Песнь XI (3246-3537)

Когда-то эта равнина лежала ровно и широко,

- та, где король Финголфин гордо вел

Свои серебряные армии по зеленому полю,

Своих белых коней, свои острые копья;

Их высокие шлемы были выкованы из стали, 3250

Их щиты сияли как луна.

Там пели трубы долго и громко

И вызов звенел, несясь к облаку,

Что лежало на северной морготовой башне,

В то время, как Моргот ждал своего часа. 3255

Реки огня глухой ночью,

Зимой, что легла, холодная и белая,

Выплеснулись на равнину, и в вышине

Красное отразилось в небе.

Со стен Хитлума они увидели огонь; 3260

Пар и дым от вершины к вершине

Поднимались, пока в этом невероятном смятении

Не задохнулись звезды. И так оно погибло,

Это обширное поле, и обратилось в пыль,

В зыбучий песок и желтую окалину. 3265

В сухие дюны, где множество костей

Лежали, сломанные, среди голых камней.

Дор-на Фауглит, Земля Жажды,

Так после называли ее, это проклятую пустошь,

Открытую воронам могилу без крыши 3270

Многих прекрасных и многих смелых.

Туда спускались каменные склоны

Нагорья Смертоносной Ночной Тени, понижающегося к северу,

От сумрачных сосен с обширными кронами,

Темнохвойных и ужасных, словно множество мачт 3275

Кораблей смерти с черными парусами,

Медленно плывущих в призрачном ветре.

Оттуда теперь мрачно смотрел Берен

На дюны, движущуюся сушь,

И видел вдали хмурые башни, 3280

Там, где понижался грозовой Тангородрим.

Голодный конь стоял понурившись,

Гордый нолдорский скакун; он боялся леса;

На этой зловещей и жуткой равнине,

Ни одна лошадь более не будет скакать. 3285

Добрый конь дурного хозяина, - сказал Берен, -

Прощай теперь! Подними голову,

И уходи отсюда в долину Сириона,

Тем путем, что мы пришли, мимо бледного острова,

Где когда-то правил Тху, - к сладким водам 3290

И высоким травам у твоих ног.

И если ты более не встретишь Куруфина,

Не печалься! Но свободно, вместе с оленями и ланями,

Отправляйся странствовать, покинув труды и войну,

И снова грезить о Валиноре 3295

Откуда пришла твоя могучая порода (race),

Из огражденных горами угодий Тавроса.

Там неподвижно сидел Берен, и он запел

И громко звенело его одинокое пение.

Хотя его мог услышать орк или охотящийся волк, 3300

Или другое их мерзких созданий,

Что крались в этой тени и смотрели

Из Таур-ну-Фуин, об этом он не тревожился, -

Тот, что простился со светом и днем,

Тот, чье сердце сурово, - ожесточившийся, яростный, отчаянный. 3305

Прощайте теперь листья и деревья,

И ваша песня в утреннем ветерке!

Прощайте теперь, лист, цветок и трава,

Что видят, как сменяются времена года;

И вы, воды, журчащие по камням, 3310

И озера, что лежат в одиноком молчании!

Прощайте теперь, гора, долина и равнина!

Прощайте теперь, ветер, мороз и дождь,

Туман и облако, и воздух небес,

И вы, звезды и луна, столь ослепительно прекрасные, 3315

Что так и будете смотреть с небес

На широкую землю, хотя Берен умрет

или хотя Берен не умрет, но так глубоко,

В глубинах, откуда, от тех, кто рыдает,

Не долетит даже ужасное эхо, будет лежать, задыхаясь 3320

В вечной темноте и дыму.

Прощай, милая земля и северное небо,

Навеки благословенные, ибо под ними лежала,

И там пробегала легкими стопами

Пол луной, пол солнцем 3325

Лютиен Тинувиэль,

Более прекрасная, чем может рассказать смертный язык.

Пусть придет к разрушению весь мир,

Пусть распадется и вновь будет сброшен,

Лишенный бытия, в древнюю бездну, 3330

Все же его создание было добром, ибо в нем, -

Где закат, восход, земля, моря, -

Лютиен на время существовала!

Свой клинок в руке он высоко поднял

И стоял один, бросая вызов 3335

Всей угрожающей власти Моргота;

И бесстрашно проклял его, чертог и башню,

Затмевающую свет руку и сокрушающую ногу

Начало, конец, вершину и подножие (букв. корону и корень);

Затем развернулся, чтобы идти вниз по склону, 3340

Расставшись со страхом, оставив надежду.

Ах, Берен, Берен! долетел звук,

Почти слишком поздно я нашла тебя,

О гордые и бесстрашные рука и сердце,

Еще не прощайте, мы ещё не расстаемся! 3345

Не так поступают те, что из эльфийского народа

Не покидают любовь, что обнимает их.

Моя любовь имеет столь же великую силу,

Как и твоя: сотрясти ворота и башни

Смерти - вызовом, слабым и хрупким, 3350

Что все длится, - и она не сдается,

И не покорится, непобедимая, хотя бы ее швырнули

Ниже оснований мира.

Возлюбленный глупец! Ты хотел бежать

От такой погони! Силе столь слабой 3355

Не доверяя, думая, что лучше спасти

Твою любимую от любви, что стала бы ей

Могилой и мучением быстрей, чем под неусыпной стражей, -

Скованную, бескрылую и беспомощную помочь ему 3360

Тому, для чьей поддержки была создана ее любовь!

Так снова пришла к нему Лютиен,

И они встретились вне путей Людей;

На границе ужаса стояли они,

Между пустыней и лесом. 3365

Он смотрел на нее, ее обращенное вверх лицо

Под его губами, в сладком объятии:

Теперь я трижды проклинаю мою клятву, сказал он, -

Что привела тебя под тень!

Но где же Хуан, где же пес 3370

Которому я доверяд, которого я связал

Твоей любовь, велев хорошо сторожить тебя

От смертельного странствия в преисподнюю?

Я не знаю, но сердце доброго Хуана

Мудрее и добрее, чем твое, 3375

Суровый лорд, - оно более открыто к мольбе!

И все же долго, долго просила я там,

Пока он не привел меня, как я желала,

На твой след, - хорошим иноходцем

Может быть Хуан, с плавным бегом, 3380

Ты бы рассмеялся, увидев нас на ходу

Так же, как орк на волколаке скачет быстро, как огонь,

Ночь за ночью по болотам и топям,

Через пустоши и леса! Но затем я услышала

Твое ясное пение, - (да, каждое слово, 3385

Опрометчиво выкрикнутое о некой Лютиен,

Без всякой заботы, что зло их слушает)

Тогда он дал мне сойти, и убежал прочь;

Но чего он желает, я не могу сказать.

Но вскоре узнали он, ибо Хуан появился, 3390

Его могучее дыхание сбилось, глаза сверкают как пламя,

В страхе, что ту, кого он оставил

Без помощи, какое-нибудь рыщущее зло схватило

Прежде, чем он оказался рядом. И он положил

У их ног темные как тень 3395

Два ужасных обличья, которые он добыл

С того высокого острова на Сирионе:

Огромная волчья шкура его дикий мех

Был длинным и спутанным, и темное заклинание

Пропитывало ужасный мех и кожу - 3400

Шкура волколака Драуглуина;

Другое было твари в облике летучей мыши

С мощными пальчатыми крыльями, и острие,

Подобное железному ногтю, было на конце каждого сочленения, -

Такие крылья как темное облако закрывали 3405

Луну, когда в небе

Летели из Леса Смертоносной Тени с визгом

Вестники Тху.

Что ты принес,

Добрый Хуан? Какова твоя скрытая мысль?

В трофеях доблести и славных дел, 3410

Когда был повергнуть Тху, какая нужда

Здесь, в глуши? Так говорил Берен,

И снова пробудились слова у Хуана:

Его голос был подобен низкому звуку колоколов,

Что звонят в цитаделях Валмара: 3415

Ты должен стать вором одно драгоценности,

Морготовой или Тинголовой, неохотно или охотно,

Здесь ты должен выбрать между любовью и клятвой!

Если ты все еще не желаешь нарушить свой обет,

Тогда Лютиен должна или умереть 3420

Одна, или бросить вызов смерти

Рядом с тобой, идя по твоей судьбе,

Что лежит, еще скрытая перед тобой в ожидании.

Поход безнадежен, но еще не безумен,

Если только ты, Берен, не побежишь, одетый вот так 3425

Безумно и безоглядно, свататься к смерти.

Узри! Хорошо было изобретение Фелагунда,

Но может быть улучшено, если совет

Хуана ты осмелишься принять. 3430

И скорое ужасное превращение претерпеть

В создания наиболее проклятые, мерзкие и отвратительные, -

В волколака с Чародейского острова

В чудовищную шкуру хищной летучей мыши

С призрачными когтистыми крыльями из преисподней. 3435

К таким крайним средствам, увы, ныне пришли

Вы, кого я люблю, за кого я сражался.

Теперь я не могу пойти дальше с вами:

кто видел, чтобы огромный пес

в дружбе и рядом с волколаком 3440

шагал к скалящимся вратам Ангбанда?

Но сердце мое говорит, что у врат

То, что вы встретите, и будет моей судьбой,

которую я увижу, хотя к тем дверям

мои ноги никогда не приведут меня. 3445

Темна надежда и затуманен мой взгляд,

я не вижу ясно, что лежит впереди;

но может быть, ваш путь приведет обратно,

за пределами всех надежд, в Дориат,

и туда, может быть, мы втроем сойдемся, 3450

и встретимся снова перед концом.

Они стояли и удивлялись, слыша это,

Его могучие речи, столь глубокие и ясные;

Затем внезапно он исчез у них из вида,

Перед самым началом ночи. 3455

Его устрашающий совет они тогда приняли,

И покинули собственные приятные обличья;

В шкуру волколака и крылья, как у летучей мыши

Приготовились облачиться, содрогаясь.

С помошью эльфийской магии сделала Лютиен 3460

Чтобы мерзкое облачение, напитанное злом,

Не привело их сердца к ужасному сумасшествию;

И тогда создала она эльфийским искусством

Сильную зашиту, связывающую власть,

И пела она до самой полуночи. 3465

И вот, как только он облекся в волчью шкуру,

Берен лежал, пуская слюни, на земле,

С красным языком, голодный; но также была

Боль и тоска в его глазах,

И полный ужаса взгляд, когда он увидел 3470

Как тварь в облике летучей мыши кралась к его коленям,

Волоча свои сложенные и скрипучие крылья.

Затем с воем под луной он прыгнул,

Четвероногий, ьыстрый, от камня к камню,

С холма на равнину но не один: 3475

Темная тень скользнула вниз по холму,

И кружа, полетела над ним.

Пепел и пыль и жаждущие дюны

Высохшие и сухие под луной

Под холодным колеблющимся воздухом, - 3480

Пересыпающиеся, вздыхающие, бледные и голые,

Из вспучившихся камней и зияющего песка,

Из расколотых костей состояла эта земля,

По которой теперь кралась с пыльной шкурой

И свесив язык, адская тень. 3485

Многие отделяющие их от цели лиги еще лежали впереди,

Когда бледный день снова прокрался,

Многие мили удушья еще простирались перед ними,

Когда ночь с ее дрожью снова простерлась

С неверными тенями, тревожными звуками, 3490

Что шипя слышались над дюнами и холмами.

Второе утро среди облаков и зловония

Пробралось, когда, спотыкаясь, слепой, слабый,

Тот, кто в облике волка, добрел, шатаясь,

И достиг подножий гор Севера; 3495

А на его спине, свернувшись, лежала

Скрючившаяся тварь, что моргала на дневной свет.

Скалы высились, как зубы

И когти, высунувшиеся из открытых ножен,

На каждой из сторон этого скорбного пути, 3500

Что вел вперед к тому обиталищу

Далеко в Темной Горе,

С ужасными туннелями и мощными порталами.

Они крались в мрачной тени,

И темный страх прижимал их к земле. 3505

Долго скрывались они рядом с дорогой,

И дрожали, грезя о Дориате,

О смехе, музыке и чистом воздухе,

О прекрасных песнях птиц в трепещущих листьях.

Они проснулись, услышав трепещущий звук, 3510

Эхо, бьющееся далеко внизу

Сотряслось под ними, громкий шум

Морготовых кузниц; и в ужасе

Они слышали топот каменных ног,

Окованных железом, шедших по дороге: 3515

Орки выступили на грабеж и войну

И командиры-балроги шли впереди.

Они встали, и под облаком и тенью

Вечера пошли вперед, и более не останавливались;

Согнувшись, как темные твари на темном пути, 3520

Спешили они вверх по длинным склонам.

Вот отвесные утесы поднялись впереди,

Где хищные птицы сидели и кричали;

И разверзлись черные дымящиеся провалы,

Где кишели, извиваясь, создания в облике змей; 3525

Пока наконец в этом глубоком мраке,

Тяжелом, как нависающая судьба,

Что тяготеет над подножием Тангородрима,

Как гром у корней гор,

Они не пришли ко мрачному двору, 3530

Окруженному высокими башнями форт за фортом

С зубцами утесов, к той последней равнине,

Что открывается, подобная бездне и пустая,

Перед последней стеной без вершины

Неизмеримых чертогов Бауглира 3535

Где, маяча вдали ужасным видом, ожидает

Гигантская тень его ворот.