Оставалось три дня до отправки на Землю. Гарри был у себя дома не один. К нему в гости пришёл Соломон, неизвестно каким чудом избежавший внеочередной отправки. Гарри лежал на тахте, в комнате, курил и вспоминал свои прошлые жизни. Соломон сидел за маленьким столом на кухне и пил водку, которую закусывал сушёными абрикосами.
- Да, чего только не было, - почти кричал Гарри, лёжа на тахте, так чтобы его слышал Соломон, который пил водку на кухне. - Помню, даже, как однажды, я взял свою душу, засунул её в рюкзак и пошёл к Дьяволу её продавать.
- И что Сатана? - прокричал с кухни Соломон.
- Сатана, тогда, молча поглядел на меня и попросил показать товар, - орал с тахты Гарри. - Я достал свою душу из рюкзака, зачем-то встряхнул её, как встряхивают пыльный мешок и протянул её к осмотру. Он взял её двумя пальцами, боясь испачкаться, поднёс к носу и долго обнюхивал. Покачав головой и что-то бурча себе под нос, он положил её на свой письменный стол и, надев очки с толстыми стёклами, стал осматривать. Дьявол тогда был очень близорук, а потому носил очки с толстыми линзами. Внимательно осмотрев мою душу, Дьявол отрицательно покачал головой и сказал, что такого добра у него навалом.
- Странно, - сказал я, - Вы же даже ценой не поинтересовались.
Дьявол с интересом посмотрел в мою сторону, потом снова посмотрел на мою душу, потом опять на меня и спросил меня о цене.
- Сорок тысяч американских долларов было бы нормально, - скромно ответил я.
- Сколько? - удивился Сатана.
- Сорок тысяч.
- За вот это? - спросил Дьявол, подымая со стола мою душу и показывая её мне.
- Чего ты её мне показываешь? - перешёл я на ты с ним. - Что я, не видел её, что ли?
- Пошёл вон, скотина? - завизжал Дьявол.
Он и в самом деле завизжал, как та свинья, которую режут. Мне, честно говоря, было стыдно за него.
- Да, как же, разбежался, - смело отвечал я ему, полагая, что терять мне нечего.
- То есть, это как? Это что значит: вот это ваше - разбежался? - опешил от моей наглости Сатана.
- То и значит, что никуда я не пойду, до тех пор, пока ты мне не дашь сорок тысяч.
- Сорок тысяч чего, я тебе не дам? - переспросил меня Сатана.
- Долларов. Долларов. Долларов, чего ещё, - не то визжал, не то орал я. - Сорок тысяч американских долларов, пока ты мне не дашь, я никуда не пойду.
- Ты что, спятил? Во-первых, у меня и денег таких нет. А во-вторых, - Дьявол задумался. - Тут и деньги не при чём. Я тебе сказал, что мне твоя душа даром не нужна. Можешь ты это понять. Да-ро-м.
- Либо ты мне сейчас даёшь сорок тысяч, либо...
- И что? - поинтересовался Сатана. - Что тогда?
- Блин. Моё терпение лопнуло. Я тебя предупредил, - злобно кричал я ему в его морду.
После этих моих слов Дьявол расхохотался. Смеялся он долго, час, не меньше. Смеялся он до того заразительно, что я с трудом удерживался, чтобы самому не засмеяться. В конце концов, я не сдержался, и последние минут десять мы ржали уже вдвоём.
- Ну ладно, - Сатана остановился. - Хорошего помаленьку. Полагаю, что мы всё с Вами выяснили и Вы, наконец, покинете меня. Честное слово, мне было очень приятно с Вами познакомиться, Вы действительно интересный человек, но, к сожалению, ничем не могу помочь. Приди Вы пораньше, лет так пятьсот назад, может чего и вышло бы. А так... Не смею задерживать. Дел, знаете ли, много.
- Хорошо, а если за двадцать, - снизил я цену.
- Родное сердце, поймите, за даром не возьму, класть некуда, сами поглядите, -
Дьявол показал мне чулан, где в огромном количестве размещались купленные им ранее души.
- Ну, сами убедитесь, - уже ласково и с какой-то грустью в голосе, сказал Сатана.
Да. Здесь было чем полюбоваться. Я понял, что опоздал. Там было всё и гораздо более качественное, чем предлагалось мною. Я осознал, что предложенное мною, даже даром, было ему не нужно.
- Как всё это грустно, - заметил я.
- Ещё как, - поддержал меня он. - Ещё как. А главное что бестолку.
- Я понимаю, - отречёно произнёс я.
Но его проблемы меня в тот момент волновали меньше всего. Необходимо было решать свои.
- Ну, не смею более задерживать, - намекал мне Сатана на то, чтобы я проваливал куда подальше и не мешал ему смотреть телевизор.
- И куда мне теперь? - спрашивал я скорее у себя самого, чем у него.
- С этим? - спросил Сатана меня, показывая на мою душу.
- С этим, - ответил я и тоже посмотрел на свою душу, в надежде увидеть там хоть что-то обнадёживающее.
- Не знаю, - честно говорил Дьявол. - Но мне Вас искренне жаль. Вот верите? Никого так жаль не было, как Вас. Не знаю, что и посоветовать. А что если Вы к Богу сходите?
- Вы это серьёзно? - спросил я.
Идея пойти к Богу мне в голову не приходила.
- Почему нет? - уговаривал меня Сатана. - В конце концов... Попытка Вас ни к чему не обязывает. Я бы на Вашем месте рискнул.
- Вы думаете? - спросил я, опять обращаясь скорее к себе самому, нежели к нему.
- Определённо, - отвечал он.
- Я попробую, - согласился я с его предложением. Хотя, конечно, я прекрасно понимал, что он готов предложить мне что угодно, лишь бы я поскорее свалил от него.
- Всего Вам наилучшего, - говорил мне Дьявол, подталкивая меня к выходу.
- До свидания, - отвечал я ему, упираясь, не желая уходить.
- Душу свою забыли, - заметил он по пути. - И прощайте.
По пути я поднял с полу свою душу, снова засунул её в рюкзак и попёрся к Господу.
Господь принял меня лучше. Дал чаю стакан, с сахаром и лимоном, и разрешил есть пряники, коих было килограммов семь навалено в огромный зелёный таз. Таз, пластмассовый и глубокий, стоял на самом центре стола. Я с большим трудом дотягивался до него. Пряники были старые, жёсткие. Я макал их в чай и только так мог есть.
- Тебе чего надо? - спросил Господь.
- Душу, вот, принёс.
- Душу принёс? Интересно. Почём?
- Восемьдесят тысяч.
- Долларов США?
- Их.
- Недорого. Пожалуй, что и возьму. А чего продаёшь?
- Да просто жить более так не могу..
- Понятно. С экзистенциальной точки зрения я тебя понимаю. Жить - это да. Жить, оно - действительно так более нельзя. Это ты прав. А хватит восьмидесяти-то?
- Хватит. Я уже всё подсчитал.
- Ну... Раз ты всё уже подсчитал.
С этими словами Господь достал из кармана пачку денег и стал отсчитывать мне восемьдесят тысяч. Считал он медленно, тщательно отслюнивая каждую купюру и осматривая её. В конце концов, он отсчитал ровно восемьдесят тысяч.
- Если не передумал, то давай душу и бери деньги, - сказал Господь.
Я достал душу из рюкзака и протянул её Господу. В этот раз я решил её не трясти. Мало-ли что. Он даже не взглянул на неё, а велел бросить её в чулан, что был в коридоре, сразу при входе. Так я и сделал. Забрал деньги и пошёл домой радовать жену и её маму.
По пути я решил зайти к Сатане и похвастаться удачной сделкой. Сатана долго глядел на меня, прежде чем снова впустил в свой дом. Да и впустил только тогда, когда я клятвенно ему пообещал, что ничего ему продавать не собираюсь.
- Ну, - спросил он, садясь в глубокое кресло, закуривая, - чего припёрся?
- Продал я душу-то.
- Поздравляю. И что дальше? - Видно было по нему, что моё сообщение его особо не потрясло.
- Ничего. Просто решил тебе сказать, что ты за сорок не взял, а он за восемьдесят купил, - сказал я, полагая, что это должно было произвести на него хоть какое впечатление. Однако сильного впечатление на него моё сообщение не произвело.
- Да хоть за сто восемьдесят, - только и сказал Сатана. - Мне-то что в том. Мне-то она даром не нужна.
- Это как так? Ему значит за восемьдесят - нормально, а тебе, значит, даром не нужна? - удивился я.
- Вот так и значит, - сказал Сатана, гася в пепельнице уже пятую папиросу, которую успел скурить с того времени, как сел в кресло, и прикуривая шестую. - И оставь меня, устал я от тебя, честное слово. Ну продал и продал. Чего тебе ещё-то надо?
- Ничего мне не надо. Однако, странно всё это.
Я вышел от Сатаны и, не спеша, пошёл к своему дому. По дороге я всё думал о том, что со мною произошло. Всё это казалось мне несколько странным. Не скажу, что жизнь моя после этого стала лучше. Однако, тогда, более мне продать уже было нечего, а потому оставалось только терпеть и ждать своего конца.
- Когда же это было? - вспоминал Гарри. - Нет, уже и не вспомнить. Может в прошлую жизнь, а может в позапрошлую?
Гарри встал с тахты и пошёл к Соломону на кухню пить чай. Соломон, в свою очередь, пошёл в комнату, лёг на тахту и закурил. На кухне Гарри опять стал думать о своих прошлых жизнях. Ему нравилось вспоминать их. Нравилось, что память была в состоянии вспомнить абсолютно любой эпизод из его полного, почти что в миллиард лет, существования.
Гарри вспомнил, как он, в одной из жизней, сидел дома: один, голодный, необразованный, сорока двух лет. Гарри вспоминал и громко сообщал обо всём, что вспоминал, Соломону, который с интересом слушал рассказы Гарри.
- Где денег взять, - думал я тогда. - Денег совсем нет. Мне уже еды не на что купить. Думал: позвоню брату, он даст денег. Нет, брат не даст, ему жена не разрешит. Позвоню лучше матери, мать точно даст. Хотя и мать не даст, мать же померла восемь лет назад. Где же взять денег? А где я раньше брал? Где раньше я брал деньги? Вот зараза. И не вспомню, где раньше деньги брал. У меня же были деньги? Или нет? Может у меня их и не было никогда? Да нет... Точно были... Или, всё же, не было? Подождите, надо подумать. Так, что я делал вчера? Вчера я спал. Если я вчера спал, значит деньги мне были не нужны. А позавчера? Что я делал позавчера? Позавчера я тоже спал. И позапозавчера спал. Выходит я спал три дня? Да, именно так и выходит. Если я спал, значит мне деньги были не нужны? Ну да. Всё верно. Зачем мне деньги, если я спал.
Уже хорошо. Уже что-то припоминаю. Так. Теперь надо вспомнить, почему я спал три дня. А почему три? Я уже месяц сплю. Точно, месяц. Сегодня первое января, а я начал спать первого декабря, поэтому и месяц. Тогда вспоминаем - почему я сплю уже месяц? Потому что денег нет. Ведь когда я сплю, то деньги мне не нужны. Так может ещё поспать? Нет, спать я больше не хочу. Надо еды купить. Надо купить каши гречневой. Каша гречневая вкусная, когда её со сливочным маслом сделаешь. Интересно, а сколько сейчас каша гречневая стоит? А сколько она раньше стоила? Не помню. А почему я сижу в темноте? А потому, что свет выключен, а на улице темно. Интересно, сейчас ночь или утро, или вечер? Ночь скорее всего. Я всегда ночью просыпаюсь.
А холодно-то как. Чего так холодно? Так батареи не топят. Чего их не топят? Холодно ведь. Зимой надо батареи топить, иначе холодно. А может они не топят, потому что думают, что меня здесь нет? Подумали, что месяц меня уже не видно и перестали топить. Точно. Надо будет сказать управдому, чтобы стали топить, а то холодно. А что, сейчас управдомы есть? Не знаю. Есть, наверное. Раньше были. Когда они были- то? Выдумаешь тоже. Холодно и есть хочется. Каши бы гречневой с маслом сливочным, как было бы хорошо, а?
Да, каша гречневая - хорошо. Помню мама кашу варила - во, как здорово. Но, померла мама-то. Чего она померла-то? Так от старости и померла. Ей же сколько тогда было-то? Восемьдесят? Не помню. Да, где-то, наверное, восемьдесят.
А чего я спал-то месяц? Так потому и спал, чтобы есть не хотелось. Точно. Я же уже месяц назад есть захотел. Помню, пошёл на кухню, кашу хотел сварить гречневую, а крупа кончилась. Может ещё поспать? Когда человек спит, то есть ему не надо. Я где-то читал, что человек может три месяца ни есть, при условии, что он спит и пьёт. А где я это читал? У Кастанеды, наверное, или у Блаватской, нет, я читал это в "Розе мира". Хотя, нет. В "Розе мира" я это не читал. Тогда где? В "Диагностике кармы", точно. Ты уверен? Нет. Сейчас я ни в чём не уверен.
Да не хочу я ещё два месяца спать. А чего не хочешь? Наоборот, здорово. Проснёшься, уже весна. Ну и что? Что, от того, что весна, у меня деньги появятся? Месяц спать - ещё куда ни шло. Но три... Слишком, пожалуй, будет.
Блин. Чего я мучаюсь. Надо у жены спросить. А где моя жена? Может, её дома нет? Точно, нет её дома. Жена моя, наверное, на работу пошла. Как на работу пошла? А детей на кого оставила? А на меня и оставила. Хотя, нет. Детей, вроде, тоже дома нет. Выходит, что я один дома. Как в кино "Один дома". Очень смешно. Что делать будем? А что я делаю, когда дома один? Стихи пишу я, когда дома один. Ну иди и пиши. Что-то не пишется. От голода, наверное.
Пойду на улицу, погуляю.
Холодно-то как на улице. Конечно, будет холодно, когда я без шапки, в одних тренировочных и свитере. А снегу-то сколько? Господи, неужели кошелёк валяется? Точно, кошелёк. Гляди-ка, кожаный, коричневый, наверное, пустой. Сейчас посмотрим... Сейчас посмотрим... Нет, не пустой. Восемнадцать тысяч рублями и семь тысяч долларами. Можно сходить в универсам, купить еды. Хорошо, что универсамы теперь и по ночам работают.
А где у нас здесь универсам? Да вон же он. Вижу. Давненько я здесь у вас не был в универсаме. Здесь тепло, светло. Вот бы здесь поспать. Да, поспать в универсаме хорошо. Только сперва поесть надо. А в универсаме классно - поел и спи, проснулся опять поешь и спать.
Куплю я побольше гречи. Куплю двадцать килограммов гречи и масла пачек восемь. Надолго хватит. Слушай, тяжело-то как. Много, пожалуй я каши взял. Надо было кассиршу послушать и взять поменьше. Масло ещё тут. Ладно, зато надолго.
Вот и квартира, вот и кухня. Сейчас сварю стакан гречи. Может, два стакана гречи сварить? Сварю два стакана гречневой крупы. Поем. Что не съем, то в холодильник спрячу, потом разогрею на сливочном масле - как вкусно-то, а?
У-уу. Ка-а-ша. Гречневая. Много получилось каши. Целая кастрюля каши. Наваристая. Надо масла туда побольше сливочного. Положу-ка я пол пачки масла сливочного туда. Вкуснатища.
Всё. Наелся. И всё съел. Надо чаю попить. Крепкий чай с сахаром да после каши гречневой - вещь. А где-же у меня чай? Чай-то я и не купил. Нету у меня чая. И сахару нет. Попью воды сырой. Водичка, холодненькая, из-под крана. Тоже - вещь. Теперь можно и стихи пописать. Чего-то не пишется на полный желудок. На пустой не пишется и на полный тоже не пишется. Жалко. Может тогда поспать? Или почитать? Так я уже всё прочитал. Тогда спать.
Гарри вспоминал, как он тогда разделся и лёг спать и как его разбудил шум, что раздавался с лестничной площадки. Он вышел из квартиры. На площадке увидел, как несколько человек били кого-то бейсбольными битами. Когда все успокоились, он втащил бедолагу в свою квартиру, перевязал ему голову и положил на свою кровать.
Соломон дослушал Гарри, встал и прошёл на кухню.
- Гарри, - спросил Соломон, - а ты был когда-нибудь в Мире грёз и сбывшихся желаний?
- Нет, - ответил Гарри, - всё как-то недосуг было.
- Я бы на твоём месте рискнул, - сказал Соломон.
- А сам ты был там? - поинтересовался Гарри.
- Мне смелости не хватает, - честно признался Соломон, - вот если бы ты побывал там, да после ещё и сумел бы вернуться оттуда и рассказал всё, что видел, то я ещё может и подумал бы.
- Соломон. Я слышал, что оттуда уже не возвращаются.
- Были случаи, что и возвращались, хотя, если честно, то я с такими не встречался. Но, что-то мне подсказывает, что ты сможешь вернуться.
- Ты уверен? - спросил Гарри.
- Если честно, то нет, - ответил Соломон.
- Можно успеть, - подумал Гарри. - Можно успеть. Ещё три дня и можно многое успеть.
Главное, что хотел успеть Гарри, так это попасть в Мир грёз и сбывшихся желаний в течении этих трёх дней. Это единственный мир, в который Гарри так и не смог пока попасть. Сложно, конечно. Ведь надо не просто успеть попасть туда, но и вернуться. И всё это надо успеть в течении трёх дней. Всё это надо успеть до отправки его на Землю.
Гарри помчался на пункт распределения по мирам. Через час он уже был в Мире грёз и сбывшихся желаний.
Когда архангел Гавриил прознал о выходке Гарри, то впал в ярость. Он вызвал к себе все ответственные чины Верховного мира и часа три крыл их отборным матом. После, половину из них отправил на Землю, а вторую - понизил в должностях. Тут же им был отдан приказ: в срочном порядке командировать в Мир грёз своего человека, лучше всего писателя, который будет следить за всем, что там будет происходить. Внешняя Верховная разведка уже оповестила, что Гарри находится в Мире грёз под именем Свен и что у него есть жена Луара и это всё, что пока удалось установить.
517 руб.