Мне, право, больше не о чем просить -
Ибо дано сверх меры многократно.
Трофеем чтоб мои обноски доносить,
Сходились вы на смерть на поле ратном.
Шакалу сладко хоть объедка укусить!
Стать мной хоть так, вас грело, вероятно?
Я этот мир топтал своим прямым путем,
Чураясь торных троп и козьих тропок,
Вам оставался мной взмутненный водоем,
И, как издевка, моего коня далекий топот.
В ночи вы жались над забытым мной огнем,
И часто вас будил в ночи мой едкий хохот.
Я вам прощаю все - ведь вас легко понять.
Предательство, засады, подлость, ложь -
Когда толпой кого не удалось подмять,
Тому намного проще в спину сунуть нож.
Я вижу вас насквозь, мне попросту плевать -
Вы слепок с мира, этот мир таков, так что ж...
И зависть ваша мне, как белый день, ясна -
В любви вы плакали, страдали и молили,
А девы те, что вас навек лишали сна,
Любовь свою легко и щедро мне дарили.
Вам доставалось поле, где моя прошлась коса -
Что ж делать - вот за вас и выходили.
Ну, что? Понятно, кто обласкан здесь судьбой?
Одна лишь мелочь над моей душою кружит -
Я знал одну, просил навеки быть со мной,
Я даже счастье обещал - и оказался нужен.
Не прогадал - она была и другом, и женой,
Я ж кем угодно был, но только не был мужем.
Смешно сказать - сижу и память ворошу.
Да, в общем, мелочь. Да. О прошлом не молю.
Мне ль о былом страдать? Я сам себя смешу.
Порой лишь время понемногу тороплю.
Я перестану быть собой, коль попрошу.
...Но я люблю тебя. Я так тебя люблю.
Любовь? Изъян. Как брешь, прореха в тыне,
Исправить запросто, как колос снять серпом.
Я не был побежден с рожденья и доныне,
И не желаю знать, что сбудется потом.
...Смешно трубить хвалу своей гордыне,
Когда визжишь, как шавка под кнутом.