ЧИТАЯ БРОДСКОГО

ЭССЕ

Дорогие мои господа (и товарищи) студенты, вот и подходят к завершению наши каникулы. На одном из последних занятий вы спросили меня о том, почему я, говоря о поэтах-шестидесятниках, не обмолвилась о русско-американском писателе Иосифе Александровиче Бродском. Я пообещала вам рассказать, что мне нравится в его творчестве, а что, скажем так, лежит за пределами моей философской осведомлённости. Сегодня я это сделаю. Вы, конечно, понимаете, что речь пойдёт не только о Бродском, но весь мир, как романтическая Венеция, будет плескать у наших ног. А по этому многолюдному городу будет бродить то обаятельный, то трагичный Бродский, влюбляя в себя девушек и дам, а когда почувствует, что очередной якорь прочно вошёл в очередной грунт поэт станет красиво заявлять: А Я люблю только своего кота!

Итак, читая Бродского, сразу попадаешь в его железные объятия, где правая рука искренность, а левая богатый словарь. Представляю, какие постные лица вы сделали и произносите: Что удивительного? Он левополушарный, у него все словарные мозговые центры, так сказать, под рукой. Да и искренность может быть искусством. Не будем торопиться с выводами, а пойдём от каменного топора, то есть, рассмотрим, некоторые технологии в написании стихов.

Для анализа возьмём стихотворение Иннокентия Анненского Смычок и струны, вы его прочтёте, а я приведу здесь лишь фрагмент:

О, как давно! Сквозь эту тьму

Скажи одно: ты та ли, та ли?

И струны ластились к нему,

Звеня, но, ластясь, трепетали.

Не правда ль, больше никогда

Мы не расстанемся? довольно

И скрипка отвечала да,

Но сердцу скрипки было больно.

Вечная тема: любовь и разлука, и тонкая эротика (как и положено мастеру, про скрип дивана пишут только халтурщики). Стихотворение написано в 1908 году, когда многие поэты уже смаковали, как леденчики кондитерской фабрики Эйнема, элементы бунта, хаоса и тьмы (например, наркоман Брюсов). Единицы, и в их числе Бунин, отчаянно пишут о позитиве: цветах, собаке, дожде, любви, а сегодня этого великолепного классика серые бородавки за этот позитив называют отсталым чудаком! А он сублимировал гармонию и радость в общественное пространство, где безумие становилось нормой. Друзья мои, вернёмся к Смычку и струнам. На мой взгляд, это очень ладное произведение, где стройно и пропорционально увязаны художественность, звук, ритм, чувство, мысль. Если хотите, это законченное поэтическое яйцо Фаберже, с началом и концом, и с завершённым сюжетом (обратите внимание на то, как автор виртуозно облегчает строку от ненужной информации: подробностей, эпитетов, в стихотворении нет ни одного лишнего слова). Вы сразу заявите: Ну это же классика! А кто вам мешает сочинять, как классики? Ответ прост: Никто. Но так писать сложно. И вы охотно идёте в широкие врата, которые распахнули для стадионов шестидесятники, и в которые повалили все пииты, продвигая модную технологию стихосложения, которую будем называть поток: поток сознания, поток эмоций, поток впечатлений, поток воспоминаний, поток обид и т.д. В потоке нет никаких правил, ни в ритме, ни в рифме, ни в сюжете, он, обычно, не имеет ни начала, ни конца. Если какую-то несоразмерность трудно подметить в классике, как проблемно заметить искусственный сустав в чьём-то колене, то диспропорцию в потоке замечаешь сразу, как человека на костылях. В потоке одна строка может быть очень длинной, другая очень короткой, что уже говорит о несовершенстве техники стиха. Обратите внимание на длину строчек в Смычке и струнах, они практически одинаковые, что наводит на мысль о гармонии метрической и рифмической структур стиха. Друзья, я не настаиваю на том, что строчки должны быть предельно равными, но не должно быть: одна строчка нога, а вторая культя. При такой колченогой модели вам ни за какие коврижки не удастся в строке прогнать сильную хорошую волну. Стихи это не прыгающий по камням ручей, стихи это мощная океанская волна! Конечно же, поток размышлений появился давно (почитайте древние элегии). А мы сейчас посмотрим, как нематериальное становится материальным, как впечатления превращаются в искусство. Перенесёмся а Заполярье и представим, что чукча едет по тундре и поёт: А солнце уже родилось, а белый песец бежит, а жена моя ушла к соседу, олень мой верный довезёт меня, чукча выпьет у геологов крепкого и поплачет, а солнце, как жёлтый бубен Текст кажется примитивным (не буду напоминать вам, это даже ежу понятно, что лучше не пить, чем пить!), а мы добавим деталей и напишем Песенку чукчи:

А солнце похоже на жёлтую розу,

Песец прибежал, как из детского сна,

Жена засадила мне в сердце занозу,

К соседу ушла, будто скрылась луна.

Олень мой с глазами, что в тундре озёра,

Меня не предаст, словно братец родной;

Я еду к геологам, выпить кагора,

Так спирт называют они в выходной.

Ещё не похожее на художественное произведение, что ж, добавим подробностей:

Сиянье средь звёздного поля родило янтарную розу;

Песец белоснежный бежит колесом, как из детского сна;

Жена завалила котёл и сажей намазала брови, оставив мне в сердце занозу,

Взяла весь свой бисер в мешочках, к соседу ушла, словно с неба луна.

Олень мой быстрей горностая и волка, с глазами, как летом озёра,

Меня довезёт он, домчит, не предаст, словно братец родной;

Везу я геологам печень трески, чуть поплачу и выпью кагора,

Так эти бродяги небритые называют свой спирт в выходной.

Друзья мои, это не собственно поток, потому что меня постоянно влечёт к законченности и целостности, но я вам экспромтом продемонстрировала сам принцип, как поток впечатлений становится художественным произведением, причём, в два шага, а если бы добавили третий получили бы Фаберже!

Я никогда не пишу потоком, потому что предпочитаю сложное и гармоничное искусство, но специально для вас и на любимую вашу ванильную тему, попробую (однако, считаю, что, если все начнут писать потоком, то между понятиями культура и халтура можно будет поставить знак тождества).

Любовь

Любовь не спутаешь ни с чем, она, как тёплый дождь

Под радугой двойной в пол неба,

И в душу вдруг сойдёт, когда не ждёшь,

Неодолимая потреба,

Потреба быть вдвоём и просто чушь нести,

Журналом шелестеть, лежащим вверх ногами,

И говорить: Смотри, кот на ушах стоит! Прости

И чуть не умереть, коснувшись лишь руками!

А ночи! Сколько длится ночь веков?

Пусть рассветёт скорей, чтоб встретиться глазами,

Среди обычных блуз и пиджаков

Увидеть сердце, вылитое знамя!

И это сердце рядом горячо, о дайте кислородную подушку!

Нет, яблоками освежите нас, ведь не умолкла Песня песен!

И засмолите тотчас в бочку, в СВ, в купе, в теплушку,

Чтоб воздух общим стал, а мир предельно тесен!

Как больно расставаться, хоть на день, а на неделю

Как будто тело обложили всё хворостом сухим и факелы несут!

Понять, простить, полезным быть тебе приемлю, всё приемлю!

Мы проживём сто лет и рядышком придём на страшный суд!

Друзья, кто хочет, пусть продолжит, это можно писать до бесконечности, пока ноги судорогой не сведёт, поток не имеет сюжета, лепи и лепи! На каждое четверостишье у меня ушло ноль энергии и по минуте, всего пять минут. Если бы я писала потоками, думаю, у меня уже было бы 50 сборников! (но зачем мне столько?! Так я ещё, чего доброго, от важности начала бы фотографироваться на фоне книг библиотеки, чтобы читатели понимали, что я умею читать!)

Итак, мы рассмотрели (с примерами) две разные технологии в сочинении стиха, существенную разницу между ними я вижу в целеполагании: выплеснуться или творить. А что выплёскивают (вай-вай-вай!)?! Иосиф Александрович не отстал от общей моды своего времени, большинство его стихов, прочитанных мною, написаны потоком. Но, русско-американский писатель единичен, потому что у миллионов поэтов, использующих эту поэтическую технологию, нет железных объятий Бродского.

Что мне в нём импонирует? То, что он называл свои стихи стишками, памятуя о поэтах Золотого века. Это полезно знать невеждам, которые говорят: Фу, он (она) пишет, как Пушкин и Лермонтов, а не как Бродский! Хотела написать, что, в принципе, все стихи постклассические, можно называть стишками, но верю, что кто-нибудь из вас напишет художественные произведения, которым позавидовали бы и классики. Мне нравится, что Бродский часто пишет о благодарности в его сердце, например (боюсь переврать): Хоть залепите мне рот глиной, я не устану благодарить! Я вам уже говорила, что животное начинается с нюха, а человек с благодарности, то есть, перед нами на лицо личность развитая. Кого же он неустанно благодарил? Конечно, Вседержителя, Бродский, наверняка, почитал Творца. Думаю, что во Христа он, скорее всего не верил (моё предположение), и христианские темы это только темы; Рождественские мотивы только мотивы, он писал об этом потому, что эта проблематика популярна в Америке и в Италии. Несомненно, поэт благодарил близких, родных, любимых и друзей. И в ваших молодых, горячих сердцах тоже всегда должна жить благодарность это живительная почва для развития в целом. Меня радует, что Бродский не писал: Давайте будем добрыми!, Давайте будем щедрыми!, Ой, давайте, давайте! всё это не работает, более того ставит автора в сомнительное положение, то есть он добрый, а в чём его доброта, в этих призывах? Или, в чём его щедрость, кого он напоил, накормил, обул, одел? Избегайте этого неискреннего фарисейского пафоса, а главное, понимайте, что это пустое колыхание атмосферы. Оставим эти приёмы графоманам, им бы повычурней, послезливей, да лозунгов побольше. Мне по душе многие образы Бродского, например, что первое на ум пришло чугунная птица, сразу видится, как слетела с осенней кроны, продрогшая до косточек ворона. Иные образы мне представляются странными, что это: в рамках секунды или внутри нутра? Надеюсь, вы мне объясните эти показатели пространства и времени.

Я иногда (мне так кажется) чувствую Бродского очень проникновенно, почти интимно, и позволю себе на этой волне несколько оценочных штрихов. Он был, несомненно, везунчиков. Во-первых, он родился евреем, а у евреев принято помогать друг другу, благодаря чему он быстро адаптировался в американском пространстве. Во-вторых, он родился в Ленинграде, скучал по нему, но легко нашёл в эмиграции замену любимому городу. Почему этой заменой стала Венеция, а не, скажем, Амстердам? Бродский в предметном мире был сладкоежкой и любил колоритные натюрморты, в Венеции одни рыбные рынки чего стоят! В-третьих, ему повезло с издателями и переводчиками. В-четвёртых, он нашёл замену той, которая мучила его память долгие годы. В-пятых, он нашёл последний приют на острове Сан-Микеле в любимой Венеции, где и мечтал быть похороненным.

Бродский матерщинник, он может выругаться и вслух, и в стихах. Кто-то из вас скажет: Кайф! Свой чувак! Друзья мои, с несказанным удовольствием приведу почти дословно рассказ одного из вас, слушайте : Я родился в армейской семье, без мата у нас не говорила даже кошка. Но любимой девушке моя речь была неприятна, и я решил работать над собой. Поверьте, это было сложнее, чем бросить курить, но я пообещал ей и сдержал слово! Любовь творит чудеса, однако, если у вас нет такого стимула, всё равно знайте, что лучше не говорить (и не писать) матерных слов, чем говорить, тем более писать (вы же пишите на века: вдруг через сто лет общество так гармонизируется, что мат станет нонсенсом?)

Сегодня многие сочиняют навзрыд, всхлипывая о нещадном нашем времени. В чём его особая ужасность? Больные, нищие, тупые, злые, подлые были всегда. И Бродский писал о том, что сегодня приходится выбирать не между добром и злом, а между злом и ужасом. Я никогда не говорю в стихах о безнадёжности нашего времени и несладкой своей жизни, потому что считаю, не нужно прекрасный Божий мир, как губку, пропитывать слезами, ими горю не поможешь. И у меня (как и у всех) масса проблем: то врождённые болезни мучают, с годами становясь настоящей бедой, то неблагодарные детки, как вы говорите, пенки мочат, то хотелось бы выйти на отдых, но пенсия маленькая, то травит психически больной тип с друзьями, опираясь на маргиналов, живущих надо мной. Травят как христианку другого повода я не вижу. И поверьте, это не просто хулиганы, а настоящие социально опасные преступники! Со своими отмычками они залезли ко мне в квартиру 8 марта и изрезали ножом норковую шубу, красивая вещь им не давала покоя! А я её купила в кредит в Каляеве за 140 тысяч, расплачивалась почти два года! А в полиции только разводят руками, дескать, все в отпуске, работать некому, но ответ (отписку) мы вам обязательно пришлём. Видите, как сложно жить?! Психопатов и садистов год от года всё больше, а законотворцы о них молчат. Но, несмотря на наши житейские беды и проблемы, я призываю вас ещё раз подумать, настолько ли сильно вы любите мир, чтобы писать о нём с любовью, если да, то писать просто, умно, чисто, честно наполняйте поэтическое пространство здоровыми красивыми образами и позитивом, его так не хватает людям! Не выливайте им на голову свой негатив. И не ленитесь, друзья мои пишите немного, но, как классики, как Байрон и Гёте, как Пушкин и Жуковский! Не отупляйте читателя, не снижайте планку! На эти и иные мысли меня навели стихи Бродского, который сказал, что смерть это то, что бывает с другими. Увы, он очень много курил, и его сердце стало больным, и умер он почти в одном возрасте с Иннокентием Анненским, то есть, в расцвете всех сил и возможностей. Берегите своё здоровье, помните всегда, что лучше не курить, чем курить. Мне очень жаль, что Иосиф Александрович умер молодым. А некоторые его друзья живы до сих пор и даже сочиняют, и, наверняка, вспоминают часто своего товарища по перу добрым словом. Будем и мы вспоминать его, умного, красивого, трагичного, добрым словом. Друзья мои, в потоках есть большой подводный камень: авторы теряют чувство меры и перескакивают в пустословие, плавно переходящее в словоблудие.

Иногда, при чтении, буду с вами откровенна, мне казалось, что и Бродскому (даже Бродскому мастеру потока!) пора поставить точку. Будучи в Венеции, я любовалась из лодки, которую местные называют гОндола, светотенью на воде и фасадах зданий и увидела, как похоронный катер повёз роскошный гроб к Сан-Микеле. Но, мне, к сожалению, не довелось побывать на том острове. Однако, я разыскала церквушку, затерявшуюся в глубине внутреннего дворика, о ней в одном из интервью с удовольствием рассказывал Бродский в ней крестили Вивальди. Надеюсь, кто-нибудь из вас посетит Венецию, сплавает на Сан-Микеле и возложит от всех нас, поэтов, букетик на могилу настоящего любимца муз Иосифа Александровича Бродского.

Август 2022.