|
|
||
Дом Хлои мне всегда нравился. Я бывал у них несколько раз, в составе школьной инспекции. Последний визит закончился дракой. Хлои была отличной хозяйкой, несмотря на то, что большую часть дня она проводила на работе. В Висмуте большинство жителей работали на лесопилке и небольшом деревообрабатывающем предприятии. Хозяин у них был один и жил в Портленде, на другом конце штата, и пока к нему тянулся денежный ручеек, в дела особо не вмешивался. Хлои работала в секретариате.
Кода мы остановились перед подъездной дорожкой, она уже ждала нас на крыльце. Венделл выскочил из машины и, забыв про меня, побежал здороваться. Кода я догнал его, он уже тряс тонкую ручку Хлои.
― Всегда бы мне работать с такими милыми свидетелями как вы, миссис Мур.
Хлои поймала мой взгляд и отвернулась.
― Я Питер Венделл, зовите меня просто Питер.
― Тогда и вы обращайтесь ко мне просто Хлои.
― Что вы, миссис Мур, я при исполнении. Мне нельзя давать повод для обвинений в домогательствах и сексизме, ― быстро произнес он.
Казалось, что перед отъездом в наш город его заставили молчать месяц, и теперь он наверстывал упущенное. Под напором Венделла Хлои прошла в дом, и мы потянулись следом. Миновав холл, мы оказались в светлой гостиной.
― Как у вас уютно! Очень мило, ― рассыпался он в комплиментах.
Происходящее все меньше мне нравилось.
― Давайте перейдем уже к делу, ― не выдержав, предложил я.
― Согласен, ― кивнул Венделл, усевшись на диван в цветочной обивке. ― Миссис Мур, вы любили своего мужа?
Хлои застыла и поджала губы. Я впился в нее взглядом.
― Да, мистер Венделл, любила. ― Она ответила тихо, но твердо.
― Как обидно. Глядя на ваше лицо, не скажешь, что чувства были взаимными. За что же он вас так?
― За любовь, конечно. Иногда она тот грех, который простить труднее всего.
― Вы говорите загадками миссис Мур. Вам надо писать любовные романы, ― рассмеялся Венделл.
― Питер, ты переходишь границы, ― встрял я.
― Да, простите меня, миссис Мур. Но вы, правда, очень красиво сказали. Да и не такого ответа я ждал. Я же читал дело, а там сказано, что насилию со стороны мужа вы подвергались регулярно. Когда читал, не мог понять, почему вы не обратились в полицию, не подали на него в суд? Подумал, вы боялись его.
Хлои молчала. А я жалел, что кто-то другой убил Баррета, а не я.
― Не волнуйтесь миссис Мур, я знаю, что у вас железное алиби. Вы же с детьми были в гостях у Сандерсов, практически за чертой города, и никуда не отлучались. У тебя, Райан, тоже алиби хоть куда.
Я кивнул и почувствовал, как загорелись уши.
― Честно, это довольно жутко, ―продолжал Венделл, ― Я представил себе картину: дождь, поздний вечер, горят редкие фонари, под окнами пустого темного дома топчется мужчина. Что вы там делали?
Хлои смотрела на меня с ужасом.
― Почему ты не спросил меня об этом на парковке. Обязательно надо было сейчас? ― Я старался сохранять хладнокровие, но внутри все клокотало. ― Я просто смотрел на дом. Я знал, что Хлои с детьми уехала, а Баррет в мастерской. Я просто смотрел на дом.
― Я знаю, что ты без ума от миссис Мур, но это как-то маньячно.
Может, торчать под окнами любимой женщины, когда никого нет дома и не нормально, но это не противозаконно. И я рад, что в тот день оказался там. Я пришел туда уже после десяти. Шел пешком от школы. Дождевик спасал от дождя но не от пробирающей сырости. Стоял на тротуаре и смотрел на мокнущий дом, но в какой-то момент не выдержал. Единственные соседи, старики Манс, давно спали. Так что без опаски я ступил на газон и, перебравшись через маленькую клумбу, заглянул в окно гостиной. Мне казалось, что я простоял там целую вечность, разглядывая комнату, пока не увидел мелькнувший огонек. Покрывшись холодным потом, я невольно вспомнил книги Стивена Кинга. В большей половине его романов события происходят в нашем штате Мэн.
Огонек появился снова, и я понял, что это фонарик. Не раздумывая, я кинулся ко второй двери. И увидел, что калитка на задний двор открыта. Рядом с крыльцом валяется чужой велосипед, и дверь дома нараспашку. Я вошел. На кухонном столе лежала большая спортивная сумка. Решив, что в дом влезли воры, я уже собрался звонить капитану, но тут в широком дверном проеме гостиной показалась Хлои. Она была в чужом, забрызганном с ног до головы грязью светлом плаще. В руках у нее была охапка детской одежды.
Я застал ее, когда она готовила побег от мужа. На вопрос, почему именно сейчас, она ответила, только, что этот человек не должен иметь права даже приближаться к детям. Днем, боясь насторожить Баррета, она уехала в гости налегке, а потом взяла у Сандерсов велосипед и, зная, что муж до утра собрался работать в гараже, вернулась домой за вещами, документами и деньгами. Я решил, что поеду с ней. Ведь таких совпадений не бывает. Помог утрамбовать вещи в сумку и пристроить ее на велосипед. Пообещал, что сбегаю за машиной, нагоню ее по дороге, и вместе поедем за детьми. А потом, куда она пожелает. Я не удержался и обнял ее. Стащил с шейки тонкий платок и, вдохнув запах, сунул в свой карман. Забрал себе, как трофей.
Это была наша тайна. Никому я не сказал, что в ночь убийства ее мужа мы собирались сбежать. Но не успели, Баррета нашли раньше.
― Не переживайте, Райан, ― сказала Хлои, повернувшись ко мне всем телом. Вам не за что оправдываться, вы не сделали ничего плохого. Мистер Венделл, у вас еще есть важные вопросы ко мне? Если нет, я прошу вас уйти, у меня много дел.
― Любовь заставляет делать странные вещи, я понимаю. Простите, что отнял у вас время, ― неожиданно серьезно извинился Венделл. ― Я пойду. Райан, составите мне компанию, или останетесь помогать Хлои?
Почему-то мне захотелось его ударить.
― Я с вами.
Едва мы вышли на улицу, он обернулся ко мне, глянул на ботинки и спросил:
― Скажите, есть в вашем городе сапожник?
Я немного растерялся но собравшись с мыслями, ответил:
― Официально нет, но если у кого какая проблема, все идут к мистеру Мансу. Денег за работу он не берет, говорит 'хобби'. Они с супругой живут на пенсию. А горожане за помощь платят ему разными мелкими услугами и угощениями. Бартер.
― Далеко ехать?
― Ехать не надо. ― Я некультурно ткнул пальцем в соседний дом.
― Соседи, значит, ― пробормотал Венделл, и заспешил вперед. Я знал его всего несколько часов, но он постоянно куда-то спешил. И это ужасно действовало на нервы. Наверное, в родном участке его ненавидели. Когда я его наконец догнал, он уже звонил в дверь дома мистера Манса.
Открыла его жена, милая седая старушка, и, ничего не спросив, пригласила войти. Провела нас через пенящуюся вязанными салфетками гостиную, нафталиновый холл и присыпанную мукой кухню, вывела на заросший задний двор, к сарайчику, переступив порог которого, мы оказались в мастерской безумного сапожника. По двум верстакам были разложены инструменты, парами стояла на полу начищенная обувь всех видов. Даже на узком подоконнике у единственного окошка стояли маленькие фарфоровые статуэтки в виде сапог.
― Здравствуйте, молодые люди. С чем пожаловали?
Мистер Манс, поднялся нам на встречу.
― О, а вы у нас новенькие, как я посмотрю, ― причмокнул старик, с интересом разглядывая ботинки Венделла. ― Красавцы, просто красавцы!
Я поздоровался, привычно не обращая внимания на манеру общения сапожника. Старик глянул на мои ботинки, потом на лицо, молча пожал руку и вернулся созерцанию 'красавцев'. Питер поначалу тоже посмотрел на свою обувь, потом на меня и, указав глазами на уткнувшегося в пол старика, покрутил пальцем у виска. Я отрицательно покачал головой. Мистер Манс сумасшедшим не был, эксцентричным ― это да. Венделл пожал плечами и представился:
― Меня зовут Питер Венделл, я из полиции Хоултона. Мистер Манс, мне нужна ваша помощь в расследовании. Я вижу вы специалист по обуви.
Определенно, этот парень напрягал меня все больше и больше.
― Да чем же я вам могу помочь? ― удивленно посмотрев на него, спросил старый сапожник, ― у вас отличные ботинки!
― А вы мне расскажите, у кого в этом городе ботинки так себе, ― предложил Питер, ― кому их буквально в день убийства подклеивать понадобилось?
Я пришел в ужас. Про клей я ничего не знал. Сейчас старик назовет имя, и мой новый мир рухнет. В маленьких городках не прощают больших обманов.
― Это мы сейчас посмотрим, посмотрим.
Мистер Манс оживился и посеменил обратно к верстаку, у которого что-то мастерил, когда мы пришли. Нагнулся, покряхтывая, и вытащил на свет толстую потрепанную тетрадь. Венделл следил за ним, как орел, мне даже показалось, что он готов выхватить у старика тетрадь и проверить все сам.
― Смотрим, смотрим. Нет, Питер, ничего я в то воскресенье не клеил. И в субботу не клеил, и в понедельник. Только каблук жене нашего капитана починил. Вот сам смотри, ― сказал сапожник и повернул тетрадь к Венделлу.
Я подошел и заглянул ему через плечо. Старик не ошибся.
― Да, Питер, мальчик, тут тебе никто не поможет, ― сочувственно покачал головой мистер Манс, ― любой криворучка может клей в супермаркете купить и делов-то.
Венделл потер переносицу отработанным движением очкарика со стажем.
― Скажите тогда, много ли среди ваших клиентов мужчин с одиннадцатым размером ноги?
― Да поди пол-города. У меня вот тоже одиннадцатый, ― крякнул старик, ― и еще у двух дам: у миссис Симс и миссис Лоренс. Но первая сейчас где-то в лесах, а вторая к сестре в гости уехала в Канаду. Вы только в городе не говорите никому об этом, а то эти медведицы живьем меня съедят.
― Буду нем, как могила, ― заверил старика Венделл. Он явно хотел сказать что-то еще, но передумал и, попрощавшись, вышел во двор. Выскочив за ним, я думал опять придется бежать вдогонку, но следователь стоял, подпирая серую стенку сарайчика, и о чем-то думал.
― Не люблю городки, вроде вашего.
― Ну зачем ты так категорично, в жизни здесь есть своя прелесть, ― не согласился я.
― Да, как в секте, ― буркнул он и, оттолкнувшись от стенки, бодро пошел к кухонной двери.
Я поспешил следом.
В доме вкусно пахло выпечкой, если бы не Венделл, можно было напроситься на кусочек пирога. Миссис Манс, обтерев руки полотенцем, пошла провожать нас к парадной двери. Уже на выходе Питер обернулся и, обаятельно улыбнувшись, спросил:
― Подскажите пожалуйста, кто чаще всего пользуется услугами вашего мужа?
― Отец Сайман, ― ответила старушка, не раздумывая, ― мой муж ему одну пару туфель уже семь лет чинит. Заплатка на заплатке.
― Спасибо миссис, ― явно воспряв духом, поблагодарил ее Питер. ― Поехали в церковь, Райан. Познакомишь меня с отцом Сайманом.
Церковь в нашем городе была небольшая, но довольно красивая. Отец Сайман ухаживал за ней как за девушкой, буквально утопив в цветах. Венделл красоты не заметил, и комментарии отпускал довольно резкие. По-моему он делал это исключительно чтобы разозлить меня. Но вместо злости я чувствовал усталость.
Отца Саймана мы застали на улице. Он грелся на солнце, развалившись на беленой скамейке и вытянув ноги.
― Здравствуйте, отец, ― сказал я, пожав ему руку.
― Доброго дня, Райан. Кто это с тобой?
Я думал Питер представится сам, но пауза затягивалась. Вместо того, чтобы поздороваться, он будто копируя мистера Манса, уставился на ботинки отца Саймана.
― Это Питер Венделл ― окружной следователь.
Удивление Венделла мне было прекрасно понятно, латанные перелатанные, на шнуровке от самого мыска, растоптанные и искривленные ботинки скорее могли принадлежать бездомному, а не благообразному святому отцу.
― Скажите, какой у вас размер ноги? ― бесцеремонно поинтересовался Питер.
― Одиннадцатый, молодой человек, ― безмятежно улыбаясь ответил отец Сайман. ― Думаете это я убил Баррета Мура?
― Все может быть.
― Тогда я хочу признаться, вина за его гибель целиком лежит на мне. Я не смог спасти его душу. Если бы я достучался до него, заставил пересмотреть поступки и раскаяться, уверен, он был бы жив.
― А я-то думал, вы скажете, что отпинали мертвеца.
Отец Сайман засмеялся:
― Мистер Венделл, я уже целую вечность мучаюсь подагрой. Зимой, осенью, весной ― особенно тяжело. Когда на улице дождь, я едва поднимаюсь. Дома и по городу я передвигаюсь на коляске, только здесь заставляю себя нести свой крест без поблажек. Спросите нашего врача. Любого врача спросите, что такое подагра. А я вам сейчас покажу.
Не дожидаясь ответа он нагнулся и принялся расшнуровывать ботинок.
― Не нужно, отец Сайман, остановитесь, ― попытался вмешаться я.
― Покажите лучше подошву, ― сказал Питер, и присел перед скамейкой.
Отец Сайман посмотрел на него тяжелым взглядом, и приподнял ногу.
― Очень интересно, ― хмыкнул следователь.
Я прикипел взглядом к святому отцу, вспоминая фотографию цепочки следов. Они шли один за другим, и шаг довольно широкий как раз для высокого человека вроде него. Было только одно 'но', в последний год отцу Сайману стало совсем тяжело, служа в церкви, он делал маленькие шажки, ставя ноги параллельно друг другу, как лыжник, чтобы уменьшить боль. Представить, что он сделал над собой усилие и прошел будто здоровый человек, чтобы запутать полицию, я могу. У него чудовищная сила воли. Но убийство? Все это какой-то бред.
― Спасибо за беседу, ― поблагодарил, даже вроде без подколки, Венделл, и, поднявшись, спросил, ― подбросить тебя до дома? На сегодня я закончил со встречами. Поеду устраиваться в участке, заодно обсудим с вашим капитаном версии.
Этот парень уничтожил, наверное, миллион моих нервных клеток, но идти пешком было довольно далеко, а сил уже не было, и я согласился. Хотя интуиция подсказывала, что он собирается попасть в мой дом.
Не всегда верные догадки приносят радость. Высадив меня, он припарковал машину у края дороги. Я подождал его у двери.
― Райан, я бы хотел поговорить, мне интересно, что ты скажешь, но только не на улице.
Открыв дверь я пропустил Венделла внутрь. Он прошел в гостиную и остановился напротив картин.
― Очень круто, ― сказал он, разглядывая копию полотна Гогена. ― Купил или сам?
― Купил, конечно. Сам я так вряд ли когда смогу. Мой удел это карандаш и уголь. Не получается у меня работать с цветом.
― Подумаешь, ерунда какая, я однажды нарисовал принцессу для племянницы. Довел девочку до слез.
Посмеявшись, я предложил поговорить на кухне, после беготни меня мучила жажда. Кухня в моем доме была довольно скромной, но светленькой и чистой. Единственный беспорядок создавали альбомы и принадлежности для рисования, сдвинутые в кучу, которые я так и не убрал с самого утра.
Пока я ставил чайник, Венделл, проявив неожиданную тактичность, не стал трогать альбомы, а принялся перебирать угольные палочки.
― О чем ты хотел поговорить?
― Я хотел спросить, какого черта происходит в вашем городе?
― Ты о чем? ― удивился я.
― Я уверен, что почти все мои сегодняшние собеседники знают, кто на самом деле убил Баррета Мура, которого, судя по материалам дела, любила в этом городе только жена. Но знаешь, есть такое правило: если убита жена ― убийца муж, и наоборот. Только почему-то руку, будто капитану Америке, жмут тебе. И молодая вдова смотрит на тебя как на монстра Франкенштейна, вроде и не злой, но страшный. А ведь ты никого не убивал. Ваш капитан говорит, что убийца кто-то из приезжих. Мура зарезали складным ножом, как те, что продаются в вашем супермаркете, кассир клялся что продал такой незнакомому мужчине, но записей с камеры наблюдения в зале за тот день не сохранилось. А у городских почти у каждого такой есть.
Не переживая, что раскрывает подробности следствия, он говорил и говорил. А я вдруг вспомнил, как мистер Буствер ел яблоко, отрезая ломтики складным ножом. У меня у самого был такой, я чинил им карандаши. Стоило мне вспомнить про это, как Венделл добрался до единственной коробки с цветными карандашами и открыл ее.
― Это что такое, ― спросил он, вынимая и разглядывая темный карандаш. ― Почему они все подписаны? Но не все правильно. Вот этот, например, зеленый, а написано серый.
Мне стало легче дышать, его заинтересовали карандаши.
― У меня ахроматопсия, полная цветовая слепота. Я вижу только разницу в яркости. А с подписями, это ученики прикололись.
― Ничего себе, ― Венделл присвистнул. ― Зачем тебе тогда цветные карандаши?
― Потому что когда я смотрю на картины, которые вы называете цветными, я вижу множество оттенков серого, думаю, гораздо больше, чем вы способны в принципе различить. Так что я практически всегда пойму, черно-белое изображение или нет.
― Круто, ты наверное живешь как в фильме 'Городе грехов', все такое стильное.
Он что-то еще говорил, но я не слушал. В голове один за другим всплывали слова и образы: 'Город грехов', Хлои, дождливый вечер, темные брызги на светлом плаще, ставший ненужным побег. И маленький шелковый платочек в верхнем ящике комода в гостиной. У меня потемнело перед глазами. Немедленно нужно было избавиться от Венделла. Я с трудом вспомнил, с чего он начал этот разговор.
― Кстати, ты не прав насчет Висмута. Это отличный город, и мне жмут руку, потому что, думаю уже все, даже младшеклассники, знают что я люблю Хлои Мур. Большинство жителей уверены убийца ― я. А сегодня, прямо перед тем, как капитан назначил меня твоим гидом, я совершил отвратительный, подлый поступок, решил этим воспользоваться. Сказал Хлои, что это я зарезал ее мужа. Так у нас появилась общая тайна, а это уже гораздо больше, чем ничего. И потом, она будет чувствовать себя обязанной мне.
Венделл смотрел на меня как на сумасшедшего. Он поставил коробку с карандашами на стол, выдвинул стул и сел.
― Вот поэтому я ненавижу маленькие городишки, вроде вашего, ― он устало выдохнул и облокотился о столешницу. ― Секреты, сплетни и круговая порука. Заговоры и козни, как в Макбете. Я сам жил в таком. Меня послали сюда в наказание, за излишнее старание, прекрасно понимая, что вернусь с пустыми руками и головной болью. Даже, если как в сериалах, вроде того же CSI, напустить на вас лабораторию, специалистов всех мастей, и то не факт, что нашлись бы достаточные доказательства, которые не разгромит на первом же слушании приличный адвокат.
Во многом он был прав. Но для меня все это было предпочтительнее постоянного чувства отчужденности в больших городах.
― Пойду я, ― сказал Венделл поднимаясь, ― не провожай.
Дождавшись хлопка входной двери, я вскочил, и побежал проверить на самом ли деле он уехал. В обзорное окошко в двери я наблюдал, как он сел в машину и укатил. Закрыв дверь на ключ, я прошел в гостиную, открыл нужный ящик и достал платок. Нежная ткань приятно текла между пальцами. Я принялся рассматривать его дюйм за дюймом, пока не наткнулся, в самом уголке, на россыпь мелких темных пятнышек. Потер одно, на ощупь оно оказалось шершавым и жестким. Прямо сейчас я готов был бежать к Хлои, мне надо было сделать еще одно признание. Но пока в городе маялся от нехватки прямых улик окружной следователь, я не собирался и близко подходить к ее дому.
Взяв отгул на работе, полтора дня я сходил с ума взаперти. Комод превратился в черную дыру, я чувствовал его притяжение в любой точке дома, и постоянно думал о Хлои. Все, чем я мог себя занять в это время, ― это рисование. Я рисовал 'цветными' карандашами впервые, со времен младшей школы, наплевав на подписи на них. Вечером мне позвонил капитан Буствер, сообщил что Венделл давно уехал и положил трубку. Моментально приведя себя в порядок, я достал шарф и набрал номер Хлои.
Через двадцать минут я сидел в гостиной ее дома и смотрел, как она отправляет детей по комнатам, чтобы можно было поговорить. Я старательно подбирал слова, пытался сформулировать мысль так, чтобы ничего не испортить. Но в итоге, когда она пришла и села на диван рядом со мной, я просто достал платок и положил на сиденье между нами. Хлои провела по нему тонким пальцем и сказала:
― Я сделала это не специально. Я рассказала отцу Сайману о последнем случае с детьми, он поставил в известность капитана. Мы просто хотели поговорить. Но он говорил ужасные вещи, я так и испугалась, и разозлилась, что опомнилась лишь, когда его кровь брызнула мне в лицо. Я ударила его первым, что попалось под руку. Что теперь будет?
― Все что захочешь, ― ответил я.
|