...Ночь холодеет в каменной хватке фиорда.
Она умерла. А мы молча торопим рассвет.
Солнце на моря свинец опирается гордо,
Высыпав в волны груды червонных монет.
И засмеялось: "Иди, собирай, я не выдам!"
И зашептало: "За морем и больше, и проще!"
...Море скачет на берег серебряной выдрой.
В ясное море, домой, нас выводит наш кормчий.
Розово-алыми пятнами шкура идет небосвода,
Мы за зиму устали от нам ненужного отдыха.
Мнилась она Великанскою, в целых три года,
Ран веселится, считая в уме новых подданных.
Двенадцать берсерков, дети конунга Канута,
И нет на драккаре тяжелых кольчуг и щитов.
Как часто ты, Ран***, бывала нами обманута, -
Полная сеть! Но там не было наших голов.
Свирепый Эгир, завари нам покрепче шторм!
Мы устали зимою от баб и глубоких ковшей.
Пусть тот, кто боится, к тебе идет на поклон,
А мы не боимся, мы шторму сломаем шею.
Да, пусть от боли трещат корабельные ребра!
Рубит носом драккар плоть штормовой волны.
Буре в лицо мы лишь только оскалимся гордо -
Буря - как дар после долгой и нудной зимы.
Мы чума низкородных и даже свои сторонятся.
И в общем, все так, если не рвешься в Валгаллу.
Как собака команде, нас Запад обучен бояться.
Мы белая накипь на холке последнего вала!
Смолою и солью до мяса пропитана шкура -
Какая кольчуга с такой сравнится бронёю?
Идем к берегам, где у воинов песья натура -
И радостно слышать тоску заунывного воя.
Воин вечный скиталец, а Канута дети бездомны.
Мы ножом проскочили масло Валланда земель!
И на годы вперед заготовили воронам корма,
Но и сами когда-нибудь ляжем на эту постель.
Нас загонит зима с лебединой дороги в фиорды,
Злая ведьма, бесславно заставит терять дни и ночи!
Не вечно ее колдовство и мы снова выходим из горда,
И спускаемся к морю, где нас дожидается кормчий.
...Ночь холодеет в каменной хватке фиорда.
Она умерла. А мы молча торопим рассвет.
Солнце на моря свинец опирается гордо,
Высыпав в волны груды червонных монет...
27.11.09 г