Довольно вранья.
Хватит врать самому себе о семьях и прочих
Вещах, вроде Луны,
Что отразилась в луже воды
- Я более
Не щенок, что готов утопиться,
Лишь бы ее укусить.
Моя следующая женщина будет
Моею вещью.
Как раньше. Когда-то. Когда было правильно.
По моим меркам, ваши-то я лишь слушал изредка и
Вполуха. И был еще более маргинален.
Я и раньше не врал, выкладывая карты на стол,
До того, как что-то стало похожим на нечто
Большее,
Чем постельная песнь двух тайпанов, каждый из которых
Готов в любой момент укусить.
Может быть, принимали, за мужское кокетство,
Может, за порыв казаться брутальным во времена кастратов,
Может, думали, что и не таких с пьедесталов валили коней -
Может, все может, а может, не может,
Но я говорил, что жёсток, даже жесток, зол, вспыльчив, с хорошей памятью и могу стать просто социально-опасным,
Явись ты домой с запахом чужого одеколона, да.
Я всегда буду лидером, даже с карманами, где обосновался, а не просто гуляет ветер.
У меня хватит на это всего, что для этого нужно, поверьте.
И наглости. И понимания. И жалости.
Но это не то.
Я перестал с годами говорить все, как есть.
Хуже - я стал принимать все не так, как действительно надо.
На "всё" - ударение. Двойное. Ах, так не бывает?
Извините, больше не повторится - (но это оставлю, не убирая) -
(В струнку) Не повторится!
Ни ударение двойное,
Ни недосказанная баллада о бешеном псе,
Что будет красавицей приручен, даст потомство, канет в офисе и смирится.
Да, да...
Иди-ка сюда.
Ты будешь вещью.
Ты будешь вещью.
Ты. Будешь. Вещью.
Но на этот раз - самой ценной, самой родной, самой нужной,
А сделаю все, чтобы быть достойным такой.
(Крики: "Почетче! Погромче! Порезче!")
Да. Я сделаю все, чтобы стать достойным
Единственной в жизни, вещи.
"Резче"? Лопнут глаза.
Ваше не тут. Ваше там, где теплее и мельче.