Часть I. Брак первый – случайный

Лишь поднявшись в горы, увидишь всю красоту звёздного неба. Лишь пройдя испытания, обретёшь истинное знание себя. Марика Фертих, Школьная учительница и первая альпинистка королевства Гарм

Глава 1. Дорогой подарок

☽ 1 ☾

  — Ты справишься, Эри, — подруга присела рядом и обняла меня за плечи. — Да, сначала будет трудно одной. Но, знаешь, спустя время в одиночестве находишь свою прелесть.
  Я молча глядела на соседнюю кровать, где разновеликими стопками лежали вещи Греты. Рабочая одежда, нижнее бельё, пара платьев для прогулок по городу в выходные и косметичка с гигиеническими принадлежностями уже были готовы отправиться в дорожную сумку к удобным и прочным ботинкам; как и блокноты с письменными принадлежностями и набор садовода, необходимый для практики по травничеству. А вот стопка книг никак не хотела складываться. Соседка взяла уже четыре и подумывала над пятой, когда заметила мой отрешённый взгляд.
  Ведь угораздило же свалиться с лихорадкой во время сессии! Сейчас бы собиралась с группой на летнюю практику, а не торчала здесь целую седмицу чтобы досдать последний экзамен! А потом, наверняка, меня на три декады отправят в сады и теплицы академии – кто же будет организовывать выездную практику для одной студентки?..
  Грета права, я справлюсь, это всего лишь на месяц с небольшим. Месяц с небольшим в опустевших и уже таких опостылевших стенах... Тут до меня дошло, что встречать летнее солнцестояние¹ придётся без группы, и стало совсем тоскливо.
  — Эх, была не была... Оно, конечно, ещё не вполне готово... но лучше так, чем совсем никак... — сбивчиво зачастила подруга и протянула мне обычное письмо, сложенное втрое и запечатанное красной сургучной печатью без оттиска. — У меня есть такое же. Снимаешь печать, разворачиваешь, пишешь и снова запечатываешь. И ровно через трое суток весточка от тебя появится в моём письме, при этом на сургуче возникнет отпечаток твоего вензеля.
  — Ух ты! Не может быть! Это правда работает?.. Но как?! — В голове вспыхнула мысль: «На материалах первого курса артефакторики и заклинательства такое не сделаешь! Да и в рекомендованной литературе я подобного не встречала!»
  — Работает! Не идеально, но работает. Помнишь, я в конце зимы – начале лета дважды отлучилась домой по семейным обстоятельствам?
  Я кивнула.
  — На самом деле я проверяла работу артефакта, а родителей попросила помочь без нарушения устава покинуть академию в разгар семестра, — на одном дыхании выпалила сокурсница.
  Щеки её раскраснелись, глаза засверкали, и влекомая разом напружинившимся телом она сорвалась с кровати и заходила по комнате.
  — Я ведь давно вынашивала эту идею, ещё до поступления сюда. И начала, как только получила доступ в библиотеку. Я сделала, и безрезультатно, много-много образцов... После Праздника пробуждения природы² случился прорыв!.. Я занялась пересылкой текста на разные расстояния... Сначала из комнаты в комнату, затем из одной постройки академии в другую... И вот в месяц перелётных птиц мне удалось достичь пятиста километров! Хотя там доходит не...
  — Грета! Почему ты мне не сказала?! Мы же подруги! — Сердце моё забилось чаще, подхваченное пульсирующем потоком чувств и мыслей собеседницы, и я возмутилась сильнее, чем того хотела.
  Та резко обернулась и встала. Лицо её разительно изменилось: взгляд потух, румянец пропал, губы слегка дернулись. Подруга тихо проронила:
  — Прости...
  — Прости? Разве я давала тебе повод усомниться во мне? — Я смотрела растерянно.
  — Прости, — всё так же тихо начала она и через силу продолжила, — дело не в тебе. Это я сомневалась в себе и ранила недоверием тебя. Задумка была очень амбициозная, нереалистичная, и я... решила не говорить о ней никому до тех пор, пока не получу стоящего результата. Половину того времени, если не больше, что я по вечерам проводила в библиотеке и аудитории для отработки заклинаний, я делала не домашки, а занималась своим проектом.
  Выговорив это как на духу, соседка замолкла и потупилась в пол. Но, не успела я ничего сказать, стремительно вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза.
  — Грета! — откликнулась я с тихим восхищением и теплотой. — Я до сих пор не перестаю удивляться тому, насколько ты сильная и умная! Ты прощена, я больше не сержусь. И очень хочу, чтобы ты начала доверять мне чуточку больше.
  Подруга с облегчением вздохнула, её глаза засветились благодарностью, а в уголках губ наметилась улыбка. Я распахнула руки на встречу, и та шагнула ко мне в объятья. Не знаю сколько мы так простояли, только над ухом прошелестело: «Спасибо», и будто маленькие мокрые следы пробежали по спинке моего легкого хлопкового халата. Магическая напоминалка вернула нас в реальность. До отъезда на практику остался час, а Грета ещё не упаковала сумку.
  — Так. Значит, чем больше расстояние, тем меньше текста будет передано в итоге. Через пятьсот километров дошло всего пятнадцать символов. Но нам это и не важно – Фрамм находится в дне езды на дилижансе. Если же тебе повезёт с выездной практикой, то дальше от академии не отправят – я спрашивала у второкурсниц. При самом худшем раскладе между нами будет около двухсот километров, а это сто тридцать пять знаков. Количество передаваемой информации падает на пятнадцать символов каждые пятьдесят километров. Да-а... придётся писать кратко и ёмко...
  Сокурсница умело и проворно складывала вещи в сумку, и вдруг, на мгновение замерев над стопкой книг, подытожила:
  — Всё равно не успею все прочитать. Судя по плану практики, заготавливать растения мы будем с утра до вечера, так что первое время будет хотеться только есть и спать.
  Вслед за этими словами внутрь отправились только «Иллюстрированный справочник схем заклинаний» Аниты Аушпург и «Руководство по распутыванию магических плетений» Отто Питерса. Видимо, решила на досуге свежим взглядом пересмотреть учебники первого курса и «найти что-нибудь новенькое». В этом вся Грета: там где другой не видит ничего кроме написанного, она обретает почву для свежих идей и экспериментов.
  — Ты, кстати, поизучай письмо на досуге, подокручивай. Не люблю я эту возню с наложением чар на предметы, — честно призналась будущая заклинательница, попутно убирая оставшиеся книги на полку.
  «Надо же, оказывается у неё есть нелюбимые разделы в профильной дисциплине!» — с удивлением отметила я. Похоже, что подруга решила сразу начать доверять мне чуточку больше, мимоходом сообщив ещё один секрет. И, развернувшись ко мне, она невозмутимо продолжила:
  — А тебе, как будущей артефакторке, будет полезно! Может исправишь часть моих огрехов заодно.
  Тут сокурсница улыбнулась, задорные искорки зажгись в глубине светло-карих глаз:
  — Давай одевайся! Проводишь меня.
  — Ну не знаю, Грет, — я неуверенно замялась, — слабость пока не прошла, да и выгляжу я ещё не очень.
  Та замерла со стопкой оставленной одежды и удивлённо распахнула глаза.
  — Ты давно в зеркало смотрела? Похоже, что с моего посещения в лазарете не заглядывала. Хорошо ты уже выглядишь, — начала тормошить меня соседка. — Давай, давай! Пойдешь, развеешься, румянец нагуляешь. Я торопиться не буду, медленно пойдём.
  Подойдя к шкафу, Грета принялась раскладывать вещи по полкам. Я тоскливо посмотрела на конспекты по травничеству, со вчерашнего дня разложенные на прикроватном столике. Пожалуй, сослаться на подготовку к экзамену не получится – времени до него предостаточно – и со вздохом поплелась в душевую комнату.
  — У тебя десять минут! — полетело в спину.
  Из зеркала на меня смотрело унылое, но, на удивление, красивое лицо. Куда делась тусклая кожа и шелушащийся нос? Крем от Марка и правда сотворил чудо! Слабость как рукой сняло, и я бодрой походкой поспешила в комнату, охваченная робкими надеждами:
  «Вот если бы Олаф сегодня заговорил со мной! Всё-таки я пропала почти на целую декаду, а в следующий раз увидимся только в конце лета. Должно же это придать ему решимости!»
  Накинуть свежее форменное платье, высвободить из плотного манжета рукава подаренный дедом браслет, переплести уже порядком распушившуюся косу... Грета довольно хмыкает, глядя, как я быстро собираюсь.
  — Готова? Идём? — она с обманчивой лёгкостью подхватывает дорожную сумку одной рукой, другую протягивая мне.
  Я киваю и беру её под локоток. Хоть порой подруга и фыркает на мою «нежную натуру», но на деле всегда остаётся чуткой и заботливой.

☽ 2 ☾

  Вся площадь перед главным входом в Академию магии была усеяна первокурсниками, отправляющимися на практику. По мостовой стелился лёгкий утренний туман, и казалось будто я шла по колено в молочно-белой воде. Воздух был звонок, чист и ещё прохладен, отчего все разговоры, шутки и оклики мигом разносились по округе. Кураторов пока не было видно.
  Я огляделась по сторонам. На противоположном конце площади стояли дилижансы, над крышами которых в воздухе парили наколдованные флаги с символами групп. Мы с Гретой одновременно нашли свои – они оказались рядом – радостно переглянулись и пошли.
  Заклинатели и артефакторы на удивление дружно собрались перед экипажами. Когда я поравнялась с моей группой с разных сторон полетели вопросы о самочувствии и пожелания успешно сдать экзамен через седмицу.
  — На четвёрку сдашь без проблем! — сказала Зельда.
  — А на отлично придётся постараться, — вставил Дельмар. — Варди лучше знает – он сдал!
  — Инор³ Йенсен задаёт дополнительный вопрос к тем, что в билете, — ответил староста. — Если ответишь – получить пятерку. По-моему, он берёт их из рекомендованной литературы. Меня спросил о влиянии состава почвы на лечебные свойства листьев ландыша первоцветного.
  Я совсем было расчувствовалась от тёплого приёма и осознания предстоящей разлуки. На глаза навернулись слёзы, колко засвербило в носу. Вдруг Грета приобняла меня сзади и ласково прошептала на ухо: «Будет-будет! Обещаю написать, как только доберёмся до места!» Шмыгнув носом, я с благодарной улыбкой повернулась к подруге: «Что бы я без тебя делала!» На сей раз наше единение длилось не долго – сквозь группу будущих заклинателей к нам пробирался Марк. Он обнял и поцеловал Грету в щёку, а потом поздоровался со мной.
  — Как идёт твоё восстановление? Грета говорила, ты четыре дня лежала с температурой.
  — Спасибо, сейчас уже намного лучше. Лёгкая слабость ещё осталась, но твой крем сотворил чудо! Спасибо тебе за него! — Я слегка покраснела от неловкости: «Как это – юноша знает, что девушка в лихорадке может подурнеть, и помогает ей с этим справиться!»
  — Душевное спокойствие также важно для телесного выздоровления. Недальновиден тот целитель, кто этого не понимает, — своим обычным мягким и спокойным голосом пояснил Марк.
  Я смущённо кивнула и с удивлением осознала: «Пожалуй, из него выйдет хороший целитель, хоть я порой и сомневалась». А тот как ни в чём не бывало повернулся к сокурснице и с восхищением сказал:
  — Нас повезут четвёрки свадльфарских лошадей⁴!
  — Правда?! — та оживлённо подхватила беседу — в стене однокурсников как раз образовалась брешь напротив упряжки.
  К лошадям я относилась равнодушно, поэтому мне оставалось только мечтательно вздыхать о своём, глядя на друзей: «Хотела бы я так же непринуждённо болтать с Олафом, невзначай соприкасаясь руками...». Взгляд постепенно заскользил по стайкам одногруппников, выискивая милое сердцу лицо, как вдруг резкий громкий возглас выдернул меня из грёз:
  — Разве Академия магии не может обеспечить студентов магическими повозками?! С какой стати я должен трястись на этом конном пережитке прошлого двенадцать часов кряду?! Возможно ли, что деньги короны тратятся не по назначению?
  Найдя возмутителя глазами, я ничуть не удивилась: это был аристократ, и обращался он к группе таких же благородных студентов, державшейся в стороне ото всех. Леди Элиза Фогель, стоявшая с краю и писавшая что-то в небольшой тетради, встрепенулась и ответила негодующему:
  — Боюсь, Бербок, ваше предположение неверно. Причина здесь кроется в ином.
  — И в чём же, позвольте?
  — В назидании, мой друг, в назидании. Помните об Оттаре Злосчастном.
  Её собеседник скривился, будто съел целый лимон:
  — Умеете же вы испортить настроение, леди Элиза.
  — Прошу прощения, Роберт. Я думала, вас это позабавит, — она смущенно вздохнула, опустила взгляд и спряталась за распахнутой тетрадью.
  Однако я видела скрытое за исписанными листами лицо одногруппницы: на её губах играла довольная ухмылка. Реакция лорда Роберта показалась мне странной: судьба Оттара Злосчастного трагична и уж точно не вызывает чувства... мерзости?.. или... отвращения?.. Но я не успела над этим поразмыслить, так как вся площадь, повинуясь какой-то невидимой силе, пришла в движение: стайки студентов распадались и собирались в новые, уже объединённые по направлениям, чтобы затем устремиться к своим дилижансам. Это пришли кураторы.
  Кто-то тронул меня за плечо, я обернулась и увидела Грету. Марк попрощался и ушёл обратно к целителям, а подруга неожиданно переменилась в лице и с досадой мотнула головой:
  — Вот же я! Чуть не забыла!
  Она взяла меня за руки и серьёзно посмотрела в глаза:
  — Запомни: отправка сообщений работает только по очереди. Чтобы очистить письмо, перечеркни содержимое крест-накрест – это сработает как с написанным тобой, так и мной. Хорошо?
  — Хорошо, — я кивнула и улыбнулась. — Прекрасной тебе практики, дорогая! Не забывай отдыхать! И спасибо тебе за всё!
  — Это ты не забывай отдыхать и проще относиться к учёбе! — обняла меня сокурсница.
  — Вулф Грета, первый дилижанс! — долетел до нас усиленный магией голос куратора заклинателей.
  Вот и всё. Грета ещё раз крепко обнимает меня на прощание, подхватывает дорожную сумку, подбадривает взглядом напоследок и устремляется к дальнему экипажу. Я вижу как край её форменного платья исчезает в светло-коричнево-рыжем море первокурсников.
  Площадь заполняют голоса кураторов, распределяющих студентов по дилижансам и дающим наставления в дорогу. И меня окликает энергичный голос леди Кейтлин:
  — Эрна! Рада видеть тебя в добром здравии! Пришла проводить группу?
  — Да, — поворачиваюсь к ней, — и Грету...
  — Набирайся сил и закрывай сессию! — желает кураторка, затем охватывает подопечных зорким взглядом: — Варди, что я вижу! Учебный год ещё не закончился, а с ним и обязанности! Где Зольберг и Норд? Живо сходил за ними.
  Староста выглядит растерянным, виновато кивает:
  — Простите, леди Кейтлин Кларк!.. А, вон же Олаф идёт! Отлично, я за Нордом! — и срывается с места.
  «Олаф! Как я могла забыть о нём!» — щеки заливает румянец, сердце ускоряет бег, взгляд мечется по площади и находит его. Вот он идёт, идёт прямо ко мне?!
  Точно сквозь пелену доносится голос леди Кейтлин:
  — В дилижансах вас ждёт корзина с едой... Поделите на шестерых... Остановка будет только на обед...
  Олаф уже рядом с кураторкой.
  — Начинаю распределение... в чьей группе окажутся опоздавшие... чтобы те вовремя заняли свои места...
  Олаф подходит ко мне и берёт за руку. По телу пробегает искра: россыпью огоньков от кончиков пальцев до правого запястья.
  — Я попрощаться хотел. В лазарете сказали, тебя вчера выписали. А в общежитии уже и нет никого.
  — Я Грету пошла проводить, — говорю и не могу сдержать радостную улыбку. — Да и как не повидаться с группой перед долгой разлукой?
  А сама думаю только о нём.
  — Да, — вздыхает, — теперь до конца лета не увидимся...
  — Время быстро летит, не заметишь, как Открывающий бал подоспеет.
  — Открывающий бал... — вторит задумчиво. — Я буду особенно его ждать, если ты подаришь мне первый танец.
  Неужели? Свершилось?! Сердце бешено стучит, забываю дышать, опускаю глаза и как можно спокойнее говорю:
  — Обещаю, первый танец – твой.
  Шумный вдох и такой же выдох, тёплый воздух касается щеки, поднимаю глаза: Олаф расплывается в улыбке, открывает рот...
  — Зольберг, вы задерживаете всю группу, — стальной голос рассекает воздух. — Крайне не рекомендую начинать практику с опоздания.
  Олаф со вздохом отпускает мою руку, смотрит в последний раз смущенно-растерянно, извиняюще улыбается и идёт к одногруппникам. Я вижу, как у дилижанса ждут, переминаясь, Зельда и Дельмар, не желавшие прерывать нашу идиллию, а за ними в следующий экипаж уже забираются раскрасневшиеся и запыхавшиеся от стремительного бега Варди и Норд.
  И вот все на своих местах, дилижансы ровно в срок трогаются с места, и, влекомые четвёрками лошадей, покидают площадь. Я машу вслед последнему четвёртому экипажу, увозящему Олафа и одногруппников, и какое-то время гул колес по брусчатке всё ещё стоит в моих ушах.
  «Что он не успел сказать?.. Пригласить на свидание?.. Предложить встречаться?..» — вопросы роились в голове, не находя ответа. Одно теперь ясно точно – наши чувства взаимны, а значит и остальное приложится! Разлука на декаду действительно придала ему решимости, что ж тогда будет через три летних месяца? Ох, о таком подарке Богини я и не смела мечтать!
  Но радужные грёзы развеялись в одночасье, стоило мне только распахнуть дверь в комнату общежития, да так и застыть на пороге. Вся левая половина студенческой кельи была в идеальном, неживом порядке. Наглухо закрытый платяной шкаф: ни пояска, ни халата не висит на створке. Комод с плотно прилегающими ящиками. Зеркальная дверца шкафчика над ним без единого следа от волшебных чернил - беглых заметок подруги. Совершенно чистый письменный стол и задвинутый стул без тёплой шали на спинке. Навесные полки с ровными рядами книг. Аккуратно заправленная кровать. И... пустота на общем прикроватном столике, где раньше стояла Гретина посуда...
  Прихорашиваясь для Олафа, я и не заметила, как она сделала образцовую уборку. Изо рта вырвался прерывистый вздох, к горлу подкатил ком: я осталась совершенно одна... Вид разложенных тетрадей на прикроватном столике вернул меня в действительность. Я сглотнула и полезла в полку за конспектами по рекомендованной литературе.
  Во время посещения в лазарете леди Кейтлин сказала, что инор Йенсен обещал подумать, пока будет на Всегармской конференции по травничеству, что можно сделать с моей выездной практикой. Шанс призрачный, но он есть. Значит, нужно постараться и сдать на отлично, чтобы оправдать лишние хлопоты лектора.

☽ 3 ☾

  Два дня пролетели как один: подъём, завтрак в столовой, подготовка к экзамену, обед, прогулка в парке академии, чтение конспектов, ужин и ещё одна глава «Разбитых грёз» перед сном. Однако сегодня роман не шёл, я то и дело поглядывала на настенные часы – скоро должна была прийти весточка от Греты. Открытая страница никак не хотела оставаться в памяти. Пришлось признать, что письмо от подруги занимает все мои мысли, и со вздохом захлопнуть книгу. Что ж, можно и посидеть в ожидании, так не упущу момент активации артефакта и сделаю первый шаг к изучению его работы.
  «Изучать – поизучаю, но исправлять огрехи?.. Боязно сломать и остаться совсем без связи с подругой...» — я переместилась за письменный стол и внимательно уставилась на письмо, лежащее печатью кверху.
  Минуты тянулись томительно долго. Пару раз уже казалось, что вот — началось, но то была лишь игра отблесков магического пламени, горящего внутри стеклянной сферы люстры.
  «Может Грета устала с дороги и отложила письмо на утро? Подождать ещё десять минут и лечь спать?» — я уже было потянулась за книгой, как краем глаза заметила лёгкое шевеление на столе.
  Глядь! Вся поверхность письма подёрнулась мелкой рябью, будто сотня маленьких мурашей закопошилась, забегала под ней туда-сюда. И также резко всё успокоилось. Но, не тут-то было: вслед начал плавиться сургуч, обретая прежнюю форму тягучей красной капли. Я поднесла руку и вправду почувствовала тепло, а как убрала – увидела вновь застывшую печать с оттиском «ГВ». Активация произошла! Но как теперь его распечатать?..
  Печать – явно часть артефакта, и повреди я её, наша переписка здесь и закончится. Грета не оставила инструкций на сей счёт... значит, предполагала, что способ снятия печати будет само собой разумеющимся и для неё и для меня?.. Стандартное заклинание распечатывания писем?! Однако, лучше сначала проверить, а потом уже колдовать, и я погрузилась в магические плетения на печати и вокруг неё. Спустя полчаса тщательных проверок все сомнения были развеяны.
  — Фух! Слава Богине! — Артефакт остался цел и невредим: сургуч отошёл с нижнего подворота письма и остался на верхнем. И вот весточка от подруги передо мной:

Др-ая, Эри! Добрались хорошо. Адрес: ул. Запрудная, д. 14, №21. Сходи на пр-ник солнцестояния, пусть Б-ня подскажет про настоящую любовь! Удачи на экзамене! С л., Г.

  Лист бумаги задрожал в руке и упал на поверхность стола. Я подняла глаза, невидящим взглядом окинула стену, книжные полки и тяжело вздохнула.
  «Почему, Грета? Ну почему?! — в носу засвербило и навернулись слёзы. — Почему тебе не нравится Олаф? Не все так стремительно вступают в отношения. Дай нам просто быть!.. И потом, разве я говорила что-то по поводу того, как ты начала встречаться с Марком?!»

  ₊˚⊹Перед глазами всплывает одиннадцатый вечер месяца луны. За окном завывает метель, бросает в стёкла пригоршни снега. Ровно тикают часы над дверью. Я сижу на кровати, руки с распахнутой книгой безвольно опустились на колени. Грета стоит в центре комнаты, пристально смотрит в глаза, щурится, хмурит лоб:
  — Ты не рада за меня?
  — Что ты! Я рада за вас с Марком! Это просто богинин дар – так скоро найти свою любовь!
  — Хм! Я не искала, она сама меня нашла, — гасит мой наигранно восторженный порыв соседка. И снова пронзительно смотрит: — Не одобряешь, что я первой призналась и предложила встречаться?
  — Конечно, нет! — горячо заверяю подругу, торопливо подбираю слова: — Я просто удивлена... как быстро... ты перешла от слов к делу!.. Только вчера ты призналась... что осознала свои чувства к Марку... и вот, сегодня...
  Ветер швыряет в окно большую пригоршню снега. Бум! В голове словно колокол гудит: «Благовоспитанной девушке не пристало первой открывать свои чувства! И тем более предлагать встречаться!» Только бы не выдать, только не выдать...
  — Как по мне, так лучше сразу признаться, чем тянуть и мучаться догадками, ожиданиями. Ни покоя тебе на душе, ни учёбы в голове! А так призналась, и либо обрадуешься, либо отгорюешь своё, и жизнь продолжается.
  — Это так по-мужс...ственному! — ошарашенная её тирадой, выкручиваюсь в последний момент.
  Тик-так, тик-так, слышно как движется стрелка часов, да снежная крошка царапает по стеклу.
  — Неужели ты отказываешь женщинам в храбрости?.. — выдыхает Грета и, не дожидаясь ответа, продолжает: — Я сделала это из заботы к себе: теперь от подготовки к сессии меня ничто отвлекать не будет. И Марка, кстати, тоже.
  — Но ведь любовь могла быть безответной! — Лёгкость, с которой рассуждает об этом сокурсница, остаётся для меня недоступной.
  — Не могла. Глаза-то у меня есть! Я уже в прошлом месяце подметила, что наше дружеское общение за работой в библиотеке становится для обоих чем-то большим. Но тогда ещё не понимала – чем.
  Соседка подходит к стулу, сгружает плотно набитую книгами и тетрадями сумку.
  — Но ты могла задеть его тем, что сделала первый шаг! — «И ранить его гордость! И получить отказ!» — стучит в голове, эхом пульсирует в ушах. Я совсем её не понимаю!
  — Кого?! Сына сельского ветеринара и акушерки? Поверь мне, мы с Марком – одного поля ягоды!
  — Но ты же горожанка! — поправляю подругу и хмурюсь в минутном замешательстве: к чему она клонит? Но не успеваю обдумать, как Грета спокойно отвечает:
  — Да, горожанка, но из мещан⁵.
  — Я же не виновата, что мой дед получил потомственное почётное гражданство⁶! — почти выкрикиваю в запальчивости и тут же осекаюсь, прикрываю рот рукой. Вот уж от кого не ожидала такого упрёка!
  Она немного растеряна. «Редкое зрелище!» — отмечает какой-то чужой внутренний голос. Грета присаживается рядом и тихо отчётливо говорит:
  — Эри, я никогда не попрекала и не упрекну тебя происхождением... Я лишь хотела сказать, что у нас разный жизненный опыт, разная среда, в которой мы росли. Но это не мешает нам дружить и обогащаться опытом друг друга.
  Смотрю на неё недоверчиво, и натыкаюсь на теплый, заботливый взгляд:
  — Прости, не думала, что кому-то придёт в голову этим попрекать...
  — И ты меня прости, подумала про тебя невесть что... У меня не все одногруппники из городских такие, большинству это и не важно вовсе...
  — Вот и хорошо, — подруга мягко улыбается в ответ.
  Часы отбивают девять. Магическое пламя в люстре становится слабее – через час отбой. Грета встаёт и идёт к своей кровати, начинает переодеваться; как тут меня озаряет мысль:
  — Постой, так ты совсем не сомневалась в ответе Марка?!
  Сокурсница на мгновение застывает, поворачивается ко мне и с серьёзным и, в тоже время, каким-то беззащитным выражением лица отвечает:
  — Да, нет. Сомнения были. Всегда есть шанс, в моём случае, правда, небольшой, неправильно истолковать поведение другого. Поэтому я и должна была открыться, — и чуть-чуть помолчав, добавляет: — Ну, я так считаю.
  Достаёт из комода косметичку, полотенца и уходит в душевую.⊹˚₊

  Да-а-а... Прямо не сказала, но очевидно же, что Грета всё поняла! И как я раньше не замечала?! В груди что-то зашевелилось, знакомое вязкое гнетущее чувство:
  «Ты поступила нехорошо. Ты в лицо осуждала подругу».
    «Я пыталась показать Грете опасность её действий!»
  «Благовоспитанные девушки предупреждают подруг от неблаговидных поступков, а не обличают уже свершившиеся».
    «Но Лотта же так поступала!»
  «Лотта – твоя старшая сестра, это другое. Она печётся о добром имени семьи».
    «Но ведь и я старше Греты на пару месяцев и забочусь о ней! Где другое?»
  «...»
    «...Да и так ли уж неприличен её поступок?..»
  Что-то во мне изменилось с тех пор, как я поступила в Академию магии и поселилась в одной комнате с Гретой. В голову всё чаще стали закрадываться сомнения. Вот и сейчас я не могла однозначно оценить своё поведение. Часть меня голосила о недопустимости поступка подруги, другая – не видела в нём чего-то настолько ужасного: она же не распутство какое ему предложила?..
  Тут я схватилась за пылающие щеки: может, права была мама, не желавшая отправлять меня в Гаэрру одну?! Может столица меня развратила?! Судорожно порывшись в голове, я не нашла ничего подобного в своём поведении за прошедшие девять месяцев. Изо рта вырвался облегчённый вздох. И следом комната погрузилась в темноту.
  Богиня! Это ж который час?! Кажется, полностью люстра гасла в одиннадцать. Ну, ничего себе, почитала весточку от подруги вечерком... Быстро ложиться спать! Завтра ещё к экзамену готовиться.

☽ 4 ☾

  Спала я плохо. День прошёл беспокойно. В попытках одолеть оставшуюся тетрадь конспектов, я то и дело возвращалась мыслями к зародившимся накануне сомнениям. Зыбкое предчувствие скорого разрешения не отпускало. Лишь спустя три часа после обеда волевым усилием мне удалось сосредоточиться на учёбе, сказав себе, что об остальном подумаю завтра, а ответное письмо напишу уже после экзамена. Так что весь вечер я провела за травничеством и, закончив повторять последний раздел, без сил свалилась на кровать, и в тот же миг сознание покинуло меня.
  Проснулась я ни свет ни заря и уже не смогла уснуть: Богиня ласковым лучиком света прокралась в комнату и напомнила о себе – наступил день летнего солнцестояния. Повинуясь неясному порыву, я скоро оделась и выскочила на улицу.
  Прохладный воздух заключил меня в объятия, пробежал волной мурашек по телу; в нос проник едва уловимый запах далёких костров, пылавших всю ночь накануне праздника на площадях Гаэрры. Я вдохнула утреннюю свежесть полной грудью и, влекомая ни с того ни с сего охватившим меня радостным чувством, закружилась на месте.
  Слабо заплетённая коса тотчас распустилась, волосы волной рассыпались по спине. Изо рта вырвался звонкий смех. И, словно вторя ему, где-то рядом зазвучала мелодичная флейтовая трель – то запел чёрный дрозд! Я остановилась и попыталась найти певуна на макушках ближайших деревьев, но куда там!..
  — ...во врачебной практике наиболее часто используют в составе комплексных лекарственных сборов и лечебных чаёв для возбуждения аппетита, улучшения пищеварения и как отхаркивающее, тонизирующее и бактерицидное средство. В алхимии в качестве основного ингредиента входит в состав защитных, провидческих и любовных зелий. А ещё из оснований листовых пластинок аира можно сварить ароматное варенье. Высушенные корневища использовать вместо корицы, имбиря, мускатного ореха и лаврового листа, — ответ вылетел из меня без запинки.
  На последних словах воображение нарисовало восхитительную тарелку пряной рыбки с картошечкой, язык ощутил легкий горьковатый привкус аира и рот наполнился слюной. «Да-да, сейчас поедим!» — поддалась я мольбам желудка. — «Ну подумаешь, задержалась на полчасика. Зато все экзаменационные вопросы повторила!» И поспешила в столовую.
  А тут стало людно! По двору туда-сюда сновали мужчины и женщины в обычной повседневной одежде. Курсисты⁷? Но что они здесь делают? У них сессия только завтра начинается...
  Ответ не заставил себя долго ждать – на дверях столовой висел самодельный плакат: «Заверши празднование летнего солнцестояния в уютной компании!» с припиской: «Только для учащихся Академии магии». Читать дальше не было сил – в животе раскатисто заурчало, и я поспешила внутрь.
  Надежды на рыбку с картошечкой не оправдались: в честь праздника повара приготовили круглые лепёшки с всевозможными начинками из овощей и грибов, пироги с щавелем и крапивой и щедро наполнили сырные тарелки, украсив их вазочками с мёдом и орехами. Утолив голод, но так и не сумев унять любопытство, я задержалась у входа, разглядывая афишу. Под красочным рисунком костра, который по-настоящему пылал благодаря наложенной иллюзии, сообщалось, что празднество пройдёт за дальней территорией академии – в лесу, начинающемся сразу за теплицами.
  Не знала, что там есть подходящая для этого возвышенность! Но стоит ли мне идти? Или в последний вечер перед экзаменом ещё раз пробежаться по всему материалу?.. Вдруг сзади окликнул озорной бархатистый голос:
  — Имбирочка! Задержалась на сессии? Не тушуйся, приходи к костерку!
  Я повернулась к внезапной собеседнице и обомлела: настолько она показалась чужой и совершенно здесь неуместной. Короткие почти по-мужски стриженные волосы тугими шоколадно-каштановыми завитками обрамляли загорелое лицо. Пухлые алые губы раскрылись в улыбке, обнажив жемчужные зубы. Раскосые зелёные глаза с чёрными стрелками искрились беззастенчивым весельем. Мясистый чуть крупноватый нос на удивление не портил вид, а наоборот придавал какую-то особую диковатую привлекательность. Платье её с трудом можно было назвать повседневным: тонкий слой насыщенно-изумрудного муслина плотно облегал новомодный анатомический корсет, повторяющий все изгибы зрелого женского тела; вырез же был почти на грани с вечерним декольте. Положение лишь немного спасла оторочка из воздушного молочно-белого кружева, слегка прикрывающая упругую полную грудь.
  — Так ведь завтра экзамен, — робко возразила я.
  — Тем более! — засмеялась собеседница грудным волнующим смехом. — Надо идти! Знаешь же, что Богиня особо щедра в это время года! Отпразднуешь и проси, что пожелаешь: хоть сдать экзамен на отлично, хоть обрести истинную любовь!
  Ну и ну, неужели она думает, что я верю в эти языческие басни! Будто Богиня проживает годовой цикл от юной девушки до старухи, а в день летнего солнцестояния носит под сердцем дитя, отчего вся природа цветёт и плодоносит, пфф!
  — У меня уже есть любовь. И к экзамену я подготовилась.
  — Ну, как знаешь. Живём один раз – чтобы не порадовать себя, коли есть возможность? В следующем году такого празднества может и не случиться. Лови момент!
  С этим словами, подхватив юбки и точно в танце плавно двигая упругим пышным телом, она проскользнула мимо меня в столовую, оставляя за собой цветочно-сладкий амбровый шлейф парфюма. Меня резануло, что эта совершенно чуждая мне бесстыжая женщина знала и использовала наше, такое тёплое и родное, слово «имбирочка». Выходит, в её время первокурсницы также ласково звали друг друга за светло-коричнево-рыжий, имбирный, цвет формы.

☽ 5 ☾

  Ноги сами привели меня в парк и пошли по привычному маршруту. Я получила уже два предложения пойти на праздник. Что нужно было этой – не ясно, а Грете... Грете не нравился Олаф. Гравий шуршал под ногами, скрадывая остальные звуки вокруг. Шурх-шурх-шурх... Я шла насупившись и отчего-то слегка сжав зубы.
  Впереди на пересечении аллей замаячили фигуры нескольких курсистов и курсисток, которые оживлённо о чем-то болтали. С меня на сегодня хватило и одной! Проверять, окажутся ли эти такими же бестактными желания не было.
  Я резко остановилась в поисках возможности уклониться от встречи. Отходящих в сторону от аллеи дорожек не предвиделось. Идти назад не хотелось – над головой только-только появилась долгожданная тень от сомкнувшихся в вышине крон старых деревьев, и полуденный зной начал отступать.
  Можно, конечно, наколдовать Снежинку вместе с Щитом против солнца и в молодой части парка гулять в лёгкой прохладе, но у меня нет с собой шляпы... И почему до сих пор никто не придумал заклинание, защищающее глаза от слепящего света?! Вот было бы здорово, если бы Грета пополнила им арсенал базовой бытовой магии!
  Да... Грета... а действительно ли ей не нравится Олаф? Мысли снова вернулись к неразрешённым сомнениям. Однако ноги порывались идти, и, не видя другого подходящего выхода, я со вздохом опасливо шагнула с гравия на траву. Минута, другая... но ничего не происходит. Похоже, охранные заклинания зелёных насаждений парка на лето были деактивированы. Приободрившись, я углубилась в тополиную рощу, намереваясь пройти насквозь до соседней аллеи.
  Когда Грета узнала об Олафе?.. Кажется, это было декаду спустя после Праздника начала зимы⁸, когда я призналась подруге, что мне нравится один одногруппник. Она тогда спросила, чем? И я ответила, что он спокойный, деликатный, вдумчивый и скромный; а ещё мы очень похожи внешне: оба сероглазые блондины.
  И что же ответила Грета?.. Точно! «Звучит, и правда, очень похоже на тебя. Рада, что ты встретила того, кто тебе нравится. Дерзай!» Меня тогда ещё возмутило это её «Дерзай!» – благовоспитанные девушки ждут знаков внимания и ухаживаний от юноши, а не наоборот!
  Потом я показала ей Олафа во время нашей следующей совместной лекции. И соседка кивнула, мол, действительно похожи, и добавила: «Не удивительно, что ты его приметила». То есть, он ей... понравился?!
  Да, нет... Она вообще его никак не оценила... Спрашивала только про мой выбор и радовалась за меня... Ну, хорошо, а потом? Откуда-то да взялась во мне эта мысль про неприязнь?
  Неожиданно звонко под ногой хрустнула ветка. Я вздрогнула и остановилась. Окружающие звуки тотчас нахлынули на меня: шелест листьев в кронах, гул мимолётных насекомых, краткий стрёкот кузнечика, мелодичная трель птиц... Ветер принёс отзвуки раскатистого смеха.
  Хорошо, что к ним не пошла. Но, кажется, в раздумьях ноги сами начали забирать несколько в сторону, и повели меня не напрямую к следующей аллее, а скорее под углом, из-за чего весёлая компания стала ближе. Я изменила направление и снова погрузилась в воспоминания.
  Удивительное дело! В голову приходили наши с Гретой беседы о студенческих буднях, о выборе магической профессии, о наших увлечениях и любимых книгах, о полученном школьном и надомном базовом магическом образовании, о нарядах, причёсках и косметике, об ожиданиях от обучения в академии, о чувстве любви и роли семьи в жизни женщины, о том, как отмечают богинины праздники в столице и у каждой дома... да обо всём, чём угодно, но... мы никогда не обсуждали юношей.
  Да, временами я делилась с ней тем, что Олаф поднял случайно оброненный мной платок, или сел рядом на артефакторике, или подмигнул на истории магии после очередного странного пассажа инора Квигли... И... Грета радовалась за меня, но и только.
  Единственный раз, когда она сама заговорила об Олафе, был перед Зимним балом, тогда подруга спросила, пригласил ли он меня на танец. Я ответила: «Нет». И Грета сочувственно уточнила, хочу ли я тогда вообще идти. Я сказала – конечно, и что кто-нибудь из одногруппников меня обязательно пригласит. На что сокурсница добавила: «Хочешь, я узнаю у Марка, не потанцует ли он и с тобой?»
  Кажется, именно тогда я и узнала имя её библиотечного друга. До этого Грета говорила о нём лишь раз, и то вскользь – когда я как-то спросила на втором месяце учёбы, не грустно ли ей в одиночестве работать допоздна в библиотеке. На что соседка ответила: нет, у неё появилась компания – один из целителей тоже бежит впереди паровоза и ходит читать книги сверх списка рекомендованной литературы.
  На балу я танцевала с Варди, Дельмаром и Марком. А Олаф стоял в сторонке и бросал на меня полные восхищения взгляды. Кажется, он тогда так никого и не пригласил.
  Зелёный ковёр под ногами сменился каменной крошкой, я вышла на соседнюю аллею. Покрутила головой вправо-влево: никаких курсистов, Слава Богине! И только тут заметила, что уже какое-то время чешу косточку у основания безымянного пальца левой руки. Вот досада, комар кусил! Стоило только сойти с дорожки!
  Золотистое свечение Исцеляющего прикосновения разлилось под правой ладонью, я накрыла ей тыльную сторону левой, и укуса как не бывало. Всё-таки стоит не забывать о защите от кровососов, гуляя по парку. Благо подходящее заклинание есть среди базовой бытовой магии! Невидимый полог чар с едва уловимым шлейфом гвоздики и лаванды окутал меня и, отряхнув юбки, я продолжила путь.
  Как ни крути, найти подтверждений Гретиной неприязни к Олафу не получалось. Меня окатило удушающей волной тревоги: «Что же это выходит? Я сама себя за нос вожу?!»

  ₊˚⊹Где-то на окоёме памяти забрезжило воспоминание. Пары недавно закончились и я, захватив пару бутербродов в столовой, спешу в общежитие. С неба пушистыми хлопьями густо падает снег, оседает на одежде и постепенно тает. Хорошо, что лицо и волосы надёжно укрыты под капором! Грета сегодня заканчивает позже, так что я успею перекусить и сделать теорию по артефакторике, а потом мы вместе возьмёмся за домашку по зельеварению. С ней создавать список ингредиентов для экспериментального зелья на практикум одно удовольствие!
  Бутерброд съеден, чай выпит, работа по артефакторике почти готова. Ставлю последнюю точку и отрываю глаза от тетради, смотрю – на часах уже пять, пара закончилась, значит скоро придёт соседка. Посмотрю-ка пока, что нас ждёт по зельям!
  Беру с полки учебник и пролистываю к заданиям текущего раздела. Ага, нужно модифицировать базовое зелье от укачивания так, чтобы убрать один любой побочный эффект. Хм, а это будет весьма полезно! У меня от него всегда нос плохо дышит, вот и избавлюсь от этой побочки.
  Дверь открывается, и в комнату входит раскрасневшаяся с мороза и отчего-то запыхавшаяся Грета. Вытряхивает из поникших от влаги кудрей ещё не растаявшие снежинки: россыпи капель летят во все стороны, и ловко сушит волосы заклинанием.
  — Ты чего без шапки ходила? — Я всем телом разворачиваюсь на стуле к подруге.
  — Да забыла в лавке взять нам чаю и выбежала так. Смотри, какой туда завезли – «Имбирный пряник»! Самое то для имбирочек! — посмеивается она и протягивает бумажный пакетик.
  Я открываю его, подношу к лицу и вдыхаю пряный аромат имбиря, горьковато-сладкий дух апельсиновой цедры, лимонно-камфорный запах кардамона, терпкую ноту гвоздики, пудрово-сладкое благоухание корицы, фруктово-древесный шлейф розового перца. Ммм... восхитительно!
  — Дорогой наверное? — спрашиваю робко и прикидываю сколько денег уже оставила в магазинчике при академии в этом месяце.
  — Ну, подороже того, что мы обычно берём. Но что за жизнь, если не радовать себя время от времени? — Грета подтверждает мою догадку и тут же добавляет: — Если ты против, то исключим его из наших совместных трат.
  Я снова вбираю в себя запахи пряной смеси, разглядываю не слишком большие плотно скрученные чайные листы, кусочки цедры, палочки гвоздики... и выдыхаю:
  — Нет, я за.
  Соседка довольно хмыкает и расплывается в улыбке. Затем идёт к своему столу, начинает доставать учебники с тетрадями из сумки. Я любуюсь хорошо очерченными завитками её пышных русых волос. Ведь не потеряли же форму после колдовства!
  — Слушай, а твоё заклинание для сушки волос – оно из продвинутого уровня бытовой магии? — И со вздохом признаюсь: — У меня от базового волосы как солома становятся. Я и температуру уменьшала, и скорость активации, и со временем действия игралась... а всё одно!
  — Не-а, это моя личная разработка! Вот только защитила на практикуме, — гордо отвечает подруга. — Знаешь, я давно заметила, что с бытовыми заклинаниями общего пользования маги прошлого особенно не заморачивались – работает и ладно.
  С немым изумлением смотрю на сокурсницу: как резко она судит архимагов древности!
  — От базового у меня не кудри, а воронье гнездо... В общем, пришлось повозиться, но, скажи, результат того стоит!
  — Ага, — я едва разлепляю рот, ещё не отойдя от удивления.
  — Одногруппницы тоже были в восторге! Давай, когда в следующий раз голову помоешь, тебя научу?
  Я радостно киваю, предвкушая открывающиеся перспективы: это же целых четыре часа времени освободится! А то и пять!.. Внезапно соседка хмурится, кладёт поверх стопки последнюю тетрадь по истории магии и замирает в лёгкой нерешительности.
  — Эрна... это, конечно, не моё дело... и я пойму, если ты не ответишь... попробую спросить поделикатнее... — тут она окончательно сбивается и замолкает.
  Нервы натянуты, словно струны: «Что же случилось?»
  — Твоя симпатия к Олафу продолжает быть взаимной?
  Тело деревенеет, не могу шелохнуться и замираю в ожидании, что последует дальше.
  — Не пойми меня неправильно, — не получив запрета говорить, Грета продолжает: — Я сейчас видела, как он, не скупясь на благодарности, возвращал конспект по истории магии Фогель. А прошлым вечером, в библиотеке, оживлённо обсуждал выполнение домашки по артефакторике с Линдберг...
  Я с облегчением выдыхаю, вмиг ослабевшее тело обмякает на стуле.
  — Ах, это! Всё в порядке. По учёбе он обращается к тем, кто хорошо разбирается в предмете. Но знаки внимания оказывает только мне. Так он выделяет меня среди одногруппниц.
  Подруга обдумывает услышанное, потирает подбородок рукой и уверенно говорит:
  — Я вижу, как ты усердно занимаешься артефакторикой, и думаю, что ты бы ответила Олафу на вопрос гораздо лучше Зельды.
  — Спасибо, — Щёки заливает краска от неожданной похвалы. И всё же не могу идти против истины: — У неё прекрасные художественные способности. Видела бы ты, какие качественные иллюзии она на предметы накладывает! У нас как раз было задание на эту тему.
  Меня слегка передёргивает, когда я вспоминаю бледное невразумительное подобие святой Инессы, которым зачаровала булавку. Взбрело же в голову вдохновиться легендой о Мудрой Вильме! Взяла бы что попроще, по способностям...
  — По-моему, дело тут не в наличии художественных способностей, дорогая, — осторожно, будто подбирая слова начинает Грета. — Ты ведь не раз показывала мне прекрасные вышивки, сюжеты которых придумывала сама. Все одногруппницы хвалили воротничок, который ты расшила мне полевыми цветами.
  От этих слов алеют уши, кажется, дальше краснеть уже некуда! Голос же собеседницы набирает яркости и силы:
  — А какими каллиграфическими рисунками ты украшаешь тетради! Каждый раз любуюсь ими, когда беру сверить наши конспекты. И до сих пор не могу понять, как из обычных букв, петелек, волн, завитков и линий у тебя из под пера выходят изысканные детализированные миниатюры!
  Я прикладываю ладони к щекам, одновременно активируя на них Снежинку: кисти рук описывают два малых магических круга, и вот потоки прохладного воздуха касаются кожи.
  — Что же это ещё, если не способности к художеству?! — восклицает соседка и уже спокойнее, мягче добавляет: — Возможно, я ошибаюсь... И всё же, может ли быть так, что ты не сдерживаешь себя в незначительных, по-твоему, занятиях, но запрещаешь себе даже искру творения в кажущихся особенно важными? И магия – одно из них?..
  Несколько минут я потерянно смотрю в пол. Эта мысль потрясает всё моё существо, не вмещается в сознании: возможно ли такое?.. Нет-нет, и тряхнув головой, неуверенно возражаю:
  — Полно тебе, для этого особенных способностей не нужно – всякая девушка учится шитью и чистописанию. А вот так, чтобы реалистичные картины рисовать – это талант, какого у меня нет...
  Грета внимательно смотрит на меня и задумчиво кивает.
  — Так о чём ты тогда говоришь с Олафом, если не об учёбе?
  — Ни о чём. Мы пока не разговариваем, только переглядываемся, и он при случае оказывает знаки внимания: то дверь передо мной откроет, то место в аудитории на первых рядах как бы невзначай придержит, если заметит, что я опаздываю.
  Замечаю, как постепенно меняется лицо подруги. Вот удивлённо вскинутые брови опускаются вниз и чуть сходятся на переносице. А слегка приоткрытый рот смыкается, закусив нижнюю губу.
  — Прости, я думала, что вы уже с середины зимы общаетесь, и он всё никак не сделает первый решительный шаг. А оно вон как выходит... И как тебе с этим?
  — Ну... я не хочу торопить события. Мне кажется, я ещё не готова к тому, чтобы всё развивалось быстрее...
  Вижу, как она снова задумчиво кивает, затем встряхивает головой и говорит:
  — Что ж, раз всё хорошо, тогда давай пить чай и за зельеварение?
  — Конечно! Я тебе бутерброд прихватила, в холодильном ящике лежит! — с облегчением соглашаюсь я, поднимаюсь с места и протягиваю ей пакетик с «Имбирным пряником». — Только у меня кружка грязная, пойду помою.
  — А магией? — Соседка в растерянности забывает сжать руку, которую протянула навстречу, и едва не роняет чай.
  — Не, мне потом ещё практику по общей магии делать, хочу сохранить побольше резерва. А то я и так уже половину на артефакторику потратила, — Губы растягиваются в лёгкой улыбке, я поспешно хватаю кружку и, пятясь, отступаю к выходу.
  Ложь! Хитрость, шитая белыми нитками! И теперь у Греты не попросишь помощи с исправлением блёклой иллюзии святой! Но как иначе выйти из комнаты, не вызвав подозрения?! Невероятно, но подруга принимает это абсурдное объяснение и идёт накрывать на стол.
  Я выскальзываю за дверь, и вспоминаю, как дышать. Ослабляю впившиеся в кружку пальцы и, стараясь не торопиться, иду в душевую. Мысль, которую я всякий раз нещадно гоню прочь от себя, мысль, которая примиряет меня с робостью Олафа, снова проникает в сознание, заполоняет до краёв, тянет на дно.
  «Став магом-артефактором, ты выйдешь замуж за ювелира и возродишь начатое мной и Беатой дело» – бесконечным эхом в голове звучат слова деда. Я жадно хватаю ртом воздух. Судорожно расстёгиваю воротник блузки, но всё равно задыхаюсь. Ноги срываются на бег. Хорошо, что в коридоре никого нет. Почему раньше я не чувствовала этих оков?.. Почему раньше этот жизненный путь был и моим тоже?.. Кровь стучит в ушах, пелена застилает глаза... Нельзя, чтобы кто-нибудь меня такой увидел! Ещё пара шагов, я почти на месте, сворачиваю в уборную и пулей прячусь в ближайшей кабинке.
  Спасительная холодная вода возвращает разум в тело. Я нависаю над раковиной, одной рукой упираясь в стену, где-то рядом стоит несчастная кружка. Дыхание постепенно успокаивается, мысли приобретают здравый ход.
  Дед с бабушкой поженились по большой любви, и папа с мамой тоже. Да, Олаф не ювелир, но я люблю его, так неужели дед не позволит мне выйти за него замуж?! Папу же он не заставил жениться на магичке, когда узнал, что у него с мамой всё серьезно! Значит, и мне уступит. Два артефактора в семье ничем не хуже, чем артефакторка и ювелир – мы сможем зачаровывать в два раза больше изделий! Ну, только будем покупать их у папы или у других мастеров, подумаешь... Ведь так?.. Ведь так...
  И чего я себе напридумывала! Даже как-то неловко стало, хорошо, что Грете об этом не рассказывала. Грета! Она же ждёт меня пить чай! И я кидаюсь обратно, на ходу очищая кружку заклинанием.⊹˚₊

  Зимний холод проник в жаркий летний день. Я не заметила, когда остановилась и начала растирать плечи. Озноб отступал, а с ним ослабевала и власть воспоминания. Я в первый раз вернулась мыслями в тот вечер. Возможно ли, что страх заставил меня забыть случившееся?..
  Дед с детства рассказывал мне истории о том, как они с бабушкой вместе делали изысканные артефакты и уникальные ювелирные изделия. И каждый раз заканчивал тем, что прочил мне ту же судьбу: «Ведь у тебя есть Дар и так нравятся папины поделки! Сама Богиня велит продолжить начатое мной и Беатой дело!» А я только радостно кивала и соглашалась, очарованная волшебной сказкой об истинной любви и сотворчестве, да и дед всегда так радовался, слыша мои заверения... Но как непреклонно звучали слова, которыми он напутствовал меня при отъезде в Гаэрру...
  По телу прошла внезапная судорога. Нет-нет-нет. В нашей семье принято вступать в брак по любви. Так было у деда с бабушкой и у папы с мамой. Да и Лотта год назад сыграла свадьбу с любимым. Я тоже выйду замуж по любви, ведь нет ничего важнее этой семейной традиции! Дед всегда желал мне счастья больше всего на свете и поймёт, если моё счастье теперь в другом.
  Дыхание постепенно успокаивается, тёплый воздух проникает в лёгкие, окончательно согревая тело. Я снова стою в зелёном летнем парке и жадно вбираю глазами окружающий пейзаж: белоснежную статую мага-артефактора Эрлиха в центре цветущей клумбы на пересечении двух аллей, ровные ряды тополей по бокам, гравий под кружевной тенью, сплетённой из сотен листьев, сквозь которые едва пробивается солнце.
  Подножья деревьев скрывает буйная зелень невысокого кустарника, усыпанного махровыми чисто-белыми цветками-шариками. Нижние гроздья соцветий стелятся по дорожке. «Жемчужница, любимый Гретин цветок», – всплывает в голове, и я вспоминаю о подруге.
  И даже тогда она не корила Олафа за медлительность, не сетовала на его нерешительность, не говорила, что он недостоин меня, и вообще – неподходящая пара... Так что же заставляло меня каждый раз слышать это за её словами?.. Находить в молчании подруги скрытые смыслы, тайные намёки?.. Чей голос на самом деле нашёптывал мне эти мысли?..
  Дыхание учащается, сердце беспокойно стучит, ноги устремляются вперед. Я иду не глядя, давлю на виски, запускаю пальцы в волосы... Поднимаю глаза, как ум пронзает дикая догадка: «Шарлотта! Вот, кто надрессировала меня как собачку!»
  Каждая моя детская симпатия, каждая моя подростковая влюблённость была тщательно оценена со всех сторон и признана недостойной младшей дочери Штернов! Я срываюсь на бег, слёзы заволакивают глаза, какое-то неведомое мне доселе чувство начинает подниматься в груди.
  Со временем один лишь её взгляд давал понять, что я опять сделала неправильный выбор. И вот, теперь голос сестры живёт в моей голове и не даёт слышать истинные слова подруги!
  Неистовое жгучее чувство захлёстывает всё тело, ускоряет бег. За что Лотта так со мной?! Неужели я настолько не разбираюсь в людях, не знаю, что мне нужно? Почему Грета даёт мне право быть собой и пытается понять мой взгляд на развитие отношений? Почему она предлагает мне спросить у Богини совета, видя мои плохо скрываемые сомнения в отношении Олафа, а не велит забыть о нём?
  Бух! – острая боль пронзает пальцы правой ноги, лечу вниз, выставляю руки вперёд и приземляюсь на землю... Туман перед глазами рассеивается, и я обнаруживаю себя растянувшейся на заросшей дикотравьем клумбе. Саднят стёртые ладони, ноет лодыжка, горят отбитые пальцы. Хорошо, что коленки не расшибла.
  Собираю себя в кучку и исцеляю повреждения. Оглядываюсь назад: поодаль в стороне мокрым земляным боком посверкивает камень – виновник моего падения. Смотрю вперёд: в центре клумбы на постаменте возвышается посеревшая от времени статуя святой Инессы. Странный выбор для учреждения, где браки во время учёбы запрещены. За ней в небольшом отдалении виднеется кирпичная кладка, полускрытая тёмно-зелёным ковром разросшегося плюща. Выходит, я прошла через весь парк до самой стены, ограждающей главную территорию академии!
  Взгляд потерянно скользит из стороны в сторону и застывает на лице святой покровительницы благочестивого брака. Решение приходит само собой: я пойду на праздник летнего солнцестояния и попрошу Богиню, чтобы я вышла замуж только по любви! Тогда быть вместе с Олафом мне точно никто и ничто не помешает!
  «Грета, ты говорила: «Дерзай!» Олаф сделал первый решительный шаг, и теперь я дерзаю!»

☽ 6 ☾

  Ноги ступали по земле словно босые – тонкие подошвы домашних туфелек передавали все неровности тропинки: мелкие камушки, колкие веточки, шероховатые чешуйки сосновой коры. Нежный батист сорочки непривычно свободно скользил по телу в отсутствии корсета. Без подъюбника подол просторного домашнего платья то и дело льнул к бёдрам, очерчивал лоно. В такие моменты я доставала ткань между ног и выправляла её обратно, чтобы через несколько шагов повторить всё сначала. Прохладный вечерний воздух ласково касался открытой шеи, легко проникал в широкие рукава. Кожаный мешочек-подвеска на длинном шнурке похлопывал по груди при каждом шаге.
  Правильно ли я поступила, сделав всё по рассказу Марка о том, как богинины праздники издавна отмечают в деревне? Не окажусь ли я сейчас одна столь странно одета или, вернее, почти раздета?.. Впереди тропинка круто уходила вверх, и я остановилась продышаться и привести мысли в порядок.
  Предзакатное солнце пронизало лес снопами косых лучей, протянуло длинные тени за стволами деревьев, вызолотило кусты и траву. Там, в невысоком подлеске, то и дело шебуршала какая-то живность. Слабо потянуло сыростью с невидимой реки. «Фиуить-фиуить-трр-трр» — воздух наполнила трель соловья. По телу пробежали мурашки, нужно идти — зябко стоять неподвижно.
  Всё же «уютная компания», обещанная курсистами, как-то не вяжется с церковным обрядом, где сонм священников читает молитвы и поёт гимны у огромной каменной костровой чаши, завершая действо торжественным церковным ходом. «Сначала подгляжу утайкой, как они там отмечают, и, если что, незаметно уйду», – решила я, поднимаясь по начавшей вилять из стороны в сторону тропке.
  Огромный сруб из толстых (мне не обхватить руками) брёвен был объят огнём. Языки пламени жадно рвались в высь, призрачно-белые дымные хвосты тянулись следом, искры взлетали в небо и оседали поодаль. Сквозь переливы горячего воздуха просматривался противоположный край верхушки холма, круто обрывавшийся вниз над бескрайним лесным простором.
  Жар костра, запах горящего сухого дерева плотной раскалённой волной окатили меня, лишь только я покинула полог леса, окаймлявший вершину с юго-востока. Прятаться было незачем – здесь все были одеты подобно: женщины в длинных платьях-балахонах, мужчины в рубахах и свободных штанах.
  Вид полураздетых людей, свободно ходивших по поляне и будто не замечавших, как в движениях ткань льнёт к коже, вырисовывая контуры мышц, изгибы и округлости тела, смутил меня. Внутренний жар опалил щёки, и я отвела взгляд.
  — Имбирочка! Пришла! — раздался бархатистый голос.
  Я повернулась на оклик и неуверенно подняла глаза. Знакомая курсистка сидела на домотканном покрывале всего в нескольких шагах от меня и заканчивала плести венок из полевых цветов. Голову её уже украшал один, почти скрывая короткие кудри.
  — Вижу, ты знаешь, как привечать Богиню! — окинув меня внимательным взглядом, уважительно сказала молодая женщина. Сама она была в просторной длинной рубахе из небелёного льняного полотна. — Корсет же сняла?
  Я смущённо кивнула.
  — Ну, тогда расплетай косу и надевай венок, — и, ловко соединив концы, протянула мне готовое украшение.
  На ходу распуская волосы, я приблизилась к ней и аккуратно взяла из рук цветочный убор.
  — Ты ведь раньше не была на, хм, языческих праздниках, верно? Но ведь кто-то надоумил тебя так одеться?
  — Да, — и зачем-то добавила: — Друг рассказал, как богинины дни отмечают у него в деревне.
  Венок оказался в пору: не падал на глаза и приятно обнимал голову. Едва уловимый сладковато-свежий травянистый аромат коснулся ноздрей.
  — Верующие могут спать спокойно, пока в деревнях помнят, как общаться с Богиней, — в голосе собеседницы послышалась едва заметная горечь, по лицу пробежала лёгкая тень.
  Вздохнув, она встала, отряхнула подол от лепестков и травинок, и лукаво улыбнувшись спросила:
  — Но да ты, поди, нашла, что попросить?
  — Ага, только не то, что вы предлагали.
  — И то правда, зачем просить то, что можешь получить сама? Госпожа любит тружеников, — ни с того ни с сего совсем по-церковному прибавила магичка. — Про подарок Богине знаешь?
  Я достала из мешочка-подвески небольшой необработанный отрез ткани и развернула перед ней.
  — О, красота-то какая! Тонкая работа! — в голосе послышалось искреннее восхищение. — Делала же не для кого-то и не думая о ком-то?
  Мне удалось лишь молча помотать головой, в последний раз с нежностью глядя на свою самую любимую, сокровенную, вышивку – цветущий побег пастушьей сумки.
  Я помню, как была удивлена, когда заметила, что эта неприметная сорная трава цветёт мелкими белым цветом. И окончательно прониклась ей, узнав, что делает она это на протяжении почти всех летних месяцев. Такое неброское растение, но такой сильный характер! Другое бы отцвело скромно и тихо, как положено всем невзрачным, а это, несмотря ни на что, упорно продолжает покрываться цветами.
  Я помню, как сестра сморщила носик, глядя на моё рукоделие, а матушка сказала, что больше не даст мне шёлковых ниток, не узнав наперёд, что я собираюсь вышивать.
  Я помню... и это главное... У меня останутся воспоминания...
  — Да-а-а, истинные подарки Богине они такие — забирают с собой частичку души... — понимающе усмехнулась курсистка. — Первый раз обратиться к Госпоже с просьбой бывает непросто, так что подожди, как обряд закончится, и ты останешься у костра одна. А пока следуй за мной, смотри по сторонам и повторяй за нами.
  Убирая вышивку обратно в кожаный мешочек-подвеску, я замешкалась:
  — Постойте... а вы на меня совсем не сердитесь?.. За то, что я... ну... эм...
  — Посмеялась над моей верой в языческие басни? — Неожиданно весело откликнулась она и благодушно продолжила: — Дорогая, если бы я злилась каждый раз, когда кто-нибудь усомнится в, хм, моей вере, то давно бы уже лопнула от гнева.
  Магичка ободряюще улыбнулась мне, махнула рукой, сотворив иллюзию звенящих колокольчиков, призывая остальных, и направилась к огню. Я шла за ней, поражённая внезапным осознанием: то незнакомое чувство, что я испытала в парке, убегая от горечи правды – был... гнев?!
  Мы встали у костра широким кругом, примерно в полутора метрах друг от друга. Здесь ещё можно было вынести опаляющее дыхание пламени, не испытывая настойчивого желания отойти подальше.
  Я не увидела какого-либо порядка в образовавшемся кольце людей: мужчины заняли места вразнобой с женщинами, где через одного, где через двое-трое. Всего на поляне оказалось около тридцати человек, немногим больше, чем в моей учебной группе. Я пристроилась слева от курсистки и теперь выжидающе смотрела на неё.
  Минута, другая прошли в тишине, слышно было лишь потрескивание сгорающих брёвен. И вот, она протягивает руки в стороны, я вижу, как смыкается людской круг, и сама сжимаю ладони соседей: такую же небольшую тёплую шелковистую справа и крупную горячую жёсткую слева.
  Утайкой опасливо веду взглядом по незнакомой руке и торопливо отворачиваюсь к огню. Рядом со мной стоит высокий широкоплечий черноволосый мужчина с шрамом, пересекающим лоб, бровь, щёку и теряющимся в густой бороде. По спине пробегает колючий холодок.
  Чувствую как правую ладонь сильнее сжимает соседка. Оборачиваюсь к ней и замечаю, что лица всех собравшихся светятся тихой радостью ожидания встречи. Внутреннее напряжение постепенно отпускает, и я догадываюсь, что первой инстинктивно стиснула руку молодой женщины.
  Она улыбается – мне ли, всем ли собравшимся или костру – и прерывает тишину:
  — Великая Мать! Чья плоть – земля, чья кровь – вода, чьё сердце – огонь, чьё дыхание – ветер, чья душа благодатью пронизывает всё сущее!
  Я вторю за ней эти совсем непохожие на храмовые молитвы слова и запоздало понимаю, что именно она ведёт обряд!
  — Приветствуем Тебя, Создательницу Жизни, Хозяйку Смерти, в день Твоего наивысшего расцвета!
  Мои губы едва слышно произносят слова. При чём здесь смерть?.. Богиня – Хозяйка Смерти?!. Наши руки начинают легонько раскачиваться в такт речи: к центру и обратно.
  — Приветствуем Тебя и благодарим за щедрые дары: за плодородие земли, за изобилие воды, за живительность воздуха, за целительность огня! И за доверие к нам, людям, в котором Ты разделила с нами Дар творения!
  Тихий шуршащий звук вкрадчиво вплетается меж слов обряда. Ш... ш... ш... точно кто-то ритмично пересыпает песок туда-сюда внутри деревянной погремушки.
  — Приветствуем Тебя и разделяем неистовое буйство Жизни, рождённой Тобой! Да прими от нас в дар танец, что радовал Тебя на заре, радует в расцвете, и порадует на закате Твоих времен! Да будет так!
  Колдовская музыка настойчиво рвётся в круг: накатывает волнами – одна задорней другой. Звуки малознакомых народных инструментов проникают под кожу, разбегаются по всему телу, разгоняют кровь, распаляют сердце. И хоровод срывается с места!
  Подхваченные вихрем танца, ноги и руки сами схватывают нужные движения, меня наполняет безграничная невесомая звонкая радость. Радость, которая разливается по всему телу и вытекает за пределы его. Воздух озаряется роем невесть откуда взявшихся светлячков. «И не боятся же близости огня!» — успевает мелькнуть мысль. Х-ха! Звук с шумом вырывается из груди при очередном подскоке, и я вижу, как из меня исходят светлячки и улетают вверх!
  «Дар! Мы Дар испускаем в танце!» — никогда ещё магия столь свободно и незаметно не покидала тело!.. Кажется, я запнулась, но соседские руки не дали упасть и вернули в рисунок танца. Круг, другой, и вот мы бежим к костру, вскидываем ладони к небу и вмиг рассыпаемся, словно искры.
  Сонм огоньков Дара не спешит покидать макушку холма, как и люди: мужчины и женщины подходят друг к другу, пылко касаются тел, жадно целуются в губы, сливаются в объятьях. Я заливаюсь краской, отвожу глаза и замечаю нескольких просящих у костра, которые сжав подарки в руках, замирают на мгновение и затем бросают их в самое пламя.
  — Ай да на реку! — зычно разносится над поляной низкий мужской голос.
  Весёлый гомон поднимается следом, все устремляются на северо-восточный край холма и постепенно исчезают из виду, уходя по невидимому мне спуску к воде. Ветерок доносит обрывки смеха, возбуждённые оклики, а вскоре и первые шумные плюхи, да озорные женские визги. Я остаюсь на вершине совершенно одна. Солнце вот-вот сядет – медлить нельзя, и поворачиваюсь к огню.

  Что мне сказать? Как обратиться к Богине? Слова заученной с детства молитвы теперь кажутся совсем неуместными. Снимаю с шеи мешочек-подвеску с драгоценным даром, сжимаю в ладонях, смотрю на них невидящим взглядом.
  Расплавленный воздух мягким войлоком касается рук, гладит щёки, опаляет кожу. Я поднимаю лицо, полной грудью вдыхаю жар костра, будто пью чашу горячего янтарного чая, и мысленно обращаюсь к Создательнице:
  «Пресветлая Госпожа, услышь меня! Вверяю тебе частичку своей души и прошу: даруй мне брак только по любви! Защити от брака по сговору!»
  Сжимаю подвеску правой рукой и с силой бросаю в самое сердце пламени. Мгновение тянется бесконечно, но ничего не происходит: костёр горит, как горел, и в голове не звучит бесплотный голос Богини, как бывает в легендах. На душе становится пусто, я потеряна и обескуражена, тело отказывается слушаться и замирает на месте.
  Мягко спустившиеся сумерки выводят меня из забытья. Парящие огоньки Дара незаметно рассеялись, вокруг воцарилась полутьма. Я потерянно трясу головой, оправляю платье и направляюсь к пушистым ёлкам, за которыми притаилась знакомая тропинка.
  «Чего я ждала?.. На что надеялась?.. Обратиться к Богине самой! Да ещё и через языческий обряд! Надо было дождаться завтрашнего дня, получить разрешение на выход в город и сходить в церковь!»
  Иду почти не разбирая дороги. В теле легко и гулко – не чувствую и капли Дара внутри. Мне бы наколдовать Путеводный свет, но приходиться смотреть под ноги, чтобы не оступиться.
  «Но стал бы священник передавать мою просьбу Всевышней? Ведь заповеди гласят почитать родителей своих... Нет, всё правильно сделала: дикую просьбу – дикому обряду!»
  Охваченная дерзкой решительностью, я поднимаю глаза и едва успеваю отшатнуться: на расстоянии вытянутой руки из плотного сумрака леса выступает бледное хищное лицо и молча сверлит меня немигающим тяжелым взглядом.
  Сердце замирает, ухает в пропасть и... начинает снова идти, когда я понимаю, что смотрят не на меня, а сквозь. Тихо-тихо, стараясь не вывести незнакомца из транса, обхожу по широкой дуге, крадучись спускаюсь до первого поворота тропы и даю дёру.

☽ 7 ☾

  Как же замечательно, что Богиня наделила людей Даром! Иначе бы вчерашний сумасшедший бег через лес обернулся для меня посещением лазарета. Но вот она, я, цела и невредима, иду на экзамен!
  Зелье из студенческой аптечки за пару капель затянуло мелкие порезы и неглубокие ссадины, чуть больше понадобилось на разбитую коленку. А мазь за ночь полностью вылечила подвернутую ногу. Кра-со-та!
  Полуденное солнце ласково поглядывало сквозь набежавшие перистые облака. Глаз радовался зелени молодой липовой аллеи. Высоко над головой перекликаясь пролетела пара огарей. День шёл своим чередом, отчего всё случившееся накануне начинало казаться каким-то фантастическим сном.
  Впереди меня ждали травничество, в успешной сдаче которого можно не сомневаться (с такой-то подготовкой!), и надежда на выездную практику. Словно на крыльях пролетев оставшуюся часть пути, я ступила во внутренний двор факультета Растениеведения и замерла в нерешительности от открывшейся взгляду картины.
  Несмотря на то, что до начала экзамена оставалось ещё минут сорок, несколько курсистов и курсисток уже были здесь. Одетые в строгие повседневные костюмы и платья, с аккуратно уложенными волосами, они прогуливались по дорожкам или сидели на скамейках, ведя светскую беседу.
  Неужели это те самые люди, что прошлым вечером полуголыми скакали в дикой пляске у лесного костра, а после, охваченные животной страстью, миловались у всех на виду?! И ведут себя как ни в чём не бывало! Как они могут столь невозмутимо смотреть друг на друга и так безмятежно общаться, после всего этого?.. Ладно, Богиня с ними, пора идти — у меня-то сдача начинается раньше!
  Глядя в пустоту, я заканчивала беззвучным шёпотом повторять билет, когда инор Йенсен запустил первую пятёрку курсистов. Вскоре послышались привычные имя-фамилия-билет, ко второй сессии уже совсем не мешавшие подготовке.
  — Беата Блайт, двенадцатый билет, — спокойно произнёс бархатистый голос.
  Что? Она...?! Не в силах сдержать удивление, я повернула голову и уставилась на бабушкину тёзку. В глаза бросилось светло-бежевое платье с воротником-стойкой. Лиф на кокетке спрятал красивую грудь. Талия едва очерчена широким поясом из той же ткани. Скромные воланы на подоле. А кудри! Разглажены и уложены в небольшой аккуратный узел... Вчерашнюю знакомую было не узнать, если бы не голос!
  Но вот она повернулась лицом к аудитории: беззастенчивый взгляд зелёных глаз остался тем же. Улыбнувшись мне краешком губ, магичка отправилась занимать приглянувшуюся скамью. А я всё смотрела на стол с билетами, где завершал свой выбор последний из пятёрки.
  — Инорита⁹ Штерн, вижу, вы готовы? — вопрос преподавателя вывел меня из оцепенения.
  — Да, инор Йенсен!
  Отвечая на первый вопрос, я подробно рассказала как отличить полынь горькую от других восьми видов, произрастающих в наших землях. Сферы применения дополнила краткой справкой об использовании в быту и кулинарии.
  Во втором вопросе про сбор и обработку болиголова пятнистого уделила особенное внимание тому, как не спутать его с дудником или вёхом ядовитым. Детально изложила меры предосторожности, которые необходимо соблюдать, чтобы избежать сильной головной боли или отравления при работе с растением.
  В третьем вопросе в дополнение к стандартному методу заготовки мелиссы лекарственной – сушке листьев – упомянула получение сухого экстракта и масла. Для полноты картины описала различия между данными видами заготовки: по концентрации активных веществ, способам применения и силе эффекта.
  — Блестяще, Эрна! Столь всеобъемлющий ответ достоин наивысшей оценки! — лицо травника озарило неподдельное восхищение, и он протянул руку к зачётке.
  Я польщённо зарделась и молча смотрела, как на странице появляется заслуженное «отлично».
  — У вас явная склонность к предмету, не думали над сменой специальности? — передавая мне книжку, неожиданно сказал инор Йенсен. — На ту, где дисциплинам нашего факультета уделяется больше внимания.
  И, видимо, заметив моё растерянное лицо, поспешно мягко добавил:
  — Не поймите меня неправильно – выбор направления всегда остаётся за студентом. Я лишь хотел подсветить вашу сильную сторону в учёбе.
  — Б-благодарю, — неловкие слова признательности дались мне с заметной запинкой; и всё-же решилась робко возразить: — Я с детства хотела стать артефакторкой.
  — Прошу прощения за бестактность, инорита Штерн, — преподаватель слегка склонил голову в вежливом поклоне. — Что же касается вашей летней практики...
  В душе загорелась слабая искра надежды: возможно ли?..
  — ...мне удалось устроить вам выездную. У моей давней знакомой и опытнейшей травницы иноры¹⁰ Клодель, — в голосе прозвучало явное уважение к коллеге.
  — Премного благодарю, инор Йенсен! — Едва ли мне удалось сохранить на лице скромную улыбку, но я быстро справилась с чувствами. Всё-таки не пристало благовоспитанной девушке сверкать всеми зубами.
  — Зайдите за направлением в ректорат ближе к трём. Секретарь как раз подготовит все документы.
  — В ректорат?..
  — Да, индивидуальная выездная практика требует согласования с ректором. Таковы правила, нет причин для беспокойства, — И, посмеиваясь одними глазами, прибавил: — Лучше сходите пока на обед и отпразднуйте отлично сданный экзамен!
  Улыбнувшись в ответ, я ещё раз поблагодарила травника и выскользнула за дверь аудитории. Ура! Слава Богине! У меня будет выездная практика!

---

Примечания

¹ Летнее солнцестояние – праздник середины лета, отмечается на 6-ой день месяца солнца – самый длинный день в году. Согласно официальной религии, в этот день Богиня даровала людям магию. [К тексту]
² Праздник пробуждения природы – праздник середины зимы, отмечается на 21-ый день месяца небесных сполохов. Согласно официальной религии, в этот день Богиня сотворила всю неживую природу. [К тексту]
³ Инор – название нетитулованного лица мужского пола и форма обращения к нему в королевстве Гарм. [К тексту]
⁴ Свадльфарская порода лошадей – лучшая порода тяжеловозных лошадей королевства Гарм. Основные характеристики: высокая тяговая сила, надёжность на неровных дорогах, хорошая адаптация к различным климатическим зонам, спокойный характер. [К тексту]
⁵ Мещанство – одно из «состояний» городского сословия в королевстве Гарм, состоявшее из жителей городов, не записанных ни в одну из гильдий и не принадлежавших к привилегированным сословиям. [К тексту]
⁶ Почётные граждане – одно из «состояний» городского сословия в королевстве Гарм, особая привилегированная прослойка городских обывателей, находящаяся между низшими, непривилегированными слоями и дворянством. Почётное гражданство могло быть двух видов: личное – распространялось только на конкретного человека и его (её) супруга(у); потомственное – передавалось всем потомкам семьи. [К тексту]
⁷ Курсист(ка) – слушатель(ница) курсов профессиональной переподготовки или курсов повышения квалификации. [К тексту]
⁸ Праздник начала зимы – отмечается на 21-ый день месяца крови. Согласно официальной религии – это день памяти всех праведников, ищущих прощения у Богини за грехопадение людей. [К тексту]
⁹ Инорита – наименование нетитулованной незамужней женщины и форма обращения к ней в королевстве Гарм. [К тексту]
¹⁰ Инора – наименование нетитулованной замужней женщины и форма обращения к ней в королевстве Гарм. [К тексту]