В твоих крутых тюльпановых боках
Всё, что вокруг, искажено слегка.
Ты столько вин уже перелакал,
Привёл так много к полной пустоте
Сосудов из зелёного стекла!
Их череда поспорить бы могла
С матрёшечной длиною анфилад
Из двух зеркал, друг с другом - тет-а-тет. Всему, что из бутылок ни нальют,
Глотая турбулентную струю,
Не только форму придаёшь свою,
А раскрываешь цвет, и аромат:
Янтарь десертных полусладких вин,
У розовых - иллюзии любви,
У долго выдержанных красных - тмин
И с привкусом старения закат.
Поскoльку ты не преломляешь свет Хрустальным боком, в бабушкин буфет
Тебе дороги не было и нет.
В каком-то смысле мы с тобой похожи: Теченью слов я придаю легко
Изящность формы для "Вдовы Клико".
А острота осколков и стихов
Недолгий век бокалов подытожит.
Хохол (Самиздат).
БОКАЛ.
Стакан гранёный, называл тебя бокал,
ребром стеклянным нежно гладил руку,
фигурой не тюльпан, скорей футляр
и для очков, и для того, чем греют душу.
Лакал ты градус, что не хорошо,
а Мурка всё ж предпочитает молоко,
и я в тебя ей наливал и для неё,
ты для всего - универсал, ах, ё-моё.
Остался привкус чуть селёдочный в тебе,
как послевкусие портвейнов и настоек,
их анфилада - длинный ряд в окне,
когда-нить сдам, подсоберу с помоек
Ещё два ящика зелёного стекла сосудов,
пузырей бояры, и браги я поставлю,
а будут деньги, сахара куплю полпуда
и претворю я в жизнь мечту, такою давней
Она была, ах, бормотуха, не "Вдова Клико",
я пил её, ну как пивко, совсем легко,
в течении жидкости есть острота дрожжей,
стихов, осколков, лезвия ножей,
Которая итожит печень, а также жизнь,
до пагубной привычки, как до тризн,
короткий путь, назад не повернуть,
но я вернусь, позвольте из бокала мне хлебнуть.