Глава 15
Трепались мы долго. Духи - большие любители поболтать. Других удовольствий у них нет, вот и наслаждаются, как сказал Убуш-ага, "роскошью мудрой беседы".
Когда я наконец выбрался из капища, солнце поднялось уже почти в зенит, а пастухи угнали отару подальше от дороги. В стойбище остались женщины и давешний мальчишка-сказочник. Как его? Кажется, Илват. Он сидел в тени одной из юрт, спрятав голову в колени. Обидел кто-то пацана, что ли?
- Привет, молодой шаман! - улыбнулся я, подойдя к пацану.
Илват глянул на меня с такой злостью, словно я в чем-то перед ним виноват:
- Привет и тебе, бродяга!
- Что-то ты не в духе сегодня, - попытался я расшевелить мальчишку. - Что случилось?
- Ничего не случилось, - резко оборвала меня подошедшая орчанка. - И не случится, если ты, бродяга, не будешь задавать глупых вопросов. Ишь что удумал - чужих парней сманивать! Илька ведь не один уйдет, а со своим Скушем! А Скуш - лучший кобель из молодых! И за что только моего поганца выбрал! Не для пастуха волк, для того, что в поход идет! Мы, дурни, уж как радовались, когда Скуш его признал... Княжий сын на волка смотрел, а тот Илвата выбрал. Дурачок в поход не пойдет, шибко худой, зато в кочевье щенки хорошие будут... А тут ты!
Я с недоумением посмотрел на орчанку. Кажется, юный сказочник собрался упасть мне на хвост и уйти со стойбища, а его родня, естественно не согласна. Тем более, что волк у мальчишки - действительно загляденье: почти щенок, а попытался рыкнуть на Маню, когда тот принялся увиваться за местными волчицами.
- Твой сын, женщина, - сильный шаман, - как можно высокомернее сказал я. - Волк выбрал лучшего из молодых орков.
- Какой из него шаман? - махнула рукой орчанка. - Одни сказки на уме! Да и у кого ему учиться? Белый Мурат помер, Тасар-ага из Шимата ушел с воинами, а Будекай дурака на дух не переносит. Нет учителя - ни будешь шаманом.
- Так и я о том, мама! - подал голос Илват. - Бродяга - шаман, я же вижу. Он меня научит!
- Не пущу!
Не хватало мне еще стать причиной скандала!
- Уйди, женщина! - оборвал я орчанку. - Дай поговорить с парнем наедине. Клянусь, что не буду звать его с собой!
- Ты обещал, бродяга! А то не посмотрим, что щитоносец и что волк у тебя из Белогривых. Гырбаш-князь далеко и, может, и не вернется.
Окинув меня напоследок подозрительным взглядом, орчанка отошла к костру.
- Слушай меня внимательно, Илват, - обратился я к пацану. - Без учителя стать шаманом трудно. Но если рядом есть капища Того, Кто Скачет На Белом Льве, можно. Ходи туда каждый день и слушай бесплотную птицу. Спрашивай обо всем. Она многое знает.
Мальчишка скривился:
- Видел я ту птицу. Ничего она не говорит.
- Запомни имя: Асаль-тэ-Баукир. Иди в капище, принеси жертву и скажи: "Я хочу быть шаманом. Вас учил Асаль-тэ-Баукир, вы будете учить меня".
Илвар посмотрел на меня недоверчиво, но возражать не стал:
- Хорошо, Странник, я так и сделаю. Честно говоря, я мать огорчать не хотел, но надоело уже ждать судьбы, чтобы свела меня с учителем.
- Шаман и ждать должен уметь, - глубокомысленно произнес я. - Шаман многое должен - но не кому-то, а самому себе. Делай так, как считаешь справедливым. Иди!
Пацан наконец-то поднялся с земли и медленно побрел к капищу. Я свистнул Маню, оседлал его и выбрался на дорогу. Все равно завтрак я пропустил, а просить что-то у орчанок не хотелось. Даже не попрощался - слишком много чести. Мамаша Илвара по-своему, конечно, права, но меня всегда удивляли такие бабы: готовы костьми лечь, лишь бы дети жили по установленным ими правилам. Для психоаналитика случай - стандартный, но по башке ей стукнуть хочется. Ничего, если Илват подружится с духами познания, то этот род еще прославится великим шаманом.
Мы отъехали настолько, чтобы юрты превратились в еле различимые темные пятна на горизонте, когда дух Убуш-ага вдруг вытек из своего прибежища и сконцентрировался посреди дороги:
- Стой, Мышкун! Давай попрощаемся как положено!
Я удивился, но спрыгнул с Мани.
А мертвый шаман продолжил:
- Встретишь Белого Льва - скажи ему, что я не забыл его слов о том, что во всех мирах завтрашний день прорастает из сегодняшнего. Асаль-тэ-Баукир просил помочь тебе. Но помогать - не обязательно быть вместе. Когда-нибудь тебе пригодится то, что я собираюсь сделать.
- Ничего не понимаю, - удивился я. - Что ты затеял? И почему оно пригодится?
- Я возвращаюсь в стойбище и буду учить Ивата. Орки никогда так не делали, а вот у котов у каждого есть дух-покровитель из умершей родни. Коты - они к дому привязчивы, к семье... даже на пятое небо неохотно идут, у кого сила есть - с родней остаются. Охраняют.
- Думаешь, духи познания парня обучить не смогут?
- Обучат они, как же! - Убуш-ага фыркнул, как рассерженный кот, вроде тех, о которых он рассказывал. - Сами сопляки безмозглые, одним хорошо - помнят все. А вот соображать не обучены. Так что давай прощаться, бог!
Я пожал плечами:
- Надеюсь, свидимся. Мне кажется, наши пути еще не раз пересекутся. Дорога впереди долгая и совсем не прямая.
- Все в руках судьбы, - согласился дух и растаял в воздухе.
Я не врал духу, когда говорил, что впереди - длинная дорога. До границы с Кародом - не одна неделя пути. Я спеши, но расстояние от этого не сокращалось. Так что не одну ночь пришлось провести у костерка на обочине дороги, или в каких-нибудь древних развалинах, или - когда везло - в пастушьих стойбищах.
Во сне я порой бродил по туману Оси миров. Правда, попаданцев не встречал. Иногда перекидывался словечком-другим с Асаль-тэ-Баукиром, иногда натыкался на Наблюдателя, устраивавшего мне форменный допрос. Мужика почему-то интересовали совершенно необязательные вещи - от того, как меняется цвет неба по мере того, как я продвигаюсь к югу, до сплетен о новых богах, о которых с опаской поговаривали в степи.
Поэтому, наверное, я решился на очередной эксперимент. Бог я, в конце концов, или не бог? К тому же, как говорят, я еще - бог неожиданных путей...
Если попаданцы не попадаются в тумане, то, может, я сумею отыскать кого-нибудь из них во вверенном ему мире? К Киру-палладину ведь удалось перенестись? Сообразить бы только - за что зацепиться в той точке, где находится какой-нибудь мой бывший земляк.
Можно перенестись туда, где уже бывал. Можно - в том место, которое помнит кто-то другой. Можно в бесконечности Вселенных отыскать того единственного, кого когда-то знал. Искать Кира-палладина не хотелось. К Игорю - можно сгонять. Я разок даже перенесся в Зелен Лог, но застал Рыцаря в обществе десятка серьезных мужиков, что-то увлеченно обсуждавших.
Вывалившись из Тумана посреди парадного зала с увешанными оружием стенами, я порадовался, что у меня хватило ума перед переносом надеть амулет невидимости. Только один из мужиков уставился на меня, как на привидение, и зашептал что-то себе под нос. Видимо, какое-то заклинание. Не дожидаясь, пока меня шарахнет магией, я представил Костер в тумане - место, куда удавалось переноситься быстрее всего.
Посидев немного и отдышавшись, я задумался. Можно к Богдану сгонять, но вдруг он тоже занят? В его мире похожие на меня существа - обитатели Скверны и заклятые враги той страны, за которую воюет Богдан. Так что мое появление может бросить на него подозрение. А кого я еще знаю?
И тут мой взгляд упал на прислоненный к одному из камней щит, который я давно воспринимал как деталь интерьера. Помнится, первый раз, очутившись возле Костра, чуть было носом в него не ткнулся. Но с тех пор как-то ни разу не задумывался, откуда он тут взялся. Стоит - и стоит. Валунов тут достаточно, чтобы хватило "посадочных мест" для любой компании. Поэтому никому не мешает. При этом вряд ли этот щит - какой-то важный артефакт. По крайней мере, я ничего магического вокруг в нем не увидел. Обычный круглый щит. Судя по современным заклепкам - продукция какой-нибудь реконструкторской мастерской. В общем, типичный "новодел", а не музейный экспонат.
Но чем-то он, помнится, меня удивил. Подойдя поближе, я снова внимательно осмотрел щит. Вроде ничего странного, кроме накорябанных кем-то на тыльной стороне кривоватых букв. Помнится, я подумал тогда: во всем множестве Вселенных вряд ли найдется больше нескольких сотен существ, способных записать по памяти стихотворение из "Властелина колец". Причем - по-русски. Значит? А что - значит? Только то, что один из "попаданцев", соблазненных Арагорном, был тем самым толкиенистом.
Никто из встретившихся мне в Тумане землян не отличался особой любовью к Профессору. Старлей Игорь Ракитин, подозреваю, вообще только фильм по "Властелину колец" смотрел. Остальные, может, и читали, но особое впечатление на них классик фэнтези не произвел. Иначе бы не превращались во всяких японских кошек или карикатурных паладинов. Следовательно, я этого конкретного коллегу по несчастью еще не видел. Теперь он, скорее всего, разгребается с проблемами очередного из пораженных Хаосом миров. Какого? А вот это надо попытаться узнать. Точнее, проверить, можно ли это узнать.
Формулировка "тот, кто начертал эти знаки" органично легла в заклинание переноса. Может, получится найти толкиенутого попаданца? Конечно, может статься, что я обнаружу его в ситуации, в которой ему будет не до общения. Например - на поле боя. Ну, тогда хоть помогу, чем смогу...
Я вернулся в степь и привычно устроил "маячок" из нескольких листьев, сорванных с куста полыни - на этот раз ночевал я в зарослях, порывавших какое-то древнее оборонное сооружение. Будь я специалистам по фортификациям, том, может, и догадался бы, для чего предназначались эти оплывшие параллельные валы. Сейчас же они годились лишь на то, чтобы укрыться между ними от рассветного ветра.
Пробормотав заклинание, я ощутил перед носом чьи-то колени. Именно ощутил - по запаху пота и сыроватой шерстяной ткани, обтягивающей ноги.
- Элберет твою в Гентаниэль тридцать три раза через кольцо всевластия!
Ругательство вырвалось невольно. И - по ассоциации с толкиеновскими стихами - одно из тех, которые мы придумывали в пору увлечения Профессором.
Ну почему никогда после переноса я не оказываюсь в нормальной позе? Я что, кошка, что ли, чтобы на четыре конечности приземляться?
Сверху раздался женский смешок:
- И вам не кашлять! Что и вас тоже сюда?! В этот мир?
Та, что говорила, не могла меня видеть. Но мою "Элберет" слышала и восприняла вполне адекватно. Я развеял скрывавшее меня заклинание и поднялся на четвереньки.
Женщина расхохоталась уже в полный голос.
Да, зрелище распластанного меня, наверное, достаточно забавное. Поэтому я решил не обижаться и взглянул вверх. Что ж, могло оказаться и хуже: на меня смотрела хорошенькая блондинка.
Нет, конечно, мне нравится, когда девушки мне улыбаются, но не так активно. Роль клоуна - не лучшая для знакомства. Поэтому я быстро вскочил и постарался сразу выяснить, удался ли мой эксперимент:
- Не в мир, а к вам, мадмуазель. Или мадам? На щите вы писали?
Пока говорил, мельком осмотрелся.
Комнатка такая крошечная, что я, телепортировавшись в нее, занял все свободное место на полу. В остальном же все очень мило и даже уютно.
Два окошка друг напротив друга, в третьей, более короткой, стене - дверь. Под окнами - застеленные топчаны. У глухой стены - откидной столик и рядом с ним - здоровенный сундук в роли стула и поставец с посудой. Пол застелен вязаным полосатым ковриком. Потолок - гнутые жерди, покрытые снаружи темной тканью. Не комната, а музей средневекового быта. Все вязаное, домотканое, самодельное. Ничего удивительного, конечно, мало ли в какую эпоху мою землячку занесло.
Да и она сама - как иллюстрация из детской книжки про Гретхен и Гензеля: заплетенные в толстую косу пепельные волосы и серые глаза. Этакая заколдованная принцесса. Только почему-то переодета мальчиком: из-под грубошерстного свитера торчит подол полотняной рубахи, которая на Земле бы сошла за вполне пристойное по длине платье, на ногах - пушистые овечьи носки. Не хватает только деревянных башмаков - и можно отправляться на поиски пряничного домика.
Пока я осматривался, девушка отсмеялась и вспомнила, что умеет говорить:
- На каком щите?
- Который у Костра, - ответил я.
И продекламировал, чтобы стало понятнее:
"Три для эльфов-разгильдяев,
шибко благородных.
Семь для гномов-скупердяев
в погребах холодных.
Девять - жмурикам отдам
для житья за гробом.
И одно надену сам -
просто так, для стеба".
Меня опять подвела манера от волнения болтать, что попало. Мне бы нормальный, тот же муравьевский, перевод вспомнить, но в памяти всплыли эти дурацкие стишки.
Блондинка икнула от сдавленного смеха, шмыгнула носом, выдохнула и постаралась сменить тему:
- И вас вот это...
Она сделала рукой жест, который, вероятно, должен был изобразить, что означает "это". Интересно, она никогда орков не видела, что ли? Или в ее мире телепортов не существует?
- Давай на "ты"? - перебил я, чтобы разрядить обстановку.
Хозяйка кибитки снова икнула, кивнула и, наконец, выдавила из себя:
- Так тебя вот это...
И оскалила зубы, видимо, намекая на мои клыки.
- Ты про то, что я зеленый и клыкастый? - догадался я. - Так еще не самое странное, что может быть! Я - стандартный орк, один в один, как Толкиен описывал. А некоторые из наших и в японских кошек превратились, и черными, как негры, стали. Кстати, меня зовут СанСаныч. Точнее, на Земле так звали. А тебя?
- Алена, - ответила девушка.
И добавила, чуть помедлив:
- А зачем я тебе? Арагорн опять что-то затеял?
- Да вообще-то совершенно незачем, и Игрок не при чем, - я пожал плечами. - Хотелось проверить, можно ли определить точку в пространстве, в которой находится тот, кого я не знаю, но чьи записи видел. Эксперимент: создание фиксированного образа по почерку.
- И что?
- На щите про кольцо всевластия ты писала? - решил все-таки уточнить я.
Девушка нахмурилась, вспоминая, и наконец призналась:
- Я.
- Значит, я крут! - с гордостью ответил я. - У меня все получилось!