У СВЯТОГО БАТЮШКИ СЕРГИЯ

(Записные книжки академика Вайшило)

Рассказ

В эти апрельские дни вынужденной самоизоляции из-за нашумевшего вируса, когда приходят тревожные сообщения из Троице-Сергиевой Лавры о болезни всех священников в ней, мне вспоминается другой апрель перед празднованием 700-летия святого Сергия. Тогда я бывал в Лавре почти каждую неделю. Подъезжаешь в сумерках к ее мощным стенам, устоявшим перед неприятельскими осадами, голову поднимешь, почти все монастырские купола в деревянных каркасах, обтянутых прозрачным полиэтиленом, а внутри них светятся фонарики, и медленно, то вверх, то вниз, двигаются тёмные фигуры, а самих лесенок не видно. Стою, задрав голову, так необычно и таинственно, и радостно по-детски перед праздником, что хочется засвистеть громко-громко и всполошить многочисленные стаи голубей на площади перед главным входом. Да вот свистеть-то я уже разучился. Регалии деформировали грудную клетку.

Справа от главного входа есть отдельные ворота для проезда автомобилей, только, бывало, минуешь арку и завернёшь к Духовной семинарии, как тебя встречает, открывая свои объятия, чудная рябина, слово две руки, раскинувшая две крупные ветви. А летом одна из этих ветвей покрывалась красными гроздьями, а другая черными. Сейчас уже нет этой рябины. Как нет и гигантских синих елей на братском кладбище, которые под стать было бы писать Васнецову, выдавая их за дремучие непролазные чащи в сказках на своих полотнах. Уж коль прозвучало слово сказка, не обойдешь воспоминанием удивительной красоты изразцы ручной работы в корпусе Духовной академии, где в узких коридорах на дверях непривычные взгляду таблички: Библейский кабинет, Кабинет древнееврейского языка, Кабинет церковной археологии. В этом здании до сих пор устраивают для детей милые старомодные утренники на Рождество. Так вот, настоящая древняя сказка эти изразцы, глазам отрада.

У мощей святого Сергия всегда люди, и болезни несут, и благодарности. Я смотрю на ряд разноцветных лампадок над ракой игумена всея Руси, и каждый раз одна и та же мысль мне приходит в голову: Если бы не работала эта святыня давно бы иссяк к ней поток верующих из разных концов земли. Лампадки, с живыми трепетными огоньками внутри, как свет надежды.

И вот, ведомые надеждой, я, Варюша и Маша, приехали в Лавру исповедоваться после вечерней службы, а наутро причаститься, и тоже был тогда конец апреля. Дамы мои накинули на головы шёлковые шарфики, купили красные пасхальные свечи в монастырской лавке, и мы чинно направились в сияющий звёздными куполами Успенский собор, с восхищением слушая густой басовитый звон с Лаврской колокольни, которая на целых 6 метров выше колокольни Ивана Великого, но, увы, на 34 метра ниже колокольни Петропавловской крепости в Питере.

Внутри собора приложились к большой мозаичной иконе Богородицы, Маша и говорит:

- А на Казанскую её украшают по всему периметру белыми крупными хризантемами. Красотища!

Стало тепло и уютно. Службу отстояли между ракой с мощами Святителя Иннокентия, Митрополита Московского и гробом святого Сергия. Хор пел великолепно, еще звучали радостные Пасхальные темы. После службы вынесли несколько аналоев, и из алтаря вышли священники для исповеди. Мы встали в очередь к одному из них, пожилому, с седой бородой, но оказалось, что он принимает только своих духовных чад. Пока мы это поняли, к остальным батюшкам выстроились немалые очереди. Варенька вздохнула, прошлась туда-сюда и выбрала белокурого священника, похожего, по её словам, на какого-то тенора, певшего когда-то Ленского, и повела нас решительно к нему. Подходим, впереди очереди стоят двое мужчин и две девушки, которые взглянули на нас крайне удивлённо. Варвара сообразительная и не стала дожидаться их вопросов, она жалобно прошептала:

- Пропустите нас, пожалуйста! Ноги, ну уж совсем, не стоят! И добавила с чувством по-итальянски: О, новые туфли, о, старость, о, неизбежность! И они, конечно, согласились, итальянский язык создан для арий и дипломатии. Варюша приложила ладонь ко лбу, вспомнила, зачем она собственно сюда пришла, и, побледнев, направилась неуверенно к юному Ленскому. А подойдя, растерянно поправила очки, шарфик и встала в позу провинившейся школьницы, опустив смущённый взгляд на носки своих новеньких лакированных туфель.

- Вы знаете, батюшка, какой я страшный совершила грех?! прошептала она, громко втянув воздух носом, и совсем забыв, что и шёпот её, мощный, слышит половина присутствующих в соборе. Мы с Машей заговорчески переглянулись и замерли, как два любопытных спаниеля. Чтобы укрепиться, оробелая Варюша посмотрела на почерневшую от лет икону святого Сергия, и, чуть не плача, скорбно продолжала:

- Я недавно приезжала сюдамне очень, очень стыдно

Варвара достала из кармана дорогого замшевого плаща платочек и, ослепляя аскетичного священника бриллиантами колец, начала промокать глаза с наклеенными ресницами. Мы с Машей, боясь встретиться взглядами, не на шутку занервничали, увидев перед собой совсем поникшую фигуру нашей грешницы. Священник тоже, как мне показалось, напрягся под монашеской одеждой всем худеньким телом и готов был расплакаться вместе с горячо кающейся Варюшей. Она почти прижалась к нему и снизила шёпот до предела, боясь выдать ужасную тайну. Но, не желая того, и к стыду своему, мы услышали:

- Я так пожадничала Я взяла здесь много просфор, и они у меня испортились! И я выбросила их в речку рыбкам!

Мы с Марией переглянулись, увидев, как один из пропустивших нас мужчин поднял взгляд смеющихся глаз на роскошное паникадило и сделал дурашливое лицо.

Я давно уже обратил внимание, что женщины каются не так, как мужчины. Они каются, как дети горячо и искренне. Однажды я задал своим студентам вопрос: Как вы думаете, почему в православных храмах больше бабушек, женщин, девушек, девочек, чем мужчин? Не раздумывая, один из студентов ответил: Потому что они грешные! Я думаю, всё дело в природной женской религиозности. Как более слабые существа они не могут жить без помощи Бога. Кроме того, их повышенная чувствительность помогает им ориентироваться в мире невидимом.

У Варюши слёзы текли ручьями. Юный священник заволновался и с неподдельным интересом, думая, что старая, царственного вида, прихожанка глуховата, спросил достаточно громко: И сколько же Вы взяли просфор? Все в нашей очереди вытянули шеи и навострили уши. Ну что делать? В старые времена каялись публично. Варенька моя совсем сжалась, поникла, шарфик сбился набок, и она, всхлипнув и приняв решение говорить лучше горькую правду, чем сладкую ложь, жалобно ответила: Целых пять

Мы все облегчённо вздохнули, а батюшка просиял, не скрывая радости, и сказал: У нас их тут пакетами набирают!

Маша усадила заплаканную, но счастливую Варвару на скамеечку, где она подождала, пока и нам отпустят грехи, более сложные, надо сказать

И вот, вздохнув легко, полной грудью, как обычно бывает, когда сам Господь снимает с тебя тяжесть вины, выходим из собора. Небо тёмное и ясное, до необозримых глубин, настоящее апрельское, звёзды, крупные разноцветные, как блестящие новогодние шары, отражаются в золотых куполах Троицкого собора, атмосфера сказочного праздника!

- А давайте немного пройдёмся по Лавре, говорит Маша медовым голосом, я первый раз здесь ночью!

Осторожно спускаемся с высокого крыльца, тусклые фонарики кое-где, вокруг ни души. Нет, к братскому корпусу неслышно направилась едва различимая фигура в высоком монашеском клобуке, с развивающимся за спиной чёрным плащом. Как творческие личности инстинктивно двигаемся в темноте на приближающееся пение ночных птиц. В саду Духовной академии заливаются соловьи, да с какими переливами, с какими чудными коленцами!

Вот, вотещё какая-то птаха, голосистая, не может уснуть в эту фантастическую ночь и часто-часто звенит, как валдайский колокольчик! Удивительно, местная молодёжь не гуляет вечером да в такую задушевную восхитительную погодку! Неужели сидят по комнаткам за компьютерами?! Машенька, спрашиваю я, без чего ты не обойдешься в творчестве?, надеясь, что она скажет: Без красоты Божьего мира!, но она отвечает: Без сказки и юмора.

За чугунной оградой сада вырисовываются, словно облака праздничного зефира, белоснежные вишни и розоватые яблони. Настроение, как говорит Варюша, миндально-возвышенное, нежнейший аромат щекочет и волнует даже старые ноздри! Красоты влажного ночного звенящего сада останавливают нас, не можем наслушаться и надышаться, но чего-то не хватает

- А хотите, я прочту моё новое стихотворение? нерешительно спрашивает Мария.

- Оно называется Весенний реквием.

Вот она перчинка! Её и не хватало напоминания о смерти на великолепном пиру жизни! Смотрим с Варей влажными умилёнными глазами, не скрывая удивлённых улыбок, дескать, Маша, неужели, ты веришь, что мы способны сказать: Не хотим! И она, довольно кивнув, начинает читать напевно, словно старинную сагу:

Черёмухой пахло. Светили в ночи

На строчки любви на промокшей бумаге

Две жёлтых звезды, две далёких свечи

Над садом, помятым от ветра и влаги.

А дождик шумел, и свистал соловей,

И запах земли своей терпкою силой

Будил мои чувства больней и больней,

И сердце очнулось над вишенкой милой.

Она распускалась, как будто в слезах,

Ей капли дождя лепестки наполняли,

И ветви, дрожа, у меня на глазах

Покрылись узорами белой вуали.

О как будоражили душу мою

Движения крон, нарождавших листочки!

Я снова вселенная, снова пою!

Ну как я посмела свернуться до точки?!

И стало отрадно природе моей

Увидеть, как лезут из почвы травинки!

Последней любви твоей, пел соловей,

Сегодня роскошны и светлы поминки.

Маша замолчала и слабо улыбнулась. Варюшу переполняют эмоции, она по-собачьи заглядывает Марии в глаза, пытаясь понять, что такое роскошные поминки любви. А я говорю, чуть с грустинкой: В моей жизни тоже было такое: исписанные любовными признаниями листки лежали, уже за ненадобностью, на мокром столике под дождём, а на них падали лепестки с черёмухи. Варя берёт меня ласково за руку, а Маша говорит еле слышно: Мы обязательно встретим святого батюшку Сергия. Но у Варвары отличный слух.

- Точно-точно, не совсем уверенно соглашается она и добавляет в глубоком раздумье, а завтра, Машенька, мы отведаем лаврских беляшей с чечевицей и как же это

- И лаврских рыбных котлет внутри с маслом, бодро подсказывает Мария, тоже забывшая название этого блюда. Обе строго постятся перед причастием и, видимо, проголодались. В гостинице нас ждет винегрет и маковый рулет, но, чтобы к ним добраться, важно не сломать ноги.

- Нет, пойдёмте назад, вокруг собора, мимо кладбища, а то тут совсем уж не видно ни зги, предлагаю я.

- Пойдёмте, пойдёмте, разом отвечают они, оборачиваясь с улыбками на соловьиные трели. И вот, подходим уже к могиле архимандрита Кирилла, с зажжёнными лампадками, украшенной густо цветами, и видим впереди две щупленькие фигурки в семинаристских кителях. Идут мальчишки, болтают, светящимися телефонами размахивают.

У меня разом возникла мысль, и я, бесцеремонно бросив своих очаровательных спутниц, устремился в погоню за семинаристами. Они так увлеклись разговором, что совсем не слышат моих шагов.

- Ребята, добрый вечер! радостно произнёс я, словно приветствовал своих студентов.

Мальчики остановились, обернулись оба в очках, как и я, сразу возник душевный контакт очкариков с широкими улыбками. А мои любопытные дамы уже тут как тут, разглядывают пареньков и огнём дышат мне в затылок, предвкушая интересное.

- А вот скажите, продолжил я после приветствия мальчиков, в одном из сербских монастырей я слышал, что их игумен, давно умерший, часто по ночам навещает свою обитель следит за порядком; скажите, наверняка, и батюшку Сергия у вас тут неоднократно видели?!

- О, этих историй у нас много! охотно отвечал лопоухий мальчик в круглых очках. Но никто серьезно их не воспринимает.

- А вот мы вам расскажем историю, которая случилась здесь, конкретно! с готовностью подхватил бойко второй юноша, показав при этом руками на Лавру, словно пытаясь охватить её.

- Да! пылко восклицает, сверкнув белозубой улыбкой, первый. Это случилось, именно, на нашем курсе! И он особо выделил слово именно, чтоб рассеять все наши сомнения разом.

- И именно в этом году! загораясь, продолжил его товарищ. У нас есть парень, который дружит с девушкой с регентского отделения, они собрались пожениться, и вот после новогодних праздников у неё обнаружили онкологию!

- Да! Представляете?!

Оба, блестя возбуждённо глазами в темноте, порывисто, по-юношески, жестикулировали руками.

- Ох, какое горе! громко прошептала Варвара.

- Так вот, продолжал с радостью семинарист в круглых очках, что делать? Нужна операция, и мы срочно начали сбор средств!

- Ну что мы там собрали?! воскликнул второй, сделав выразительную гримасу, отражающую полную безнадёжность.

- Да, совсем мало, подтвердил его друг, и вот тогда наш несчастный товарищ пошёл к мощам святого Сергия и слёзно в молитве просил помощи для своей любимой девушки! Он плакал и умолял! Молился и снова плакал!

Мальчики очень разволновались, как и моя эмоциональная Варенька, которая то горячо вздыхала, то неустанно всплёскивала руками.

- И вот, выходит он из Лавры, продолжает один из семинаристов, взяв чувства под контроль, на площади, как всегда, стоят рядами автобусы, фотографируется пёстрая толпа туристов из Китая, и, вдруг, из этой толпы отделился старичок, так, обычный дедок, подходит к нашему другу и суёт ему в руки свёрток, завёрнутый в газету! А сам тут же смешался с туристами! Наш товарищ смотрит по сторонам, а старика и след простыл, но он сразу догадался, кто это был!

- Да, сразу, готовно продолжает другой наш собеседник, открыл свёрток, а там пачка денег! Вот и денежки на операцию для невесты! И операцию уже сделали!

Даже темнота не скрывала яркого румянца на юных лицах рассказчиков, Вариных слёз и Машиного изумления.

- Но почему батюшка Сергий не помогает всем, кто просит у него денег? по-детски спрашивает Варвара.

- А надо иметь сердце чистое и любовь сильную в нём, и веру прочную, говорит очень серьёзно, голосом будущего священника, один из семинаристов.

- Ох, спасибо, ребятушки, протяжно произносит Варюша, не зря Маше казалось, что мы встретим сегодня святого батюшку Сергия!

И она вполсилки поёт на всю Лавру: Святой батюшка наш Сергий, моли Бога о нас! Семинаристы смотрят на неё широко раскрытыми глазами, и один из них восхищённо говорит: Вот это голосище, любой поп позавидует!

Тепло прощаемся, осторожно впотьмушках, как говорит Маша, идём к воротам для автотранспорта, центральные врата уже закрыты. Ребята продолжают вечерний моцион, оживлённо беседуя. У выхода оборачиваемся на Успенский собор, в нём ещё светится окошечко. Мне кажется, нас кто-то благословляет! взволнованно шепчет Маша. Варюша напряжённо всматривается во мрак. Конечно же, это святой батюшка Сергий, он благословляет всех, кто пришёл к нему, за благословением! уверенно думаю я, беру своих, полных душевных переживаний, спутниц под руки и веду в гостиницу к постному ужину.

Май 2020