I.
На Горки рузских берегов
Я прибыл за полночь; ворота
Мне распахнулись, но дремота
Меня уже свела с ума.
По грязи мокрой я влачился,
Висела на плече сума
(Быть может, я погорячился,
Набив её сверх всякой меры!),
Но сзади шли два инженера,
Мне обещая стол и кров.
Не обманули: только лишь
Шагнул ногой я за порог,
Сготовить лежбища помог,
Рассеялась тугая тишь,
Вмиг просветлела голова,
Запели пламенем дрова,
И глас хозяина удалый
Позвал на ужин запоздалый.
А на столе искрилось сало,
Благоухали огурцы,
Толклись куриные птенцы,
Губ наших кружки ожидали.
Забыв про слякоть и усталость,
Мы клюковки поддали малость...
Как говорится, понеслось!
От песен срамных мы охрипли,
С рассветом расползались вкось,
К подушкам намертво прилипли.
II.
Проснулись быстро и легко.
В колодец кинули ведро,
И засвистел тихонько чайник;
Сияя, будто серебро,
В сенях нас принял умывальник,
А в кухне - стылое пивко...
Прогулка по осенней глине:
Чертополоха яркий куст
И ржавых листьев вкусный хруст,
С берёзы каркает грачина,
Волнушки тянут шляпки вверх,
Как сахар сладкий первый снег,
Излучина свинцовых вод
Несёт волну за горизонт...
Вот в эту самую волну
После недолгих обсуждений
Загнать решили мы блесну.
Увы и ах, но в этот раз
Судак, и лещ, и хитрый язь,
Грызущих избежав сомнений,
Проплыли мимо всех крючков:
"Ловите в луже дурачков!".
Ну что ж, пора идти назад.
Деревню вечер накрывал,
Сиял малиновым мангал.
Под "Журавли" и помидоры,
Из палок крабовых салат,
Собравшись вместе за столом
Вели мы взвешенные споры:
Что будет раньше, что - потом,
Какой пропиткой красить липу,
Как избежать в подвеске скрипа,
Как жили б мы в Средневековье
И где у аиста гнездовье,
Каков прогресс физ.-мат. наук...
А кто-то, закусив изрядно,
Торжественно и безоглядно
Нас звал пойти отстроить звук.
На баса рифф и драм-машину
Легли квинтовые аккорды,
И нот пронзительные орды
Запрыгали из пианино!
Уверен, что доселе Руза
Не слышала такого блюза!
III.
Едва утих гитарный стон,
Придавленный ночною тучей,
Полезли из канав смерды.
Жди в полнолуние беды!
Ходячий ли или ползучий -
Всяк норовил испортить сон.
Пылая гневом, как мальчишки,
Рок-инквизиция на движке
Отправилась на бой со злом.
Мопед катился на погост,
Жужжа блестящею трубою.
Как батюшка святой водою,
Портвейном брызгал на ходу
Мучитель в свитере смешном.
На кладбище подняли тост,
Илью без шума помянули:
Пускай в рябиновом саду
Землица пухом тебе будет.
В ад всех смердов смогли загнать
(Теперь никто их не разбудит)
И на деревню повернули.
Какая утром благодать!
Костёр коптит дымком смолистым,
Шипит сарделька на пруте,
И рыбка тает в животе,
И колокольный перезвон
Над нами в небе ярко-чистом...
Душа, как будто камертон,
Звучит внутри благословеньем.
Передо мной плечом к плечу:
Славянин. Ваня. Электруха.
Очкастый парубок Андрюха.
Я этот кадр из воскресенья
С собой на память прихвачу.