Танцуй, танцуй, прячь глаза в шелках,
Босыми ступнями выбивай смертельный ритм -
Ритм по холодным ступеням руин храма.
Скрывай лицо, испытывай багровый страх
И храни в песнях вечную память битв.
Нанося грим, будь сам собой, как драма.
С каждым взмахом и поворотом головы,
С каждым движением танца смертельного
Придерживай пальцами шелк чадры,
Прячь от зрителей себя, пока очи молоды.
Ведь все идет лишь к одному ощущению предельного...
И сыпься на камень порох охры...
Тих вечер... Тих закат... Танец неслышен...
Кружись, танцуй, истинное дитя тьмы,
Неузнанное, непризнанное, непонятое никем.
Как реальность, небо, земля, ветер дышат,
Станцуй на ступенях храма - смотрим мы...
Одинокое создание, гуляющее само по себе - ни с кем.
Не показывая красных больных глаз,
Скрывая слезные потеки туши,
В вечности кружись, прячься, таись,
В разумном не ищи выход - узкий лаз.
За тобой наблюдают всего лишь души.
Души проклятых смеются, да, молись...
Забудь о том, что было, что гнетет.
Забудь о всем. Танцуй, но прячь лицо.
Не открывай на обозрение загнанный взгляд.
И ступай в зиму, что жестоко так метет,
Дрожи на холодном ветру, не согрет верой отцов.
И не смотри на зрителей - проклятых мертвецов ряд.
Танцуй, танцуй, нижайше о прощении моли...
Танцуй... И плачь... В холоде зимы умри...
Танцуй под шепот ветра... Ни на миг - и не замри
Дитя веры и разочарований само себя ты не кори...
Сколько стоит эта жизнь? Сам и посуди...
Танцуй. Мерзни. В боли ответ и отыщи...
Как затягивающая в ад гладь черной воды,
Да будет плавным каждое движенье.
И пусть по коже стекает кровь...
Танцуй, чтобы мертвецы - и не заметили еды,
Да будет так. Как утреннее пробуждение,
Пусть тянется туман-вихрь-боль...
Все уже круг... Танцуй же все быстрей.
Задыхайся, спотыкайся и стенай...
Все ближе зловонное дыхание зрителей твоих.
Еще, еще... Моли... Полынь-пырей...
Еще круг, еще прыжок и кровь... и стон... давай...
Да вскипит нескоримая в тебе душа воителей... Затих...