Забвение. Я приняла его,
Уйдя за зазеркалье - в бытиё,
Которое, любезною рукой
Твоею, нарисовано. И мной,
В глазах моих, вскипавши, забытьё,
Рукой твоей, избавилось всего:
Прекрасных ароматов. И детей.
Улыбок. Шуток. А ещё затей.
И новогодне-яркой мишуры,
Что тешила мне душу до поры,
Покуда злой и мстительной рукой
Не взорван упоительный покой,
В котором ревновал ты сам себя,
Тоску и извращения любя.
Ты был жесток, сметая на пути
Воспоминанья обо мне и чувства,
Что воспаряли птицами. Искусства
Твои теперь свободностью идти
Способны там, где прежде камнем я.
Я думала, с тобою мы друзья,
Что льстить не станут, если тёмен свет.
И не сорвётся камнепад вослед,
Когда я за тебя, как за себя,
Дралась со скверной, чувствами любя.
Но я ошиблась. И твоей рукой
Воспет моей душе был упокой.
А кто в котёл твой гнилости бросал,
Того ты тешил, чтоб он "воссиял",
В надежде благодарности пожать.
И предан теми, кто пришёл стяжать.
Я за тебя дралась, что было сил,
Хоть ты меня об этом не просил,
Но обвинил, что я грязнее тех,
Кто у тебя вымаливал успех.
И ты убил, остановив меня.
Как нет в болоте зарева огня,
В котором ты растишь свой перегной,
Чтоб был всегда под жаждущей рукой.
Но опустилась камнем я на дно,
Что глубже, чем гниющее "кино".
И камню суждено срастись с землёй.
Болото полнит дождик проливной
Из ярких платьев, денег и имён.
И гнус болотный льнёт со всех сторон
Погреться изобилья твоего.
Но гнус лишь гнус. И больше ничего.
А мне надёжный подарён был склеп!
Рукою щедрой, чей хозяин слеп.
И "тадж-махалом" ты его назвал.
Я не ропщу - ну чем не "пьедестал"?!
Я не просила милостей твоих.
А лишь ждала, чтоб просто сам затих
Тот ветер, что бил камнями в лицо,
Твоё-моё разрушивши крыльцо.
Мне не шуметь среди согнивших пен.
И торфом мне не полнить павший тлен.
Не виснуть камнем на твоих ногах.
Не биться рыбою в твоих сетях.
Мой камень оказался так тяжёл,
Пройдя сквозь дно болотности твоей,
Что к сердцу всеземельному ушёл.
Как дерево во уголь, без ветвей.
Мне больше не осталося судьбы,
Где, вместо леса, выросли гробы.
Где капает с конца болотный гной.
Где гадство пьётся летом и зимой.
Где те, кто бил меня, топтал и рвал,
Тобою возведён на пьедестал.
Где ты, во имя их, смешал с землёй
Меня. Даря им дождик проливной...
Забвение... Где модной средь гнилья,
Как тень Любви средь стаи воронья.