Я - никто.
Меня просто нет.
Я - настырная тень.
Я - назойливое отраженье,
На которое вы порой
Случайно наткнетесь взглядом и подумаете
С досадой:
"Да сколько же можно, в самом-то деле..."
Воплощение не удалось,
Я здесь лишь настолько,
Насколько каждый из вас мог бы в меня поверить,
Придумать - но безуспешно.
Я - никто.
Тот, кто должен был быть, остался
Погребенным под дружбой с Волшебником Водкой,
Тоской, ненавистью, ленью, серостью, безысходностью, одиночеством и предательством -
О, разумеется,
Обоюдным,
На это хватило даже того, во что я превратился.
Воплотился.
Трижды священная личная жизнь!
Звучит, как гимн собственному величию,
Посмотрите только, есть личная жизнь,
Значит, я личность!
Ошибки, обманы, чужие дороги, окольные тропы, потери, случайные двери, случайные встречи, случайные случки,
Случайные гости, они же попутчики, ненужные до
Ломоты в зубах - вот она,
Личность, ее составляющие, если берем аксиомой, что личная жизнь ее, худо-бедно,
Подозревает.
Подозревает меня в подозрительности и в неприятии результата,
Что вышло из того,
Что должно бы, нет, не "могло", а должно было быть,
Чего тут стесняться... Кого тут стесняться. Тут никого. Я один. Бешенство лучше, чем безнадежность, безнадежность держит крепко, за яблочко, твердо. Надежно.
Но зато бешеные собаки не выздоравливают.
В этом неоспоримый плюс бешенства перед безнадежностью, которая может запросто перейти в равнодушие. Бешенство - нет, не то "ура", не то "увы", но
Исход
Один.
Я - никто.
Меня просто нет.
Я - настырная тень,
Я - назойливое отраженье,
На которое вы порой
Случайно наткнетесь взглядом и подумаете
С досадой:
"Да сколько же можно, в самом-то деле..."