К таким высотам самолет
Стремился долететь,
Что полупьяный идиот
Не вспомнил и на треть:
Слова молитвы и греха,
Четверостишья тьмы -
Болят хмельные потроха
Как глаз чужой весны.
Но на доступной вышине
Мороз ронял тепло
В ладонь, раскрытую тобой,
Ласкавшую стекло.
И я, недвижимый предмет,
Менял обрывки фраз
На полупрочность "да" и "нет",
На небо милых глаз.
Когда взлетевшие тела
Достигли точки сил,
Я задремал в тени окна
И чаю не спросил.
О, стюардесса доброты,
Верни напиток сна
И Бога ясные черты
У круглого окна.
Летел усталый самолет -
Металл его устал,
Он в свой непрерванный полет
Меня навечно взял.