А ты помнишь, какой я был?
Молодой, худой, как веревка,
Скорый на слово, скорый на ход, на поступок,
Помнишь?
А ты помнишь мой светлый плащ?
Ты сказала, что он тебе нравится,
А в кармане лежали спички и сигареты,
Кастет и немного денег на водку.
А ты помнишь, что было?
Осень! Желтая, желтая, хрустально-тихая осень,
Каких в этом городе не бывает...
Не бывало...
И больше не будет...
И я читал тебе вслух, прямо на улице, на ходу,
Мой коронный тогда "Монолог Хлопуши",
Во все горло, играя прямо на тротуаре,
Я хотел тебя поразить - и конечно, мне чудилось,
Что поразил.
(Все-таки прав Ремарк, сказавший мне как-то,
Что ничего не покажется женщине глупым,
Если делается ради нее...)
А ты молчала, загадочная,
Легкая тень
Невесомого счастья, кружившего
Где-то неподалеку -
Господи, слава Тебе, что тогда
Мне не пришло на ум пытаться его ловить -
Я бы тогда все испортил куда быстрей,
Чем...
Чем сделал это потом.
А ты помнишь ту тонкую грань,
Не роман и не романс,
А просто нашу неслышную осеннюю песню,
Песню
Без слов?
Тогда я был дерзок, крепок,
Много пил, не пьянея,
А еще я умел зайти за тобой и
Повести гулять.
И ты уходила. Со мной.
Какая была тогда осень!
Какая была
Тогда
Осень...
Осень.
Была.
А ты помнишь, у тебя и у меня кто-то были,
Кто-то из тех, постоянных,
Но то, что той осенью тихо шагало рядом с тобою и мной
Не подходило под мерки "порядочно и непорядочно", "плохо и хорошо",
"Прилично и неприлично" - а просто тихо шло рядом,
Постепенно став самым хрупким, самым хрустальным моментом
Моей сегодняшней памяти...
А ты помнишь, как я, такой гордый, отпетый, весь на актерстве, неотразимости и кураже
Вдруг спросил, как дурак: "Можно, я тебя поцелую?"
А ты негромко, как и всегда - негромко, понимаю теперь, что еще и тактично,
Сказала, что об этом не спрашивают. А потом
Разрешила.
А еще через два часа сама спросила о том же самом.
Ты помнишь?
Я помню каждое слово и каждую глупость,
Что я тогда успел и сказать, и сделать.
Я улыбаюсь. Тогда я действительно - был.
А ты знаешь... Даже тогда я уже умел
Чуять судьбу - и не ошибаться. И не ошибся.
И еще. Я так и не смог найти слова
Для того, что меж нами было
Тогда, на стеклянном осеннем
Листе.
А помнишь, тогда с опаской ко мне
Относились твои подруги?
Я уже тогда был очень талантлив в умении быть чужим.
Хочется кружку чифира, початую пачку "Примы", ночь за окном, октябрь, распахнуть окно, стекло у которого было тогда разрисовано восковой свечкой и увенчано надписью "Выход", вдохнуть сырую прохладу и крикнуть, чтобы эхо ударило по кирпичным ущельям: "Стира!"
Я помню это странное
"Ничего", что порою крепче любви.
А через пятнадцать лет я тебя полюбил.
Как никого не любил и не буду любить в этой жизни, сколько бы там ее еще не осталось.
Наверное, семечко этой осени было, как я -
Бессмертным.
Скажи мне -
Ты правда...
Помнишь?