Деметрий нисколько не сомневался в том, что всё правильно сделал, не утаив правду от Изяслава. Единственно, что его беспокоило - то, как это воспримет отец.
"Всё же я пошёл против его воли. Вдруг осерчает?! Да ведь он ещё как осерчает! Так может быть, пока, ему не говорить? Сам-то он навряд-ли проведает. В монастыре ему не рады, за то, что заступился за дядьку Лавра перед преподобным отче Парамоном. Вот он в монастырь и не ходит, а значит ещё не скоро встретит Изяслава. А без этого то, как..." - Тут он отвлёкся от своих размышлений. Уже у самой калитки пришлось потесниться, пропуская входящего в неё незнакомца. Тот с первого взгляда показался странным. Чернявый, одет не по-здешнему, с мечом на боку, но более всего привлекла внимание чалма на его голове.
"Магометанин?!" - Удивился Деметрий. - "Но что ему понадобилось в православном храме?"
Неожиданно вспомнились слова Изяслава о Климентии - Смаге и его возможном умысле против монастыря. Даже вздрогнув от этой мысли, Деметрий поспешно обернулся, внимательно следя за странным пришельцем, гадая о том, что тот мог задумать и взявшись за рукоять боевого ножа. Но на этот раз долго следить не пришлось. Незнакомец, шагая всё медленней, одолел ещё пару саженей, а потом неожиданно, как будто ослабев, перестали держать его ноги, рухнул коленями в жидкую грязь на краю большой лужи посредине двора.
- Господи, благодарю тебя за милость явленую недостойному рабу твоему... - сорвав с головы чалму и размашисто крестясь, принялся шептать он молитву. Этим удивив и Деметрия и пребывавшего в полудрёме, на своём посту, брата - привратника. Тот даже поднялся со своей скамеечки и несмотря на снова принявшийся дождь, вышел из-под навеса глядя на молящегося.
Деметрий же наконец сообразил, что перед ним никакой не мусульманин а самый, что ни наесть, настоящий православный.
"Разве, что выглядит по иноземному. Как булгарин! Вот - точно! Сегодня от них к нам пришли их ладьи. Наверное, он с ними приплыл, а в монастырь явился, чтобы помолиться!" - Уверившись в этом, убрал руку с рукояти ножа, но от любопытства, продолжал топтаться на месте. Какое-то время. Потом вынужден был посторониться, пропуская в калитку двух молодых послушников. Те, косясь на незнакомца, протащили через двор вместительную бадью с водой и вместе с ней скрылись за дверью поварской. Впрочем, очень скоро, один из них вернулся, ведя под руку старенького монаха, при монастыре справлявшего обязанности благочинного.
Тот остановился напротив молящегося, по другую сторону лужи и воззрился на него, подслеповато щурясь и видно по своему обыкновению зорко проверяя правильность выполнения священного действия. Наконец гость закончил благодарить господа за избавление от бед и одоление всех тягот и уже собирался подняться с колен...
- Ещё трижды поклонись, сыне, Богородице, да землю православную поцелуй перед храмом её! Вот так и благолепно! - Благословил гостя крестным знамением и не торопясь двинулся к нему, широко обходя лужу:
- Вижу, долго скитался ты средь басурман!
- Да уж, почитай, шесть лет. С тех пор как покинул отчий дом в Киеве.
- Но молитвенный канон не забыл на чужбине. - Старчески дребезжащим голосом похвалил благочинный.
- Отче я и там не забывал о боге. Не ленился, службы посещал все какие мог, да посты соблюдал и большие, и малые. Благо, что во многих городах Булгарии есть храмы христианские и тамошние попы окормляют паству и добрым людям это, словно свет в оконце, как глотов свежего воздуха. Но, - гость кротко улыбнувшись, тяжело вздохнул, - то-то и оно, что всего лишь глоток. Полной грудью дышать можно лишь здесь, на освещённой земле православной! Вот и я, лишь только увидел крест сего храма, сразу-же заторопился сюда.
- Первым делом помолиться с дороги, это похвально для христианина. - Кивнул одобрительно благочинный.
- Благодарю тебя отче за слово доброе. - Поклонился ему гость. - Видишь ли священный обет у меня - как только окажусь на земле православной, молебен закажу благодарственный. За освобождение из злой неволи.
- Из неволи?! - Седые брови попа поднялись домиком. - Так ты что-же, в плену у булгар?! - Спросил он, недоверчиво скользнув взглядом по гостю и особенно задержавшись на ножнах с мечом.
- Да Господь с тобой, преподобный отче! - Воскликнул гость перекрестившись. - Булгары меня из плена спасли. После того, как побили монголов.
Деметрий, к этому моменту, утолил своё любопытство и собирался уже уходить, но услышав последнее слово замер, буквально окаменев, на месте, мгновенно вспомнив как весть о монголах пронёсшись по Руси, взбудоражила её. Да так, что потом долго ещё обсуждали и самих монголов, и поход против них южных князей и то, чем для них всё это закончилось. Деметрий слышал об этом из уст очень разных людей. Те говорили много, но все чуть-чуть по-своему и каждый пересказывал с чьих-либо слов. Никто из них монголов даже не видел. Деметрий же хотел узнать о тех событиях, от кого-то кто сам в них участвовал. Очень хотел, но время шло... С каждым годом о монголах говорили всё реже, а к сему дню и вовсе почти-что не вспоминали. Позабыл и Деметрий. И вот сейчас... Парень обратился в слух ожидая услышать то слово, что лет шесть назад, раскатисто грянуло громом над Русью. И незнакомец его не подвёл:
- Я попал в плен к монголам в битве на Калке...
- Как ты сказал? С некоторой задержкой переспросил монах. Услышанное стало для него неожиданностью, хотя по мнению Деметрия, тот мог бы уже и догадаться.
- Я был среди людей Мстислава Романовича. От начала похода и до самого до конца. С выхода ратей из Киева и до гибели князя в монгольском плену. - Повторил гость и хоть и держался он при этом со смирением, как-то и надлежало мирскому лицу, явившемуся с просьбой к лицу духовному, в голосе его Деметрий услышал отголосок тщетно скрываемой гордости.
"Ещё бы! Пережить такое и остаться в живых... Обязательно надо с ним побеседовать. Иначе я себе не прощу!" - Твёрдо решил он.
Благочинный, выслушав объяснение, наконец-то кое-как освоился с услышанным и вспомнил о своём долге служителя церкви. Простёр руку помогая подняться, и вопросил, при этом придав, сколько смог, торжественности своему дребезжащему голосу:
- Скажи за кого мне молебен служить!
- Павлом меня нарекли во крещении. - Со смиренной улыбкой ответил гость, стряхивая грязь со штанов, но даже не прикасаясь к лежавшей на земле чалме. - Я сын Анатолия Грека.
- Пройдём же, раб божий Павел, под свод божьего храма. Там-то пред иконами, с тобой и побеседуем.
Деметрий твёрдо решил побеседовать с человеком, видевшим битву на Калке.
"Небось не только видел, но и сам участвовал!" - Строил догадки он после того, как Павел сын Анатолия, вместе с благочинным скрылся за дверью монастыря. - "Был среди людей киевского князя. То есть состоял в его дворне. Значит - он воин. Стало быть сражался. Сражался, попал в плен и остался в живых. В то время как все остальные..."
Никаких дел, на сегодня, у Деметрия не было. Со своей раной на правой ладони, он даже по хозяйству помогать не мог.
"Отец сказал соплей себе сам не подотру? Ну с носом то я и левой управлюсь, так-же как и с ложкой и всем таким - по мелочи. А вот совладать с мечом, или ещё чем-то дельным, я и вправду сейчас не способен. Иначе сегодня был бы не здесь, а вместе с отцом возле причалов. Записывал бы для него в грамотках, кто, чего и сколько привёз. Павла, этого, может и встретил бы, но заговорить с ним, точно не смог бы. Отец не позволил бы - всё ему служба... Так что то, как меня подранил Смага - это видать Господь так управил, что бы смог я познакомиться с этим человеком. Да расспросить его обо всём! Но что-то задержался он у благочинного! Но это и понятно! Даже и монаху, наверное, любопытно беседовать с таким человеком".
Прошло не меньше двух часов. Наконец Павел сын Анатолия, снова появился в дверях, простился с монахами и напоследок поклонившись монастырском кресту, зашагал по улице в сторону причалов. Деметрий, вспомнив про вежество и подумав о том, как оно будет выглядеть, постеснялся подойти к нему во дворе, при привратнике и благочинном. Посторонившись, пропустил Павла в калитку, потом какое-то время топтался на месте, но всё же справился с робостью и всё-таки пошёл за гостем. Впрочем, пока, не представляя, как сможет он догнать, остановить и заговорить с таким, безусловно, важным человеком. Лихорадочно придумывая и тотчас отметая один за другим способы знакомства, он следовал за ним до тех пор, пока Павел вдруг не остановился и резко обернувшись, и обратился к нему:
- У тебя до меня какое-то дело? - Голос его звучал благожелательно, но цепкий взгляд выдавал настороженность. Деметрий, соблюдая учтивость, представился, не забыв упомянуть нынешнее место службы отца, и заметив после этого, интерес в глазах гостя, воспользовавшись этим, выложил всё о своём любопытстве к минувшим битвам и особенно к той, что случилась на реке Калке.
Павел от его речи, хоть и сбивчивой, но очень горячей, заметно оттаял, взгляд его потеплел.
- Не досуг мне сегодня с тобой побеседовать. - С искренним сожалением отвечал он. - Дел ещё невпроворот. Но ты не отчаивайся! - Радушно улыбнулся и пообещал. - Мы тут простоим до послезавтра. Всё же люди гребли против течения - надо теперь дать отдохнуть им. Так что приходи завтра на причал. Так и спросишь толмача Павла. Меня позовут и, если Бог даст - свидимся.
К дому Миряты, Деметрий после этого разговора, летел как на крыльях. Точнее сначала скакал от радости вприпрыжку, но потом припомнил о собственном достоинстве, сам себя осадил и уже мимо дома Станяты прошествовал со всем возможным степенством, изображая, что ему нет дела ни до кого из его обитателей и очень надеясь встретить Купаву. До неё конечно уже дошли известия обо всём, что случилось вчера и о участии во всём этом Деметрии, шедшего сейчас мимо её ворот, с повязкой на руке, раненой в бою, и вот бы к этой повязке ещё меч на поясе...
Меч не пригодился. Купава не встретилась. Но это не смогло огорчить Деметрия, уже предвкушавшего завтрашний день:
"После беседы с Павлом снова здесь пойду. Купава - красна девица, да и я ей глянулся. Даст Бог, уже завтра свидимся с ней!"
Нарушенная воля отца, как-то сама собой, позабылась.