Всю ночь метет метель за твоим окном,
Всю ночь глядишь в нее и видишь, как и днем.
Наутро выглянешь на свет - мороз, аж скулы сводит,
И цепь следов под окном - там ночью кто-то бродит.
В трубе печной под вечер вновь взвоет недовольно
И горстью снег швырнет в стекло твое фривольно
И вздрогнешь, сбита с мысли ты, косу не доплела...
За окном - красные огни - ты помнишь... не пьяна...
Бесстрашно приоткроешь форточку малу
И залетят снежинки в теплу горницу твою.
Гляди-гляди, девица, в темное окно -
Там твой суженный бродит и плетет рядно...
И в метели этой ель почуешь, увлечена,
Стук - скребется в дверь кто-то - тот из-за окна.
Не спеша, одернешь цветастый сарафан
И пойдешь, откроешь незваным сим гостям.
Ты знаешь: за дверью стоит черный волк
И давно в деревне уже ходит шепот-толк,
Что приютила ты кого-то сей зимой,
Но молчалива ходишь - навеки он лишь твой.
Тебя прозвали ведьмой за черные глаза,
Тебя подруги проклинали, что длинная коса...
Но ты верно носишь подаренный платок -
Повязала на косу алым бархатом моток...
И ночь у окна сидишь верно напролет -
Ждешь милого с охоты - а вот и он идет.
Условный стук - чечетка по стеклу:
"Открывай фортку-дверь, я уже иду".
И ждет она момента раз в луну,
Когда он человеком встанет поутру.
Как хочется однажды самой в пень воткнуть нож
И перекувыркнуться, забыть пустую ложь,
Помчаться ветром вольным по снегам-полям,
Обрести свободу - охоту по ночам...
Но помни, как когда-то покачал он головой,
Кратко бросил он: "Не надо, обряд сей не простой.
Вернуть вряд ли сумеешь ты потом себя.
А что я делать буду? Ежли без тебя?"
И опять смотришь в зимнее окно
И рукой тонкой утираешь узорное стекло.
Ничто не нарушит зимнюю метель...
Сиди ж и ты молча... Жди - не ложись в постель...
И весной и летом проворною рукой
Ты плетешь и вяжешь, вышиваешь на постой
И лишь к вечеру поближе, как зажжешь свечу,
Все грустней, тревожней - ждешь его к огню.
Чуть-чуть позже, чуть-чуть раньше - он все же придет,
Мельком в окошко глянет, стукнет-позовет.
Открывай, девица, милому свой дом,
Улыбайся, радая, чтоб пришел потом...
И однажды вечером, ты сидишь одна,
Быстро-быстро в пальчиках мельтешит игла.
Что-то сердце плачет, умывается в крови...
Чует-чует что-то... Его уже не жди...
Загнали все ж охотники намедни в лесу
Волчью стаю целую расстреляли в полосу.
И к утру в слезах ты откроешь форточку,
С ветром утешением получишь мысль-весточку...
И пойдешь достанешь из кована ларя
Давно хранимый ножик - подарок звонаря.
Потеплей закутайся, повяжи платок.
И иди в седой лес искать пенек.
Кто же знал, что охотники коротали ночь в лесу?
Искали оставшихся, стерегли на весу.
И прогремел выстрел одночасно с прыжком первым -
Нет волчицы, лишь тело волчье на снегу белом...
Стоит-пустует рублена изба, открыта дверь,
Никто у окна не вяжет теперь,
Никто средь ночи в окно не стучит.
"Где хозяйка?" - домовой пристыжено молчит...
И весной, как сойдет снег, озеленится мир,
Найдут в лесу два скелета рядом - шакалий пир.
Как нашли друг-друга два мертвеца?
Ничто не может разлучить сердца...
Где мораль, где истина и справедливость?
Их нет, как есть лишь зимняя ленивость.
Жизнь - чудесная, но быстро уходящая дева,
А смерть - не предаст и не пойдет налево.
Но души вернуться когда-то в тела...
Замкнутый круг - ведь судят - дела...
Мети, метель, застилай ночь белым снегом...
Свободны волки вольным ровным бегом...