Меттем изучал очередную заявку, и чувствовал как привычная усталость от разборов всех этих "странных случаев" сменяется любопытством. За годы работы в Департаменте контроля стабильности он насмотрелся многого - можно было написать диссертацию по теме "как будто необъяснимое". Но этот случай показался действительно странным.
- Веда, Нейто, кое-что интересное, - он тронул сенсор вызова.
Через полминуты дверь ушла в сторону, впуская двух его помощниц.
- Не может быть, - Веда устроилась в кресле. - А то я уже засыпаю от скуки. Последние три дела оказались банальными глюками. Только жалко времени.
Меттем активировал проекцию.
- База ММД-12. Периферия, четвертый сектор. Списанный шлюп РШ-446, возраст три года, четыре тысячи сто часов.
- Списанный? - удивилась Нейто. - Эти модели обычно работают десять-двенадцать лет. И раньше двадцати тысяч не списываются.
- Именно, - Меттем кивнул. - Но у этого конкретного экземпляра проблемы появились практически сразу. Сначала мелочи - глючила навигация, висла стабилизация, тупила механика. Техники списывали на заводской брак, хотя по стартовой диагностике все было в норме, как полагается. Потом началось серьезное - проблемы с маршевым двигателем, сбои в системе жизнеобеспечения. Причем в неисправностях полный хаос. Обычно анализируешь - и понимаешь хотя бы с какой стороны подступиться. Здесь закономерностей никаких, ноль. И вот месяц назад он чуть не убил оператора.
Меттем вызвал видеозапись. На проекции появился исследовательский шлюп, на глиссаде подхода к посадочной платформе базы. Все параметры телеметрии были нормальны, но на критической фазе сближения, когда до платформы оставалось полкилометра, аппарат потерял управление. Одновременно отказали все системы хода - навигация, двигатели ориентации, маршевый.
- В общем, оператору, что называется, чудом удалось посадить машину в ручном режиме, - резюмировал Меттем. - Еще пара секунд - и делу был бы конец. Собирали бы по всей платформе... После посадки провели полный дефект, нашли массу критических неисправностей, отправили в очередь на утиль. И вот дальше начинается интересное.
Меттем переключил изображение. Появился тот же шлюп, теперь в ангаре сектора утилизации, среди десятков списанных аппаратов. Сверкающие корпуса выстроились рядами, ожидая очереди на разборку.
- Две недели назад техники заметили странность. Сначала решили, что это очередной глюк. Шлюп вышел из режима консервации и послал диспетчерам сигнал готовности. Сигнал - стандартная рабочая рутина. Только немного неожиданная от машины в таком состоянии. Машина которую списали, по всем возможным протоколам, внезапно оживает и заявляет, что готова к эксплуатации. Техник-диспетчер провел дефект, и обнаружил, что шлюп полностью в норме. Восстановился, сам.
- А что оператор? - спросила Веда.
- Техник второго класса Адден Вейт. На базе четыре года. Характеристики средние, ничем особенным не выделяется. Точнее, не выделялся. Потому что после той аварийной посадки с ним тоже начали происходить странные вещи. Словом, за дело.
* * *
Меттем не любил отдаленные станции - они всегда казались ему слишком тихими, слишком "оторванными от человечества", словно "висящими на краю бездны". Стволы казались слишком пустыми, звуки повсюду - слишком глухими; даже воздух казался другим - без какой-то "жизненной силы". И персонал на таких базах был в общем угрюм и неразговорчив - словно люди сбегали сюда "от жизни".
Начальник базы встретил их у ворот шлюза.
- Рад, что вы здесь, - он пожал Меттему руку. - Что в Центре сочли дело достойным внимания. Такое дело, как мне кажется, - потеря той самой стабильности. Которую особенно опасно терять здесь, на задворках Галактики, - народ у нас тут особенный... Ну, понимаете...
- Понимаю, - Меттем улыбнулся. - Будем разбираться. Для начала надо осмотреть аппарат и поговорить с оператором.
- Конечно. Вейт ждет вызова. Интересное дело, но эта авария ему словно пошла на пользу. Был тихоней-неудачником, надо сказать. Вечно что-то ломал, вечно, что говорится, все у него было "не так". Теперь - как подменили. Улыбается, шутит, уверен, работает почти лучше всех... Что касается аппарата - он в утиль-секторе, площадка законсервирована, все как положено.
- Начнем с железа.
Они направились по стволам базы. Через десять минут наконец оказались в секторе утилизации. Очереди на разборку ожидали несколько десятков единиц - база большая, объем работ значительный, флот соответствующий. Шлюпы, погрузчики, ремонтные модули, роботы-зонды. Дошли до РШ-446 - он выделялся среди остальных свежим видом, словно попал сюда по ошибке. Начальник тронул сенсор стойки - разблокировал площадку, освободил доступ.
Меттем и Веда вошли в кабину - шлюп был рассчитан на пилота и двух сопровождающих специалистов. Веда активировала машину, достала анализатор, подключила к внешнему интерфейсу.
- Еще интересное дело, - сказала она наблюдая за результатом на своем планшете. - Артефактов износа просто нет. Даже минимальных следов этих трех лет работы. Ресурс всех систем - сто процентов.
- То есть теперь сами видите, - начальник кивнул с удовлетворением, словно наконец добился какого-то понимания.
- Теперь Вейт, - сказал Меттем. - Сначала поговорим.
* * *
Адден Вейт ждал в конференц-зале. Когда они вошли, он поднялся. Движения его были спокойны, в чем-то расслаблены, немного даже небрежны - он вообще производил впечатление уравновешенного, умиротворенного человека, довольного жизнью и "не имеющего к ней претензий". Явно не "тихоня" и "неудачник".
- Адден Вейт? - Меттем протянул руку. - Я Меттем, инспектор Департамента контроля стабильности. Это мои помощницы Веда и Нейто. Хотим задать несколько вопросов, о вас и вашей работе.
- Вы про тот шлюп? - Адден улыбнулся. - Так он действительно восстановился? Я боялся, что мне все-таки показалось.
- Показалось? - переспросила Веда.
- Ну, - Адден пожал плечами, - после всего что со мной случилось, за этот месяц, я не стал бы удивляться. Если бы выяснилось, что у меня повреждения мозга, и мне все кажется - все что со мной теперь происходит.
- Расскажите о себе, - сказал Меттем. - О своей работе на базе, в частности об аварии.
- Рассказывать, в общем, нечего. Знаете, - Адден усмехнулся. - Есть люди которые идут по жизни - и у них все получается. Берутся за проект - он выстреливает. Техника у них работает - лучше не надо. Коллеги уважают, начальство ценит, карьера летит. А есть люди вроде меня. Невезучие. У кого все не так.
- Подробнее, - Нейто улыбнулась.
- Я пришел сюда четыре года назад, полный, что называется, энтузиазма. Думал - вот, наконец, шанс. Дальний космос, настоящая работа, возможность себя проявить. И с первого дня все пошло наперекосяк. Любое устройство, за что я брался, начинало косить. Навигация глючила, сканеры ошибались, роботы упирались. Даже кофеварка один раз взорвалась - ожог три дня лечил. Стал посмешищем.
Он говорил спокойно, без эмоций, словно рассказывал не о своей жизни, а пересказывал скучный документальный фильм.
- Я вообще невезучий, по жизни, был все время. Но здесь, когда я решил, что вот она, наконец, возможность как-то наладить жизнь, что-то сделать, - все стало просто разваливаться. Здесь все стало только хуже. Я начал думать, что со мной что-то не просто так. Врожденный дефект, который притягивает неудачи? И, главное, народ здесь особенный, свой, и вот все стали меня игнорировать. Я был как пустое место, как призрак. Зайду, что-то скажу - все продолжают свой разговор, словно меня и нет. Предложу идею - все ноль внимания, а через неделю кто-то другой предлагает то же самое, и все восхищаются - какой гениальный, как мы раньше до этого не додумались.
- Должно быть, тяжело, - Веда кивнула, - быть такой невидимкой.
- Знаете, - Адден снова усмехнулся, - когда ты постоянно неудачник, ты начинаешь себя этим определять. Я просыпался каждое утро и думал: "Интересно - что сегодня пойдет не так?" И что-то обязательно шло не так. Я настолько привык к неудачам, что они, как говорится, стали частью моей идентичности, моим клеймом. "Все люди как люди, один я убогий" - повторял себе постоянно, как мантру... А это был мой персональный шлюп. Когда я его получил, он был с нуля, еще запах с завода. Как раз пришла партия, на замену старым "четыреста сорок". И стал сбоить сразу, и все удивлялись. Новый шлюп, месяц всего... Говорили, что я просто кривой пилот, и вообще не умею работать с техникой. И на той посадке, когда все вдруг вырубилось, в секунду, когда я понял, что меня сейчас раскатает, я как-то резко так понял - вот оно, все, финал. Не везет - так по жизни. И умру тоже по-невезучему, глупо. Но я все-таки хороший пилот - посмотрите досье... И когда железка все-таки села, когда я понял - на тебе, все-таки не финал, - что-то во мне сломалось. Или, может быть, починилось? В общем, вышел из шлюза, сел на пол - и рассмеялся.
- Рассмеялись? - сказала Нейто.
- Да. Потому что, говорю, как-то резко так понял - я ведь чуть не погиб! Реально! Был в секунде от смерти - буквально. И если я мог умереть тогда, то могу умереть в любой момент. Завтра. Сегодня вечером. Через пять минут. И внезапно все проблемы, вся моя невезучесть, все унижения и неудачи - все это стало казаться таким... Несущественным, что ли, неважным, мелким, пустым... Ну, не знаю как объяснить. В общем, я стал жить так словно каждый день - последний. Не в смысле "отрываться по полной", нет. Просто... Когда живешь так будто знаешь, точно, что завтра умрешь, - как-то понимаешь настоящую цену вещам. Ну, и соответственно перестал париться. Перестал беспокоиться о чепухе. Перестал измываться над собой за каждую ошибку, перестал накручивать себя, перестал ожидать неудач - как данности. Кто-то мне не ответил? Да и ладно, может ему реально не до меня. Техника глючит? Так она вообще глючит, вот сейчас глюкнула здесь. Отклонили мое предложение? Ну и ладно, придумаю лучше, или доработаю это, а может оно просто реально не в кассу.
- И что дальше? - спросил Меттем.
- Дальше все изменилось. Причем сразу. Люди вдруг стали меня замечать. Коллеги стали здороваться, приглашать на обеды, спрашивать мнение. Через неделю меня включили в команду по перспективному проекту - куда как раз раньше не брали.
- А техника? - спросила Веда.
- Техника, - Адден улыбнулся, - заработала идеально. Все устройства, всё с чем я работал, работало не просто в рамках спецификаций - работало лучше заявленных характеристик. Сканер, МД-35 например, который должен ловить пять сантиметров на точку, у меня начал ловить детали в два сантиметра. Навигация давала точность почти на порядок выше заявленной. Еще много такого... Как говорится - невероятно, но факт.
- А зачем вы возвращались на списанный шлюп? - спросил Меттем.
- Догадались? - Адден улыбнулся. - Нужно было скопировать логи, всю историю операций со старой железки. Обычная рутина при смене - дали новый аппарат, и надо было перенести данные, чтобы новая машина учитывала мои прошлые выходы и настройки. Централизованно это не делается, если вы не в курсе специфики... Просидел там минут тридцать - пока подключил, пока продефектил, пока скопировал.
- И после этого шлюп вдруг восстановился, - закончила Веда.
- Насколько я понял, да, в тот же день, часа через три. Но вдруг - это вдруг. Обычное совпадение.
* * *
- Итак, - сказал Меттем когда они уединились в лаборатории, - картина в целом понятна.
- Да, - Нейто вывела паттерн излучения мозга Вейта. - Вот его график годовой давности, из регулярного осмотра.
На дисплее возникло изображение - рисунок выглядел хаотичным, нервным, с резкими всплесками и провалами по многим зонам. Цветовая карта пестрила тревожным красным, оранжевым.
- Смотрим эти зоны, - Веда указала на отмеченные красным участки. - Проекции тревожности, самокритики, прогноза негативной продукции. Гиперактивны. Смотрите пики... Местами до десяти-двенадцати раз. Вот здесь, - она указала на другой участок, отмеченный тусклым серым, - проекция самооценки. Смотрите как подавлена. Почти ноль. А вот какой характерный рисунок, - она указала, - хрестоматия в степени хрестоматия... Постоянное внутреннее напряжение, да еще в такой степени. Хронический стресс мозга - еще мягко сказано. Смотрите какая частота референтно к лимбической системе. Практически непрерывная буря.
- Удивительно как он вообще жил, адекватной жизнью, с таким паттерном, - сказала Нейто. - Почти по всему диапазону - стереотип паники в экстремальной степени.
- А теперь покажи сегодняшний скан, - Меттем кивнул.
Изображение сменилось - разница была поразительной. Новый паттерн выглядел очень гармонично. Симметричный относительно частотной оси, безупречно сбалансированный рисунок. Там где раньше кипели хаотичные всплески-провалы, теперь спокойно стелились почти музыкальные волны.
Визуализация была идеальной - цвета превосходные, градации очень комфортные. Зоны тревожности практически не выражены - бледно-розовые островки, там где раньше бушевал багровый огонь. Зато участки референтные к "принятию себя", ко внутреннему покою, буквально сияли ровным, устойчивым, очень приятным глазу цветом - глубоким изумрудным с переливами мягкого золота.
- Разные люди, - сказала Нейто. - Если бы мне показали эти два скана без контекста, я бы не поверила, что это один человек.
- Именно, - Веда кивнула. - Разница фундаментальная. Какой хаос в старом скане, полная антистабильность. Фазовый диссонанс, паразитная интерференция - словом, совершенная какофония. Новый же согласован так, что... Сейчас даже не вспомню когда что-то такое видела. Большая редкость. Такие паттерны бывают у тех кто практикует медитацию десятилетиями. А здесь - спонтанная трансформация за несколько дней.
- Да уж, - Меттем внимательно изучал данные. - Чтобы паттерн так повлиял на работу электроники, он должен быть слишком гармоничным.
- Или наоборот, - Веда кивнула, - слишком хаотичным. Посмотрим что даст анализ по нашей модели, - она ввела команду.
Вычислитель выделил несколько областей в паттерне Аддена, окрасив мягким зеленым.
- Вот, - она увеличила зоны. - Как раз. Вот она - наша "зона резонанса стабилизирующих гармоник". Любуемся - реальный экземпляр генератора поля которое восстанавливает и оптимизирует функции электронных устройств. И мы снова превращаем гипотезу в теорию.
- Шлюпу хватило этих тридцати минут, - сказала Нейто. - Которые Вейт просидел там со своим новым паттерном. Да, здорово - просто посидел, полчаса...
- А до этого, - продолжил Меттем, - его старый паттерн создавал противоположный эффект, да. В частности вот этими зонами. Хаос, тревожность, постоянное, патологическое ожидание негатива... В такой силе и в частности в такой конфигурации - готовый генератор-уничтожитель техники.
- Страшное оружие, в общем, - Веда кивнула. - Только оружие можно контролировать, а Вейт сам себя, очевидно, не мог.
- Сбывающееся самопророчество, - сказала Нейто. - От такой фиксации на неудачах, на негативе вообще, паттерн, по всему соответствию с законом высших гармоник, индуцирует эти неудачи. Которые подтверждают предыдущие неудачи, аугментируя параметры паттерна. Идеальный порочный круг-резонанс. Положительная обратная связь в худшем и самом опасном ее проявлении.
- И когда он пережил критический опыт, - продолжила Веда, - когда столкнулся со смертью и осознал неизбежность конца, порочный круг разорвался, в эту одну секунду. Он перестал бояться неудач, потому что понял - самое фатальное что может произойти - это смерть, а с ней он уже встретился, лицом, как говорится, к лицу... Все остальное стало ничем.
- И как только он отпустил страх, - Меттем кивнул, - тревожность, несусветную самокритику, фиксацию на негативе, его мозг естественным образом перешел в новое состояние. И новый суперсбалансированный паттерн, эта его новая гармония начала изменять реальность вокруг. Техника работает лучше, люди замечают и воспринимают по-другому, возможности открываются там где раньше возникали только препятствия. Новый паттерн, разумеется, стал гравитировать окружающих - положительная обратная связь в лучшем и самом благоприятном ее проявлении - резонанс с позитивными параметрами паттернов окружающих.
- Но так невероятно быстро, - сказала Нейто. - Мы видели подобные эффекты раньше, но никогда такую быструю и, главное, полную трансформацию.
- Обычно люди меняются постепенно, - Меттем кивнул. - Психотерапия, медитация, работа над собой - все это дает результаты медленно, шаг за шагом. Но наш клиент - случай редкий. Он пережил шок который сломал его "я" за мгновение. В одну ту секунду он умер и родился заново, психологически, - как реально другой человек.
Веда поднялась, стала ходить по лаборатории.
- Я всегда думала, что, хм, "ключ к успеху" - отпустить неразумный самоконтроль. Перестать беспокоиться, перестать цепляться к себе, перестать себя грызть. Просто плыть по течению, если угодно, да, - в некотором понимании. Не пассивно.
- Не совсем так просто. Речь-то не о том чтобы стать безответственным или равнодушным. Не о том чтобы "забить на все", да, пассивно. Речь о том, например, чтобы перестать определять себя своим злосчастьем. Перестать воспринимать негатив как часть себя самого.
- Это похоже на древние учения, - сказала Нейто. - Буддизм говорит об освобождении от привязанностей, о том, что страдание рождается из фиксации к желаниям и объектам. Стоицизм - о принятии того что находится за нашим контролем, о различении того что можно изменить и должно принять. Даже в христианстве есть это загадочное понятие "блаженны нищие духом".
- Я тоже об этом подумал, - Меттем усмехнулся. - "Блаженны нищие духом" - одна из самых превратно понимаемых концепций. Принято полагать, что она значит "блаженны интеллектуально бедные" - что приоритетом должна быть духовная нищета, простота граничащая с примитивностью. То есть что она - просто такая же примитивная социальная инженерия. Но на самом деле, - он оглядел паттерны на проекции, - она, таким образом, может значить "блаженны те кто не обременен тяжестью навязчивых мыслей", с коннотацией "о своих проблемах". У кого не хватает духа, своего рода "масштаба мысли", чтобы, скажем так, мусолить свои беды. И именно поэтому этих бед у них нет. Они их себе не индуцируют.
- Да, - Веда кивнула, - это не значит быть простейшим, и в этом, очевидно, ирония... Адден не стал умнее, не стал компетентнее. Его коэффициент не изменился, знания остались такие же. Но теперь, плюс ко всему, он освободил бездну энергии, колоссальный ресурс, который раньше тратил на самоистязание, на бесконечный разбор сценариев неудач, и направил эту энергию в конструктивное русло. И больше не создавал себе неудачи сам.
- Всю жизнь он думал, что ему просто не везет, по жизни, - сказал Меттем. - Что родился под несчастливой звездой, что судьба от него отвернулась. А звезда была у него в голове, в его собственном мозге, просто излучала, как говорится, "не в спектре".
- Что делаем с результатами? - спросила Веда. - Рекомендуем изменения в протоколах обучения, работы персонала?
- Достаточно стандартного отчета. Мы свою работу выполнили. Теперь пусть свою выполняют другие... Порекомендуем только вернуть РШ-446 Вейту. Похоже, они нашли общий язык.
* * *