1.
Господи, ведь очень просто может быть так:
Нет ни пути, ни двери, ни малюсенькой щели
Чтоб увидеть, как белые розы в саду королевы
Снова красит какой-то чудак.
Можно биться глупою птицей
О холодную гладкость лабиринта зеркал,
Кто взглянул в глубину - тот пропал,
Утонул, потерялся, заложник границы.
2.
Можно десять лет кряду свечи палить,
И шептать день за днем, ночь за ночью три слова,
И губами касаться хрусталя ледяного,
И глядеться в него, и оковы скрепить.
И один на один можно встать, и смело
Ударить с размаху в безбрежную гладь,
Только вот все равно не достать,
Не увидеть роз белых в саду королевы.
***
To K.F.
Как в зеркало, смотрюсь в тебя. Ответа нет.
Я ненавижу зеркала.
Когда же стала значить смерть
Восьмиконечная звезда?
Отчаяние, и ни малейшего просвета.
Чернее, чем душа Врага.
Как в зеркало, смотрюсь в тебя. Ответа нету.
Как страшно это "никогда"...
***
Он, говорят, красивый.
Я не знаю, никогда не встречала.
Если дерево - то осина.
Если встреча - то у причала.
Бесконечная осень. Ветер.
И ему нет конца и края.
Раствориться бы в этом свете,
Раствориться, но не растаять.
Где увидено, позабыто,
Где затихло, там только травы.
Наудачу стол воском залитый,
Не гадается нынче, мама.
***
Я, Вы знаете, сбегу в Химринг.
Или в павший Аглон, в разоренный дотла Дориат.
Лучше погибнуть бы в Гондолине,
Лучше бы хоть на Ангбанд.
Я так думаю, можно на Тол-Эрессеа съездить,
Да и мало ли есть островов?
С Нуменором уйти в бездну...
Все же лучше, чем now in Moscow.
***
Там, где ты, уже, наверно, вечер.
Ты устал и вышел к океану...(Б.Г.)
Я сто лет тебе не писала. Я тебя не забыла, не думай. Как ты там вечность свою коротаешь, в этом месте безлунном? Помнишь ли ты самоцветы, что усеяли дно? Помнишь ли ты, как это было... давно? Ныне сияет звезда в восемь лучей ярче всех. Враг умалился последний, Враг-смерть. Сияет, сияет тобой сбереженный Свет. Сияет, сияет... прощения нет.