есть мужик.
  Я тут же мысленно отвесила себе подзатыльник. Потому что этот 'мужик' пару часов назад швырнул тарелку в стену. Потому что этот 'мужик' вообще-то вампир. Потому что нормальные люди не двигаются с такой скоростью и не смотрят иногда так, будто видят тебя насквозь. Но мозг предательски продолжал фиксировать совсем другое. То, как легко он справляется с тем, на что у меня ушёл бы, наверное, целый день. Просто берёт и делает. Последнюю бочку он поставил возле стены зимовья и вопросительно посмотрел на меня.
  - Ещё что-нибудь?
  - Вообще-то да.
  Я хотела зайти в зимовьё, взялась за ручку и дёрнула дверь на себя. Та даже не шелохнулась. Нижняя часть снова разбухла от сырости, и теперь её каждый раз приходилось буквально выламывать.
  - Да чтоб тебя...
  Я дёрнула сильнее. Реард молча наблюдал за этим секунд десять. Потом коротко произнёс:
  - Надоело.
  Я даже сказать ничего не успела. Он просто взялся за дверь, одним движением снял её с петель и поставил к стене. Я уставилась на него.
  - Ты...
  Он уже не слушал. Подхватил топор, потом нож, быстро провёл ладонью по разбухшему нижнему краю, прикинул что-то в голове и начал спокойно стёсывать лишнее дерево длинными ровными движениями. Стружка посыпалась на землю.
  Я стояла рядом и смотрела на всё это с каким-то странным ощущением внутри.
  Потому что за последний год здесь было полно мужчин. Нормальных, человеческих, сильных. Но большинство из них вели себя одинаково: пока не попросишь три раза - никто ничего не сделает. Не потому, что плохие, просто... это было не их место. Не их дом. Поэтому все эти мелочи - скрипящая дверь, покосившаяся лавка, заедающий замок - вечно оставались 'на потом', ведь рано или поздно ушли бы. А тут... Этот вообще ничего не спрашивал, не рассуждал. Просто видел проблему - и делал. Я смотрела, как он спокойно подтачивает нижний край двери, как рядом с ботинком собирается светлая стружка, и никак не могла отделаться от одной мысли:
   Откуда он вообще всё это умеет? Он же не человек.
  Но в движениях у него сейчас было столько обычной, спокойной бытовой уверенности, что внутри становилось как-то... тепло.
  - Вау, - вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
  Реард даже головы не поднял. Так и сидел на корточках возле двери, спокойно проводя ладонью по уже обтёсанному краю, будто ничего особенного сейчас не произошло. Будто это не он за пять минут исправил то, что меня бесило почти месяц. Никакой реакции. Вообще. Ни довольства, ни самодовольной ухмылки, ни этого мужского 'ну да, я молодец'. Каменное лицо.
   Я смотрела на него и никак не могла понять, что вообще творится у него в голове. Вот как? Как можно быть одновременно настолько... внимательным - и настолько непонятным? Он поднялся, легко поставил дверь обратно на петли, толкнул её ладонью, та открылась мягко и ровно. Я машинально тоже её дёрнула.
  И снова посмотрела на него.
  - Ты издеваешься.
  - Над чем?
  - Над законами нормального существования.
  Он только чуть склонил голову набок, будто не совсем понял, серьёзно я сейчас или нет. Господи. Какой же всё-таки странный.
   *** ***
  Я поймала себя на том, что желудок неприятно свело от голода. За весь день я только и делала, что таскалась по лесу, ползала по склону, ставила силки, собирала грибы и ругалась с вампиром. А потом восхищалась? Организм наконец вспомнил, что вообще-то его надо кормить.
  Суп, наверное, уже холодный. Я провела ладонью по лицу, вздохнула и пошла к очагу. По пути машинально собрала пару щепок, присела возле костровища и зажгла огонь. Налила в миску суп и поставила на решетку ближе к теплу и только потом, уже почти не думая, бросила через плечо:
  - Ты будешь?
  И тут же замерла. Сердце дёрнулось так резко, будто кто-то изнутри схватил его рукой. Я медленно покосилась назад. Реард стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к столбу навеса, и смотрел на меня с каким-то очень странным выражением лица.
  - Саша, - спокойно произнёс он, - я не собираюсь кидаться на тебя каждый раз, когда ты спрашиваешь меня про еду.
  Я тут же отвела взгляд.
  - Я не это имела в виду.
  - Конечно.
  В его голосе точно мелькнула лёгкая насмешка. Я недовольно нахмурилась и подвинула миску ближе к огню.
  - Так ты будешь или нет?
  - Нет.
  - Совсем ничего человеческого не ешь?
  - Совсем.
  Я помолчала пару секунд, потом всё-таки спросила:
  - А животные?
  Он чуть задумался.
  - В критической ситуации - да, - спокойно ответил он. - Но это примерно, как если бы ты выпила болотной воды. Технически - вода, но удовольствия мало и пользы тоже.
  Я фыркнула себе под нос.
  - Потрясающе. Теперь я ещё и знаю гастрономические страдания вампиров.
  - Теперь ты знаешь, почему зайцы меня не вдохновляют.
  Я всё-таки тихо засмеялась. И, кажется, именно этого он и добивался весь день.
  Мы ненадолго замолчали. За спиной потрескивал вечерний лес, шумела река. От горячей миски приятно грело пальцы, даже нога уже ныла не так противно.
  Я медленно провела ложкой по краю тарелки и вдруг сказала, не глядя на него:
  - Ты, кстати, довольно старательно заглаживаешь вину.
  Я подняла взгляд. Реард смотрел на меня спокойно, почти неподвижно. Только в глазах мелькнуло что-то очень короткое.
  - Вот как? - ровно спросил он.
  - Ну, а как это ещё назвать? - я пожала плечом. - Сначала довёл меня до слёз, потом полдня таскаешь воду, чинишь двери, рубишь дрова и изображаешь самого полезного мужчину в этой тайге.
  Он продолжал смотреть на меня тем же нечитаемым взглядом. Я прищурилась.
  - Если так выглядит твоя версия извинений, то мне даже интересно, что будет за настоящее преступление.
  Несколько секунд он молчал. Потом очень спокойно ответил:
  - Лучше тебе этого не узнавать.
  Голос был ровный. Без угрозы или усмешки. Но у меня всё равно где-то под рёбрами что-то предательски дрогнуло. И именно поэтому я тут же фыркнула и откинулась назад.
  - О, да? Тогда, наверное, ты тут вырубишь половину тайги, построишь мне мост через реку и лично проведёшь отопление в зимовьё.
  На этот раз он не просто дёрнул уголком губ. Реард действительно улыбнулся.
  Тихо, коротко, но по-настоящему. И от этого у меня внутри вдруг что-то странно отпустило. Как будто весь этот день - утро, слёзы, злость, напряжение между нами - наконец перестал висеть тяжёлым мокрым тряпьём на плечах.
  - Мост - это уже перебор.
  - А дрова, значит, нормально?
  - С дровами я пока справляюсь.
  Я засмеялась. И он тоже. Не громко. Просто выдохнул смешок себе под нос, качнув головой, будто я его чем-то действительно позабавила. Я поймала себя на том, что смотрю на него уже без внутренней готовности обороняться каждую секунду. Просто смотрю. На красный комбинезон, на то, как он опирается ладонью о косяк зимовья, совершенно расслабленно, будто торчит здесь уже не первый год.
  - Знаешь, - протянула я, щурясь, - если честно, я вообще впечатлена.
  - Мной?
  - Тем, что фильмы, кажется, врали.
  - В каком месте?
  - Ну... - я неопределённо махнула рукой. - Вампиры должны быть загадочные, жуткие, высокомерные. А ты мне лавку починил, воды натаскал, дверь поправил... Осталось только спросить, не надо ли полы помыть.
  Он посмотрел на меня с таким невозмутимым лицом, что я уже почти приготовилась услышать очередную колкость. Но вместо этого он спокойно спросил:
  - Надо?
  Я уставилась на него пару секунд, а потом прыснула со смеху.
  - Нет, спасибо. С этим я пока справляюсь.
  - Жаль. Я только начал входить во вкус.
  - Реард, ты сейчас звучишь как идеальный муж из рекламы.
  - Стараюсь.
  Он чуть склонил голову набок, наблюдая за мной так внимательно, что я опять ощутила это странное чувство - будто он слушает не только слова. Будто вообще меня всю. И от этого снова стало немного жарко. Я первой отвела взгляд.
  - Ладно, - пробормотала я. - Я в баню.
  Он кивнул. Без вопросов или попытки увязаться следом. Я уже сделала пару шагов к тропинке, когда вспомнила:
  - Ты потом пойдёшь?
  - Нет.
  - Почему?
  - Мне не нужно.
  - А-а... - протянула я, хотя понятнее не стало вообще. - Ну тогда... до завтра.
  - До завтра, Саша.
  Я уже почти ушла, но остановилась и обернулась через плечо.
  - Кстати... а где ты вообще спишь?
  В его глазах мелькнуло что-то насмешливое.
  - Рядом.
  - В каком зимовье?
  - Не в зимовье.
  Я нахмурилась. Он выдержал паузу, явно наслаждаясь моим выражением лица, а потом всё-таки добавил:
  - В вертолёте.
  - Ты серьёзно спишь в этой железной банке?
  - Там удобнее, чем кажется.
  - А ты романтик, оказывается.
  - Не начинай.
  Я снова засмеялась и наконец пошла к бане, слыша за спиной его тихий, почти неслышный смешок.
   Баня оказалась именно такой, какой и должна быть нормальная таёжная баня после тяжёлого дня. Горячей. Дымной. Настоящей. Я сидела на верхней полке, подтянув колени к груди, и чувствовала, как наконец отпускает всё напряжение последних дней. От жара раскраснелась кожа, волосы прилипли к шее, а мысли впервые за долгое время стали какими-то ленивыми и медленными. Я даже умудрилась намазать лицо грязью из источников и в какой-то момент поймала себя на том, что сижу в паре, вся в этой серой маске, и тихо смеюсь сама с себя.
  Потом долго и медленно мыла волосы. Потом ещё сидела, завернувшись в полотенце, потому что не хотелось выходить в прохладный вечер.
   Когда я наконец вышла наружу, воздух показался почти ледяным. Небо уже потемнело. От реки тянуло сыростью. Я быстро запахнула куртку поверх футболки и шорт и пошла к зимовью, на ходу вытирая влажные волосы полотенцем. И открыв дверь дома, поняла, что внутри кто-то есть.
   В зимовье было темно, только из приоткрытой заслонки буржуйки тянуло мягким оранжевым светом. Дрова внутри потрескивали негромко, ровно, и от этого звука после бани, после горячего пара и холодного воздуха снаружи вдруг стало как-то слишком тихо, по-домашнему. И слишком тесно. Вампир сидел у стены, чуть в стороне от печки, будто вообще не двигался всё это время. Я не ожидала увидеть его здесь.
  - Ты не ушёл? - вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.
  Реард поднял взгляд спокойно, без всякой неловкости, будто вопрос был совершенно обычный.
  - Я затопил печку.
  И всё. Будто этим объяснялось вообще всё на свете. Я медленно закрыла за собой дверь. Воздух внутри был тёплый, сухой, пах дымом, мокрым деревом и ещё немного - банными травами от меня самой. Волосы всё ещё были влажные футболка липла к коже на плечах, а полотенце, которым я кое-как замотала голову, уже начинало сползать.
  На улице всё ощущалось иначе. Там был лес, пространство, воздух. Возможность отвернуться, уйти, сделать вид, что ничего не происходит. А здесь между нами было всего несколько шагов. Я подошла к столу, стараясь выглядеть абсолютно спокойно, хотя внутри всё вдруг стало каким-то странным и неустойчивым. Руки сами потянулись к чайнику, хотя он уже стоял на печке, уже нагревался, и делать мне с ним было совершенно нечего. Полотенце соскользнуло с головы на плечо.
  И почти сразу я почувствовала его взгляд. Не резкий или наглый. Просто... внимательный. Сердце ударилось сильнее. Господи. Да что со мной вообще происходит?
   Я упрямо уставилась на кружки, переставила одну, потом другую, потом поняла, что просто тяну время. За спиной стояла тишина, и от этой тишины по коже бежали мурашки сильнее, чем от холода после реки. Я всё-таки подняла глаза. И зря. Свеча возле печки давала неровный тёплый свет, и в этом полумраке его лицо выглядело совсем иначе. Не как днём или в лесу. Не как у костра. Чёткие тени под скулами. Тёмный взгляд. Чуть растрёпанные волосы. И этот его вечный каменный вид почему-то сейчас делал только хуже. Потому что я совершенно не понимала, о чём он думает. А вот своё тело понимала слишком хорошо.
   Он смотрел спокойно, но у меня было ощущение, будто воздух между нами стал плотнее. Будто ещё немного - и он подойдёт вплотную. Коснётся. Прижмёт к этому столу так же спокойно и уверенно, как таскал сегодня эти чёртовы бочки с водой. И самое страшное было даже не в этом. А в том, что мысль не вызывала у меня желания сбежать. Я резко отвела взгляд обратно к печке.
  - Тут жарко, - пробормотала я совершенно не к месту.
  Уголок его губ едва заметно дрогнул. Я услышала, как он поднялся. Всего один звук - тихий скрип пола под тяжёлым шагом - а у меня внутри уже всё сжалось.
  Он подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я почувствовала его рядом всей кожей.
  - Саша.
  Голос был негромкий и спокойный. Я медленно подняла на него глаза. И вот теперь, между нами, действительно оставалось слишком мало расстояния. Настолько мало, что я видела, как дрогнула тень от ресниц на его лице в свете печки. Настолько мало, что ещё полшага - и... Сердце пропустило удар. Он смотрел прямо на меня. Потом медленно перевёл взгляд на мои губы. И обратно.
  У меня внутри всё оборвалось.
  Господи, да он же это специально делает.
  Я даже вдохнуть нормально не могла. И именно в этот момент он вдруг чуть отступил назад. Совсем немного.
  - Ладно, - тихо сказал он. - Не буду тебя нервировать.
  И первым отвёл взгляд. Спокойно открыл дверь, впуская внутрь прохладный вечерний воздух, запах сырой древесины, далёкой реки и вышел наружу. Дверь закрылась. И только тогда я поняла, насколько была напряжена всё это время. Плечи медленно опустились сами собой. Я шумно выдохнула, будто всё это время вообще забывала дышать, и только сейчас воздух наконец нормально вошёл в лёгкие. Сердце всё ещё колотилось где-то под рёбрами совершенно ненормально быстро.
  Что это вообще сейчас было?
  Я ещё несколько секунд стояла возле стола, уставившись в печку и чувствуя, как по коже до сих пор бегут мурашки - уже не от холода, не после бани, а просто от его взгляда. От того, как близко он стоял и как смотрел. И от того, что не сделал ничего. Я медленно подошла к нарам и буквально рухнула на них спиной, уставившись в низкий потолок зимовья. Печка тихо потрескивала где-то сбоку, а у меня внутри творилось чёрт знает что. И самое ужасное было в том, что страха больше почти не осталось. Не того животного ужаса, который был утром. Не того ощущения, что рядом со мной чудовище. Нет. Теперь рядом был мужчина.
  Очень странный, опасный, совершенно ненормальный, но мужчина. Я закрыла лицо ладонями и неожиданно для самой себя тихо засмеялась в них. Потом перевернулась набок, подтянула колени к груди и почувствовала, как по лицу сама собой расползается совершенно дебильная улыбка.
  - Господи, - пробормотала я в спальник. - Да что со мной не так?
  
  Глава 20
  Я проснулась ещё до восхода солнца, открыла глаза и поняла, что больше не усну. В зимовье было тихо, буржуйка давно погасла. Воздух за ночь успел выстыть, и теперь от пола тянуло холодом. Я полежала ещё немного, глядя в низкий потолок, и почти сразу вспомнила вчерашний вечер. То, как он смотрел на меня, как близко стоял, как у меня внутри всё сжималось от этого дурацкого, невозможного напряжения. И то, как он ушёл. Я резко перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку.
  - Господи, - пробормотала себе под нос. - Соберись уже.
  Снаружи уже начинали просыпаться птицы. Тонко, звонко, будто лес медленно вытаскивал себя из сна. Я накинула куртку поверх футболки и вышла наружу.
  Утро оказалось холоднее, чем я ожидала. Воздух был прозрачный, влажный, с запахом реки и мокрой травы. Солнце только поднималось из-за гор, цепляясь светом за верхушки деревьев и от этого всё вокруг казалось слишком спокойным. Я быстро сходила в туалет, потом направилась к столовой.
   Внутри всё ещё пахло грибами. Вчерашние подберёзовики лежали на растянутой сетке возле печки, уже заметно подсохшие по краям. Я машинально перевернула несколько штук и полезла в ящики с продуктами. Мука, яичный порошок, где-то в глубине нашёлся пакет сухих сливок.
  - Ну всё, - пробормотала я. - Сегодня у нас царский завтрак.
  Наверное, мне просто нужно было занять руки и не думать. Не вспоминать, как сердце вчера чуть не выскочило из груди только потому, что один древний вампир посмотрел на меня слишком внимательно. Я замесила тесто в старой алюминиевой миске - густое, тёплое, липнущее к пальцам. Потом раскатала несколько толстых лепёшек и вынесла всё на улицу. Настоящей печи здесь, конечно, не было. Зато от туристов осталась старая железная хлебная коробка - что-то среднее между духовкой и походной коптильней. Её ставили прямо на раскалённую плиту буржуйки или на угли, и внутри она держала жар достаточно долго, чтобы испечь хлеб. Работало это через раз, но иногда получалось даже вкусно.
   Я возилась с этими лепёшками почти два часа. Подкидывала щепки, переворачивала их, обжигала пальцы, ругалась себе под нос, потом снова всё переделывала. Под конец поняла, что устала так, будто разгружала вагон. Зато запах стоял такой, что у меня самой желудок сводило. К тому моменту солнце уже окончательно поднялось над лесом. Я поставила чайник, заварила крепкий чай из трав и наконец уселась возле зимовья с кружкой в руках. И только тогда заметила его. Реард появился совершенно бесшумно, между деревьев мелькнул красный комбинезон и через несколько секунд он уже шёл к дому. У меня внутри всё предательски ухнуло вниз. Я слишком быстро отвела взгляд в сторону кружки, делая вид, что меня вообще ничего не волнует. Хотя ещё секунду назад сидела и думала о нём. Он подошёл спокойно, как обычно. Ни намёка на неловкость, ни тени вчерашнего вечера на лице.
  - Доброе утро, - произнёс он ровно.
  И всё. Как будто ничего не произошло и вчера мне не хотелось перестать дышать от одного его взгляда. Я медленно подняла глаза. Спокойный, собранный, абсолютно невозмутимый. Ну, конечно. Сто восемьдесят четыре года, Саша. Не ты первая, не ты последняя. А ты тут уже себе на придумывала невесть что. От этой мысли стало одновременно и стыдно, и почему-то немного обидно. Я сделала глоток чая, стараясь выглядеть максимально равнодушной.
  - Доброе.
  Он остановился возле стола, а я слишком внимательно уставилась в кружку, будто чай внезапно стал самым интересным объектом в этой тайге. Тишина затянулась буквально на секунду.
  - Сегодня рано проснулась, - спокойно произнёс Реард.
  Я фыркнула.
  - Вообще-то я до обеда не сплю.
  Он посмотрел на противень, накрытый полотенцем, потом снова на меня. И вот это его спокойствие ужасно раздражало. Будто мне не пришлось полночи лежать, уставившись в потолок, и мысленно прокручивать каждое его движение и взгляд, при этом вспоминая и его настоящую сущность. Судя по его виду, одна я занималась этой ерундой. Ну и прекрасно, значит, мне тоже всё показалось. Я раздражённо поставила кружку и специально бодрым голосом произнесла:
  - Я тебе, кстати, новое задание придумала.
  - М-м?
  - Мне нужен навес возле зимовья. Нормальный. Чтобы зимой не таскать дрова через весь лес, изображая северного оленя.
  На этот раз он всё-таки обернулся, коротко окинул взглядом стену дома и пустое место рядом.
  - Большой?
  - Огромный. Раз уж у меня тут появился бесплатный труд в лице древнего вампира, надо пользоваться моментом.
  Уголок его губ едва заметно дрогнул.
  - Вот значит как.
  - Конечно. Не пропадать же такой физической силе.
  Я поспешно встала, сполоснула кружку и начала собирать вещи в мешок. Нож, верёвка, мешок для зайца.
  - Я за силками схожу, - бросила уже на ходу.
  Реард взял топор.
  - Надолго?
  Я пожала плечами.
  - Ну... час максимум. Может, меньше.
  Несколько секунд он молчал, глядя куда-то мимо меня, потом спокойно опустил топор на полено.
  - Ясно.
  И всё. Ни вопросов, ни 'я с тобой', ни дурацкого контроля, которого я почему-то подсознательно уже ждала. Только ровный голос и абсолютно спокойное лицо.
  Будто ему действительно всё равно. Почему-то именно это кольнуло сильнее, чем должно было. Поэтому я тут же мысленно сама себя одёрнула.
  А чего ты вообще ожидала?
  Что он сейчас бросит всё и побежит за тобой по лесу?
  Смешно. Я уже шагнула к тропе, когда всё-таки не удержалась:
  - Не переживай. Меня не сожрут медведи, не утащат волки и вообще я постараюсь героически не погибнуть до обеда.
  Реард поднял взгляд. И на секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то очень странное, тёмное.
  - Не переживаю, - спокойно произнес он и отвернулся обратно к дровам.
  От фразы стало очень обидно. А как он должен был ответить? Я зло выдохнула и пошла к тропе, стараясь не думать о том, что, кажется, все мои бабочки в животе живут существуют исключительно в одну сторону.
   Я успела собрать почти полмешка черники, прежде чем вспомнила, куда вообще шла. Сначала остановилась у одного куста. Потом заметила второй - весь чёрный, тяжёлый от ягод. Потом увидела крепкий белый гриб прямо у корня старой ели, потом ещё один, подберёзовик, потом снова чернику. И как-то незаметно лес опять затянул меня в своё обычное состояние - когда идёшь вроде бы по делу, а потом просто существуешь среди запаха хвои, влажной земли и шуршания листвы над головой. Нога ныла всё ещё неприятно, но терпимо. Уже не так, как вчера. Я старалась наступать аккуратнее, обходила корни, спускалась медленно, цепляясь пальцами за ветки кустарника, и всё время мысленно перебирала, что ещё нужно сделать вечером. Проверить крышу у навеса, перебрать крупы, развесить грибы. И где-то между всеми этими мыслями постоянно, как назло, всплывал он. То, как таскал воду, как молча чинил дверь.
  То, как даже не пытался оправдываться за ту сцену с тарелкой, а просто весь день ходил рядом и делал всё, чтобы мне стало легче.
  Чёртов вампир.
  Я сорвала ещё одну горсть черники и машинально бросила в рот. Потом услышала впереди какой-то звук. Не очень громкий, будто кто-то тяжело шевельнулся в кустах. Я сразу обернулась через плечо.
  - Реард?..
   Тишина. Только ветер качнул верхушки елей. Я постояла пару секунд, прислушиваясь, потом хмыкнула себе под нос и пошла дальше. Наверное, птица или ветка. Или этот придурок всё-таки пошёл следом, но решил опять изображать из себя лесного духа. Я уже почти вышла к месту, где стояли силки, когда между папоротниками впереди мелькнуло что-то тёмное. Сначала я даже не поняла, на что смотрю, мозг вообще отказался складывать картинку. Просто большое коричневое пятно среди зелени. Огромное и шевелящееся, а потом это пятно подняло голову. И я увидела медведя. Всё внутри у меня оборвалось так резко, будто кто-то просто выдернул позвоночник. Он стоял метрах в десяти, может, меньше. Огромный. Лохматая тёмно-бурая шерсть казалась почти чёрной в тени деревьев, а возле лап валялись остатки моего зайца - разодранная шкура, кровь, куски травы, силки были порваны. Медведь медленно втянул воздух носом, я увидела, как дёрнулись его ноздри и тяжело качнулась голова. И в этот момент он заметил меня. Ладони сразу вспотели, сердце ударило так сильно, что стало больно где-то под рёбрами. Медведь замер. Я тоже. Только внутри всё уже орало.
  Медведь.
  Блядь.
  Медведь.
  Я знала, что нельзя бежать, надо казаться больше, надо шуметь или спокойно отходить назад. Только все эти знания вдруг исчезли из головы подчистую. Остался один животный ужас. Потому что одно дело - знать про медведя. И совсем другое - стоять перед ним в лесу, понимая, что между вами десять метров и никто тебе сейчас не поможет. С вампиром хотя бы можно разговаривать, с медведем - нет. Он сделал тяжелый шаг вперёд. Такой спокойный, что от этого стало ещё страшнее. Потом медленно поднялся на задние лапы.
  Господи.
  Какой же он был огромный.
  У меня дыхание сбилось окончательно. Медведь качнулся, принюхиваясь, потом снова опустился на четыре лапы. Я начала пятиться назад, очень медленно, стараясь не делать резких движений. Под ногой хрустнула ветка. Медведь резко мотнул головой из стороны в сторону. Ещё шаг. И вот тут паника наконец накрыла меня полностью. Я уже не думала ни о чём. Ни о правилах, тайге или что делать.
  Я просто смотрела на него и понимала, что сейчас умру. Медведь снова поднялся на задние лапы - и в этот момент лес за моей спиной взорвался чужим рычанием. Низким, таким, от которого у меня мороз прошёл по позвоночнику.
  Медведь дёрнулся. Реард появился будто из ниоткуда. Несколько быстрых шагов вперёд - и он уже стоял чуть сбоку от меня. Спокойный и собранный. Он снова издал этот звук - не крик, не рык, что-то между. Глубокое. Давящее. Медведь замер. Потом медленно опустился обратно на лапы. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а я вообще перестала дышать. Потом медведь снова втянул воздух носом, качнул головой, развернулся и неторопливо ушёл в чащу, ломая кусты тяжёлым телом. Мы ещё долго слышали треск веток. Потом стало тихо. И только тогда я поняла, что меня сильно трясёт. Так сильно, что зубы начали стучать. Реард медленно повернулся ко мне.
  - Саша.
  Я всё ещё смотрела туда, куда ушёл медведь, словно если перестану смотреть, он вернётся. Реард подошёл ближе и осторожно взял меня за руку прохладными пальцами. Он медленно потянул меня назад, подальше от тропы, и только тогда я наконец моргнула. А потом меня накрыло. Вся эта паника, ужас, напряжение последних секунд - всё разом ударило в тело. Я судорожно вдохнула воздух и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
  Чёрт. Как же страшно.
  Реард ничего не сказал, просто притянул меня к себе. Я вцепилась пальцами в его комбинезон, уткнулась лбом куда-то ему в грудь и всё равно продолжала смотреть в сторону леса. Меня трясло так, будто внутри кто-то бил молотком по костям. А он просто держал меня, крепко и спокойно. И время от времени медленно проводил ладонью по моей спине.
  - Всё, - тихо сказал он через какое-то время. - Он ушёл.
  Я не помню, как мы дошли до зимовья. Помню только, что лес постепенно перестал давить, и вместо него появилось это знакомое деревянное молчание, в котором обычно всё было просто и безопасно. Но сейчас даже оно казалось чужим. Медведь не уходил из головы. Он там сидел, как что-то слишком большое для моих мыслей, не помещался, распирал изнутри. Его тяжёлый чёрный нос, движение лап, этот уверенный голод - всё это не хотело стираться. Меня всё ещё трясло. Не так, как в первые секунды возле тропы, когда ноги просто перестали слушаться, а где-то глубже - мерзкой дрожью под рёбрами, от которой невозможно избавиться. Перед глазами до сих пор стояла эта огромная морда, мокрый чёрный нос, тяжёлое дыхание и мысль, от которой холодело внутри:
  Он бы меня разорвал.
  Мы молча дошли до зимовья. Я даже не помнила дороги. Только чувствовала его руку рядом - не держал крепко, не тянул, просто не отпускал, будто понимал, что, если отпустит, я опять останусь один на один с этим страхом. Возле дома я остановилась и облокотилась ладонями о стол. Пыталась вдохнуть нормально, не получалось. Меня всё ещё колотило. Он подошёл почти бесшумно.
  - Саша.
  Я опустила голову и зажмурилась. Господи, меня чуть не убил медведь. По-настоящему. Не вампиры, не весь этот кошмар последнего года, а обычный лесной медведь, которому было абсолютно плевать, кто я такая. И вдруг стало так страшно, что я сама не заметила, как развернулась и вцепилась пальцами в его комбинезон. Он сразу притянул меня ближе. Одной рукой - осторожно, будто я могла рассыпаться - обхватил затылок, второй провёл по спине вверх-вниз медленным успокаивающим движением. Но тело всё равно не верило. Я подняла голову только потому, что почувствовала его взгляд. Он смотрел прямо на меня слишком внимательно, будто видел сейчас вообще всё, что у меня внутри творилось. И в этот момент я вдруг поняла одну ужасную вещь. Мне рядом с ним было спокойно.
   Сердце ударилось так сильно, что стало почти больно. Он медленно поднял руку и убрал прядь волос с моего лица. Кончики его пальцев скользнули по щеке, по виску, к шее - едва касаясь, почти невесомо, но от этого прикосновения внутри всё перевернулось ещё сильнее. Он был слишком близко.
   Я чувствовала тепло его тела, чувствовала запах леса, дыма и чего-то холодного, металлического, только его. Видела, как его взгляд на секунду опустился ниже - к моим губам - и тут же снова вернулся к глазам. И именно это меня добило. Не жадность, не напор, не попытка взять. А то, как отчаянно он сдерживался. Будто ждал и решение должно было остаться за мной. У меня внутри что-то оборвалось. Я сама поднялась на носочки и поцеловала его.
  На одну секунду он замер. Только на одну. А потом ладонь на моей спине сжалась сильнее, и он ответил так, что у меня окончательно перестали держать ноги. Поцелуй получился совсем не осторожным. Глубоким. Жадным. Слишком долгим.
  Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как сердце колотится где-то уже в горле, а мир вокруг начинает расплываться - зимовье, лес, холодный воздух, медведь, страх.
   Он целовал меня так, будто действительно держался слишком долго. Его ладонь скользнула выше по моей спине, к шее, и он вдруг отстранился. Совсем немного, только чтобы посмотреть мне в лицо. Обеими руками обхватил мои щёки, тяжело вдохнул глубоко, медленно - и на секунду у меня внутри опять шевельнулся этот животный страх. Слишком хищно, особенно после медведя. Особенно после того, как я своими глазами видела, как выглядит настоящий хищник в лесу. Только вот сейчас страшно почему-то не было. Или было. Но как-то совсем иначе. Он смотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде уже почти не осталось его обычного ледяного спокойствия. Будто вся эта его вечная выдержка трещала по швам прямо у меня на глазах.
  - Саша... - тихо выдохнул он.
  И снова поцеловал меня. На этот раз ещё глубже. Я сама потянулась к нему навстречу, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как он сжимает меня сильнее, будто окончательно перестал себя останавливать. Господи. Даже думать нормально уже не получалось. Только ощущать. Его руки. Его дыхание. Его губы.
  То, как у меня кружится голова от каждого нового поцелуя. Он медленно поднял меня, и я почти не поняла, как оказалась сидящей на краю стола возле зимовья. Холодное дерево, прохладные руки на талии и его взгляд - тяжёлый, тёмный, от которого внутри всё снова переворачивалось. Он опять остановился. Будто всё ещё ждал возможности уйти, остановиться, дать мне шанс передумать. Но я вместо этого сама притянула его обратно. И кажется, именно тогда он окончательно потерял остатки своего проклятого самообладания. Дальше всё смешалось в один бесконечный поток прикосновений, сбившегося дыхания и поцелуев, от которых у меня дрожали колени. А потом мир просто перестал существовать.
  
   *** ***
   Когда я снова начала нормально соображать, за окном уже медленно опускался закат. Я лежала, прижавшись спиной к его груди, и никак не могла заставить себя открыть глаза. Пальцы Реарда лениво скользили по моей коже - медленно, почти невесомо, выводя какие-то бессмысленные линии по животу, по рёбрам, груди, иногда задерживаясь чуть дольше, и от этого внутри снова всё сладко сжималось. Стоило только закрыть глаза - и тело тут же вспоминало всё заново. Как он прижимал меня к столу. Как его руки держали меня так, будто он уже давно потерял остатки своего хвалёного самоконтроля. Как целовал - глубоко, жадно, до дрожи, до нехватки воздуха. Как от одного его тихого выдоха возле шеи у меня буквально подкашивались ноги. Меня снова пробрало мурашками. Он это почувствовал сразу. Пальцы на секунду замерли, потом медленно скользнули выше, по талии, и крепче притянули меня к себе.
   Господи.
  Я действительно переспала с вампиром.
  От этой мысли мне почему-то захотелось нервно рассмеяться. Он, кажется, почувствовал это сразу.
  - О чём думаешь? - тихо спросил он у меня над ухом.
  Я усмехнулась, не открывая глаз.
  - О том, что, если бы кто-нибудь рассказал мне это неделю назад, я бы решила, что человек сошёл с ума.
  Я почувствовала, как он едва заметно улыбнулся. Несколько секунд мы лежали молча. Потом он вдруг спокойно сказал:
  - Я рад, что появился тот медведь.
  Я резко повернула голову и уставилась на него.
  - Ты сейчас серьёзно?
  - Абсолютно.
  - Меня там чуть не сожрали вообще-то.
  - Но ты поцеловала меня именно после этого.
  Я несколько секунд просто смотрела на него, а потом не выдержала и уткнулась лицом ему в плечо, тихо рассмеявшись.
  Господи.
  Какой же он всё-таки невозможный.
  Некоторое время мы просто лежали молча. Снаружи шумел вечерний лес, а он всё так же лениво водил пальцами по моей руке, иногда едва касаясь кожи губами - коротко, почти задумчиво. Странно. После всего, что произошло за последние недели, именно этот момент казался самым нереальным. Не вампиры, вертолёт или медведь. А то, что я сейчас лежала в его руках, и мне было спокойно. Я медленно повернулась к нему лицом, подняла голову и несколько секунд просто смотрела. Без всей этой паники, без страха, без желания срочно сбежать куда-нибудь в тайгу. В полумраке зимовья его лицо казалось ещё более нечеловечески красивым. Чёткие скулы, тёмный взгляд, растрёпанные волосы - и это абсолютно невозможное спокойствие человека, который всегда выглядит так, будто контролирует вообще всё вокруг. Даже сейчас. Хотя я уже прекрасно чувствовала, что не всё. Он заметил мой взгляд почти сразу.
  - Что? - тихо спросил он.
  Я фыркнула.
  - Пытаюсь понять, как вообще докатилась до жизни такой.
  На этот раз он усмехнулся уже открыто, негромко. И у меня внутри опять предательски потеплело. Я положила голову ему на грудь, а он почти сразу обнял меня крепче и коротко поцеловал в макушку. Слишком естественно, будто мы делали это уже сто лет. Я замолчала. Он почувствовал перемену мгновенно.
  Несколько секунд собиралась с мыслями, но потом всё-таки тихо спросила:
  - И что теперь?
  Его рука, лениво скользившая по моей коже, на секунду замерла. Совсем чуть-чуть. Но я всё равно это почувствовала. Пальцы медленно сжались на моей талии, будто инстинктивно притягивая ближе. Ещё ближе. Так, словно расстояние, между нами, вдруг стало чем-то опасным. Я лежала щекой у него на груди и слышала медленный и ровный стук сердца. Прохладные пальцы снова двинулись по моей коже задумчиво. По животу, по рёбрам, груди, обратно вниз. Не торопливо, словно он действительно запоминал меня на ощупь.
  Да что он вообще со мной делает.
  Я прикрыла глаза, чувствуя, как по коже опять разбегаются мурашки, когда он едва заметно провёл губами по моему виску.
  - У нас жёсткая система, - наконец спокойно сказал он. - Люди не должны становиться исключением.
  Я тихо хмыкнула.
  - А с чего ты решил, что я сейчас говорю про переезд в твой жуткий вампирский коллектив?
  Его рука на секунду замерла, я почувствовала это сразу. Медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом. И вот теперь в его глазах мелькнуло что-то другое. Не холод или привычное спокойствие, что-то куда более опасное.
  - То есть? - спокойно спросил он.
  Я пожала плечом, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, хотя внутри всё предательски дрожало после каждого его прикосновения.
  - Ну... вообще-то я здесь живу. Если ты забыл.
  Он смотрел на меня слишком долго. Потом медленно провёл пальцами вдоль моей шеи, убирая волосы назад. Будто пытался успокоиться этим движением.
  - Я не смогу прилетать сюда постоянно, - наконец тихо сказал он. - Это быстро станет заметно.
  Я молчала. Его ладонь скользнула мне на затылок, удерживая ближе, и от этой тяжёлой, почти собственнической нежности у меня опять всё сладко сжалось внутри.
  - А если о тебе узнают... - он оборвал фразу на середине.
  Я усмехнулась уголком губ.
  - Меня съедят?
  Он посмотрел мне прямо в глаза и от этого взгляда улыбаться резко расхотелось.
  - Боюсь, всё будет гораздо хуже.
  У меня по спине медленно пробежал холодок. Он не продолжил говорить, только долго смотрел мне в лицо, и от этого взгляда у меня опять перехватило дыхание.
  Потом его ладонь скользнула выше - к шее, к подбородку - и он медленно провёл большим пальцем по моей нижней губе. У меня внутри всё снова свернулось в тугой узел. Я даже не заметила, как задержала дыхание. Он наклонился ближе, коснулся лбом моего лба и на секунду просто замер. А потом мой живот предательски и совершенно не вовремя заурчал. Я закрыла глаза.
  - Нет, ну замечательно, - пробормотала я. - Просто идеальный момент.
  Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Я почувствовала это раньше, чем увидела.
  - Ты не ела с самого утра, - спокойно сказал он.
  - Зато у меня была уважительная причина.
  Он посмотрел так, что щёки мгновенно вспыхнули жаром.
  - Боже, прекрати так смотреть.
  - Как?
  - Как будто сейчас опять начнёшь.
  - А если начну?
  У меня сбилось дыхание совершенно по-идиотски.
  - Нет, - тихо выдохнула, уткнувшись лбом ему в плечо и смеясь. - Сначала еда, иначе я умру.
  - От голода?
  - От тебя. Это тоже, между прочим, проблема.
  Я нехотя выбралась из-под его руки и сразу почувствовала, как по коже пробежал холодок. Натянула штаны, морщась от прохладной ткани, и только потом обернулась. Реард как раз поднялся с кровати.
  Да это вообще незаконно - выглядеть вот так.
  Широкие плечи, тёмные растрёпанные волосы, следы от моих ногтей на коже, совершенно спокойное лицо, будто он сейчас не меня полдня сводил с ума, а просто вышел воды попить. Он спокойно потянулся за своей кофтой и мышцы под кожей лениво перекатились от движения. У меня внутри опять всё предательски сжалось, буквально физически. Я быстро отвернулась, делая вид, что ищу куртку.
  Я кожей почувствовала его взгляд.
  - Саша, - спокойно произнёс он за спиной.
  И вот этот его голос - низкий, хрипловатый вообще не помогал ситуации. Я прищурилась и посмотрела на него через плечо. На губах у него уже появилась эта едва заметная довольная усмешка.
  Вот зараза.
  - Ты что, мысли читаешь? - подозрительно спросила я.
  - Нет.
  - Тогда почему у тебя лицо такое?
  - Какое?
  - Самодовольное.
  Уголок его губ дёрнулся сильнее. Он медленно подошёл ближе, и у меня снова дыхание куда-то делось к чёртовой матери. Да что со мной вообще происходит?
  Реард остановился совсем рядом, провёл пальцами по моей коже под задравшейся футболкой, и от этого простого прикосновения по телу опять рассыпались мурашки. Я машинально вцепилась пальцами в его кофту. Он наклонился и поцеловал меня медленно, глубоко, уже совсем не так, как раньше - без этой осторожности, без внутреннего тормоза. Будто теперь наконец позволил себе. И у меня внутри опять всё поплыло. Прохладные пальцы скользнули выше по спине под тканью футболки, прижимая меня ближе, а я только сильнее схватилась за него, чувствуя, как сердце начинает колотиться совершенно ненормально.
  Да как вообще можно так целоваться?
  И именно в этот момент у меня снова громко заурчал живот. Я замерла, Реард тоже. Потом медленно уткнулся лбом мне в макушку головы и тихо рассмеялся. По-настоящему, без своей обычной холодной сдержанности.
  - Ужин, так ужин, - пробормотал он.
  Я фыркнула ему в плечо.
  - Между прочим, это всё из-за тебя.
  - Конечно.
  - Не смей делать такое лицо, будто ты здесь вообще ни при чём.
  - Я даже спорить не буду.
  Я всё-таки не удержалась и улыбнулась. Дебильной совершенно улыбкой. Реард коротко коснулся губами моего лба, потом всё-таки отпустил меня и потянулся за комбинезоном. Я накинула куртку и толкнула дверь наружу. В лицо сразу ударил прохладный воздух. Тайга уже засыпала - где-то трещали птицы, шумели верхушки кедров, а солнце медленно уходило за вершины гор. За спиной скрипнула дверь. Реард вышел следом, уже застёгивая комбинезон. И я опять совершенно против воли провела взглядом по его шее, по рукам, плечам. Да что ж такое-то. Словно почувствовав это, он поднял глаза. И вот опять эта едва заметная усмешка. Я сразу отвернулась к костровищу.
  - Даже не начинай, - пробормотала я.
  - Я ничего не сказал.
  - Вот именно. У тебя лицо слишком довольное.
  Он тихо хмыкнул за спиной. Я присела возле камней, сгребая вчерашнюю золу в сторону. Пальцы быстро нашли сухую бересту, мелкие щепки. Привычные движения немного успокаивали. Потому что я всё равно чувствовала его рядом слишком остро. Чувствовала взгляд, запах, от которого внутри снова начинало происходить что-то совершенно ненормальное. Я сунула бересту под тонкие ветки и чиркнула зажигалкой. Пламя лениво лизнуло края коры. Реард молча опустился рядом на корточки и подвинул одно из поленьев.
  - Слишком плотно сложила, - спокойно сказал он. - Задохнётся.
  - Спасибо, лесной эксперт.
  - Пожалуйста.
  Он перехватил одну из веток у меня из рук и поправил костёр буквально парой движений. Огонь сразу ожил.
  - Выпендриваешься? - покосилась на него.
  - Немного.
  Я фыркнула, а он уже поднялся, взял чайник и пошёл к бочке с водой так, будто вообще всегда здесь был. Будто это всё нормально и мы не провели весь день в кровати. И от этого становилось ещё хуже. Вернее... лучше. Он вернулся, поставил котелок на решётку, рядом опустил чайник. Огонь уже уверенно потрескивал, дым поднимался вверх тонкой полосой. Я села на скамейку возле костра, вытягивая руки к теплу. Реард несколько секунд смотрел на пламя, потом сел рядом. Но я всё равно мгновенно почувствовала напряжение в собственном теле. Потому что слишком хорошо теперь знала, какими могут быть его прикосновения, какими могут быть его руки. Я ненавидела собственный организм.
  И особенно то, как быстро он на него реагировал. Будто услышав мои мысли, Реард чуть повернул голову.
  - Опять, - тихо произнёс он.
  Я нахмурилась.
  - Что опять?
  - У тебя даже дыхание меняется.
  Я резко повернулась к нему.
  - Ты издеваешься?
  В его глазах мелькнуло что-то откровенно довольное.
  - Совсем немного.
  - Невыносимый.
  - Ты всё ещё здесь.
  Я уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но в этот момент он совершенно спокойно протянул руку и подтянул меня ближе за куртку. Просто ближе к себе. Будто так и надо. И у меня внутри опять всё перевернулось. Я почувствовала тепло его плеча, запах дыма, холодного воздуха и его кожи вперемешку, и сердце снова начало стучать как ненормальное. Да что ж он со мной делает-то. Реард смотрел куда-то в огонь, задумчивый, спокойный, слишком собранный для человека, который ещё час назад целовал меня так, будто у него последние сутки в жизни. И именно это меня в нём сейчас почему-то цепляло сильнее всего. Вот эта невозможная сдержанность. Будто внутри у него происходило что-то огромное, тяжёлое, но наружу он не выпускал ни грамма.
  - Ты вообще всегда такой?.. - тихо спросила я, сама не особо понимая, что имею в виду.
  Его взгляд медленно опустился на меня.
  - Какой?
  Я неопределённо повела рукой.
  - Такой... серьёзный.
  Уголок его губ едва заметно дёрнулся.
  - Это потому, что ты знаешь меня всего несколько дней.
  Я хмыкнула.
  - Да я тебя даже несколько дней не знаю.
  После этой фразы, между нами, ненадолго повисла неловкая тишина. Я почувствовала, как его ладонь медленно скользнула по моему боку под курткой и остановилась на талии, чуть сжав пальцы.
  - И это хорошо, - негромко произнёс он спустя несколько секунд.
  Я нахмурилась.
  - Почему?
  Реард некоторое время молчал, глядя в огонь. Потом всё-таки ответил:
  - Потому что чем больше ты узнаёшь про мой мир, тем меньше он тебе понравится.
  Я тихо усмехнулась и повернулась к нему вполоборота.
  - А не ты ли вчера собирался утащить меня в этот свой мир?
  Его взгляд медленно скользнул по моему лицу.
  - Это было вчера.
  Я прищурилась.
  - Очень удобно.
  Он ничего не ответил. Только его рука на моей талии вдруг сжалась сильнее, будто он сам этого не заметил.
  - Тогда зачем ты здесь? - тихо спросила я уже без прежней насмешки.
  Реард медленно перевёл на меня взгляд и замолчал. А потом вдруг подался ближе, коснулся губами моего виска и негромко произнёс:
  - Потому что вчера я впервые за очень долгое время сделал что-то, о чём не просчитал последствия заранее.
  У меня внутри предательски кольнуло. Он чуть отстранился, посмотрел мне прямо в глаза и добавил уже тише:
  - И теперь пытаюсь понять, насколько сильно это нас обоих уничтожит.
  От его слов у меня внутри что-то неприятно сжалось. Потому что в этот момент я вдруг слишком отчётливо поняла - он сейчас действительно об этом думает. Не о нас. Не о том, что между нами произошло. А о последствиях, проблеме, своей системе. О том, как это всё будет выглядеть в его идеально выстроенном мире.
  Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо.
  - Звучит очень романтично, - тихо усмехнулась я. - Особенно после секса.
  Реард даже не моргнул. Только взгляд стал тяжелее.
  - Я не пытаюсь тебя оскорбить.
  - Нет, ты просто рассуждаешь так, будто мы случайно устроили маленькую локальную катастрофу.
  - Так и есть.
  Я раздражённо выдохнула и отвела взгляд в сторону костра. Пламя треснуло сухой веткой, чайник тихо зашипел паром. Несколько секунд мы молчали, потом я всё-таки тихо произнесла:
  - Знаешь, что самое противное?
  - Что?
  - То, что ты сейчас говоришь это таким тоном, будто уже заранее решил, что всё закончится плохо.
  Его рука медленно скользнула по моей талии выше, под футболку, прохладные пальцы остановились на коже. Просто касаясь. Но от этого прикосновения у меня опять предательски побежали мурашки.
  - В моём мире всё, что выходит из-под контроля, заканчивается плохо, - спокойно ответил он.
  Я повернула голову и посмотрела на него.
  - А если я не хочу быть для тебя чем-то 'вышедшим из-под контроля'?
  На этот раз он замолчал надолго. Я даже успела пожалеть, что вообще это сказала. Но потом Реард вдруг медленно провёл пальцами по моей коже, будто успокаивая скорее самого себя, чем меня, и тихо произнёс:
  - В этом и проблема, Саша.
  Он опустил взгляд на мои губы всего на секунду.
  - Ты уже не воспринимаешься мной как проблема.
  От его слов у меня внутри всё как-то странно затихло. Не вспыхнуло или перевернулось, наоборот - стало слишком тихо. Потому что я вдруг очень ясно поняла одну неприятную вещь: он уже пытается найти границу. Ту самую черту, после которой ему придётся выбирать между мной и своим миром. И, кажется, пока сам не понимает, сможет ли вообще её перейти. Я медленно отвела взгляд первой. Потянулась к котелку, чтобы не сидеть дальше под этим его тяжёлым взглядом, от которого внутри всё начинало плавиться.
  - Ну, отлично, - пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. - Поздравляю. Я официально повысилась из категории 'еда' в категорию 'катастрофа'.
  Я услышала тихий смешок у себя за спиной. Пока я наливала суп в тарелку, Реард наконец отпустил меня и чуть откинулся назад, опираясь локтем о бревно рядом с собой. Я выловила кусок зайчатины, поставила миску себе на колени и только после этого покосилась на него. Он, естественно, даже не собирался делать вид, что тоже будет есть. Просто сидел, спокойно наблюдая за мной. И от этого взгляда у меня опять начинали путаться мысли.
  - Что? - не выдержала я.
  - Ничего.
  - Очень содержательный ответ.
  - Ты смешно хмуришься, когда ешь горячее.
  Я закатила глаза и осторожно попробовала бульон.
  - Знаешь, это уже начинает походить на сталкерство.
  - Я несколько суток жил с тобой, Саша. Было бы странно, если бы я ничего не замечал.
  Я хмыкнула, но уголки губ всё равно предательски дёрнулись вверх. Несколько минут слышно было только треск костра. Потом я всё-таки спросила:
  - И как вообще это работает?
  - Что именно?
  - Ну... ты. Ваше питание... Ваш организм... Всё вот это.
  Он слегка склонил голову набок, будто заранее пытался понять, насколько честно ему отвечать.
  - Тебя сейчас серьёзно интересует биология вампиров?
  - Конечно. Ты вообще представляешь, насколько это странно? Я сижу в тайге, ем суп с зайцем и обсуждаю метаболизм вампира после секса.
  На этот раз он усмехнулся уже заметнее. Чертовски красиво.
  - Алкоголь, если тебе интересно, почти не действует, - спокойно сказал он. - Регенерация слишком быстрая. Организм выводит всё раньше, чем человек успевает опьянеть.
  - То есть напиться вы всё-таки можете?
  - Теоретически.
  - Каким образом?
  Он лениво провёл взглядом по моей шее.
  - Через кровь.
  У меня внутри опять что-то дёрнулось. И, судя по тому, как едва заметно потемнел его взгляд, он это прекрасно почувствовал. Я быстро уткнулась обратно в миску.
  - Вот знаешь, - пробормотала я, - нормальные мужчины после секса говорят девушкам что-нибудь романтичное.
  - Например?
  Я пожала плечами.
  - Не знаю. Что они красивые. Что у них прекрасные глаза. Что-нибудь такое.
  Реард несколько секунд молча смотрел на меня. А потом совершенно спокойно произнёс:
  - У тебя прекрасные глаза.
  Я закашлялась, пытаясь одновременно не подавиться супом и не рассмеяться.
  - Ну да, конечно, выпросила, - пробормотала я, отдышавшись.
  Я ожидала привычной язвительности. Какого-нибудь короткого смешка. Очередного спокойного ухода от темы. Но Реард почему-то продолжал смотреть на меня так серьёзно, что улыбка у меня медленно начала гаснуть сама собой.
  - Я не шутил, - тихо сказал он.
  Я отвела взгляд первой. Потому что невозможно было вот так спокойно выдерживать то, как он на меня смотрел. Внимательно, открыто для человека, который только что рассказывал мне про контроль, правила и катастрофы.
  - У тебя глаза такого цвета, - негромко продолжил он, - будто солнце только начинает подниматься после снежной ночи. И когда ты злишься, они становятся почти прозрачными. Я нервно усмехнулась.
  - Это сейчас был очень странный способ сообщить мне, что у меня недосып.
  Но он даже не улыбнулся. Я вдруг слишком отчётливо почувствовала, как внутри опять начинает разливаться это дурацкое тепло, от которого хотелось одновременно и сбежать, и придвинуться к нему ещё ближе.
  Господи.
  Да что со мной вообще происходит?
  Я опустила взгляд обратно в миску, сделала вид, что очень увлечена остатками супа, и пробормотала:
  - Ты вообще ужасный человек, ты в курсе?
  - Почему?
  - Потому что сначала пугаешь меня своим концом света, а потом смотришь так, будто...
  Я запнулась, а он чуть склонил голову.
  - Будто что?
  Я раздражённо выдохнула.
  - Будто я тебе действительно нравлюсь.
  На несколько секунд повисла тишина. А потом Реард вдруг поднялся на ноги.
  Спокойно. Медленно. Но от одного этого движения у меня внутри всё снова предательски сжалось. Он подошёл ко мне вплотную и, не сводя с меня взгляда, забрал пустую миску из рук. Поставил её рядом с котелком, а потом очень осторожно просто взял меня за подбородок.
  - Саша, - тихо произнёс он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, - это и есть проблема.
  У меня снова сбилось дыхание. Он смотрел на меня ещё несколько секунд, словно пытался в последний раз удержать остатки своего самоконтроля. А потом всё-таки наклонился и поцеловал меня. Медленно, глубоко, так, будто хотел запомнить каждую секунду этого момента. Я сама не заметила, как вцепилась пальцами в его плечи, прижимаясь ближе, и в этот момент у него будто окончательно сорвало выдержку. Он резко втянул воздух, лбом уткнулся мне в висок, а его руки вдруг сжались на мне так сильно, что по коже снова побежали мурашки. Я только сильнее прижалась к нему, чувствуя, как у него под ладонями напрягаются мышцы. Он поднял меня на руки без усилия, как будто я вообще ничего не весила. Я автоматически обхватила его ногами, пальцами скользнула в тёмные волосы на затылке, и он на секунду прикрыл глаза от этого прикосновения. Вот это уже было слишком. Слишком интимно и нежно одновременно. Он снова поцеловал меня - коротко, жадно, почти нетерпеливо - и, даже не пытаясь скрыть этот сорванный к чёрту самоконтроль, понёс обратно к зимовью. А у меня от одного только осознания, что сейчас он снова будет смотреть на меня вот так, окончательно рухнуло всё внутри.
  
   Глава 21
  
  Я резко проснулась и вообще не поняла, что происходит. Только чужое тяжёлое тепло рядом, крепкая мужская рука поперёк талии и ощущение, будто меня всю ночью буквально расплавили и собрали заново. Я дёрнулась раньше, чем успела подумать и только через секунду до меня дошло. Реард. В голове вспышками тут же начали всплывать обрывки ночи. Его пальцы, скользящие по моей коже. Хриплый голос где-то возле шеи. Тёмный взгляд, от которого у меня внутри всё каждый раз переворачивалось. Как он целовал меня - медленно, глубоко, будто вообще забыл про свой проклятый самоконтроль. Как мои руки вцеплялись ему в плечи. Как он снова и снова прижимал меня к себе так, будто отпустить уже просто не мог. Я медленно выдохнула и осторожно подняла взгляд. Реард не спал, конечно же.
  - Ты вообще когда-нибудь спишь? - хрипло пробормотала я со сна.
  Уголок его губ едва заметно дрогнул.
  - Сплю.
  Его ладонь медленно скользнула по животу к бедрам и обратно.
  - Просто ждал, когда ты проснёшься.
  У меня внутри опять предательски потеплело. Вот только длилось это ровно секунду, потому что в следующую он спокойно сказал:
  - Мне нужно улететь.
  Как будто кто-то резко вылил на меня ведро ледяной воды. Я замерла. Вот так просто. Я медленно подняла голову.
  - Прямо сейчас?
  - Да.
  Его ладонь всё ещё спокойно лежала у меня на животе, но взгляд снова стал тем самым - собранным, холодноватым, слишком контролирующим каждую эмоцию.
  Будто он уже мысленно снова был где-то далеко отсюда. Я заставила себя спокойно пожать плечом.
  - Ну... ладно. Лети.
  Как будто мне вообще всё равно и у меня внутри только что ничего не кольнуло.
  Реард смотрел на меня ещё несколько секунд слишком внимательно. Конечно, он всё прекрасно понял.
  - Я отсутствую слишком долго, - негромко сказал он. - На базе уже начнут задавать вопросы.
  Я отвела взгляд. Потому что, если честно, мне вообще не хотелось сейчас слышать ни про какую базу, ни про его мир, ни про то, что всё это, скорее всего, закончится очень плохо. После такой ночи особенно не хотелось.
  - Какой кошмар. Нельзя просто исчезнуть на несколько дней и спокойно потрахаться в тайге.
  Его взгляд потемнел мгновенно. Настолько откровенно, что у меня внутри снова предательски дрогнул живот. Он медленно придвинулся ближе и тихо произнёс:
  - Не говори сейчас таким тоном, будто я хочу отсюда улетать.
  Молчание затянулось. Его пальцы лениво гладили моё бедро под одеялом, будто он сам не замечал, что продолжает меня трогать каждую секунду. Словно ему физически было трудно отпустить. Я подняла голову и посмотрела на него внимательнее. Собранный. Спокойный. Только вот глаза уже совсем не спокойные. Он явно постоянно думал и что-то просчитывал. И мне это не понравилось.
  - Эй, - тихо позвала я. - Ты сейчас выглядишь так, будто мысленно уже пытаешься спрятать труп.
  Уголок его рта едва заметно дёрнулся.
  - Почти.
  - Очень романтично.
  Он несколько секунд молчал, потом всё-таки сказал:
  - Я пытаюсь понять, что делать дальше.
  Я выдохнула, откинула одеяло и, не особо думая, перебралась сверху, устраиваясь у него на бёдрах. Его ладони сразу легли мне на талию - спокойно, привычно уже, будто он вообще не заметил, как сделал это.
  - Не смотри так, - пробормотала я.
  - Как?
  - Будто уже что-то решил.
  Он чуть склонил голову, продолжая разглядывать меня снизу вверх. Потом медленно провёл ладонью от живота до груди, заставив меня едва заметно вздрогнуть.
  - А ты? - тихо спросил он. - Уже решила?
  Я помолчала пару секунд, глядя ему в глаза, а потом всё-таки сказала честно:
  - Я никуда не поеду с тобой.
  Его пальцы на моей талии едва ощутимо сжались.
  - Саша...
  - Нет, подожди, - перебила я и качнула головой. - Я серьёзно. Всё, что я слышала про ваши базы, звучит как место, где человек либо быстро сходит с ума, либо очень хочет сдохнуть.
  Он ничего не ответил. Только спокойно смотрел и от этого становилось тревожнее. Я нервно усмехнулась и провела пальцами по его животу.
  - Да и вообще, ты себя со стороны видел? Ты же меня там через неделю сам придушишь.
  На этот раз уголок его губ всё-таки дёрнулся. А потом он вдруг резко поднялся, прижавшись к моей груди.
  - Это как раз не проблема, - тихо произнёс он прямо мне в губы.
  И медленно поцеловал. Очень медленно. Его рука скользила по спине, пальцы остановились на пояснице, и у меня внутри опять всё сжалось этим дурацким, сладким жаром.
  Невозможно.
  Просто невозможно рядом с ним нормально думать.
  Я нехотя отстранилась первой, всё ещё чувствуя его дыхание на своих губах.
  - Я серьёзно, Реард.
  Он несколько секунд молчал. Потом провёл большим пальцем по моей щеке и тихо сказал:
  - Я тоже, - тихо ответил он.
  Я смотрела прямо ему в глаза, сердце билось слишком быстро. От этого невозможного ощущения, будто всё происходящее - неправильно, странно, опасно... и при этом именно так, как должно было случиться. Реард медленно откинулся на подушку. Его пальцы гуляли по моей коже. Но от этого прикосновения внутри опять всё сладко сжалось. Я опустила взгляд, машинально провела пальцами по его груди, по напряжённым мышцам живота. Господи. Это вообще было нечестно. Невозможно было сидеть вот так на мужчине с таким телом и сохранять хоть какие-то остатки здравого смысла. Кажется, он это прекрасно понял. Потому что в следующую секунду его ладонь крепче легла мне на талию, а в глазах мелькнуло что-то опасно довольное.
  - Даже не начинай, - пробормотала я.
  - Я ничего не сказал.
  - У тебя слишком самодовольное лицо.
  - А у тебя слишком очевидная реакция.
  Я прищурилась.
  - Ты всё-таки читаешь мысли?
  - Нет, Саша, - почти лениво ответил он, притягивая меня ближе. - Просто ты совершенно не умеешь скрывать, что у тебя творится внутри.
  Щёки мгновенно вспыхнули.
  - Неправда.
  - Правда.
  Я уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но он вдруг резко подтянул меня к себе, заставив тихо выдохнуть ему прямо в губы. Поцелуй получился медленным. Не жадным, не таким, как ночью, когда у нас обоих окончательно сорвало крышу.
  Его пальцы медленно скользнули спине, ладонь легла на поясницу, и от этого простого прикосновения внутри всё снова растаяло к чёрту. Я сама не заметила, как вцепилась пальцами в его плечи. Он целовал меня неторопливо, будто вообще никуда не собирался уходить. Будто у нас впереди была не пара часов, а целая жизнь.
   *** ***
  
  Спустя пару часов мы уже стояли у реки. Именно в том месте, где несколько дней назад я, не думая, бросилась в ледяную воду за незнакомым существом, которое вообще-то собиралось меня убить. Сейчас всё это казалось каким-то нереальным бредом. Вода лениво шумела между камней, ветер шевелил верхушки сосен, и где-то совсем далеко снова кричала птица. Я стояла, засунув руки в карманы куртки, и изо всех сил пыталась выглядеть спокойной. Получалось, кажется, паршиво.
   Реард молчал. Просто смотрел на меня тем самым тяжёлым взглядом, от которого у меня внутри всё начинало плавиться к чёртовой матери. И именно поэтому я первой отвела глаза. Потому что, если ещё хоть секунду смотреть на него вот так, я реально вцеплюсь в его комбинезон и скажу никуда не улетать.
  А это уже выглядело бы совсем жалко.
  - Ненавижу вот это, - пробормотала я, глядя на воду.
  - Что именно?
  - Прощания.
  Он едва заметно нахмурился.
  - Я не прощаюсь.
  Я нервно усмехнулась.
  - Ну да. Конечно. Ты просто улетаешь в свой жуткий вампирский мир, а я остаюсь здесь делать вид, что вообще ничего не произошло.
   Он посмотрел прямо в глаза слишком внимательно, будто в последний момент пытался запомнить что-то важное. Потом его взгляд чуть дрогнул, словно он несколько секунд решал, стоит ли вообще это говорить.
  - У тебя есть свисток?
  Я моргнула от неожиданности.
  - Что?
  - Обычный туристический свисток. От медведя, от собак. Есть?
  Я нахмурилась, пытаясь сообразить, к чему он вообще ведёт.
  - Наверное... был у кого-то в вещах. А что?
  Реард несколько секунд молчал. Холодный ветер шевельнул пряди у меня у виска, а он продолжал смотреть так, что внутри медленно начинало стягиваться тревогой.
  - Если встретишь кого-то вроде меня, - тихо произнёс он наконец, - бей по ушам. Чем громче, тем лучше.
  У меня внутри всё резко сжалось.
  - В смысле?..
  Он едва заметно качнул головой, будто уже пожалел, что вообще начал этот разговор.
  - Это даст тебе некоторое время. Иногда этого достаточно, чтобы убежать.
  Я смотрела на него, чувствуя, как по позвоночнику медленно ползёт холод. Вдруг особенно остро вспомнила, кто он такой на самом деле. Не мужчина, с которым я провела последние дни. А существо из мира, о котором я почти ничего не знала. Реард будто уловил эту перемену во мне. Он медленно подошёл ближе. Его пальцы коснулись моей щеки, убирая выбившуюся прядь волос за ухо, и от этого простого движения в груди опять болезненно сжалось.
  - Я найду решение и прилечу за тобой, - тихо сказал он.
  Вот именно этого мне, кажется, и не стоило слышать. Потому что сердце мгновенно сделало что-то совершенно идиотское. Я подняла на него взгляд.
  - Реард...
  - Я серьёзно.
  - А я - нет?
  Он чуть прищурился. Я выдохнула и покачала головой.
  - Ты сейчас говоришь так, будто всё уже решил за нас обоих.
  - Потому что оставлять тебя здесь одну - плохой вариант.
  - А тащить меня к себе - хороший?
  Его челюсть едва заметно напряглась. Я отвела взгляд к реке.
  - Я уже говорила, что я думаю про ваши базы. Ты сам сказал, что любые... привязанности у вас под запретом.
  Он замолчал и этого оказалось достаточно. По позвоночнику медленно пробежал холодок. Я нервно усмехнулась. Реард резко притянул меня к себе, будто его раздражало уже само расстояние между нами.
  - Я не позволю никому тебя тронуть.
  Внутри что-то неприятно кольнуло. Он сказал это так быстро и слишком уверенно, будто уже заранее понимал, что однажды ему действительно придётся от кого-то меня защищать. Я уткнулась лбом ему в грудь, пряча лицо, потому что внезапно стало очень тяжело смотреть ему в глаза. Реард сильнее обнял меня. Ладонь медленно скользнула по моей спине вверх, зарылась в волосы на затылке, и на короткое мгновение мне вообще показалось, что он сейчас плюнет на всё к чёртовой матери и никуда не уйдёт. Просто останется здесь со мной. Я даже почувствовала, как он едва заметно выдохнул мне в макушку. Тяжело. А потом всё исчезло. Он отпустил меня слишком резко, будто понимал: ещё секунда, и уже не сможет.
   Я подняла на него взгляд. Он снова был собранным и спокойным. Только глаза выдавали, насколько дорого ему сейчас даётся это его проклятое самообладание.
  Несколько секунд он просто смотрел на меня. Медленно провёл пальцами по моей щеке и тихо произнёс:
  - Не делай глупостей, Саша.
  Я нервно усмехнулась.
  - Это сейчас было очень плохое напутствие человеку, который полез за тобой в ледяную реку через пять минут после знакомства.
  Его лицо смягчилось от улыбки. Он наклонился, коротко поцеловал меня в лоб - слишком быстро и осторожно для того, кто ещё ночью сводил с ума своими руками и губами и отступил назад. Я уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь или задержать его ещё на секунду. Но не успела. Он исчез. Мгновение он стоял рядом со мной, а ещё через удар сердца красная тень уже пересекала протоки. Нечеловечески быстро. Я только успела заметить, как алым вспыхнул его силуэт между соснами на том берегу. И всё.
   Сердце сжималось так сильно, что становилось почти больно дышать. Я стояла у реки, глядя в пустоту перед собой, и впервые за всё это время по-настоящему разозлилась на весь этот чёртов мир. На вампиров, людей, на их правила. На то, что он не мог просто остаться.
  Я вернулась к зимовью на автомате. Тело само помнило дорогу, а мысли где-то безнадёжно отстали ещё там, у реки. Всё осталось прежним. Те же сложенные дрова у стены, топор, воткнутый в пень, даже кружка, всё ещё стояла на столе. Но что-то всё равно было не так. Нет. Не так была я.
   Я остановилась перед навесом, растерянно оглядываясь вокруг, будто впервые не понимала, что делать дальше. Обычно у меня всегда находилось дело, а сейчас внутри была какая-то странная пустота. И одновременно - наоборот слишком много всего. Словно внутри меня кто-то распахнул дверь, и оттуда теперь вырывалось что-то горячее, беспокойное, невозможное. Я раздражённо выдохнула, схватила чайник и попыталась развести огонь. Пальцы не сильно дрожали, но достаточно, чтобы я с первого раза не попала зажигалкой по бересте.
  - Да твою мать...
  Я зло отбросила её обратно на стол и замерла. Не хочу. Не хочу сейчас сидеть у костра, не хочу готовить, не хочу вообще делать вид, будто всё нормально.
  Я взяла кружку и пошла к источникам. Минеральная вода была теплой. Пузырьки щекотно ударили в язык, но даже это не помогло прийти в себя. Я уселась прямо на камень возле воды, подтянула колени к груди и уставилась куда-то перед собой.
  Идиотка.
  Полная.
  Абсолютная.
  Идиотка.
  У меня до сих пор горели губы от его поцелуев. Стоило только закрыть глаза - и я снова чувствовала его ладони у себя на коже, его дыхание, его голос, от которого внутри всё переворачивалось к чёртовой матери. Господи. Да ни один мужчина в моей жизни даже рядом с ним не стоял. От этой мысли стало одновременно хорошо и так больно, что захотелось выругаться вслух. Я уткнулась лбом в колени и тихо застонала. Потому что хуже всего было даже не это. А то, что какая-то часть меня уже совершенно по-идиотски ждала, когда он вернётся.
   К вечеру это чувство никуда не делось. Я сходила в родон, машинально перебрала сушащиеся травы, проверила запасы, подкинула дров в буржуйку, но всё делала будто не до конца находилась здесь. Словно внутри постоянно что-то тянуло, дёргало, не давало успокоиться. Моя интуиция пыталась что-то сказать, только я никак не могла понять, что именно. Что-то уже сдвинулось с места. Что-то большое и необратимое. И как бы я ни пыталась убедить себя, что всё ещё можно оставить как есть - на самом деле внутри уже знала, после него прежней жизни у меня не будет.
  
   *** ***
  За прошедшие два дня я наконец-то начала хоть немного приходить в себя.
  Нет, легче не стало. Просто голова перестала напоминать один большой пожар.
  Я снова начала нормально спать. Заниматься бытовыми делами. Думать не только о том, как у меня подкашиваются колени от одного воспоминания о чужих руках на моей коже. Иногда мне даже удавалось почти убедить себя, что всё произошедшее было каким-то затяжным помешательством. Ну правда. Вампир.
  Секс посреди тайги. Обещания вернуться.
  Господи, Саша, тебе вообще сколько лет?
  Я стояла у костра и лениво помешивала в котелке похлёбку, когда услышала голос. От мгновенно рухнувшего вниз сердца, перехватило дыхание.
  Он вернулся.
  Но уже в следующую секунду я поняла, что голосов два. Знакомых. Я резко обернулась к тропе и буквально вылетела из-под навеса. Бахо шёл первым - высокий, в старой тёмной куртке, с рюкзаком за плечами. За ним тяжело тащился Егор, заросший ещё сильнее, чем раньше, с карабином за спиной и каким-то совершенно охреневшим выражением лица. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. А потом Бахо выдохнул:
  - Саша...
  И быстро пошёл ко мне. Я даже опомниться не успела, как он уже крепко обнял меня за плечи. От него пахло дымом, потом, сырой одеждой и лесом. Человеком.
  Просто обычным человеком. И в этот момент внутри меня одновременно вспыхнуло сразу столько эмоций, что стало почти дурно. Я была рада. Господи, как же я была рада, что они живы. И одновременно меня накрыло таким острым, почти болезненным разочарованием, что это не Реард, что я едва зажмурилась. А потом пришёл холодный страх, в голове вспыхнула совершенно простая мысль:
  А если он вернётся сейчас?
  Бахо отстранился первым и внимательно посмотрел на меня.
  - Ты одна? - нахмурился он. - А где остальные?
  И вот тут меня будто ледяной водой окатило. Потому что я... Я вообще про них забыла. Настолько погрязла во всей этой невозможной, больной истории с Реардом, что мозг просто вытолкнул всё остальное. Меня резко затошнило. Я смотрела на Бахо и не могла сразу ответить. Потому что внутри в один момент столкнулись сразу две паники. Первая - настоящая, что остальных действительно забрали. А вторая... Что сейчас мне придётся врать.
  - Саша? - напряжённо переспросил Егор.
  - Их... забрали.
  Егор нахмурился.
  - В смысле?
  Я сглотнула и всё-таки произнесла:
  - Вампиры. Вампиры всех забрали.
  На несколько секунд повисла такая тишина, что я слышала только треск костра за спиной. А потом Егор резко выругался:
  - Да ну нахрен.
  Бахо смотрел на меня не мигая.
  - Когда?
  - Месяц назад... примерно.
  - Всех? - быстро переспросил Егор. - В смысле вообще всех?!
  Я дёрнула плечом и отвела взгляд.
  - Прилетел вертолёт. Они просто... забрали всех.
  - Блядь, подожди, - Егор нервно провёл рукой по лицу. - Как это вообще произошло? Кто? Сколько их было? Влад где? Вика?!
  Вопросы посыпались один за другим. Слишком быстро и громко. У меня в голове мгновенно поднялась паника. Потому что я сама до конца не понимала, что можно говорить, а что нельзя. Я судорожно пыталась собрать мысли в одну кучу, но внутри всё только сильнее путалось. Влад. Вика.
  Господи, Вика.
  Меня будто ударило этой мыслью только сейчас. Я вспомнила её голову, кровь на камне. Меня аж затошнило от этого.
  - Саша, - жёстче позвал Бахо. - Влад где?
  Я медленно покачала головой. Егор тихо выругался сквозь зубы.
  - А Юрий?
  Я снова ничего не ответила. Бахо тяжело выдохнул и отвернулся в сторону, сжав челюсть так сильно, что на скулах заходили желваки. А я стояла перед ними и чувствовала себя так, будто проваливаюсь под лёд. Потому что часть правды я всё-таки рассказывала. А часть... Часть приходилось прятать так глубоко, что от этого самой становилось страшно.
  - Почему тебя не забрали? - вдруг резко спросил Егор.
  Я замерла буквально на секунду и тут же заставила себя ответить:
  - Меня не было в лагере.
  Голос прозвучал хрипло. Я быстро отвела взгляд к деревьям. Вспыхнуло воспоминание: тело у берега реки и то, как я тогда не смогла нажать на курок. Меня пробрал ледяной холод. Потому что если бы я тогда выстрелила... Ничего этого сейчас бы не было. Ни этих проклятых бабочек в животе, ни бессонных ночей, ни ощущения, будто сердце мне вывернули наизнанку, ни страха за него.
  - Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? - глухо произнёс Егор.
  Нет. Вот именно это я сейчас понимала хуже всего. Я глубоко вдохнула. Хватит.
  Надо было брать себя в руки, пока я окончательно не начала выглядеть как человек, у которого поехала крыша. Я резко провела ладонями по лицу и кивнула в сторону зимовья.
  - Пойдёмте внутрь. Раздевайтесь нормально, согрейтесь. И... поговорим.
  Бахо с Егором переглянулись, но молча пошли следом. Оба выглядели так, будто до сих пор не могли до конца поверить в то, что услышали. Да я и сама, если честно, иногда уже не была уверена, что всё это происходило на самом деле.
  Внутри зимовья сразу стало тесно от чужого присутствия. Рюкзаки тяжело рухнули на пол. Егор начал стаскивать мокрую куртку, Бахо молча сел ближе к печке, растирая замёрзшие руки. А я почти с облегчением схватилась за привычные действия. Налила полный чайник воды, подкинула дров, разожгла огонь. Через некоторое время чайник уже тихо зашумел.
   Я села за стол напротив них и только тогда поняла, насколько всё это выглядит странно. Будто мы просто встретились со старыми друзьями. И за последний месяц никто не исчезал, никого не убивали. А мой мир не перевернулся к чёртовой матери. Егор первым нарушил тишину.
  - Давай по порядку, когда это произошло?
  Я медленно выдохнула.
  - Около месяца назад.
  - И ты всё это время здесь одна сидела? - удивленно спросил он. - Саш, ты вообще нормальная?
  Я коротко усмехнулась, но вышло как-то криво.
  - Не знаю.
  Бахо внимательно смотрел на меня поверх кружки.
  - Почему ты к нам не пришла?
  Я открыла рот. И вдруг поняла, что у меня нет нормального ответа. Потому что правда звучала бы как полнейшее безумие. Я осталась, потому что не могла уйти от вампира, в которого, кажется...влюбилась. Влюбилась? Нет. Нет. Нет!
  - Я думала об этом, - наконец сказала я. - Потом началась непогода. Я подвернула ногу... Потом... не знаю. Как-то всё откладывала.
  Егор нахмурился.
  - Мы вообще-то тоже начали беспокоиться. Вас слишком долго не было.
  Бахо кивнул.
  - Мы хотели подняться сюда ещё дней пять назад. Но на перевале снег лёг. Камни обледенели, идти было опасно. Пришлось спускаться обратно в посёлок.
  И вот тут у меня внутри всё резко сжалось. Пять дней назад. Как раз в то время, когда я вытаскивала Реарда из воды. Если бы тогда перевал оказался проходимым... Они бы пришли именно в тот день. У меня по спине медленно пополз холод.
  Несколько минут все молчали. Егор сидел напротив, обхватив ладонями горячую кружку, и уже, наверное, в десятый раз качал головой, будто всё ещё пытался убедить себя, что услышанное - какая-то дурацкая ошибка.
  - Я всё равно не могу поверить, что они нас в итоге нашли, - тихо сказал он, глядя куда-то мимо меня, в стену зимовья. - Год же всё было нормально.
  Бахо молча сидел рядом, нахмурившись так сильно, что между бровей пролегла глубокая складка. Он периодически бросал на меня короткие внимательные взгляды, и от этого становилось только хуже. Будто он уже чувствовал - я чего-то недоговариваю. Я подкинула ещё одно полено в буржуйку и слишком долго смотрела на вспыхнувший огонь, лишь бы не поднимать глаза первой.
  - Ты уверена, что это были именно вампиры? - наконец спросил Егор.
  У меня внутри всё неприятно сжалось.
  - А кто ещё? - я пожала плечами и заставила себя посмотреть на него. - Вертолёт прилетел. Забрали всех за полчаса максимум. Если бы это были военные, они бы меня дождались. Или хотя бы лагерь проверили нормально.
  Я сделала глоток уже остывшего чая и почувствовала, как пересохло горло.
  - А Вика? - тихо спросил Бахо.
  Я на секунду прикрыла глаза. Опять перед глазами вспыхнула кровь на камне и рваная рана на шее.
  - Вику убили. Алексея тоже, - голос прозвучал хрипло и как-то слишком чуждо. - У Вики... рана была. На шее.
  В зимовье повисла тяжёлая тишина. Егор выругался себе под нос и провёл ладонью по лицу.
  - Блять...
  Бахо медленно выдохнул через нос и опустил взгляд в кружку. Внутри меня в этот момент внезапно, болезненно кольнула совсем другая мысль. А вдруг Вику тогда убил именно он? Тонкий мерзкий голос где-то глубоко внутри появился всего на секунду - и тут же захотелось заткнуть его к чёрту. Я слишком резко поставила кружку на стол.
  - Я этого не видела, - быстро сказала я. - Меня вообще в лагере не было.
  Оба сразу подняли на меня глаза.
  - А где ты была? - нахмурился Егор.
  - В лесу. Ну... не совсем. Я наушники потеряла и ушла искать. Потом услышала вертолёт, а когда вернулась - лагерь уже пустой был. Воооот. И поэтому я тут.
  Я старалась говорить ровно, не торопясь, но сердце всё равно колотилось где-то в горле. Егор переглянулся с Бахо. И этот их короткий взгляд мне совершенно не понравился. Так обычно смотрят на человека, про которого начинают думать, что он после слишком долгого одиночества немного поехал головой.
  Я добавила каждому кипятка в кружку, пододвинула одну Бахо, вторую Егору и села обратно за стол, подтянув под себя ногу. Тишина становилась тяжёлой.
  - Вы вообще как? - наконец спросила я.
  Егор шумно выдохнул и сразу потянулся к кружке.
  - Да как... Живые пока. Уже спасибо.
  Бах коротко хмыкнул.
  - Мы всё обустроили, генератор не сдох, так же иногда электричество есть.
  - Ого, цивилизация, - усмехнулась я.
  - Ага. Почти курорт, - фыркнул он. - Свет есть, интернета нет, связи нет, радио не ловит. Зато этих уродов поблизости не видно.
  Я машинально сжала пальцы на кружке.
  - Вообще?
  - Вообще, - кивнул Бахо. - Иногда дроны только.
  Я подняла глаза.
  - Дроны?
  - Ну. Летают периодически. Высоко. Не всегда даже понятно, заметили они нас или нет.
  - Поэтому мы особо и не высовываемся, - пожал плечами Егор. - Сидим тихо.
  Бахо отпил чай и вдруг усмехнулся каким-то своим мыслям.
  - А потом монголов встретили.
  Егор сразу заржал.
  - О, блядь...
  - Чего? - не поняла я.
  - Да мы сначала вообще решили, что они нас сейчас пристрелят нахрен, - хмыкнул Егор. - Стоят посреди дороги, орут что-то. Бахо им на своём бурятском пытается отвечать, а они ему...
  - Это не бурятский был, дебил, - невозмутимо перебил Бахо.
  - Да похер, для меня одинаково.
  Я невольно усмехнулась впервые за весь разговор. Егор ткнул в него пальцем.
  - Во! Вот это слово было! Как они там сказали?.. Халун... хулуун...
  - Халуун биш, - закатил глаза Бахо.
  - Во-во! Вот это! И ржут стоят.
  - Потому что ты вместо 'здравствуйте' сказал какую-то хрень про горячую задницу.
  Я не выдержала и улыбнулась в кружку и на мгновение всё стало почти нормально. Но это ощущение продержалось всего секунду. Бахо первым снова посерьёзнел.
  - Они тоже про вертолёты рассказывали, - тихо сказал он. - У них людей так же забрали.
  Улыбка сама сползла с моего лица.
  - Дрон сначала, потом техника, потом вертолёт, - продолжил Егор. - Они потому и двигаются к Байкалу.
  Я нахмурилась.
  - Почему именно туда?
  - Потому что там местами вообще хрен доберёшься, - ответил Бахо. - Скалы, вода, узкие проходы. Технику не провести. Вертолёт не везде посадишь. Если кто-то идёт - ты заранее увидишь.
  Егор кивнул.
  - Они говорят, сейчас вода безопаснее леса.
  Внутри неприятно кольнуло. Я опустила взгляд в чай.
  - И что, вы тоже туда собрались?
  Бах с Егором переглянулись и этот взгляд мне опять не понравился.
  - Вообще-то, - осторожно начал Егор, - мы как раз хотели позвать всех уходить туда.
  Я медленно подняла на них взгляд поверх кружки. Сначала на Егора, потом на Бахо. Моргнула один раз. Второй. Третий. Они смотрели на меня слишком внимательно, особенно Бах. Спокойно, чуть нахмурившись, своими тёмными раскосыми глазами, в которых уже начинало появляться знакомое выражение: 'Саша, не беси меня, я же вижу, что ты сейчас собираешься творить какую-то хрень'.
  - Ну и? - осторожно спросила я. - Что дальше?
  Бахо чуть подался вперёд.
  - В смысле 'что дальше'? Ты же не собираешься здесь зимовать одна.
  Я пожала плечами.
  - А что такого?
  Егор тихо выдохнул в сторону. А Бахо сразу помрачнел.
  - Саш.
  - Что?
  - Не начинай.
  Я почувствовала, как внутри всё медленно напряглось.
  - Да я серьёзно. Здесь год всё нормально было.
  - Потому что нас здесь было сорок человек, - спокойно ответил он. - А сейчас ты одна.
  - Ну и что?
  - То, что это не дача под Иркутском, - не выдержал Егор. - Ты вообще себя со стороны слышишь?
  Я упрямо отвела взгляд к буржуйке.
  - В прошлый раз ты тоже меня тащил в посёлок, - тихо сказала я. - И ничего. Я осталась.
  - В прошлый раз тут была монголка с братом, - сразу ответил Бах. - И лагерь стоял полный. И многие были рядом. А сейчас что?
  Я промолчала, потому что ответить было нечего. Он продолжил уже тише:
  - Что ты здесь будешь делать одна зимой?
  - Жить.
  - Как?
  Я раздражённо усмехнулась.
  - Ну как-то жила же.
  - Саш, - Бахо устало потёр лицо ладонью. - Ты сейчас просто упрямишься.
  - Да нет...
  - Нет, да. Потому что нормальный человек после такого не сидит месяц один в тайге.
  Внутри неприятно кольнуло. Я резко подняла глаза.
  - А куда мне было идти?
  - К людям, блядь, - спокойно сказал Егор. - Хоть к каким-нибудь.
  - Чтобы что?
  - Чтобы не сидеть здесь одной и не ждать, пока в следующий раз сюда опять кто-нибудь прилетит!
  Я дёрнулась быстрее, чем успела себя остановить. Слишком резко. Оба сразу это заметили, Бахо нахмурился сильнее.
  - Вот. Видишь? -тихо сказал он. - Ты сама этого боишься.
  Я стиснула кружку в руках. Конечно боялась, только совсем не того, о чём они думали.
  - Слушай, - уже мягче продолжил Бахо. - Мы не говорим, что надо прямо сейчас куда-то нестись сломя голову. Но сидеть здесь одной - плохая идея. Ты это и сама понимаешь.
  Я молчала.
  - Если они один раз нашли лагерь - кто сказал, что они сюда больше не вернутся?
  - Они всех уже забрали.
  - Откуда ты знаешь? - резко спросил он. - А если они проверяют такие места периодически? А если дрон тебя видел? А если через неделю сюда снова прилетят?
  Я почувствовала, как внутри медленно начинает подниматься знакомое липкое напряжение. Потому что именно об этом я старалась не думать все последние дни.
  - Ты реально хочешь проверить это на себе? - тихо спросил Бахо. - Одна?
  В зимовье снова повисла тяжёлая, давящая тишина. Я медленно поставила кружку на стол. Горячая жестяная поверхность тихо звякнула о дерево. В голове стоял шум, слишком много мыслей сразу. Я смотрела куда-то мимо них, в тёмный угол зимовья и чувствовала, как внутри всё начинает болезненно стягиваться.
  - Ладно, - тихо сказала я. - Я подумаю.
  Егор уставился на меня так, будто я сказала какую-то откровенную глупость.
  - Над чем тут думать-то?
  Я раздражённо подняла глаза.
  - Егор...
  - Саш, послушай меня внимательно. Мы не тащим тебя силой. Но ты сейчас думаешь не головой.
  - А чем ещё?
  Он несколько секунд молчал, будто подбирал слова осторожно.
  - Страхом, наверное.
  - Времена поменялись - продолжил он. - Нельзя сидеть на одном месте.
  Тишина снова навалилась сверху тяжёлым слоем. Я смотрела в стол и почему-то вдруг очень ясно вспомнила Реарда. Его спокойный голос, руки, то, как он говорил:
  'В моём мире всё, что выходит из-под контроля, заканчивается плохо.'
  Тогда мне казалось, что он просто драматизирует. А сейчас... Сейчас это вдруг прозвучало совсем иначе. Я медленно сжала пальцы и впервые за всё это время подумала:
  а что, если он действительно прав?
  Что, если всё это с самого начала было плохой идеей? Что, если я просто опять вцепилась во что-то, что рано или поздно всё равно меня сломает? И хуже всего было то, что где-то глубоко внутри я уже начинала понимать:
  если он вернётся - я не смогу ему отказать.
  А значит, рано или поздно всё равно пойду за ним. Подстроюсь. Соглашусь. Только теперь всё будет намного хуже.
  - И ещё кое-что, - вдруг тихо сказал Бахо.
  Я подняла на него взгляд. Он несколько секунд молчал, будто не хотел продолжать эту мысль, но всё-таки сказал:
  - Ты почему-то думаешь только про вампиров.
  У меня внутри всё мгновенно напряглось.
  - А если сюда придут люди?
  Я нахмурилась.
  - В смысле?
  Егор коротко усмехнулся, но без веселья.
  - В прямом, Саш. Обычные люди.
  - И что?
  Он посмотрел на меня так, будто не понимал, это я серьёзно или нет.
  - Ты одна. В тайге. Без помощи. Без оружия нормального. Без возможности быстро уйти отсюда.
  Я почувствовала, как внутри неприятно похолодело.
  - Не все такие хорошие, как мы, - спокойно сказал Бах. - Сейчас вообще мало кто нормальный остался.
  От слов ребят мне вдруг стало даже хуже, чем от разговоров про дронов и вертолёты. Потому что в голове сразу всплыли все эти старые постапокалиптические фильмы. Банды, мародёры, люди, у которых давно уже слетели все тормоза. Я машинально сильнее сжала кружку в руках. И впервые за весь разговор мне стало по-настоящему жутко от мысли, что однажды кто-то действительно может выйти к этому зимовью. И вдруг очень ясно поняла, насколько на самом деле беззащитна здесь одна. Я медленно закрыла глаза, а потом тихо спросила:
  - Если идти с вами... вы когда уходите?
  Егор с Бахо переглянулись так быстро, будто оба до конца не верили, что услышали это.
  
  
   *** ***
   Я дождалась, пока за Егором захлопнется дверь, и только тогда медленно выдохнула. В зимовье снова стало тихо. Только потрескивала буржуйка, да ветер где-то снаружи шуршал по крыше. Я молча подкинула дров, долго смотрела, как огонь лениво облизывает поленья, потом стянула куртку и повесила её на гвоздь у стены. Внутри всё ещё сидело это мерзкое ощущение чужого присутствия. Будто они ушли, а их слова остались здесь. Осели в углах. Въелись в дерево. Я раздражённо зажмурилась и полезла под одеяло, свернулась калачиком, подтянула колени к груди и уткнулась носом в край одеяла. И тут же, как назло, в памяти всплыло совсем другое тепло. Его руки. Тяжёлое мужское тело рядом. Как он ночью молча и собственнически притягивал меня ближе. Как проводил пальцами по моему позвоночнику. Как целовал меня в шею медленно, лениво, так, что у меня внутри всё плавилось к чёртовой матери. Я резко открыла глаза и уставилась в тёмный потолок.
  Вот об этом и речь. Не о вампирах, базах или вертолётах. О нём. О том, что со мной рядом с ним происходило что-то совершенно ненормальное. Я стиснула зубы и перевернулась на спину. И самое страшное было даже не в этом. А в том, что, если бы он сейчас действительно появился - я бы пошла за ним. Даже не задумавшись. Просто потому, что рядом с ним у меня отключалась к чёрту половина мозга. Я тихо выругалась себе под нос и закрыла лицо ладонями.
  Перед глазами снова всплыл Реард. Спокойный, собранный, с этим своим невозможным взглядом, от которого у меня каждый раз внутри всё переворачивалось.
  'Я прилечу за тобой.'
  Конечно прилетит. Он вообще производил впечатление человека, который привык решать всё. И людей, и проблемы, и чужие жизни. И вот тут внутри неприятно кольнуло. Потому что я слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие истории.
  Сначала ты просто немного двигаешь свои границы ради другого человека. Потом ещё немного. Потом начинаешь подстраиваться под его решения, под его мир, под его правила. А однажды просыпаешься и понимаешь, что от тебя самой почти ничего не осталось. Я медленно провела ладонью по лицу и уставилась в потолок.
  Нет.
  Нет-нет-нет.
  Только не снова. Потому что всё равно кто-то из нас рано или поздно сломается.
  И кто это будет? Да господи, конечно я. Не он же. Не это древнее хищное существо с железным самоконтролем и взглядом человека, который умеет переживать катастрофы и идти дальше.
  Я.
  Я сломаюсь первой.
  Потому что уже сейчас готова была идти за ним куда угодно просто из-за того, как он на меня смотрел. И от этой мысли внутри стало почти физически больно. Потому что это было до ужаса похоже на Влада. Только хуже. Намного хуже.
  Потому что тогда я хотя бы могла злиться, спорить, хлопнуть дверью и уйти.
  А здесь... Здесь меня просто уничтожало этими чёртовыми бабочками в животе так, что иногда дышать было тяжело. Я зажмурилась, уткнулась лбом в подушку и тихо, зло рассмеялась в темноту. Ну, конечно. Конечно, я снова наступила на те же самые грабли. Только теперь мои грабли были ростом под два метра, с невероятным взглядом и голосом, от которого у меня подкашивались ноги.
  Я нервно усмехнулась себе под нос. Реард вообще был катастрофой другого масштаба. Рядом с ним хотелось не спорить, а просто сдаться. И это пугало меня больше всего.
  Я вспомнила, как он держал меня на берегу. Как прижимал к себе так, будто отпускать вообще не собирался. Как тихо сказал: 'Я найду решение'. Конечно найдёт. Только вот какое именно? Заберёт меня к себе? Спрячет где-нибудь на одной из своих баз? Или будет прилетать сюда тайком? И сколько это продлится?
  Неделю? Месяц? Пока кто-нибудь не узнает?
  Я почувствовала, как внутри неприятно скрутило живот. Потому что дальше воображение уже само дорисовывало всё без моего участия. Вопросы, подозрения, чужие взгляды. А потом однажды кто-нибудь просто поймёт, что у одного из их идеальных хищников появилась человеческая слабость. И что тогда?
  Я горько усмехнулась. Да ничего хорошего. В лучшем случае меня где-нибудь тихо спрячут. В худшем - просто уберут как проблему. А его? Я резко зажмурилась.
  Нет.
  Об этом я вообще думать не хотела. Потому что где-то глубоко внутри уже прекрасно понимала - если всё вскроется, ему тоже конец. И от этой мысли внутри стало так больно, что я невольно стиснула край одеяла в кулаке. Несколько минут я просто лежала в темноте, слушая, как потрескивает буржуйка.
  Потом медленно выдохнула. И впервые за всё это время позволила себе честно признать одну простую вещь. Я не останусь рядом с ним самой собой. За всем этим безумием, от которого у меня до сих пор сводило живот, я совершенно забыла одну очень важную деталь, которая больно хлестнула внутри.
  Моя группа крови - первая.
  Я резко закрыла глаза, будто от этого мысль могла исчезнуть. Вирус уничтожил всех людей с первой группой. Кроме меня. И именно поэтому он тогда остался.
  Не потому, что я ему понравилась. Не потому, что не смог убить. А потому что я была сбоем. Я вспомнила, как спокойно он тогда это произнёс.
  Сбой.
  Будто речь шла не о человеке, а о странной ошибке в системе. У меня неприятно сжалось внутри.
  - Да нет... - едва слышно выдохнула я в темноту.
  Перед глазами тут же вспыхнули его руки. Губы. То, как он смотрел на меня ночью так, будто вообще забыл, как дышать. Нет. Так не притворяются.
  Наверное.
  Я судорожно втянула воздух и тут же сама себе горько усмехнулась. А откуда ты знаешь, Саша? Ему почти двести лет. У него опыта, манипуляций и лжи за спиной столько, сколько ты за всю жизнь людей не встретила. Может, сначала он действительно хотел забрать меня силой. А потом просто понял, что так будет проще. Мягче, и добровольно.
  У меня внутри всё неприятно похолодело. Потому что эта мысль... Она звучала слишком логично. И самое страшное было в том, что я всё равно хотела, чтобы он вернулся. Это оказалось последней каплей.
  
   *** ***
  
  Рюкзак лежал на лавке раскрытый, перекошенный, всё такой же огромный, как год назад. Я смотрела на него и будто снова чувствовала, как ремни впиваются в плечи, как скользят ботинки по камням перевала, как хотелось тогда плюнуть на всё, сесть прямо на землю и разреветься от усталости. Казалось, прошла целая жизнь. Хотя на деле - всего один год. Я затолкала внутрь последние вещи, затянула ремни и уже собиралась застегнуть клапан, когда внутри вдруг неприятно кольнуло.
  Свисток.
  Я замерла. Перед глазами слишком ясно всплыло его лицо. Тёмный взгляд. И тихий голос:
  'Если встретишь кого-то вроде меня - бей по ушам. Чем громче, тем лучше'.
  По спине пробежал холод. Я резко выпрямилась, едва не опрокинув рюкзак.
  - Подожди... - выдохнула сама себе.
  И почти бегом выскочила наружу. Дверь одного зимовья. Второго. Третьего.
  Я судорожно рылась в чужих вещах, открывала ящики, заглядывала на полки, пытаясь вспомнить, у кого из ребят был этот дурацкий спортивный свисток.
  Юра. Точно. У него.
  - Саша! Ты готова? - крикнул снаружи Егор.
  - Сейчас! Подожди!
  Голос прозвучал слишком резко. Я дёрнула дверцу шкафа и замерла. Свисток висел на гвозде у стены. Обычный чёрный потертый свисток. Несколько секунд я просто смотрела на него, не двигаясь. А потом медленно сняла с гвоздя и сжала в ладони. И снова всё вернулось. Его руки, голос, странная, почти болезненная серьёзность в тот момент.
  Зачем?
  Зачем говорить мне это, если всё остальное было ложью? Если я - просто 'сбой'. Просто первая группа крови, которая почему-то не умерла. Просто объект, который нужно было привезти на базу. Но тогда зачем свисток? Зачем вообще думать о том, как мне выжить после него? Я зажмурилась. Сердце болезненно сжалось, сомнения никуда не делись. Я всё ещё не знала, где правда. Не знала, кем он был на самом деле и что из всего произошедшего было настоящим. Я медленно надела свисток на шею, спрятала его под куртку и вернулась в зимовьё. Подняла рюкзак и привычным движением закинула на плечи. Ткань шуршала под пальцами, а в голове всё равно всплывало совсем другое. Его руки у меня на талии. Его тихий голос у самого виска. Тяжёлый взгляд, от которого у меня внутри всё плавилось к чёртовой матери. Я прикрыла глаза.
  Да хватит.
  Хватит уже.
  Резко затянула ремни рюкзака и выпрямилась. Послышались голоса, Егор и Бах уже выходили на тропу.
  Утро было серым. Тяжёлым. Над рекой висел туман, и мокрые камни блестели так же, как в тот день, когда он сорвался в воду. Я почти машинально дошла до источников, присела на корточки, зачерпнула ладонями теплую минералку и сделала несколько глотков.
  Господи, всего несколько дней.
  Несколько дней - и ощущение, будто меня вывернули наизнанку. Я сидела, глядя на воду, и чувствовала, как внутри снова начинает тянуть это проклятое, сладкое, болезненное чувство. Он вернётся. Эта мысль ударила так резко, что у меня перехватило дыхание. Он прилетит сюда и поймёт, что меня нет. Я представила его лицо - спокойное, как всегда. Представила, как он войдёт в зимовьё, увидит пустые нары, потухшую буржуйку, отсутствие моих вещей.
  И внутри что-то сжалось так сильно, что стало почти физически больно. А потом в голове тут же прозвучал другой голос.
  А почему ты вообще решила, что он прилетит?
  Я медленно опустила взгляд. Потому что хотела в это верить. Потому что за эти несколько дней успела придумать себе что-то невозможное. Что вот этот древний, страшный, идеально контролирующий себя человек действительно может взять и перевернуть ради меня свою жизнь. Но ведь он сам говорил... Я стиснула зубы и резко поднялась на ноги.
  Нет.
  Хватит.
  Медленно оглянулась вокруг. На домики, источники, звенящие подделки и серое небо. На место, где впервые за очень долгое время почувствовала себя живой.
  А потом молча поправила рюкзак и пошла к тропе, не позволяя себе обернуться ещё раз.
  
  Глава 22
  
  Тяжёлые лопасти размеренно рубили воздух и за стеклом вертолёта тянулись бесконечные серые хребты. Я смотрел вперёд, почти не замечая ни приборной панели, ни мигающих индикаторов. Автопилот давно держал курс сам, а мысли снова и снова возвращались к одному и тому же моменту.
   Саша стояла на тропе слишком маленькая на фоне медведя. Я до сих пор помнил этот запах - резкий, горячий, пропитанный животным ужасом. Людской страх всегда пах одинаково, но её я научился различать слишком быстро. И тогда он ударил по нервам так сильно, что я оказался рядом раньше, чем успел это осознать. Медведь поднялся выше. Она замерла, даже не пыталась бежать. Только смотрела на него широко раскрытыми глазами. Я помнил, как внутри в тот момент всё неприятно стянулось. Какой-то древний инстинкт, давно вытравленный дисциплиной и годами контроля, вдруг вцепился в сознание одной простой мыслью:
  Только не тронь её.
  Низкий вибрирующий звук вырвался сам. Медведь замер, качнулся, а потом медленно опустился обратно на лапы. А она продолжала неподвижно стоять. Белая. Испуганная до такой степени, что сердце колотилось у неё где-то уже в горле. Только когда я подошёл ближе и осторожно потянул её назад, она резко вдохнула воздух, будто всё это время вообще не дышала. И в ту секунду я окончательно понял, насколько ей страшно. Меня до сих пор передёргивало от воспоминания о том, как дрожали её пальцы, когда она слишком доверчиво и отчаянно вцепилась в мой комбинезон. Я тогда притянул её к себе почти автоматически. Просто потому, что иначе она бы рухнула прямо там, на тропе.
  И именно в тот момент внутри впервые что-то пошло не так. Потому что нельзя было чувствовать подобное рядом с человеком. Нельзя было запоминать её дыхание. Нельзя было успокаиваться от того, что она прижимается ближе. Нельзя было хотеть закрыть её собой от всего мира. Но я хотел.
   Дорогу обратно я помнил плохо. Только её пальцы, которые так и не разжались. Только дрожь её тела. Только собственное ненормальное желание не отпускать её вообще. Возле зимовья она опёрлась ладонями о стол и пыталась выровнять дыхание. Я стоял рядом и смотрел, как её всё ещё трясёт после страха. И понимал, что должен уйти. Сразу. Не трогать её больше, не подходить. Не ломать то немногое, что ещё оставалось от моего здравого смысла. Но потом она вдруг развернулась, и сама вцепилась в меня так резко, будто боялась, что я исчезну.
  Я помнил этот взгляд. Растерянный, испуганный, но живой. Она поднялась на носочки и поцеловала меня первой - коротко, почти неуверенно. И в этот момент всё окончательно рухнуло. Я до сих пор помнил ту секунду, когда отстранился и посмотрел на неё. В голове ещё мелькнула последняя нормальная мысль.
  Ты точно понимаешь, что делаешь?
  Она смотрела на меня так, будто понимала не больше моего. И тогда я просто закрыл глаза. Да пошло оно всё. Я ответил на поцелуй, чувствуя, как остатки контроля рассыпаются к чёртовой матери. Она сразу вцепилась пальцами мне в плечи, а у меня внутри будто что-то сорвало с креплений впервые за десятки лет.
  Я целовал её слишком жадно и долго. И мир изменился именно тогда. Не раньше.
  Не в ледяной воде.
   Мысли невольно вернулись к моему нелепому падению, и я едва заметно усмехнулся. Наверное, это и есть тот самый переломный момент, когда всё окончательно пошло не так. Я прилетел туда, чтобы забрать её для исследований. Холодный расчёт, очередной сбой системы, очередная задача.
  А потом сорвался с мокрого камня и рухнул в ледяную реку. И она бросилась за мной. До сих пор не понимаю, как у неё вообще хватило на это безумия. Она ведь уже знала, кто я. Знала, что не человек. Любой нормальный человек в тот момент просто убежал бы. Но вместо этого Саша кинулась в воду за вампиром, который ещё несколько дней назад гнал её по лесу как добычу. Я помнил её лицо, перекошенное от страха. Помнил, как она тянула мне палку дрожащими руками.
  Как сорвалась на крик, когда течение снова потащило меня вниз. Как потом сама чуть не рухнула в воду следом. Зная, кем я являюсь, всё равно попыталась меня спасти.
   Пальцы сами сжались на штурвале. Раздражало. Всё это раздражало. Слишком много эмоций и отвлекающих факторов. Слишком много вещей, которые я больше не контролировал полностью. Я медленно выдохнул и перевёл взгляд вперёд.
  Нужно было думать рационально пока ещё не поздно. Три дня отсутствия уже сами по себе выглядели подозрительно. Ещё максимум сутки - и вопросы начнут задавать даже те, кто обычно предпочитал не лезть в чужие дела. А вопросов я сейчас хотел меньше всего.
   Вертолёт дёрнулся на воздушной яме. Я машинально посмотрел вниз. Подо мной медленно тянулась бесконечная тайга. Тёмно-зеленая с яркими жёлтыми пятнами приближающейся осени. Где-то там сейчас оставалась она. Одна. От этой мысли внутри снова поднялось то же самое тяжёлое раздражение, которое я пытался задавить весь последний час. Она должна была улететь со мной. Это было бы правильно. Но стоило вспомнить её взгляд утром, как становилось ясно - силой я бы её не забрал. И это сильно беспокоило. Впервые за очень долгое время рядом появился кто-то, которого невозможно было просто подчинить чужой воле.
   Через несколько минут впереди показалась база. Огни, бетонные площадки, высокие металлические стены, башни наблюдения. Обычный пейзаж, который за последний год давно перестал вызывать хоть какие-то эмоции. Вертолёт начал снижение. Нужно было возвращаться в привычный ритм.
  Работа.
  Отчёты.
  Контроль.
  Расчёты.
  Нормальная жизнь.
  Вертолёт мягко коснулся площадки. Я заглушил двигатель не сразу, ещё несколько секунд сидя неподвижно и глядя в тёмное стекло перед собой. В ушах всё ещё стоял шум реки. Её пальцы, вцепившиеся мне в комбинезон. Её дыхание ночью мне в шею. Я резко закрыл глаза.
  Хватит.
  Час полёта вымотал сильнее, чем должен был. Организм уже начинал срываться в раздражающую, вязкую пустоту голода. Последний пакет крови закончился ещё во второе утро в тайге. Я не планировал оставаться там дольше нескольких часов. В итоге провёл рядом с ней трое суток. Стоило выйти из кабины, как мир снова стал привычно стерильным. Я быстро пересёк нижний уровень и спустился в сектор хранения. Дверь открылась по скану ладони. Внутри, как всегда, было тихо до звона. Ряды термоконтейнеров уходили вдоль стен. За матовыми прозрачными панелями темнели пакеты с кровью. Никаких эмоций, разговоров, просто ресурс. Я достал первый попавшийся пакет и вставил его в подогревающий модуль. Тонкая полоска индикатора медленно загорелась янтарным. 37 градусов температура человеческого тела.
  Воспоминания опять ударили. Как она спала у меня под рукой несколько часов назад. Живая. Тёплая. Доверчиво прижавшаяся ко мне во сне так, будто между нами не было ничего невозможного. Аппарат коротко щёлкнул, сообщая о завершении подогрева. Я резко забрал пакет, голод уже начинал раздражать.
  Сделав первый глоток прямо из пакета, я прислонился затылком к холодной металлической стене и впервые за последние сутки позволил себе подумать о главном. Я сказал ей, что найду решение. И теперь придётся его найти. Потому что назад дороги уже не было.
   Когда я вышел из хранилища, база уже окончательно проснулась. Гул генераторов тянулся под землёй ровной вибрацией. Где-то наверху хлопнула тяжёлая дверь. По коридору быстро прошли двое в красной форме, переговариваясь вполголоса. Обычный шум. Обычный ритм. Всё то же самое, что было здесь сотни дней подряд. Я застегнул ворот комбинезона и свернул в основной переход, когда навстречу мне вышел Сарвин. Он сначала даже мимо посмотрел - машинально, не ожидая меня увидеть, - а потом резко притормозил.
  - Неожиданно, - протянул он с лёгким удивлением. - Дружище, я тебя давно не видел.
  Я коротко кивнул.
  - Только прилетел.
  Сарвин окинул меня внимательным взглядом, его ноздри едва заметно дрогнули, взгляд на секунду прищурился. Он усмехнулся уголком рта.
  - И как успехи?
  - Никак.
  - Вообще?
  - Вообще.
  Он тихо выдохнул сквозь зубы.
  - Восточный сектор пустой. Ни следов, ни лагерей, ни людей.
  Несколько секунд он молчал.
  - Я до сих пор не могу поверить, что ты сам попёрся по горам, - наконец сказал он. - Мог бы молодняк отправить.
  Я повернул голову и посмотрел на него уставшим взглядом.
  - Я хочу сходить в душ, Сарвин.
  Он мгновенно понял границу и поднял руки в примирительном жесте.
  - Ладно-ладно. Не рычи.
  Я ничего не ответил и пошёл дальше по коридору. База медленно разворачивалась вокруг меня привычным механизмом. Я поднялся на жилой уровень и открыл дверь своей комнаты. Тишина ударила почти оглушающе. Здесь всё оставалось ровно таким, каким я оставил несколько дней назад. Широкая кровать у стены, тёмный шкаф, стол с раскрытым ноутбуком. Светлая полоса города далеко за панорамным окном. Чисто. Аккуратно. Безупречно. Я медленно стянул ботинки и бросил их у входа. Потом расстегнул тяжёлый красный костюм. На предплечье ещё оставались тонкие следы её ногтей. Я замер на секунду, глядя на них. Резко развернулся, прошёл в ванную и включил воду. Горячий поток ударил по коже, смывая запах дыма, леса и её. Но вместе с этим почему-то не исчезало другое. Тонкие пальцы у меня на шее. Тёплое дыхание. Тихий сонный голос:
  'Ты вообще спишь?'
  Хватит. Нужно было думать спокойно и рационально. Потому что времени почти не оставалось. Она сейчас сидела там одна. И с каждой минутой вероятность того, что всё пойдёт по худшему сценарию, становилась только выше. Я застегнул тёмную рубашку, провёл ладонью по влажным волосам и на секунду остановился перед зеркалом. Усталости не было, у нас её почти не существовало. Но в голове стоял шум.
  'Ледяная вода, скользкие камни, её идиотский взгляд, когда она бросилась за мной в реку так, будто вообще не понимала, что может там сдохнуть.'
  Я медленно выдохнул и отвёл глаза от зеркала.
  - Дура, - тихо произнёс я.
  Я сел в кресло, разблокировал экран и почти сразу поморщился. Семнадцать пропущенных вызовов, четыре срочных отчёта, две аварии в северном секторе, запрос на переброску поисковых групп. Работа. Обычная, бесконечная работа, которая раньше занимала голову полностью. Я открыл первое сообщение. Прочитал. Закрыл. Не запомнив ни слова. Перед глазами вместо текста всплыла она. Как разводила огонь в печке, задыхалась от возмущения, когда отвечал на её вопросы, упрямо смотрела мне в глаза, будто пыталась понять, что я за существо. Пальцы медленно сжались на телефоне.
  Какого чёрта.
  Я резко поднялся из-за стола и подошёл к окну. Внизу жила база. Свет прожекторов, военная техника, красные комбинезоны, морты, гул генераторов. Всё было, как всегда. Только внутри что-то уже сдвинулось с привычного места.
  
   Тяжёлая дверь открылась без стука. Ашур вошёл спокойно, неторопливо, будто не в чужой кабинет, а в место, где ему изначально принадлежало всё вокруг. Высокий, неестественно бледный, с тонкими резкими чертами лица и совершенно неподвижным взглядом тёмных глаз. На вид - не больше пятидесяти, но в его движениях чувствовалось что-то слишком древнее и спокойное для живого существа. Он лениво провёл пальцами по спинке кресла и сел напротив меня.
  - Тебя не было три дня.
  Я молча продолжал просматривать сообщения на экране.
  - И ты снова лично вылетел на сбор, - спокойно продолжил он. - Обычно ты делаешь это только тогда, когда местоположение лагеря уже подтверждено. А сейчас что? Разведка?
  Я коротко взглянул на него.
  - У меня были причины.
  Ашур едва заметно прищурился.
  - Ты начинаешь вести себя странно, Реард.
  Телефон снова завибрировал где-то под рукой. Ещё один отчёт. Ещё одна проблема, которую кто-то почему-то решил принести именно ко мне.
  - В третьем секторе снова жалобы на ночные обходы, - произнёс Ашур. - Люди перестают спать. Морты подходят слишком близко к жилым блокам.
  Я устало откинулся на спинку кресла.
  - Люди всегда на что-то жалуются.
  - Прикажешь увеличить дистанцию патрулей?
  - Нет, - я наконец поднял на него взгляд. - Если они перестанут бояться, начнут думать, что у них есть выбор. Хватит, что отозвали мортов с подъездов.
  На несколько секунд в кабинете повисла тишина.
  - Зачем ты отвлекаешь меня этим? - холодно спросил я. - Вопросы сна и питания - к Этрейну. Не ко мне.
  Ашур продолжал смотреть слишком внимательно, будто пытался разглядеть во мне что-то, чего раньше там не было.
  - С восточным сектором закончили, - спокойно произнёс он. - Переходишь на южный.
  Я даже не сразу поднял взгляд от ноутбука.
  - Нет.
  Он едва заметно приподнял бровь.
  - Нет?
  - Там ещё не всё проверили.
  Несколько секунд он молчал. Потом тихо усмехнулся.
  - Реард, ты топчешься в одних и тех же горах.
  Я ничего не ответил.
  - Последнюю группу оттуда ты привёл ещё месяц назад. Людей там больше нет.
  Пальцы медленно замерли на краю стола. Ашур продолжал всё тем же ровным голосом:
  - Либо сектор пустой, либо выжившие уже ушли. В любом случае дальнейшие облёты бессмысленны. Ты нужен на юге.
  Я поднял на него взгляд.
  - Я сам решу, где я нужен.
  Воздух в комнате будто стал тяжелее. Любой другой после такой фразы немедленно бы заткнулся. Но Ашур был слишком старым для этого. Он чуть склонил голову набок, разглядывая меня так внимательно, будто пытался добраться до какой-то мысли, которую я сам от себя прятал. Пауза растянулась на несколько секунд. Я медленно откинулся на спинку кресла.
  - Я подумаю над южным сектором.
  Ашур едва заметно кивнул, но подниматься не спешил. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Может, так действительно будет лучше. Если восточный сектор закроют окончательно, туда больше никто не полетит. Ни патрули, ни сборщики, ни молодняк, которому скучно. Никто. Она останется вне нашей системы, в безопасности.
  Мысль должна была принести облегчение, но вместо этого перед глазами снова вспыхнуло другое. Медведь. Огромная туша на задних лапах всего в нескольких метрах от неё. Её расширенные от ужаса глаза. Тонкие пальцы, вцепившиеся в мой комбинезон. А потом тайга, камни, капкан, ледяная вода. Я сам не заметил, как сильнее сжал край стола. Дерево тихо треснуло под пальцами. Он медленно прищурился.
  - Может, тебе стоит отдохнуть?
  Я ничего не ответил. Ашур поднялся из кресла и направился к двери. На секунду задержался и через плечо чуть заметно добавил:
  - Восток явно оставил после себя слишком много впечатлений.
  Дверь закрылась, а я сидел в тишине ещё несколько минут, глядя в стену, мысли опять вернулись к ней. Тёплая кожа, дым от печки, её волосы - всё впиталось намертво, будто я до сих пор находился в том доме, а не здесь. Я прикрыл глаза. И сразу вспомнил, как она смотрела на меня, когда я колол дрова возле бани. Она вообще не понимала, насколько отчётливо я чувствую её запах. Как меняется её дыхание. Как быстрее начинает биться сердце. Как её тянет ко мне, несмотря на страх. А потом понял, что она возбудилась просто от того, что смотрела, как я работаю. В животе снова скрутился знакомый, тяжёлый ком. Голод, но не на кровь.
  На неё.
  На то, как она ночью выгибалась подо мной, пытаясь тихо дышать. Как вцеплялась пальцами мне в плечи. Как дрожала, когда я проводил рукой по её бедру. Я до сих пор чувствовал её губы у себя на шее. И это было уже ненормально. Я прожил слишком долго, чтобы меня так переклинило от кого-то. И не просто от кого-то - от человека. Это должно было ощущаться грязно, неправильно, противоестественно, но, наоборот, она только глубже залезала под кожу.
  
   *** ***
  
  - Ты же на юг ушёл.
  Я даже не обернулся. Продолжал смотреть на карту, пока техник проверял вертолёт. Сарвин подошёл ближе, скользнул взглядом по координатам и тихо усмехнулся.
  - Это восток.
  - Я заметил.
  - И?
  Я провёл пальцем по горному хребту на экране.
  - В горах уже похолодало. На перевалах ночью минус. Если там ещё остались люди, они начнут топить печи.
  - Думаешь, увидишь дым?
  - Думаю, если кто-то и выжил, то сейчас начнёт ошибаться.
  Сарвин несколько секунд молчал, потом коротко кивнул.
  - Соображаешь.
  Я уже собирался идти к вертолёту, когда он снова заговорил:
  - Почему опять ты?
  - А кто?
  - Молодняк отправь.
  Я усмехнулся.
  - Не доверяю.
  Сарвин приподнял бровь.
  - С каких пор?
  Я посмотрел на него всего секунду.
  - С недавних.
  Конечно, он понял. После истории с укусами на базе - понял бы любой не идиот, но лезть дальше не стал. Только проводил меня взглядом. Я захлопнул дверь вертолёта и на секунду замер, положив руки на штурвал. Всего час.
  Час - и я снова её увижу.
  От этой мысли внутри сразу неприятно дёрнуло. Я усмехнулся себе под нос и покачал головой.
  Ненормально.
  Сто восемьдесят четыре года.
  Я пережил войны, голод, эпидемии, видел, как вырезали целые города, и ни разу ни к кому меня не тянуло так, как сейчас тянуло к обычной человеческой девчонке, которая даже целиться нормально не умеет.
   Я поднял вертолёт в воздух резче, чем собирался. Машину слегка качнуло. Последние две недели я пытался забить себе голову чем угодно. Докладами, маршрутами, южным сектором, людьми. Только это не помогало. Наоборот, я ловил себя на том, что посреди разговора просто переставал слушать собеседника, потому что вспоминал, как она сидела на мне или как смотрела своими светлыми глазами, когда думала, что я не замечаю. Я замечал всё.
  И уже начинал ненавидеть себя за то, насколько сильно хотел обратно именно туда. Я коротко выдохнул сквозь зубы и сильнее сжал штурвал. Чем ближе становились координаты на навигаторе, тем хуже было внутри. Будто всё это время я только сильнее разгонял самого себя. Как реактор. Тяжёлый, раскалённый, бешено гудящий где-то под рёбрами. Я провёл ладонью по лицу и посмотрел вниз, на тёмные горы под вертолётом.
  Что в тебе вообще такого?
  Ничего. Обычная человеческая девчонка. Упрямая. Вечно спорящая. Смотрела так, будто одновременно боится меня и тянется ближе.
  Решения я так и не нашёл. В голове крутилось одно и то же, забрать её. Просто забрать - и к чёрту всё остальное. Плевать, что будет потом. Плевать, насколько это опасно. Плевать, что это вообще уже походило на безумие. Я опустил вертолёт внизу по течению, среди мокрых камней и редких елей. Ветер сразу ударил в лицо сыростью и холодом. Осень здесь наступала быстрее. На вершинах уже лежал снег тонкими белыми полосами между тёмных скал. Я захлопнул дверь и почти сразу сорвался с места. Лес мелькал мимо размазанными пятнами. Когда я перепрыгнул через реку, вода под ногами взметнулась ледяными брызгами, и именно тогда внутри впервые неприятно кольнуло.
  Что-то было не так. Слишком тихо. Обычно отсюда уже чувствовался дым от печки, запах еды и слышались звуки. Сейчас ветер тянул только сыростью, мокрой хвоей и холодом приближающейся зимы. Я замедлился только возле зимовья.
  Дверь была прикрыта неплотно и её медленно покачивал ветер. Вошёл внутрь и сразу остановился. В комнате будто стало больше места. Я медленно огляделся.
  Возле печки больше не валялась её куртка. Не было кружки, из которой она постоянно пила чай, не было спальника, не было её мелких вещей, которые раньше почему-то цепляли взгляд каждый раз, стоило мне сюда зайти. Осталась только одна подушка. Я стоял посреди зимовья несколько секунд, чувствуя, как внутри начинает подниматься что-то тяжёлое и очень нехорошее.
  Нет.
  Нет.
  Я резко развернулся и вышел наружу. Источники. Добрался туда за секунды.
  Пусто, только шум воды. Я осмотрел берег, лес, камни. Ни крови, ни следов борьбы. Но это ничего не значило, медведь мог утащить тело. Эта мысль ударила так резко, что я уже через мгновение был возле столовой. Дёрнул дверь. Пусто.
  И вот тут я понял окончательно. Её запаха не было, ни старого, ни свежего, никакого. Будто её здесь никогда не существовало.
  У меня внутри всё похолодело сильнее, чем от этого чёртового горного ветра.
  Я медленно вернулся обратно в зимовьё. И только тогда заметил вырванный тетрадный листок на столе. И всего две строчки.
  'Так будет лучше.
  Прости.'
  Несколько секунд я просто смотрел на них. Потом перечитал снова. И ещё раз.
  Будто от количества прочтений смысл мог измениться. Она ушла. Сама. Собралась, взяла вещи и ушла одна в осенние горы, прекрасно понимая, что там происходит, прекрасно понимая, что может не выжить. Не похитили. Не убили.
  Не забрали силой. Она ушла сама. Я почувствовал, как что-то внутри меня сначала медленно проваливается вниз, а потом резко, почти болезненно сжимается. Так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. Странное ощущение.
   Перед глазами вспыхнуло сразу всё: её лицо на берегу, руки в волосах, смех, её тихое сонное дыхание ночью и то, как она смотрела утром. Я коротко выдохнул через нос и вдруг почувствовал, как внутри начинает подниматься что-то тёмное. Настолько быстро и резко, что даже я не успел это сразу остановить. Злость на себя, потому что это я. Я сам вложил ей в голову этот страх. Я сам говорил про опасность, про последствия. Про то, что мой мир уничтожит нас обоих. И теперь она взяла эти слова и сбежала раньше, чем я успел придумать решение. Решила всё за нас обоих.
  Пальцы непроизвольно сжались сильнее. Бумага тихо затрещала. А в следующую секунду под моей ладонью с оглушительным хрустом проломился край стола. Тяжёлая доска раскололась так легко, будто была сделана из сухой щепы. Я замер. Несколько деревянных обломков с глухим стуком упали на пол.
  'Так будет лучше.'
  - Лучше для кого, Саша?.. - хрипло произнёс в пустоту.
  Мой взгляд снова опустился на записку. Две короткие строчки, настолько маленькие, что почти смешно. Я ещё несколько секунд смотрел на них, а потом медленно вышел из зимовья. Потому что в этот момент уже совершенно точно понял одну вещь. Это ещё не конец.
  
   Конец.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"