Поэт на лестнице напротив Луны

Эссе

Друзья мои, я, как всегда, безмерно рада новой встрече! И есть,что обсудить.А наша Муза,в вычурном фартучке, уже приготовила полупрозрачные, тончайшего фарфора, аристократичные чайные чашки, с изящным Мейсенским букетом, в центре которого утончённый перистый тюльпан, потому, что предметом обсуждения сегодня будет сама эстетичная элегантность! Итак, в нашей среде прозвучало мнение, что Бальмонт такая же выскочка, как Северянин. Имелось в виду бальмонтовское: Я- изысканность русской медлительной речи и северянинское: Я гений, Игорь Северянин. Давайте разбираться. Когда я думаю о творчестве последнего, у меня возникает перед внутренним взором такая, почти кустодиевская, картина: многолюдная разномастная дореволюционная площадь, на ней шатёр циркового балаганчика, над входом которого помост, с него Петрушка, в яркой лоскутной одежде, зазывает любопытных зевак, выкрикивая смешные потешки. А рядом стоит Игорь Северянин и читает с трагическими завываниями свои громкокипящие поэзы. Лестница. Мы уже научились различать работы дяди Васи и дяди Пети, известных матрёшечников из Сергиева Посада, отличать их лики от ликов, из-под кисти Леонардо да Винчи (уж простите мне эту шуточку!). Лестница, каждого поэта можно поставить на какую-то ступеньку. Вот что пишет Бальмонт во Вселенском стихе:

Я руку протянул во мгле ночной

И ощутил не стены кельи тесной,

А некий мир, огромный, безмятежный,

Горит мой разум в уровень с Луной.

Стихи Бальмонта умные и глубокие, и очень вкусные, порой, как дорогие шоколадные трюфели, которые тают во рту. Потому, что это великий русский поэт, который в совершенстве овладел техникой стихосложения. Он решительно понимал, что поэзия-это искусство гармонии с её равновесием всех элементов. Его произведения философичны. Давайте сегодня поразмышляем в пределах горизонта его сознания. Как червяк не может понять, каким образом мы решаем логические задачки, так и у нас в голове нет инструмента, дающего возможность представить, что Слово (Вначале было Слово и Слово было у Бога, и Слово было Бог) тождественно понятию Сын Божий и вочеловечившемуся Иисусу Христу, который говорит: Я Путь, имея в виду к Богу Отцу. Куда направлен вектор этого Пути? Конечно- вверх. И мы понимаем, что это гигантская Лестница, Путь с остановками: Святые, Ангелы и т.д. ( В моём романе Истории господина Майонезова есть рассуждения о живой лестнице во сне поэта Майонезова). И все мы рождаемся на разных ступенях этой Лестницы. Какие оцениваются показатели? Я думаю: интеллект, нравственность и творческие способности. Мы не приклеены к своей ступени, то есть, можем лезть вверх, а можем падать, как падал Адам по ступенькам: бряк-бряк. Он не был первоначально обычным человеком, он одевался в ризы света, то есть у Бога световая природа, у нас молекулярная, а у Адама была молекулярно-световая, что давало ему возможность прямого общения с Богом. А после падения ему пришлось одеваться в шкуры животных ( в одной старой русской православной церкви я с удивлением увидела на иконе святого в одежде первобытных людей, это был сын Адама -Авель). Какое отношение сие имеет к щеголеватому Бальмонту? Сейчас объясню. Мы с вами условились, что существуют: мир видимый и мир невидимый (у правополушарных есть инструмент в сознании для понимания этого факта, а вот левополушарным туго). Поэзия очень мистичное искусство, стихосложение теснейшим образом связано с миром невидимым. Я говорю о поэтах, понимающих, что поэзия-это высочайшее искусство, а не о гигантской армии рифмоплётов, которые пишут об одном и одними словами. Вы скажете, пусть лучше пишут, чем пьют в подъезде. Нет, друзья мои, их творческий уровень слишком низок, а амбиции слишком высоки, поэтому негативные сущности мира невидимого очень быстро возьмут под контроль этих рифмовальщиков, и чтобы хоть что-то написать: апрель-капель-трель-почки-листочки-цветочки, они будут напиваться отчаянно, возбуждаемые из мира невидимого, и считать алкоголь частью , необходимой частью, своего высокого творчества.

Друзья мои, я сейчас читаю Максимилиана Волошина Путник по вселенным, в главе Алексей Ремизов он пишет: Надо любить словари, потому что это сокровищницы языка. Слова от употребления устают, теряют свою заклинательную силу. Тогда необходимо обновить язык, взять часть от древних сокровищ, скрытых в тайниках языка, и бросить их в литературу. Для кого он это пишет? Для нас, любящих поэзию и занимающихся ею серьёзно. Кстати, он в этой книге даёт портрет Бальмонта: Бальмонт со своим благородным черепом, с резким лицом, которое всё устремленье и страсть, на котором его зелёные глаза кажутся тёмными, как дырки, среди тёмных бровей и ресниц, с его нервной и жестокой челюстью Иоанна Грозного, заострённой в тонкую рыжую бородку. Я думаю, Волошин его немного демонизирует, при своей склонности к театральности. Возвращаемся к нашей живой Лестнице. Итак, на одной из её ступеней находится Царство сказочного творчества, наполненное чудесными образами и удивительными персонажами, музыкальными строчками и свежими рифмами, всякой всячиной, столь родной поэтам. Пушкин называет то сказочное пространство Лукоморьем-это счастливые творческие аппартаменты мира невидимого. И немногие поэты в нашей русской поэзии имели туда вход. Так вот, Бальмонт был одним из завсегдатаев Лукоморья. Он и днём, и ночью трансформировал творческую энергию из Лукоморья. Он ощущал себя, как некую Природность : он ветер, он Солнце, он ручеёк. И образ лестницы у него не случаен:

Я мечтою ловил уходящие тени,

Уходящие тени погасшего дня,

Я на башню входил, и дрожали ступени,

И дрожали ступени под ногой у меня.

И чем выше я шёл, тем ясней рисовались,

Тем ясней рисовались очертанья вдали,

И какие-то звуки вокруг раздавались,

Вкруг меня раздавались от Небес и Земли

Какие восхитительные, сладкозвучные повторы, словно сами ступени поют!

Друзья мои, здесь он описывает свой диалектический подъём, в ходе которого его Природность сливается со Словом, и он уже не ручеёк, не ветер, не Солнце, он изысканный стих:

Вечно юный, как сон,

Сильный тем, что влюблён

И в себя, и в других,

Я изысканный стих.

Представьте, как этот зеленоглазый пижон, в чёрной, мягкой, велюровой шляпе, произносит: Я изысканность Русской медлительной речи! Поэт, настоящий поэт! И обратите внимание, он не описывает нигде, как набухался, наквасился, наклюкался, накидался а ведь был опыт. Но зачем смаковать свои слабости и быть дурным примером для молодых?

Я слышу неуверенный вопрос: Но ведь Бога никто и никогда не видел? Да, друзья мои, потому что прямой контакт с Ним для нас не безопасен, потому что мы не обладаем молекулярно-световой природой, как первозданный Адам. Но мы развиваемся в коллективной, общепланетарной культуре, её опыт нам не чужд. Почему все её великие учёные верили в Бога, считая, что вся Вселенная это воплощённая логика? А логика не присуща слепой природе, она присуща только высокоразвитой Личности. У Бальмонта не было упрёков к Богу, но были вопросы, вызванные непониманием определённых граней и особенностей нашего мира:

Велик Ты, Господи, но мир Твой неприветен,

Как всё великое он нем (Зачем?)

Я думаю, что Бальмонт, познавший законы и принципы поэзии и веры, сейчас в более приветливом месте, где ответы на все наши вопросы растут, как наливные яблочки, на деревьях. А нам остаётся только сказать: Благодарим тебя, Господи, за то, что ты дал нам 10 заповедей поведения на волшебной живой Лестнице!

16.03.2005