Холодная сибирская зима. Январь. Около четырёх часов утра.
Он шёл вдоль деревенской улицы. Ярко светила луна. В прозрачно - тягучем морозном воздухе искрились тончайшие паутинки легкого инея.
И - тишина...Он вдруг начал осознавать, что никого нет. Только он и луна.
Он и серебристые паутинки. Он и вымершая улица. И - скрип шагов по укатанному снегу.
Он остановился, поражённый. И вдруг понял, что не хочет никуда идти.
Понял, что хочется подлить этот миг до бесконечности. Чтобы луна. Чтобы этот морозный воздух, пропитанный паутинками. Чтобы шаги. Главное - чтобы никого.
Он ещё долго бродил по прекрасно - одиноким улицам. Бродил, пока этот несказанно сладостный миг вселенского одиночества не был отравлен.
Отравлен протяжно - скрипящим хлопаньем дверей, простуженным лаем проснувшихся дворняг, звуком топоров и прочими отвратительно - привычными звуками просыпающегося села.
Он обречённо повернул домой. Потому, что некуда больше идти.
Потому, что замёрз. Он знал, что прядя домой, он выпьет стакан горячего чая. Что ещё успеет раздеться и прижаться к тёплой и привычно - знакомой жене. И она тоже прижмётся к нему и на немой вопрос заплаканных глаз он скажет - "Прости..."
Она простит его. Потому, что ей тоже некуда идти. Потому, что здесь её дом. И его. И всё хорошо.
Просыпаясь ночами, она будет горько плакать. Что нет человека, которого она - только она единственно могла бы так любить... Что нет человека, который её мог бы любить так сильно, страстно и нежно, как никого на свете.
Но надо жить. Потому, что дом. Потому, что семья. Потому, что муж. Ребёнок. Надо жить. Надо...
Просыпаясь ночами, он будет вздыхать, курить и ...думать о том же самом.
А в душе у него навсегда останется этот краткий, ослепительный миг ночной улицы. Когда - никого...