|
|
||
СКАЗКИ ИЗ РИМСКИХ БАНЬ
Мета была уж близка - вот-вот, казалось, достигну,
Но разломилась в куски вдруг колесница моя.
Овидий
(На скамье двое: старик и юноша.
Перед ними оплетенная бутыль)
1.
- Помои, не вино.
Да, в Риме не был ты давно.
А Рим, он тот же:
Кто богат - богат, кто беден - беден,
И те же праздники, и те ж соседи:
Германец - на востоке, на севере - парфяне,
Клянусь Юпитером, наоборот, -
От этой еллинийской дряни
Еще не то соврет мой рот.
А Рим, он тот же, и, как челн,
Меж сплетен Палатинский холм,
И на заборах та же классика,
И рев затравленных зверей,
Кому-то Рим как чаша массика, 1
Кому-то свежий сельдерей.
И жены здесь, как и везде,
Алмазик предпочтут звезде, -
Спроси любую смело,
Коль, я не прав, пусть Бахус влево
Чихнет над кружкою моей.
И скажет: "Больше, хрыч, не пей!" 2
Женился Цезарь, овдовев,-
Красивый темноглазый лев,
Горячий на посулы.
Помпея - внучка Суллы, 3
Невинна, как весталка,
Пророчица, гадалка,
Капризное дитя
Любила Цезаря шутя.
Он только за порог,
А в спальню Публий Клодий - скок!
Да в женском платьи как на сцену
К Помпее смугленькой явился!
А Рим, тем временем, молился, -
Кто римским фарсам знает цену?
О сколько утекло воды!
В тех водах Рим утонет.
Мне Август говорил: "Светоний,
Ты много на себя берешь,
Смотри, в зверином рву умрешь -
Достоин ты клыков и лап, -
Ты и судья, и эскулап!
Да кто ты? Между нами,
Так, выдумщик из бани,
И вечно с полной кружкой,
Поди проспись, пьянчужка!
Смешал века и лица, -
Такое не приснится
И трезвому во сне:
То Калигула на коне
У стен троянских скачет,
А на стене стоит Нерон
И зажигает факел он,
И над сюжетом новым плачет!
Вся даль огнем объята,
И Рим, как знамя, реет,
А Цезарь из сената:
"Я Галлией владею!"
Светоний, правда позабыта,
А ложь не стоит вспоминать,
Ты б у Плутарха и Тацита
Учился сказки сочинять.
Слог занимателен, но тон...
Ты желчен, словно Цицерон,
А бабник, как Антоний,
Поди, проснись, Светоний!
Рим от тебя устал,
Уймись, старик лукавый!
Ты говоришь он пал?
А ведь стоял на славу..."
2.
Марк Брут. Хотя не в Бруте суть.
Поэму Цезарь озаглавил Путь.
Он с детских лет любил дорогу.
Под черный плащ упрятав тогу,
Один бродил он смело
Счастливый, загорелый, -
Не зря его боялся Сулла!
А, как он плавал! Как акула!
На все хватало силы:
От Рима до Сивиллы
Лететь на колеснице
И видеть сквозь ресницы
Как солнце отстает, -
Не путь, не путь - полет!
На все хватало силы:
Любить в цвету оливы,
И женщину любить в оливковой тунике,
И слушать в храме крики,
И в храме убивать,
Все капища опустошать,
От блеска злата не дышать,
И, роясь в галльской дани,
О жемчугах Британи
Мечтать, мрачнея сердцем!
- О, столько бы сестерциев,
Чтоб завалить весь пруд,
Тот, где навмахии дают!
Как он находчив, остроумен как!
О, Африка! ты у меня в руках! -
Он закричал, свалившись с трапа,
И запустил поглубже лапы
Ко Птолемею в сундучок
- Я не жалею ни о чем:
Мечтал, желал и все сбылось!
Я виночерпий твой и гость,
Благоуханный Лотос Нила,
И нет другой, для сердца милой...
Когорта за когортой!
Весь мир перемесил!
Непобедимый, гордый!
На все хватало сил!
- Устал я, небеса, и вы со мной устали!
Мне страшно по ночам, а дни мои в печали;
Печаль ту не берут ни время, ни забота,
Мне нужно осушить Помптинские болота,
И нужно заглянуть давно за Пиренеи, -
Успею ли? Успею.
Куда мое девалось счастье?
Не им ли заплатил за власть я?
О, небо, я твой нищий!
Твое вифинское блудилище,
Поверхностей и сутей
Холодный наблюдатель,
Роскошен и распутен,
То брат я, то предатель!
Я изменял азартно, всласть,
Чтоб одиночество и власть
Мне роком стали! О, удел,
Чего хотел я - все имел!
И Галлию, страну преданий,
Ночами снится мне она, -
Краса земли из состраданья
Или в насмешку нам дана?
Я изменял себе, оливам
И галльским зимам молчаливым,
И той, чьи пальцы из сандалий
По-детски вверх чуть-чуть торчали
Всему свой час, своя минута:
Полету, взгляду, Марку Бруту.
И путь замкнулся как арена,-
Конец, начало - все измена.
Умолкли в храме крики,
В оливковой тунике,
В сандалии обута.
Любил ее, любил и сына ее - Брута.
3.
-Наш Август, эк, скакнул из грязи,-
Дед торговал в лавчонке мазью,
Папаша - первый ростовщик,
А сын - жестокий вазовщик! 4
Жесток, но скоро Рим отстроил
Кирпич на мрамор заменил,
Дакийцев гордых успокоил,
Рабов покрепче посадил.
Кидал, он кости так бывало,
Всю ночь доска не остывала!
Жена его с улыбкой фурии
За ним следила даже в курии!
Не прост, не прост Октавиан,
Отец отечества, тиран, -
Да что с ним голову морочим,
Одно скажу, был Август - отчим,
А пасынок его Тиберий...
Его боялись даже звери!
Он проклял всех и проклял мать-
Мне б волка за уши держать!
Не волка, нет, судьбу в руках!
И лег на Рим тяжелый страх.
А что Тиберий? Мрачный лирик,
Он вовремя вошел в Иллирик
И вовремя надел венок,
И получив трибунский срок,
Желанных почестей добился,
На дочке Августа женился, -
Не упустил он ничего,
Но что озлобило его?
Быть может, дни большой печали,
Когда любимую отняли,
Когда беду сменяло горе?
Он ждал и ждал и слеп от моря,
И чайки, словно персик осы,
Скрывали Родосса утесы.
Познал тревоги в полной мере
Злой пасынок судьбы Тиберий.
Под крики черни, ропот триб
Тела кидал он в мутный Тибр
И в праздники и в будни.
Рим слишком многолюдный -
Телам вослед он улыбался,
А по ночам в бреду метался, -
Кто знает, что убийцам снится?
Как - будто римская волчица
Пугала ночи воем.
Досель я слышу плач изгоя.
Я удалился в глушь, подальше, -
Когда именье Плиний Младший
Под Римом для меня купил;
Меж лоз я целый день бродил
И думал: Падший наш сенат...
Кого на днях распял Пилат?
Обрюзгли наши души, лица...
Где ж золотая колесница,
Какой дивятся боги?
0, Рим, птенец убогий
Лесного королька,
Не скроют облака
Всех площадей и храмов,
Гуляк, поэтов, хамов,
Всех чаяний о смысле;
Движений рук и мысли,
И ток тончайшей ткани,
Что полнит мирозданье
Так было и так будет!
Мы варвары, мы люди,
Но имя нам - века!
Не скроют облака
Ни сытости, ни боли;
У случая в неволе
И нищие сердцами
Мы выбирали сами
Когда-то в Цезаревой роще
Подумал я, что в свете проще:
Свобода - сила, чтобы сечь,
Ну а любовь - тяжелый меч,
И упиваясь напряженьем
В блаженстве каждого движенья,
Не допусти, чтоб выбил рок
Непобедимый твой клинок.
Неспешно миром правит миг.
Ты очень молод, я старик,
Так знай, не случай и не шутка -
Империя империй
Спи, Рим, покрепче, спи, малютка,
Не то придет Тиберий.
4.
Ты не видал такого Рима!
Как при явлении Квирина
Весь Рим гудел, рычал и пел!
Не всякий в давке уцелел,
Но уцелели мы с бутылью,
Покрытою цекубской пылью! 5
На площади, у старой арки
Эдил раскидывал подарки,
От храма и до Палатина
Летели тряпки и картины,
Подолы подобрав, матроны
На них слетались как вороны,
Неслась иссохшая старуха,
Сбив рослого раба без уха,
Тот раб, свирепый и плечистый,
Свалил менялу и флейтиста!
И все бежало и хватало
Дары из глины и металла,
А лица - потные, в муке,
Но горло помогло руке, -
Рим наорался и нагреб,
И в тень с добычею прилег.
И я прилег на шелк аканта, -
Мысль о порочности таланта
Мешала мне как тяжкий сон.
Нерон, конечно же, Нерон!
Да, в этот час я был Нероном!
И догонял с протяжным стоном,
А может, с плачем, рифму-дуру,
И приютил в строке цезуру,
И вспомнил о вельможе стиле,
Всем ударениям ответил,
Потом ответил и бутыли,
И понял: весело на свете!
5.
- И очаги, и алтари я вдохновенно воспою,
Вы только к статуе Вергилия приладьте голову мою!
Нет, лучше бронзовую в шляпке, не та же, выродки, не та!
О, как уродство давит, душит, как искушает красота!
А я мудрейший император,
В галатский пурпур облачен,
На кифареде триумфатор,
Мне по колено Аполлон!
Мой славный путь кропят шафраном,
Я Рим спалил - прослыл тираном,
В моем театре все в неволе,
И небо служит моей воле!
Как вы бежали к Тибру, вниз!
Артист, великий я артист!
Как смеет петь любой из вас,
Пока сияет мой алмаз
Талант божественный и вечный
Как небосвод с дорогой Млечной!
Куда вы, выродки, бежите?!
Таланту вечному служите
Весь век свой жалкий - до седин!
Один, останься хоть один!
Я ваш пророк и господин,
Я жизнь познал, как зависть Феба!
Непревзойденный лицедей!
Суров закон: чем ближе небо,
Тем одиночество сильней!
6.
Мы много знаем, слабо видим,
Не от того ли наши беды?
В жару такую - как Овидий,
Вина б кусками я отведал. 6
Все, что разумно - все возможно,
Не потому ль живем безбожно,
Что слишком волею сильны?
Итога ждешь? Сегодня ж праздник, -
Оставим воду водоносам;
Какой-то греческий проказник
Нарисовал усы под носом
Минерве нашей, вот потеха!
Пол-Рима умерло от смеха,
А греки пили и плясали,
Богиня дергала усами,
Хлеба летели, деньги, куры,
К ним устремляли взор авгуры; 7
И что-то выкрикнул Сенека
Про пыль Сатурнового века,
Про скорый суд и божью месть;
Потом храпели дружно в храме;
А вывод прост, давно он есть:
Не верь данайцам, хоть они с дарами.
Май - июль 1992 г.
Прим.автора:
|