Кто разберет, что было, и что будет,
Кто подчинит себя идее дня,
Кто, не спросив, уверует в меня,
Кто мне покажет Бога в мире буден?
Никто. Увы, но личности столь редки,
Что за словами не увидеть душ,
И даже, если фразы стройно-метки,
Оркестр звуков жалок в мире луж.
И грязь не смыть, и не увидеть смысла
В червонных метках бледного лица,
И если мысль в бессмыслице зависла,
То надо допытаться до конца.
До глубины доходят фразы пепла,
И жгут бумаги в каменных печах,
И вместе с ними вспыхивает страх,
И разлетается лишь с войсками ветра.
А я молчу, не ведая ответов,
И больше смерти уношу идей,
В глубины тайн несозданных сонетов,
В пучину смысла неспешащих дней.