Аннотация: Сразу все. Неразобрано, неподправленно, кучей. ОЧЕНЬ МНОГО ТЕКСТА.
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Шестнадцать аккордов безумия
Том VI: История Хирсина
Том IX: История Вермины
Том XII: История Малаката
2920: Последний год Первой эры (Карловак Градопут)
Месяц Утренней звезды
Месяц Восхода солнца
Месяц Первого зерна
Месяц Руки дождя
Месяц Второго зерна
Месяц Середины года
Месяц Высокого солнца
Месяц Последнего зерна
Месяц Огня очага
Месяц Начала морозов
Месяц Заката солнца
Месяц Вечерней звезды
36 Уроков Вивека
Проповедь первая
Проповедь вторая
Проповедь третья
Проповедь четвертая
Проповедь пятая
Проповедь шестая
Проповедь седьмая
Проповедь восьмая
Проповедь девятая
Проповедь десятая
Проповедь одиннадцатая
Проповедь двенадцатая
Проповедь тринадцатая
Проповедь четырнадцатая
Проповедь пятнадцатая
Проповедь шестнадцатая
Проповедь семнадцатая
Проповедь восемнадцатая
Проповедь девятнадцатая
Проповедь двадцатая
Проповедь двадцать первая
Проповедь двадцать вторая
Проповедь двадцать третья
Проповедь двадцать четвертая
Проповедь двадцать пятая
Проповедь двадцать шестая
Проповедь двадцать седьмая
Проповедь двадцать восьмая
Проповедь двадцать девятая
Проповедь тридцатая
Проповедь тридцать первая
Проповедь тридцать вторая
Проповедь тридцать третья
Проповедь тридцать четвертая
Проповедь тридцать пятая
Проповедь тридцать шестая
Адабал-а
Смерть Пелинала
Юность Алессии в годы рабства
Морихаус объясняет имена Алессии
Азирр Траджиджазери (автор неизвестен)
Айлейдские надписи и их перевод (Рейлис Энайн)
Алдуин есть и он не Акатош (Тромгар Желензоголовый)
Амулет Королей (Венегрус Монона)
Анналы Драконьей стражи 2800-2819
Аннуад с комментариями
Аптека Дрожащих островов (Синда Аматиус)
Аргонианский доклад (Вогин Джарт)
Книга первая
Книга вторая
Книга третья
Книга четвертая
Аркей - наш враг!
Арктурианская Ересь (Исмир Творец Королей)
Ароматизированный пергамент
Архитектура Гайлайна
Арьергард (Тенас Мурл)
Астрология (Ффулке)
Атлас драконов 2Э 373 (Составлен братом Матнаном)
Аэдра и даэдра
Бегство от Талмора
Беженцы (Герос Альбрей)
Безумие Пелагиуса (Цатенес)
Безумцы Предела: Трактат о культуре Изгоев (Арриан Арий, Имперский ученый)
Три вора (Анонимный автор)
Бесполезные размышления
Бессмертная кровь (Неизвестный автор)
Бестиарий Гербейна
Ледяные приведения (17-й день месяца Последнего зерна)
Автоматоны гномов (9 день месяца Огня очага)
Ворожеи (5-й, 24-й дни месяца Восхода солнца)
Бестиарий Дрожащих островов (Намлир Эспринк)
Биография Барензии (Записана Стерном Гамбоджем, Императорским писцом)
Том I
Том II
Том III
Биография Королевы-Волчицы (Катар Эрифанес)
Битва у Красной горы: Возвышение и Падение Трибунала (Вивек)
Битва при Санкр Торе
Благородного Сословия Честное Зерцало (Серджо Атин Сарети)
13 Благословений Шеогората
Обзор божеств и культов Тамриэля (Брат Хетчфельд)
Братство Храма (Архиканоник Толер Сариони)
Братья Тьмы (Пелларн Асси)
Заметки о брачных играх Кагути (Эдрас Орил)
Бунт в Фестхолде (Мавеус Сай)
В ответ на речь Беро (Мальвизер, боевой маг)
Ваббаджек
Вайтран: путеводитель для джентльменов (Бард Микаэль)
Вампиры Вварденфелла
Том I
Том II
Великая война между Империей и Альдмерским Доминионом (Легат Юстиниан Квинтий)
Великие Дома Морроувинда
Великие Предвестники Соратников (Свук Дальнозоркий)
Вернаккус и Бурлор (Тави Дромио)
Вивек и Мефала
Визершинс (Йакут Таваши)
Висячие сады (Востена Коридейла)
Владения Скайрима: Справочник старшего офицера Для офицерского состава Имперского Легиона
Власть Скайрима (Абдул-Муджиб Абабне)
Во имя Богов моих и Императора: Справочник по Императорскому Культу
Водное дыхание (Халиэль Мирм)
Воды Обливиона
Воздействие Древних свитков
Цикл "История Эслафа Эрола" (Ревен)
Нищий
Вор
Воин
Король
Война драконов (Торхал Бьорик)
Война Первого Совета (Агриппа Фундилиус)
Восстановление Арканы (Вапна Нестра, Заслуженный процептор)
Восточные провинции
Врата Обливиона (Сейф-идж Хиджа)
Древние легенды двемеров (Маробар Сул)
Часть I. Выкуп за Зарека
Часть II. Семечко
Часть III. О важности места
Часть V. Песня алхимиков
Часть VI. Каймервамидиум
Часть X. Больше, чем смертный или Приданое
Часть XI. Ящик Азуры
Галерион Мистик (Асгрим Колсгрег)
Где ты был, когда пришел дракон?
Гинеалогия Имбелов
Гимны Эшлендеров
Гномы: Утраченная раса Тамриэля (Колсельмо, Маркартский ученый)
Том I: Архитектура и инженерия
Том II: Оружие, доспехи и механизмы
Том III: Культура и история
Город Камня: путеводитель по Маркарту для наемников (Аманда Аллея, Наемница)
Черная Звезда: Победа магии над даэдра (Мейлин Варен, Мастер зачарования)
Граница, Завоевание и Приспособление: История Сиродиила (Гвилим Пресс, 344-й год 3-ей эры)
Данмеры Скайрима (Атал Сарис)
Двери Духов
Двойная тайна (Брарилу Теран)
Де Рерум Диреннис (Вориан Диренни)
Десять заповедей Девяти Богов
Дети Неба
Дети свиньи (Тистон Бэйн)
Детский Ануад
Деформация Запада (Отчет составлен Ульвиусом Теро, хранителем архива клинков)
Дикие эльфы (Кир-джо Корвак)
Дитя Нибена (Сафир Лонглит)
Дихотомия Алдуин-Акатош (Алексондр Симон, Верховный жрец Часовни Акатоша, Вэйрест)
До начала эпохи людей (Айкантар из Шаймерина)
Доклад: Катастрофа у Ионита (Лорд Поттрейд, председатель)
Часть I. Подготовка
Часть II. Вторжение на Акавир
Часть III. Гибель экспедиционного корпуса
Часть IV. Заключение
Драконий язык: больше не миф (Хела Трижды Искусная)
Дом Забот
Дух даэдра
Дух Нирна
Души: черные и белые
Еретические мысли
Желтая книга Великого Дома Хлаалу (Советники Дома Хлаалу, Район Вварденфелла, 426 год Имперской Эры)
Желтая Книга Загадок
Жена дровосека (Рассказано Могеном, сыном Молага)
Живые леса
Жизнь Уриэля Септима VII (Руфус Хейн)
Жизнь элитры (Кармель)
Жития Святых
Заблуждение о Талосе (Леонора Венатус, Имперский посредник в Альдмерском Доминионе)
Заботы воина (Старое стихотворение редгардов)
Заметка о кургане Ингола
Задача Оружейника (Мимофон)
Заметки о культе Нереварина
Заметки о расовом филогенезе и биологии (Совет целителей, Имперский университет). Седьмое издание
Запертая комната (Порберт Литтамли)
Записи о корне Нирна
Зелоты
Зеркало (Бердир Вринс)
Знаменитые артефакты Тамриэля
Золотая лента (Ампириан Брум)
Игра за обедом (Неизвестный агент)
Игра торговли (Абабель Тимсар-Дадисун)
Изготовление легкой брони (Ревус Сарвани)
Изготовление тяжелой брони (Свен Два Молота)
Из истории Закона Двемеров
Изменившиеся
Изречения Фенроя
Ингол и морские призраки
Инцидент в Некроме (Джонкилла Бот)
Искусство боевой магии (Зурин Арктус) С комментариями других ученых мастеров
Искусство взлома замков (Неизвестный автор)
Исповедь Данмера - Поедателя Скуумы
Использование теней
Испытание Боэтии
Испытания Св. Алессии
Истинная природа орков
Истоки Гильдии Магов (Архимаг Саларт)
История взлома замков
История Гильдии бойцов
История и культура двемеров: Избранные этюды об истории и культуре двемеров (Хасфат Антаболис)
Исход (Вогин Джарт)
История мастера Зоурайма (Ги'Нант)
К вопросу о двемерах: их архитектура и цивилизация (Телв Гелейн, ученый)
Часть I
Часть II
Часть III
К вопросу о Драконьем Прорыве (Фал Друн)
Как Орсиниум перешел к оркам (Менина Гсост)
Как пережить нападение хоркера (Йедмир Старкад)
Как убивать прежде, чем убьют вас (Эдуардо Корвус)
Кантаты Вивека
Капризы магии (отрывок из текста)
Книга Адонато (Адонато Леонетти)
Книга даэдра
Книга Восхода и Заката
Книга жизни и служения
Книга Толфдира (Асгрим Колсгрег)
Кодекс Малаката (Аманда Аллейя, наемница)
Кольб и драк: Книга приключений для юных нордов
Кора и живица: Корневая система, экология и культура гнарлов
Коричневая Книга Великого Дома Телванни (426 г. Эп.3)
Королева-Волчица (Вогин Джарт)
Том I
Том II
Том III
Том IV
Том V
Том VI
Том VII
Том VIII
Король абесинских пиратов (Велек Сейн)
Кость (Тави Дромио)
Часть I
Часть II
Кошки Скайрима (Отчет Альдетьюль)
Краденые тени (Вогин Джарт)
Красная Книга Великого Дома Редоран (426 г. Эп. 3)
Красная книга загадок
Краткая история Империи (Стронах к'Тродж III, Императорский историк)
Том I
Том II
Том III
Том IV
Краткая история Морровинда (Жанетта Ситт)
Кризис Обливиона (Праксис Саркорум, Имперский историк)
Кузница, молот и наковальня (Адольф Эритий)
Легенда Дома Крейтли (Балот-Кул)
Легенда о Красном Орле (Тредайн Дрен, Архивариус Винтерхолда)
Легендарный Бич
Легендарный город Санкр Тор (Матера Чепел)
Легенды об оборотнях Скайрима (Лентул Инвентий, Орден Рога)
Легенды о рыцарях
Легионы Мертвецов
Легкий шаг: Нордские руины Скайрима (Сигилий Юст)
Лед и хитин (Плетиус Спатек)
Литургия пристрастия к боли: коллекция текстов Вексиса Велруана (Аниас Гейл)
Луна некроманта
Лунный Лорхан (Фал Друн)
Любовные стихи: Послание от Колсельмо к Фалин
Магия, рожденная небом (Ирлав Джарол)
Маленькая грубая песня (Автор неизвестен)
Малый лабиринт: Шалидор и Лабиринтиан
Манифесто Сиродиил Вампирум
Маннимарко, Король Червей (Хориклес)
Маркартский Медведь: Преступления Ульфрика Буревестника (Арриан Арий, Имперский ученый)
Мать-дымок: две теории (Матиас Этьен)
Мистицизм: Непостижимое странствие (Тетрониус Лор)
Миф или угроза?
Мифический рассвет. (Манкар Каморан)
Комментарии 1
Комментарии 2
Комментарии 3
Комментарии 4
Мифы Шеогората (Мимофонус)
Молитвы Бараната (Народное предание)
Монастырь Мотылька Предка
Мономиф
Имперский перечень Лордов Даэдра
Прорыв Ну-Мантии
Семь Битв Алдудагги
Битва Первая: Пожирающее Рождение Дагона
Битва Вторая: Как Херкел-Дурак стал Умным Человеком
Битва третья: Снежный Кит и Грязептица
Наблюдающий за Камнями (Гелиф Сиг, Тан Бьорина)
Надежда Редорана (Тириул Нирит)
Надписи
Необычный вкус (Гурман)
Настоящий Неревар
Странник
Неопровержимый свидетель: Истинная история Матери Ночи (Энрик Милнес)
Неотправленное письмо одержимой
Неревар Луна-и-Звезда
Неревар у Красной Горы
Нечестивые призраки
Норды Скайрима
Норды, восстаньте! (Без подписи)
Ночь приходит в Сентинель (Боали)
Ночь слез (Дранор Селет)
О великом обвале
О водном дыхании (Галиель Мирм)
О воровской чести (Арни Писарь)
О Драконорожденных (Приор Эмелин Мадрин, Орден Талоса)
О Скрещенных Кинжалах: история Рифтена (Двеннон Винделл)
О Фьори и Холгейре
Об Обливионе (Мориан Зенас)
О занятиях волшебников (Туредус Таланиан на службе у Господина Ариона)
О Морровинде, имперской провинции (Эрраманви из Санхолда)
О подготовке тел
Том первый: Приобретение тела
Том второй: Скелеты
Том третий: Свежие тела
Обзор владений ярла Гьялунда
Обряд Красного Орла
Об истинной природе Орков
Об Артеуме (Торс иль-Ансельма)
Огонь и тьма: Братство смерти (Инир Горминг)
Ода покорителям тундры (Аноним)
Описание Зедилиана
Олаф и дракон (Адонато Леонетти)
Опускулус Лами Бал та Меззаморти: Краткий рассказ о Лами Бал и неупокоении в смерти (Мабей Айвенил, летописец, перевод -
Издательство Университета Гвилима; 3E 105)
Ордо Легионис
Орудия Кагренака
Основы алхимии (Альяндон Матиэрри)
Основы конструирования замков (Неизвестный автор)
Особенности флоры Тамриэля (Исследователь в области ботаники Хардин)
Остров контрабандистов (Кварде Анарион)
От лягушки к человеку (Микус Ральбрек)
От славы - к падению (Нитилис Лидари)
Отец Нибена (Перевод и комментарии Флорина Джалила)
Введение
Фрагмент первый
Фрагмент второй
Фрагмент третий
Фрагмент четвертый
Охота на троллей (Финн)
Очищение собора: Хроники Святых Братьев Марука
Падение Вайтарна
Падение Саартала (Гесеф Кирирний, ученый Гильдии магов, участник археологической экспедиции Сента Флорония)
Падение Снежного Принца
Палла (Войен Миерстиид)
Книга I
Книга II
Переписка Карвика и Конинга
Книга I
Книга II
Книга III
Книга IV
Песни Возвращения
Песнь 2 Первый рассказ о "Дарумзу"
Песнь 7 Рассказ о "Йоррваскре"
Песнь 19 Второй рассказ об "Илгермете"
Песнь 24 Первый рассказ о "Крилот Локе"
Песнь 56 Последний рассказ о "Шрионе"
Песни Скайрима. Пересмотренное и исправленное издание (Жиро Жиман, историк Коллегии бардов, Солитьюд)
Песнь аскельдов (нордская традиционная) Перевод: 213 г. Третьей эры, Атенейские монахи Старого Антела
Песнь о Пелинале
Том I. О его имени
Том II. О его появлении
Том III. О его враге
Том IV. О его делах
Том V. О его любви к Морихаусу
Том VI. О его Безумии
Том VII. О его битве с Умарилом и его расчленении
Том VIII. О его откровении при кончине Ал-Эш
Песнь Хрормира
Песнь Яда (Бристин Ксел)
Книга I
Книга II
Книга III
Книга IV
Книга V
Книга VI
Книга VII
Пешком по миру. Том XI: Солитьюд (Спатиор Муний)
Пирог и Бриллиант (Атин Муэндил)
Пирог из коруса: Рецепт
Пиршество воров (Анис Нору)
Письма из Виндхельма
План Разгрома Дагот Ура
Планы Дагот Ура
Плюсы и минусы черной магии (Ганнибал Травен, Архимаг Университета Волшебства, Имперский город)
Подлинная Барензия (Неизвестный автор)
Том I
Том II
Том III
Том IV
Том V
Полевой дневник Синдериона
Полный каталог чар для доспехов (Ивонна Бьен, исследовательница Синода)
Полный каталог чар для оружия (Ивонна Бьен, исследовательница Синода)
Пороговые мосты: Теория и практика путешествий из Мундуса в Обливион (Камилонви Алинорская)
Последние ножны Акраша (Табар Вункид)
Последний король айлейдов (Герминия Цинна)
Последний танец лорда Джорнибрета (Традиционный)
Последний Урок (Эгротиус Гот)
Последователи Серого Лиса
Постижение акробатики (Мастер Рунен Зебави)
Потерянное Пророчество
Поучения благой Альмалексии
Похититель целомудрия
Поцелуй, милосердная матушка
Почитатель красной кухни (Симоклес Кво)
Правда о Матери Ночи (Гастон Бельфор)
Предки и Данмеры: Духи ходят среди них
Предполагаемое коварство. Пьеса в одном акте (Антил Морвир)
Предтечи
Предшественники (Ингвар Скиталец)
Пресыщение воров (Аниис Нору)
Приданое Привидения (Вольта гра-Ямворт (перевод Апторна))
Призраки в буране (Адонато Леотелли)
Призыв Азуры (Сигилла Парат)
Принц Нищих: История Хитрюги и его подарков от даэдрического лорда Намиры
Прихоть удачи: Ловушка Судьбы (Зилмок Голдж)
Проведение Охоты
Провинции Тамриэля
Продвижение истины: памфлет Жрецов-Отступников (составлено Жрецами - Отступниками)
Продвижение, завоевание и приспособление: История Сиродила (Гвилим Пресс, 3E 344)
Происхождение двемерских законов
Проповеди Сариони
Пророк Арден-Сул
Прорыв Дракона (Фал Друн)
Против часовой стрелки (Йакут Таваши)
Путеводитель по растениям Скайрима (Агнета Фалия)
Путеводители для путешественников и исследователей
Путеводитель по Скайриму для исследователей (Марций Карвейн, Виконт Брумы)
Путеводитель по Альд'руну
Путеводитель Алессии Оттус по Анвилу
Путеводитель по Балморе
Путеводитель по Бравилу (Алессия Оттус)
Путеводитель Алессии Оттус по Бруме
Путеводитель по Вварденфеллу
Путеводитель по Вивеку
Путеводитель Алессии Оттус по Имперскому городу
Путеводитель по Корролу (Алессия Оттус)
Путеводитель Алессии Оттус по Лейавину
Путеводитель по Нью-Шеоту и Дрожащим островам (Бренит Аралин)
Путеводитель по Садрит Море
Путеводитель Алессии Оттус по Скинграду
Путеводитель по Чейдинхолу (Алессия Оттус)
Путь к превосходству
Путь открытой ладони
Путь Паломника
Пять далеких звезд
Пять догматов Темного Братства
Пять песен о короле Вулфхарте
Развалины Кемел-Зе (Написано Ролардом Нордссеном)
Размышления о древних свитках (Септимий Сегоний, Коллегия Винтерхолда)
Размышления о Почитании Культов в Империи
Разновидности веры в Империи (Брат Михаэл Каркуксор из Имперского Колледжа)
Разновидности даэдра (Сочинение Арани Дретана, целителя и жреца-отступника)
Рассуждения о корне Нирна. Вторая редакция. (Синдерион)
Растущая угроза (Латенил Санхолдский)
Том I
Том II
Том III
Том IV
Расцвет и упадок Клинков (Аноним)
Реальность и заблуждения
Результат исследований Тал Марог Кера
Реманада
Ремонт легких доспехов
Ремонт тяжелых доспехов
Рецепты Алхимика
Рислав Праведный (Синжин)
Руководство по доспехам
Руководство по зачарованию (Сергий Турриан)
Руководство по искусству магии
Руководство по Кузнице Атронахов
Руководство по оружию
Руководство умелого вора от Вульфмара (Вульфмар Теневой Плащ)
Рыцари Девяти (Кэролайн Солитьюдская)
Сбор яда морозного паука
Святые и соблазнители или Часовые Островов: трактат о культуре и истории золотых святых и темных соблазнителей на Дрожащих
островах (Андош Марьер)
Секреты Редоранской Кухни
Секреты Рагнвальда
Семь Видений Семи Испытаний Возрождения
Семь Проклятий
Сердце Анеквины. Взгляд Черима (Беседы с изготовителями гобеленов. Часть восемнадцатая (Ливиллус Перус, профессор Имперского
университета))
Ситис
Сказ об Авенаре каменном певце
Сказ о Дро'Зире. Пересказ с комментариями (Сонья Ветте)
Сказание Халлгерда (Тави Дромио)
Слава Боэтии
Слава и забвение: Среди айлейдских руин (Александр Хетрард)
Слова Ветра
Слова и философия (Леди Бенок)
Слова, сказанные матерью клана Анисси своей возлюбленной дочери
Смертельный удар Абернанита (С комментариями мудреца Джеократеса Варнуса)
Смерть путешественника
Снохождение: Таинственные алхимики Вермины
Совнгард: новое осмысление (Бередитт Ястал)
Современные еретики: исследование поклонения дэйдра в Империи (Хадерус из Готтлесфонта)
Соловьи (Галл Дезидений)
Том I. О нас
Том II. О нашем прошлом
Соловьи: правда или вымысел? (Вилимина Рот)
Сон о Совнгарде
Справочник ученика: Советы от лучшей заклинательницы Валенвуда
Среди драугров (Бернадетта Бантьен, Коллегия Винтерхолда)
Старый путь (Селарус Многомудрый)
Стоящие камни (Неизвестный автор)
Таинственный Акавир
Тайна принцессы Талары (Мера Лликит)
Том I
Том II
Том III
Том IV
Том V
Тактика сводных отрядов (Кодус Коллонус)
Там водятся драконы (Торхал Бьорик)
Танец в огне (Вогин Джарт)
Том I
Том II
Том III
Том IV
Том V
Том VI
Том VII
Темнейшая Тьма (Неизвестный автор)
Тирск, история (Бередитт Джасталь)
Тишина (Ганферил Кимет)
Тотемы Хирсина
Трагедия в черных тонах. Народная сказка времен Кризиса Обливиона
Трактат "Кальцинаторы"
Трактат об айлейдских городах: Варса Балим и Нефаривигум
Третья Дверь
Третья эра. Краткая хронология (Яспус Игнатеус)
Ужасы замка Зир. Одноактная пьеса (Балот-Кул)
Урок меткой стрельбы (Алла Ллалет)
Утешение в Молитве
Утраченные легенды Скайрима (Талсгар Старший, Архивариус Винтерхолда)
Учет Древних свитков (Квинт Неревел, бывший Имперский библиотекарь)
Фалмеры: исследование (Урса Утракс)
Фейфолкен (Вогин Джарт)
Книга I
Книга II
Книга III
Фрагмент: Об Артейуме (Торс иль-Ансельма)
Имперская хартия Гильдии Бойцов
Имперская хартия Гильдии магов
Хижина в лесу. Том II (Рассказано Могеном, сыном Молага)
Хватая Удачу за руку (Серджо Хлаалу Драм Беро)
Хранители бритвы
Хроники - том 1. До начала эпохи людей (Айкантар из Шаймерина)
Хроники Нчулефта
Человек с топором
Черная Перчатка
Черная стрела (Горжик Гвин)
Том I
Том II
Четверо Поклонников Бениты (Джол Йоливесс)
Четыре тотема Вольскигге
Шезарр и Боги (Фостиллус Джуниус, Помошник куратора Отдела древней теологии и палеонумерологии, Имперская библиотека)
Шпиль Фросткрег. Мемуары
Экспедиционные заметки
Эксперименты с физической природой вервольфов (Реман Крекс)
Этикет булавы
Язва Квартала серых (Фрилгет Объездчик)
Выпуски "Вороного Курьера"
Банда соблазнительниц ликвидирована!
Адамус Филида убит!
Бедняков обложили налогом!
Великий художник спасен!
Вторжение во дворец?
Логово вампиров в городе!
Назначен новый капитан стражи
Наследник Чейдинхола спасен!
Новая Гильдия для Бойцов?
Новый цикл - "Камни судьбы"
Обнаружен Белый проход!
Обряды Матери Ночи!
Провал рейда в Портовый район!
Серый Лис разоблачен!
Серый Лис, человек или миф?
Хулиганство на званном обеде!
Убийство!
Трагическое происшествие!
Дневники, журналы и послания
Талморские досье
Дельфина
Ульфрик Буревестник
Эсбёрн
Давно забытая записка
Декрет о смерти
Дневник Агнара
Дневник Амантиуса Аллектуса
Дневник Анкотара
Дневник Бирама
Дневник Бренуса Астиса
Дневник Быстроногого Джека
Дневник Гелебурна
Дневник Громмока
Дневник Дар-Ма
Дневник капитана воздушного судна
Дневник Клаудиуса Аркадиа
Дневник Лорда Джарена
Дневник Лода Ловидикуса
Дневник некроманта
Дневник поселенца
Дневник предателя
Дневник пропавшего матроса
Дневник Слайта
Дневник Старловера
Дневник сэра Амиэля
Дневник Тархиэля
Журнал Алиссы
Журнал Грейвина
Журнал Дротана
Журнал кэпа Дугала
Журнал Трейлиуса
Журнал экспериментов. День 12
Инструкции: Серый капюшон
Краткий журнал
Крематорий. Инструкции
Любовное письмо
Любовное письмо Рефлины
Набросок письма
Надушенное письмо
Небольшой дневник
Недоставленное письмо
Окровавленный дневник
Отрывок из дневника Лоргрена
Отчет Ажиры о грибах
Отчет Ажиры о цветах
Отчет Сенилиуса
Перевод дневника акавирца
Письмо Андре
Письмо домой
Письмо Инглинга
Письмо матери
Письмо Шеогорату
Пожелтевшая копия
Полевой журнал Дротана
Послание от Дагот Ура
Последние слова Пеке Уччо
Последние слова умирающего
Потертое письмо
Потрепанный дневник
Свиток, написанный кровью
Сообщение от Хосфата для Косадеса
Страница из дневника Тенима
Судовой журнал "Эммы Мей"
Управление аппетитом рептилий. Подготовка эксперимента и гипотеза
Дневник Агрия
Дневник Алвы
Дневник Арондила
Дневник Винделиуса Гатариана
Дневник Галла Дезидения
Дневник Дайнаса Валена
Дневник Изы
Дневник Караны
Дневник Кюра
Дневник Лимдренна Телванни
Дневник Мясника
Дневник Нистрома
Дневник Рамати
Дневник Рунила
Дневник Скорма Снежный Странник
Дневник Стромма
Дневник Суди
Дневник Хабда
Дневник Хеймлина
Дневник Цицерона
Сборник книг вселенной The Elder Scrolls
Шестнадцать аккордов безумия
Том VI: История Хирсина
Неизменно гордый и уверенный в себе, Безумный Принц Обливиона, стоя как-то на пятый день Середины года среди бесплодных пиков
Скайрима, решил предложить Хирсину пари. Бог-Охотник материализовался, ибо то был его день, и заинтриговала его
самонадеянность Шеогората.
Несравненно противоречивый, Шеогорат держит в своем царстве хихикающих бездельников, пламенных творцов и жестоких убийц.
Безумный Принц заключает бесполезные сделки и провоцирует бессмысленные кровопролития лишь для того, чтобы порадоваться
чужому смущению, горю или ярости. Вот его подмостки, и на этой сцене он собрался помериться силами с Хирсином.
Притворно смутившись, хитрый принц предложил состязание - пусть каждый из них вырастит зверя, и через три года, час в час, на
этом же месте их питомцы сойдутся в смертельной схватке. Не выразив никаких эмоций на своей устрашающей физиономии, Хирсин
согласился. Оставив после себя лишь облачко поднявшихся снежинок, принцы вернулись каждый в свое царство.
Самоуверенный, но знающий Шеогората как ловкача, Хирсин тайно взрастил жуткую тварь в своем скрытом домене. Он призвал
древнего даэдрота и пропитал его отвратительным проклятьем ликантропии. Черное, как смола, сердце, зазубренные челюсти... у
этого невыразимого кошмара не было равных даже среди величайших охотников Хирсина.
Прошло три года, в назначенный день Хирсин вернулся на условленное место. Шеогорат уже поджидал его, сидя скрестив ноги на
камушке, и тихо насвистывал. Принц Охоты ударил копьем оземь, вызывая свое сверхъестественное рычащее чудище. Сняв шляпу,
спокойный как всегда, Шеогорат встал и отступил в сторону, открыв взору крошечную пеструю птичку, устроившуюся на камне. Она
сдержанно чирикнула, голос ее был чуть слышен в порыве ветра.
Стремительным рывком даэдрот прыгнул к камню, оставив от него лишь кучу осколков. Полагая себя победителем, монстр оскалил
окровавленные челюсти в насмешливой ухмылке, и тогда очаровательная песенка усладила бодрящий воздух. Маленькая птичка легко
поскакала по морде взбешенного даэдрота. Шеогорат со сдерживаемой улыбкой наблюдал, как крошечное существо вспрыгнуло на
осколок камня, застрявший в чешуе огромного зверя, прямо меж его пугающих глаз. С яростным воем оборотень ослепил себя,
пытаясь избавиться от помехи. Шли часы. Хирсин со стыдом видел, как самый совершенный его питомец методично уничтожает себя,
пытаясь расправиться с птичкой, похоже, не обращающей на него никакого внимания и все поющей одиноким скалам свои грустные
песенки.
Когда же чудище наконец пало, Хирсин в ярости спалил искалеченный труп и отступил в свое царство, сыпля ругательствами на
забытых языках. Его проклятья все еще висят над теми вершинами, и никто из путешественников не задерживается в тех краях,
опасаясь встретить там воплощение ужасного божества.
Шеогорат посадил крошечную певунью себе на плечо, повернулся, спустился с гор и направился навстречу теплым ветрам и ярким
закатам Абесинского побережья, насвистывая в унисон с мельчайшим из воителей Тамриэля.
Том IX: История Вермины
Дариус Шано бежал изо всех сил.
Он не знал, от чего бежит и куда, но его это не волновало. Одно желание переполняло его разум - бежать, больше ничему там
места не находилось. Он оглядывался в поисках примет, чего-нибудь, что позволило бы ему определить, где он находится, но
тщетно - плоская равнина, по которой он бежал, простиралась от горизонта до горизонта. "Просто бежать, - думал он про себя. -
Я должен бежать так быстро, как смогу". Он все мчался и мчался, и не было конца его бегу - не на чем было остановиться ни
мысли, ни взгляду...
Над Дариусом Шано, мирно лежащим в своей кровати, стояли его госпожа, Вермина Плетельщица Снов, и Безумный Бог Шеогорат.
Вермина с гордостью смотрела на своего последователя и хвалилась своим маленьким сокровищем.
"У него такой потенциал! Вдохновляющими грезами я взрастила его литературный талант от отрочества до зрелости, и теперь его
провозглашают выдающимся бардом и поэтом! Он заслужит немалую славу, прежде чем надоест мне". Шеогорат тоже пристально
взглянул на юного бретонца и увидел, что он вправду успел стать знаменитостью среди смертных.
"Хмм, - задумался Шеогорат, - но многие ли ненавидят этого созданного тобой смертного? Ведь именно ненависть смертных
подтверждает величие, а не их любовь. Несомненно, ты сможешь добиться и этого, не так ли?"
Вермина прищурилась: "Да, смертные действительно нередко бывают глупы и мелочны, и, правда, что многие лучшие из них были
презираемы. Не беспокойся, безумец, ибо я смогу добиться многих форм признания для него, и ненависти в том числе".
"Возможно, Плетельщица Снов, будет забавно узнать, у кого из нас есть такие силы? Возбуди глупую, высокомерную ненависть к
этому смертному за десять лет, а потом я сделаю то же самое. Мы увидим, кто из нас более талантлив. Условимся лишь о том,
чтобы в этом деле не было прямой помощи или вмешательства кого-либо из даэдра".
Тут она почувствовала уверенность в себе. "Безумный Бог действительно силен, но эта задача создана именно для меня. Смертных
отталкивает безумие, но редко его считают достойным ненависти. Я с удовольствием докажу это тебе, когда извлеку тончайшие
оттенки кошмаров из подсознания этого смертного".
Так на девятнадцатом году жизни сны Дариуса Шано начали меняться. Ночь всегда несла в себе страх, но теперь к нему добавилось
кое-что еще. Тьма начала вползать в его дрему, тьма, высасывавшая все чувства и краски, оставлявшая после себя лишь пустоту.
Когда это случалось, он раскрывал рот для крика, но обнаруживал, что тьма забрала и его голос тоже. Все заполнялось ужасом и
пустотой, и каждая ночь приносила ему новое понимание смерти. Однако, просыпаясь, он не чувствовал страха, ибо был уверен,
что его госпожа делает это с какой-то ведомой ей целью.
Действительно, однажды ночью Вермина сама выступила из пустоты. Она приблизилась к нему вплотную, столь близко, что могла
шептать ему в ухо.
"Смотри внимательно, мой любимый!" С этим она сдернула пустоту прочь и наполнила сны Дариуса картинами наиболее ужасных
извращений натуры. Люди со снятой кожей, пожираемые другими людьми, невообразимые звери со многими конечностями и пастями,
сожжение целых народов - всю ночь он слышал их крики и вой. Со временем видения разъели его душу, и в его произведениях стали
отражаться преследующие его кошмары. Сны, приходившие ему ночами, воплощались на бумаге; чудовищное зло и пороки, сочившиеся
со страниц его трудов, и возмущали, и восхищали публику. Она упивалась каждой отвратительной деталью. Находились те, кто
открыто наслаждался этими шокирующими творениями, а его популярность в их среде лишь питала ненависть тех, кто находил его
работы омерзительными. Так продолжалось несколько лет, в течение которых скандальная известность Дариуса постоянно росла.
Вдруг, на двадцать девятом году его жизни, без предупреждения сны и кошмары прекратились.
Дариусу полегчало, он больше не испытывал ночных мук, но был смущен. "Чем я огорчил свою госпожу? - вопрошал он. - Почему она
покинула меня?" Вермина не отвечала на его мольбы. Никто не отвечал, и беспокойные грезы оставили Дариуса, позволив ему
наслаждаться долгим, глубоким сном.
Интерес публики к трудам Дариуса Шано угас. Его проза утратила новизну, и идеи не вызывали прежнего шока и ярости у людей. По
мере того, как память о дурной славе и ужасающих видениях таяла, вопросы, клубившиеся в его мозгу, постепенно переросли в
обиду на Вермину, его бывшую госпожу. Обида трансформировалась в ненависть, из ненависти выросла насмешка, а со временем
насмешка сменилась неверием. Постепенно стало ясно - Вермина никогда не говорила с ним; видения были просто плодом больного
разума, наконец-то исцелившегося. Он был обманут собственным подсознанием, гнев и стыд переполняли его. Человек, когда-то
разговаривавший с божеством, постепенно скатился к ереси.
Со временем вся горечь, сомнения и кощунство объединились в новой философии, пронизавшей все последующие труды Дариуса. Он
бросал вызов как самим богам, так и инфантильной публике и продажному государству за поклонение им. Он наделял их всех
карикатурными образами, не жалея никого и никому не давая пощады. Он громогласно предлагал богам, коли они существуют,
поразить его, он смеялся, когда его слова не находили ответа. На все это сограждане отвечали куда большей ненавистью, чем они
испытывали к его прежним работам. Начало его карьеры задевало лишь их чувства, сейчас же он уязвлял людей прямо в сердце.
Он находил все больше объектов для насмешки. Храмы, благородные и простолюдины становились мишенью для его сатирических
произведений. Наконец, в возрасте тридцати девяти лет, Дариус написал пьесу, названную "Благороднейший глупец", где высмеивал
бога-императора Тайбера Септима, вошедшего в жалкий, с его точки зрения, культ Девяти Божеств. Король Дейнии, которого
выскочка Дариус также успел унизить, не упустил своего шанса - за святотатство и антиимперскую пропаганду Дариус Шано был
обезглавлен церемониальным клинком на глазах вопящей многосотенной толпы. Последние горчайшие слова его были заглушены
кровью, что хлынула через рот.
Через двадцать лет после начала спора Вермина и Шеогорат встретились над обезглавленным телом Дариуса Шано. Плетельщица Снов
с нетерпением ожидала встречи; она годами ожидала возможности упрекнуть принца даэдра за его бездействие.
"Ты обманул меня, Шеогорат! Я выполнила свою часть сделки, но ты за десять лет ни разу не вступил со смертным в общение. Он
ничем не обязан своим величием ни тебе, ни твоим талантам и влиянию!"
"Ерунда, - проворчал Безумный Бог. - Я все время был с ним! Когда вышло твое время и началось мое, звук твоего голоса в его
ушах сменился тишиной. Я устранил связь с тем, из чего он извлекал наибольшее удовольствие и в чем видел смысл существования,
я лишил его внимания, в котором это создание столь отчаянно нуждалось. Оставшись без госпожи, этот человек мог впасть в
негодование и злобу. Горечь его стала абсолютна, безумие овладело им, перелилось через край ненавистью. Ныне он принадлежит
царству моему как вечный слуга".
Шеогорат обернулся и заговорил с пустотой рядом.
"Воистину, Дариус Шано был славным смертным. Презираемый соплеменниками, королями и даже богами, которых он высмеивал. В
ознаменование моего успеха приму я шестьдесят последователей Вермины себе на службу. И спящие проснутся безумными".
Так Шеогорат научил Вермину, что без безумия нет сновидений и нет творчества. Вермина никогда не забудет этот урок.
Том XII: История Малаката
В дни, предшествовавшие основанию Орсиниума, отверженный народ орков постоянно подвергался гонениям и преследованиям еще
более лютым, чем в наше время их потомки. Поэтому многие великие орсимерские воины странствовали, устраняя любые препятствия,
встававшие на пути своего народа. О многих из них помнят и поныне, среди них Проклятый Легион, Громма Безволосый и
благородный Эммег гро-Кайра. Этот последний воитель стал бы поистине легендой всего Тамриэля, не привлеки он внимания
определенных принцев даэдра.
Эммег гро-Кайра был сыном юной безмужней женщины, умершей при его рождении. Он был выращен шаманом своего племени,
Гриликамогом, в горах, ныне называемых Нормарскими Высотами. На исходе пятнадцатого года жизни Эммег собственноручно выковал
богато украшенные чешуйчатые доспехи, знак совершеннолетия в его племени. В день бури Эммег закрепил последнюю заклепку и,
надев тяжелый плащ поверх массивной брони, покинул свою деревню, чтобы никогда не вернуться. А слава о его подвигах всегда
достигала дома, защищал ли он купеческие караваны от налетчиков или освобождал порабощенных зверолюдей. Вести о благородном
воителе-орке были на устах даже у бретонцев, правда, зачастую тут присутствовал и оттенок страха.
Прошло около двух лет с момента достижения им совершеннолетия. Гро-Кайра как раз собирался разбить лагерь, когда тонкий голос
окликнул его из сгущающихся сумерек. Странно было слышать слова родного языка, произносимые явно не орком.
"Лорд Кайра, - произнес этот голос, - рассказы о твоих свершениях на устах у многих, достигли они и моих ушей". Вглядевшись
во мрак, Эммег рассмотрел закутанную в плащ фигуру, силуэт, искаженный и эфемерный в отблесках пламени костра. По голосу он
сначала решил, что с ним говорит старуха, но теперь, присмотревшись, счел, что это скорее тощий и долговязый мужчина, хотя и
не смог разглядеть других деталей.
"Возможно, - начал орк, насторожившись. - Но я не ищу славы. Кто ты?"
Проигнорировав вопрос, неизвестный продолжил: "Несмотря на это, орсимер, слава сама находит тебя, и я принес дар, достойный
ее". Плащ незнакомца слегка раздвинулся, приоткрыв несколько блеснувших в лунном свете пуговиц, из-под него была извлечена
какая-то связка и брошена сбоку от огня между собеседниками. Эммег осторожно размотал ветошь, в которую было завернуто
содержимое, и был поражен, обнаружив широкий изогнутый клинок с изысканно украшенной рукоятью. Оружие было тяжелым, и Эммег
понял, что тщательно украшенная головка эфеса служит практической цели - для балансировки значительного веса самого клинка.
Нынешний вид оружия не слишком впечатляет, решил орк, но если счистить ржавчину и вставить несколько камней взамен
отсутствующих, то это будет оружие, достойное воителя вдесятеро более славного, чем он.
"Его называют Хищный Клюв, - заговорил тощий незнакомец, видя возбуждение на лице гро-Кайры. - Я выменял его на секрет и коня
впридачу в более теплых местах, чем эти. Однако в моих преклонных годах мне повезет, если я сумею хотя бы поднять его. Будет
правильно, если я передам его тебе. Владение им изменит всю твою жизнь". Преодолевая желание вновь прикоснуться к изгибу
благородного клинка, Эммег переключил внимание на пришельца.
"Твои слова приятны, старик, - сказал Эммег, не скрывая подозрений. - Но я не дурак. Ты однажды уже выторговал этот клинок, и
сегодня желаешь выторговать что-то за него. Чего ты хочешь?" Плечи незнакомца опустились, и Эммег был доволен, что раскрыл
истинную цель странного визита. Они посидели еще, в итоге Эммег отдал ворох мехов, горячую еду и полную пригоршню монет за
необычный меч. К утру странника и след простыл.
В неделю, последовавшую за памятной встречей, так и не нашлось повода вытащить Хищный Клюв из ножен. Эммег не встретил никого
в лесах, а рацион его составили дичь и маленький олень, подстреленные из лука. Он не искал битв, покой вполне устраивал его,
но на седьмое утро, когда туман еще держался под нависшими ветвями, слух Эммега уловил в лесных дебрях предательский скрип
снега и треск ветвей под тяжестью чьих-то шагов.
Ноздри Эммега расширились, но он находился с наветренной стороны. Не имея возможности увидеть или учуять визитера и зная, что
ветер уже отнес его запах и предупредил о его присутствии, орк напрягся и осторожно извлек Клюв из ножен. Эммег сам так
никогда и не осознал того, что произошло впоследствии.
Первый проблеск памяти Эммега гро-Кайры с момента извлечения Хищного Клюва из ножен запечатлел изогнутый клинок, рассекающий
воздух перед ним и разбрызгивающий кровь по нетронутому снегу, пологом укрывшему землю. Вторым воспоминанием стало ощущение
неистовой жажды крови, овладевшее им, но тут же он увидел свою жертву, девушку-орка на несколько лет младше его самого, ее
тело в рубцах отвратительных ран, способных десятикратно убить сильного мужчину.
Отвращение Эммега пересилило овладевшее им безумие: собрав всю свою волю, он разжал пальцы, сжимавшие рукоять меча, и
позволил клинку отлететь прочь. С диссонирующим звоном тот прорезал воздух и утонул в сугробе. Эммег бежал прочь, сгорая от
стыда и ужаса, накинув капюшон плаща, чтобы скрыть лицо от осуждающего взгляда рассветного солнца.
Всякий ужаснулся бы, придя на то место, где Эммег гро-Кайра учинил расправу над одной из себе подобных. Ниже шеи тело девушки
было ободрано и изуродовано почти до неузнаваемости, а нетронутое лицо застыло в выражении непреодолимого ужаса.
Именно на этом месте Шеогорат провел нужные ритуалы и призвал Малаката, и два лорда даэдра встретились над обезображенным
телом.
Преодолев гнев, сковавший поначалу его язык, Малакат прогрохотал гортанным голосом: "Зачем ты показываешь мне это, Безумец?
Тебе радостно видеть мое горе, вызванное смертью моих детей?" С этими словами покровитель орсимеров бросил на собеседника
обвиняющий взгляд.
"По рождению она была твоей, брат отверженный, - начал Шеогорат, сохраняя полную серьезность. - Но в душе она была моей
дочерью. Моя печаль не меньше твоей, и мой гнев не меньше твоего".
"Я в этом не уверен, - проворчал Малакат. - Но право возмездия за это преступление принадлежит мне, точно. Я не желаю спора.
Отступись". Когда устрашающий принц начал надвигаться на него, Шеогорат заговорил вновь.
"Я не встану между тобой и твоей местью. Я даже помогу тебе. У меня есть слуги в этой глуши, и я могу подсказать, где найти
нашего общего врага. Я прошу лишь использовать оружие, которое выберу я. Убей преступника моим клинком и низвергни его в мое
царство, где я взыщу с него свое. Здесь же право благородной мести воистину твое".
Малакат согласился на это, принял от Шеогората широкий меч и ушел.
Малакат возник на пути убийцы - закутанной в плащ фигуры, смутно видимой сквозь буран. Проревев проклятье столь страшное, что
скрючились окружающие деревья, принц выхватил лезвие из ножен и настиг беглеца быстрее, чем дикий лис. Кипя гневом, он описал
мечом дугу, отделившую голову его врага от плеч, и вонзил клинок в его грудь, выбив струи крови, оросившие красными брызгами
чешуйчатую броню и тяжелый плащ.
Задыхаясь от неожиданной ярости и стремительности собственных действий, Малакат опустился на колено, в то время как тело
перед ним тяжело повалилось назад, а голова откатилась на широкий плоский камень. Следующий звук разорвал тишину подобно
молнии.
"П-прости..." - просипел голос Эммега гро-Кайры. Глаза Малаката расширились, когда он взглянул на отсеченную голову с текущей
изо рта кровью, но все еще почему-то живую. Ее глаза дико вращались, пытаясь сфокусироваться на воплощении Малаката. Когда-то
гордые, глаза воителя истекали слезами печали, боли, смущения и узнавания.
К своему ужасу, Малакат только теперь осознал, что убитый им был не только одним из его детей-орсимеров, но и в буквальном
смысле сыном, которым он одарил девушку-орка годы назад. Невыносимо долгие мгновения двое смотрели друг на друга, подавленные
и потрясенные.
Потом, бесшумный, как смазанная сталь, Шеогорат выступил на поляну. Он поднял голову Эммега гро-Кайры и положил ее в
маленькую серую сумку. Шеогорат извлек Хищный Клюв из трупа и повернулся, чтобы уйти прочь. Малакат начал вставать, но вновь
опустился на колени, зная, что он необратимо низверг своего собственного отпрыска в домен Шеогората, и оплакивал свою ошибку,
пока хриплые мольбы его сына не затихли за замерзшим горизонтом.
2920: Последний год Первой эры (Карловак Градопут)
Месяц Утренней звезды
1, месяц Утренней звезды, год 2920-й
Морнхолд, Морровинд
Альмалексия лежала на мехах в своей кровати и грезила. Она не открывала глаза, пока солнечный свет, пробившийся в комнату, не
озарил деревянные и телесные цвета ее комнаты молочным сиянием. Было тихо и безмятежно. Уютный облик ее комнаты разительно
отличался от ее видений, полных крови и пиршеств. Некоторое время она просто смотрела в потолок, пытаясь разобраться в своих
видениях.
Во внутреннем дворе ее замка находился бурлящий пруд, от которого в это прохладное зимнее утро шел пар. Она махнула рукой,
пруд очистился, и она увидела лицо своего возлюбленного, Вивека, который находился в своем рабочем кабинете на севере.
Некоторое время ей не хотелось ничего ему говорить: он был так красив в своем красном одеянии, Вивек писал стихи, он
занимался этим каждое утро.
"Вивек, - сказала она, и он поднял голову и улыбнулся, глядя на ее лицо, находившееся за тысячу миль. - У меня было видение о
конце войны".
"Не думаю, что кто-нибудь сможет себе представить конец войны, ведь она уже длится восемьдесят лет, - сказал Вивек
улыбнувшись, но тут же стал серьезным, он всегда доверял пророчествам Альмалексии. - Кто победит? Морровинд или Империя
Сиродила?"
"Если Сота Сила не будет в Морровинде, мы проиграем", - ответила она.
"Разведка доложила мне, что Империя собирается напасть с севера, ранней весной, самое позднее, в месяц Первого зерна. Ты
сможешь отправиться в Артейум и убедить его вернуться?"
"Я выезжаю сегодня", - просто ответила она.
4, месяц Утренней звезды, год 2920-й
Гидеон, Чернотопье
Императрица мерила шагами свою камеру. Зима давала ей массу бесполезной энергии, летом она, скорее всего, будет сидеть у окна
и благодарить богов за каждое дуновение затхлого ветра с болот. В другом углу комнаты лежал незаконченный гобелен, на котором
был изображен танец в Имперском дворце. Ей показалось, что гобелен издевается над ней. Она сняла его с рамы, порвала на
кусочки и разбросала по всей комнате.
Потом она рассмеялась над своим бесполезным актом сопротивления. У нее будет достаточно времени, чтобы восстановить этот
гобелен и сделать еще сотню других. Император заточил ее в Замке Джиовез семь лет назад, и вряд ли он выпустит императрицу
отсюда до самой ее или его смерти.
Вздохнув, она дернула за шнур, чтобы позвать своего рыцаря Зуука. Он появился в дверях в считанные минуты, в полной униформе,
как и подобает Имперскому Стражу. Большинство мужчин в племени Котринги, находившемся в Чернотопье, предпочитало ходить
совсем без одежды, но Зуук носил одежду, и поэтому выгодно отличался от остальных. Его серебристая, отражающая свет кожа была
видна только на лице, шее и руках.
"Ваше императорское величество", - сказал он, поклонившись.
"Зуук, - сказала императрица Тавия. - Мне скучно. Давай сегодня обсудим с тобой способы убийства моего мужа".
14, месяц Утренней звезды, год 2920-й
Имперский Город, Сиродил
Колокольный звон, провозглашающий молитву Южного Ветра, пронесся эхом по широким бульварам и садам Имперского Города, созывая
всех в храмы. Император Реман III всегда посещал службы в Храме Единого, а его сын и наследник принц Джуйлек, напротив,
считал политически верным в каждый религиозный праздник отправляться в разные храмы. В этом году он выбрал собор Милости
Мары.
Службы собора Милости были на счастье короткими, но император мог вернуться во дворец только во второй половине дня. К тому
времени сражающиеся на арене уже с нетерпением ожидали начала церемонии. Толпа поумерила свой пыл, когда потентат Версидью-
Шайе вызвал на арену труппу акробатов-каджитов.
"Ваша религия куда более удобна, чем моя, - сказал император своему потентату, как бы извиняясь. - Какая игра будет сегодня
первой?"
"Битва один на один между двумя умелыми воинами, - сказал потентат, его чешуйчатая кожа поблескивала на солнце, когда он
вставал. - Вооруженными в соответствии со своими традициями".
"Звучит хорошо, - сказал император и захлопал в ладоши. - Путь соревнование начнется!"
Как только он увидел двух воинов, выходящих на арену под рев толпы, император Реман III вспомнил, что дал согласие на этот
поединок несколько месяцев назад, но совершенно забыл об этом. Одним из состязающихся был сын потентата, Савириен-Чорак,
блестящий и скользкий, как угорь, сжимающий катану и вакизаши в обманчиво слабых руках. Другим бойцом был сын императора
Джуйлек в эбонитовой броне, с варварским орочьим шлемом на голове, щитом и длинным мечом на боку.
"Это будет захватывающее зрелище, - прошипел потентат, у него на лице была широкая ухмылка. - Я не знаю, видел ли я такие
битвы между Сиродилом и Акавиром. Обычно армия против армии. В конечном итоге, мы сможем выяснить, что лучше - создавать
броню, чтобы побеждать оружие, как делаете вы, люди, или создавать мечи, чтобы побеждать броню, как делаем мы".
Никто в толпе, не считая нескольких советников из Акавира и самого потентата, не хотел, чтобы Савириен-Чорак выиграл, но все
затаили дыхание, глядя на его грациозные движения. Его мечи, казалось, были вторым хвостом акавирца и составляли со своим
владельцем единое целое. Противовес позволил молодой рептилии свернуться в клубок и перекатиться в центр круга, где он и
занял наступательную позицию. Выход принца произвел намного меньше впечатления на зрителей.
Когда они набросились друг на друга, толпа заревела от восторга. Акавирец был подобен луне на орбите вокруг принца, он без
усилий оказывался у него за плечом, пытаясь нанести удар сзади, но принц молниеносно разворачивался в сторону противника и
блокировал удар щитом. Но и его контрудары попадали исключительно по воздуху, а его противник падал на землю и проскальзывал
у него между ног, от чего принц спотыкался. Наконец, принц упал на землю с оглушительным грохотом.
Металл и воздух сплелись воедино, когда Савириен-Чорак начал наносить удар за ударом, а принц по-прежнему блокировал их своим
щитом.
"В нашей культуре нет щитов, - пробормотал Версидью-Шайе императору. - Моему мальчику это кажется странным, могу себе
представить. В нашей стране, если ты не хочешь, чтобы тебя ударили, ты убираешься с пути".
Когда Савириен-Чорак наклонился назад, чтобы нанести очередную серию ударов, принц вдруг ударил его по хвосту, от чего тот
немедленно упал. Он тут же поднялся, но к тому времени принц уже встал на ноги. Они начали кружить на месте, и занимались
этим до тех пор, пока Савириен-Чорак не рванулся вперед, вытащив катану. Принц увидел, что собирается сделать его противник,
и блокировал катану мечом, а вакизаши - щитом. Короткое лезвие застряло в щите, и Савириен-Чорак потерял равновесие.
Клинок принца чиркнул по груди акавирца, и неожиданная острая боль заставила его бросить оружие. Через мгновение все было
кончено. Савириен-Чорак распластался в пыли, а клинок принца находился у его горла.
"Игра окончена!" - провозгласил император, голос которого тут же заглушили аплодисменты.
Принц усмехнулся и помог Савириен-Чораку встать и дойти до целителя. Император снисходительно похлопал своего потентата по
спине, чувствуя невероятное облегчение. Когда битва началась, он и не осознал, что почти не надеялся на победу сына.
"Он будет хорошим воином, - сказал Версидью-Шайе. - И великим императором".
"Помни об одном, - рассмеялся император. - У акавирцев много красивых движений, но если хоть один наш удар достигнет цели,
вам придет конец".
"Ох, я запомню это", - закивал потентат.
Реман думал об этом комментарии все время, пока продолжались игры, и почему-то не мог в полной мере насладиться собственным
остроумием. Мог ли потентат оказаться еще одним врагом, таким же, как императрица? На это стоит обратить внимание.
21, месяц Утренней звезды, год 2920-й
Морнхолд, Морровинд
"Почему ты не носишь зеленое платье, которое я тебе подарил?" - спросил герцог Морнхолда, глядя, как одевается молодая
женщина.
"Оно мне не подходит, - улыбнулась Турала. - К тому же, я люблю красный цвет, ты же знаешь".
"Оно тебе не подходит, потому что ты толстеешь", - засмеялся герцог, повалив ее на кровать и покрывая поцелуями ее грудь и
живот. Она тоже рассмеялась, но потом встала и натянула свое красное платье.
"Я пухленькая, как и положено быть женщине, - сказала Турала. - Я увижу тебя завтра?"
"Нет, - сказал герцог. - Завтра мне надо развлекать Вивека, а на следующий день приезжает герцог Эбонхарта. Ты знаешь, я не
особо любил Альмалексию и ее методы правления до тех пор, пока она не уехала".
"И со мной тоже самое, - улыбнулась Турала. - Я тебе понравлюсь только, когда уйду".
"Это неправда, - фыркнул герцог. - Ты и сейчас мне очень нравишься".
Турала позволила герцогу один поцелуй на прощание и выскользнула за дверь. Она продолжала думать о его словах. Будет ли
герцог ее любить, когда узнает, что она толстеет потому, что носит его ребенка? Будет ли он ее любить так, что он захочется
жениться на ней?
Год продолжается, наступает месяц Восхода солнца.
Месяц Восхода солнца
3, месяц Восхода солнца, год 2920-й
Остров Артейум, Саммерсет
Сота Сил наблюдал, как послушники один за другим доплывали до дерева оассом, срывали плод или цветок с его высоких ветвей
прежде, чем упасть на землю с различной степенью изящества. Он улучил момент и одобрительно покачал головой, выражая
восхищение днем. Побеленная статуя Сирабана, для которой, по слухам, великий маг сам позировал в незапамятные времена,
высилась на краю утеса, словно обозревая бухту. Бледно-лиловые цветы проскато покачивались в такт мягкому ветерку. А внизу -
океан и туманная граница между Артейумом и главным островом Саммерсет.
"В целом, приемлемо", - объявил он, когда последняя ученица бросила ему добытый плод. Взмах руки - и плоды с цветами вновь
очутились на дереве. Еще один взмах - и ученики образовали около чародея полукруг. Он достал из-под своих белых одеяний
небольшой волокнистый шар, около фута в диаметре.
"Что это?"
Ученики поняли это задание. Им предстояло применить чары определения на этом загадочном предмете. Каждый послушник приблизил
взор и вообразил этот шар в стихии вселенской Истины. Его энергия имела уникальные резонанс, как и у всех физических и
духовных сущностей, отрицательную сторону, двойника, связанные пути, истинное значение, песнь в космосе, структуру ткани
пространства, грань бытия, которая всегда существовала и будет существовать.
"Это шар", - сказал молодой норд по имени Веллег, что вызвало смешки у некоторых послушников помоложе, но большинство, и сам
Сота Сил, нахмурились.
"Если уж ты дурак, то будь хотя бы забавным дураком, - проворчал чародей, а затем посмотрел на юную темноволосую альтмерскую
девчушку, казавшуюся смущенной. - Лилата, а ты знаешь?"
"Это гром, - неуверенно предположила Лилата. - То, что дреуги меффуют, когда они испытывают к-к-кр-кревиназим".
"Карвиназим, но все равно очень неплохо, - похвалил Сота Сил. - А теперь скажи мне, что это значит?"
"Не знаю", - призналась Лилата. Остальные ученики тоже покачали головами.
"Есть несколько уровней понимания всего сущего, - сказал Сота Сил. - Простой человек смотрит на предмет и находит для него
место в соответствии со своим образом мышления. Те, кто искушен в Старом пути, в пути Псиджиков, мистицизме, способны видеть
предмет и определять его надлежащее предназначение. Но чтобы достичь понимания и отделить зерна от плевел требуется еще более
глубокий уровень. Вы должны определить предмет по его роли и поистине в нем и истолковать его значение. В данном случае, этот
предмет действительно называется гром. Он представляет собой субстанцию, образованную дреугами, подводной расой, обитающей в
северной и западной частях континента. Один год в жизни они испытывают карвиназим, в это время они выбираются на сушу и ходят
по ней. А потом они возвращаются в воду и меффуют, то есть переваривают кожу и органы, необходимые для жизни на суше. А потом
они выбрасывают все это, эта субстанция имеет форму шара. Гром. Выделения дреугов".
Ученики смотрели на шар, борясь с тошнотой. Сота Сил всегда любил этот урок.
4, месяц Восхода солнца, год 2920-й
Имперский Город, Сиродил
"Шпионы, - пробормотал император, сидя в ванной и уставившись на свои мозоли на ногах. - Все вокруг меня предатели и шпионы".
Его любовница Риджа мыла ему спину, обхватив ногами за талию. После стольких лет она знала, когда нужно быть просто
чувственной, а когда страстной. Когда император пребывал в настроении, подобном нынешнему, требовалось успокоительная,
умиротворяющая чувственность. И нельзя было сказать и слова, пока он сам не задаст прямого вопроса.
Что он и сделал: "Как тебе это нравится: какой-то олух наступает на ногу его императорскому величеству и бормочет: "Сожалею,
ваше императорское величество"? Не думаешь ли ты, что "Простите меня, ваше императорское величество" было бы более уместно?
"Сожалею!" - да это прозвучало почти так, словно этот аргонианский выродок сожалеет, что я его императорское величество.
Будто надеется на наше поражение в войне с Морровиндом - вот как это прозвучало".
"Что бы вас утешило? - спросила Риджа. - Почему бы вам не приказать его высечь? Он всего лишь, как вы говорите, воевода
Соулреста. Это научило бы его смотреть, куда ступает".
"Мой отец выпорол бы его. А мой дед убил бы, - проворчал император. - Мне же все равно: пусть хоть все ноги оттопчут, только
бы уважали. И не плели против меня заговоров".
"Вам нужно кому-то доверять".
"Тебе одной, - император улыбнулся, слегка обернувшись, чтобы поцеловать Риджу. - И моему сыну Джуйлеку, хотя ему не помешало
бы чуть больше осмотрительности".
"А вашему совету, а потентату?" - спросила Риджа.
"Шайка шпионов и гадюк", - засмеялся император, снова поцеловав служанку. Когда они предались любовным утехам, он прошептал:
"Пока ты мне верна, я справлюсь с целым миром".
13, месяц Восхода солнца, год 2920-й
Морнхолд, Морровинд
Турала стояла перед черными, украшенными драгоценными камнями воротами. Ветер завывал вокруг, но она ничего не чувствовала.
Герцог пришел в ярость, узнав, что его любовница забеременела, и прогнал ее с глаз долой. Она вновь и вновь пыталась
встретиться с ним, но его стражи прогоняли ее. Наконец, она вернулась в семью и поведала им правду. Если бы только она
солгала и сказала, будто не знает, кто отец ребенка! Солдат, бродячий актер - да кто угодно. Но она призналась, что отец -
герцог, член Дома Индорил. И они поступили так, как и полагалось гордым членам Дома Редоран.
На ее руке был выжжен знак Изгнания - родной отец заклеймил ее, проливая слезы. Но гораздо больше ее ранила жестокость
герцога. Она смотрела то на ворота, то на обширные зимние равнины. Корявые, спящие деревья и небо без птиц. Никто теперь не
возьмет ее во всем Морровинде. Нужно уходить отсюда подальше.
И она отправилась в свой путь - медленной, грустной поступью.
16, месяц Восхода солнца, год 2920-й
Сеншаль, Анеквина (в наши дни Эльсвейр)
"Что тебя беспокоит?" - спросила королева Хасаама, заметив кислую мину супруга. В конце Дней Влюбленных он пребывал в
отличном настроении, танцевал на балу с гостями, но сегодня ушел необычно рано. Когда она его нашла, он лежал, свернувшись, в
постели, насупленный.
"Этот проклятая песнь барда про Полидора и Элоизу, совершенно расстроила меня, - пожаловался он. - Зачем сочинять такие
печальные песни?"
"Но разве она не правдива, мой дорогой? Разве они не были обречены в силу жестокой природы этого мира?"
"Да неважно, в чем правда - он испортил мне настроение своей мерзкой песней, и я не хочу, чтобы он делал это и впредь, -
король Дро-Зел соскочил с кровати. В глазах его были слезы. - Так откуда, говорят, он пришел?"
"Кажется, из Гильвердейла, что на самом востоке Валенвуда, - сказала королева, растерявшись. - Муж мой, что ты собираешься
сделать?"
Дро-Зел выскочил из комнаты одним прыжком и побежал по ступеням наверх, в свою башню. Если бы королева Хасаама знала, что
собирается сделать ее муж, то не пыталась бы его остановить. В последнее время его настроение сделалось переменчивым, он стал
подвержен вспышкам гнева и даже припадкам. Однако она не представляла себе всей глубины его безумия, равно как и ненависти к
этому барду и его песне о злобе и порочности смертных.
19, месяц Восхода солнца, год 2920-й
Гильвердейл, Валенвуд
"Послушай меня еще раз, - сказал старый плотник. - Если в третьем ящике лежит ничего не стоящая медь, то во втором ящике -
золотой ключ. Если в первом ящике лежит золотой ключ, то в третьем ящике - медь. Если во втором ящике медь, то в первом ящике
- золотой ключ".
"Я поняла, - сказал дама. - Вы мне объяснили. Итак, золотой ключ - в первом ящике, верно?"
"Нет, - ответил плотник. - Начнем сначала".
"Мама?" - позвал маленький мальчик, дергая мать за рукав.
"Потерпи минутку, дорогой. Мама разговаривает, - сказала она, поглощенная головоломкой. - Вы сказали, что в третьем ящике
лежит золотой ключ, если во втором ящике - медь, верно?"
"Нет, - терпеливо возразил плотник. - В третьем ящике - медь, если во втором ящике..."
"Мама!" - закричал мальчик. Его мать, наконец, оглянулась.
Яркая красная дымка накатывала на город волной, поглощая дом за домом. А перед ней шагал краснокожий великан. Даэдра Молаг
Бал. Он улыбался.
29, месяц Восхода солнца, год 2920-й
Гильвердейл, Валенвуд
Альмалексия остановила своего скакуна посреди огромного болота, чтобы дать ему напиться из реки. Тот не стал пить, будто
отшатнулся от воды. Это показалось ей странным: они скакали от самого Морнхолда, и его наверняка мучила жажда. Она спешилась
и присоединилась к своей свите.
"Где мы сейчас?" - спросила она.
Одна из дам ткнула в карту: "Думаю, мы приближаемся к городу под названием Гильвердейл".
Альмалексия закрыла глаза, но тут же вновь открыла их. Видение было невыносимо ярким. На глазах у спутников, она подобрала
осколки кирпича и обломки кости и прижала их к сердцу.
"Мы должны скакать в Артейум", - тихо приказала она.
Год продолжается, наступает месяц Первого зерна.
Месяц Первого зерна
15, месяц Первого зерна, год 2920-й
Кейр Сувио, Сиродил
Cотличной позиции высоко в горах император Реман III все еще мог видеть шпили Имперского города, но он знал, что находится
уже далеко от домашнего очага. Лорд Главиус обладал роскошнейшей виллой, но все же недостаточной для того, чтобы целая армия
нашла приют в ее стенах. Палатки располагались по холмам, и солдаты теснились толпой, чтобы насладиться знаменитыми горячими
источниками. Немного чудно - ведь воздух еще был по-зимнему холодным.
"Ваш сын, принц Джуйлек, чувствует себя нехорошо".
Когда потентат Версидью-Шайе заговорил, император подпрыгнул от неожиданности. Как этот акавирец мог ходить по траве, не
издавая ни звука, - императору было непонятно.
"Могу поспорить, что он отравлен, - проворчал Реман. - Проследите за тем, чтобы ему послали целителя. Я говорил ему, чтобы
завел себе дегустатора, вроде того, что есть у меня, но этот мальчишка так своеволен. Кругом сплошные лазутчики, я ведь
знаю".
"Я полагаю, что вы правы, ваше императорское величество, - сказал Версидью-Шайе. - Настали времена, когда предательство царит
вокруг, и обязательно нужно не допустить победы Морровинда в войне, ни на поле битвы, ни другими коварными способами. Вот
почему я крайне не советую вам вести авангард в битву. Я понимаю, что таково ваше желание, так поступал и ваш знаменитый
предок и тезка Реман I, Бразоллус Дор и Реман II, но я боюсь, что это будет безрассудным поступком. Надеюсь, вы не
разгневаетесь на меня за прямоту".
"Нет, - кивнул Реман. - Я полагаю, что вы правы. Но кто в таком случае поведет авангард?"
"Я бы предложил принца Джуйлека, чувствуй он себя получше, - ответил акавирец. - Но так как это невозможно, то я предлагаю
поставить Сторига из Фарруна во главе авангарда, королеву Нагею из Риверхолда - на левом фланге, а на правом - воеводу Улакта
из Лилмота".
"Каджиты на левом фланге и аргониане на правом, - нахмурился император. - Никогда не доверял зверолюдям".
Потентат не обиделся. Он знал, что выражение "зверолюди" относится к исконно тамриэльским расам, но не к цаэски или
акавирцам. "Я вполне согласен с вашим величеством, но и вы должны понимать, что они ненавидят данмеров. Улакт затаил на них
злобу с тех пор, как начались эти набеги на его земли за рабами, инициатором которых был герцог Морнхолда", - возразил
потентат.
Император признал, что это так, и потентат ушел. Странно, впревые подумал Реман, но этот потентат вызывает доверие. Хорошо,
что он на нашей стороне.
18, месяц Первого зерна, год 2920-й
Альд Эрфуд, Морровинд
Как далеко находится имперская армия?" - спросил Вивек.
"В двух днях пути, - ответил его лейтенант. - Если мы будем идти всю ночь, то достигнем доминирующей позиции у Приай завтра с
утра. Наша разведка докладывает, что император командует арьергардом, Сториг из Фарруна руководит авангардом, Нагея из
Риверхолда на левом фланге, а на правом - воевода Улакт из Лилмота".
"Улакт, - прошептал Вивек, думая о чем-то. - Разведка надежна? Кто принес новость?"
"Бретонец - наш шпион в стане врага", - сказал лейтенант и показал рукой на моложавого человека с песочными волосами, который
тут же вышел и поклонился Вивеку.
"Назови свое имя. Почему же ты, бретонец, помогаешь нам в войне против сиродильцев?" - спросил Вивек, улыбаясь.
"Мое имя - Кассир Уитни из Двиннена, - ответил человек. - Я работаю на вас потому, что не каждый сможет похвастаться, что
шпионил для бога. И я еще полагаю, что это выгодное предприятие".
Вивек рассмеялся: "Так и есть, если, конечно, твои сведения верны".
19, месяц Первого зерна, год 2920-й
Бодрум, Морровинд
Тихое село Бодрум возвышалось над извилистой рекой Приай. Это было умиротворенное местечко, слегка заросшее деревцами там,
где вода образовывала изгиб вокруг крутого обрыва на востоке, на западе расстилался прекрасный луг с дикими цветами. Странные
растения Морровинда встречались здесь со странными растениями Сиродила, этот пейзаж был по истине потрясающим.
"Будет время поспать, как только закончишь!"
Солдаты слышали это уже все утро. Не хватало того, что они маршировали всю ночь, теперь они рубили деревья на обрыве,
проклиная внезапный разлив реки. Многие из них находились в том состоянии, когда слишком устаешь, чтобы жаловаться.
"Я должен удостовериться, что все правильно понял, милорд, - произнес лейтенант Вивека. - Мы займем обрыв, и будем атаковать
их стрелами и заклинаниями. Вот почему нужно, чтобы деревья были расчищены. Плотина на реке необходима для того, чтобы они
шли по грязи, и это замедлит их продвижение".
"Это ровно половина плана, - одобрительно произнес Вивек. Он схватил за плечо одного из солдат, который руководил
перетаскиванием деревьев. - Погоди, мне нужно, чтобы вы взяли самые большие ветви деревьев и сделали из них копья. Возьми в
подчинение сотню солдат, если понадобится - бери остальных, тогда за несколько часов вы должны справиться".
Солдат побежал выполнять приказ немедленно. Мужчины и женщины приступили к работе, обтачивая ветви.
"Милорд, - замялся лейтенант, - я думаю, солдатам больше не нужно оружия. Они измождены работой настолько, что даже не могут
нести свое собственное".
"Эти копья не для солдат, - заметил Вивек и прошептал. - Чем больше они устанут, тем больше у них шансов хорошо выспаться
сегодня ночью". После чего он отправился наблюдать за работой солдат.
Необходимо, чтобы копья были острыми, но еще важнее - чтобы они были правильно обточены и сбалансированы. Идеальная форма
острия - пирамидальная, а не коническая. Поэтому он заставлял солдат бросать изготовленные копья, чтобы проверить их
балансировку, остроту и прочность. Если копье ломалось, то солдату приходилось делать новое. Довольно быстро, несмотря на
всеобщую усталость, они научились делать безупречные деревянные копья. Как только они закончили, он поведал им план
дальнейших действий.
В эту ночь не было ни прощальных попоек перед боем, ни нервных молодых солдат, боящихся завтрашней битвы. На восходе солнца
все спали так крепко, как только могли, за исключением, конечно, часовых.
20, месяц Первого зерна, год 2920-й
Бодрум, Морровинд
Фирамор был истощен. Последние шесть дней он играл в кости и распутничал по ночам, а днем маршировал. Он хотел, чтобы битва
поскорее началась - по крайней мере, после нее можно будет передохнуть. Он находился в арьергарде, под командованием
императора, что было просто отлично, так как давало шанс выжить в бою. С другой стороны, приходилось тащиться среди грязи и
отбросов, которые армия оставляла за собой.
Пересекая цветущее поле, Мирамор и его соратники начали вязнуть в холодной грязи. Было трудно просто идти вперед, о быстром
передвижении не могло быть и речи. Далеко впереди он видел авангард, ведомый лордом Сторигом, выходящий к подножью обрыва.
Вот тогда-то все и началось.
На вершине обрыва появилась армия данмеров, возникшая, казалось, ниоткуда, как даэдра, и обрушила огонь и тысячи стрел на
авангард имперцев. Внезапно группа всадников с флагом герцога Морнхолда проскакала по берегу реки и скрылась в роще на
востоке за речной отмелью. Воевода Улакт, оказавшийся неподалеку, зарычал, требуя отмщения, и устремился в погоню. Королева
Нагея направила свое войско через брод, чтобы перехватить армию, стоящую на обрыве.
Император ничего не мог поделать. Его отряды слишком увязли в грязи, чтобы стремительно прорваться к месту событий. Он
приказал развернуться к лесу, чтобы отразить возможную атаку людей герцога Морнхолда из засады. Они так и не появились, а
большая часть императорских войск так и простояла лицом к лесу всю битву, попросту потеряв время. Взгляд Мирамора был
прикован к обрыву.
Высокий данмер, предположительно Вивек, подал знак, и боевые маги данмерского войска обрушили свои заклинания на что-то,
находившееся на западе. Из того, что произошло потом, Мирамор заключил, что это была дамба. Огромный водный вал вырвался на
волю, смешав авангард и левый фланг Нагеи, и унес их всех вниз по течению, к востоку.
Император промешкал, как будто ожидал, что исчезнувшая армия вдруг вернется, и отдал приказ об отступлении. Мирамору пришлось
прятаться в тростниках, пока они не ушли, и тогда он тихо перебрался на сторону обрыва.
Армия Морровинда тоже отступала к лагерю. Он мог ясно слышать их восторженные голоса, пока пробирался вдоль берега. К востоку
он увидел имперскую армию. Огромный поток воды, хлынувший из разрушенной дамбы, смыл имперскую армию. Левый фланг Нагеи,
авангард Сторига и правый фланг Улагта - они все попали в западню из расставленных поперек реки копей. Сотни тел солдат,
развешенные на копьях, как бусы.
Мирамор собрал с тел все ценное, что мог найти, и пошел вниз по реке. Ему пришлось пройти несколько миль, пока вода не стала
снова прозрачной, не загрязненной кровью.
29, месяц Первого зерна, год 2920-й
Хегат, Хаммерфелл
Вам письмо из Имперского города", - сказала главная жрица, передавая пергамент Корде. Все молодые жрицы улыбались. Они делали
вид, что удивлены, но правда состояла в том, что сестра Корды, Риджа, писала очень часто, по крайней мере, раз в месяц.
Корда вышла с письмом в сад, любимое ее место, оазис посреди одноцветно-песочного мира консерваториума. Письмо само по себе
не содержало ничего необычного: дворцовые сплетни, сведения о последней моде на темно-виноградного цвета бархат, и рассказы
об усиливающейся паранойе императора.
"Тебе так повезло, что ты находишься вдали от всего этого, - писала Риджа. - Император приписал свои последние неудачи на
поле брани работе шпионов при дворе. Он даже меня допрашивал. Сохрани тебя Руптга от такой жизни, как у меня".
Корда прислушалась к шуму пустыни и попросила у Руптги как раз обратного.
Год продолжается, наступает месяц Руки дождя.
Месяц Руки дождя
3, месяц Руки дождя, год 2920-й
Холодная Гавань, Обливион
Сота Сил шел так быстро, как только мог по почерневшим залам дворца, наполовину заполненным солоноватой водой. Повсюду вокруг
него, мерзкие студенистые существа сновали в тростниках, вспышки белого огня освещали верхние своды зала, прежде чем
исчезнуть. Запахи, нахлынувшие на него, постоянно менялись: сначала он почувствовал вонь гнили и смерти, но через мгновение
зал наполнился ароматом цветов. Несколько раз Сота посещал принцев даэдра в Обливионе, но он никогда не мог предугадать, что
его ожидает.
Он знал свою цель, и ничто не могло отвлечь его.
Восемь наиболее выдающихся принцев даэдра ожидали его в наполовину растаявшей, куполообразной комнате. Азура, Принц Рассвета
и Заката; Боэтия, Принц Интриг, Херма-Мора, Даэдра Знания; Хирсин, Охотник; Малакат, Бог Проклятий; Мерунес Дагон, Принц
"Я хотел подождать, пока спасут. Но я знал, что они пошлют письмо с требованием выкупа, и я знал, как бы ты стала
волноваться. Поэтому я вспомнил, чему учил меня наставник в Акгуне: нужно всегда оставаться спокойным и найти слабость
противника, - ухмыльнулся Зарек. - Но на это ушло немало времени, потому что эти парни были просто монстрами. Но потом,
послушав, как они хвастают друг перед другом, я понял, что тщеславие и было их слабостью".
"Что же ты сделал?"
"Они держали меня в лесу неподалеку от Каела. Там протекала широкая река. Один из них, Коорг, сказал, что, чтобы переплыть
эту реку туда и обратно, понадобится почти час. Они все согласились, и тут заговорил я".
"Я переплыву эту реку туда и обратно за полчаса", - сказал я.
"Невозможно, - сказал Коорг. - Я плаваю намного быстрее, чем такой щенок, как ты".
"Итак, мы решили, что мы должны спрыгнуть с утеса, доплыть до острова посередине и вернуться. Пока мы шли к утесу, Коорг
прочитал мне целую лекцию о пользе плавания. Как важна синхронность в движении рук и ног, чтобы развить максимальную
скорость. Как важно делать вдох после трех или четырех гребков - не слишком часто, чтобы не потерять в скорости, но и не
слишком редко, чтобы не задохнуться. Я кивал и соглашался. Мы нырнули. Я вернулся через час с лишним. Коорга я больше не
видел. Он разбил голову о подводные скалы внизу утеса. Я их видел и взял немного вправо, когда прыгал".
"Но ты вернулся? - спросила Джалемил удивленно. - Почему же ты не сбежал тогда?"
"Это было слишком рискованно, - ответил Зарек. - Они могли снова меня поймать. Я сказал им, что не знаю, куда делся Коорг.
Они решили, что он забыл о соревновании и отправился ловить рыбу. Они знали, что я не имею отношения к его исчезновению, так
как меня отлично было видно с утеса. Два оставшихся брата стали выбирать место для лагеря".
"Один из братьев, Матаис, начал говорить о качестве почвы и небольшом спуске вниз по заливу. Он сказал, что это идеальное
место для бега наперегонки. Я отметил, что не знаю, о чем он говорит. Он с огромным рвением принялся мне объяснять, как нужно
правильно бегать. Он корчил смешные лица, показывая, что вдыхать нужно через нос, а выдыхать - через рот; как нужно ставить
ногу на колено, выдерживая правильный угол старта; говорил о важности прочного упора ноги. "Самое важное, - объяснил он, -
чтобы выиграть, бежать нужно энергично, но не слишком резво". Он сказал, что можно всю гонку пробежать вторым, если в конце
будут силы обогнать противника".
"Я выразил желание научиться этому виду спорта, и мы решили устроить гонку по берегу, пока не стемнело. Улин велел нам
собрать хворост на обратном пути. Я следовал его советам касательно постановки ног и дыхания, но я с самого старта бежал изо
всех сил. Несмотря на то, что ноги у него были длиннее, он отставал от меня на несколько шагов к первому повороту".
"Не спуская глаз с моей спины, Матаис не заметил яму, которую я перепрыгнул. Он споткнулся и перелетел за край обрыва, не
успев даже крикнуть. Я собрал хворост и вернулся к лагерю".
"На этот раз ты действительно сглупил, - нахмурилась Джалемил. - Ты мог бы спокойно сбежать".
"Это тебе так кажется, - сказал Зарек. - Но ты не знаешь, где мы были - вокруг лишь несколько высоких деревьев и очень низкие
кусты. Улин заметил бы мое отсутствие и быстро бы меня нашел. Тогда мне пришлось бы объяснять, куда делся Матаис. Однако,
внимательно оглядевшись, я увидел несколько деревьев неподалеку, так я придумал последний план.
"Вернувшись в лагерь, я сказал Улину, что Матаис тащит огромное дерево, поэтому я пришел раньше. Улин высмеял силу брата,
сказав, что за то же время, он смог бы выкорчевать живое дерево и бросить его в костер. Я выразил свое сомнение".
"Я тебе покажу", - сказал он, с легкостью вырывая десятифутовое дерево.
"Да это просто молодой побег, - возразил я. - А мы говорили о деревьях". Он проследил за моим взглядом. На краю поляны стояло
древнее дерево. Улин схватил его и начал трясти изо всех сил, чтобы ослабить корни. Вместо этого ему на голову упал улей.
"И вот тогда-то я и сбежал, мама, - сказал Зарек, не без гордости. - Матаис и Коорг покоились на дне ущелья, а Улина скрыл
рой диких пчел".
Джалемил снова обняла сына.
Комментарий издателя:
Мне не хотелось опубликовывать работы Маробара Сула, но когда Университет журналистики Гвилима попросил меня отредактировать
это издание, я решил использовать этот шанс, чтобы покончить с ошибками и непониманием раз и навсегда.
Ученым точно не известно, когда Маробар Сул писал свои работы, но они сходятся на том, что записаны они были драматургом
Гором Фелимом, известным своими популярными комедиями и романами в период междуцарствия между падением Первой сиродильской
империи и восшествием на престол Тайбера Септима. Считается, что Гор Фелим мог слышать несколько оригинальных двемерских
сказок и затем, желая подзаработать, адаптировать их для театральной сцены.
Гор Фелим придумал "Маробара Сула" как человека, переводившего с двемерского языка, чтобы придать работам значимость, а
также, чтобы они выглядели достовернее в глазах непосвященной публики. Заметьте, что, несмотря на то, что работы "Маробара
Сула" стали поводом для ожесточенных дискуссий, нет никого, кто встречал бы его лично, а также нет записей о нем в Гильдии
магов, Школе Джулианоса или другом научном учреждении.
В любом случае, двемеры в рассказах "Маробара Сула" мало похожи на злобную расу, которую боятся даже данмеры, норды и
редгарды и которая оставила после себя руины, до конца не понятые даже сейчас.
Часть II. Семечко
Крошечная деревушка Лорик была тихим и мирным селением двемеров, приютившимся среди однообразных серо-коричневых дюн и камней
Деджасита. Во всем Лорике не нашлось бы и травинки, хотя кое-где в деревне можно было увидеть почерневшие останки давно
погибших деревьев. Приехавшая с последним караваном Камдида в тоске смотрела на свой новый дом. Она привыкла к лесам севера,
где жила семья ее отца. Здесь же совсем не было тени и очень мало воды. Только огромное, открытое небо над головой. Это была
мертвая земля.
Семья ее матери радушно приняла Камдиду и ее младшего брата Невита. К сиротам относились очень хорошо, но девочка чувствовала
себя одиноко в чужой деревне. Так продолжалось до тех пор, пока она не познакомилась со старой аргонианской женщиной,
работавшей на водяной фабрике. В ее лице Камдида нашла настоящего друга. Женщину звали Сигерт, и она рассказала девочке, что
ее род жил здесь за много веков до появления двемеров, и что тогда в этом месте рос огромный и прекрасный лес.
"А почему погибли деревья?" - спросила Камдида.
"Когда на этой земле жили только аргониане, мы никогда не рубили деревья, потому что не нуждаемся в деревянном топливе и
материале для строительства, как вы. Когда появились двемеры, мы позволяли им использовать растения для своих нужд, только
следили, чтобы они никогда не трогали хисты, потому что они были священны для нас и для этой земли. Многие годы мы жили
мирно. Не было ни ссор, ни споров".
"И что произошло?"
"Кто-то из ваших ученых открыл, что если очистить сок определенных деревьев, залить его в форму и высушить, можно получить
эластичные и упругие доспехи, которые они назвали канифолевыми, - ответила Сигерт. - У большинства здешних деревьев сока
почти не было, но хисты другое дело. Они-то просто блестели от сока, и в душах двемерских торговцев проснулась жадность. Они
наняли дровосека по имени Джунин, чтобы он срубил священные деревья ради выгоды".
Старая аргонианка поглядела на пыльную землю и вздохнула: "Конечно же, мы, аргониане, пытались спорить. Это был наш дом, а
если хист умирают, они никогда не вырастают вновь. Торговцы передумали, но Джунин решил взяться за дело на свой страх и риск.
Он хотел сломить наш дух. В один ужасный, кровавый день он доказал, что его искусство владения топором применимо не только к
деревьям, но и к людям. Он разрубал на части всех аргониан, которые попадались ему на пути, даже детей. Двемеры Лорика
закрыли окна и двери, заткнули уши, чтобы не слышать предсмертных криков".
"Ужасно", - выдохнула Камдида.
"Это трудно объяснить, - продолжала Сигерт, - но смерть наших людей была для нас и вполовину не так ужасна, как гибель
деревьев. Ты должна понять, что для моего народа хист это то, откуда мы пришли и куда отправимся. Уничтожение наших тел
ничего не значит для нас, а вот, уничтожив наши деревья, вы губите нас навеки. Когда Джунин поднял свой топор на хисты, он
убил эту землю. Пропала вода, погибли животные, и вся та жизнь, которую поддерживали деревья, превратилась в пыль".
"Но вы все еще здесь? - спросила Камдида. - Почему вы не уезжаете?"
"А мы оказались в ловушке. Я одна из последних в моем гибнущем народе. Немногие из нас оказались достаточно сильны, чтобы
покинуть рощи наших предков, и сейчас, возможно, только запах воздуха Лорика поддерживает в нас жизнь. Пройдет совсем немного
времени, и мы исчезнем окончательно".
Камдида почувствовала, что ее глаза наполняются слезами. "Тогда я останусь одна в этом ужасном месте, где нет ни деревьев, ни
друзей".
"У нас, аргониан, есть выражение, - сказала Сигерт с грустной улыбкой и взяла Камдиду за руку. - Мы говорим, что нет лучше
почвы для семени, чем наше сердце".
Камдида посмотрела на свою ладонь, и увидела, что Сигерт дала ей крошечный черный шарик. Это было семечко. "Оно выглядит
мертвым".
"Оно может вырасти только в одном месте во всем Лорике, - сказала старая аргонианка. - У старого дома в холмах за деревней. Я
не могу пойти туда сама, потому что владелец дома убьет меня, если увидит, а я, как и весь мой народ, теперь слишком слаба,
чтобы защищаться. Но ты можешь добраться туда и посадить зернышко".
"И что тогда будет? - спросила Камдида. - Хисты вернутся?"
"Нет. Но вернется некая часть их власти".
В ту ночь Камдида тайком вышла из дома и пошла в холмы. Она знала дом, о котором говорила Сигерт. Ее тетя и дядя говорили ей,
чтобы она даже близко к нему не подходила. Как только она приблизилась к дому, на пороге появился старый, но крепко сбитый
человек с топором на плече.
"Что ты тут делаешь, девочка? - сердито спросил он. - В темноте я чуть не принял тебя за человекоящера".
"Я заблудилась, - поспешно ответила она. - Я пытаюсь добраться до дома, в Лорик".
"Тогда ступай своей дорогой".
"А не могли бы вы одолжить мне свечу? - жалобно попросила она. - Я давно хожу кругами и боюсь, что без света опять вернусь
сюда же".
Старик заворчал и ушел в дом. А Камдида быстро выкопала ямку в сухой пыли и закопала зернышко как можно глубже. Тут хозяин
дома вернулся с зажженной свечой.
"Да смотри, больше не появляйся здесь, - прорычал он. - А не то я тебя пополам разрублю".
Он вернулся в дом, к своему очагу. А на следующее утро, проснувшись и отворив дверь, он обнаружил, что из дома невозможно
выйти из-за огромного дерева. Он схватил свой топор и начал рубить дерево, но у него ничего не вышло. Он попробовал рубить
сбоку, но раны, которые он наносил дереву, тут же закрывались. Тогда он попробовал рубить ветки справа и слева, чтобы сделать
клин, но дерево стояло нерушимо.
Спустя много времени после этого кто-то обнаружил истощенное тело старого Джунина, лежащее перед открытой дверью его дома, в
руках он все еще сжимал разбитый, тупой топор. Никто не знал, что он пытался разрубить, но ходили слухи о том, что на топоре
был засохший сок хиста.
Вскоре после этого из сухой пыльной земли деревни показались маленькие пустынные цветы. Заново посаженные деревья и растения
росли теперь хоть и не пышно, но вполне терпимо. Хисты не вернулись, но Камдида и другие люди в Лорике часто заметили, что в
определенное время, в сумерках, на улицы и холмы ложаться широкие, длинные тени погибших деревьев.
Комментарий издателя:
"Семечко" - одна из сказок Маробара Сула, чей источник очень хорошо известен. Эту сказку рассказывали аргонианские рабы из
южного Морровинда. "Маробар Сул" просто заменил данмеров двемерами и утверждал, что нашел запись сказки в двемерских
развалинах. Более того, впоследствии он даже говорил, что аргонианская версия сказки не более чем пересказ его "оригинала!"
Лорик, явно не двемерское название, просто не существовал, а имя "Лорик" часто использовалось как данмерское в пьесах Гора
Фелима. Аргонианская версия этой истории произошла в Вварденфелле, в телваннийском городе Садрит Мора. Разумеется, так
называемые "ученые" из Храма Зеро пытаются доказать, что сказка имеет какое-то отношение к "Лорхану" только потому, что
название деревни тоже начинается с буквы Л.
Часть III. О важности места
Вождь Отробара собрал своих мудрецов и сказал: "Каждое утро я нахожу десять овец из моего стада зарезанными. В чем причина?"
Фангбит Военачальник сказал: "Может быть, чудовище спускается с гор и поглощает твое стадо".
Горик Целитель сказал: "Может быть, новая болезнь тому виной".
Берна Жрец сказал: "Надо принести жертву Богине, чтобы она спасла нас".
Мудрецы принесли жертвы, и, пока они ждали ответов от Богини, Фангбит отправился к Наставнику Джольтерегу и сказал: "Ты
научил меня, как сделать дубину Золии и как обращаться с нею в бою, но теперь я хочу знать, когда разумнее всего будет
применить мое искусство. Подождать ли мне, пока ответит Богиня, или пока подействует лекарство, или идти охотиться на
чудовище, которое живет в горах?"
"Не важно когда, - ответил Джольтерег. - Важно только где".
И тогда Фангбит взял свою дубину и пошел через темный лес к подножию Великой горы. Там нашел он двух чудовищ. Одно, все в
крови стада вождя Отробара, вступило в бой с ним, его подруга бежала. Фангбит не забыл о том, чему учил его наставник, о том,
что важно только "где".
Он ударил чудовище в каждую из пяти важнейших точек: в голову, пах, горло, спину, и грудь. Пять взмахов и пять ударов, и
чудовище было убито. Оно было слишком тяжелым, чтобы его можно было взять с собой, но Фангбит все равно ликовал, возвращаясь
к Отробару.
"Я говорю, что убил чудовище, пожиравшее твое стадо", - вскричал он.
"Как ты докажешь, что убил какое-то чудовище?" - спросил вождь.
"Я говорю, что спас стадо своим лекарством", - сказал Горик Целитель.
"Я говорю, что Богиня спасла стадо, смилостивившись после принесенных мною жертв", - сказал Беран Жрец.
Два дня подряд стадо оставалось нетронутым, но на утро третьего дня еще десяток овец нашли зарезанными. Горик Целитель начал
искать новое лекарство. Берна Жрец приготовил новые жертвы. А Фангбит снова взял свою дубину и пошел через темный лес к
подножью Великой горы. Там нашел он другое чудовище, все в крови стада вождя Отробара. И начали они бой, и снова Фангбит не
забывал о том, чему учил его наставник, о том, что важно только "где".
Пять раз он ударил чудовище в голову, и оно обратилось в бегство. Преследуя чудовище, он ударил его пять раз в пах, но оно
бежало. Через лес бежали они, и Фангбит ударил чудовище пять раз в горло, но оно бежало. Добравшись до поля Отробара, Фангбит
ударил чудовище пять раз в спину, и оно бежало. И тогда вождь и его мудрецы в крепости услышали, как ревет чудовище. И там
они увидели того, кто крал стадо вождя. Фангбит же ударил чудовище пять раз в грудь, и оно было убито.
И устроили тогда великое празднество в честь Фангбита, и больше не страдало стадо Отробара. Джольтерег же обнял своего
ученика и сказал: "Наконец-то ты понял важность того, где наносить удар".
Комментарий издателя:
Это еще одна сказка, происходящая из эшлендских племен Вварденфелла, и она относится к самым древним из сказок. "Маробар Сул"
просто заменил имена персонажей, чтобы они звучали более "двемерскими" и включил сказку в свою коллекцию. Великая гора в
сказке на самом деле, безусловно, "Красная гора", хотя она и описана, как заросшая лесом. Звездопад и другие стихийные
бедствия уничтожили растительность Красной горы и привели ее в то состояние, которое знакомо нам сегодня.
Эта сказка представляет определенный научный интерес, поскольку принадлежала она примитивной культуре эшлендеров, и при этом
в ней говорится о жизни в "крепостях", очень напоминающих разрушенные крепости Вварденфелла, известные нам сегодня.
Существуют даже ссылки на существование крепости "Отробара" где-то между Вварденфеллом и Скайримом, но вне малонаселенного
Вварденфелла крепостей осталось очень мало. Ученые спорят о том, кто и когда построил эти крепости, но я считаю, что эта
история и другие свидетельства убедительно доказывают, что в древние времена эшлендеры жили в крепостях, а не в хижинах из
виквита, как теперь.
Игра со словами, формирующая мораль сказки - то, что важно знать, где убить монстра, и это место крепость, а также в какие
места на теле чудовища нужно ударить, чтобы убить его - типична для многих эшлендерских сказок. Загадки, даже такие простые
как эта, нравились и эшлендерам и пропавшим двемерам. Хотя двемеров обычно изображают загадывающими загадки, а не
разгадывающими их, как в эшлендерских сказках.
Часть V. Песня алхимиков
Алхимика лишился король Маранеон,
Когда огромный взрыв услышал он.
Король народу объявил,
Что новый нужен ему был
Ученый. Тот, что мог бы знать,
Как делать зелья, доказать,
Что может он наукой управлять.
Глупцов король решил не нанимать.
И после долгих споров и дебатов
Избрал король двух кандидатов,
Иантипуса Минтурка и Умфатика Фару,
Очень способную пару.
Чтобы понять, кто больше знает,
Их испытать король решает.
Пришли они в комнату с травами и драгоценными камнями,
Пробирками, горшками и толстых книг томами.
"Хочу невидимым я стать", -
Улыбнулся король и ушел отдыхать.
Поняли тут Минтурк и Фара,
Что наступила работать пора.
Очищали масла, мололи травы,
Кипятили растворы, добавляли приправы,
Каждый из них свое тесто месил,
Но за другим незаметно следил.
И вот прошло почти сорок минут,
Закончили дело Фара и Минтурк.
Каждый уверен, что победитель он.
Тут вернулся Маранеон.
"Пора узнать, кто из вас победитель.
То, что вы сделали, вы должны выпить".
Минтурк исчез, как только ложку поднял,
А Фара остался там, где стоял.
"Думаешь, твоя смесь из желтой травы, синего камня и серебра! -
Улыбнулся король. - Ты не заметил потолок из стекла.
Через витраж проходит свет.
И компоненты поменяли цвет".
"А что если, - спросил невидимка, боясь помешать, -
Красные камни, синюю траву и золото смешать?"
"Ох [Бог двемеров]", - злобно дал Фара ответ, -
Так можно лишь улучшить интеллект".
Комментарий издателя:
Судя по стилю, эти стихи, несомненно, принадлежат Гору Фелиму. Заметьте, что используется простая ритмическая схема AA/BB/CC,
монотонная, со специально придуманным неуклюжим ритмом, а также повторяющиеся шутки с абсурдными именами. Умфатик Фара и
Иантипус Минтурк. Кроме того, финальная шутка о том, что глупый алхимик случайно сделал снадобье, сделавшее его умнее,
направлена на антиинтеллектуализм публики периода междуцарствия, хотя двемерам она явно бы не понравилась.
Заметьте, что "Маробар Сул" не называет имени бога двемеров. Религия двемеров, если ее вообще можно так назвать, один из
самых запутанных аспектов их культуры.
Через тысячелетие эта песня стала популярна в тавернах Хай Рока, а затем исчезла отовсюду, кроме ученых книг. Как и сами
двемеры.
Часть VI. Каймервамидиум
После многих сражений стало ясно, кто победит в Войне. Каймеры владели магией и боевыми искусствами, но против бронированных
батальонов двемеров, доспехи для которых изготовил Джнагго, у них не было шансов. Чтобы сохранить хоть какой-то мир, Стовин
Предводитель согласился на переговоры с Каренитхилом Барифом Зверем. В обмен на спорные земли Стовин подарил Барифу
могущественного голема, который должен был защищать территорию каймеров от набегов северных варваров.
Барифу очень понравился подарок, и он привез его в лагерь, где все воины собрались посмотреть на него. Он был весь золотой,
напоминая двемерского конника. Чтобы проверить силу голема, они поместили его в центр арены и стали запускать в него
магические стрелы. Голем был настолько проворен, что лишь несколько ударов попали в него. При этом он ни сходил с одного
места, лишь отклоняя корпус в разные стороны. Тогда была запущена очередь огненных шаров, от которой голем также уклонился,
согнув колени и немного присев. Если в него все же попадали, он старался, чтобы удары приходились на грудь и талию - это были
самые защищенные части его тела.
Войска были довольны таким сильным и ловким существом. Если он будет стоять на страже, варвары Скайрима никогда больше не
будут разорять их деревни. Голема назвали Каймервамидиум, надежда каймеров.
Бариф привез голема в свои палаты. Там его стали проверять дальше: его силу, его скорость, его гибкость. В его конструкции не
было недостатков.
"Представьте, что почувствуют голые варвары, когда встретят его в чистом поле", - рассмеялся один из воинов.
"Жаль только, что он создан по подобию двемера, а не по-нашему, - размышлял Каренитхил Бариф. - Варвары будут бояться наших
врагов, а не нас".
"Не следовало нам соглашаться на те условия, на которые мы согласились, - сказал еще один, гораздо более агрессивно
настроенный воин. - Уже нельзя разве напасть на Стовина?"
"Напасть никогда не поздно, - сказал Бариф. - Но как же их воины в тяжелых доспехах?"
"Кажется, - сказал главный шпион Барифа. - Их солдаты всегда спят на рассвете. Если мы нападем за час до восхода солнца, мы
сможем захватить их без сопротивления, они не успеют продрать глаза, не то, что надеть доспехи".
"Если мы схватим их оружейника Джнагго, мы тоже узнаем секреты кузнечного дела, - сказал Бариф. - Да будет так. Мы нападем
завтра, за час до рассвета".
Все было решено. Ночью армия каймеров выступила и на рассвете накинулась на лагерь двемеров. Каймеры поставили в первую линию
атаки Каймервадиума, но он как будто сломался, стал атаковать войска каймеров. Кроме того, двемеры были все одеты в доспехи,
явно уже давно не спали и были готовы к битве. Внезапное нападение не удалось, в результате сражения большинство
военачальников каймеров, в том числе и Каренитхил Бариф Зверь, были захвачены в плен.
Гордость не позволяла им спросить, что случилось, но Стовин сказал, что в лагере у каймеров у них был один свой человек,
который передал им послание об атаке.
"Кто же этот человек?" - возмутился Бариф.
И тогда Каймервамидиум снял голову. Внутри голема находился Джнагго, оружейник.
"Двемер восьми лет может создать голема, - сказал он, - но лишь величайший воин и оружейник может стать им".
Комментарий издателя:
Это лишь одна история из данного собрания, которую можно отнести к двемерам. Текст сильно отличается от старой версии на
альдмерис, но суть сохранена. "Каймервамидиум" может быть двемерским "Нчмартурнидамцем". Это слово несколько раз встречается
в чертежах двемерских доспехов и в Анимункули, но что оно значит - неизвестно. Однако очевидно, что это не "Надежда
каймеров".
Двемеры, возможно, первые стали пользоваться тяжелыми доспехами. Очень важно обратить внимание на то, как человек, полностью
закованный в броню, смог одурачить каймеров в этой истории. Также обратите внимание на реакцию воинов-каймеров. Когда впервые
рассказывалась эта история, доспехи, покрывающие все тело, еще не были известны, тогда как двемерские центурионы и големы
были широко распространены.
Также стоит обратить внимание на то, что Маробар Сул оставляет несколько строчек оригинального текста на альдмерисе: "Двемер
восьми лет может создать голема, но лишь один из восьми двемеров может стать им".
Еще на один момент в этой легенде стоит обратить внимание. Очень интересно упоминание "послания". Существуют предположения,
что вся раса двемеров могла общаться молча посредством магии. Существуют также записи ордена Псиджиков, в которых говорится,
что они тоже обладают этим секретом. Как бы там ни было, нет ни одного заклинания "послание". Сиродильский историк Боргусилус
Мальер первым предположил, что в этом кроется загадка исчезновения двемеров. Он считает, что в 1E 668 двемерский народ был
"призван" одним философом-чародеем (в некоторых документах его называют "Кагренак") отправиться в великое путешествие.
Строятся различные предположения, например, что они оставили все свои города и земли и отправились на поиски другой
цивилизации.
Часть X. Больше, чем смертный или Приданое
Иналейг был самым богатым землевладельцем в Гунале и за долгие годы скопил богатое приданое, которое собирался отдать
будущему жениху своей дочери, Женефры. Когда она достигла возраста, подходящего для замужества, он запер свое золото для
сохранности в надежном месте и объявил о своем намерении выдать ее замуж. Она была привлекательной девушкой, образованной и
хорошо сложенной, но задумчивой и не склонной к веселью. Этот недостаток не беспокоил ее будущих женихов, они предпочитали
обращать внимание на хорошие ее стороны, которые действительно были достойны внимания. Каждый знал, что ему достанется
значительное богатство, в том случае если он станет мужем Женефры и зятем Иналейга. Этого оказалось достаточно, чтобы
несколько сотен кандидатов собрались в Гунале на сватовство.
"Человек, который хочет стать мужем моей дочери, - сказал Иналейг собравшимся, - не должен быть привлечен лишь алчностью. Он
должен доказать, что богат, и я должен удостовериться в этом богатстве".
Это простое объявление заставило отказаться от цели довольно много поклонников, которые знали, что не могут произвести
впечатление на землевладельца своим скромным состоянием. Несколько дюжин соискателей остались - из тех, что приехали в
роскошных каретах, разряженные в одеяния из килларка, расшитые серебром, да еще со свитами из слуг-чужеземцев, И из тех, кто
подходил под условие Иналейга, никто не был более блистателен, нежели Велин Нэриллик. Этот юноша, о котором никто раньше не
слышал, приехал в карете, сделанной из полированного эбонита, а впряжены в нее были драконы, одежды же его были все из редких
стран, и слуги в его свите были таковы, что никто во всем Гунале не мог даже и припомнить подобных. Лакеи у него имели глаза
на все стороны света, и служанки казались оправленными в золото и драгоценности.
Но и этого было недостаточно для Иналейга.
"Человек, который женится на моей дочери, должен доказать, что он умен, ведь я не хочу иметь невежду в зятьях и партнерах", -
объявил он.
Так отсеялись еще и многие из богачей, те, кто мог, живя в роскоши, не очень беспокоить себя размышлениями. Но все же
некоторые остались, те, кто смог в последовавшие несколько дней продемонстрировать свою мудрость и образованность, цитируя
великих мудрецов прошлого и рассказывая о собственных размышлениях в области метафизики и алхимии. Велин Нэриллик пришел
также и попросил Иналейга отобедать с ним в поместье, которое жених снял на время сватовства в пригороде Гунала. И там
землевладелец увидел множество писцов, который работали над переводом трактатов альдмеров, а также насладился общением с
молодым человеком, который обладал дерзким умом.
Но все же, хоть он и был впечатлен успехами Велина Нэриллика, Иналейг предложил еще одно состязание.
"Я очень люблю свою дорогую дочь, - сказал Иналейг. - Надеюсь, что тот, кто на ней женится, также сможет сделать ее
счастливой. Пусть кто-нибудь вызовет улыбку на ее лице, и тогда он получит и ее, и приданое".
И вот, вновь пытались женихи получить желанное - они в течение нескольких дней развлекали невесту, пели ей песни, изъяснялись
в любви, описывали ее красоту самыми поэтичными словами. Но Женефра взирала на них с ненавистью и тоской. Иналейг, который
стоял рядом с ней, уже начинал отчаиваться. Женихи его дочери один за другим терпели неудачу. Наконец, Велин Нэриллик вошел в
зал.
"Я вызову улыбку на лице вашей дочери, - сказал он. - Осмелюсь сказать, она будет смеяться, как никогда не смеялась, но
только если вы пообещаете нас поженить. Если часа после помолвки окажется недостаточно, вы ее отмените".
Иналейг повернулся к дочери. Она не улыбалась, но ее глаза сверкали нездоровым любопытством, глядя на молодого человека.
Поскольку ни один другой жених не привлек даже такого внимания, он согласился.
"Но приданого вы не получите, пока не поженитесь, - заметил Иналейг. - Помолвка это еще не все".
"Но все же, можно ли мне взглянуть на приданое?" - спросил Велин.
Зная, как далеко разнеслась весть о приданом, понимая, что этот молодой человек очень близок к тому, чтобы получить его,
Иналейг согласился. Ему определенно нравился Велин. Следуя его указаниям, Велин и мрачная Женефра, а также кастелян двинулись
по коридорам крепости Гунала. Первое хранилище следовало открывать, прикоснувшись к нескольким рунам в строгом порядке: если
бы открывающий ошибся, сотни отравленных стрел немедленно вонзились бы в тело грабителя. Иналейг был также очень горд
следующим уровнем защиты - замком, который защищался острыми лезвиями, с восемнадцатью зубцами, и чтобы открыть этот замок,
нужно было повернуть одновременно три ключа. Лезвия выскакивали из стены, чтобы немедленно распотрошить любого, кто пытается
вскрыть хотя бы один замок. И вот, наконец, они достигли кладовой.
Она была пуста.
"Во имя Лорхана, нас ограбили! - закричал Иналейг. - Но как? Кто способен на такое?"
"Очень скромный, но должен признать, небесталанный грабитель, - заметил Велин. - Человек, который издалека увидел вашу дочь
однажды и влюбился, но не обладал ни знаниями, ни шармом, чтобы произвести впечатление. Так оно и продолжалось, пока золото
из вашей сокровищницы не позволило мне проявить себя".
"Ты?" - завопил Иналейг, едва веря в это. А потом произошло еще более невероятное событие.
Женефра начала хохотать. Она никогда не мечтала даже о встрече с человеком, подобным этому вору. Она бросилась в его объятья
прямо на глазах разъяренного отца. И, через некоторое время, Иналейг тоже расхохотался.
Женефра и Велин поженились через месяц. Несмотря на то, что, на самом деле, он был беден, и ему недоставало образования, ему
удалось так быстро увеличить семейное состояние, что Иналейг только поражался. Правда, об источниках дохода он никогда не
спрашивал.
Комментарий издателя:
Рассказ о том, как мужчина пытается заполучить руку молодой девы, чей отец (обычно богач или король) предлагает испытания
соискателям, довольно распространен. См., например, более современную историю "Четыре жениха Бениты" Джола Йоливесса.
Поведение персонажей довольно нехарактерно для двемеров. Никто не знает их обычаев, связанных с женитьбой, и даже неизвестно,
вступали ли они в брак.
Еще одна странная теория об исчезновении дварфов произошла от этого рассказа и других повестей из сборника Маробара Сула.
Имеется предположение, что двемеры вообще никуда не уходили. Они не уходили из Нирна и не покидали континента Тамриэль, а
существуют среди нас, маскируясь. Мудрецы ссылаются на "Ящик Азуры", и предполагают, что двемеры боялись Азуры, существа,
которого не понимали и не могли им управлять, и они переняли манеры, а также облачения каймеров и альтмеров, чтобы спрятаться
от взгляда Азуры.
Часть XI. Ящик Азуры
Нчильбар провел молодость, полную приключений, но, выросши, стал мудрым и старым двемером, проводящим жизнь в поисках истины
и развеивании суеверий. Он многое изобрел и произвел на свет множество научных теорий и логических построений, которым было
дано его имя. Но множество вещей в мире все же ставили его в тупик, и не было для него более сложной задачи, чем понимание
истинной природы аэдра и даэдра. Исследуя мир, он также пришел к выводу, что множество богов были созданы людьми и мерами.
Был один неразрешимый для Нчильбара вопрос - границы божественной силы. Являются ли величайшие Существа полновластными
владыками мира, или же меньшие создания имеют возможность определять собственную судьбу? И когда Нчильбар почувствовал, что
жизнь его подходит к концу, он понял, что должен постичь эту последнюю истину.
Среди знакомых мудреца был жрец-каймер, по имени Азиник. Когда жрец был в Бзалаг-Жтурамц, Нчильбар рассказал ему, что намерен
заняться природой божественной силы. Азиник пришел в ужас и умолял своего друга не касаться этой мистической загадки, но
решимость Нчильбара перебороть было нельзя. В конце концов, жрец решился даже помочь ему в изысканиях во имя их дружбы, но
втайне боялся последствий богохульства.
Азиник призвал Азуру. После свершения обычного ритуала, во время которого он провозгласил свою веру в ее божественную мощь, и
Азура, явившись, согласилась не причинять ему вреда, Нчильбар и дюжина его учеников вошли в часовню и принесли с собой
большую коробку.
"Ты пришла в нашу землю, Азура, Богиня Заката и Рассвета и тайн меж ними... - сказал Нчильбар, пытаясь притвориться
подобострастным и мягким изо всех сил. - Говорят, что твое знание абсолютно".
"Это так", - улыбнулась даэдра.
"Ты ведь знаешь наверняка, что находится в этой коробке", - сказал Нчильбар.
Азура повернулась к Азинику, нахмурив брови. Священник немедленно начал объяснять: "Богиня, этот двемер - очень уважаем и
мудр. Поверь мне, он не собирается высмеивать твое величие, но всего лишь продемонстрировать его ученым мужам своего народа,
традиционно скептически настроенным. Я пытался рассказать ему о твоей силе, но его философия не принимает ничего на веру без
демонстрации".
"Я могу продемонстрировать свою мощь народу двемеров, но смотрите, как бы эта демонстрация не оказалась большим, чем вы
хотите видеть, - заворчала Азура, и посмотрела Нчильбару в глаза. - В коробке лежит цветок с красными лепестками".
Нчильбар не стал ни улыбаться, ни хмуриться. Он просто открыл коробку, и все увидели, что она пуста.
Когда глаза учеников повернулись к Азуре, ее уже не было на прежнем месте - она исчезла. Только Азиник увидел выражение на
лице Азуры перед тем, как она пропала, и он не смог сказать ни слова, дрожа от страха. Он знал, что на них всех пало
проклятие, но еще страшнее было осознание продемонстрированной божественной силы. Лицо Нчильбара тоже было бледным, и он
нетвердо держался на ногах, но его лицо выражало не страх, а блаженство. Улыбка двемера, который обнаружил истину, о которой
только догадывался ранее.
Два его ученика поддержали его, препровождая к выходу, и еще два поддерживали Азиника.
"Я учился всю жизнь, произвел бесчисленное множество экспериментов, выучил тысячи языков, но то умение, которое открыло мне
истину, я приобрел еще тогда, когда был бедным молодым человеком, пытающимся добыть кусок хлеба", - прошептал мудрец.
И когда его вели к постели, красный цветок выпал из рукава его объемистой робы. Нчильбар умер этой же ночью, и лицо его было
исполнено удовлетворения, которое приходит только от постижения знания.
Комментарий издателя:
Это - еще один рассказ о мудром, никогда не ошибающемся двемере. Переводы на альдмерский могут разниться в интерпретациях, но
суть рассказа всегда одна. У данмеров есть похожая легенда о Нчильбаре, но в данмерской версии Азура распознает обман и
отказывается отвечать на вопрос. Она убивает всех двемеров, присутствующих при этом, и проклинает род данмеров за скептицизм.
В альдмерской версии, Азура обманута не пустой коробкой, а коробкой, в которой находилась сфера, каким-то образом
превратившаяся в плоский квадрат. Конечно же, альдмерская версия легенды ближе к двемерскому оригиналу, но и гораздо более
сложна для понимания. Быть может, это объяснение в духе "сценической магии" было добавлено Гор Фелимом, поскольку сам Гор
Фелим не был чужд подобных трюков, когда использование магии было недоступно.
"Маробар Сул" упоминает и о Нчильбаре, действующем в одиночку, и он в классической версии рассказа воплощает множество
двемерских добродетелей. Его скептицизм, пусть даже и не такой абсолютный, как в альдмерской версии, прославляется даже,
несмотря на то, что он вызвал проклятие на род двемеров и безымянный Дом бедняги жреца.
Что бы не представляла собой истинная природа Богов, и ошибались ли на их счет двемеры, или были правы, этот рассказ может
объяснить, из-за чего двемеры исчезли с лица Тамриэля. Хотя Нчильбар и подобные ему, быть может, и не ставили своей целью
насмешки над аэдра и даэдра, их скептицизм определенно навлек на них гнев божеств.
Галерион Мистик (Асгрим Колсгрег)
В первые кровавые годы Второй эры родился мальчик по имени Тректус, ставший впоследствии известным как Ванус Галерион. Он был
рабом в доме одного дворянина, лорда Гирнасса из Соллисича-на-Кере. Родители Тректуса были простыми работниками, но отец его
тайно, несмотря на запрет лорда Гирнасса, научился читать, а затем научил и сына. Лорду Гирнассу сказали, что грамотность и
раб - вещи несовместимые, и такие слуги лишь несут опасность хозяину, поэтому лорд закрыл все книжные лавки в Соллисиче-на-
Кере. Продавцы книг, поэты и учителя могли находиться лишь в крепости Гирнасса или должны были обходить город стороной. Но
тем не менее, в результате контрабандных операций на территорию было доставлено небольшое количество книг и свитков,
естественно, без ведома Гирнасса.
Когда Тректусу было восемь лет, этих контрабандистов нашли и посадили в тюрьму. Некоторые говорят, что предала
контрабандистов мать Тректуса, невежественная женщина, боявшаяся своего мужа, но ходят и другие слухи. Суда не было,
наказание было быстрым. Тело отца Тректуса еще много недель провисело на центральной площади Соллисича-на-Кере, а лето в тот
год выдалось самое жаркое за всю историю.
Через три месяца Тректус бежал от лорда Гирнасса. Он добрался до Алинора, то есть пересек половину острова Саммерсет. Труппа
бродячих артистов обнаружила его еле живым в сточной канаве рядом с дорогой. Они вылечили его и взяли к себе, в обмен на еду
и кров мальчик выполнял всякие мелкие поручения. Один из артистов, Хелианд, обнаружил, что Тректус, хотя и застенчив, умен и
развит не по годам. Хелианд, сам некогда учившийся на мистика на острове Артейум, смог распознать в мальчике большой
потенциал.
Когда труппа выступала в деревне Потанса, что на восточном краю острова Саммерсет, Хелианд отвез одиннадцатилетнего Тректуса
на остров Артейум. Магистр острова, Яхезис, взял его в ученики и дал ему имя Ванус Галерион. На острове Артейум Ванус смог
натренировать не только ум, но и тело.
Так получил свое образование первый архимагистр Гильдии магов. Он обучался у псиджиков на острове Артейум. С детства познав
нужду и несправедливость, он глубоко проникся идеями свободного распространения знаний.
Где ты был, когда пришел дракон?
Коракс, Киродиил, Старший Совет:
Никто не понимает, что произошло когда Избранные танцевали на той башне. Было бы просто отвергнуть весь вопрос как чушь, если
бы не амулет Королей. Даже Древние Свитки не упоминают о нем - позвольте поправить себя, Древние Свитки не могут упомянуть
его. Когда жрецы Мотылька настраиваются на Свитки на бессчетное время их символы всегда исчезают. Амулет королей, однако, с
его сверхдушой императоров, может об этом говорить со временем. Согласно Хестре, Киродиил стал Империей, лежащей поперек
звезд. По Шор-Элю, Киродиил стал яйцом. Большинство говорят что-то на языке, на котором они могут лишь кое-как говорить.
Совет собрал тексты и отчеты изо всех провинций, и они предлагают истории, которые нигде не совпадают, кроме одного места:
все население Тамриэля во время Среднего Рассвета, в любом "когда", когда они это застали, говорят о падении восьми звезд. И
вот как они считали свои дни."
Мехра Набизи, Данмер, Триединая Хозяйка Нового Храма:
"Отчеты о Среднем Рассвете - это дело Империи Людей, и доказательство обмана, который называет себя Аэдра. Восемь звезд упали
на Тамриэль, одна на каждую несправедливость, которую Лорхан причинил этому миру. Велот прочел эти знаки, и сказал Боэте, и
он сказал Мефале, кто поставил стражу от них, и он сказал Азуре, кто послала АЛЬМСИВИ вывести Истинный Народ из опасности.
Даже Четыре угла Дома Несчастий поднялись защитить окраины вашего безумия. Мы охраняли свои границы и видели, как они
извиваются как змеи, и видели, как вы бежите вокруг, как духи древности, лишенные математики, без ваших "если-то", подчиняясь
Отныне и Впредь как рабы худой безрассудной неизменности. Не спрашивайте нас, где мы были, когда Ворвался Дракон, ибо, из
всего мира, лишь мы истинно знаем, и мы могли бы просто показать вам как вновь сломать его.
Р'лейт-хархр, Хаджит, Ухаживающий за Гривой:
"Вы имеете в виду, где были Хаджиты когда Ворвался Дракон? Р'лейт скажет вам где: записывая это. "Тысячу восемь лет", вы
слышали. Вы думаете, Киро-Нордлинги пришли со всем этим сами. Вы, люди, лучшие воры, чем даже Раджин! Пока вы сражались с
призраками и рождали собственных отцов, это Грива смотрела за йа-Ха'джай, потому что только луны постоянны, и у вас нет
сахара, чтобы его увидеть. Мы дадим вам в долг: вы вызвали ярость Алкоша, а это непросто. Не думайте, что вы разрешили дело
тем, что вы совершили вокруг него, или что вы вообще можете это разрешить. Вы вновь проделали это с Большим Ходоком, и не
единожды, а дважды! Один раз в Риммене, с чем мы никогда не научимся жить в мире. Второй раз в Даггерфолле, или в Сентинеле,
или Вейресте, или во всех трех местах сразу? Понимаешь меня, Киродиил? Когда вы проснетесь и поймете, что на самом деле
произошло с Гномами?"
Маннимарко, Бог Червей, Некромантов:
"Три Вора Морроувинда могли бы сказать вам, где они. Также мог бы и Верховный Король Алинора, кто был первым, кто разбил его
в первом месте. Есть другие на этой земле, кто бы смог: Исмир, Пелинал, Арнанд Лис, или мне стоит сказать Арктус? Последний
Гном мог бы сказать, если бы ему позволили. Что касается меня, я был здесь и снова здесь, как и остальные смертные во время
Прорыва Дракона. Как, вы думаете, я узнал свою тайну? Избранные Марухати показали нам всю славу Рассвета, так что мы могли
научиться, просто: как наверху, так и внизу."
Гинеалогия Имбелов
Семья Имбелов прослеживает генеалогию только наследников мужского пола, как и любой почтенный аристократический род. Поэтому
в данном списке не приводятся имена потомков женского пола.
Артан Имбел, 1000-1057, сын Ростена Имбела
Женился на Густи Карна, 1031
Похоронен в Вварденфелле, рядом с Сураном
Фарис Зитл, 1030-1101, сын Артана Имбела
Не женат
Местонахождение неизвестно
Фарен Имбел, 1037-1056, сын Артана Имбела
Женился на Джени Улуре, 1053
Похоронен в Вварденфелле, рядом с Сураном
Корбен Имбел, 1053-1152, внебрачный сын Фарена Имбела
Не женат
Похоронен в Бравиле
Артан Имбел II, 1079-1152, незаконнорожденный сын Корбена Имбела
Женился на Эдит Геримании, 1100
Похоронен в Бравиле
Фарен Имбел II, 1084-1085, незаконнорожденный сын Корбена Имбела
Похоронен в Скинграде
Корбен Имбел II, 1086-1167, незаконнорожденный сын Корбена Имбела
Женился на Фэйт Хорр, 1110
Похоронен в Бруме
Гимны Эшлендеров
[Это сборник народных стихов Эшленда. "Чудесную Любовь" сочинили Эшлендеры Уршилаку из северного Эшленда.]
Какую чудесную любовь испытаешь,
Соединяя верой две души,
Навеки скованные вместе,
Ни разу не солгав друг другу,
В беде и радости, в реальности и сне,
Навеки связанные вместе
С первого поцелуя до последнего вздоха,
Первый и последний шепот любви.
Аеса поставила этот камень в честь своей сестры, Тохилд Пекло, чья страсть горела огнем, точно Красная Кузня.
Эта стена (а таковых я обнаружила немало) была заказана или воздвигнута конкретным лицом в честь значимого для нее человека.
Почему именно в этом месте? Имело ли оно некую важность для умершей? Или это само место ее смерти? И в этот раз, похоже,
ответы затерялись во времени и никогда не станут известны.
Как видите, древний язык драконов уже, воистину, больше не миф. Он существовал. Более того, он по-прежнему существует и,
пожалуй, будет существовать до скончания века благодаря древним нордам и воздвигнутым ими многочисленным "стенам слов".
Но не надо полагаться лишь на мои слова. Стены стоят в опасных и потаенных уголках Скайрима и ждут, когда их обнаружат. Они
служат мостом между миром древних нордов и нашим. Может, драконы больше и не вернутся в наш мир, однако теперь мы можем лучше
понять их.
И, возможно, придет, придет день, когда мы даже откроем загадочную и неизвестную силу, сокрытую в этих словах.
Дом Забот
Среди древних духов, сопровождавших святого Велота и Кимера в землю обетованную Морроувинда, четыре лорда даэдры, Малакат,
Мехрун Дагон, Молаг Бал и Шигорат, известны под именами Четырех Столпов Дома Забот. Эти лорды воспротивились указанию
Трибунала, учинив великую бойню между кланами и Великими Домами.
Малакат, Мехрун Дагон, Молаг Бал и Шигорат священны в своей роли препятствий на Испытании. Со временем они стали иногда
ассоциироваться с различными врагами, такими как Нордлинги, Акавири или горные орки.
Малакат - это оживленные экскременты, которыми был заполнен Тринимак. Малакат слабый, но мстительный бог. Темные эльфы
называют его Малак, и считают покровителем орков. Они испытывает силу Данмера.
Молаг Бал в Морроувинде считается Королем Насилия. Он пытается прервать Династии и по-всякому навредить роду Данмер. Раса
монстров, живущая в Молаг Амуре, это результат совращения им Вивека во время предыдущей эры.
Шигорат - это Безумный Бог. Он постоянно проверяет Данмеров на духовную слабость. Во многих легендах один род Данмера
вызывает его для борьбы с другим; в половине этих легенд он не предает тех, кто его вызвал, еще более запутывая положение
вещей (может он помочь нам? Разве он не враг?). Его часто ассоциируют с тем ужасом, который испытывают другие расы по
отношению к данмерам, особенно те, которые, как Империя, могут быть выгодными союзниками.
Мехрун Дагон - бог разрушений. Он ассоциируется с природными катастрофами, такими как пожары, землетрясения и наводнения. Для
некоторых он олицетворяет собой Морроувинд. Он проверяет, хочет ли Данмер выжить и бороться дальше.
Поклонение этим четырем злым духам противоречит закону и догмату Церкви. Однако, четыре Столпа редко ошибаются, когда ищут
жадных, жестоких и безумных людей. Они подчиняют таких людей и делают своими слугами. По древнему закону Церкви, а также по
закону империи, за головы ведьм и ведьмаков назначается награда. Императорский гарнизон вместе с Ординаторами и Вечной
Стражей Церкви охотится за этими преступниками, стараясь выследить их и уничтожить в любом уголке населенных или пустынных
земель.
Дух даэдра
ЧТО МЫ ЕСТЬ ДЛЯ ВАС
СМЕРТЬ, ПОРАЖЕНИЕ И СТРАХ
Мы не умираем. Мы не боимся смерти.
Убей тело, и анимус уйдет во Тьму. Но анимус вернется.
Однако мы не безрассудны.
Мы чувствуем боль и боимся ее. Мы чувствуем стыд и боимся его. Мы чувствуем потери и боимся их. Мы ненавидим Тьму и боимся
ее.
У скампов мысли мелки, и они не ведают большого страха.
У вермаи нет мыслей, и они не боятся.
У дремора мысли глубоки, и потому им приходится держать страх в узде, чтобы преодолевать его.
УЗЫ КЛАНА
Мы не рождены. У нас нет отцов и матерей, но есть семьи и кланы.
Клановая структура сильна, она формирует тело и мысли.
В клане - сила и предназначение.
УЗЫ ПРИСЯГИ
Мы служим по выбору. Мы служим сильному, чтобы его сила защищала нас.
Служить для кланов - в порядке вещей, но порядок может меняться.
Дремора давно служат Дагону, но так было не всегда.
Порядок цел, пока целы узы присяги, и взаимно доверие.
Когда разрываются узы присяги, приходят боль, стыд, потеря, Тьма и великий страх.
ЧТО МЫ ДУМАЕМ О ЧЕЛОВЕКЕ
Возможно, вы сочтете скампов забавными, а вермаи - страшными.
И как вы думаете, мы представляем себе человека?
Вы - добыча, мы - охотники.
Скампы - загонщики, а вермаи - мясники.
Плоть ваша сладка, а погоня - веселье.
И как вы можете ценить лису или зайца, восхищаться их хитростью или проворством и сострадать, когда свора рвет их плоть, и мы
иногда бываем восхищены добычей и втайне аплодируем ей, когда она обманывает преследователей, или ускользает из силков.
Но как все вещи мира, со временем вы изнашиваетесь и становитесь негодны. Вы стареете, становитесь уродливы, слабы и глупы.
Вы всегда проигрываете, раньше или позже.
Иногда добыча кусает охотника. Это не очень важно. Устав или страдая от раны, мы уходим и восстанавливаемся. Иногда можно
потерять что-то ценное, но риск только подхлестывает азарт погони.
ЗАГАДКА ЧЕЛОВЕКА
Человек смертен и приговорен поражению, потерям и забвению.
Но мы не можем понять - почему вы не отчаиваетесь?
Дух Нирна
Духом Нирна является Лорхан, бог всех смертных. Это отнюдь не означает, что все смертные любят его или вообще знают.
Большинство эльфов его ненавидит, считая сотворение тем действием, что отсекло их от царства духов. Большинство людей
почитают его или его аспекты как провозвестника всего сущего. Сотворение плана смертных, Мундуса, Нирна, служит для всех
живых существ источником внутренних терзаний. Глубоко в душах существ, населяющих этот план, заложена память о том, что все
они пришли из какого-то другого места, и Нирн - лишь жестокий и решающий этап на пути к тому, что будет потом. Что же будет
потом? Иные хотят вернуться к изначальному состоянию, в царство духов, и для них Лорхан - демон, перекрывающий им путь, а
Нирн - тюрьма, иллюзия спасения. Другие же считают, что Лорхан создал мир как место испытаний для перехода на высшую ступень.
Для них царство духов уже было тюрьмой, и лишь ныне открылся путь к истинному спасению.
Души: черные и белые
Природу души познать невозможно. Все волшебники, пытавшиеся сделать это, бесследно исчезли. О душах мы знаем только то, что
они - источник мистической энергии, которую можно использовать.
Душа служит источником энергии для каждого существа, живого или мертвого. Без души эти существа превращаются просто в куски
плоти и груды костей. Данная оживляющая сила может быть заключена в камень душ - если в нем достаточно места. С помощью
энергии, заключенной в таком камне, можно заряжать магические предметы.
Эксперименты, которые велись в течение многих веков, доказали, что бывают черные и белые души. Только редко встречающийся
черный камень душ может вместить душу высшего существа, такого как человек или эльф. Души примитивных существ можно заключить
в другие камни - они могут быть разных цветов, но считается, что все они - камни белых душ. Отсюда и разделение всех душ на
черные и белые.
Белые души менее опасны, чем черные, но и не такие мощные. Тем, кто делает первые шаги в изучении мистицизма, не стоит
заниматься ни черными душами, ни черными камнями душ. Да, можно забыть о законах Гильдии, запрещающих занятия некромантией (а
некромантия необходима для того, чтобы зарядить черный камень душ), но невозможно отрицать того, что просто держать черные
камни душ очень опасно. Если размеры камня и заключенной в нем души не совпадают, то камень может захватывать частицы души
самого мага, если магу доведется касаться камня.
Еретические мысли
Зелоты - это мерзость, которую надо стереть с лица Дрожащих островов. Нельзя позволить больше ни одной душе проникнуться их
учением. Они называют нас еретиками за недостаток веры. Мы с радостью принимаем это имя и будем носить его с гордостью.
Говорить правду - не ересь. Выступать против несправедливого господина - не ересь. Защищать с оружием в руках истинную веру -
не ересь. Мы - так называемые еретики Дрожащих островов, но в наших словах нет ереси. В них только правда.
Наш господин, Шеогорат - всего лишь человек. Он состоит из плоти и крови, он вовсе не бог и тем более не принц дэйдра. В
царствах дэйдра нет принцев, там есть только отвратительные прислужники, такие как алчущие, которых мы призываем, чтобы они
исполняли наши приказы.
Лжешеогорат - безумный деспот. Годы занятий нечистой магией и общения с дэйдра свели его с ума. Он попросту плохой правитель,
уже не говоря о том, что никакой он не бог. Он извратил учение Арден-Сула, Того, Кто Отдал Кровь Своего Сердца.
Когда истинность наших суждений распространится среди народа, мы изгоним лжебога из Нью-Шеота, и он узнает остроту наших
мечей. Четыре его конечности будут разбросаны по четырем сторонам света. Его голова упокоится на Холме Самоубийц, а сердце
сгорит в пламени свободы. Его внутренности будут скормлены собакам.
Мы добьемся того, что все жители Дрожащих островов будут носить робы еретиков. По ним мы будем узнавать истинных неверующих.
Люди вернутся к первозданной простоте и станут жить среди природы, как и мы. Они осознают мудрость и чистоту нашей жизни и
будут славить нас как спасителей.
Желтая книга Великого Дома Хлаалу (Советники Дома Хлаалу, Район Вварденфелла, 426 год Имперской Эры)
Госпожа Веланда Омани, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец, Лорд
Плантации Омани, Остров Элмас, Восточный Вивек, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд.
Господин Драм Беро, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец, Джентльмен
Без Определенного Местожительства, Вивек, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд.
Господин Крассиус Курио, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец, Поместье
Курио, Поселение Хлаалу, Вивек, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд.
Господин Инглинг Полутролль, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец,
Поместье Инглинг, Округ Св. Олмса, Вивек, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд.
Госпожа Нивена Улис, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец, Поместье
Улес, Суран, Аскадианские Острова, Бал Ур, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд
Дела Совета, Заслуживающие Упоминания.
Старейшина Дома Хлаалу Атин Ллетан, Высокий Советник и Лорд Морроувинда, дарует снижение пошлин торговцам, жалующимся на
высокие пошлины на импорт алкогольных напитков.
Совет рад сообщить о снижении числа случаев воровства и насилия в районах Дома Хлаалу, благодаря бдительному присутствию
Легиона и суровым приговорам магистрата. Совет скорбит о нарушениях общественного мира проистекающих из все более
агрессивного соревнования между Гильдией Воров и Камонной Тонг за контроль над черным рынком.
Небольшой бунт из-за налогов в Балморе был подавлен без ненужного ущерба жизни и собственности. Советом посланы депутации к
Герцогу, дабы выразить беспокойство высокими налогами и разрушительному действию высоких пошлин на торговлю.
Желтая Книга Загадок
Ради подлинного удовольствия и для вящего укрепления ума, автор представляет в настоящем труде все собранные им знания об
искусстве загадывания загадок, добытые посредством усердных изысканий и многолетнего общения с единомышленниками.
Загадывание и разгадывание загадок - традиционное светское занятие аристократов Запада. Дворяне и парвеню собирают и
штудируют книги загадок в надежде, что таким образом повысятся их шансы блеснуть умом и смекалкой в общении.
Это металл, не черный и не красный,
Тяжелый, как жажда злата, что многих губит.
А именем своим созвучный с животным,
Что в грязи валяться очень любит.
ценивс: тевтО
Человек сказал: "Солжешь мне - убью тебя мечом. Скажешь правду - убью тебя заклинанием". Как ответить ему, чтобы остаться в
живых?
мочем янем ьшеьбу ыт: тевтО
Босмер был убит. Альтмер обвиняет в убийстве данмера. Данмер утверждает, что виноват каджит. Орк клянется, что не убивал
босмера. Каджит говорит, что данмер лжет. Если правду говорит лишь один из них, кто убил босмера?
кро: тевтО
Жена дровосека (Рассказано Могеном, сыном Молага)
В легенде говорится о дровосеке, что выстроил хижину в глубине соснового леса. Там он надеялся мирно зажить со своей семьей.
Некоторое время семья дровосека жила в достатке, но внезапно настал колючий мороз и погубил весь урожай. Вскоре их скромные
запасы еды истощились, и семью постиг голод.
Однажды поздним снежным вечером в дверь хижины постучался странник, желая укрыться от колючей стужи. Добросердечный дровосек
пригласил незнакомца войти, извиняясь, что ему нечем угостить гостя.
Улыбнувшись, странник сбросил свой плащ, и все увидели, что одет он был как настоящий маг. На глазах у дровосека и его семьи
таинственный незнакомец запустил руку в сумку и извлек свиток, связанный серебристой лентой. Едва лишь волшебник раскрыл
свиток и громко прочел слова, как пред ними из ниоткуда появились богатые яства. В ту ночь никто в хижине дровосека не лег
голодным.
День за днем снег все валил и валил. Каждый вечер маг извлекал из своей сумки новый свиток и читал слова, и каждый раз
являлись новые яства. На пятую ночь жена дровосека разбудила мужа и призналась ему, что не доверяет их магическому гостю.
Наверняка, говорила она, за все волшебные трапезы, которыми они все угощались каждый вечер, придется заплатить какую-то цену.
Дровосек и слышать ничего не хотел. Еще недавно его семья чуть не умирала от голода, а теперь все были сыты. Это дар богов,
заявил он, и глупо сомневаться в их мудрости.
Но жена дровосека не успокоилась. С каждой ночью она все более страшилась и все более отчаивалась. Она была убеждена, что
они, сами того не зная, заключили негласный договор и скоро придет час, когда маг потребует за свои дары страшную цену.
Когда все в хижине спали, жена дровосека неслышно выбралась из кровати и схватилась за топор мужа. Она пробралась в комнату
странника и одним ударом снесла ему голову.
Вдруг отрубленная голова волшебника очнулась. Его глаза широко раскрылись, и, когда тот увидел свое обезглавленное тело, он
исторг жуткий крик.
Проснувшись от этого чудовищного крика, дровосек с детьми сбежались в комнату и остолбенели от ужаса, увидев обезглавленного
мага.
На последнем издыхании маг наложил кошмарное проклятие на жену дровосека. Когда придет ее последний час, она будет обречена
восстать из могилы и каждую ночь бродить по лесу, чтобы поутру сгорать в лучах восходящего солнца.
И до сих пор странствующие поздно ночью по сосновому лесу рассказывают, что видели меж деревьев плачущую женщину. Говорят,
что в руке у нее окровавленный топор и вид ее ужасен...
Живые леса
Гнарлы - лесные существа, непохожие ни на кого другого. Вдали от стен Нью-Шеота их называют ходячими деревьями. Они известны
своим сродством со стихийными элементами. Если гнарл подвергается атаке элементными силами огня, холода или электричества, он
использует эту энергию, чтобы стать сильнее и больше. К счастью, этот эффект непродолжителен.
По воле Шеогората гнарл приводит неосторожного мага в ярость и смятение. Он обретает сопротивляемость к элементу, которым его
атакуют, но становится более уязвим к двум другим. Разумный маг быстро переключится на заклинания других элементных сил и
использует эту особенность. Неразумный же пожалеет, если продолжит использовать то же заклинание снова и снова.
В последние годы появились слухи о кузнецах, способных использовать янтарную живицу, извлекаемую из гнарлов, для изготовления
крепких доспехов и оружия. До сих пор эти сплетни не нашли подтверждения.
Наш объем знания о гнарлах куда меньше объема незнания. Никто не смог определить пол гнарла, и даже неясно, применимо ли к
ним такое понятие. Никто никогда не видел юных или незрелых гнарлов. Один из ученых предположил, что гнарлы рождаются
полностью сформированными из деревьев, пораженных молнией. Это абсурдное суждение подтверждения не нашло.
Аналогично, мы не имеем никакого представления об их рационе и обычаях. Предположительно они получают питание непосредственно
от земли и солнца, как деревья. Нет сообщений о случаях общения с ними или даже между ними. Однако складывается впечатление,
что у них существует своего рода перемирие с другими лесными существами, например, баливогами и элитрами.
Жизнь Уриэля Септима VII (Руфус Хейн)
3E 368-389: Стратег и миротворец.
Первые десятилетия правления императора Уриэля были отмечены быстрым и повсеместным расширением и укреплением сферы влияния
Империи, в особенности на востоке, в Морровинде и Черных Топях, где власть Империи была ограничена, имперская культура слаба,
а местные обычаи и традиции, наоборот, сильны, что увеличивало противление процессу слияния народов. В этот период Уриэлю
принесли большую пользу магическая поддержка и практичные советы его ближайшего помощника, имперского боевого мага, Джагара
Тарна.
История женитьбы Уриэля на принцессе Кауле Вориа весьма печальна. Несмотря на красивую внешность и грацию, возбудившие любовь
и восхищение народа, императрица была весьма неприятной, надменной, амбициозной и алчной особой. Своими женскими чарами она
пленила Уриэля Септима, но тот вскоре пожалел о своей ошибке и отверг ее. Супруги искренне возненавидели друг друга и
страрались причинить один другому боль. Их дети стали жертвой этого несчастного брака.
Благодаря своему живому уму и большому честолюбию Уриэль вскоре превзошел своего учителя Тарна в мастерстве угроз и уговоров.
Успех Уриэля в придании Дому Хлаалу статуса оплота имперской культуры и экономического развития Морровинда - лучшее тому
подтверждение. Однако эти достижения вызвали у монарха гордыню и крайнюю самоуверенность. Джагар Тарн воспользовался этим,
надев маску скромного советника в отставке, он добился полного доверия Императора, что в конечном итоге привело к
предательскому пленению Уриэля в Обливионе и тайному захвату Тарном трона Империи.
3E 389-399: Преданный и лишенный свободы.
Мало что известно о том, что происходило с Уриэлем во время его заключения в Обливионе. Сам он говорил, что ничего не помнит,
кроме бесконечной череды кошмаров во сне и наяву. Он рассказывал, что находился в какой-то дреме и не ощущал течения времени.
Долгое время публично он уверял всех, что не помнит ужасов заключения, но, порой, в беседах, которые стали основой этой
биографии, он рассказывал о преследующих его страшных снах и отмечал, что они напоминают ему кошмары заточения в Обливионе. В
такие моменты казалось, что он скорее не может, чем не хочет описать пережитое.
Но очевидно, что эти события изменили его. В 389 году он был молод, полон гордости, сил и желаний. А после спасения и
возвращения на престол это был уже пожилой человек, мрачный и настороженный. Он также стал консервативен и угрюм, хотя
проводимая им ранее политика была смелой и энергичной, а иногда даже безрассудной. Уриэль объяснял эти перемены отвращением к
урокам и советам Джагара Тарна. Однако, ясно, что ссылка в Обливион истощила его тело и душу, в то время как разум его
остался таким же ясным и живым, как в молодости.
История о магическом перевоплощении Тарна в императора и его разоблачении королевой Барензией, а также той роли, которую
сыграли король Эдвир, Рия Сильмейн и ее Воитель в восстановлении Посоха Хаоса и поражении предателя, имперского боевого мага
Джагара Тарна, и возвращении Уриэля на престол, подробно описана в великолепном трехтомнике Стерна Гамбоджа "Биография
Барензии". Нет смысла повторять все это здесь. Подытоживая, заметим, что захват власти Тарном и его неумелое управление
делами страны привели Империю к устойчивому упадку в экономике, позволили многим мелкопоместным лордам и королям оспаривать
полномочия государства, а более сильным правителям на Востоке и на Западе развязать открытые войны.
3E 399-415: Реставрация, Чудо Мира и Вварденфелл.
В период Реставрации Уриэль Септим отошел от проводимой им в ранние годы политики военного и дипломатического давления и стал
больше полагаться на проведение тайных закулисных операций, преимущественно с помощью небольших отрядов клинков. Полный
анализ стоявших в этот период задач и методов их решения, возможно, будет проведен после смерти императора, если будет открыт
доступ к многочисленым дневникам, хранящимся в его загородном поместье, а клинкам не будет больше нужды хранить в секрете
личности своих агентов.
Двумя знаковыми политическими достижениями Уриэля в этот период стали: 'Чудо Мира' [более известное как 'Деформация Запада'],
которое изменило район залива Илиак, объединив множество мелких воюющих королевств в хорошо управляемые современные мирные
государства Хаммерфелл, Сентинель, Вэйрест и Орсиниум, а также колонизация Вварденфелла, проведенная умелыми руками короля
Морровинда Хелсета и леди Барензии, королевы-матери, что увеличило имперское влияние в этой провинции.
3E 415-430: Золотой Мир, двор короля Хелсета и Девятибожие на Востоке.
Вслед за 'Чудом Мира' [оно лучше всего описано в книге Пера Ветерсена "Даггерфолл. Новейшая история"], в Империи начался
период процветания, сопоставимый с годами начала правления Уриэля. Благодаря тому, что Средиземье и Запад прочно вошли в
состав Империи, Уриэль смог полностью сосредоточиться на Востоке - на Морровинде.
Воспользовавшись конфликтной ситуацией в самом сердце главной религии Морровинда, Трибунале, и противоречиями в традиционной
политической системе Великих Домов, а также той угрозой, которую представляли боги Трибунала для растущих колоний на
Вварденфелле, Уриэль с помощью агентов-клинков и приближенных короля Хелсета сумел сместить центр политической власти от
советов Великих Домов ко двору Хелсета, а также способствовал утверждению Девятибожия в качестве преобладающей религии в
округах Хлаалу и Вварденфелла взамен пришедших в упадок ортодоксальных культов Трибунала.
Исследование Хасфата Антаболиса по утверждению религии Девяти на Востоке в его четырехтомнике "Жизнь и время Нереварина"
достаточно обширно, но он так и не смог решить главную загадку этого периода - выяснить, что знал Уриэль о пророчествах
Нереварина и как он смог распознать их важность. Окончательные ответы на эти и другие вопросы могут быть получены не раньше,
чем будут открыты личные архивы императора, и смягчится режим строгой секретности, окружающий деятельность клинков.
Жизнь элитры (Кармель)
Я выбрала странную жизнь здесь, среди животных Дрожащих островов. Эти элитры - самые благородные из них, если благородные
животные вообще существуют. Они приняли меня в семью как одну из своих. Я обрела дом в их туннелях, которые как бы стали моей
скромной хижиной, и они действительно приняли меня в свое теплое общество.
Многих, кто столкнулся с элитрами, сначала поражает их внешний вид. Одного их размера достаточно, чтобы встревожить
большинство представителей гуманоидных рас. Гигантский торс может в высоту достигать размеров взрослого мужчины и быть почти
в размах рук в обхвате. Когда я впервые встретилась с моими насекомоподобными друзьями, я решила, что торс служит для
производства ихора, необходимого для существования элитр. В действительности же это драгоценное лоно, где зарождаются их
благородные жизни.
Тем не менее нельзя недооценивать важность ихора, который скапливается в жале у основания торса. Эта бесценная субстанция
издает запах, который большинство назовет кислым и едким (хотя я нахожу его восхитительным). Ихор великолепно служит элитрам.
Он используется для парализации живых тканей других существ, делая их неспособными к сопротивлению. А дальше начинается самое
великолепное.
Найдя подходящего "хозяина", элитра завладевает его телом. Похоже, для этой цели по биологическим параметрам подходит любое
дышащее существо. Я сама наблюдала, как матки выбирали самые разные создания - от простых волков до гениального каджитского
алхимика. "Хозяина" каждый раз скрупулезно выбирают. О, я знаю, что суеверные фермеры Островов скажут, что элитры нападают на
всех подряд, но после того, что я видела, я понимаю, что они подходят к этому вопросу с крайней тщательностью.
"Хозяина" жалят, и его тело обогащается растекающейся сладостью ихора. Он расслабляется и быстро умирает, пока магическая
природа жала элитры удерживает его в своем милосердном объятии. После этого элитра откладывает яйца в его еще теплую
оболочку. Там, в тепле и уюте, яйца растут в течение нескольких дней, напитываясь щедрой плотью "хозяина". Вскоре после этого
детеныши вылупляются и выходят в мир.
Жития Святых
Если вы мудры, стройте свои жизни на основе жизней святых.
Если вы вам близок героизм, следуйте дорогой Святого Неревара - Капитана, Покровителя Воинов и Государственных Мужей. Лорд
Неревар помог объединить племена варваров Данмера в великую нацию, кульминацией этого стал момент, когда он повел Данмеров в
бой против злокозненных Двемеров и вероломного Дома Дагот в Битве Красной Горы. Тогда Данмер победили.
Если вам близко мужество, следуйте дорогой Святого Велота Пилигрима, Покровителя Бродяг и Нищенствующих Монахов. Святой
Велот, пилигрим и мистик, вывел народ Данмер из их разлагающейся родины, находящейся на Островах Саммерсет в благословенную
землю Морроувинда. Святой Велот также научил людей разнице между Добрыми и Злыми Даэдра, и добыл помощь Добрых Даэдра для
своего народа, научив их, как правильно торговать со Злыми Даэдра.
Если вам близко великодушие, следуйте дорогой Святой Рилмс Босоногой, Покровительницы Пилигримов и Попрошаек. Святая Рилмс
сняла свои туфли и приняла образ нищенки, чтобы быть ближе к бедным.
Если вам близко чувство собственного достоинства и уважение к другим следуйте дорогой Святого Аралора Кающегося, Покровителя
Кожевников и Рудокопов. Этот бывший мошенник замолил свои грехи и совершил множество великих паломничеств на коленях.
Если вам близко милосердие и его плоды, следуйте дорогой Святой Серин Милосердной, Покровительницы Пивоваров, Пекарей,
Винокуров. Эта непорочная дева, воплощение скромности, могла вылечить все болезни, приняв их на себя. Бескомпромиссная и
бесстрашная, она брала на себя бремя других.
Если вам близко свирепое правосудие, следуйте дорогой Святого Фелмса Отважного, Покровителя Мясников и торговцев Рыбой. Этот
отважный военачальник обратил в бегство захватчиков с севера и заставил их покинуть наши края. Он не умел ни читать, ни
писать, и получал вдохновение прямо из уст АЛЬМСИВИ.
Если вам близка гордость за вашу расу и племя, следуйте дорогой Святого Рориса-Мученика, Покровителя Поставщиков и
Караванщиков. Захваченный Аргонианцами перед Арнезианской Войной, Рорис отказался отвергнуть веру Трибунала и выдержал
жестокие пытки Аргонианских волшебников. Месть за Святого Рориса была объединяющим девизом Арнезианской Войны.
Если вам близка буква закона, следуйте дорогой Святого Олмса Беспристрастного, Покровителя Лавочников и Клерков. Основатель
Ординаторов, Святой Олмс дал начало и четко сформулировал фундаментальные принципы тестирования, испытаний и раскаяния.
Если вам близка доброжелательность, следуйте дорогой Святого Делина Мудрого, Покровителя Гончаров и Стеклодувов. Святой Делин
был главой Дома Индорил, опытным законником, и автором многих трактатов в законодательстве Трибунала.
Если вам близка любовь к миру, следуйте дорогой Святой Мерис Примирительницы, Покровительницы Фермеров и Разнорабочих. Когда
Святая Мерис была маленькой девочкой, у нее обнаружился дар целительства, и она была воспитана, как Исцелительница. Она
положила конец долгой кровавой Войне Домов, появившись на поле боя в своем белом одеянии, чтобы лечить воинов и заклинателей
вне зависимости от того, на чьей они были стороне. Войска всех Домов приняли белые одеяния в качества стандарта и отказались
проливать кровь своих собратьев.
Если вам близка почтительность, следуйте дорогой Святого Ллотиса Благочестивого, Покровителя Портных и Красильщиков. Живущий
в одну эпоху с Трибуналом, являющийся их компаньоном, любимый Альма Рула Храма Трибунала, он сформулировал основные ритуалы и
принципы Веры Нового Храма. Святой Ллотис - это символический мост между богами и верными им священниками.
Заблуждение о Талосе (Леонора Венатус, Имперский посредник в Альдмерском Доминионе)
Всем гражданам Империи, безусловно, известны деяния Императора Тайбера Септима. Однако данный труд посвящен его божественному
возвышению в качестве Талоса.
До смерти Тайбера Септима существовало лишь Восемь Божеств: Акатош, Дибелла, Аркей, Зенитар, Стендарр, Мара, Кинарет и
Джулианос. Этих богов почитали и продолжают почитать по всей Империи. И хотя их имена в отдельных провинциях отличаются (к
примеру, Акатош известен у альдмеров под именем "Аури-Эль", а Аркея порой называют "Ар'Кей"), их всех признают и почитают
среди всех рас и культур Тамриэля.
Но когда Тайбер Септим отошел в Этериус, возникло Девятое Божество - Талос, также известный как Исмир, "Дракон Севера".
Человеку, которого так любили при жизни, после смерти стали поклоняться. Действительно, можно даже утверждать, что Талос,
Девятое Божество, приобрел еще большую значимость, нежели существовавшие до него Восьмеро, по крайней мере для людей. Ибо это
был бог, прежде бывший человеком и сумевший чрез великие свершения достичь божественности. И если это удалось одному человеку
- не удастся ли другому достичь того же? Не могут ли все люди стать богами?
Так думали мы, люди. И так продолжали мы поклоняться Талосу, славя его как величайшего бога-героя. Но это было тогда. А живем
мы сейчас. И сейчас нам известна истина:
Мы заблуждались.
Как граждане Империи все мы познали ужасы Великой войны. И лишь когда был подписан Конкордат Белого Золота - соглашение между
Империей и Альдмерским Доминионом - к нам вновь вернулся мир. Согласно одному из важнейших положений этого соглашения, как
прекрасно известно каждому гражданину Империи, Талоса больше нельзя почитать как бога. Этот указ потряс самые основы Империи.
Многие восстали против нового закона. В общем-то, некоторые до сих пор не смирились.
Однако гражданам Империи следует знать следующее: Император согласился наложить запрет на почитание Талоса не потому, что
того потребовал Талмор, правящий орган Альдмерского Доминиона.
Император согласился наложить запрет на почитание Талоса потому, что того требовала справедливость.
Сегодня Император и сама Империя признают, что допускать почитание Талоса было ошибкой. Ведь таким образом, разрешив почитать
Талоса как Божество, Империя оказала очень плохую услугу своим людям: это привело лишь к ослаблению памяти о человеке Тайбере
Септиме и о многих его выдающихся (хотя и смертных) деяниях; и удалило людей от Восьми Божеств, истинных богов, по-настоящему
достойных наших любви и почитания.
Таким образом, Империя признает свою ошибку. Заблуждение насчет Талоса более не повторится. Пусть впереди нас ждут века мира
и процветания совместно с нашими талморскими друзьями, и пусть наша духовность объединит все народы и расы Тамриэля.
Заботы воина (Старое стихотворение редгардов)
Как звезда с небес тихо падает в лес,
Как сливается небо с землей,
Так Йокуда примчался на всех парусах
Воин сегодня сразится со змеем
Лорд сошел с корабля, под ногами земля,
Но не время бойцу отдыхать,
В путь пустился опять, чтоб врага отыскать,
Чтобы кожу со змея содрать.
Зазвенел голосок славной Леди Восток,
Каждый зверь ею чтим и любим,
Змей был так одинок, что любого бы смог
Ослепить он сияньем своим
Мчится Конь-удалец, молодой жеребец
С седоком на широкой спине,
И горит не таясь впереди чешуя,
Словно алый костер при луне
Зашипела змея, никого не боясь,
И печально заржал жеребец,
Но наш воин сильней, и повержен был Змей,
И на этом всей песне конец.
Заметка о кургане Ингола
Ну и странное же место - этот курган. Очень скоро, едва осмотревшись, мне удалось обнаружить этот зал с украшениями и двери,
преградившие путь дальше в подземелье.
Признаюсь, это большое облегчение! Это место пугает меня не на шутку. В зале имеются надписи. Я постараюсь их переписать,
чтобы было что продемонстрировать коллегии по возвращении.
Так все было в Атморе
на истинной земле, на родине нашей
Человек на троне,
место ему там
Кит в морской пучине,
место ему там
Орел в солнечных небесах,
место ему там
Змей в зарослях травы
место ему там
О горе! Морские духи забрали Ингола
Первого из братьев во флоте Атморы
И ничто на суше
и в небе, и в море
больше не там,
где ему место
Поразительные люди, эти древние норды. Интересно, какие тайны тут скрыты? Думаю, ничего страшного не случится, если я пройду
еще немного вглубь. Этот рычаг откроет мне проход.
Задача Оружейника (Мимофон)
Триста лет назад, когда Катариах стала Императрицей, единственным Данмером, правящим Тамриэлем, она неожиданно столкнулась с
оппозицией в лице Императорского Совета. Даже после того, как она убедила их, что является лучшей кандидатурой на регента
Империи, пока ее муж Пелагиус пытается излечиться от безумия, конфликты не прекратились. Главным ее противником стал Герцог
Венгето, Тан Минглумир.
В тот момент Катария и Совет обсуждали волнения в Чернотопье и столкновение у деревни Армания. Болота и сырой климат,
особенно в это время года, могут повредить броню императорских солдат.
"Я знаю одного искусного кузнеца," сказала Катария, "Его зовут Хазадир, аргонианин. Ему хорошо известны условия, в которых
окажутся наши войска. Он был рабом в Вивеке, а потом получил свободу и переехал в Столицу. Мы можем поручить ему разработать
новые доспехи и оружие для этой кампании."
Минглумир рассмеялся: "Она хочет, чтобы раб делал броню и оружие для наших войск! Сиролл Сакк - лучший оружейник в Столице.
Все это знают."
После долгих споров было решено испытать обоих оружейников. Совет также выбрал двух равных по силе воинов, Нандора Берайда и
Рафаласа Еула, которые должны сразиться, используя новую броню и оружие. Победит оружейник, чьи доспехи будут на воине-
победителе. Берайд был приставлен к Хазадиру, а Еул к Сакку.
Поединок должен был состояться через семь дней.
Сиролл Сакк немедленно принялся за работу. Он прекрасно понимал, что время не ждет. Ситуация в Армании требовала немедленных
решений. Империи нужен был оружейник как можно скорее. Они искали не просто лучшего оружейника, но и самого быстро
работающего.
Сакк только начал обрабатывать полоски эбонита, как в дверь постучали. Его помощник Фандий впустил посетителя. В кузницу
вошла высокая, ничем не примечательная рептилия с зеленым капюшоном и светящимися черными глазами. Это был Хазадир, оружейник
Катарии.
"Я хотел пожелать вам удачи - это эбонит?"
Это действительно был эбонит. Сакк купил лучший эбонит в Столице, как только услышал о состязании. Обычно на его обработку
уходило шесть месяцев, но он надеялся, что пламя магии сделает это за три дня. Сакк с гордостью указал на другие улучшения
мастерской. Кислотные ванны должны были сделать мечи Сакка острыми, как бритва. Акавирская печь сделала бы эбонит мягким и
податливым. Хазадир рассмеялся.
"Вы никогда не были в моей кузнице? Две крошечные задымленные комнаты. Первая - мастерская. Вторая - склад для испорченной
брони, молотов и печи. Вот какой у вас конкурент в битве за миллион золотых."
"Уверен, Императрица не зря рекомендовала вас," сказал Сиролл. Он бывал в мастерской Хазадира и знал, что тот говорит правду.
Несмотря на это он решил сделать броню и оружие лучшего качества. Он всегда так поступал, и поэтому стал лучшим оружейником
Столицы.
По доброте душевной Сакк показал Хазадиру, как делают броню профессионалы. Аргонианец стал учеником Сакка, помогая ему во
всем. Через несколько дней они создали прекрасный меч дайкатана, лезвие которого было не толще комариных усиков, зачарованный
пламенным заклятьем одинм из боевых иагов, и доспехи из дерева, кожи, серебра и эбонита, настолько прочные, что им не страшны
были даже ветры Забвения.
В день поединка Сакк, Хазадир и Фандий закончили работу и пригласили Рафаласа Еула. Только тогда Хазадир покинул мастерскую,
вспомнив, что его ждет Нандор Берайд.
Два воина предстали перед Императрицей и членами Совета. Место поединка имитировало местность Чернотопья. Сакк взглянул на
Еула в эбонитовых доспехах, вооруженного мечом дайкатана, затем на Берайда в пыльных кожаных доспехах и с копьем из
мастерской Хазадира. Он сразу понял, кто выиграет поединок. И он был прав.
Первый удар меча пронзил щит Берайда и увяз в нем, ведь в щите не было металла. Но не успел Еул отвести меч, как Берайд нанес
удар копьем по деревянным соединениям доспеха противника. Еул наконец высвободил меч из щита Берайда, но тот уже нанес удар
по его ногам. Еул упал в грязь и больше не смог подняться. Императрица назвала победителя.
Хазадир получил заказ благодаря своим знаниям тактики Аргониан. Он разработал доспехи и оружие, которые помогли подавить
восстание в Армании. Катария приобрела уважение Совета, включая и Тана Минглумира. Сиролл Сакк отправился в Морроувинд, чтобы
научиться тому, чему научился там Хазадир. О нем больше никто не слышал.
Заметки о культе Нереварина
[Эта информация собрана Шарн гра-Музгоб для Кая Косадеса.]
Культ Нереварина.
Этот религиозный культ Эшлендеров построен на вере в пророчества о Нереваре, который возродится, чтобы восстановить древние
традиции Пророка Велота, свергнуть ложных богов Храма Трибунала и избавить Морроувинд от чужеземцев. И Храм, и Империя
запрещают этот культ, но несмотря на это некоторые Эшлендеры все еще следуют ему. Из-за преследований со стороны Храма и
Империи, этот культ остается секретным, поэтому сложно судить, насколько он распространен как среди Эшлендеров, так и в
других племенах.
Нереварин.
Эшлендеры твердо верят, что Неревар вернется, чтобы восстановить великолепие древнего Ресдайна. [Морроувинд назывался
"Ресдайн" до Имперской Оккупации.] Эшлендеры считают, что Великие Дома и Храм предали истинное учение Пророка Велота,
променяв веру предков на ложных богов Трибунала и предавшись соблазнам цивилизации, которая испортила Высших Эльфов. Храм, с
другой стороны, чтит Святого Неревара, но отрицает все легенды о том, что Лже-Пророк когда-нибудь вернется на землю.
Неревар.
Храм поклоняется Святому Неревару, как великому Генералу Данмеров, Первому Советнику и соратнику Вивека, Альмалексии и Сота
Сил, которые объединили Дом Данмер, чтобы уничтожить злобных Двемеров, предательский Дом Дагот и их западных союзников у
Красной Горы. Но Эшлендеры считают, что Неревар обещал чтить Древних Духов и Закон Племени, и что он вернется, чтобы
выполнить свое обещание. Для Эшлендеров это означает уничтожение ложного Храма и изгнание императорских захватчиков из
страны.
Пророчества о Нереварине.
Видения и пророчества - уважаемая традиция в культуре Эшлендеров. Их предсказательницы и шаманы очень серьезно относятся к
снам и видениям и передают своим детям наследие видений и пророчеств своего племени. Храм и западное вероисповедание,
напротив, с подозрением относятся к мистицизму, они считают интерпретацию снов и видений примитивным суеверием.
Самая распространенная версия Пророчества о Нереварине - это СТРАННИК. Смысл его туманен, как в большинстве предсказаний.
Однако, два пункта относительно его совершенно ясны.
Во-первых, многие плохо информированные ученые полагают, что фраза "прошедший далеко за звезды и луну" - просто клише,
обозначающее долгий путь. Однако, точно известно, что Неревар был обладателем магического кольца "Один-Клан-Под-Луной-и-
Звездами," на котором Неревар якобы поклялся чтить древние традиции Эшлендеров и их права на владение землями.
Во-вторых, фраза "семь проклятий" относится к затерянной книге пророчеств, известной у Эшлендеров как СЕМЬ ПРОКЛЯТИЙ.
СТРАННИК.
Когда земля разделена, и небеса падут во тьму,
И спящие узнают семь проклятий,
Появится в то время странник,
Прошедший далеко за звезды и луну.
Хотя рожден лишь для прояснения
Вид его определит судьбу.
Грешники преследуют, праведные проклинают.
Пророки говорят, но отрицают.
Столько испытаний проясняют
Странника судьбу и яд проклятий.
Множество камней летят в него
Все падают, но вот один остался.
Утерянные Пророчества.
Старейшины Эшлендеров вспоминают о пророчествах, которые были утеряны из-за небрежности и глупости предыдущих поколений
предсказательниц и ашханов. Недоверчивые ученые считают, что эти книги были утеряны специально. Точно известны названия трех
утерянных книг: 1. Утерянные Предсказания; 2. Семь Проклятий; и 3. Семь Видений Семи Испытаний Возрождения. Возможно, когда-
нибудь эти книги будут найдены, либо в забытых рукописях бродячих писателей, либо в памяти Эшлендеров-отшельников, либо в
тайных традициях предсказательниц и шаманов.
Заметки о расовом филогенезе и биологии (Совет целителей, Имперский университет). Седьмое издание
После тщательного анализа живых образцов Совет установил, что все "расы" эльфов и людей могут создавать семьи и производить
потомство. В основном, полукровки наследуют расовые черты матери, хотя могут присутствовать и расовые черты отца. Менее ясно,
способны ли аргониане и каджиты скрещиваться с людьми и эльфами. Хоть и остались предания разных эпох о детях подобных
союзов, как и истории о союзах с даэдра, подобное потомство не было зарегистрировано должным образом. Каджиты отличаются от
людей и эльфов не только строением скелета и физиологией кожи - "мех", покрывающий их тела - но и обменом веществ. Аргониане,
как и дреуги, представляются полуводной троглодитной формой гуманоида, хотя неясно, к какой группе следует их относить:
дреугам, людям, мерам или (по мнению этого автора) определенным древоящерам Чернотопья.
Репродуктивная биология орков пока еще не понята до конца, и то же верно для гоблинов, троллей, гарпий, дреугов, цаэски,
имга, различных даэдра и многих других. Несомненно, были случаи плотских союзов между этими "расами", в основном, путем
насилия или магического соблазнения, но случаи беременности не задокументированы. Тем не менее межплодовитость этих существ и
цивилизованных гоминидов еще предстоит опытным путем установить или опровергнуть, хотя эти исследования крайне затруднены
из-за глубоких культурных различий. Конечно, любая бретонка или босмер, забеременев от орка, не распространялась бы об этом,
и нет причин предполагать, что женщина орков, забеременевшая от человека, не будет также отвергнута своим обществом. К
сожалению, наши клятвы целителей не позволяют нам произвести спаривание для получения данных. Нам известно, что жители Траса
двуполы в молодости и впоследствии повторно абсорбируют свои репродуктивные органы по наступлению определенного возраста.
Можно сделать вывод, что они не способны скрещиваться с расами людей и меров.
Можно задаться вопросом, следует ли в надлежащей классификации этих "рас", используя неточный, но удобный термин, исходить из
предположения об общих наследуемых признаках, и того, что различия между ними проявились в результате магических
экспериментов, манипуляций так называемых "костей Земли", или процесса последовательных изменений, проявляющихся в каждом
новом поколении.
Запертая комната (Порберт Литтамли)
Яна была именно такой ученицей, каких терпеть не мог ее учитель Арткаму: профессионал-любитель. Ему нравились все преступные
таланты, которые были его обычными учениками в крепости: от банального грабителя до утонченных вымогателей, молодежь,
желающая продвинуться в карьере, изучив искусство взлома. Они всегда искали легких путей, простых решений, но некоторых,
вроде Яны, интересовали исключения, возможности, экзотика. И прагматикам, таким как Арткаму, они очень досаждали.
Девушка-редгард часами просиживала перед замком, тыча в него отмычками и проволочками, играя с ключевыми штырьками, исследуя
корпус, словно зачарованная, а такого поведения не может позволить себе ни один преступник. Ее товарищи уже давно отомкнули
свои испытательные замки и продолжали занятия, а Яна все еще играла со своими. То, что ей всегда удавалось открыть замок,
независимо от его сложности, раздражало Арткаму еще сильнее.
"Ты слишком все усложняешь, - ревел он, надирая ей уши. - Нужно не только знать как, но и обладать необходимой скоростью.
Уверен, даже если бы я прямо у тебя на виду сунул ключ в замочную скважину, ты и тогда бы целую вечность возилась, прежде чем
повернуть его".
Яна философски переносила брань Арткаму. Во всяком случае, она заплатила ему вперед. Конечно, скорость необходима взломщику,
когда вокруг ходят патрули городской стражи, но Яна знала, что ей это не понадобится. Ей было нужно только знание.
Арткаму делал все что мог, пытаясь поторопить Яну. А она будто испытывала наслаждение от ругани и побоев учителя и проводила
все больше и больше времени у каждого замка, изучая особенности механизма. Наконец, Арткаму потерял терпение. Однажды, когда
Яна бездельничала за совершенно обычным замком, он схватил ее за ухо и потащил в комнату в дальнем углу крепости, куда
запрещалось входить ученикам.
Комната была абсолютно пустой, если не считать большого ящика посередине. Не было ни окон, ни дверей, за исключением той,
через которую они вошли. Арткаму швырнул ученицу к ящику и закрыл за ней дверь. Послышался явный щелчок замка.
"Это испытание для моих лучших учеников, - рассмеялся он из-за двери. - Посмотрим, сможешь ли ты выбраться".
Яна улыбнулась, и начала привычно поглаживать замок, собирая информацию. Через несколько минут она снова услышал голос
Арткаму.
"Мне стоит сказать тебе, что это испытание на скорость. Видишь этот ящик? Там сидит древний вампир, запертый там уже много
месяцев. Он совершенно изголодался. Через несколько минут солнце полностью скроется, и если ты не откроешь дверь, от тебя
останется только обескровленный остов".
Яна поразмышляла немного, шутил он или нет. Ей было известно, что за человеком был Арткаму - злым, ужасным, но решаться на
убийство, когда обучаешь кого-то? Когда она услышала шорох в ящике, ее покинули все сомнения. Забыв об обычных исследованиях,
она воткнула проволочку в замок, толкнула шпеньки к пластине и распахнула дверь.
Арткаму стоял дальше в проходе и жестоко смеялся: "Так ты, наконец, уяснила значимость быстрой работы".
Яна убежала из крепости Арткаму, сдерживая слезы. Он был уверен, что она никогда не вернется, чтобы продолжить обучение, но
подумал, что все же преподал ей ценный урок. Когда наутро она все же вернулась, Арткаму не выказал удивления, но внутри он
просто кипел.
"Я скоро уйду, - тихо объяснила она. - Но я разработала новый тип замка, и мне бы хотелось узнать, что вы о нем думаете".
Арткаму пожал плечами и попросил ее показать свое изделие.
"Мне бы хотелось использовать комнату вампира и установить замок там. Я думаю, мне лучше продемонстрировать его действие".
Арткаму сомневался, но мысль о том, что надоедливая девчонка наконец уходит, привела его в превосходное расположение духа. Он
согласился пустить ее в комнату. Все утро, и почти до самого вечера она работала рядом с дремлющим вампиром, снимая старый
замок, и устанавливая свой. Наконец, она пригласила учителя посмотреть.
Он взглядом знатока осмотрел замок и не нашел ничего особенного.
"Это первый и единственный неподдающийся взлому замок, - пояснила Яна. - Его можно открыть, только если у вас есть ключ".
Арткаму рассмеялся и позволил Яне закрыть дверь и запереть его в комнате. Дверь щелкнула, и он начал работу. С тревогой он
отметил, что замок оказался гораздо более сложным, чем он думал. Он использовал все свои методы, и оказалось, что ему
придется воспользоваться способом его ненавистной ученицы - тщательное и внимательное исследование.
"Мне пора, - сказала Яна из-за двери. - Я приведу в крепость городскую стражу. Я знаю, что это против правил, но думаю, в
интересах жителей будет избавить их от голодного вампира. Уже темнеет, и, хотя вы не можете отпереть дверь, наверняка вампир
окажется менее гордым и воспользуется ключом. Помните, вы сказали мне: "Если бы я прямо у тебя на виду сунул ключ в замочную
скважину, ты и тогда бы целую вечность возилась, прежде чем повернуть его?"
"Постой! - завопил Арткаму. - Я использую ключ! Где он? Ты не дала его мне!"
Но ответа не было, только звук удаляющихся шагов раздался в проходе за дверью. Арткаму усерднее занялся замком, но его руки
тряслись от страха. Окон не было, и невозможно было узнать время. Прошли минуты... или часы? Он был уверен, что древний вампир
это знает.
Инструменты не выдержали резких движений Арткаму. Проволока обломилась в замочной скважине. Как у ученика. Арткаму кричал и
колотил в дверь, но знал, что его никто не услышит. Когда он вздохнул поглубже, чтобы снова закричать, он услышал, как со
скрипом открывается ящик.
Вампир оглядел учителя взломщиков безумными, голодными глазами и накинулся на него. Перед смертью Арткаму увидел, что на шею
вампира, пока кровосос спал, повесили цепочку с ключом.
Записи о корне Нирна
На этом я перехожу к следующему вопросу, а именно, светящемуся корню, известному как корень Нирна.
Несмотря на то, что этот крепкий корень может произрастать практически везде, где имеется в достатке вода, это растение
весьма редкое и, как я полагаю, находится на грани исчезновения. Мне еще не приходилось находить его искривленные побеги, ибо
они редки ныне вдоль дорог Сиродила. По словам известного имперского ботаника Чивиуса Регеллиама, некогда корень Нирна
встречался повсеместно, но он подозревает, что некий катаклизм оказал негативное влияние на рост этого растения. Хотя многие
ученые с сомнением относятся к предположению, что явление известное как Смерть Солнца, произошедшее в 668 году Первой эры,
сказалось катастрофически на жизни растений, Чивиус полагает, что отсутствие солнечного света в течение целого года
практически уничтожило поросль корня Нирна. В то время как другие растения приспособились к новым условиям, таинственная
магическая природа корня Нирна сделала его особенно чувствительным к изменению климата. Следует отметить, какова бы ни была
истинная причина, явно корень Нирна встречается все реже и реже.
Не может не удивлять, что в записях Чивиуса говорится, что корень светится желтым, меж тем, в наше время для корня Нирна
характерно мягкое голубое или бело-голубое свечение. К сожалению, за все те годы, что прошли с момента публикации заметок
Чивиуса, практически не было работ, посвященных исследованию корня Нирна, посему неясно, когда и почему произошли эти
изменения. Мне остается лишь предположить, что корень Нирна, хоть и являющийся растением, чувствуя угрозу уничтожения, в
целях выживания изменил свою природу. Одной из основных особенностей корня, говорящих в пользу данной теории, является его
теперешняя способность существовать под землей при полном отсутствии солнечного света. Хотя обычно в подобных условиях
выживают лишь мхи и грибы, у меня имеются два письменных свидетельства от очевидцев, встречавших корень Нирна в глубоких
пещерах. В записях Чивиуса ни разу не упоминается о подземных корнях Нирна. Как же могло так случиться? Как могло типично
наземное растение вдруг начать появляться в местах, где условия произрастания кардинально отличаются от привычных для него?
Ответ, коллеги, заложен все в тех же заметках Чивиуса. Хотя он провел немало времени над лабораторными исследованиями корня
Нирна, один аспект не был изучен достаточно тщательно - почва. Как я уже упоминал, Чивиус считал, что Смерть Солнца,
сопутствовавшая извержению Красной горы, внесла свой вклад в вымирание корня Нирня. Соглашусь с ним, но добавлю, необходимо
учесть, что в течение целого года к почве примешивался падающий с небес пепел, что, вследствие магической природы корня
Нирна, и оказало решающее влияние на произошедшие с ним изменения. Пепел стал своеобразным катализатором, изменившим даже
внешний вид корня. Хотя в современных слоях остались лишь малые частицы пепла, выпавшего в те стародавние времена, я провел
эксперименты с образцами, присланными мне с Вварденфелла. Они не проявили никаких магических свойств и, конечно, не были бы
способны вызвать такие сильные изменения в растении. Однако редкая субстанция, пепельная соль, содержащаяся в обычном пепле,
проявляет очень сильные магические свойства. Говорят, что некоторые данмеры использовали это, чтобы создавать лекарство от
Мора, поразившего их земли. У меня есть подозрение, что эта магия в сочетании с собственной магией корня и стала причиной
таких радикальных изменений... в сущности, корень "излечил себя".
Предполагаю, обе мои гипотезы связаны друг с другом. Растению было необходимо выжить, и оно использовало побочный продукт
среды, которая намеревалась его уничтожить. Ни одно другое растение в природе не могло бы совершить подобную метаморфозу. Я
полагаю, что корень Нирна изменился за довольно короткий период времени, тогда как у других растений на подобные перемены
ушло бы несколько миллионов лет.
В чем бы ни была причина, одно мы знаем наверняка - корень Нирна вымирает. Он содержит в себе нераскрытый потенциал для
создания таких зелий, которых мы не можем себе даже представить. Я предлагаю всем нам выделить небольшие средства на
организацию экспедиции по сбору этих корней с целью дальнейшего изучения. Я вынес это предложение для обсуждения после
данного заседания симпозиума. Прошу вас отнестись к этому вопросу со всей серьезностью, иначе может стать слишком поздно, и
корень Нирна исчезнет навсегда.
Благодарю за внимание.
Зелоты
Самопровозглашенные зелоты Шеогората убеждены, что наш повелитель - не просто человек, обладающий таинственными и чудесными
силами, но живой бог. По их учению, сама земля поддерживается по его воле, а все сущее подчинено его желаниям. Они верят, что
Арден-Сул, Читающий Извивы Наших Потрохов, был смертным воплощением лорда Шеогората и придет вновь, дабы очистить царство.
Поскольку их утверждения явно смехотворны, можно считать доказанным, что все зелоты совершенно безумны.
Зелоты не поддаются убеждению. С ними попросту невозможно иметь дело. Они нападают практически на любого, попавшего в поле их
зрения, считая его еретиком или неверующим. Они сражаются до смерти, находя веселье в резне.
Читатель может спросить, как кому-то в таком случае удается присоединиться к их рядам. После долгих исследований мне удалось
установить, что зелоты проникают в населенные земли и оставляют там робы. Всяк, кто склоняется к их учению, может надеть робу
и без опаски отправляться в логово сектантов. Говорят, что лидеры зелотов умеют читать в сердцах пришедших, даже если они
носят эти робы, и уничтожают тех, в чьем сердце чувствуют фальшь.
Также зелоты практикуют болезненные ритуалы, имеющие целью доказать их верность Шеогорату. Только самые истовые из числа
претендентов бывают допущены в их ряды. Не выдержавших проверку убивают.
Когда претендента признают зелотом, его обучают церемониям и колдовским секретам. Самым известным из них является способность
призывать атронахов из плоти. Эти могущественные создания являются грозными противниками.
Зеркало (Бердир Вринс)
Ветер завывал над открытой равниной, заставляя редкие деревья склоняться почти до земли с каждым новым порывом. Молодой
человек в ярком зеленом тюрбане подошел к командиру армии и передал от своего начальника условия мирного договора. Ему было
отказано. Предстояла битва, битва при Айн-Колуре.
Итак, вождь Ямбез бросил вызов, и его всадники снова готовы были вступить в бой. Множество раз племя вторгалось на чужую
территорию в надежде захватить ее, и множество раз дипломатические усилия оказывались тщетными. И наконец все пришло к этому.
Так было и с Миндотраксом. Его союзники могли побеждать и проигрывать, но он всегда оставался в живых. Хотя иногда ему
случалось бороться на стороне проигравших, ни разу за тридцать четыре года он не познал поражения в рукопашном бою.
Две армии смешались, словно два пенящихся потока в пыли, и когда они столкнулись, раздался рев, эхом отразившийся в холмах.
Кровь, первая жидкость за много месяцев, падавшая на эту глину, так и летела в разные стороны. Крики воюющих племен
смешивались, пока две армии вгрызались в плоть друг друга. Миндотракс был в своей стихии.
Через десять часов сражения без сна и отдыха оба командира скомандовали отступить.
Лагерь разместился за высокими стенами старого кладбища, увитыми весенними цветами. Глядя на эту землю, Миндотракс вспоминал
страну своего детства. Это было прекрасное и печальное воспоминание - чистота детских помыслов, обучение боевому искусству,
судьба его несчастной матери. Прекрасная женщина, которая смотрела на своего сына с гордостью и невысказанной грустью. Она
никогда не говорила о том, что тревожит ее, но никто не удивился, когда однажды ее нашли на вересковой пустоши с горлом,
перерезанным ее собственной рукой.
Армия была похожа на растревоженный муравейник. Прошло всего полчаса после конца битвы, а они уже инстинктивно перестроились.
Пока лекари осматривали раненных, кто-то удивленно и восхищенно заметил: "Только поглядите на Миндотракса. Он себе даже
прически не испортил".
"Он отлично владеет мечом", - сказал услышавший это врач.
"Меч часто переоценивают, - сказал Миндотракс, недовольный общим вниманием. - Воины слишком заботятся об атаке, но совсем не
знают, как отразить удар. В битве надо уметь защищаться, а удар по противнику наносить только тогда, когда для этого настанет
самый подходящий момент".
"Я предпочитаю натиск, - улыбнулся один из раненых. - Таков путь всадников".
"Если этот путь приведет к поражению племен Бьюлси, я откажусь от такого пути, - сказал Миндотракс, делая знак духам, чтобы
они поняли, что он не хотел быть нечестивым. - Вспомните, слова великого воина Гэйдена Шинджи - "Лучшая техника - техника
выживших". Я участвовал в тридцати шести битвах, и не могу показать ни одного шрама, который напоминал бы мне о них. Это
потому, что я полагаюсь вначале на щит, потом лишь на меч".
"В чем твой секрет?"
"Думайте о бое как о зеркале. Я смотрю на левую руку противника, когда собираюсь ударить правой. Если он готовится
блокировать мой удар, я не наношу его. Зачем зря тратить силы? - Миндотракс поднял бровь. - Но если я вижу, что его правая
рука напрягается, моя левая рука поднимает щит. Видите ли, для удара нужно вдвое больше силы, чем для его отражения. Если вы
можете отличить, собирается ли ваш противник ударить сверху, или с локтя, или снизу, вы легко защититесь с помощью щита. Я
могу защищаться часами, если потребуется, но обычно проходит всего несколько минут, а то и секунд, прежде чем противник,
занятый боем, предоставляет и мне возможность нанести удар".
"А когда тебе приходилось защищаться дольше всего?" - спросил раненый.
"Однажды я сражался целый час, - ответил Миндотракс. - Он неустанно наносил удары и не давал мне времени ни на что, кроме
защиты. Но, в конце концов, я улучил момент, когда он слишком долго поднимал свою дубину, и вонзил меч ему в грудь. Он
попадал по моему щиту тысячи раз, а я ударил его в сердце лишь однажды. Но этого было достаточно".
"Так это был твой сильнейший противник?" - спросил врач.
"О, конечно, нет, - сказал Миндотракс, поворачивая свой большой щит так, чтобы на его серебряной поверхности отразилось его
лицо. - Вот мой самый страшный противник".
На следующий день битва возобновилась. Вождь Ямбез привел подкрепление с южных островов. К ужасу и возмущению племени, теперь
в битве принимали участие наемники, всадники-отступники и даже несколько ведьм из Западного Предела. На поле боя вот-вот
должны были схлестнуться две армии. Проверяя снаряжение, Миндотракс снова подумал о своей несчастной матери. Что ее так
мучило? Почему она не могла без боли смотреть на собственного сына?
Битва длилась с восхода до заката. Яркое голубое небо потемнело над головами сражавшихся, которые снова и снова бросались
друг на друга. Миндотракс побеждал во всех схватках. Враг с топором обрушил на его щит целый град ударов, но Миндотракс
отразил их все, а потом убил воина. Девушка с копьем первым ударом едва не проткнула щит, но Миндотракс ждал этого удара, и
потому вывел ее из равновесия и заставил открыться для его контратаки. И наконец он столкнулся с наемником, вооруженным щитом
и мечом, в шлеме из золотистой бронзы. Они сражались полтора часа.
Миндотракс использовал все приемы, которые знал. Если наемник напрягал левую руку, он не наносил удара. Когда противник
поднимал меч, поднимался и щит Миндотракса. В первый раз в жизни он сражался с бойцом, который использовал тактику защиты. У
его противника хватило бы сил биться много дней. Время от времени в стычку ввязывались другие воины, иногда из армии
Миндотракса, иногда из армии его противника. Однако их быстро убивали, и воины продолжали бой.
Пока они сражались, кружа, Миндотраксу пришло в голову, что в первый раз в своей жизни он сражается с идеальным зеркалом.
Это больше походило на игру или танец, чем на кровавую битву. Так продолжалось до тех пор, пока Миндотракс не оступился,
ударил слишком быстро и потерял равновесие. Тут игра закончилась. Он скорее увидел, чем почувствовал, как меч наемника рассек
его от горла до груди. Хороший удар. Он и сам гордился бы таким.
Миндотракс упал на землю, чувствуя, что его жизнь подходит к концу. Наемник стоял над ним, готовясь нанести своему достойному
сопернику последний убийственный удар. Это было слишком благородно для чужака и удивило Миндотракса. Где-то на поле боя кто-
то выкрикнул имя, похожее на его собственное.
"Джуррифакс!"
Наемник снял шлем, чтобы ответить на зов. Когда он сделал это, Миндотракс содрогнулся, увидев, что лицо этого человека было
отражением его собственного лица. Его собственные близко посаженные глаза, каштановые с рыжиной волосы, тонкие губы, широкий
рот и массивный подбородок. Мгновение он смотрелся в это зеркало, потом незнакомец повернулся и нанес последний удар.
Джуррифакс вернулся к своему командиру и получил щедрую плату за свой вклад в победу. Они приступили к трапезе под звездами у
старого кладбища, на том самом месте, где до них сидели их враги. Наемник притих, оглядываясь.
"Ты бывал здесь раньше, Джуррифакс?" - спросил его член племени, который нанял его.
"Я родился всадником, как и ты. Моя мать продала меня, когда я был еще ребенком. Мне всегда было интересно, как бы сложилась
моя жизнь, если бы меня не продали. Возможно, я бы никогда не стал наемником".
"Наша судьба зависит от многих вещей, - сказала ведьма. - Просто безумие желать узнать, как бы шла твоя жизнь, если бы все
было по-другому. Ты это ты, и незачем думать об этом".
"Но есть еще кое-что, - сказал Джуррифакс, глядя на звезды. - Мой хозяин, прежде чем отпустить меня на свободу, сказал, что у
моей матери было два сына. Она могла позволить себе только одного ребенка, но где-то живет человек, который во всем похож на
меня. Мой брат. Я надеюсь встретиться с ним".
Ведьма видела духов вокруг, и знала, что близнецы уже встретились. Однако она молчала и глядела в огонь, гоня эти мысли из
головы, потому что была слишком мудра, чтоб сказать об этом.
Знаменитые артефакты Тамриэля
Ниже приведены некоторые из самых легендарных предметов, которые можно встретить в Тамриэле. Существование некоторых из них
доказано, в то время как другие могут оказаться всего лишь легендой. Тем не менее, эти предметы прочно обосновались в
сказках, которые мы рассказываем нашим детям, а они затем будут рассказывать своим детям...
Кольчуга Повелителя.
Иногда называемая Доспехами Морихауса или Подарком Кинарет, эта древняя кираса обладает невообразимыми свойствами. Она дает
носящему ее способность восстанавливать здоровье, отражать заклинания, и при особом использовании - лечиться от отравления.
Говорят, что если Кинарет признает носителя этой кирасы недостойным, то отберет Кольчугу Повелителя, и она будет спрятана до
появления следующего избранного.
Эбонитовая Кольчуга.
Эбонитовая Кольчуга - это доспех, созданный в доисторическую эпоху богиней Темных эльфов Боэтой. Только она определяет, кто
может владеть этим доспехом и насколько долго. Сила доспеха дает носителю защиту от огня, магии и магический щит. Мало того,
что только Боэта определяет, кто и сколько времени будет носить Эбонитовую Кольчугу - она может быть при этом еще и очень
капризной.
Разрушитель заклятий.
Разрушитель заклятий внешне выглядит как большой Двемерский щит, на самом деле - одна из наиболее древних реликвий Тамриэля.
Кроме того, что этот щит сыграл большую историческую роль в Битве Руркена-Шалидора, он предохраняет носителя практически от
любого заклятия - отражая магию или накладывая заклятие тишины на того, кто пытается читать заклинания. Говорят, что
Разрушитель ищет своего первого владельца и ни с кем не остается надолго. Но для большинства даже кратковременное владение
Разрушителем дает большую силу.
Хризамер.
Клинок Паладина - это древний клеймор, чьи способности к нападению перекрываются только его же способностями к защите. Он
придает носителю здоровья, защищает его от огня, и отражает любые направленные на него заклинания обратно на мага. Хризамер
не слишком перебирает носителями, служа хозяину в течение неограниченного времени.
Посох Магнуса.
Посох Магнуса, один из старейших артефактов Тамриэля был создан Магнусом как некая метафизическая батарейка. При
использовании он вбирает в себя здоровье и магическую энергию жертвы. Посох всегда покидает носителя прежде, чем тот станет
слишком силен и разрушит магический баланс, который должен охранять.
Кольцо Чернокнижника.
Кольцо Чернокнижника Архимага Сирабана - один из наиболее популярных артефактов, описываемых в мифах и сказках. Согласно
сказкам Сирабан спас весь континент, используя это кольцо, и с тех пор оно помогает искателям приключений достигать
возвышенных целей. Оно дает носителю возможность отражать заклинания, повышает скорость и восстанавливает здоровье. Никто не
может носить его слишком долго, потому что полностью и охотно оно подчиняется только Сирабану.
Кольцо Финастера.
Кольцо Финастера создано сотни лет назад человеком, которому была нужна хорошая защита, чтобы сохранить свою жизнь, которая
была заполнена приключениями. Благодаря Кольцу, Финастер прожил несколько сотен лет, и с тех пор оно время от времени меняет
хозяев. Кольцо усиливает защиту от яда, магии и шока. Финастер умело зачаровал кольцо, так что оно всегда неожиданно покидает
любого своего обладателя - кроме самого Финастера - и отправляется в секретное место.
Кольцо Хаджита.
Кольцо Хаджита - древняя реликвия, на сотни лет старше раджина, вора, который сделал это кольцо знаменитым. Раджин
использовал его, чтобы стать невидимым и передвигаться быстрее ветра. Использование этого Кольца сделало его самым удачливым
вором Эльсвейра. Окончание пути Раджина осталось тайной, но согласно легенде Кольцо восстало против постоянного использования
и исчезло, оставив беззащитного Раджина рядом с его врагами.
Булава Молаг Бала.
Также известная, как Булава Вампира, эта булава высасывает из жертвы магическую энергию и передает ее носителю. Также у нее
есть способность перекачивать силу от жертвы носителю. Молаг Бал довольно спокойно относится к тому, кто владеет его булавой.
Про нее сложено множество легенд. Похоже, с ее помощью был убит не один волшебник.
Маска Клавикуса Вайла.
Очень тщеславный, Клавикус Вайл сделал эту маску лично для себя. Носитель ее имеет большую вероятность понравиться любому из
жителей Тамриэля. Чем выше привлекательность самого носителя - тем сильнее действует маска. Наиболее известная история о
Маске - это история дворянки Авалеи. Будучи еще совсем девочкой, она была сильно изуродована злобным слугой. Авалея заключила
некую мрачную сделку с Клавикусом Вайлом, и получила Маску. Несмотря на то, что Маска вроде бы и не изменила ее внешний вид,
Авалея получила всеобщее уважение и восхищение. Спустя год и один день после свадьбы Авалеи с очень родовитым бароном,
Клавикус Вайл забрал Маску. Беременная Авалея немедленно была изгнана из поместья барона. А еще спустя двадцать один год и
один день дочь Авалеи отомстила за свою мать - убив барона.
Бритва Мехруна.
Темное Братство хранило этот эбонитовый кинжал поколениями. Этот артефакт способен мгновенно уничтожить любое живое существо.
История не зафиксировала ни одного имени носителя Бритвы. Но однажды в результате ужасной внутренней борьбы Темное Братство
было почти уничтожено. такой результат указывает на участие Бритвы в событиях.
Кираса из шкуры Спасителя.
Один из артефактов Гирцина - Кираса из шкуры Спасителя. Обладает способностью отражать магию. Легенда говорит, что Гирцин
заполучил шкуру первого и последнего смертного, который сумел выбраться из его охотничьих угодий. Из шкуры этого неизвестного
смертного и была сделана магическая Кираса, которая должна была помочь ему в дальнейших приключениях. Говорят, что Кираса
путешествует от одного носителя к другому по своему собственному разумению.
Копье Горькой Милости.
Копье Горькой Милости - один из наиболее таинственных артефактов в истории. О нем не известно почти ничего. О нем нет никаких
писаных легенд, но многие упоминают о его даэдрическом происхождении. Единственная известная легенда, упоминающая о нем - это
легенда о герое, который с помощью этого копья победил Мехруна Дагона и отвоевал Бэтлспайр. С этого времени Копье Горькой
Милости редко появлялось в Тамриэле.
Бич Даэдра.
Бич Даэдра - сильная булава, сделанная из священного эбонита в Огнях Фикледайра. Легендарное оружие Маккана, она служила
жестоким оружием для отправки темных духов обратно в Обливион. также это оружие обладает способностью вызывать духов из
Обливиона. Сначала оно использовалось против Лордов Даэдра в Бэтлспайре, а теперь сопровождает искателей приключений в
странствиях по дорогам Тамриэля.
Лук Теней.
Легенда говорит, что Лук Теней был создан Даэдра Ноктюрнал. Легендарный рейнджер Раэрлас Гайл получил этот лук для выполнения
какого-то секретного задания. Задание он провалил, а лук был утерян. Раэрлас недешево продал свою жизнь и с помощью этого
лука забрал с собой в могилу множество врагов. Этот лук дает носителю возможность становиться невидимым и увеличивает его
скорость. С тех пор появилось множество свидетельств о появлениях Лука Теней, говорят, например, что им владел Драм, зловещий
Темный эльф - ассассин Второй Эпохи.
Кулаки Рандагульфа.
Рандагульф из Клана Бегалина вошел в историю Тамриэля как один из самых сильных воинов Скайрима. Он был известен храбростью и
свирепостью в бою, и сыграл важную роль в ходе не одной битвы. Свою судьбу он встретил, когда король Харальд завоевал
Скайрим. Король проявил уважение к герою, и оставил перчатки Рандагульфа себе. После смерти короля они пропали. Харальд
говорил, что они придают силы своему обладателю.
Ледяной клинок Монарха.
Ледяной клинок Монарха - один из самых желанных артефактов Тамриэля. Легенда говорит, что Злой Архимаг Альмион Сельмо
зачаровал клеймор великого воина с помощью души Ледяного Монарха - более сильной формы Ледяного Атронаха. Воин, Тюргнарр
Асси, принимал участие в заговоре против великого короля далекой земли, который ставил своей целью посадить на трон нового
лидера. Заговор провалился, а Тюргнарр был пленен. Этот меч замораживает каждого, кого коснется клинком. Он часто меняет
владельцев, никогда подолгу не задерживаясь на одном месте.
Кольцо Окружения.
Об этом артефакте мало что известно, но говорят, что кольцо дает носителю возможность сливаться со своим окружением.
Ботинки Апостола.
Ботинки Апостола - истинная тайна. Говорят, что они дают владельцу возможность летать, но никто и никогда не видел их в
действии.
Кольцо Учителя.
Об этом кольце мечтает любой, кто изучает магию. Оно повышает мудрость и интеллект владельца, позволяя более эффективно
использовать магию. Говорят, что создателем кольца был Верховный Маг Карни Асрон. Он создал его для учеников, которые
занимались магией под его руководством. После его смерти, принадлежавшие ему предметы, в том числе и кольцо, разметало по
всему Тамриэлю.
Кольцо Ветра.
Про это кольцо достоверно ничего не известно, но название позволяет предположить, что оно повышает скорость владельца.
Вампирическое кольцо.
Вампирическое кольцо - один из наиболее древних и смертельных артефактов Тамриэля. Говорят, что кольцо обладает силой,
которая позволяет отбирать здоровье у жертвы и передавать его своему владельцу. Истинная природа и происхождение этого кольца
неизвестны, но старики рассказывают, что оно было создано много лет назад в Морроувинде последователями тайного культа
вампиров. Вампирическое кольцо - очень редкий артефакт, о его появлении упоминается с периодичностью в несколько десятков
лет.
Символ Элеидона.
Элеидон - святой рыцарь, легенда истории Бретонов. Он постоянно боролся со злом и пытался исправить его. Согласно легенде он
спас дочь одного барона от верной смерти в руках злого вождя. В награду барон потратил чуть ли не все свое богатство, чтобы
создать магический щит специально для Элеидона. Этот щит позволял ему быстро исцелять свои раны.
Посох Хаседоки.
Хаседоки был волшебником, в котором жил дух соперничества. Он странствовал по земле в поисках мага, который был бы сильнее
его. Но он был очень сильным, и никогда не встретил никого, кто принял бы его вызов. В итоге он стал одиноким и несчастным -
настолько много людей боялось его - и заключил собственную жизненную силу в этот посох, где его душа остается по сей день.
Маги всего Тамриэля страстно ищут этот волшебный посох. Он дает владельцу защиту от магии - а это подарок для любого
волшебника.
Шлем Бладворм.
Король Червей оставил после себя как минимум один ценный артефакт - Шлем Бладворм. Это конструкция из магически
сформированных костей. Он позволяет носителю вызывать скелетов и контролировать нежить. Очень ценный артефакт для любого
некроманта.
Кираса кости Дракона.
Эта кираса - один из величайших артефактов, которые могут использовать коллекционеры и герои. Она сделана действительно из
костей дракона и зачарована первым Имперскиим Боевым магом, Цурином Арктусом, в первые годы Третьей Эпохи. Это действительно
уникальная вещь, и очень многие хотели бы ей обладать. Ее свойства защищают владельца от огня и позволяют поражать
противников огненным взрывом. Говорят, что наложить заклятие на Кирасу Цурина Арктуса заставило то, что он задолжал какому-то
странствующему воину. Как и воин, эта Кираса никогда долго не остается на одном месте.
Крушитель черепов.
Крушитель черепов - это очень большое и очень мощное оружие. Этот боевой молот был создан великим кузнецом Хильбонгардом
Роламусом и зачарован магом Дорахом Гусалом. Сталь магически укреплена, но оружие при этом осталось очень легким, так что
молот бьет со страшной силой и скоростью. Этот молот был предназначен для демонстрации на празднике, но воры добрались до
него раньше. Крушитель путешествует по Тамриэлю в поисках своих создателей.
Золотой Меч.
Этот меч окутан плотной завесой тайны. Воры рассказывают истории о том, что сделан он из золота, и откован древними Драконами
Севера. Истории рассказывают, что он был дан великому рыцарю, который присягнул защищать драконов. Этот меч дает владельцу
способность поражать врагов огнем. В новой истории упоминаний о появлении этого меча нет - видимо, он все еще ждет нового
героя.
Клык Хайнектнамет.
Известно, что в болотах Чернотопья живут существа, которых аргониане называют Вамасусы. Северяне обнаружили, что это разумные
драконы, которые от природы обладают способностью вырабатывать электричество. Один из самых сильных драконов, Хайнектнамет,
был убит северянами, хотя бой занял 7 дней и ночей и стоил множества человеческих жизней. Один из спасшихся взял клык
чудовища в качестве трофея. Это клык был вделан в клинок и оформлен как кинжал. Он таинственным образом перенес на клинок
часть магических свойств существа и дал возможность владельцу кинжала наносить противнику электрический удар. Этот кинжал в
основном упоминается в связи с героями-странниками.
Меч Умбра.
Меч Умбра был заколдован древней ведьмой Наэнра Ваэрр, и его предназначение - ловить в плен души. Используемый в сочетании с
Камнем душ, этот меч позволяет заточить душу противника в камень. Наэнра была убита в наказание за ее злые дела, но меч она
спрятать успела. Этот меч очень разборчив в выборе носителя, и прячется подолгу, пока не появится достойный обладатель.
Кольцо Денстагмера.
Все, что про это кольцо известно - оно дает защиту от каких-то элементальных сил. Кто такой был Денстагмер - тоже неизвестно.
Шлем Орейна Медвежьего когтя.
Орейн Медвежий коготь - один из легендарных героев Валленвуда. Сын короля Фауме Жабоглаза, он был признанным охотником клана
и будущим лидером. Легенды Лесных эльфов рассказывают, как он одной рукой поборол змееведьму Гленфаунве из Эльфийских лесов,
принеся мир своему клану. Орейн успел совершить еще много подвигов, прежде чем потерял жизнь в Катен Флу. Его Шлем поместили
на монумент, сооруженный в честь героя как напоминание о нем будущим поколениям. Но когда клан разделился Шлем был потерян, и
с тех пор его видели у разных искателей приключений. Этот Шлем повышает ловкость и выносливость обладателя.
Даэдрический полумесяц.
Один из самых редких, и практически объявленный вне закона артефакт. Такие клинки использовала армия Мехрун Дагона при
захвате Бэтлспайра. Практически все такие клинки были уничтожены после возвращения Бэтлспайра Империи. Но один, похоже,
остался. Хотя Империя заверяет, что все они уничтожены, слухи говорят, что один такой клинок остался цел, и находится где-то
в Тамриэле, хотя никто его толком не видел. Клинок дает своему обладателю возможность наносить врагам страшные раны,
парализовать противника, и наносить сильные повреждения его доспеху. Достойная вещь для любого могучего воина - но нет полной
уверенности в том, что она существует.
Золотая лента (Ампириан Брум)
Тем ранним весенним утром бледный солнечный свет едва пробивался сквозь утренний туман, а туман тек между деревьев, Темплер и
Стрингпул пытались добраться до просеки. Они оба не были в Хай Роке и в своих любимых лесах уже четыре года. Деревья
изменились очень мало, если вообще изменились. У Стрингпула теперь были роскошные светлые усы, подкрученные с помощью воска,
а Темплер, казалось, не имеет ничего общего с тем молодым парнем, который когда-то искал приключений в древних лесах. Он был
гораздо тише, как будто бы у него в душе было столько же шрамов, сколько и на лице.
Они оба очень аккуратно несли свои луки и колчаны, поскольку пробирались через заросли ползучих растений и веток.
"Эта дорога когда-то вела к твоему дому, правда, старичок?" - спросил Стрингпул.
Темплер взглянул на заросли и кивнул, прежде чем пойти дальше.
"Я так и думал, - сказал Стрингпул и засмеялся, - Я помню это, потому что ты убегал по этой тропинке каждый раз, когда у тебя
бывал расквашен нос. Не хочу тебя обидеть, но, надо заметить, трудно поверить, что в конце концов ты стал солдатом".
"Как твоя семья?" - спросил Темплер.
"Да все так же. Немного больше помпы, если это конечно возможно. Очевидно, он хотели, чтобы я вернулся сюда из академии, но
тут мне особо нечего делать. Пол крайней мере пока я не получу наследство. Ты видел, что я получил золотую ленту в стрельбе
из лука?"
"Как я мог это пропустить", - сказал Темплер.
"Ах да, чуть не забыл, наша семья сделала себе большой зал. Выпендреж, конечно. Я думаю, все это можно с таким же успехом
увидеть через витражи. Глупо, но надеюсь, что крестьяне впечатлены".
Перед ним появилась поляна, туман стелился по траве, покрывая ее непроницаемым призрачным покрывалом. Пеньковые мишени стояли
полукругом, в нескольких метрах друг от друга, как часовые.
"Ты тренировался", - заметил Темплер.
"Ну, если только немного. Я вернулся в город всего на пару дней, - сказал Стрингпул, улыбаясь. - Родители сказали, что ты
приехал неделю назад?"
"Правильно. Мои войска встали лагерем в нескольких милях к востоку отсюда, и я решил, что могу навестить родные пенаты.
Многое изменилось, я почти ничего не узнаю, - Темплер посмотрел на долину, лежащую внизу, на огромное пустое пространство,
тянущееся на мили вперед. - Хорошее место для посевов".
"Моя семья развернулась не на шутку, с тех пор, как вы уехали. Была небольшая дискуссия, я думал, что не стоит сносить ваш
старый дом, но это как-то излишне сентиментально. Особенно, если учесть, что под домом столько плодородной почвы".
Стрингпул осторожно вытащил лук. Это было настоящее произведение искусства, черное дерево и серебряная филигрань, лук сделали
для него на заказ в Вэйресте. Он посмотрел на Темплера, натягивающего лук и почувствовал укол жалости. Это был обычный,
многое повидавший лук, который был связан полосками ткани.
"Если они учат вас так натягивать луки, вам в армии явно нужны советники из академии, - сказал Стрингпул так вежливо, как
только мог. - Ненатянутая тетива должна выглядеть как X в O. А твоя похожа на Z в Y".
"Меня это устраивает, - сказал Темплер. - Надо сказать, я не смогу заниматься этим весь день. Сегодня вечером я должен
вернуться к своим войскам".
Стрингпул почувствовал, что старый друг начинает его утомлять. Если он злился на то, что его семья теряет свои земли, мог бы
сказать об этом прямо. Зачем он вообще тогда вернулся на равнину? Он посмотрел, как Темплер натягивает тетиву, целясь в
мишень, и закашлялся.
"Извини конечно, но совесть не позволяет мне отправить тебе обратно в армию, не дав тебе на дорожку немного мудрости. Есть
три типа натяжения, тремя пальцами, большим пальцем и указательным пальцем, только большим пальцем и двумя пальцами. Вот
натяжение большим пальцем, я предпочитаю именно его, - Стрингпул показал Темплеру маленькую кожаную петлю закрепленную на
тетиве его лука, - В данном случае необходима такая штуковина, иначе ты рискуешь оторвать себе палец".
"Я думаю, что мой глупый метод нравится мне больше всех остальных".
"Не будь упрямцем, Темплер. Золотую ленту за просто так не дают. Я продемонстрировал им стрельбу из-за щита, с колена и
верхом. Это практическая информация, которой снабжаю тебя, памятуя о нашей старой дружбе, которую я, в отличие от некоторых,
еще не совсем забыл. Клянусь Кинарет, я помню время, когда ты был льстивым маленьким выскочкой, мечтавшим о подобных уроках".
Темплер несколько мгновений смотрел на Стрингпула, а потом опустил свой лук: "Покажи мне".
Стрингпул расслабился и снял напряжение. Он не тренировался, просто отвел лук назад, к бровям, усам, груди и уху.
"Есть три способа стрельбы: натяжение и выстрел, как одно движение, так делают босмеры; короткое натяжение и пауза перед
выстрелом, так делают каджиты, и частичное натяжение пауза, итоговое натяжение, - Стрингпул выпустил стрелу в центр мишени с
холодной четкостью, - И выстрел. Я предпочитаю этот способ".
"Очень мило", - сказал Темплер.
"Теперь ты", - сказал Стрингпул. Он помог Темплеру выбрать правильный тип натяжения, правильно поставил ему стрелу и прицел.
На лице Темплера мелькнула улыбка - первый раз Стрингпул видел такое детское выражение на изъеденном войной лице. Когда
Темплер выстрелил, стрела пролетела над мишенью и улетела в долину, исчезнув из вида.
"Неплохо", - сказал Темплер.
"Да, неплохо, - сказал Стрингпул, чувствуя, как его враждебность исчезает. - Если будешь практиковаться, сможешь
прицеливаться лучше".
Они еще немного постреляли, прежде чем разойтись. Темплер начал долгий путь на восток к своему лагерю, а Стрингпул пошел по
лесам вниз к равнине, где находился дом его семьи. Он мурлыкал себе под нос какую-то мелодию, которую выучил в академии,
когда проходил по большому газону и подходил к двери, он был очень рад, что помог своему старому другу. Он не заметил, что
большой витраж разбит.
Но он заметил это позже, когда вошел в большой зал и увидел стрелу Темплера, торчащую из его золотой ленты.
Игра за обедом (Неизвестный агент)
От издателя:
История этого письма почти так же интересна и загадочна, как и его содержание. Копии первоначального письма стали
распространяться в Эшленде Вварденфелла несколько месяцев назад. Через какое-то время один экземпляр попал на материк к
принцу Хлаалу Хелсету. Хотя читатель может подумать, что принц должен был невероятно разозлиться, прочитав это письмо, его
реакция была совершенно иной. Принц и его мать королева Барензия сами сделали копии этого письма и послали их во все
библиотеки и все книжные магазины Морровинда.
Ни принц, ни королева не делали официального заявления, является ли это письмо чистым вымыслом или описывает реальные
события. Дом Дрес публично опроверг информацию, заявив, что никто по имени Донейн никогда не имел никаких связей с домом. Мы
даем возможность читателю самому решать, что в этом письме правда, а что вымысел.
- Неррис Ган, Издатель
Господин мой Донейн,
Вы просили меня детально описать, что случилось прошлой ночью, и почему я решил попросить Дом Дрес освободить меня от этого
задания. Надеюсь, вы довольны моей службой шпиона во дворе принца Хелсета, который, как я уже неоднократно указывал в
отчетах, мог бы научить Молаг Бала плести интриги. Как вы уже знаете, я уже почти год пытаюсь попасть в круг его советников.
Ему необходима была дружеская поддержка, когда он только прибыл в Морровинд, и он сблизился с нами. Однако он никогда не
доверял нам полностью, что неудивительно, учитывая его шаткую позицию в обществе Морровинда.
Смею вам напомнить, что принц - старший сын Барензии, которая когда-то была королевой Морровинда, а также королевой Вэйреста,
королевства Хай Рока. После смерти мужа, отчима принца Хелсета, короля Эдвира, началась борьба за власть между принцем и
дочерью Эдвира, принцессой Элисаной. Хотя до сих пор точно неизвестно, что произошло, но Элисана выиграла эту битву и стала
королевой, изгнав Хелсета и Барензию. Дочь Барензии, Моргия, к тому времени уже покинула двор, вышла замуж и стала королевой
Фестхолда, королевства на острове Саммерсет.
Барензия и Хелсет пересекли континент и вернулись в Морровинд только в прошлом году. Их тепло принял дядя Барензии, наш
король Хлаалу Атин Ллетан, который занял трон после отречения Барензии более сорока лет назад. Барензия ясно дала понять, что
не собирается претендовать на трон, а просто хочет спокойно пожить в фамильном поместье. Хелсет, как вы уже знаете, остался
при дворе. Многие говорят, что потеряв трон в Вэйресте, он ни за что не повторит своей ошибки в Морровинде.
Я сообщал вам обо всех шагах, встречах и заговорах принца, а также вы знаете обо всех его советниках. Как вы помните, я
подозревал, что являюсь не единственным шпионом во дворе Хелсета. Я говорил, что один советник-данмер очень напомнил мне
одного парня, которого я как-то видел в компании Толера Сариони из Храма Трибунала. Кроме того, одна из женщин-нордов
несколько раз была в имперской крепости в Балморе. Конечно, они могли просто выполнять поручения Хелсета, но точно это
неизвестно. Я уже было решил, что у меня паранойя, как и у принца. Но потом меня стали одолевать сомнения касательно
преданности камергера принца Бергесса, бретонца, который служил при дворе еще в Вэйресте.
Вот что произошло прошлой ночью.
Вчера утром я получил приглашение на ужин от принца. Моя паранойя заставила меня приказать одному из слуг, верному парню,
следить за дворцом и докладывать, если произойдет что-либо необычное. Непосредственно перед ужином он вернулся и рассказал
мне, что видел.
Какого-то бродягу в лохмотьях пустили во дворец, и он находился там какое-то время. Когда он уходил, мой слуга разглядел его
лицо - это был алхимик с ужасной репутацией, продавец экзотических снадобий. Слуга также сообщил, что когда алхимик входил во
дворец, раздались запахи виквита, горьколистника и еще чего-то незнакомого, сладкого. Когда тот уходил, запахов уже не было.
Он пришел к тем же выводам, что и я. Принц покупал ингредиенты для снадобья. Сам горьколистник может быть смертельным, если
съесть его сырым, но другие составляющие предполагали что-то действительно серьезное. Как вы понимаете, когда я шел на ужин,
я был готов ко всему.
Все остальные советники Хелсета также присутствовали, и я заметил, что они насторожены. Конечно, я сразу решил, что я в
шпионском гнезде, и все знают о тайной встрече принца. Может, некоторые и знали об алхимике, на остальных так повлияло само
приглашение принца, а третьи переняли волнение от своих осведомленных коллег.
Принц, однако, был в прекрасном настроении, и скоро все успокоились. В девять мы собрались в столовой, где уже был подан
ужин. И какой ужин! Ароматные супы, яблоки в меду, различное жаркое, все сорта рыбы и дичи. Хрустальные и золотые кувшины
вина, флина, шайна и мацте стояли на столах. Но какими бы соблазнительными ни были ароматы, мне вдруг пришло в голову, что
среди этих запахов нельзя было обнаружить запах снадобья.
Во время ужина я лишь притворялся, что ем и пью. На самом деле я не проглотил ни кусочка. Наконец, со стола убрали еду и
тарелки и поставили супницу с ароматным бульоном. Слуга, принесший ее, вышел из зала и закрыл за собой дверь.
"Пахнет чудесно, принц мой, - сказала маркиза Колгар, норд. - Но боюсь, я не смогу больше ничего съесть".
"Ваша светлость, - добавил я шутливым тоном. - Вам известно, что каждый из нас готов умереть за то, чтобы сделать вас нашим
королем, но неужели вы хотите, чтобы мы уже сейчас умерли от обжорства?"
Все за столом замычали в знак согласия. Принц Хелсет улыбнулся. Клянусь Вернимой, даже вы не видели такой улыбки, что играла
тогда на его устах.
"Забавно. Видите ли, как некоторые из вас наверняка уже знают, сегодня я встречался с алхимиком. Он показал мне, как сделать
одно великолепное снадобье, а также противоядие от него. Это очень сильное снадобье, и оно прекрасно подходит для реализации
моих целей. Ни одно заклинание не поможет вам после того, как вы выпили его. От смерти вас может спасти только противоядие в
супнице. А какая это будет смерть... С нетерпением жду, когда же увижу представление, которое обещал мне алхимик. Наверное, это
будет невероятно болезненно, но очень весело".
Никто не проронил ни слова. Я слышал, как сердце бьется у меня в груди.
"Ваше величество, - сказал Алларат, данмер, которого я подозревал в союзе с Храмом, - вы отравили кого-то за этим столом?"
"А вы догадливы, Алларат, - ответил принц Хелсет, обводя взглядом присутствующих. - Мало кого я здесь ценю. Честно говоря,
проще будет сказать, кого в этой комнате я не отравил. Я не отравил всех, кто служит лишь одному господину, всех, кто
действительно верен мне. Я не отравил тех, кто хочет видеть короля Хелсета на троне Морровинда. Я не отравил тех, кто не
шпионит на Империю, Храм, Телванский дом, дом Редоран, дом Индорил, дом Дрес".
Вы не поверите, но произнося последние слова, он посмотрел прямо на меня. Я уверен в этом. Я давно научился не показывать
свои мысли, но в тот момент в моей голове пронеслись все мои секретные встречи, все зашифрованные послания, которые я вам
посылал. Что ему известно? Даже если он ничего не знает наверняка, в чем он меня подозревает?
Я почувствовал, как сердце забилось еще быстрее. Что это, страх или яд? Я не мог сказать ни слова, так как знал, что голос
мой меня выдаст.
"Те, кто всегда был мне верен, сейчас думают, как я могу быть уверен, что пострадают только виновные. А еще они думают, что
если виновные подозревали подвох и ничего сегодня здесь не ели и не пили? Возможно, так и есть. Но даже те, кто только
притворялся, что он ел, подносил к губам вилку, ложку или бокал. Видите ли, с едой все было в порядке. Отравлена была посуда
и приборы. Если вы ничего не ели, очень жаль, потому что вы все равно отравились, а жаркое так и не попробовали".
У меня на лице выступил пот, и я отвернулся от принца, чтобы он этого не заметил. Все советники сидели скованные страхом. От
маркизы Колгар, белой от ужаса, до Кемы Инебб, дрожащей всем телом; от нахмуренного Алларата до застывшего Бергесса.
И тогда я подумал, неужели весь совет принца состоит из одних шпионов? Был ли хоть один преданный ему человек за этим столом?
И потом я подумал, если бы я сам не был шпионом, знал бы об этом принц? Всем его советникам хорошо известно, насколько
развита у него паранойя. Был бы я в безопасности, если бы я не был шпионом дома Дрес?
Возможно, остальные думали о том же, и шпионы, и верные советники.
Тут принц заговорил, обращаясь к собравшимся: "Яд действует очень быстро. Противоядие необходимо принять в ближайшую минуту,
иначе вы умрете".
Я не мог определить, отравлен я или нет. У меня болел желудок, но я напомнил себе, что ничего не ел за столом. Сердце бешено
колотилось в груди, а на губах ощущалась горечь корня трамы. Но был ли это яд или приступ страха?
"Это последнее, что вы услышите, если вы меня предали, - сказал принц Хелсет. На его губах играла все та же улыбка. Он
смотрел, как его советники нервно ерзают на местах. - Выпейте противоядие и живите".
Мог ли я доверять ему? Я подумал о том, что я знаю о принце. Казнит ли он выдавших себя шпионов или отошлет их к их господам?
Принц был жесток, но от него можно было ожидать всего. Естественно, весь этот ужин был устроен для того, чтобы испугать нас.
Что бы сказали мои предки, если бы я присоединился к ним после того, как меня отравили за столом? Что бы они сказали, если бы
я выпил противоядие, признавая таким образом свою вину перед Хелсетом, а потом меня бы казнили? И признаюсь, я думал о том,
что скажете вы, узнав, что я мертв.
Я настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как Бергесс спрыгнул со своего стула. Вдруг я понял, что у него в
руках супница, и он жадно пьет из нее. Вокруг стояли стражники, хотя я даже не заметил, как они вошли.
"Бергесс, - сказал принц Хелсет, все еще улыбаясь, - Вас видели у Призрачных Врат. Дом Редоран?"
"А вы не знали? - Бергесс горько засмеялся. - Никаких домов. Я служу вашей сводной сестре, королеве Вэйреста. Я всегда служил
ей. Именем Акатоша, вы отравили меня, потому что считали, что я служу этим чертовым темным эльфам?"
"Вы наполовину правы, - сказал принц. - Я не знал, на кого вы работаете. Я даже не знал, что вы шпион. Но вы ошиблись, когда
решили, что я отравил вас. Вы сами себя отравили, выпив из супницы".
Я не буду описывать вам смерть Бергесса. Я знаю, что вы достаточно повидали за свою долгую жизнь, но поверьте мне, вы не
захотите узнать, как он умер. Жаль, я не могу стереть ту сцену из своей памяти.
Вскоре после этого совет был распущен. Я не знаю, ведомо ли принцу Хелсету, что я шпион. Я не знаю, сколько еще людей вчера
вечером чувствовали то же, что и я, наблюдая за агонией Бергесса. Я знаю только, что если он не подозревал меня до сих пор,
то с этого момента будет подозревать обязательно. Я прошу вас, господин мой Донейн, использовать ваше влияние в Доме Дрес,
чтобы освободить вашего смиренного слугу от его обязанностей.
Примечание издателя: Естественно, ни на одной из копий этого письма не стояла подпись автора, кроме самого оригинала.
Игра торговли (Абабель Тимсар-Дадисун)
Очень многие люди просто покупают те товары, которые им нужны, по цене, которую им называют. Это весьма печальное состояние
вещей, ведь игра доступна всем, и вам даже не требуется приглашение. Есть такая великая игра, игра торговли, в нее надо
играть серьезно, и, должен заметить, со всей возможной вежливостью. В Эльсвейре считается нормальным, если владелец магазина
предлагает перспективному покупателю чай или конфеты и при этом ведет с ним вежливую беседу. Эта весьма достойная традиция
позволяет покупателю внимательно изучить товары, которые ему предлагаются. Считается невежливым отказаться, хотя это не
накладывает на покупателя никаких обязательств.
Является данная традиция частью культуры или нет, но со стороны как покупателя, так и продавца будет разумно приветствовать
друг друга улыбками и теплыми словами, ведь даже гладиаторы приветствовали друг друга перед началом боя.
Продавцы по всему Тамриэлю ожидают, что вы будете торговаться, но игру можно убить в зародыше, если предложить слишком низкую
цену, которая оскорбит владельца магазина. Если вам предложили что-то за десять золотых, попробуйте предложить шесть, вдруг
предложение пройдет.
Не выглядите слишком заинтересованным, но и не критикуйте качество товаров, даже если они этого заслуживают. Сделайте вид,
что вы наслаждаетесь качеством товара, потом скажите, выразив глубочайшее сожаление, что вы не можете позволить себе такую
цену. Когда хозяин магазина похвалит ваш вкус, улыбнитесь, но попытайтесь сопротивляться лести.
Многое в игре зависит от того, правильно ли вы определите тип торговца, не надо думать, что сельский торговец недалек и его
просто обдурить, а алчный городской купец продает только подделки. Караваны, о которых стоит упомянуть особо, идеально
подходят для того, чтобы прийти и поторговаться.
Знание того, что и у кого следует покупать, появляется только после долгих лет практики. Изучите специализации регионов и
особенности торговцев, прежде чем решитесь войти в магазин. В Морровинде, откуда я родом, к примеру, к аргонианам относятся с
большим подозрением. Не удивляйтесь и не оскорбляйтесь, если торговцы будут следовать за вами по всему магазину, подозревая,
что вы хотите что-то украсть. На островах Саммерсет торговцы очень прохладно относятся к нордам, бретонцам и или выходцам их
Сиродила. Разумеется, я не знаю ни одного торговца, который не насторожился бы, если бы к нему в лавку зашел каджит или
босмер. Даже если сам торговец каджит или босмер.
Если вы увидите что-то, что вам действительно нравится или действительно нужно, покупайте это по лучшей цене. Я не могу точно
сказать, сколько раз я терял редкие и интересные реликвии, решив, что смогу найти их где-нибудь в другом месте, возможно в
большом городе, по более приемлемой цене. Я слишком поздно обнаруживал свою ошибку, и когда я возвращался в этот же магазин
недели спустя, того предмета, который я хотел, уже не было. Лучше купить какую-нибудь великолепную вещь по пристойной цене, а
затем найти ее где-то дешевле, чем кусать себе локти, упустив возможность обладания желанной вещью. Случайная импульсивность
- лучшая стратегия покупателя.
Проникнитесь игрой, и выиграют все.
Изготовление легкой брони (Ревус Сарвани)
Существуют два вида легкой брони - металлическая и неметаллическая. К металлической легкой броне относятся эльфийские и
стеклянные доспехи. Вы наверняка удивитесь, что стекло считается металлом, но внешность обманчива. Материал, который мы зовем
стеклом, не имеет ничего общего с тем, которым застекляют окна. Это зеленоватое вещество намного крепче и плавится куда
труднее.
Неметаллические доспехи подразделяются на сыромятные, кожаные и ламеллярные. Для изготовления такой брони нужно быть не
только кузнецом, но и портным. Для всех нужны большие куски кожи, сшитые вместе кожаными же полосками.
На изготовление клепаной брони идут еще и железные слитки, из которых вы сделаете заклепки и металлические кольца для
усиления защиты. Чешуйки ламеллярной брони броню делают из стали, а не из железа, но при этом сталь легируют корундом, чтобы
сделать ее крепче.
Долгие века тайна изготовления эльфийской брони была одним из самых великих секретов острова Саммерсет. Но предательство
Ульвула Лларена открыло его всему Тамриэлю. Ульвул был темным эльфом, рабом, который служил молотобойцем у Нуулиона, главного
кузнеца острова в период с V по VII вв. второй эры. Когда Ульвул сбежал, он не мог придумать лучшей мести для своего
жестокого хозяина, чем раскрыть миру все его тайны. Так мы узнали, что главным материалом для эльфийской брони служит лунная
руда и что металл следует остужать в соленой воде.
Для золоченной эльфийской брони придется еще и расплавить ртуть. Она плавится при более низкой температуре, чем лунная руда,
так что довольно сложно работать с двумя металлами одновременно.
Но труднее всего работать со стеклом. Если удар молота придется против зерна, вся броня может расколоться. Главный материал
для нее - это малахит, но для крепости нужно добавлять и лунную руду.
Изготовление тяжелой брони (Свен Два Молота)
Тяжелая броня должна быть очень крепкой. Она должна выдерживать удары любого оружия и при этом защищать владельца. Полоски
кожи нужны, чтобы делать завязки и крепления для брони всех типов.
С железом и сталью легко работать. Просто раскали их и придай молотом нужную форму. Жар горна тут не так важен. Старайся не
пользоваться напильником. Всегда береги металл и умещай его в нужную форму.
Для железных доспехов нужно много железа. Кузнецу понадобится пара десятков слитков, чтобы сделать полный комплект брони.
Стальную броню куют из стальных слитков, но железо также используется для некоторых деталей.
Двемерская броня делается из двемерского металла. Тайна этого материала была утрачена несколько тысяч лет назад, когда
двемеры исчезли с лица земли. Теперь единственный способ раздобыть такой металл - собирать металлолом в развалинах гномьих
городов и крепостей.
На орочью броню идет большое количество орихалка, сплавленного с железом. Жар нужен небольшой, а не то металл станет хрупким.
Орки великолепно владеют этой техникой, но она доступна каждому кузнецу, если ему достанет терпения и сноровки.
Стальные пластинчатые доспехи делают из стальных пластин, легированных корундом. Полученный сплав крепче, чем каждый из этих
металлов по отдельности. Корунд - капризный материал, для него жар горна должен быть стабильным и не слишком сильным.
Эбонит можно ковать только раскаленным. Если его ковать по-холодному, образуются трещинки, и вся броня развалится. В отличие
от других материалов, эбонит не сплавляют с железом, он используется в чистом виде.
Что же касается изготовления даэдрической брони, то здесь я могу только пересказывать легенды. Я ее и сам никогда не видал, и
никого не знаю, кто ее видел. Говорят, что ее ковать можно только по ночам... лучше всего в новолуние или в полнолуние, но ни в
коем случае не во время затмений. Лучше всего под красной луной перед осенним равноденствием. Главный материал тут эбонит, но
в нужный момент нужно бросить в огонь сердце даэдра.
Из истории Закона Двемеров
[Эта книга содержит описание истории развития закона Двемеров и его корней в культуре Высших Эльфов.]
Если вкратце, насколько это возможно, проследить за порядком развития обычаев Босмерских племен, он напоминает развитие
закона Альтмеров. Ответственность за рабов и животных в конце концов исчезла из их культуры.
Что это сегодня дает исследованию наших законов? Что касается влияния закона Альтмеров на наш собственный, особенно закона о
господине и слуге, свидетельства этому можно найти во всех исследовательских работах за последние пятьсот лет. Уже
говорилось, что мы до сих пор повторяем доводы Альтмерских чиновников, хотя сегодня они кажутся абсолютно необоснованными. И
я быстро покажу вам, как обычаи Альтмеров применяются в культуре Двемеров.
В законах Кандара сказано, "Если кто-либо, имеющий хозяина, убьет свободное существо, хозяин обязан отдать родственникам
убитого три инструмента и тело убийцы." Подобных фраз там достаточно. Тот же принцип применяется, если кто-то погибнет на
работе. "Если виновником смерти человека на рабочем месте станет Анимункули, родственники погибшего могут разобрать
Анимункули и забрать детали в течение последующих тридцати дней."
Интересно сравнить это с тем, что говорит Дарк о жестоких хищниках в лесах Тенмар. "Если болотную кошку убьет Аргонианин, его
семья будет опозорена, пока хищники не убьют одного из них. Если же на болотную кошку упадет дерево, ее родственники должны
отомстить, выкорчевав это дерево, сломав ветки и раскидав их по всему лесу."
Изменившиеся
Изо всех эт"Ада, блуждавших по Нирну, сильнейшим был Тринимак. Он долго дурачил алдмеров, заставляя их думать, что слезы есть
лучший ответ Разлуке. Они рыдали и стыдили наших предков, особенно женщин. Они даже поминали всуе имя Потерянного Бога, и
сомневались в Его речах. И в один прекрасный день Боэта, Принц Интриг, полный сил юности, хитростью заманил Тринимака себе в
рот. Тогда Боэта заговорил голосом Тринимака, и собрались люди слушать его. Боэта рассказал им о лжи эт"Ада, даэдра, и
сказал, что Тринимак был величайшим лжецом, и все это голосом Тринимака! Боэта раскрыл собравшейся толпе Истину с Тремя
Углами. Вместе с Мефалой он показал им законы Целей Псиджик. Он научил их, как строить дома, и что следует закапывать в
углах. Он показал, как правильно носить кожу. Он открыл путь к достижению Исхода. Потом на глазах у всех Боэта выплюнул
Тринимака, чтобы доказать, что все его слова - истина. И было это легко, ибо его народ стал Изменившимися.
Изречения Фенроя
[Нижеследующие фрагменты были обнаружены в камере автора вскоре после его безвременной кончины от собственной руки. Тексты
были записаны на простынях и каменном полу с использованием в качестве чернил собственных телесных жидкостей, поэтому
некоторые из представленных здесь строк есть лишь предположения редактора об истинных словах автора.]
Мама сказала, что причины нет
Все просто так устроено
Мама лжет
Я вижу дождь, я его чувствую
Я могу только ощущать ветер
Кто-то прячется
Когда я иду по лесу, птицы перестают петь. Они говорят обо мне. Я уверен в этом. Они просто слишком напуганы, чтобы говорить
мне в лицо.
Нахал
Канал
Завал
Узнал
Сигнал
Журнал
Писал
тайноеимятайноеимятайноеимя
Он дотрагивается до меня, когда я не смотрю.
Иногда я слышу, как люди говорят о днях своей жизни. Они говорят о семье и о погоде и о вчера и о завтра. Они говорят Какой
был хороший день и Как прошел твой день и Хорошего дня. Я скажу говорите говорите говорите говорите. Как вы можете
наслаждаться своим днем, если делите его с каждым? Время - это личная вещь. Дракон скрывает его от нас, разорвав на мелкие
клочки. Берегите свое время. Берегите свое время. Я держу свое крепко запертым. Там, где никто не найдет его. Даже Он.
Обними меня
Нежно приласкай меня
Мои слезы обжигают, дорогая
Не испорти
Не испорти
Задержи дыхание, давай, еще один раз
Последний вздох
И все закончилось
Он все время говорит, но его слова бесполезны. Говорит, говорит. Поговорим. Никогда не делает. Всегда говорит. Слова теряют
смысл. Они повисают в воздухе. Рассеиваются, как дым. Заставьте его перестать говорить. Заставьте его перестать говорить со
мной.
Всегда соблюдайте осторожность с женщинами. Они видят недоступное нам. Улыбка. Взгляд. Для нас они не значат ничего, для них
- все. Они прячут улыбки, чтобы увидеть наши. Точно так же они отводят взгляд. Следите за ними внимательно. Они правят миром;
они просто об этом не знают.
Нерешительный ли я? И да, и нет.
Сегодня они принесли мне еду. Я съел ее, хотя и знал, что она отравлена. Они подмешивают туда черную муку и острокорень. Они
думают, это делает меня тихим и спокойным. Я лучше знаю. Иногда я разжевываю хлеб и выплевываю его в углы камеры. Никто не
замечает, и потом крысы съедают его. Это делает их тихими и спокойными. Когда я ем крыс, яд уже не такой сильный. И их память
достается мне.
Я считаю нечестным, что мне приходится иметь дело с глупцами. Или тупицами. Или педантами. Они еще командуют мне Иди сюда и
Сделай это и Съешь то и Убей это. Они не знают, что я знаю их имена. Когда-нибудь я доберусь до них. И тогда я буду
командовать.
Доверься. Ждать. И смотреть - вот, что тебе нужно
Говорят... Говорят, хорошие боги приходят и уходят
А Лорда всякого в конце концов ждет падение
А еще. Говорят, бог может проснуться смертным.
Если я буду учиться на своих ошибках, перестану ли я в итоге их совершать? Существует ли равновесие, которого я могу достичь,
безупречная гармония с самим собой? Должен ли я стремиться к моменту, когда больше не будет ошибок? И все уроки будут
изучены? Когда это случится, мы умрем? Станем богами? Желают ли нас боги вообще?
Может быть, все собаки выходят наружу обдуманно. Может быть, решение становится слишком обдуманным. Может ли сон стать
слишком сумасшедшим? Он знает. Он знает. Он знает.
Сказки - для детей и мечтателей. Поэзия - для слабаков и безумцев. Эпопеи прославляют подлых и очерняют славных. Читайте умы,
а не слова.
Я думаю, время идти. Он все еще в моей голове, но он, возможно, уйдет, если я буду вести себя тихо. Ш-ш. Ш-ш.
Ингол и морские призраки
Массер и Секунда пересекли небо над людьми Исграмора, когда те пристали на ладьях к скалистым берегам мыса Голова Хсаарика,
прибыв из Атморы в Мерет. Челны заполонили весь берег, но Исграмор не нашел среди них ладьи родича своего Ингола.
Исграмор повелел морским призракам вернуть его родича, и могучий ветер поднялся в небесах. Море вспенилось и всклокотало, и
надвинулась злая буря. Исграмор взялся за весла и в одиночку поплыл в бушующее море.
На Море Исграмор схватился с морскими призраками, и буря носила его вдоль рваных берегов. Четыре недели не унимался шторм, но
наконец выдохся. К следующему рассвету холодный прибой выбросил ладью Ингола, однако мстительные морские призраки уже забрали
самого Ингола и его соплеменников.
В своей невыносимой скорби Исграмор зарубил дюжину дюжин тварей и сжег их в честь своего павшего сородича. По атморской
традиции насыпали курган и погребли Ингола с обрядами и почестями вместе с соплеменниками его глубоко под скалистыми уступами
мыса Голова Хсаарика - то были первые Дети Неба, погибшие в Тамриэле.
Инцидент в Некроме (Джонкилла Бот)
"Ситуация следующая, - сказал Флаксит с каменным выражением лица. - Все знают, что на городском кладбище обитают какие-то
страшные существа. Так продолжается уже много лет. Люди смирились с этим. Они хоронят усопших днем и стараются подальше
держаться от кладбища ночью, когда на небесах показываются Массер и Секунда. Единственными жертвами монстров становятся
чужаки и глупцы".
"Весьма удобный способ избавляться от неугодных людей, - рассмеялась Нитра, высокая женщина средних лет с холодным взглядом и
тонкими губами. - Зачем их спасать, в чем выгода?"
"Это нужно Храму. Они открывают монастырь рядом с кладбищем, поэтому им нужно очистить это место от зла. Они предлагают очень
большую награду, и я согласился с условием, что смогу сам набрать команду. Поэтому я и разыскал всех вас. Насколько мне
известно, Нитра - лучший мечник Морровинда".
Нитра одарила его своей самой неприятной улыбкой.
"А ты, Осмик, известный вор, умудрившийся притом ни разу не попасть в тюрьму".
Лысоватый молодой человек, казалось, готов был возразить, но затем улыбнулся. "Я доставлю тебя туда, куда тебе надо. Но потом
ты будешь действовать сам. Я не боец".
"С чем не справимся мы с Нитрой, справится Массита, - сказал Флаксит, поворачиваясь к четвертому члену группы. - Она
считается выдающейся волшебницей".
Массита была сама невинность. Круглое лицо, широкие глаза. Нитра и Осмик посмотрели на нее с недоверием, припомнив испуг на
ее лице в тот момент, когда Флаксит рассказывал о монстрах на кладбище. Было очевидно, что раньше ни с кем, кроме людей и
меров, она дел не имела. Будет очень даже удивительно, если она выживет, подумали они про себя.
Когда на закате группа направилась к кладбищу, они не преминули расспросить нового члена команды.
'"Вампиры опасные существа, - сказала Нитра. - Они заражают болезнями. При укусе они передают не только свое проклятье, но и
всю заразу, которую успели собрать со своих жертв. Здесь жертв было немного, но все равно такие раны нельзя оставлять без
внимания. Полагаю, у тебя есть что-нибудь из заклинаний восстановления, если одного из нас вдруг покусают?"
"Есть, но я не лекарь", - сказала Массита.
"Боевой маг?" - спросил Осмик.
"Я могу сражаться в ближнем бою, но это не моя специализация. Я занимаюсь иллюзиями".
Нитра и Осмик озабоченно переглянулись, когда группа дошла до ворот кладбища. По кладбищу сновали тени, это души умерших
искали успокоения среди могильных плит. На вид обычное, хоть и пришедшее в упадок, кладбище. Однако стоило отметить одно
астрологами, лекарями, портными, менестрелями, адвокатами. В этом перечне, естественно, упоминался и Сиффим, однако уже под
другим, ставшим привычным для населения названием - Гильдия бойцов. Все гильдии (включая те, что были утверждены последующими
указами во Вторую и Третью эры), объявлялись находящимися под патронажем Сиродильской империи, тем самым признавалась их
ценность для народов Тамриэля. Все гильдии должны были выплачивать пошлину при открытии новых отделений в Империи. Благодаря
этим мерам казна вновь начала пополняться.
Вскоре после смерти Версидью-Шайе и всего лишь через три года после издания Акта о гильдиях его наследник Савириен-Чорак
начал реформацию местных армий. Гильдия бойцов перестала быть основным орудием местного дворянства, но к тому моменту уже
завоевала общественное признание. Хотя сильные личности, жаждавшие оседлать фортуну, были и до него, многие историки
рассматривают Диниерас-Веса как прародителя современных искателей приключений - мужчин или женщин, посвятивших свою жизнь
поиску славы и богатства.
Таким образом, все мы в чем-то обязаны Гильдии бойцов - не только ее членам, но и всем людям, которые содействовали ее
политике установления порядка и законности за скромное вознаграждение. Без них вовсе не существовало бы никаких гильдий и,
хотя это утверждение и спорно, независимых искателей приключений в современном понимании этого слова.
История и культура двемеров: Избранные этюды об истории и культуре двемеров (Хасфат Антаболис)
Глава 1.
Маробар Сул и упрощение представлений о двемерах в общественной культуре.
Хотя "Древние легенды двемеров" Маробара Сула и были решительно развенчаны ученым сообществом уже в правление Катарии I, они
остаются классической литературой в глазах среднего класса Империи и до сих пор питают воображение поколений школьников,
создавая у них представление о двемерском образе жизни. Что же в этом объемистом (хотя и парадоксально бессмысленном)
сочинении оказалось настолько привлекательным для публики, что позволило ему преодолеть и насмешки литераторов, и едкую
критику научного сообщества?
Прежде чем исследовать этот вопрос, необходимо привести краткий обзор происхождения и последующей истории "Легенд". Впервые
опубликованные примерно в 2E670 году, в Междуцарствие - период между падением Первой Сиродильской Империи и восшествием на
трон Тайбера Септима, они были поданы как серьезная научная работа, основанная на архивных данных Университета Гвилима, и в
хаосе той эпохи были так и восприняты (явный признак плачевного состояния науки в те годы). О создателе "Легенд" известно
немного, но похоже, что за именем Маробара Сула скрывался Гор Фелим, плодовитый автор романов "ужас за грош" той эпохи, часто
писавший под разными псевдонимами. Хотя, к счастью, большая часть текстов Фелима сгинула в глубинах истории, то немногое, что
осталось, напоминает "Древние легенды" и по языку, и по стилю (см. Ломис, "Сравнение текстов "Предполагаемого коварства" Гора
Фелима и "Древних легенд двемеров" Маробара Сула"). Фелим всю жизнь прожил в Сиродиле и писал легкие развлекательные романы
для светского общества древней имперской столицы. Зачем он решил обратиться к двемерской истории неизвестно, но совершенно
ясно, что его "исследование" ограничилось переделкой сказок крестьян Нибенейской долины на двемерский лад.
Книга оказалась популярна в Сиродиле, и Фелим продолжил серию. Из-под его пера вышло семь томов. "Древние легенды двемеров"
прочно заняли место самой популярной книги в Сиродиле (выдержав 17 переизданий к тому моменту), когда политические силы,
приведшие к власти Тайбера Септима, начали распространять литературу "центра" по всему континенту. Двемеры Маробара Сула
хорошо сочетались с волной популяризации представлений о высшем положении расы людей, не изжитыми окончательно и до сих пор.
Двемеры в этих рассказах предстают существами сказочными и фантастическими, но, в общем и целом, они выглядят "в точности,
как мы". Они кажутся слегка эксцентричными, но в них нет ничего опасного или пугающего. Сравните это с двемерами ранних
легенд редгардов: таинственные, могучие существа, способные изменять сами законы природы по своей воле; исчезнувшие, но,
возможно, не вымершие. Или с двемерами, описанными в древнейших сагах нордов: опасными воинами, увлекающимися порочными
религиозными практиками, которые использовали свои нечестивые механизмы, чтобы изгнать нордов из Морровинда. Двемеры Маробара
Сула гораздо лучше отвечали требованиям того времени - люди объявлялись венцом творения, а все остальные расы рассматривались
как непросвещенные варвары или несовершенные создания, нуждающиеся в руководстве. "Древние легенды" целиком соответствуют
этому подходу, и это объясняет их немалую популярность. Двемеры Маробара Сула оказались гораздо более дружественными и
знакомыми, чем настоящие двемеры, чью таинственную сущность мы только начинаем познавать. Публика предпочитает легкую,
упрощенную версию этой исчезнувшей расы. Впрочем, основываясь на своем многолетнем изучении двемеров, я даже симпатизирую
такому подходу. Как покажут мои последующие очерки, с точки зрения современного человека двемерское общество было во многих
отношениях на редкость непривлекательным.
Исход (Вогин Джарт)
Вралла была маленькой девочкой, красивой, милой, умной, но более всего - живой. Она воплощала в себе все, о чем мечтали ее
родители, и была так хороша и послушна, что они не могли на нее нарадоваться. Ее отец, немного честолюбивый человек по имени
Мунтен, считал, что ей нетрудно будет удачно выйти замуж, а быть может, она даже станет принцессой Империи. Ее мать,
неуверенная в себе женщина по имени Синнета, думала, что ей суждено самостоятельно достичь величия, став воителем или
волшебницей. Ее родители часто спорили друг с другом, обсуждая будущее своей дочурки, но они оба ошибались. Взрослея, она
начала чахнуть, и чахла все сильнее и сильнее.
Жрецы сказали, что надежды нет, а Гильдия магов сообщила, что болезнь Враллы такая редкая и такая губительная, что лекарства
от нее не существует. Она должна была умереть, и скоро.
Когда все официальные имперские учреждения оказались бессильны помочь, Мунтен и Синнета обратились к ведьмам, отшельникам-
чародеям и тайным силам, которые кроются на задворках каждой цивилизации.
- Мне кажется, есть только одно место, куда вам следует обратиться, - сказал старый знахарь, которого они нашли на самом
далеком пике Ротгарианских гор, - а именно, в Гильдию магов в Оленвельде.
- Но мы уже были в Гильдии, - ответил Мунтен. - Они не смогли помочь нам.
- Оправляйтесь в Оленвельд, - настаивал знахарь. - Но никому не рассказывайте, куда вы идете.
Найти Оленвельд оказалось сложно, его не было на картах мореходов, но у книготорговца в Скайриме им удалось приобрести старую
книгу с картами Второй эры. На ее пожелтевших страницах была отмечена дорога в Оленвельд, город на острове возле северного
побережья, на расстоянии дня пути от Винтерхолда.
Закутав потеплее свою бледную дочку, чтобы уберечь ее от океанских ветров, супруги отправились в путь, ориентируясь только по
старой карте. Два дня они проболтались в море, кружа на одном месте и подозревая, что стали жертвой чьей-то проделки, но
потом они увидели его.
Среди брызг, поднятых бьющимися о берег волнами, виднелись две полуразрушенные статуи у входа в гавань, изображавщие каких-то
давно забытых богов или героев. Корабли в гавани наполовину ушли под воду, изъеденные солью и покрытые ракушками. Мунтен
пришвартовал свое судно, и они пошли осматривать покинутый город.
Таверны с выбитыми окнами, площадь с пересохшим колодцем, разрушенные дворцы и сгоревшие дома, пустые магазины и конюшни... Все
было покинуто, тихо, и ничто не нарушало вечернего спокойствия, кроме океанского ветра, воющего на пустырях. И повсюду были
могильные камни. На каждой дороге, на каждой улице стояли надгробия.
Мунтен и Синнета посмотрели друг на друга. Холодок, который пробежал по их спинам, не имел ничего общего с касанием холодных
пальцев морского ветра... Но они взглянули на Враллу и продолжили путь к своей цели - Гильдии магов Оленвельда.
В окнах одного из больших черных домов мерцал свет. Это принесло им облегчение. Приятно было знать, что на этом острове
мертвых еще есть живые люди. Они постучали в дверь и замерли, гадая, с какими ужасами им придется сейчас столкнуться.
Дверь открылась. За ней стояла полная северянка средних лет со светлыми волосами. За ее плечом маячили кроткого вида лысый
норд примерно того же возраста, скромная молодая бретонская пара, все еще прыщавые и неловкие, и очень старый бретонец со
щеками цвета яблок, который радостно скалился на посетителей.
- О, бог ты мой! - всплеснула руками женщина-норд. - Я уж подумала, что мои уши меня обманывают, когда услышала стук в дверь.
Входите, входите, там так холодно!
Они вошли и с облегчением увидели, что Гильдия совсем не кажется покинутой. Тут было чисто, светло и уютно. Они стали
знакомиться. В доме гильдии в Оленвельде жили две семьи: норды Джалмар и Нетте, бретонцы Лайвел и Розалин и старый Винстер.
Они были очень дружелюбны и гостеприимны. Они принесли подогретого вина и хлеба, пока Мунтен и Синнета объясняли им, что они
тут делают и что говорили о Вралле целители и знахари.
- Посмотрите, - сказала Синнета со слезами на глазах. - Мы уже и не чаяли найти Гильдию магов в Оленвельде, но теперь мы
здесь. Пожалуйста, вы наша последняя надежда.
Пять незнакомцев тоже прослезились. Нетте всплакнула особенно шумно.
- О, вы так много вытерпели, - рыдала северянка. - Конечно же, мы поможем. С вашей девочкой все будет в порядке.
- Чести ради надо сказать, - добавил Джалмар более сдержано, хотя его также тронула рассказанная история, - что это здание
гильдии, но мы сами не маги. Мы заняли его, потому что оно было покинуто, а после нашего бегства оно подходило нам как нельзя
лучше. Мы некроманты.
- Некроманты? - затрепетала Синнета. Но как могли такие чудесные люди быть ужасными некромантами?
- Да, дорогая, - всплеснула руками улыбающаяся Нетте. - Знаю, у нас плохая репутация. Она вообще никогда не была хорошей, но
- Оставайтесь здесь, - сказал Джалмар. - Розалин, думаю, у нас найдется для наших чудесных гостей кое-что получше хлеба.
Нетте взяла Враллу на руки, но Синнета бросилась за ней: "Стойте, я тоже пойду!"
- Я так и думала, что вы захотите пойти, но это разрушит заклинание, дорогая, - сказала Нетте. - Не волнуйтесь. Мы
проделывали это десятки раз.
Мунтен обнял жену, и та уступила. Розалин пошла на кухню и принесла им жареную птицу и еще подогретого вина. Они тихо сели и
начали есть.
Винстер вдруг вздрогнул: "Девочка умерла".
- Что?! - воскликнула Синнета.
- Обливион тебя побери! Что это значит?! - закричал Мунтен.
- Винстер, разве это необходимо? - Лайвел прикрикнул на старика, прежде чем повернуться к Мунтену и Синнете. - Она должна
была умереть. Некромантия не лечит болезни. Она воскрешает из мертвых, полностью обновляет, трансформирует все тело, а не
просто неработающие его части.
Мунтен гневно встал: "Если эти маньяки убили ее..."
- Да нет же, - огрызнулась Розалин, и ее скромные глаза блеснули огнем. - Ваша дочь пришла сюда уже на последнем издыхании,
это было видно. Я знаю, это тяжело, это ужасно, но я не позволю вам называть этих чудесных людей, которые пытаются вам
помочь, "маньяками".
Синнета расплакалась: "Но она ведь будет жить? Правда?"
- О, да, - ответил Лайвел, широко улыбаясь.
- О, спасибо, спасибо, - рыдая, ответила Синнета. - Не знаю, что еще нам делать.
- Я понимаю, что вы чувствуете, - сказала Розалин, ласково взяв Винстера за руку. - Когда я поняла, что мы потеряем его, то
готова была пойти на все, как и вы.
Синнета улыбнулась: "Сколько лет вашему отцу?"
- Моему сыну, - поправила Розалин. - Ему шесть.
Из соседней комнаты послышались легкие шаги.
- Вралла, обними своих родителей, - сказал Джалмар.
Мунтен и Синнета обернулись... И закричали.
История мастера Зоурайма (Ги'Нант)
Храм Танца двух лун в Торвале издавна считается лучшей школой рукопашного боя в Тамриэле. Здесь обучают людей всех возрастов
и со всех концов Империи. Здесь известны самые древние боевые искусства и самые новейшие. Многие ученики снискали себе славу.
Я сам там учился. Когда я был еще совсем ребенком, я помню, как спросил у моего первого наставника, мастера Зоурайма, кто, по
его мнению, был лучшим из учившихся в Храме.
"Когда я встретил этого человека, я сам еще был учеником, - ответил мастер, улыбнушись своим воспоминаниям, при этом его
морщинистое лицо стало еще больше похоже на сморщенный плод дерева батрам. - Это было очень давно, еще твоих родителей на
свете не было. К тому моменту я уже долгое время учился в Храме у мудрейших и сильнейших мастеров Танца двух лун.
Ги'Нант, ты потом поймешь, что тренировка тела должна сопровождаться тренировкой разума. Существует определенный порядок
обучения, выстроенный согласно заветам Риддл'Тара. Эта методика совершенствуется в Храме многие годы. Я тогда достиг высокого
уровня мастерства, мои сила и умения были таковы, что немногие могли соперничать со мной в рукопашном бою, даже если
применили бы магию.
В то время был один слуга в Храме, данмер, всего на несколько лет старше меня. Мы никогда не обращали на него внимания. Он
тихо входил в класс, приводил помещение в порядок и уходил, не сказав ни слова. Впрочем, если бы он и говорил что-нибудь, мы
бы его не услышали, нас интересовало только наше искусство.
Когда наш последний учитель сказал некоторым из нас, в том числе и мне, что пришло время нам покинуть Храм или самим стать
учителями, было устроено большое празднество. Сам Грива почтил его своим присутствием. Храм есть школа философии и боевых
искусств, поэтому на торжестве должны были пройти как философские дебаты, так и бои на арене. Участвовать в состязаниях могли
все желающие.
В первый день празднества я как раз изучал список пожелавших выйти на арену, чтобы узнать, кто будет моим соперником, когда
услышал, как за моей спиной слуга обращается к верховному жрецу Храма. Так я впервые услышал голос этого данмера и узнал его
имя.
"Я слышал, что ты хочешь присоединиться к борьбе своего народа в Морровинде, Тарен, - говорил жрец. - Печально мне слышать
это. Ты работал здесь много лет, нам будет тебя не хватать. Если я могу что-нибудь сделать для тебя - скажи".
"Спасибо за вашу доброту, - ответил данмер. - У меня есть просьба, но боюсь, вы не захотите ее исполнить. С того момента, как
я пришел в Храм, я следил за обучением послушников и тренировался самостоятельно, когда время позволяло. Знаю, я всего лишь
слуга, но не позволите ли вы мне сразиться на арене".
Я был возмущен, что он осмелился попросить подобное - сражаться с теми, кто так упорно занимался. К моему удивлению,
верховный жрец согласился и добавил имя Тарена Омотана в список бойцов первого круга соревнований. Я хотел рассказать обо
всем этом своим приятелям, лучшим среди лучших, но мой первый бой начинался через несколько минут, поэтому я не успел этого
сделать.
Я победил подряд в восемнадцати поединках. Вокруг арены собралась толпа, которая рукоплескала каждой моей победе. Хоть я и
был сосредоточен на своих поединках, я все же заметил, что другая площадка привлекает все больше и больше внимания. Зрители
начали шептаться и потихоньку уходить, чтобы посмотреть на нечто гораздо более захватывающее и необычное, чем моя победная
серия.
Одна из самых важных вещей, которой нас учили в Храме Танца двух лун, это борьба с тщеславием. Я понимал, что необходимо
стремиться к гармонии между телом и душой, не придавать значения внешним раздражителям, но не мог пока следовать этому
завету. Я знал, что дерусь великолепно, но моя гордость была уязвлена.
Наконец, дошло до поединка двух лучших. Одним из них был я. Когда я увидел своего соперника, на смену уязвленной гордости
пришла растерянность. Я должен был драться со слугой, с Тареном.
Должно быть, это шутка или какое-нибудь заключительное испытание по философии, подумал я. Но, посмотрев в глаза зрителей, я
понял, что они предвкушают великий поединок. Мы поклонились друг другу: я очень сухо, а он с большим почтением и скромностью.
Поединок начался.
Я думал, что выиграю очень быстро, так как все еще считал, что он недостоин даже подметать арену. Вспоминая об этом, я
понимаю, что логика изменила мне в тот момент: ведь он должен был победить столько же раз, сколько и я, чтобы стать
участником финала. Он блокировал мои удары и контратаковал. Его стиль боя был необычен - сочетание прихотливой работы ногами
с простыми джебами и киками. Я решил продемонстрировать ему все, чему нас учили, но он оставался бесстрастным, не выказывая
ни страха, ни неуважения к моим способностям.
Бой длился долго. Не помню, когда я осознал, что мне суждено проиграть, но когда это случилось, я не был удивлен. Я
почтительно поклонился ему. Когда мы покидали арену, я не удержался и спросил, как ему удалось тайно стать мастером.
"У меня никогда не было шанса учиться в Храме, - ответил Тарен. - Каждый день я наводил чистоту в классах, в которых
занимались как лучшие ученики, так и начинающие. Поэтому я всегда помнил об ошибках, которые допускают неопытные, когда
смотрел на поединки мастеров.
Он ушел из Торвала на следующее утро и вернулся на землю своих предков. Я больше никогда его не видел, хотя слышал, что люди
говорили, будто он стал жрецом и наставником. Я также стал наставником и учу Танцу двух лун как начинающих, так и элиту. И я
всегда привожу своих лучших учеников на поединки начинающих, чтобы они никогда не забывали о простых ошибках".
К вопросу о двемерах: их архитектура и цивилизация (Телв Гелейн, ученый)
Часть I
In the Deep Halls, far from Men
Forsaken Red Mountain, Twisted Kin
Hail the Mind, Hail the Stone
Dwarven Pride, Stronger than bone
Всю свою жизнь я посвятил изучению двемеров, пытаясь пролить свет на события их неоднозначной истории и разгадать тайну их
таинственного исчезновения. В этой книге я хочу поделиться своими выводами по итогам восьмидесяти лет, проведенных за
изучением уникального архитектурного наследия двемеров.
Исход "глубинных эльфов" с земель своих предков - Двемерета, ныне известного как Морровинд, сейчас является общепринятым
фактом. Дошедшие до нас записи подтверждают это, особенно подробно освещая отказ клана Руркен принять сторону короля Думака в
формировании Первого Совета и последовавший за ним исход клана в Хаммерфелл. Памятники той эпохи также свидетельствуют о том,
что архитектурые традиции гномов пусть медленно и не слишком заметно, но все-таки изменялись с течением времени и начинали
отражать особенности той местности, в которой они строились. Я предполагаю, что некоторые из возникших в итоге различий несут
как стилическое значение, так и практическое.
Традиционно считается, что двемеры Вварденфелла являлись самой плодовитой частью своего народа. Однако основываясь на
проведенных мной раскопках в Скайриме, Морровинде и Хай Роке, я не могу разделить эту точку зрения. Хотя Вварденфелл едва ли
не повсеместно изрыт двемерскими строениями, пробивающимися прямо из-под земли, их конструкция кардинально отличается от
большиства руин, которых мне удалось исследовать в других регионах.
Далее, если мы углубимся во вварденфелльские руины, то заметим, что их внутреннее устройство крайне своеобразно. В этих
руинах большая часть общественных и рабочих залов располагалась близко к поверхности, в то время как на материке рядом с
поверхностью расположены лишь небольшие проходы и кладовые, а основные залы находятся глубоко под землей.
Из-за того, что в двемерских руинах вне Морровинда ключевые места подземелья были хорошо спрятаны, многие ученые полагали,
что их и вовсе не существует. Такая преждевременная оценка привела к общему заблуждению, что на материке двемеры держали в
лучшем случае аванпосты. Однако мои исследования доказывают, что это не так.
Существует ряд теорий, позволяющих объяснить встреченные различия. Возможно, архитекторы какого-либо клана просто
придерживались своих собственных пристрастий и вкусов в планировке жилых помещений. Однако это весьма спорно, учитывая тот
факт, что технологии двемеров всегда были подкреплены эмпирическими результатами, и вряд ли кому-то дозволялось отойти от
архитектурных традиций в пользу их творческого переосмысления. Почти наверняка свою роль играл рельеф местности и ее тип,
особенно в таких регионах, как северный Скайрим, где почва на поверхности очень камениста и часто промерзает на значительную
глубину, в отличие от вулканического основания Вварденфелла или водоносных слоев почвы, столь распространных в Хаммерфелле.
Возможно, что гномы Севера просто не имели возможности сооружать крупные по своим масштабам залы до тех пор, пока не
добирались до более пластичных слоев земли.
Автор полагает, однако, что многие двемерские постройки к западу от Морровинда появились после 420-го года Первой эры.
Очевидно, что когда клан Руркен покинул Вварденфелл, он раскололся на несколько более мелких кланов, часть из которых решила
основать собственные поселения и жить в большей изоляции, чем их восточные собратья. Эта теория особенно увлекательна, так
как позволяет предположить, что с течением времени архитекторы гномов могли выработать еще более искусные методы маскировки
своих поселений.
В этой связи можно говорить об определенной вероятности того, что в Тамриэле все еще существуют нетронутые руины гномов, даже
в таких регионах на юге, как Сиродил или Чернотопье, где, как предполагается, двемеры даже не были представлены в каком-либо
значительном количестве. И хотя серьезному ученому не пристало отдаваться на волю фантазии, вышеуказанную мысль можно
продолжить и предположить, что некоторые гномьи кланы жили среди нас гораздо дольше, чем мы ранее предполагали, возможно,
даже после исчезновения расы двемеров во время Войны у Красной горы в 700-м году Первой эры.
Часть II
In the Deep Halls, far from Men
Forsaken Red Mountain, Twisted Kin
Hail the Mind, Hail the Stone
Dwarven Pride, Stronger than bone
Те немногие из памятников двемерской письменности, что дошли до нас, поддерживают представление о "глубинных эльфах" как о
расе, развивавшей свою культуру на основе логики и науки. Это создает резкий контраст с верованиями других мерских культур.
Если мы представим себе общество, построенное согласно такой идеологии, логично будет предположить, что выдающиеся ученые,
особенно в таких областях, как математика, металлургия или архитектура, занимали в нем положение, сравнимое со статусом
духовенства в более мистически ориентированных культурах. Этот вывод подверждается фрагментом двемерского текста, найденным в
Иркнтанде - одной из колоний гномов (скорее всего клана Руркен) в Скайриме. Приведу оригинальный двемерский текст и мой
перевод наряду с традиционным:
"Risen by order cousin-of-privilege Cuolec of Scheziline privileged duties. Clanhome building Hoagen Kultorra tradition to
Hailed World shaper"
"Наделить названого брата Куолека <непереводимо> привилегиями и обязать строить семейный дом в традиции Хоаген Култорра >
во славу создателя Мундуса/согласно облику Мундуса"
Те из ученых, кто придерживается первого варианта перевода последней части, считают этот фрагмент доказательством того, что
двемеры также поклонялись Мундусу, но я не могу с этим согласиться. Моя трактовка этого предложения гласит, что перед нами
приказ о назначении уважаемого двемера по имени Куолек на некий гражданский пост, возможно тонального архитектора. Вторая
часть фразы предполагает, что на новой должности Куолек теперь должен строить в определенном стиле.
Мне до сих пор не удалось выяснить, что значит "Хоаген Култорра", но скорее всего это название данного стиля. Возможно,
существовало несколько определенных стилей, различающихся по своим принципам строительства и типам построек.
Примечательной чертой того стиля двемерской архитектуры, который, мне кажется, доминировал в традициях северных кланов,
является особый зал, который я называю Глубинным залом собраний. Чаще всего его можно описать как одну или несколько
естественных пещер, соединенных в одни большой зал, в котором возводились другие строения. Они могли быть вырезаны прямо в
камне или просто построены на полу пещеры. В самых больших и внушительных Глубинных залах, как, например, в Бтардамзе, были
даже проложены широкие дороги, по которым могла одновременно плечом к плечу пройти колонна из десяти крупных мужчин.
Арканексы обычно представляют собой небольшие залы. Очень мало из них удалось изучить до того, как до них добрались
расхитители могил или жадные искатели сокровищ, но в тех немногих Арканексах, что еще были нетронуты, удалось отыскать
удивительные коллекции магических предметов, таких как камни душ, алхимические эликсиры и тематические тексты. Некоторые
исследователи принимают это в качестве доказательства того, что двемеры практиковали магию. Однако исходя из того, что нам
известно об их культуре, а также принимая во внимание тот факт, что Арканексы по размерам обычно были значительно меньше
других залов, я бы предположил, что они были лишь исследовательскими центрами, не более того. Возможно, гномы создавали их
для изучения людей и меров, которые наверняка им казались такими же чужеродными расами, какими они кажутся нам.
Во многих гномьих крепостях также можно увидеть огромные аниматории. В подобных залах располагались механизмы для создания
центурионов и множества других конструкций. Я надеялся исследовать эти залы, чтобы выяснить, как двемеры наделяли жизнью этих
таинственных механических созданий, но сам предмет исследования делает его особенно трудным и опасным.
Часть III
In the Deep Halls, far from Men
Forsaken Red Mountain, Twisted Kin
Hail the Mind, Hail the Stone
Dwarven Pride, Stronger than bone
Мои исследования (и соответственно данная книга) тесно увязаны с тем фактом, что двемерские строения к западу от Вварденфелла
уходят на гораздо большую глубину, чем их аналоги у Красной горы. Я полагаю, что существовала некая отметка, до которой
гномы-строители выкапывали входные туннели, прежде чем приступать к строительству основных залов.
Я предполагаю называть такую отметку "геоклин". В ходе раскопок я обнаружил, что геоклин как правило совпадает с положением
Глубинного Зала собраний в разных колониях. При этом, однако, глубина закладки самого Глубинного Зала варьируется, в то время
как геоклин всегда означает глубину, на которой начинается собственно город.
Туннели и залы, лежащие выше этой отметки, несмотря на все свое архитектурное великолепие, имели, судя по всему, невысокое
градостроительное значение. Над геоклином обычно располагались амбары и склады, которые, очевидно, использовались при
торговле с окрестными наземными поселениями, а также казармы верхних патрулей.
Как мне удалось заметить, эти туннели прокладывались едва ли не в случайном порядке, в отличие от четко распланированных
сооружений в глубине. Могу предположить, что причиной этому является непредсказуемость проходки подземных туннелей, даже для
такой высокоразвитой расы, как двемеры. Естественно, неожиданные выходы различных пород, водоносные горизонты или разломы
могли серьезно усложить работу по строительству подземной крепости, и, по-видимому, такие туннели, расположенные в
произвольном порядке, являлись результатом долгих поисков подходящего слоя земной коры для строительства города.
В некоторых руинах мне удалось отыскать также отсылку к некой геологической аномалии или к некоему месту, известному как
"FalZhardum Din". Поразительно то, что этот термин упоминается не только на многих фрагментах табличек, но и на резных
металлических пластинах, установленных в самых глубоких точках таких крепостей в Скайриме, как Альфтанд, Иркнтанд и
Мзинчалефт. Мне еще предстоит расшифровать надписи на этих пластинах, но я нахожу крайне странным, что они установлены именно
в самом глубоком месте каждого комплекса.
Пытаясь перевести выражение "FalZhardum Din" на основе имеющихся источников, я пока остановился на варианте "Границы
Темнейшего Королевства", но не могу себе представить, что это может означать.
Подозреваю, что здесь есть некая связь, но я просто не в силах ее уловить. В последние годы эта пугающая мысль преследует
меня, и я начинаю сомневаться, успею ли я открыть один из величайших секретов гномов, пусть даже он и лежит у меня под носом
- или, точнее, прямо под ногами.
К вопросу о Драконьем Прорыве (Фал Друн)
Конец 3-й эры стал периодом сильнейшего религиозного всплеска. Смена правления Уриэля VII была лишь внешним признаком того,
что исторические силы в конце концов приведут к падению династии Септимов. Тогда впервые заговорили о так называемом "Прорыве
Дракона", который получил широкое распространение среди многих культов и сект по всей Империи. Все это было вызвано огромным
интересом к событиям, связанным с приходом к власти Тайбера Септима - или "миф основания" династии Септим.
В основу доктрины Прорыва Дракона, как теперь стало известно, легла обычная ошибка в календаре очень авторитетного издания
"Энцикопедии Тамриэлика", впервые опубликованной в 12 году 3й Эпохи, в начале правления Тайбера Септима. В то время архивы
Алинора были все еще недоступны для людей, поэтому сохранилось очень мало рукописей Аллесианского периода. Алессиане
систематически сжигали все библиотеки, которые им попадались, а их собственные рукописи были уничтожены во время Войны
Справедливости.
Судя по всему, автор Энциклопедии Тамриэлики не знал, что такое алессианский "год". Теперь мы точно знаем, что он обозначал
длительность видений Высшей Жрицы, то есть от недели до нескольких месяцев. Основываясь на анализе сохранившихся свитков, а
также фресок и икон алессианских храмов, я заключил, что Алессианский Орден существовал всего около 150 лет, а не знаменитые
"тысячу и восемь лет", как утверждает Тамриэлика. "Загадка" тысячелетнего правления алессиан так и не была объяснена до конца
3й эры, когда все заговорили о Прорыве Дракона. Так как в то время эти цифры (и объяснения) принимались всеми, некоторые
историки до сих пор уверены в их истинности, как были уверены и тогда. Однако, стоит вспомнить, что историков 3й эры уже
отделяло от Алессиан 20 веков. А наука истории только зарождалась, основываясь на нескольких рукописях древних времен.
Сегодня данные археологии и палеонумерологии подтверждают мои догадки: Прорыв Дракона был придуман в конце 3й эры. Основой
тому послужила ошибка ученых, а распространение эта легенда получила благодаря растущему интересу к эсхатологии и
Нумидиумизму.
Как Орсиниум перешел к оркам (Менина Гсост)
Шел год 399-й Третьей эры. Стоя на горе между землями Меневии и Вэйреста, великий судья и ученый, преданный букве закона,
размышлял.
"У вас очень серьезные притязания на эту землю, друг мой, - сказал судья. - Но я не буду врать вам. У соперников ничуть не
менее серьезные притязания и права. Вот именно поэтому выполнять мои обязанности порой бывает очень сложно".
"Это вы его называете соперником?" - фыркнул лорд Бовин, указывая на орка. В глазах существа, имевшего имя Гортвог гро-
Нагорм, блеснула злость.
"У него все документы в порядке, он законно претендует на эту землю, - пожал плечами судья. - А в нашем государстве нет
расовой дискриминации. У нас даже регентом как-то был босмер, правда, очень давно".
"А если свинья или рыба-убийца придет к вам с правильными документами? У нее тоже будут такие же права на эту землю, как и у
меня?"
"Если документы будут в порядке, то боюсь, что да, - улыбнулся судья. - Если у двух претендентов на землю одинаковые права,
то исход дела решается дуэлью. Эти правила довольно старые, я тщательно изучил их и считаю, что они все еще действуют.
Имперский совет согласен".
"Что мы должны делать?" - спросил орк. У него был низкий и грубый голос, он не привык говорить на языке Сиродила.
"Первый претендент, то есть вы, лорд Гортвог, может выбрать оружие и доспехи дуэлянтов. Второй претендент, то есть вы, лорд
Бовин, может выбрать место дуэли. Если желаете, можете договориться устно, или вам придется сразиться".
Бретонец и орк посмотрели друг на друга. Они думали. Наконец, Гортвог сказал: "Доспехи будут орочьими, а оружием будут
простые длинные мечи из стали. Никаких магических предметов. Никаких заклинаний".
"Драться будем на центральном дворе особняка моего брата лорда Берилита в Вэйресте, - произнес Бовин, смотря в глаза
Гортвогу. - Ни один орк не будет допущен на дуэль".
Итак, все было решено. Гортвог сказал, что он будет драться сам, и Бовин, который был довольно молод и находился в хорошей
физической форме, почувствовал, что он не сохранит свою честь, если позволит кому-либо сражаться вместо себя. Но, приехав в
дом своего брата за неделю до дуэли, он почувствовал, что ему нужно потренироваться. Он купил орочьи доспехи и впервые в
жизни надел их на себя.
Бовин и Берилит начали тренировку во дворе. Через десять минут Бовин был вынужден остановиться. Он весь покраснел и еле
дышал: к своему стыду он ни разу не попал мечом по брату. На его доспехах было около дюжины сколов.
"Я не знаю, что делать, - сказал Бовин за ужином. - Даже если бы я и знал кого-нибудь, кто согласился бы выйти на бой вместо
меня, я бы никогда не сделал этого".
Берилит выразил свое сочувствие. Когда слуги стали менять приборы, Бовин встал и указал на одного из них: "Ты не говорил мне,
что у тебя служит орк!"
"Сэр?" - старый слуга повернулся к лорду Берилиту, думая, что каким-то образом не угодил господам.
"Ты про старого Таннера, - рассмеялся Берилит. - Он уже много лет служит у меня. Хочешь, чтобы он научил тебя двигаться в
орочьей броне?"
"Хотите?" - спросил Таннер.
Берилит не знал раньше, что его слуга некогда служил в легендарном Проклятом легионе Хай Рока. Таннер не только умел
сражаться в орочьей броне, но к тому же был наставником по этому искусству до того, как уйти в отставку. Бовин немедленно
нанял его.
"Вы слишком напрягаетесь, сэр, - сказал орк в первый день на арене. - Необходимо привыкнуть к тяжелой броне. Сочленения
сделаны так, чтобы можно было наклоняться с минимумом усилий. Если вы будете сражаться с сочленениями в своих доспехах, у вас
не останется сил на то, чтобы сражаться с врагом".
Бовин попытался последовать советам Таннера, но быстро расстроился. И мрачнел все больше, продолжая заниматься более упорно.
Скоро он очень устал. Пока он отдыхал и пил воду, Берилит поговорил со своим слугой. Если они и надеялись на победу Бовина,
то на их лицах этого прочитать было нельзя.
Таннер усиленно тренировал Бовина следующие два дня, но потом случился день рождения ее сиятельства леди Элисоры, и Бовин
расслабился на празднестве. Ликер, жирный гусь, курятина и иссоп с маслом на первое; жареная щука, комворт, шарики из мяса
кролика на второе; порезанный язык лисицы, пудинг с устрицами, баттаглир и бобы - это было основное блюдо; коллекива и фрукты
с сахаром на десерт. Бовин только откинулся на спинку стула, чтобы перевести дух, как заметил, что в залу входят судья и
Гортвог.
"Что вы здесь делаете? - крикнул он. - Дуэль состоится только через два дня!"
"Лорд Гортвог попросил перенести ее на сегодня, - сказал судья. - Два дня назад приезжал мой посланец. Вы как раз
тренировались, и вместо вас согласие на перенос даты дал ваш брат".
"Я даже вызвать никого не успею, - пожаловался Бовин. - Я только что так поел, что более слабый человек давно бы от этого
умер. Брат, как ты мог не сказать мне?"
"Я говорил с Таннером об этом, - сказал Берилит, краснея, так как он редко врал. - Мы решили, что в таком состоянии ты будешь
сражаться гораздо лучше".
Народу на дуэль собралось немного. После столь обильного ужина Бовин не мог двигаться очень быстро. Но к его удивлению,
доспехи очень хорошо слушались его замедленных движений. Чем больше он двигался, тем сильнее понимал, что уже не его тело, а
его разум контролирует атакующие и защитные действия. Впервые в жизни Бовин прочувствовал, что это такое - смотреть на мир из
шлема орка.
Конечно же, он проиграл. И если бы вели счет, то с очень плохим результатом. Гортвог был профессионалом в подобных поединках.
Но Бовин смог продержаться больше трех часов, прежде чем судья неохотно назвал победителя.
"Я назову эту землю Орсиниум. Так называлась родина моих предков", - сказал победитель.
Бовин подумал, что во всем этом было только одно утешение - хорошо, что их дуэль не видел почти никто из его родственников и
друзей. Когда он уходил со двора, направляясь в спальню, чтобы отдохнуть, он увидел, как Гортвог разговаривает с Таннером.
Языка их он не знал, но понял, что они знакомы друг с другом. Когда бретонец уже лежал в кровати, он позвал к себе старого
орка.
"Таннер, - сказал он. - Скажи мне честно. Ты хотел, чтобы лорд Гортвог победил".
"Это правда, - сказал Таннер. - Но я не подвел вас. Сегодня вы сражались лучше, чем вы бы сражались через два дня, сэр. А я
не хотел, чтобы Орсиниум достался его королю без борьбы".
Как пережить нападение хоркера (Йедмир Старкад)
Странствуя по Скайриму, я слышал от северных рыбаков и охотников множество удивительных историй о том, как они сталкивались с
хоркерами. Все эти рассказы были очень разными - от леденящих душу историй со смертельным исходом до утверждения одной
девочки, что хоркеры спасли ее, когда она тонула.
Я решил взять на себя смелость объединить некоторые особо интересные рассказы для тех, кто собирается в путешествие по
побережью, закованному во льды.
Первую историю мне поведал охотник по имени Громм. Он утверждает, что однажды ночью, отдыхая после тяжелого дня на охоте, он
заметил огромную тень на стенке его палатки. Как вы думаете, что случилось дальше? Победил ли он хоркера, или стал его
добычей?
Громм был отличным мастером ловушек и охотился в ледяной тундре, добывая лисьи шкуры. Но когда однажды ночью он в своей
палатке смежил веки после тяжелого дня, то услышал какой-то звук, доносящий снаружи.
Первым его порывом было не двигаться и подождать, пока чудище не уйдет, но когда до него несколько раз донесся устрашающий
рев, Громм медленно потянулся за топором. Хоркер почувствовал его движение и начал рушить палатку своими огромными клыками,
не давая охотнику напасть.
Пока хоркер возился с палаткой, Громму удалось применить свиток с заклинанием обморожения, но оказалось, что магия льда слабо
влияет на хоркеров. Кому-нибудь этот любопытный факт может оказаться полезен в путешествиях.
В конце концов Громм сумел встать на ноги и парой мощных ударов расправиться с хоркером. Пусть его лагерь и лежал в руинах,
Громму повезло: он отделался всего лишь небольшой раной на левом бедре.
Прощаясь со мной, Громм добавил, что если кому-нибудь придется столкнуться с хоркером, важно сохранять ясную голову и помнить
- если удастся выжить, то за мясо и клыки хоркера на рынке можно будет выручить неплохие деньги.
Как убивать прежде, чем убьют вас (Эдуардо Корвус)
Многие на моих глазах безрассудно бросались в бой, чтобы за секунду завершить свою жизнь на чужом мече. Много лет я учу
воинов искусству боя, накопленному поколениями моих предков - а среди них было множество благородных рыцарей, немало Клинков,
а в совсем отдаленном прошлом даже парочка наемников.
Вооруженный этим опытом, я постараюсь написать небольшой трактат по этому филигранному искусству - искусству боя. Здесь не
будет ни слова ни о магическом огне, ни о пении стрелы, ни о перерезании глоток со спины. Настоящий бой - когда между бойцами
нет ничего, кроме доброй стали.
В первую очередь вам следует научиться блокировать удары. Лучший способ остаться в живых - не дать противнику ударить вас.
Возьмите щит и научитесь им работать. Да, это изматывает. Да, это больно. Но поверьте, если не закрываться, будет куда
больнее. Со временем станет легче, и в итоге вы сможете легко отбивать даже мощнейшие удары.
Но помните - ваш противник, если это не трусливая деревенщина, знает, что противопоставить блоку. Он будет бить вас изо всей
силы, чтобы пробить ваш блок и нанести удар на поражение. Поэтому опасайтесь таких мощных ударов. И хотя четверть дюйма
хорошей стали неплохо погасит даже такой удар, лучше все-таки от него уклониться.
Имейте в виду, что хотя блокировать заклинания и возможно, эта задача требует большого мастерства, Так что бросайтесь на
магов не мешкая и дайте им отведать крепкой стали. Лучшего те, кто выбрал оружие ведьм, не заслуживают.
Блокировать удары можно и без щита - просто парируйте удар оружием, хотя, конечно, блок выйдет гораздо слабее. Если же вы на
щегольской манер решили сражаться двумя клинками одновременно, блокировать у вас не получится, даже и не пробуйте. Чтобы
погасить удар, нужно держать оружие двумя руками, или никаких сил не хватит.
С другой стороны, с оружием в каждой руке можно изрубить противника в капусту за считанные секунды. Как говорится, лучшая
защита - нападение.
Вот мы и перешли к ударам. Здесь есть несколько основных принципов. Быстрые атаки - это всегда хорошо, но их легко отбить,
поэтому следите, не ушел ли противник в оборону. Подождите, пока он откроется, или же заставьте его открыться, проведя
силовую атаку. Удар молотом самый мощный, но замах очень долог. То же самое относится к булавам и прочему дробящему оружию.
Топоры - очень неплохой компромисс между силой и скоростью, в то время как мечи быстрее всего, но дают наименьший оглушающий
эффект.
Следите за тем, чтобы совсем не выбиться из сил. Всегда имейте небольшой резерв, чтобы отражать удары или даже просто убежать
при необходимости! Во время боя постоянно двигайтесь. Не давайте загнать себя в угол или окружить. И не забывайте о тактике -
лично я всегда первым делом расправляюсь с магами. Они слабы, но могут нанести сразу большой урон.
Щит служит не только для обороны. Если навалиться плечом и с размаху ударить врага, он потеряет опору и откроется для серии
быстрых контрударов. Еще лучше вложить в удар весь свой вес и нанести мощный удар щитом. Если соперник небольшого роста, вы
собьете его с ног.
Крупных противников нельзя ошеломить силовой атакой. Только мощный удар щитом может оглушить их и заставить открыться, чем
тебе и нужно воспользоваться.
Еще раз - Блок, контратака, удар щитом! Бейте врага, когда он упал! Он не станет вас щадить, так должны ли вы? В битве
главное - напор, вы должны первым подловить своего противника и не давать ему спуску. Будьте все время в движении, все время
работайте. Если у вас сила бьет через край, подберите себе двуручное оружие и косите врагов, как сорную траву. Работать
двуручником медленно и тяжело, но по силе удара ему нет равных.
Кладбища полны посредственными мечниками. Если воинское дело вам не по нраву, идите лучше в монахи. А уж если выбрали путь
воина, научитесь как следует владеть оружием и не теряйте головы на плечах - иначе ее быстро снесут.
Кантаты Вивека
[Кантаты Вивека - евангелие, облаченное в форму эпических песен. В них прослеживается эволюция Вивека от глупого смертного до
просветленного божества. Вивек ищет для себя испытания всех видов, особенно в том, что касается защиты двемеров, и за свою
долгую жизнь благодаря смирению и непобедимому духу, он обретает Мудрость Семи Благословений. В Кантатах упоминается
множество историй о храбрости и решимости Вивека, его поражениях и триумфах, его озарениях и удаче, а также о его долге
товарищам, Альмалексии Возлюбленной и Сота Сил Учителю. Стихи эти очень просты и драматичны, лиричны и годятся для пения или
цитирования. Далее следует отрывок из "Размышлений под Красной Горой" Лорда Вивека.]
Голодных призраков огни маячат, как облака далекие,
В дымах и тенях сливаются на похоронном костре Красной Горы.
Своды и шпили каменных залов,
Освещенных духами умерших.
Кровь разбитых сердец и домов
Кровавыми реками течет, расцветает в фонтанах.
Пойманы за стеклянными стенами разума
Духи дрожащие спят в колыбели пепла.
Но когда проснутся они?
В каком темном тигле зажгутся их души?
И долго ли еще под красными облаками
Сторожевые огни гореть будут?
Сколько жизней, полных труда и стенаний
Нужно, чтоб этой могиле покой ниспослать?
Капризы магии (отрывок из текста)
"...но будь осторожен, иначе сила ослабит основы, и сдерживай поток, идущий сквозь Массы, за исключением тех случаев, когда
функции оправданы. И следи, чтобы Массами не злоупотребили гордые волшебники, уверенные в своем искусстве и ослепленные
своими амбициями. В этом, оставь приказы Массам старым и самым уважаемым магам, и обезопась эти приказы тайными кодами и
ключами, чтобы сбить с толку даже самых смышленых учеников.
"Места Восстановления следует тщательно охранять, ибо как часто даже мудрые жаждали выйти живучестью и маной за пределы своих
тел и душ. И также Фонтаны Магии должно заглушать и заваливать, позволяя их рождение лишь для переосвящения необходимых
тайных двигателей и моделей, и даже тогда - лишь с общего согласия Совета."
Книга Адонато (Адонато Леонетти)
Среди наиболее красочных легенд нордского фольклора есть сказание об Олафе Одноглазом и Нуминексе.
Давным-давно в Первую эру грозный дракон по имени Нуминекс нес разорение по всему Скайриму. Свирепый змий уничтожал целые
деревни, сжигал города и губил бессчетное число нордов. Казалось, что нет такой силы во всем Тамриэле, что смогла бы
остановить это чудовище.
Это происходило в неспокойный период истории Скайрима, ибо владения раздирала жестокая война за престол. Возможно, ярлам
удалось бы одолеть эту тварь, действуй они сообща, однако доверие в ту пору было большой редкостью.
Опытный воин именем Олаф вызвался победить чудовище. В некоторых источниках его называют ярлом Вайтрана. В иных вариантах
легенды Олаф обещал народу Вайтрана поймать монстра, если те сделают его ярлом.
Так или иначе, Олаф отправился в поход с горсткой ближайших соратников и искал Нуминекса, пока не нашел того в логове на
вершине горы Атор. Далее, разумеется, последовало эпическое сражение.
Сначала Олаф кинулся на дракона с топором и щитом. В некоторых вариантах легенды говорится, что Олаф и чудище днями бились
клинок к когтю, но силы были равны, и ни одному из них не удавалось взять верх.
Согласно большинству рассказов, Олаф, по-видимому, раздраженный бесполезностью своего оружия в битве с драконом, в итоге
отбросил его прочь. Вкладывая в свой голос всю накопившуюся в нем ярость, Олаф издал ужасающий крик.
Здесь описания снова расходятся. Согласно многим повествованиям, Олаф не знал, что обладает силой Драконьей речи, в то время
как в иных высказывается догадка, что он давно владел этим даром, но прежде хотел потягаться с драконом в схватке на оружии.
Впрочем, практически все варианты легенды сходятся в описании дальнейших событий.
Используя ужасающее могущество драконьего языка, Нуминекс и Олаф сражались в грандиозном поединке криков на вершине горы
Атор. От мощи их слов, как повествуется, крошились камни и раскалывались небеса.
Наконец, Нуминекс пал, изнемогая от ран и усталости. Неким образом - и на этом месте практически в каждом повествовании зияет
пробел - Олафу удалось доставить дракона прямиком в Вайтран.
Жители Вайтрана встретили плененное Олафом чудище с должным восхищением. Они соорудили огромный каменный острог в задней
части дворца, который они переименовали в Драконий Предел. В этой огромной камере Нуминекс оставался узником до самой смерти.
Олаф же в итоге стал верховным королем Скайрима, положив конец войне за престол. Следует полагать, что благодаря своему
великому подвигу он стал единственным правителем, который устраивал всех, и так в стране снова наступил мир.
Мне, чужестранцу в Скайриме, эта история кажется как захватывающей, так и весьма курьёзной. Нетрудно догадаться, почему эта
история является одной из самых знаменитых нордских легенд. Это рассказ об исключительном героизме, в котором находчивый и
достойный норд сражается с поистине грозным противником и одерживает победу, криком принуждая дракона к подчинению. Еще более
нордской эта история могла бы быть, только если бы Олаф победил Нуминекса в питейном состязании.
Впрочем, не обошлось и без тех, кто сомневался в правдивости легенды. Бард Свакнир, живший во времена правления Олафа,
исполнял аллитерационный стих собственного сочинения, в котором оспаривал изложенную Олафом версию событий. Верховный король
был разъярен и бросил мятежного барда в тюрьму, а все записи стиха уничтожил.
Как мне хотелось бы заполучить запись этого стиха! Надо признать, что мне донельзя интересно, как именно, по мнению Свакнира,
Олаф на самом деле одолел Нуминекса.
Возможный ответ на этот вопрос можно обнаружить в нескольких старинных бардовских текстах. Согласно этим книгам, Нуминекс был
столь злобным из-за весьма преклонного возраста. По версии этих рассказов, дракон проводил свои последние годы, разоряя
поселения, пока не улетает на вершину горы Атор, чтобы спокойно умереть там.
Когда Олаф нашел Нуминекса, последний оказался слишком слаб для сопротивления. Олаф и его люди без труда пленили дракона, но
решили воспользоваться выгодной ситуацией и сочинить героическую историю. Не лишним будет заметить, что все соратники Олафа,
кто, согласно рассказам, был свидетелем поединка криков, впоследствии стали богатыми людьми в правление верховного короля
Олафа.
Впрочем, не менее вероятно, что у Свакнира по какой-то причине был зуб на Олафа, и своим скандальным стихом он стремился
опорочить репутацию верховного короля. Увы, этого нам никогда не узнать.
Напоследок, любезный читатель, хотелось бы напомнить тебе о следующем: хороший историк должен всегда быть беспристрастным и
рассматривать все точки зрения. Время склонно искажать изложение событий, так что чем ближе тебе удастся подобраться к
первоисточникам, тем лучше!
Книга даэдра
Азура, чья сфера заря и закат, магия междуцарствия сумерек, известна как Лунная Тень, Мать Розы и Королева Ночного Неба.
Боэтия, чья сфера обман и тайные сговоры, планы убийств, покушений, предательства и свержения власти.
Клавикус Вайл, чья сфера дарование сил и исполнение желаний посредством ритуалов и соглашений.
Хермеус Мора, чья сфера чтение потоков Судьбы, прошлого и будущего, небес и звезд, он властелин сокровищ знаний и памяти.
Хирсин, в чьем ведении находятся Охота, спорт даэдра, Великая Игра, Погоня, известный как Охотник и Отец Зверолюдей
Малакат, чья сфера покровительство изгнанникам и презираемым, хранитель Верных Клятв и Кровавых Проклятий.
Мерунес Дагон, чья сфера разрушение, изменения, революции, энергия и амбиции.
Мефала, чья сфера смертными не познана; известна под именами Прядильщица Сетей, Прядильщица и Паучиха; известно лишь, что она
вмешивается в дела смертных для собственного развлечения.
Меридия, чья сфера смертными не познана; связана с энергиями всего живущего.
Молаг Бал, чья сфера господство над смертными и порабощение их; более всего он жаждет пожинать души смертных и заманивать их
в свои сети, сея семена споров и раздоров в царствах смертных.
Намира, чья сфера древняя Тьма; известная как Дух Даэдра, правитель разных духов тьмы и теней; ассоциируется с пауками,
насекомыми, личинками, и прочими отталкивающими тварями, внушающими смертным непреодолимое отвращение.
Ноктюрнал, чья сфера ночь и тьма; известна как Повелительница Ночи.
Периайт, чья сфера низшие уровни Обливиона, известен как Надзиратель.
Сангвин, чья сфера радость жизни и пирушки, а также снисходительность к темным натурам.
Шеогорат, чья сфера Безумие, и чьи мотивы неизвестны.
Вермина, чья сфера царство снов и ночных кошмаров, и из чьего царства исходят злые предзнаменования.
[Под заголовком "Малакат" вы обнаружите особо выделенную ссылку на БИЧ, благословленный Малакатом и предназначенный для
смертных. Вкратце, там говорится о том, что всякий даэдра, пытающийся воззвать к силе этого оружия, будет изгнан в потоки
Обливиона]
"Из легендарных артефактов даэдра многие хорошо известны, как например Звезда Азуры или Вабба Шеогората. Другие менее
известны, как Бич, он же Молот Маккана и Погибель Даэдра..."
"...хотя Малакат благословил Бич для использования против даэдра, он не думал, что булава попадет в руки даэдра и будет служить
инструментом в междоусобных войнах между кайтифами и проклятыми. Тогда Малакат проклял оружие так, что если кто-то из темных
попытается воззвать к его силе, пустота откроется и захватит этого даэдра, и бросит его в потоки Обливиона, откуда невозможно
выбраться в Реальный и Нереальный Миры."
Книга Восхода и Заката
[Книга Восхода и Заката это коллекция пословиц и афоризмов, связанных с трибуналами, их святыми и героями. Многие из этих
пословиц вошли в обиход в Морроувинде. Следующая подборка иллюстрирует простейшие сентенции верующих Трибунала.]
Затем Потема встала и пошла через лагерь, где ее солдаты вооружались, готовясь к битве. Уже давно они поняли то, что их
владычица не в восторге от церемоний и предпочитает видеть своих солдат действующими, а не салютующими. Она шла к лорду
Воккену - тот переговаривался с командиром боевых магов, обсуждая последние стратегические детали.
"Моя королева, - спросил курьер, следовавший за ней, - что вы собираетесь делать?"
"Я собираюсь выиграть эту битву против Магнуса, несмотря на то, что он занимает выгодную позицию в руинах замка Когментист, -
сказала Потема. - И после этого, когда я узнаю, что Сефорус намерен делать с императором, я буду действовать соответственно.
Если нужно будет уплатить выкуп, я выплачу его. Если нужно будет произвести обмен заложниками, пусть так и будет. А теперь
иди, вымойся и отдохни, и не становись на пути войны".
"Это не идеальный сценарий, - произнес лорд Воккен, когда Потема вошла в палатку командира. - Если мы атакуем замок с запада,
мы попадем как раз под огонь их лучников и магов. Если же мы подойдем с востока, то нам придется драться в болотах, а
аргониане лучше сражаются на заболоченных территориях, чем мы. Гораздо лучше".
"Но как насчет севера и юга - там же просто холмы, правильно?"
"Да, но очень крутые холмы, ваше величество, - сказал командир. - Мы можем выставить там лучников, но будет неразумно
подставлять таким образом наши основные силы".
"Итак, болото, - заключила Потема, и добавила, - если, конечно, мы не хотим подождать, чтобы они вышли драться".
"Если мы промедлим, Сефорус подведет армию из Хай Рока и нам придется иметь дело с ними обоими, - сказал лорд Воккен. - Не
слишком приятный расклад".
"Я поговорю с воинами, - сказал командир. - Попытаюсь подготовить их к действиям в болотах".
"Нет, - возразила Потема, - я сама обращусь к ним".
Облаченные в доспехи, воины собрались на плацу в центре лагеря. Это было пестрое сборище из мужчин и женщин: имперцев,
нордов, бретонцев и данмеров, новичков и ветеранов, дочерей и сыновей аристократов, домовладельцев, слуг, священников,
проституток, фермеров, ученых и искателей приключений. Все они сражались под знаменем Красного Алмаза, символа династии
императоров Тамриэля.
"Дети мои! - обратилась к ним Потема, и ее голос зазвенел от напряжения, повисая в неподвижном утреннем тумане. - Мы прошли
много битв вместе, по берегам морей и вершинам гор, через леса и пустыни. Я видела, как вы совершали доблестные деяния, и они
заставляли мое сердце трепетать от гордости за вас. Я также видела грязные приемы, удары в спину, примеры жесточайших зверств
и насилия, и они также были мне по душе. Ведь вы все - воины".
Разогревая людей, Потема шла от одного к другому, глядя им в глаза: "Война течет в ваших венах, война въелась в ваши мозги и
мускулы, она есть во всем, что вы делаете, и о чем вы думаете. Когда завершится эта война, когда рассеется по ветру прах тех,
кто желает отнять трон у законного императора, Уриэля Септима Третьего, вы можете отказаться быть воинами. Вы можете
вернуться к своей нормальной, довоенной жизни, в свои города и села, вы будете показывать шрамы и рассказывать об этом дне
своим изумленным соседям. Но сегодня, запомните, вы - воины и больше никто! Вы - война".
Она видела, как ее слова воодушевляют их. Глаза слушателей наливались красным и уже видели предстоящий бой, пальцы сжимались
на рукоятях оружия. Она продолжала, возвысив голос до предела: "И вы пройдете через болота, подобно черной неуязвимой силе,
пришедшей из темнейшего закутка Обливиона, вы сдерете шкуры со всех ящериц, сидящих в замке Когментист. Вы воины, и вы должны
не только сражаться. Вы должны победить. Вы должны победить!"
Солдаты взревели в ответ, распугав всех птиц в округе лагеря.
С высокой позиции на южном холме Потеме и лорду Воккену открывался прекрасный вид на начинающуюся битву. Это было похоже на
два разноцветных роя насекомых, перекатывавшихся взад и вперед через кучку грязи, которая на самом деле была руинами замка.
Внезапно вспышка огня или облако капелек кислоты, брошенное каким-нибудь магом, привлекали внимание, но час за часом длился
хаос битвы.
"Прибыл всадник", - сказал лорд Воккен, нарушая молчание.
Молодая женщина из редгардов была в цветах Гилейна, но при белом флаге. Как и курьер, прибывший утром, она была изрядно
потрепана долгой дорогой.
"Ваше величество, - сказала она, переводя дыхание. - Меня послал ваш брат, король Сефорус, чтобы принести вам ужасные
известия. Ваш сын, Уриэль, был захвачен на поле боя при Ичидаге, и отправлен в Гилейн".
"Это я знаю, - произнесла Потема пренебрежительно. - Услугами курьеров пользуемся и мы. Можете передать вашему хозяину, что
как только я одержу победу в этой битве, я заплачу любой выкуп, или обменяю..."
"Ваше величество, эскорт с захваченным принцем встретился с толпой разъяренной черни на пути в Гилейн, - перебила ее
наездница. - Ваш сын мертв. Его сожгли прямо в карете. Он умер".
Потема отвернулась от молодой женщины и посмотрела на поле боя. Ее солдаты одерживал победу. Армия Магнуса сдавала позиции.
"И еще новость, ваше величество, - промолвила женщина. - Король Сефорус был провозглашен императором".
Потема не смотрела на вестницу. Ее армия праздновала победу.
Том VIII
Записано Инзоликусом, мудрецом второго века:
3E 127:
После битвы при Ичидаге император Уриэль Септим III был схвачен и, прежде чем его удалось доставить в замок его дяди в
хаммерфеллском королевстве Гилейн, казнен разгневанной толпой. Этот его дядя, Сефорус, был провозглашен императором, после
чего переехал в Имперский город. Войска, ранее служившие императору Уриэлю и его матери, Королеве-Волчице Потеме, принесли
присягу новому императору. За свою поддержку власти Скайрима, Хай Рока, Хаммерфелла, острова Саммерсет, Валенвуда, Чернотопья
и Морровинда запросили новый уровень автономии и независимости и получили его. Война Красного Алмаза подходила к концу.
Потема продолжала сопротивляться и проигрывать сражения, ее сфера влияния все уменьшалась и уменьшалась, и в результате
только королевство Солитьюд осталось у нее в подчинении. Она призвала на свою сторону даэдра, при помощи некромантии
воскресила своих павших врагов, сделав из них неживых воинов, и предпринимала атаку за атакой на своих братьев, императора
Сефоруса Септима I и короля Магнуса Лилмотского. Союзники отворачивались от нее, видя ее безумие, ее единственными
подчиненными остались зомби и скелеты, которых она создавала на протяжении многих лет. Королевство Солитьюд стало
королевством смерти. Истории о древней Королеве-Волчице, которая командует армиями нечисти, стали ужасом для ее подданных.
3E 137:
Магнус открыл небольшое окно в своей комнате. Впервые за многие недели он слышал звуки оживленного города: скрип повозок,
цоканье лошадей по мостовой, смех детей. Улыбка не сходила с его лица, пока он умывался и одевался. Раздался настойчивый стук
в дверь.
"Входи, Пел", - сказал он.
Пелагиус ворвался в комнату. Было очевидно, что он встал уже давно. Магнус всегда поражался его энергии. Интересно, сколько
бы продолжались битвы, если бы в них принимали участие только двенадцатилетние мальчишки.
"Ты выглядывал на улицу? - спросил Пелагиус. - Все горожане вернулись! Там торговые лавки, Гильдия магов, а на пристани я
видел множество торговцев из разных стран!"
"Им больше нечего бояться. Мы разобрались со всеми зомби и скелетами. Горожане знают, что они теперь в безопасности".
"А дядя Сефорус станет зомби, когда умрет?" - спросил Пелагиус.
"Я сомневаюсь в этом, - рассмеялся Магнус. - А почему ты спрашиваешь?"
"Я слышал, люди говорят, что он стар и болен", - сказал Пелагиус.
"Не так уж он и стар, - сказал Магнус. - Ему шестьдесят. Он всего на два года старше меня".
"А сколько лет тете Потеме?" - спросил Пелагиус.
"Семьдесят, - сказал Магнус. - А вот это уже много. Остальные вопросы пусть подождут. Сейчас у меня встреча с командующим, но
мы сможем поговорить за ужином. Ты сможешь себя занять, но не влипнуть в какие-нибудь неприятности?"
"Да, сэр", - сказал Пелагиус. Он понимал, что его отец должен продолжать осаду замка тети Потемы. После того, как тетя будет
схвачена, они займут крепость. Пелагиус не очень-то хотел этого. Во всем городе стоял странный сладковатый запах мертвечины,
но его выворачивало наизнанку, когда он только приближался к крепостному рву. Ему казалось, что даже если вывалить миллион
цветов на это место, запах все равно останется.
Он часами бродил по городу, покупая подарки для своих сестры и матери, которые остались в Лилмоте. Он попытался вспомнить,
кому же еще надо купить подарки, и был поражен. Все его братья и сестры, дети дяди Сефоруса, дяди Антиохуса и тети Потемы,
умерли во время войны. Кто-то в бою, кто-то от голода, так как большая часть урожая была уничтожена во время пожаров. Тетя
Бьянки умерла в прошлом году. Остались только он сам, его мать, сестра, отец, да дядя император. Ну и еще тетя Потема. Но она
не считается.
Сегодня утром он подошел к Гильдии магов, но решил не входить. Такие места всегда пугали его своим странным запахом, разными
кристаллами и старыми книгами. В этот раз Пелагиус подумал, что он мог бы купить подарок дяде Сефорусу. Сувенир из Гильдии
магов Солитьюда.
Какая-то старушка никак не могла открыть дверь, поэтому Пелагиус помог ей.
"Спасибо", - сказала она.
Никого старше нее он, похоже, еще не видел в своей жизни. Ее лицо напоминало старое сморщенное яблоко. Волосы были совершенно
белыми. Он инстинктивно уклонился, когда она попыталась погладить его по голове своими когтями. Но вот драгоценный камень у
нее на шее сразу же привлек его внимание. Камень был ярко-желтым, и казалось, что внутри у него что-то заключено. Когда свет
от свечей упал на камень, то оказалось, что в нем скрыт какой-то зверь на четырех ногах.
"Это камень душ, - сказала старуха. - В него заключен дух великого демона - оборотня. Его создали очень-очень давно, чтобы
очаровывать людей, но я собиралась поместить в него другое заклинание. Может быть, что-нибудь из школы изменения, например,
замок или щит". Она замолчала и посмотрела на мальчика своими желтыми, слезящимися глазами: "Кажется, я тебя знаю, мальчик.
Как тебя зовут?"
"Пелагиус", - ответил он. Вообще-то, он привык отвечать "принц Пелагиус", но ему приказали не афишировать это в городе.
"Я знала одного Пелагиуса, - сказала старуха и улыбнулась. - Ты здесь один, Пелагиус?"
"Мой отец... в армии, он штурмует крепость. Но он вернется, когда замок будет захвачен".
"Осмелюсь сказать, это случится очень скоро, - вздохнула старуха. - Ничто, как бы хорошо не было построено, не стоит вечно.
Ты хочешь что-то купить в Гильдии магов?"
"Я хотел купить подарок своему дяде, - сказал Пелагиус. - Но я не знаю, хватит ли у меня денег".
Старуха оставила мальчика разглядывать различные товары, а сама направилась к работнику Гильдии. Это был молодой норд,
недавно прибывший в королевство Солитьюд. Потребовалось довольно много усердия и золота, чтобы убедить его снять заклинание
очарования с камня души и поместить в него мощное проклятие, которое постепенно, год за годом, высасывает разум из владельца
камня. Также старуха купила дешевое кольцо, защищающее владельца от огня.
"За то, что ты помог старой женщине, я купила тебе вот это, - сказала она, давая мальчику ожерелье и кольцо. - Ты можешь
подарить это кольцо своему дяде и сказать ему, что в него заключено заклинание левитации. Так что если ему когда-нибудь
потребуется откуда-нибудь прыгнуть, оно ему поможет. А камень душ для тебя".
"Спасибо, - сказал мальчик. - Вы так добры".
"Доброта здесь ни при чем, - ответила она честно. - Видишь ли, я пару раз была в Зале записей в Имперском дворце. Я
прочитала, что сказано о тебе в предсказаниях Древних свитков. Однажды, мой мальчик, ты станешь императором, Пелагиусом
Септимом III, и этот камень направит тебя. Потомки будут вечно помнить тебя и твои дела".
Сказав это, старуха растворилась в толпе, снующей вокруг Гильдии магов. Пелагиус пытался отыскать ее, но не решился пройти
дальше большой кучи камней. А если бы он сделал это, то наверняка наткнулся бы на подземный туннель, ведущий в самое сердце
замка Солитьюд. Если бы он решился войти туда, то, пройдя по развалинам некогда великолепного дворца, ныне кишащего толпами
нежити, он бы попал в спальню королевы.
А в этой спальне он бы нашел Королеву-Волчицу Солитьюда, прислушивающуюся к тому, как уничтожается ее замок. И он бы увидел
беззубую ухмылку на лице королевы, когда она испустила последний вздох.
Записано Инзоликусом, мудрецом второго века:
3E 137:
Потема Септим умерла через месяц после начала осады ее замка. При жизни она была Королевой-Волчицей Солитьюда, дочерью
императора Пелагиуса II, женой короля Мантиарко, тетей императрицы Кинтиры II, матерью императора Уриэля III и сестрой
императоров Антиохуса и Сефоруса. После ее смерти Магнус с согласия королевского совета провозгласил своего сына, Пелагиуса
правителем Солитьюда.
3E 140:
Император Сефорус Септим погиб, упав со своего коня. Его брат был провозглашен императором Магнусом Септимом.
3E 141:
Пелагиуса, короля Солитьюда, в императорских хрониках называют "эксцентричным". Он женился на Катарии, герцогине
Вварденфелла.
3E 145:
Император Магнус Септим умер. Его сын, которого будут называть Пелагиус Безумный, взошел на трон.
Король абесинских пиратов (Велек Сейн)
Вырывай глаза, приятель, уши заливай свинцом,
Чтоб не видеть этот ужас, чтоб не слышать страшный стон.
Позабудь свою команду, расставайся-ка с ларцом,
Это Велек приближался, кровь кипела на воде.
Выбирай петлю по вкусу или по доске иди,
Поспешай-ка за борт быстро, побросай свои мечи.
От тех тварей, что без сердца, милосердия не жди,
Ведь Король пиратов близко, кровь кипела на воде.
Будь ты галеон имперский, или ловкий ялик эльфов,
Раскрошат тебя на щепки, погрузишься ты на дно,
А пока побудь игрушкой, ведь пиратам все равно.
Не видать тебе рассвета, кровь кипела на воде,
Разорвет он вас на части, да закусит сердцем он,
Ему чуждо состраданье, его взор горит огнем,
Впереди лишь море боли - плачьте-плачьте, слабаки,
Велек Сейн прошел по морю, чтобы кровь кипела на воде.
Кость (Тави Дромио)
Часть I
"Мне кажется," сказал Гараз, задумчиво изучая содержимое своей кружки. "Что все великие идеи появляются чисто случайно.
Взять, к примеру, историю про моего двоюродного брата, которую я рассказал вам вчера вечером. Если бы он не упал с лошади, он
бы никогда не стал одним из величайших алхимиков Империи."
Дело было поздним вечером в Королевской Ветчине, в такие вечера посетителей обычно тянуло пофилософствовать.
"Я не согласен," ответил Ксиомара, твердо, но вежливо. "Великие идеи и изобретения формируются, как правило, очень медленно,
и требуют больших усилий и терпения. Если вы вспомните историю, которую я рассказывал вам в прошлом месяце, про молодую
девушку - а эта девушка существовала в действительности - которая нашла свою настоящую любовь только после того, как
переспала практически со всеми в Нордпойнте."
"Мне кажется, что вы оба не правы," сказал Халлгерд, попивая гриф из своей кружки. "Величайшие изобретения появляются в
случае крайней необходимости. Может быть, мне напомнить вас историю о Арслике Оане и изобретении костяного доспеха?"
"Проблема твоей теории в том, что твой пример явно выдуманный," фыркнул Ксиомара.
"Кажется, я не помню историю Арслика Оана и изобретения костяного доспеха," нахмурился Гараз. "Ты уверен, что рассказывал
ее?"
"Ну, это случилось много, много, много лет назад, когда Вварденфелл был великолепным зеленым краем, когда Данмеры еще
состояли из Кимеров и Двемеров, а Нордлинги жили вместе в относительном мире, то есть не пытались угробить друг друга при
любом удобном случае," Халлгред откинулся на спинку кресла, увлекшись собственным рассказом. "Когда солнце с луной вместе
сияли на небе - "
"Господи Боже, Мама Родная, и Все Маги Империи!" проворчал Ксиомара. "Если уж мне приходится по второму разу выслушивать твою
глупую историю, по крайней мере, не делай ее длиннее, чем она есть на самом деле."
Это все произошло в Вварденфелле очень давно (сказал Халлгерд, игнорируя комментарии Ксиомары с достойным уважения
самообладанием) во время правления короля, имени которого вы все равно не знаете. Арслик Оан был одним из приближенных короля
и славился своим дурным характером. Из-за его добросовестной службы король просто обязан был дать ему замок, но такой сосед
был ему совершенно без надобности, поэтому король пожаловал ему замок и земли, которые находились достаточно далеко от
цивилизации. Прямо в Вварденфелле, который, надо заметить, и по сей день, до конца не обжит. Арслик Оан построил там
укрепленную крепость и поселился там со своими несчастными рабами, чтобы насладиться покоем и собственной мрачной жизнью.
Это случилось незадолго до того, как крепость подверглась проверке на прочность. В этой долине в это же время жили племена
Нордлингов-каннибалов, обычно они ели друг друга, но деликатесом у них считалось то, что они называли темным мясом, мясо
обитателей Данмера.
Ксиомара одобрительно засмеялся. "Великолепно! В прошлый раз такого не было. Забавно, и почему в наши дни ничего не слышно о
Нордлингах-каннибалах."
Это было, давно, как я уже неоднократно говорил (сказал Халлгерд, глядя на часть своей аудитории с явным неодобрением) и все
тогда было совсем по-другому. Так вот Нордлинги-каннибалы начали нападать на рабов Арслик Оана в полях, а потом начали
подбираться все ближе, до тех пор, пока не осадили замок. Жуткая картинка, можете себе представить: орды мужчин с широкими
глазами и женщин с острыми клыками, вооруженные тяжелыми дубинками, и одетые только в кожу своих жертв.
Арслик Оан решил, что если он не будет обращать на них внимания, они уйдут сами.
К несчастью, первое, что сделали Нордлинги - отравили ручей, который являлся источником питьевой воды для крепости. Вся
живность и почти все рабы умерли раньше, чем хоть кто-то успел хоть что-то понять. Надежды на спасение не было, пройдет по
меньшей мере несколько месяцев, прежде чем эмиссары короля приедут, чтобы навестить неугодного вассала. Ближайший источник
питьевой воды находился на другой стороне холма, и Арслик Оан послал трех своих рабов с пустыми кувшинами, чтобы они принесли
воды.
Их избили дубинками и съели, они даже не успели отойти от ворот крепости. Следующей группе он дал палки для обороны. Они
прошли немного дальше, но их задавили массой, избили и сожрали. Стало ясно, что нужна персональная защита. Арслик Оан решил
поговорить со своим кузнецом, одним из немногих рабов с особыми талантами и четкими обязанностями.
"Рабам нужны доспехи, чтобы они могли дойти до реки и обратно," сказал он. "Собери всю сталь и все железо, которые есть в
этом замке, каждый крюк, нож, кольцо, кружку, все, что не нужно для укрепления стен, расплавь это все и сделай для меня
лучшую броню, и как можно скорее."
Кузнец, которого звали Горклит, уже знал, что такое приказы Арслика Оана, и знал, что он не потерпит компромиссов в отношении
качества и количества брони. Он трудился тридцать часов без перерыва, без воды, прикипев к жаровне и наковальне, работал до
тех пор, пока не изготовил шесть доспехов из смешанных металлов.
Были выбраны шесть рабов, на них одели доспехи, дали им кувшины и послали за водой на реку. Поначалу все шло, как надо.
Нордлинги били рабов дубинками, но они продолжали идти вперед, не обращая внимания на удары. Однако рабы шли все медленней и
медленней, поскольку доспехи были очень тяжелыми. В конце концов они попадали, доспехи содрали с их тел, а сами тела съели.
"Рабы не могут достаточно быстро двигаться в тяжелых доспехах, которые ты сделал," сказал Арслик Оан Горклиту. "Мне нужно,
чтобы ты собрал все туши отравленных животных и сделал мне лучшие кожаные доспехи, и как можно скорее."
Горклит сделал, как ему было приказано, хотя это было особенно отвратительное задание, учитывая состояние туш. Обычно, чтобы
обработать кожу, требуется достаточно много времени, но Горклит работал без устали, и в течение дня он сделал двенадцать
кожаных доспехов.
Были выбраны двенадцать рабов, на них надели доспехи, дали им кувшины и послали на реку за водой. Сначала все было намного
лучше, чем в прошлый раз. Двое упали почти сразу, зато остальным посчастливилось пройти достаточно далеко. Несколько рабов
даже добрались до реки, трое смогли наполнить кувшины, а один даже почти вернулся к воротам крепости. Увы, он упал и был
съеден. Нордлинги отличались завидным аппетитом, надо заметить.
"Пока у меня не кончились рабы," задумчиво сказал Арслик Оан Горклиту. "Мне нужна броня прочнее кожаной, но легче
металлической."
Кузнец уже понял это и теперь думал о возможном материале. Что-то можно было попытаться сделать из камня или дерева, но
возникали проблемы практического свойства, поскольку для этого потребовалось бы разрушить еще какую-то часть крепости. Кроме
этого в крепости остались только кучи освежеванных трупов, груды мышц, жира, крови и костей. На протяжении шести часов он
работал без передышки, пока не сделал восемнадцать костяных доспехов. Арслик Оан слегка побледнел, когда увидел (и понюхал)
этих доспехи, но он очень хотел пить, и готов был пожертвовать еще двадцатью рабами при необходимости.
"Могу я предложить," осторожно сказал Горклит, "немного поучить рабов обращению с доспехами, прежде чем вы пошлете их на
растерзание Нордлингам?"
Арслик Оан разрешил, и следующие несколько часов рабы ходили по двору крепости в своих костяных доспехах. Они привыкали к
плохой гибкости сочлений, к странности задней пластины, к весу, который вдруг обрушился на их плечи и бедра. Они выяснили,
как ставить ноги, чтобы удержать равновесие, как быстро бежать, чтобы при этом не упасть; как разбегаться и как быстро
останавливаться. К тому времени, как их послали к воротам замка, они уже почти профессионально обращались со своими
доспехами.
Семнадцать из них были убиты и съедены, но один все-таки вернулся с кувшином воды.
"Идеальная бессмыслица," сказал Ксиомара. "но моя точка зрения здесь вполне правомерна. Как и все великие исследователи,
кузнец работал до седьмого пота, прежде чем создал костяной доспех."
"Я думаю, здесь все таки присутствует элемент случайности," нахмурился Гараз. "Но это отвратительная история. Лучше бы ты ее
не рассказывал."
"Если ты думаешь, что это отвратительно," усмехнулся Халлгерд. "Послушай, что было дальше."
Часть II
"Ты что, хочешь сказать, что дальше будет еще отвратительнее?" Гараз был настроен критически. "Что, во имя Боэты, может быть
отвратительнее?"
"Это уловка," фыркнул Ксиомара, заказывая еще два кувшина грифа и один стакан флина для Гараза. "Неужели история о
каннибалах, издевательствах над рабами и использовании сгнивших тел животных может стать еще хуже?"
"А вы не спорьте, вы лучше слушайте," проворчал Халлгерд, которого начало утомлять отсутствие должного уважения к его
талантам рассказчика. "Напомните мне, на чем мы остановились?"
"Арслик Оан - владелец замка, осажденного дикими Нордлингами-каннибалами," сказал Ксиомара, пытаясь сохранить серьезное
выражение лица. "После кучи смертей и нескольких неудавшихся попыток достать воду, он заставил своего кузнеца с дурацким
именем Горклит сделать для рабов первые костяные доспехи. И вот один из них наконец возвращается с первым кувшином воды за
все это время."
Да, это был единственный кувшин воды (сказал Халлгерд, снова откидываясь на спинку кресла и продолжая свой рассказ), и Арслик
Оан выпил почти всю воду, остатки он отдал своему драгоценному кузнецу Горклиту, а остатки остатков нескольким дюжинам рабов,
которые каким-то чудом еще не умерли. Этого с трудом хватило, чтобы удержать в них остатки жизни. Была нужна еще одна
экспедиция, но у них остался только один костяной доспех, поскольку из всей предыдущей группы выжил только один раб.
"Один из восемнадцати рабов смог пробиться сквозь окружение, и на нем был твой великолепный костяной доспех," сказал Арслик
Оан Горклиту. "И он смог вернуться и принести достаточно воды для одного человека. А дальше простая математика: в крепости
осталось пятьдесят шесть человека, включая нас с тобой, необходимы доспехи для пятидесяти четырех. Поскольку один доспех у
нас уже есть, надо сделать пятьдесят три. Таким образом, вернутся трое и принесут достаточно воды для меня, для тебя и для
еще кого-нибудь, кто будет в состоянии пить. Не знаю, что мы будем делать после этого, но если мы будем медлить, то скоро у
нас не останется достаточного количества рабов для осуществления моего гениального плана."
"Я понимаю," захныкал Горклит. "Но как же я буду делать доспехи? Я использовал все кости животных, чтобы сделать первую
партию костяных доспехов."
И тогда Арслик Оан отдал Горклиту приказ, который ужаснул его, но ослушаться он не посмел.
Через восемнадцать часов...
"Что значит "И тогда Арслик Оан отдал Горклиту приказ, который ужаснул его, но ослушаться он не посмел"?" спросил Ксиомара.
"Что за приказ-то?"
"Все вскоре прояснится," улыбнулся Халлгерд. "Я выбираю, что рассказывать сейчас, а что оставлять на потом. Так уж устроены
истории."
Через восемнадцать часов Горклит сделал пятьдесят три костяных доспеха (сказал Халлгерд, продолжая и не обращая особого
внимания на то, что его опять перебили). Арслик Оан приказал рабам начать практиковаться с доспехами и даже позволил им
потренироваться дольше, чем это делали их предшественники. Они не только научились двигаться и быстро останавливаться, они
также научились использовать свое периферийное зрение, чтобы замечать удары, раньше, чем их нанесут, они научились отбиваться
и выяснили, где находятся самые прочные части доспеха - центр груди и брюшная полость, как двигаться так, чтобы подставлять
под удар именно эти части тела. У них даже было время на поединки, а потом их послали к каннибалам.
Рабы проявили себя очень достойно. Очень немногие, всего пятнадцать были убиты и съедены сразу. Только десять погибли на пути
к реке. Это совершенно не совпадало с планами Арслика Оана. К замку понесли двадцать один кувшин. Но в замок вернулись только
восемь рабов, большинство из них были блокированы Нордлингами. Процент выживших был явно больше намеченного, но на Арслика
Оана неожиданно напала мания преследования, он стал сомневаться в верности своих рабов.
"Вы абсолютно уверены, что не хотите убежать?" вопрошал он их с укреплений.
Наконец, он впустил выживших рабов в замок. Трое из них погибли, пока ждали решения хозяина. Еще двое умерли, не пройдя и
пары шагов по территории крепости. Один повредился рассудком, он ходил кругами, смеялся и танцевал, а потом неожиданно упал и
умер. Это означало пять кувшинов воды на четырех человек, двух выживших рабов, Арслик Оана и Горклита. На правах хозяина
Арслик Оан взял себе лишний кувшин, но остальные отдал людям.
"Ты абсолютно прав," нахмурился Гараз. "Эта история становится все более отвратительной."
"То ли еще будет," улыбнулся Халлгерд.
На следующее утро (продолжил Халлгерд) Арслик Оан проснулся в абсолютной тишине. В крепости не было слышно ни одного звука. В
коридорах не было бормотания, во дворе не раздавались звуки работы. Он оделся и пошел прояснять ситуацию. Оказалось, что
крепость была абсолютно пуста. Арслик Оан прошел в оружейную, но дверь была заперта.
"Открывай," терпеливо сказал Арслик Оан. "Нам надо поговорить. Тридцать из наших пятидесяти четырех рабов успешно пробрались
к реке и набрали воды. Вероятно, некоторые сбежали, а несколько не выжили, потому что мне надо было убедиться в их верности,
но с точки зрения математики - это сорок пять процентов успеха. Если мы с тобой и оставшиеся двое рабов пойдем на реку в
следующий раз, мы должны по идее выжить."
"Зилиан и Гело прошлой ночью ушли вместе с доспехами," закричал Горклит сквозь дверь.
"Кто такие Зилиан и Гело?"
"Двое оставшихся рабов! Они не могли здесь больше оставаться!"
"Печально," сказал Арслик Оан. "Но все-таки мы должны продолжать. С точки зрения математики - "
"Прошлой ночью я слышал кое-что," прохныкал Горклит странным голосом. "Похоже на шаги, только другие, и эти шаги как будто бы
шли сквозь стены. А еще я слышал голоса. Они странно звучали, как будто говорящие не могли нормально двигать челюстями, но
один голос я узнал."
Арслик Оан вздохнул, пожалев своего бедного кузнеца: "И кто это был?"
"Поник."
"А кто такой Поник?"
"Один из рабов, которые умерли, когда Нордлинги отравили воду. Один из множества рабов, которые умерли тогда, и которых мы
потом использовали. Он всегда был очень милым, парнем, никогда не жаловался, поэтому я узнал его голос," Горклит начал
всхлипывать. "Я смог разобрать, что он говорил."
"И что же?" спросил Арслик Оан еще раз вздохнув.
""Отдайте мне мои кости!"" голос Горклита сорвался на крик. Несколько мгновений стояла тишина, а потом снова раздалось
истерическое всхлипывание.
"Этого стоило ожидать," рассмеялся Ксиомара.
С кузнецом стало невозможно общаться (сказал Халлгерд, уже слегка уставший от того, что его постоянно перебивают), поэтому
Арслик Оан снял с одного из мертвых рабов его костяной доспех и одел его на себя. Он тренировался во дворе, поражаясь тому,
как комфортно он себя чувствует в этой броне. На протяжении многих часов он боксировал, бегал, прыгал и извращался как только
мог. Когда Арслик Оан почувствовал, что устал, он вернулся в свою комнату, чтобы вздремнуть.
Но отдохнуть ему не удалось, его разбудил звук королевского рога. Опустилась ночь, и в какой-то момент ему показалось, что он
спит. Потом снова зазвучал рог, далеко, но вполне различимо. Арслик Оан вскочил на ноги побежал к бойницам. В нескольких
милях он различил эмиссаров короля и их многочисленный хорошо вооруженный эскорт. Они приехали гораздо раньше, чем он ожидал!
Нордлинги-каннибалы в ужасе смотрели друг на друга. Какими бы дикарями они не были, но что такое превосходящие силы
противника, усвоили очень хорошо.
Арслик Оан буквально скатился по ступенькам к каморке Горклита. Дверь все еще была заперта. Он колотил по ней кулаками,
уговаривал, просил, угрожал. Наконец он нашел ключ, одна из железок, которую по чистой случайности не пустили на первую
партию доспехов.
Казалось, что Горклит спит, но когда Арслик Оан подошел, он увидел, что рот и глаза его кузнеца широко открыты, а его руки
были как-то неестественно заведены за спину. При ближайшем рассмотрении оказалось, что его кузнец бесспорно мертв. Странно
было одно, его лицо и все тело были какими-то впалыми, похожими на пустой свиной пузырь.
Что-то двигалось сквозь стены. Это было похоже на шаги, но какие-то...хлюпающие. Арслик Оан ловко и грациозно повернулся к
источнику звука, полностью сохраняя самообладание.
Сначала он увидел только, как что-то пузырящееся просачивается сквозь трещины в стенах. Когда этой субстанции цвета плоти
стало больше, она оформилась в некое подобие лица. Дряблое, почти бесформенное лицо с низким лбом и слабой, беззубой
челюстью. Из трещины тем временем вытекли остатки тела, мягкий мешок из мускулов и крови. За спиной Арслика Оана и по бокам
от него тоже происходило какое-то движение, другие рабы начали просачиваться сквозь щели в камне. Они окружали его и тянули к
нему руки.
"Отдай нам," застонал Поник, его язык вываливался из плохо слушающегося рта. "Отдай нам наши кости."
Арслик Оан быстро снял с себя доспех и бросил его на пол. Сотни фигур уже стояли на полу комнаты, и к ним присоединялись
другие.
"Этого недостаточно."
Каннибалы убрались с пути к тому времени, как королевские эмиссары появились у ворот Арслика Оана. Они не особо радовались
этому визиту. Но после долгих раздумий они решили сделать все самое неприятное сразу, а все приятное оставить на десерт, так
сказать. Они еще раз протрубили в рог, но ворота не открылись. Из крепости Арслика Оан не доносилось ни звука.
Им потребовалось несколько часов, чтобы пробиться в крепость. Если бы эмиссары не возили с собой для развлечения
профессионального акробата, это могло бы занять и больше времени. Место казалось абсолютно заброшенным. Они обыскали каждую
комнату и наконец добрались до каморки кузнеца.
Там они обнаружили хозяина крепости, он был аккуратно сложен пополам, ноги за головой, руки за ногами. У него в теле не было
ни одной кости.
"Первая часть твоей истории была полной бессмыслицей," закричал Ксиомара. "Но это уже ни в какие рамки не лезет. Как люди
могли снова создать костяной доспех, если кузнец, который его изобрел, умер, не успев ни с кем поделиться своим открытием?"
"Я же сказал, что это был первый раз, когда он был создан, а не первый раз, когда люди обучились этому искусству."
"И когда же один человек научил другого изготавливать такие доспехи?" спросил Гараз.
"А это друзья мои," ответил Халлгерд, зловеще улыбаясь. "Уже совсем другая история."
Кошки Скайрима (Отчет Альдетьюль)
В эти морозные пустоши меня направили, чтобы классифицировать и изучить различные виды обитающих здесь кошек, но пока что
особым успехом мои исследования не увенчались. Много месяцев я исследую эти места, но пока что мне удалось найти лишь
некоторые вариации уже известных базовых видов.
В моих странствиях мне повстречались несколько изгнанных из своих кланов каджитов, которые решили обосноваться в Скайриме.
Помогать мне они не хотели, возможно, из-за страха, что я открою кому-то их местонахождение. Не могу сказать, что меня
удивляет тот факт, что здесь так мало каджитов. Это весьма негостеприимное место, с пронизывающим ветром и вечно ненастной
погодой.
Саблезубы - подвид обычных гигантских кошек, с двумя гипертрофированными передними клыками.
Обычно саблезубы имеют красно-коричневый окрас, который позволяет им сливаться с травой. При этом мне довелось видеть, как
они подбираются к жертве или отдыхают прямо на скалах, поэтому сомнительно, что такая окраска нужна им исключительно в целях
маскировки.
В основном саблезубы при атаке пытаются прокусить жертву передними клыками, но иногда могут на короткий срок приподняться,
чтобы атаковать передними когтями. Также в некоторых случаях саблезубы резко прыгают на жертву, чтобы нанести как можно
больше урона.
Саблезубы обитают также в снегах. Этот подвид имеет пятнистый белый мех, который, полагаю, они, в отличие от своих сородичей
на равнинах, используют, чтобы незаметно подобраться к жертве.
Клыки таких кошек, как говорят, полезно использовать при варке зелий, повышающих выносливость, а также в настойках, которые
на некоторое время повышают способность к кузнечному делу.
Умелый охотник без труда освежует тушу убитого саблезуба и добудет шкуру и клыки, но, как мне говорили, мясо этих кошек
безвкусно и не годится в пищу.
Краденые тени (Вогин Джарт)
Глава первая.
Свеча осветила воришку, моргающего, пойманного. Женщина была молода, довольно грязна, одета в рваную черную одежду, которая
выглядела гораздо лучше несколько недель назад, когда она украла ее у одного из лучших городских портных. Удивленное
выражение постепенно сошло с ее лица и сменилось маской равнодушия, когда она принялась выкладывать золото обратно на стол.
- Что ты здесь делаешь? - спросил человек со свечой, выходя их тени.
С печалью я видел, как мой лорд Гарридан смотрит на иссушенные земли из окна своего скромного замка и клянет злую судьбу, не
подарившую долине ни капли дождя. Крестьяне не пережили бы суровой и холодной зимы, характерной для северных окраин Джерола.
Его собственные закрома были уже практически пусты, зерна могло хватить разве что для него одного. Я знал, что если бы у
моего лорда были запасы продовольствия, он охотно поделился бы им с вассалами, позволив им расплатиться позднее, как и чем
смогут, а самым нуждающимся просто передал бы зерно даром... Итак, нужно было найти решение. И найти срочно.
Немало денег Гарридан потратил, ища совета у мудрецов, а на остатки средств скупил все излишки зерна, что смог найти в
соседних владениях. Месяц прошел, но ничто не изменилось к лучшему. Уже близилась суровая пора, когда холод и снежные бури
заставляют оттенки зеленого исчезнуть с лица долины. Крестьянам предстояло провести зиму у очагов, стараясь не потерять ни
толики тепла и растянуть на месяцы те крохи продовольствия, что дал им Гарридан. Я видел, что самообладание готово покинуть
моего господина, обычно такого уравновешенного. Он сказал мне, что подумывает о продаже замка и всего своего имущества - лишь
бы выжили люди. Если бы только удалось собрать хоть небольшой урожай, они были бы спасены.
И вот, словно Мара ответила на его молитвы, в замок пришел мудрец. В легендах он нашел упоминание о так называемом Бездонном
кувшине: вода в этом сосуде не иссякала никогда. Одни говорили, что был он создан самими богами, другие, что его зачаровал
некий могущественный маг. Как бы то ни было, Гарридан понял, что появляется шанс спасти людей. Следуя указаниям мудреца, мы с
моим господином выступили в путь с целью найти волшебный кувшин и избавить Фарментл от засухи.
Много дней мы шли, прежде чем добрались до места. Мы проследовали по извилистому туннелю и, наконец, достигли странной двери,
покрытой мистическими символами. Как велел мудрец, мой лорд приложил к ее поверхности очищенную морозную соль. Древняя
каменная дверь распахнулась, и путь сквозь толщу скал окончился небольшой поляной, окруженной деревьями. В центре ее был
алтарь, по бокам которого располагались два высоких камня. На алтаре, светясь изнутри, стоял кувшин. Никогда раньше я не
видел ничего более прекрасного, чем этот сосуд, высеченный из хрусталя. Вода наполняла его до самых краев, и, как гласила
легенда, сколько бы не вылить ее из него, уровень жидкости в нем бы не изменился. Гарридан схватил кувшин, намереваясь
поскорее вернуться в свои владения.
Внезапно земля зашаталась у нас под ногами, будто сами горы содрогнулись от гнева. Яркий солнечный свет померк, небо затянуло
серая пелена. Даже деревья, обрамляющие поляну, отшатнулись от алтаря, словно боясь того, что произойдет. Затем без всякого
предупреждения один из высоких камней подле алтаря треснул и разлетелся на куски! Душа ушла в пятки, а тело сковало ужасом,
когда я увидел стража лощины. Огромное существо, похоже, вырезанное из того же хрусталя, что и кувшин, выступило вперед и
угрожающе зарычало на моего господина. Резко похолодало, казалось, ветер подул с ледников северных гор. Это было существо изо
льда... живого дышащего льда!
Гарридан закричал, приказывая мне бежать, и вытащил свой меч. Все еще держа в руке кувшин, он нанес ледяному существу могучий
удар. Когда закаленная сталь достигла цели, раздался звон - меч едва царапнул тварь, как если бы кто-то попытался вбить
гвоздь в крепчайший камень. Мой господин, не выказывая страха, наносил чудовищу удар за ударом, но, увы, не мог причинить ему
вреда. Единственным мощным броском тварь повергла моего лорда наземь. Его меч отлетел в сторону. Рыцарь лежал на лесной
траве, глядя вверх, в хрустальные глаза своей смерти. Ледяной монстр вновь поднял руку, чтобы обрушить последний смертельный
удар на распростертого Гарридана.
Я не знаю, почему он сделал это. Возможно, инстинктивно, возможно, в отчаянии. Мой лорд привстал на колени и поднял над
головой Бездонный кувшин, защищаясь. Удар монстра пришелся на сосуд, раздался оглушительный грохот. Послышался звук льющейся
воды. Жидкость из расколовшегося кувшина хлынула во все стороны, замерзая на ходу. Я видел, как влага покрыла и чудовище, и
моего бедного господина, превратив их в ледяные статуи. На какое-то время я утратил представление о реальности. Оцепенев от
ужаса, я смотрел на прозрачную, словно хрусталь, гробницу. Я мог видеть лицо Гарридана, скованного льдом, и, могу поклясться,
он плакал. Несколько его слезинок замерзли и упали к его ногам, будто прекрасные голубые кристаллы. Он знал, что не смог
выполнить свою миссию. Его люди умрут от голода, и он был за это в ответе. Лед и иней покрыли все на поляне: деревья, скалы,
почву - все.
В этот момент я осознал, что воздух вокруг меня начал замерзать. Казалось, наступила холодная зимняя ночь, но это было только
начало. Вскоре мороз стал настолько силен, что начал обжигать меня... Горло сжалось, стало трудно дышать. Я перестал
чувствовать руки и ноги, в глазах потемнело. Мне нужно было покинуть эту ледяную поляну и поведать историю Гарридана людям.
Это самое малое, что я мог сделать для благородного рыцаря. Собрав последние силы, я побежал от морозного огня прочь, вновь
через пещеру. Я едва спасся.
Обратный путь во владения Гарридана был печальным. На сердце было тяжело, разум туманило горе. Он был добрым человеком,
величайшим среди всех, кого я знал. Благородный рыцарь не заслужил такой участи. Когда я добрался до долины Фарментл,
крестьяне ждали меня. Я только собрался поведать им печальные новости, но они рассказали мне о великой радости! Примерно
неделю назад странный голубой дождь омыл их поля, а на следующий день посевы потянулись вверх так, словно никакой засухи и не
было. Ровно неделю назад погиб мой господин... и его замерзшие слезы превратились в синие капли дождя! Я посмотрел в небо, и
мерцание звезд неожиданно успокоило меня. Я поблагодарил Мару и направился к своему дому.
Легионы Мертвецов
Нежить, как правило, бывает трех изначальных типов: духи, во плоти, и бесплотные. Мстители-духи, такие как духи предков,
призраки или духи гномов, могут быть ранены или убиты только заколдованным оружием или оружием, сделанным из высокосортного
материала, такого, как серебро. Духи предков, наиболее часто встречающиеся духи-мстители, безвредны, если не считать слабых
проклятий, которые они накладывают на своих жертв. Призраки похожи на духов, но они могут нанести ранение неосторожному
исследователю. Самыми опасными из них считаются духи гномов, но они, как правило, появляются только в Гномских Руинах.
Мстители во плоти или "зомби", как их часто называют на Западе, известны в Морроувинде под названием "ходячие трупы". Магия
сохраняет остатки плоти ходячих трупов, а также их кости и дух. Ходячие трупы с легкостью определяются по острым выступам из
костей и металла, которые обычно задействованы в ритуалах вызова ходячих трупов на этот план. Все ходячие трупы - злобные и
опасные существа, но старшие ходячие трупы гораздо более опасны, чем обычные "рядовые" ходячие трупы. К счастью, с ходячими
трупами можно справиться обычным оружием.
Очень сложно выдать общую информацию о бесплотных мстителях или скелетах. Ловкость и навыки ведения боя оживленных останков
могут зависеть от тех же навыков, которыми хозяин обладал при жизни, поэтому они могут быть сильными или слабыми, хорошо или
не очень хорошо обращаться с оружием и щитами. К счастью, для уничтожения скелетов не требуется заколдованное оружие.
Исключение составляет костяной лорд, особая разновидность мстителей. Кажется, они получают силу скорее от духовных энергий,
нежели от своих костяных останков. Костяные лорды очень могущественны и очень опасны. На них не действует обычное оружие.
Считается, что вампиры в Морроувинде исчезли много сотен лет назад. В культуре Данмера всегда существовала особая ненависть к
вампирам, и в более древние временя Ординаторы и Вечная Стража охотились на них, пока не полностью не истребили. Однако, в
последние годы вампиры снова начали появляться в Морроувинде, то ли они проникают сюда из других краев, то ли проснулись
какие-то очень древние особи, которые лежали в земле долгие годы. Вампиры различаются по своей субстанции и силе, в
зависимости от их возраста и полученных знаний, но даже самый слабый вампир неизмеримо сильнее всей остальной нежити.
Примечание: Пепельные Вампиры - не вампиры, но и не нежить. Пепельные Вампиры особенно опасны. Хотя их души и их тела должно
быть сохраняются благодаря какому-то магическому процессу, святые воины Храма Трибунала сообщили, что все заклинания, которые
действуют на нежить, не оказывают никакого влияния на вампиров пепла.
Легкий шаг: Нордские руины Скайрима (Сигилий Юст)
Древние нордские руины, повсеместно встречающиеся в Скайриме, представляют собой настоящий памятник гениальности нордов
прошлого. Сооружая места последнего упокоения для своих правителей, эти "варвары", какими мы привыкли их считать, доказали
совершенно противоположное: создали такую хитроумную и изящную систему защиты, которую редко где еще можно увидеть. Усиленная
ужасающими драуграми, эта защита превращает исследование гробниц нордской знати в весьма серьезное испытание.
Искатели сокровищ часто забывают о том, что гробницы изобилуют ловушками. Их неисчислимое множество - от незамысловатых
камней, падающих при прикосновении к растяжке, до сложных механизмов, которые выпускают рой дротиков, когда на напольной
пластине оказывается слишком большой вес. При этом значительная часть ловушек легко обходится, если вовремя заметить пусковой
механизм и обойти его. Обычно эти пусковые механизмы устанавливаются скрытно, и что-то намеренно отвлекает от них внимание,
поэтому никогда не торопитесь и внимательно смотрите под ноги.
Один из секретов выживания в нордских руинах - использование ловушек против местных обитателей. В большинстве случаев
довольно легко заманить чудовищ прямо к пусковому механизму в надежде, что они активируют ловушку и благополучно умрут,
заодно обезвредив и ее. Особенно удобно применять этот способ, когда речь идет о масляных ловушках. Приманите с свою жертву
(например, скрытно выпустив стрелу) прямо в лужу с маслом, а затем выстрелите в светильник, висящий над ней. Когда светильник
упадет и разобьется, масло вспыхнет - вместе с вашими противниками. Только предварительно удостоверьтесь, что вы сами не
стоите в той же самой луже, иначе этот фокус может завершить вашу экспедицию гораздо быстрее, чем вы рассчитывали.
Однако самые удивительные инженерные конструкции, с которыми вы можете столкнуться в руинах, предназначены не для убийства.
Ваш путь часто преграждают загадки, для решения которых нужно использовать самые разные механизмы в самом разном порядке -
цепи, рычаги, нажимные пластины и так далее. Ищите явные признаки таких преград: ряд рычагов, расположенный в одном месте;
крутящиеся столбы, украшенные резьбой сверху донизу; или даже целые залы, чей пол состоит из одних только нажимных пластин. В
большинстве случаев решение головоломки требуется отыскать методом проб и ошибок, но иногда оно скрыто где-либо в самих
руинах. Потому я рекомендую постоянно вести записи и описывать все любопытные места, которые вы обнаружите.
Хотя в нордских руинах во множестве обитают злокрысы и пауки, они не идут ни в какое сравнение с могучими драуграми. Этих
чудовищных живых мертвецов можно встретить едва ли не в любой гробнице, и они яростно защищают места своего упокоения. Так
как драугры обычно спокойно лежат до тех пор, пока к ним не подойдут вплотную, я рекомендую следить за нишами и саркофагами,
которые встретятся вам на пути. Живые мертвецы движутся очень быстро и бесшумно, поэтому всегда следите за тем, кто
происходит вокруг - те останки, которые спокойно лежали на полу, когда вы проходили мимо, вдруг могут ожить и ударить вас в
спину без всякого предупреждения.
Того, кто преодолел все опасности нордских руин, ждет достойная награда. Погребальные залы в больших гробницах, как показала
практика, просто набиты богатствами - от обычных золотых монет до зачарованного древнего оружия или брони. Также не проходите
мимо небольших церемониальных урн, которые часто можно увидеть в руинах. По обыкновению их наполняли маленькими, но ценными
пожертвованиями. Также ходят слухи, что едва ли не во всех древних гробницах древние норды воздвигали большие стены, усеянные
магическими письменами, но подтверждений тому пока недостаточно.
И помните: хотя данная книга может показаться вам очень подробным путеводителем по руинам, я могу с уверенностью сказать, что
нам известны далеко не все те опасности, которыми полны древние сооружения нордов. Всегда помните о том, что перед походом в
гробницы вам нужно как следует запастись провизией и хорошо вооружиться. Терпение, внимание и легкий шаг - эти три принципа
откроют вам путь к несметным сокровищам; забудете о простейших мерах предосторожности - и станете постоянным обитателем этих
руин, как и многие, кто вступал под их своды до вас.
Лед и хитин (Плетиус Спатек)
Сия история датируется 855 годом Второй Эры, это случилось после того, как генерал Талос взял себе имя Тайбера Септима и
начал завоевание Тамриэля. Один из его командующих офицеров, Беатия из Иллиолоса, попала в засаду, возвращаясь со встречи с
императором. Она и пять ее солдат с трудом вырвались из окружения, но оказались теперь отрезаны от своей армии. Они шли
пешком по безлюдной скалистой местности, их то поливало дождем, то посыпало градом. Атака была настолько неожиданной, что у
них даже не было времени взять доспехи или забраться на лошадей.
"Если мы сможем добраться до хребта Горвай, - прокричал лейтенант Аскутус, показывая на горную вершину, торчащую из тумана
где-то вдалеке, - то сможем встретиться с легионом, который вы разместили в Порхнаке". Ему с трудом удавалось перекрикивать
завывания ветра.
Беатия изучила скалистый пейзаж сквозь ветки старых деревьев, поваленных ветром, и покачала головой: "Только не так. Нас
пристрелят раньше, чем мы пройдем хотя бы половину расстояния до горы. Я даже отсюда вижу дыхание их лошадей".
Она показала солдату на разрушенную старую башню на замерзшем перешейке Нерона, которая находилась через бухту от хребта
Горвай. Башня возвышалась на выступе скалы и была похожа на множество других заброшенных замков в северном Скайриме, все они
являлись остатками оборонительного заграждения Ремана Сиродила против акавирцев. Когда они достигли назначенного места и
разводили огонь, они слышали, как у них за спиной армия военачальников Данстрара располагается лагерем на юго-западе, отрезая
им все пути отступления, кроме морского. Солдаты расположились у основания башни, а Беатия всматривалась в окутанную туманом
воду сквозь бойницы руин.
Она бросила камень и смотрела, как он скачет по льду, оставляя следы в тумане, потом он исчез в одной из трещин с громким
всплеском.
"Нам не удалось обнаружить ни еды, ни оружия, командир, - доложил Лейтенант Аскутус. - В хранилище есть какая-то броня, но за
все эти годы она очень сильно подверглась влиянию стихий. Не знаю, можно ли ей пользоваться".
"Долго мы здесь не протянем, - ответила Беатия. - Северяне знают, что ночью мы будем совершенно беззащитны, и эти старые
развалины их не остановят. Если здесь есть хоть что-то, что можно использовать, найдите это. Нам придется идти по льду до
хребта".
После нескольких минут поисков и компоновки частей солдаты смогли похвастаться только двумя очень грязными, изношенными и
треснутыми хитиновыми доспехами. Даже непритязательные путешественники и пираты, которые забредали в этот замок, не удостоили
эти доспехи своим вниманием. Солдаты не решились их чистить: похоже было, что пыль - единственное, что не дает им развалиться
на части.
"Да, особо они нас не защитят, если только замедлят, - скривился Аскутус. - Если мы побежим по льду, как только стемнеет..."
"Любой, кто мог спланировать и осуществить такую засаду, как спланировали военачальники Данстрара, будет ожидать от нас
этого. Нам необходимо двигаться очень быстро и выходить прямо сейчас, пока они не подошли ближе. - Беатия нарисовала в пыли
карту бухты, а потом полукруглую линию их маршрута, это была дуга, тянущаяся от замка к хребту Горвай. - Солдаты должны будут
идти через бухту вот этим путем. Там толстый лед и много скал, за которым можно укрыться".
"Но вы же не останетесь здесь, чтобы удержать замок!"
"Разумеется, нет, - Беатия покачала головой и нарисовала прямую линию, ведущую от замка через бухту. - Я возьму один из
хитиновых доспехов и попробую перейти бухту вот здесь. Если вы не увидите или не услышите меня, когда доберетесь до земли -
пробирайтесь в Порхнак".
Лейтенант Аскутус попытался отговорить своего командира, но он прекрасно знал, что она никогда не пошлет ни одного из своих
солдат на верную смерть и что они все погибнут, не добравшись до хребта Горвай, если никто не отвлечет армию противника. Он
видел только один способ выполнить свой долг и защитить своего командира. Было не просто убедить командира Беатию, что он
должен пойти с ней, но, в конце концов, она уступила.
Солнце было уже низко, но оно все еще освещало снег призрачным светом, именно в этот момент пять мужчин и одна женщина
проскользнули между камнями за замком к замерзшей кромке воды. Беатия и Аскутус шли осторожно, выверенными движениями,
опасаясь скрипа, который мог раздаться, если хитин заденет камень. По сигналу командира четыре невооруженных человека пошли
по льду на север.
Когда ее люди достигли первого укрытия, каменной спирали, выступающей на несколько ярдов от подножия мыса, Беатия
повернулась, чтобы прислушаться к звукам, издаваемым армией наверху. Но там царила полная тишина. Их пока не заметили.
Аскутус кивнул, в его глазах не было страха. Командир и лейтенант вышли на лед и побежали.
Когда Беатия изучала бухту через бойницы замка, наиболее близкий к берегу переход казался ей широкой белой равниной. Теперь,
когда они очутились на льду, все стало немного по-другому, переход был еще более широким и пустым, туман доходил им только до
лодыжек, и расступался при их приближении, как будто сама природа показывала врагам, где их искать. Они были абсолютно
беспомощны и незащищены. Когда Беатия услышала, как один из разведчиков подает сигнал своему командиру, она даже вздохнула с
облегчением.
Они не стали поворачиваться, чтобы посмотреть, приближается ли армия. Звук стучащих копыт и хруст веток очень четко
разносился в воздухе.
Беатии хотелось только одного, взглянуть на север, чтобы убедиться, что ее люди спрятались, но она не решилась этого делать.
Она слышала, как справа, тяжело дыша, сохраняя темп, бежит Аскутус. Его броня была тяжелее, а хитин за время бездействия стал
очень хрупким и потерял гибкость.
Каменистый берег хребта все еще был от них в целой вечности пути, когда Беатия упала и услышала свист стрел. Большинство
воткнулось в лед у их ног с резким трескающимся звуком, но несколько стрел все-таки нашли цель, отрикошетив от их спин. Она
молча произнесла благодарственную молитву неизвестному, теперь уже наверняка мертвому кузнецу, который создал эти доспехи.
Они продолжили бежать, поскольку за первым залпом почти сразу последовал второй, а потом и третий.
"Спасибо Стендарру, - выдохнул Аскутус. - Если бы в подвалах были только кожаные доспехи, нас бы уже нашпиговали стрелами.
Если бы только они не были такими негнущимися".
Беатия почувствовала, как ее собственный доспех начал становиться все более жестким, колени и бедра встречали сопротивление
при каждом шаге. С этим ничего нельзя было поделать: они приближались к берегу, но теперь они бежали намного медленнее. Она
слышала стук копыт, значит, армия уже скакала по льду, приближаясь к ним. Всадники старались быть осторожнее на скользком
льду и не гнали лошадей, но Беатия знала, что вскоре они доберутся до них.
Старый хитиновый доспех мог выдержать еще несколько стрел, но не удар копья, особенно если будут бить с лошади, несущейся
галопом. Это было всего лишь вопросом времени.
К тому моменту, когда Аскутус и Беатия добрались до берега, их почти оглушил громоподобный стук копыт. Огромные острые камни,
торчащие на берегу блокировали все подходы. У них под ногами трескался лед. Они не могли стоять на месте, не могли бежать
вперед или назад. Преодолевая сопротивление собственных доспехов, они сделали еще пару шагов вперед и упали на камни.
Первое приземление на лед сопровождалось громким хрустом. Когда они поднялись для последнего прыжка, их окатило водой, такой
холодной, что даже сквозь доспехи она обожгла их, как огонь. Правая рука Аскутуса вцепилась в глубокую трещину. Беатия
схватилась обеими руками, но ее камень оказался обледеневшим и потому очень скользким. Прижавшись лицами к камням, они не
могли повернуться, чтобы посмотреть на армию, которая преследовала их.
Но они слышали, как хрустит лед, и как кричат от ужаса солдаты. Потом какое-то время они слышали только завывание ветра и
плеск воды. Мгновение спустя на склоне раздались шаги.
Четыре солдата пересекли бухту. Двое из них подняли Беатию с камня, еще двое занялись Аскутусом. Они прокляли все на свете,
изнемогая под тяжестью доспехов, но в конце концов дотащили своего командира и ее лейтенанта до хребта Горвай.
"Клянусь Марой, они явно тяжеловаты для легких доспехов".
"Да, - устало улыбнулась Беатия, оглядываясь назад, на пустое ледяное поле, и на трещины, расходящиеся от двух параллельных
тропинок - их следов. - Но иногда это бывает очень полезно".
Литургия пристрастия к боли: коллекция текстов Вексиса Велруана (Аниас Гейл)
Дорогой читатель, фолиант, который ты сейчас держишь в руке - хроника боли, пытки и открытий. В этих мемуарах я познакомлю
тебя с моей глупой и провальной попыткой обрести великую мощь. Пройди вместе со мной путь, на котором я разорвал узы
общепринятых норм, отбросил ограничения, налагаемые древними законами таинств, и оставил за бортом путы магической этики. В
завершение ты найдешь предсмертные слова Вексиса Велруана.
Да будет тебе известно, мой верный читатель, что я посвятил всю свою жизнь изучению магии, до последней минуты. Но я - не
простой ученик. Я тот, кто проложил свой собственный путь к глубочайшему пониманию принципов магии. Обратив действие магии
разрушения на свою собственную плоть, я добился большего, чем кто-либо из ученых до меня.
Именно это безрассудство и привело меня к моему нынешнему состоянию. Рассудок мой ясен, я полностью сознаю свои способности,
а также здраво оцениваю жертвы, принесенные мной на этом пути. Я давно уже утратил способность к физическим ощущениям,
пожалуй, за исключением запредельной боли, приводящей к агонии. Я столь сроднился с болью, столь далек от обычных чувств. Она
всегда со мной. Ты же не думаешь о том, что тебя окружает воздух?
Ты спросишь, как я дошел до такого состояния? Все началось достаточно невинно. Когда-то я был целителем, одним из самых
многообещающих учеников храма. Какого? Неважно. В конце концов меня изгнали. Глупцы. Видите ли, в нашем скромном святилище
была группа пациентов, инфицированных красной лихорадкой. Мои старания использовать магические искусства, чтобы заставить
болезнь пожрать саму себя, были более чем неэффективны даже на ранних стадиях. За попытку найти способ лечения я был изгнан.
Вскоре после своего изгнания я нашел способ искоренить болезнь, используя разрушительную энергию магии. В своих исследованиях
школы разрушения я обнаружил, что, пропуская элементные энергии через собственное тело, я могу увеличить свои способности.
Подвергнув себя разряду молнии, мне удалось углубить понимание природных сил магии.
Вначале боль была терпима. Я обращал лишь малую часть энергии на самого себя. Я учился сочетать разрушительные и
восстанавливающие энергии. Это умеряло ущерб, причиняемый моему телу, но не избавляло от самой боли.
По мере того, как повышался болевой порог, я начал прокачивать все больше и больше энергии через свое тело. Мое понимание
разрушения стало обширнее моих познаний в восстановлении. Я мог лишь уменьшить ущерб, но не мог добиться полного исцеления.
Моя кожа обуглилась и почернела; она иссыхала, шелушилась и лопалась. От меня пахло паленым мясом. Но я не мог сопротивляться
тяге ко все большей и большей мощи.
Я стал подобен пожирателю скумы самого худшего сорта. Я больше не использовал магию для практических целей. Я просто
выкачивал все больше и больше энергии - я почувствовал вкус к боли. Предвкушал момент, когда сила и боль омоют меня, как одно
целое, замораживая мою плоть, сжигая ее сверх всякой меры. Моя кожа превратилась в сеть шрамов, язв, ран и ожогов. Но мне все
было мало. Всегда. Мне нужно было больше. Больше боли. Больше мощи.
Я потерял зрение. Мои глаза превратились в кипящие озера стекла, столь горячие, что оставили после себя полосы вспузырившейся
кожи, когда стекли по лицу подобно горящим слезам. Моя правая рука смерзлась и разлетелась на тысячу кусков, когда я
безрассудно ударил ей по косяку в ужасе от случившегося. Кости обеих моих ног раскололись подобно битому стеклу, разрывая
плоть и мышцы, окружавшие их.
Хотя это может видеться через призму ужаснейших последствий, но, дражайший читатель, могу тебя заверить - тебе никогда не
осознать себя творением из плоти и крови настолько же ясно, как мне. Тебе никогда не достигнуть уровня понимания хрупкости
плоти, до которого дорос я. Я познал магию лучше, чем высшие мастера Гильдии, но это достижение бледнеет в сравнении с
открытиями, которыми одарил меня мой опыт.
Все люди, включая тебя, считают, что боли надо избегать. Прятаться от нее. Страшиться. Через мои страдания и
нечувствительность, что лишает меня способности ощущать ее, я могу сказать тебе: боль есть обычный фактор человеческого
существования. Она дает нам возможность чувствовать - ценить временное убежище, занимаемое нашим духом. Боль есть величайший
дар богов, когда либо данный смертным.
И ныне, когда я передаю тебе эту историю руками писца, я есть лишь обрубок человека, опутанный протекающими повязками,
неспособный вновь познать наслаждение. Однако у меня есть еще одна мысль, которой хочу поделиться с тобой: прими себя таким,
каков ты есть.
Слава лорду Шеогорату, ибо он открыл мне глаза.
Луна некроманта
Братья и Сестры Червя!
Не страшитесь испытаний, ведь наше время грядет.
Бог Червей наблюдает за нашим орденом, а в День Расплаты избавит нас от бед. А пока выполняйте Его заветы, служите Ему и
ищите на небесах Его знаки.
Призрак, Луна Некроманта, наблюдает за нами. Форма Его, приобретшего Божественность, заняла свое законное место в небе и
закрыла нас от врага, Аркея, чтобы мы могли служить Ему. Когда небесный свет сойдет на нас, ищите знаки, спешите к Его
алтарям и приносите жертвы, чтобы Он даровал вам хотя бы частицу Его истинной силы. Большие камни души, предложенные Ему,
потемнеют, и с их помощью можно будет ловить неосторожные души; такому мастерству подивился бы даже великий Н'Гаста.
Оставайтесь верны ордену Черного Червя, и ваша верность будет вознаграждена. В надлежащее время Он вернется, чтобы исправить
этот мир, и те, кто станет у него на пути, будут страдать вечно, как и те, кто сопротивлялся ему ранее.
Пока не пришел этот день, вы должны верить и быть терпеливыми. Прячьтесь в ваших пещерах, в ваших разрушенных фортах, в ваших
тайных убежищах. Собирайте ваших слуг и подручных, читайте ваши заклинания. Когда орден зовет вас, откликнитесь на его зов.
Смотрите и слушайте.
Лунный Лорхан (Фал Друн)
Не стану описывать противоречивые версии того, что случилось в Адамантиновой Башне, и не буду рассказывать о войне Явных
Метафор, из-за которой эти истории не могут считаться тем, что мы называем "изложением фактов". Мы все знаем историю о
Лорхане, о том, как Лорхан создал Нирн, и о том, что случилось с его Сердцем. Но теория о Лунном Лорхане требует особого
внимания.
Вкратце, Луны были и до сих пор являются двумя половинами "божественной плоти" Лорхана. Как и все остальные Боги, Лорхан был
планом (или планетой), которая участвовала в Великом Строительстве, но когда Восемь отдали часть своих божественных тел,
чтобы создать план(ету) смертных, план(ета) Лорхана треснула пополам и его божественная искра упала на Нирн, "зародив на нем
существование и немного эгоизма".
Таким образом, Массер и Секунда - олицетворение дихотомии - "Расщепленная дуальность", как говорит Артейум - эта легенда о
Лорхане противопоставляет: внешнее/внутреннее, добро/зло, бытие/небытие, любовь/отчуждение и так далее - и в ночном небе
всегда можно увидеть напоминание Лорхана смертным об их обязанностях.
Приверженцы этой теории считают, что остальные "истории Сердца" - мифы, искажающие правду о сущности лун (естественно, это
касается и "теории пустого ядра").
Любовные стихи: Послание от Колсельмо к Фалин
Ее любовь - холодный камень,
Что скрыт от взгляда в толще льда.
Пусть говорят: "Она не с нами."
Но я отвечу: "Не всегда."
Скала, что в жаре рождена,
Потом тепла не источает.
Ее любовь мне не видна,
И я тоскую и печалюсь.
Когда крутые склоны гор,
Людей достойных привлекают,
Крюком, веревкой, топором
Они вершину покоряют.
Одна гора, что выше всех,
Не покорилась никому.
Кто пробовал подняться вверх,
Упал в ущелья глубину.
Заветных недр глухую дверь
Не сможет одолеть напор.
Но стойкостью своей ручей
Пробьет дорогу к сердцу гор.
Моя любовь - поток воды,
Что точит камень день за днем.
Услышь слова моей мольбы,
И камень будет побежден.
Я долго жил среди камней,
Мой город выточен из них.
Я там - в бессветной глубине,
Где сердце гор согрел родник.
Магия, рожденная небом (Ирлав Джарол)
Древние айлейды верили, что Нирн сформирован из четырех основных элементов - земли, воды, воздуха и света, а из этих четырех
элементов, по их мнению, первичной формой света являлся свет звезд. Звезды - это наша связь с планом Этериуса, источника всех
магических сил, и, следовательно, свет звезд является сильнейшей и величайшей из всех магических энергий.
Время от времени фрагменты Этериуса падают с небес. Люди называют их "падающими звездами", и иногда такие фрагменты Этериуса
находят на Нирне. Чаще встречается "метеоритное железо", металл, свойства которого при ковке волшебного оружия и брони делают
его особо ценным в глазах кузнецов и зачарователей. Это метеоритное железо использовано также в айлейдских источниках,
древних колдовских артефактах, которые можно найти по всей территории Сиродила.
Другая, более редкая форма фрагментов Этериуса называется "метеоритное стекло". Именно из этих фрагментов сделаны такие
айлейдские колдовские артефакты, как камни велкинд и камни варла.
Айлейдские источники разбросаны по территории Сиродила. Принцип их расположения неизвестен, он не связан с местонахождением
известных айлейдских городов и поселений. Предполагается, что неким способом они черпают магическую силу света звезд. Весьма
вероятно, но не подтверждено, что они размещены на точках пересечения древних силовых линий магии, хотя современная волшебная
наука не обнаружила наличия подобных силовых линий.
Те, кто обладает способностями к волшебству, могут черпать магию из айлейдских источников, чтобы восстановить собственный
запас колдовской силы. Поскольку никакого ритуала или тайных знаний не требуется, можно предположить, что эти колодцы были
созданы для того, чтобы служить лицам, не искушенным в искусстве волшебства. Опустошенные источники опять наполняются в
полночь. Возобновив запас магии, они испускают вверх лучистые потоки энергии, это позволяет некоторым строить догадки, что
колодцы являются также объектами, значимыми для религиозных или магических ритуалов, символизируя возвращение магии небесам.
Камни велкинд (на языке альдмерис - "небесный камень", дословно "дитя неба") - куски обработанного и наделенного магическими
силами метеоритного стекла, служащие резервуарами для хранения магической энергии. Обладающий колдовскими способностями с
помощью этих камней может пополнить собственный запас. Увы, способы восстановления этих камней утеряны вместе с айлейдами.
Ныне эти объекты просто рассыпаются в пыль, будучи использованы.
Великие велкиндские камни - это зачарованные куски метеоритного стекла огромной величины. Ученые полагают, что Великий
велкиндский камень, сердце каждого древнего айлейдского города, отвечал за все магическое обустройство жизни поселения.
Возможно, эти большие камни были связаны с меньшими, восстанавливая и управляя их колдовской силой. В любом случае, изучение
Великих камней велкинд невозможно, поскольку все известные айлейдские руины были разграблены, и экземпляров таких камней не
осталось.
Другой редкий колдовской предмет, который можно найти в айлейдских руинах называется камень варла (на альдмерис - "звездный
камень"). Камни варла обладают удивительной силой, позволяющей даже необученным пользователям восстанавливать магическую
энергию любого числа зачарованных предметов. Вследствие своей большой стоимости и полезности, эти предметы также очень редки,
но поскольку они невелики и легко прячутся, упорные исследователи до сих пор могут наткнуться на них в айлейдских руинах.
Айлейдские источники. Камни велкинд. Камни варла. Рассмотрим эти чудеса магического зачарования. Следует ли нам сделать
заключение, что айлейды были высшей расой со сверхкультурой? Превзошли ли они нас в искусстве и ремеслах настолько, что могли
бы с издевкой смотреть на слабые силы волшебников Третьей эры?
Никогда! Айлейды были могущественными и хитроумными, но они не были ни добродетельными, ни мудрыми, а потому были свергнуты.
Их творения покинули Нирн, оставив лишь эти редкие сверкающие сокровища. Их древние города темны и пусты, там не встретить
никого, кроме мрачных призраков и неупокоенных духов, обреченных вечно бродить по скорбным залам среди костей и праха.
Маленькая грубая песня (Автор неизвестен)
Вам скажет всяк,
Что залив Илиак
Место, где оживают надежды
И леди бегают без одежды,
Нет ни печалей там, ни забот,
И западный ветер песни поет,
И счастливы жители все круглый год.
Там море без бури, там смех без причины,
Там женщины пляшут и пляшут мужчины,
Не думай о бедах, привольно живи
В чарующем царстве свободной любви
Она называется так: залив Илиак.
А если ты вправду умеешь грешить,
Придется тебе в Морровинд поспешить.
И если не в силах ты перебороть
Свою без сомнения грешную плоть,
То место найдется для огненной страсти,
Что душу и тело разносит на части
Тебя ожидает заветная цель
В стране Даггерфолл и в стране Сентинель.
Веселый сторонник любых извращений,
Спеши в Морровинд и не нужно сомнений.
Это выдумали барды,
Что бретонцы и редгарды
Веселее нас живут
И ужасно любят блуд.
Знайте, истинный ходок
Едет только на восток.
Ведь если твой посох стал мягким, как воск,
Спеши в Морровинд, там вернешь прежний лоск.
В Морровинде нашем
Грех и вправду страшен.
Морровинда нет прекрасней
Это всем должно быть ясно.
Здесь может навеки забыться любой,
И после никто не сравнится с тобой,
Коль ты в Морровинде хоть раз побывал,
То знай, милый друг, ты навеки пропал.
Вернешься ты к нам, как бы ты ни устал.
Ведь от пустынь и до теплых морей
Любовь в Морровинде
Всех прочих сильней.
Если дом родимый стал вдруг нехорош,
Только в Морровинде счастье ты найдешь.
Малый лабиринт: Шалидор и Лабиринтиан
Свою недобрую славу Лабиринтиан получил в начале Третьей эры. Именно оттуда была добыта часть Посоха Хаоса, благодаря
которому удалось свергнуть Джагара Тарна и положить конец эпохе Имперского Симулякра. С тех пор название этого места
закрепилось в умах всех жителей Империи, и руины Лабиринтиана время от времени посещали верноподданные, в своем паломничестве
повторявшие путь Вечного Чемпиона.
При этом, однако, немногим известно о том, как именно было образовано это название - Лабиринтиан.
Когда-то эти мрачные, зловещие руины служили храмом, в котором поклонялись драконам. Постепенно вокруг храма образовался
большой город, названный Бромьунар. Некоторые исследователи полагают, что Бромьунар был столицей Скайрима во времена
наивысшего расцвета Культа драконов. До нас дошло слишком мало записей той эпохи, чтобы потвердить или опровергнуть это
утверждение, но точно известно, что верховные жрецы Культа собирались в Лабиринтиане, чтобы обсудить ключевые вопросы
правления.
Однако с упадком Культа драконов Бромьунар был заброшен. Многие годы руины Лабиринтиана лежали покинутыми - медленно
рассыпающимся в прах напоминанием о темном периоде нордской истории. Так было, пока Шалидор не нашел новое предназначение
этому месту.
Архимаг Первой эры Шалидор известен своими подвигами. Ему посвящено множество легенд, в которых он то в одиночку сражается с
легионами двемеров, то полностью отстраивает Винтерхолд одним заклинанием, произнесенным шепотом, или крадет у Акатоша секрет
жизни, или же собственноручно строит Лабиринтиан.
И хотя многие истории, посвященные Шалидору - не более чем преувеличения или откровенные небылицы, известно наверняка, что
Шалидор действительно имел некое отношение к отстройке Лабиринтиана.
Шалидор стоял в первых рядах движения, главной целью которого было повысить образованность магов и препятствовать
использованию магии рядовыми жителями. В некоторой степени заслугой этого движения стало изначальное деление магии по школам,
а также основание Коллегии в Винтерхолде.
В соответствии со своими убеждениями Шалидор отстроил глубоко под руинами Бромьунара особый лабиринт, призванный служить
испытанием для претендентов на пост архимага. И хотя путешествие по разрушенному городу формально не входило в испытание,
многие погибали в пути. Шалидор ценил не только академические знания, но и практические навыки, и чтобы просто добраться до
лабиринта, требовались как раз они.
Лабиринтиан Шалидора на самом деле представляет собой два лабиринта, соединенных между собой в форме песочных часов. Ни один
из лабиринтов нельзя пройти, не пройдя и другой, что делает единственное уцелевшее до наших дней указание, связанное с
Лабиринтианом, особенно загадочным:
Войдя дважды - Выйди лишь единожды
Изменение приведет
тебя к Разрушению
Лишь Иллюзии укажут
дорогу к Восстановлению
Не прибегай к Призыву,
но прими призыв.
Нам остается только гадать, в чем же состоит испытание и как его можно пройти. Ведь Лабиринтиан обрел столь зловещую
репутацию не только из-за большого количества погибших там потенциальных архимагов, но и из-за крайней скрытности тех, кто
прошел испытание.
В конце концов использование Лабиринтиана сошло на нет, и теперь для современных магических организаций он является не более
чем символом прошлой, более жестокой эпохи. Руины вновь пусты, путешественники избегают приближаться к ним, лишь птицы
гнездятся в них и дикие животные укрываются от непогоды. Однако долгая история и наследие этого места, похоже, имеют те же
шансы стереться у нас из памяти, как сами его руины - скрыться под морской водой.
Манифесто Сиродиил Вампирум
Вам предназначается
Тем, кто видимы Нам:
Зорким ночным охотникам
Дикость превозмогшим
Пьющим без жадности
Блага ценящим, устои чтущим
Никто не знает вашей природы,
кроме Нас
Никто не разделяет вашу судьбу,
кроме Нас
Никто не приветствует вас как братьев,
кроме Нас
О нашем Ордене.
Усвойте прежде всего, мы - не просто племя дикарей, разрывающих глотки с яростной страстью подобно нашим примитивным родичам.
Мы - цивилизованное сообщество, связанное общей нашей - каждого из нас - жаждой и плоти, и власти. Благодаря имперской
структуре и бюрократии, Сиродил стал нашим оплотом в Третьей эре, в границах его не тревожат нас неотесанные родичи наши, тая
свою сущность, держим мы бразды правления и манипулируем обществом в своих целях.
О двух наших покровителях.
Отцу народа нашего Молаг Балу, тому, кто назло Аркею привел в этот мир Кровавую матрону Лами, обязаны мы своим
существованием, как и все вампиры, хотя и не все чтят Его. За него поднимаем мы кубок за пиршественным столом и ему
признательны за дар, текущий в наших венах. Покровителю Клавикусу Вайлу, вдохновителю наших деяний, обязаны мы успехами
своими и социальным положением. Наша связь с Вайлом делает нас особенными среди рода нашего, ибо учит он ставить во главу
угла разум и знания, задвигая на второй план мучающую нас жажду. Благодаря нему можем мы жить среди людей и управлять ими,
используя институты власти.
О наших соперниках.
Большая часть варварских племен полагает, что могущественны одним посредством дара крови Бала, и растрачивают дар понапрасну.
Есть и те, что выделяются на общем фоне и, тем самым, заслуживают нашего внимания - такие как Гленморил Вирд, живущие в
бретонских городах, или община Острых Клыков из Чернотопья, использующих магию для того, чтобы держать пленников в состоянии
кататонии и пить их красный нектар. Эти враги могут в один день стать угрозой для нашего владычества в Сиродиле, надобно быть
бдительными. Ежели посягнут они на на нашу вотчину, расправа должна быть быстрой и жесткой.
О нашем управлении.
Следует соблюдать два главных правила, дабы сохранить наши идеалы и наш стиль жизни. Прежде всего, никому не рассказывайте о
себе и о нашем Ордене, ибо осторожность есть величайшая из наших добродетелей. Не питайтесь там, где вас могут заметить, или
теми, кто подозревает вас. Избегайте дневного света, рассеивайте легенды о нашем народе и следите за внешним видом, регулярно
утоляя жажду. Второе, посвятите жизнь вашу приобретению политического и прочего влияния. Наша сила не в числе, а в умелом
манипулировании обществом. Всегда помните о наших Покровителях и храните Орден. Отдайте себя полностью нашим идеалам, и Орден
станет для вас домом родным.
Маннимарко, Король Червей (Хориклес)
О, Артейум, священный остров! Здесь волшебством наполнен воздух,
И средь домов, и меж цветов играет ветер нежный,
Спускаясь с зелени холмов под пену вод безбрежных,
Весна под сводами дворцов туманом сладким тает.
Сей остров орден мудрецов от глаз чужих скрывает:
Великих тайное собранье мужей, что славны благородством.
С паденья Реманов когда минуло двадцать дюжин лет,
Студентов пара начала у мудрецов свое ученье.
У первого душа светла, второго мучают сомненья:
И Маннимарко познавал глубины древних фолиантов,
Он смерти тайны постигал путями некромантов.
Прельстился властью он тогда, не мил стал ему свет.
А друг его, Галерион, был добрым нравом славен он,
Оставить темные дела безумца попросил.
Он молвил: "Зло не для тебя, не трать волшебных сил".
Лишь усмехнулся темный маг и удалился прочь,
Принял его холодный мрак, взяла в объятья ночь.
Сеть грязных помыслов своих продолжил он плести потом.
О, Артейум, священный остров! С бедою справится непросто,
Хоть жуткой правды лик раскрыт, ничтожно было наказанье -
От Манимарко был закрыт на остров путь за те деянья.
И он отплыл на материк, разжечь чтоб смерти пламя.
"Того, кто носит волчий лик, вы к овцам отослали!" -
Хоть восклицал Галерион, менять решенье было поздно
"Не нужно больше слов о нем", - ответ последовал старейшин.
Наш юный маг не в первый раз узрел их бессердечность,
От посторонних скрыты глаз, надменны и беспечны.
Наш юный маг не в первый раз решил покинуть Артейум,
Чтобы до всех свободных рас, построив Гильдию свою,
Искусство магии донесть, величье сил древнейших.
Потом не раз поэт воспел благие всходы его дел.
Мир изменил Галерион, разрушил псиджиков оковы,
Но вскоре тлен увидел он: под гнетом тьмы были готовы
Селенья пасть и города, чума грозила Тамриэлю -
Лесам, озерам и морям. Взалкавши крови, словно зверем
Стал безрассудный Маннимарко, над миром власти захотел.
От колдунов со всех краев к нему стекались подношенья:
Младенцев кровь и мертвых тел усохшие останки,
В которых жар разврата тлел, отравы, яд, поганки -
Всю гадость мира собирал владыка безобразный.
Будто паук он сеть сплетал в чертогах своих грязных.
Король червей. О, Маннимарко! Он мерзким личам дал рожденье.
Безумной жаждой разрушенья, чумой, проказой, разложением
Его душа и плоть его отравлены навеки,
Хоть сердце билось у него, он не был человеком:
В прогнившем теле существа по венам слизь бежала.
Вразрез с законом естества из-под земли вставала
Армада падших мертвецов, больного колдовства творенье.
Проклятья древних артефактов давали силу Маннимарко.
Узрел когда Галерион, беда какая статься может,
Жизнь посвятить поклялся он тому, чтоб зверя уничтожить
И мир избавить от напасти. Он Магов гильдию покинул,
Что прозябала в глупых распрях, пока чума грозила миру.
На север он дружину двинул, согреть чтоб горы битвой жаркой.
В краях червей и разложенья случилось страшное сраженье.
Галерион воззвал пред тем: "Король червей, сдавайся!
Как и положено тебе, в могилу возвращайся!"
Ужасным хохотом ответ в ущелье отозвался:
"Ты первым, неразумный дед, в могилу отправляйся!"
Схлестнулись маги в тот же миг со скверны темным порожденьем.
Огонь и лед сей край объяли, и в страхе горы задрожали.
Разрядов молний хоровод кружился в танце диком,
Бурлил войны водоворот, сплетенье сил великих.
По зову тьмы тела бойцов из пепла поднимались
И в пепел вновь в пылу боев безмолвно обращались.
Нет счета душам, что в ту ночь во мгле навек пропали.
Галерион непобедимый, как будто лев неукротимый,
Сражался с нежити ордой неистово и смело,
И сердце яростью святой в груди его горело,
Свет привнося во мрак теней. Сей маг не устрашился
В момент, когда Король Червей из логова явился
И показал свое чело, свой жуткий лик, досель незримый.
Раздался богомерзкий крик, и пасть беззубая разверзлась.
И с каждым выдохом своим проклятья изрыгая,
И воздух испражненьем сим, зловоньем, наполняя,
Луну и звезды погасил, мир погрузил во тьму -
Он бился не жалея сил, но все же пал в бою:
Король червей покинул мир, он в небытие навек низвергнут.
Избавлен мир от мерзкой скверны, и некроманты прочь бежали,
Забыв забрать во тьму с собой червя проклятые творенья,
Что с той поры нашли покой под магов строгим наблюденьем.
С тех пор не меркнет яркий свет, что магией зажжен:
Хотя прошло немало лет, почил Галерион,
Но память о его деяньях хранят истории скрижали.
И все же темными ночами, когда весь город засыпает,
Когда луна на небе спит в безмолвной тишине,
И лишь на кладбище огни колышутся во мгле,
Друзья мои, в тот час ночной одну лишь мысль лелейте,
Что после смерти ждет покой. Молитесь и надейтесь,
Что власти Короля Червей никто из смертных не познает!
Шеогорат молча согласился с ней. Смертные не могли издавать такие прекрасные и вдохновляющие звуки, как птицы. Их голоса были
жалкими и блеклыми. Он не мог изменить природу смертных, ибо это было в ведении других принцев даэдра. Однако он мог дать им
инструменты, что могли рождать прекрасные звуки.
Шеогорат взял недовольную женщину и разорвал ее на части. Из ее сухожилий он сделал лютни. Из черепа и предплечий сделал
барабан. Из ее костей он сделал флейты. Он вручил эти дары смертным, и так родилась Музыка.
Шеогорат и король Лиандир.
Король Лиандир был известен как чрезвычайно рациональный человек. Его дворец был мал размером, уродлив, в нем не было ни
одного произведения искусства. "Большего мне не нужно, - говаривал он. - Почему я должен тратить деньги на всякую роскошь,
когда могу использовать их на нужды своей армии или полезные общественные дела?"
Его королевство процветало под таким благоразумным правлением. Однако люди не всегда следовали примеру своего практичного
повелителя. Они строили дома, которые были прекрасны на вид, хотя это и не было вызвано необходимостью. Они посвящали силы и
время созданию произведений искусства. Они отмечали события пышными празднествами. В общем, они были совершенно счастливы.
Король Лиандир был огорчен, что народ не следует его примеру и не ведет скромную, благоразумную жизнь. Он размышлял об этом
много лет. Наконец он решил, что люди просто не понимают, сколь многого могли бы добиться, если бы не тратили время на такие
бесполезные занятия. Возможно, решил он, им нужно понять это самим.
Король объявил, что все новые здания в городе должны быть простыми, лишенными украшений, и не больше размером, чем требуется
в соответствии с их назначением. Люди были не слишком счастливы по этому поводу, но они любили своего короля и уважали
законы. Через несколько лет в городе стало больше простых зданий, чем украшенных. Люди использовали сэкономленные деньги,
чтобы создавать и покупать еще более изысканные произведения искусства и проводить еще более пышные празднества.
И вновь король Лиандир решил показать им, что полезнее было бы использовать их время и средства для достижения практических
целей. Он запретил в городе все произведения искусства. Люди были просто выведены этим из себя, но они знали, что их король
делает то, что считает лучшим для них. Однако человеческую природу не так-то просто обойти. Прошло еще несколько лет, город
был застроен некрасивыми примитивными зданиями и свободен от какого-либо искусства. Однако у людей было теперь еще больше
денег и времени, чтобы посвящать их вечеринкам и фестивалям.
С тяжелым сердцем король Лиандир решил, что с его народом надо обращаться, как с детьми. И они, как все дети, нуждаются в
правилах и дисциплине, заложенных высшими авторитетами, тогда их можно будет заставить понять, что действительно ценно в этой
жизни. Он объявил о запрете всякого шумного веселья в городе. Песни, танцы и музыка были объявлены вне закона. Даже пища и
питье были ограничены водой и простейшими съестными припасами.
Для людей это было уже слишком. Революции быть не могло, армия короля Лиандира была превосходно обучена и отлично оснащена.
Люди толпами обивали пороги храмов и святилищ, умоляя всех богов и даже некоторых принцев даэдра вмешаться, дабы король
Лиандир отменил новые тягостные установления.
Шеогорат услышал их мольбы и решил нанести визит королю Лиандиру. Он явился монарху во сне в виде поля цветов, каждый с
руками вместо лепестков и лицом Безумного Бога в середине. "Я Повелитель Творчества и Повелитель Безумия. Поскольку мой дар
творчества тебе без надобности, я решил благословить тебя вторым моим даром, и в избытке".
С этого дня каждый ребенок, появлявшийся на свет в городе, рождался безумным. Поскольку по лицу новорожденных понять это было
невозможно, прошли годы, прежде чем это выяснилось. Собственный сын короля был одной из жертв, он страдал от припадков и
галлюцинаций. Однако король Лиандир отказывался одуматься.
Когда его сыну, Глинту, было двенадцать лет от роду, он зарезал отца во сне. С последним предсмертным вздохом король Лиандир
спросил: "За что?" Его сын ответил: "Это самое практичное, что я мог сделать".
Юный король приказал убить всех дворцовых слуг. Он организовал грандиозное празднество, чтобы отметить начало своего
правления и отмену законов короля Лиандира. Он накормил толпы жарким из мяса дворцовых слуг. Он приказал все восточные стены
домов в городе выкрасить красным, а западные сделать полосатыми. Он повелел всем жителям города носить вычурные маски на
затылках. Потом он сжег дворец и начал строительство нового.
В новом дворце молодой король приказал не делать в его покоях дверей, в страхе, что крошечные лесные создания нападут на
него. Он приказал не делать там окон, опасаясь, что солнце и луна завидуют ему и желают его смерти.
Так кончилась династия короля Лиандира. Жители города вернулись к своим великим трудам на ниве искусства и беспорядочным
празднованиям. Они вели себя так, будто король еще жив, и даже сохраняли дворец, поселив там своих сумасшедших детей и
ухаживая за ними. Шеогорат был очень доволен таким исходом дела. С этого дня и впредь город был благословлен рождением
большего, чем обычно, числа одаренных художников и страдающих психическими расстройствами граждан.
Состязание воли.
Могучий чародей по имени Рават однажды шел по Ветрам Времени в поисках лорда Шеогората. Он намеревался добиться
благосклонности самого капризного из принцев даэдра. Найдя Шеогората, Рават смиренно заговорил с ним: "Лорд Шеогорат, я
умоляю о твоей милости. Я с радостью сведу с ума тысячу человек для тебя, если ты всего лишь наделишь меня большими
магическими силами".
К счастью для Равата, Шеогорат был в хорошем настроении. Он предложил игру: "Я дам тебе то, что ты желаешь, если ты будешь
все еще в здравом уме через три дня. За этот срок я приложу все усилия, чтобы лишить тебя здравого рассудка. Это будет
великая потеха".
Равату это предложение не слишком понравилось, ибо он действительно планировал свести с ума тысячу человек. "Повелитель
Шеогорат, я сожалею о беспокойстве, причиненном моей пустой, эгоистичной просьбой. Считай, что я не обращался к тебе со своей
ничтожной мольбой. Я хотел бы скромно удалиться".
Шеогорат лишь рассмеялся: "Слишком поздно, могучий Рават. Игра началась, и ты в ней участвуешь". Рават попытался бежать, но
лишь обнаружил, что все выходы из даэдрического домена запечатаны. Он блуждал бесцельно, постоянно оглядываясь через плечо,
подпрыгивая при любом шуме. Каждое мгновение приносило все новые ужасы, поскольку он ждал, когда же Шеогорат начнет исполнять
задуманное.
Через три дня Рават уже подозревал в каждом растении и животном орудие Шеогората. Он не ел и не пил в страхе, что Шеогорат
отравит еду и питье. Он не спал в страхе, что Шеогорат вторгнется в его сны (что было глупо, ибо сны есть сфера Вермины, да
дарует она нам Спокойный Сон).
И наконец Шеогорат появился перед ним. Рават вскричал: "Ты заставил целый мир следить за мной! Каждое существо и растение
выполняли твою волю, чтобы свести меня с ума".
Шеогорат ответил: "На самом деле я не делал ничего. Ты сам свел себя с ума своими страхами. Твои галлюцинации доказывают, что
ты действительно ненормален, и поэтому я победил. Ты собирался свести с ума тысячу человек, мне же было нужно сломить только
один рассудок: твой".
С этого дня Рават верно исполнял все причуды Шеогората. Когда бы путешественники ни осмеливались искать встречи с Шеогоратом,
Рават предупреждал их: "Шеогорат уже внутри каждого из вас. Вы уже проиграли"
Молитвы Бараната (Народное предание)
Когда леди Геневра была похищена из своего и дома и за нее попросили выкуп, ее мать распространила весть, что тот, кто спасет
Геневру, сможет жениться на ней и унаследует земли. К сожалению, в те времена было очень много убийц и воров, поэтому
достойных героев не хватало. На самом деле, единственным, кто откликнулся на призыв, был худой маленький юноша по имени
Баранат.
"Конечно же, ты очень храбрый малый, но я боюсь, что у тебя ничего не получится," - сказала старая женщина. "Видишь ли, мою
дочь похитили братья Корибаель, о чьей физической силе ходят легенды".
"Миледи", - сказал Баранат, - "при рождении я был благословлен Вивеком, Алмалексией и Сотой Силом, поэтому святые на моей
стороне. Если я попаду в неприятности, я позову их".
У старой женщины не было другого выбора, и она послала Бараната на спасение дочери, объяснив, где находится лагерь бандитов.
В центре лагеря самый старший и самый сильный из братьев, Айрен Корибаель, удерживал леди Геневру. Все остальные братья
охраняли долину, поэтому Баранату нужно было победить всех, чтобы спасти девушку.
Баранат проехал многие мили через северные болота, и наконец встретил Ваниса Корибаеля, младшего из братьев, наблюдавшего за
появлением незваных гостей в долине. Ванис славился тем, что был быстрее ветра, он мог убить своего противника еще до того,
как тот вынимал меч из ножен. Баранат посмотрел на свой дешевый железный меч и воззвал к святым.
Святой Велот Пилигрим появился перед Баранатом в сияющих одеждах, и улыбнулся ему: "Баранат, опусти свой меч и я сделаю тебя
быстрее, чем вспышка молнии."
Баранат бросил меч и побежал к Ванису, двигаясь так быстро, что не шелохнулся ни один листик от его поступи. За миг Ванис был
мертв от руки Бараната. Искатель приключений продолжил свой путь и встретил второго брата, Ферина, который был не только
быстрым, как Ванис, но еще и таким сильным, что мог вырвать куст с корнями всего двумя пальцами. Баранат спрятался и
задрожал, когда увидел гиганта Ферина Корибаеля. Опять он молился святым.
Святой Капитан Неревар появился перед Баранатом в золотых доспехах, и улыбнулся: "Баранат, я сделаю тебя сильнее, чем сотня
воинов."
Баранат бросился на Ферина и ударил гиганта валуном, превратившимся в пыль от удара. Ферин попытался подняться, но Баранат
набросился на него и разорвал на восемьдесят семь маленьких кусочков, которые он разбросал по всей долине. После Ферина,
перейдя бурную реку, Баранат встретил следующего брата, Хориса. Он был более быстрым, чем Ванис, сильнее, чем Ферин, но еще и
таким терпимым к боли, что мог плавать в лаве Дагот Ура, как будто это был Падомический океан. Баранат подумал о своей
чувствительности к боли и вновь воззвал к святым.
Святой Мученик Рорис появился перед Баранатом сверкая драгоценными камнями, и улыбнулся ему: "Баранат, я сделаю тебя
выносливым, как сердце Забвения".
Баранат бросился на Хориса и они оба рухнули в бегущую реку. Двенадцать часов они боролись друг с другом под водой, пока
Хорис не смог больше задерживать дыхание и не утонул. Баранат вышел из реки и пошел дальше по долине, пока не дошел до лагеря
бандитов. Там его ждал сам Айрен Корибаель. Он сторожил мешок, в котором, по предположению Бараната должна была находиться
леди Геневра либо же несколько очень больших кошек. Баранат подумал о своих шансах на победу у самого быстрого, самого
сильного, самого выносливого и самого опытного из братьев, и снова воззвал к святым.
Святой Олмс Справедливый появился перед Баранатом в сиянии пламени улыбнулся ему: "Баранат, я сделаю тебя таким искусным в
битве, что ты будешь опаснее любой даэдры"
После чего Баранат прошел в лагерь и напал на Айрена Корибаеля. Семь дней продолжался поединок, и шесть из них удача была на
стороне Айрена. Он наносил удары ногами и руками в стиле, который хаджиты называют "Зуб подагры"; он парировал и блокировал
удары в стиле нордлингов; он управлял своим балансом, координацией, скоростью, силой, временем, и тактикой, как луна встает и
заходит в небе. Но на седьмой день, когда он уже готовился нанести свой Смертельный Удар, он вдруг остановился с широко
открытыми глазами. Кровь отлила от его лица, так как он понял, что попал в ловушку, из которой не было выхода. Тремя быстрыми
движениями Баранат завершил Кровавый Цикл, старый редгардский прием, который он когда-то начинал изучать. Айрен Корибаель был
повержен.
Баранат бросился открывать мешок, в котором лежала леди Геневра. Она был очень удивлен. Леди Геневра была очень некрасивой,
она сразу же начала пенять ему, что он слишком долго ее спасал. Баранат понял, что у этой дамы очень, очень, очень тяжелый
характер. Несколько дней спустя, когда они возвращались в дом старой женщины, он обнаружил, что собственность, которую он
должен был унаследовать чрезвычайно запущена годами разрушений от штормов и бедными урожаями.
Святой Делин Мудрый наблюдал за ним из облака на небе и улыбнулся ему: "Баранат, прежде чем сражаться, выясни, за что ты
сражаешься".
Монастырь Мотылька Предка
Для прочтения всем послушникам монастыря:
Орден Мотылька Предка столь же древний, сколь и известный. Мы славим наших предшественников, чьи души воплотились в
мотыльках. Каждый мотылек несет фьюрон души предка. Примерный перевод этого слова - "стремление к миру". Фьюрон может быть
включен в шелковую нить, даваемую мотыльком. Если из нее спрясти ткань и украсить генеалогической вышивкой нужного предка,
можно получить одеяния, обладающие удивительными волшебными свойствами.
Адепты нашего ордена благословлены пророческой силой. Мудрость предков позволяет услышать песнь будущего. По этой причине
только нашему ордену даруется привилегия толковать Древние свитки. Эти письмена не подвластны даже богам, как аэдра, так и
даэдра. Такое глубокое проникновение в ткань реальности стоит дорого. Каждое прочтение Древнего свитка открывает все больше,
и каждое ослепляет жреца на все больший период времени. Наконец, жрецу удается почти полностью постичь смысл написанного,
однако он слепнет окончательно. Больше никогда не сможет он читать свитки.
Наш монастырь заботится об этих выдающихся служителях нашего ордена. Теперь они доживают свою жизнь вместе с Мотыльками
Предков, к которым они так привязаны. Их подземные обители хорошо подходят для мотыльков. Жрецы выращивают и кормят этих
хрупких созданий, поют им. Они получают шелк и прядут из него ткань. Они ткут одежду, вышивая ее историями предков,
вплетенных в шелк. Такова их новая жизнь.
Как они заботятся о Мотыльках Предков, так и мы заботимся о слепых монахах. В то время как они трудятся в темноте, мы служим
им на свету. Им нужны пища и вода. Мы обеспечиваем. Им нужны инструменты и мебель. Мы обеспечиваем. Им нужны тайна и покой.
Мы обеспечиваем. Им нужна помощь в продаже плодов их труда. Мы обеспечиваем.
Раньше мы обеспечивали им и защиту. Много лет назад в наш храм пришла Гудрун. Ослепленная пророческими видениями, она
принесла с собой новое знание. Предки открыли ей, что монахам нужно уметь защищать себя. Они постоянно тренируются и
практикуются в искусстве Гудрун. Они - мастера фехтования без мечей.
Будучи послушником, ты изучишь школу Гудрун. Ты узнаешь путь мирного кулака. Ты научишься служить слепым монахам. Ты
научишься давать. И, возможно, однажды ты постигнешь мир Мотыльков Предков.
Мономиф
"В Миндусе конфликт и неравенство влекут за собой перемены, а перемена - самая священная из Одиннадцати Сил. Перемена - это
сила без цели и происхождения."- Оэгнитр, Таэритае, Порядок ПССССЖЖЖЖ.
В двух словах, расхождение в мировоззрении Людей/Алдмер заключается в отношении смертного с божественным. Люди выбирают себе
непритязательную роль - они были созданы бессмертными силами, а Алдмер считают, что боги произошли от них. Это мало о чем
говорит, но это разграничение определяет и остальные расхождения в мифологиях.
Все Тамриэльские религии начинаются с одного. У истоков всего стоит дуализм Ану и Его Другого. Эти двойные силы известны под
многими именами: Ану-Падомай, Ануи-эль и Ситис, Ак-Эль, Сатак-Акэль, Есть-Нет. Ануэль - это Вечный Невыразимый Свет, Ситис -
это Разрушающее Невыразимое Действие. В середине находится Серое Может Быть ("Нирн" у Эльнофекса).
В большинстве культур Ануиэль почитается за роль, которую он сыграл в создании мира, но Ситис уважаем куда больше, потому что
он тот, кто вызывает реакцию. Ситис - Изначальный Создатель, сущность, создающая перемены и ничего, кроме них. Даже историки
признают существование этой стихии.
Ануиэль также воспринимается как порядок в противоположность Ситису - Хаосу. Может быть, для смертных проще представить себе
перемены, чем статическую гармонию, но Ануиэль зачастую уводится на второй план, тогда как на первом неизменно возникает
Ситис. В сказках Йокуданов, который считаются одними из наиболее четких в мире, Сатак соотносится только с пригоршней времен,
тогда как "Хум" является преобладающей силой.
В любом случае от этих двух сущностей произошли эт" Ада или Изначальные Духи. Для людей эт" Ада - Боги и Демоны, для Алдмер -
Аэдра/Даэдра или "Предки". Все Тамриэльские пантеоны заполняются именно эт" Ада, хотя непосредственный ассортимент может
меняться в зависимости от культуры. Но, в каждом из этих пантеонов наличествуют архетипы Бога-Дракона и Потерянного Бога,
иначе Ану и Падомай.
Бог-Дракон и Потерянный Бог.
Бог-Дракон всегда связан со временем, и обычно считается "Первым Богом." Его часто называют Акатош, "тот, кто поднялся из
вечности и позволил быть дню." Он является главным Божеством Империи Киродиила.
Исчезающий Бог всегда связан с Планом Смертных и является ключевой фигурой в расхождении религий Людей/Алдмер. Термин
"потерянный" относится либо к его отсутствию в пантеоне (еще один душевный кризис, который объясняется разными причинами),
или к исчезновению его "искры божьего гнева" за счет других бессмертных. Его очень часто называют Лорханом, и многочисленные
эпитеты этого бога, бывают хулительны и благочестивы.
Надо заметить, что Тамриэль и План Смертных до сих пор не существуют. Серое Может Быть все еще является площадкой для игр у
Изначальных Духов. Некоторые из них привязаны к свету Ану, некоторые - к непостижимой бездне. Их постоянное движение и
взаимодействие увеличивает их число, и чтобы сформироваться, их личностям нужно достаточно много времени. Когда формируется
Акатош, начинается Время, и некоторым духам становится проще осознать себя в качестве существ с прошлым и будущим. Появляются
самые сильные и узнаваемые духи: Мефала, Аркей, И" ффр, Магнус, Руптга и т. д. и т. п. Остальные духи остаются в виде
концепций, идей или же эмоций. Один из самых сильных, еле сформировавшийся импульс, который все остальные называют Лорханом,
разрабатывает концепцию создания Мундуса, Плана Смертных.
Люди, за исключением Редгардов рассматривают это, как акт божественного милосердия, просветления, с помощью которого низшие
существа могут достичь бессмертия. Алдмер, за исключением Темных Эльфов, рассматривают это действие, как жестокий обман,
шутку, которая оборвала все их связи с духовным планом.
Миф об Орбисе.
Книга "Мифический Орбис" с подзаголовком "Компенсация Псиджиков" являлась попыткой апологетов Артеума объяснить основы
религии Алдмеров Уриэлю V в ранние, славные годы его правления. Она тихо обходит стороной любые обвинения или предубеждения
против концепции Лорхана, который все еще почитается в Киродииле под именем "Шезарра", пропавшего брата Божественных.
Несмотря на это Псиджики создали четкую картину верований Древних, и это теперь послужит для наших целей. Эта версия - из
архивов Имперской Семинарии, текст взят их рукописных заметок неизвестного автора.
Мифический Орбис существует, и он существовал с начала времен без меры, как причудливое Странное Измерение.
"Орбис" должен быть связан с неизвестной Пенумброй, Серым Может Быть, центром между ЕСТЬ/НЕТ Ану и Подомая. Он содержит
многочисленные измерения Эфириуса и Завбения, а также другие, менее структуризированные формы.
Магические эффекты Мифического Орбиса длятся очень долго, и обладают сложными жизнями, создавая структуру мифа.
Существуют духи, сделанные из частей бессмертной полярности. Первым из них был Акатош, Дракон Времени, чье появление
облегчило задачу других духов по воплощению. Боги и Демоны формировались, деформировались и создавались снова.
Наконец магические сущности Мифического Орбиса рассказали последнюю историю - историю их собственной смерти. Для некоторых
это была всего лишь художественная трансфигурация в единую форму, в не-магическую субстанцию мира. Для других это была война,
в которой были уничтожены все, а их тела стали частью субстанции мира. Еще для кого-то это означало романтический брак,
счастливое отцовство или материнство, а духи-родители должны были умереть, чтобы освободить путь более успешным смертным
расам.
Вдохновителем это общего решения был Лорхан, которого ранние мифы характеризуют, как жулика и обманщика. Более
благожелательные версии этой части истории утверждают, что Лорхан явился причиной появления плана смертных, как такового.
Волшебные сущности создали расы Орбиса смертных по своему образу, может быть, аккуратно, как артисты или мастера, а может
быть, используя плодородный гниющий материал, из которого затем появляются люди, ну или по аналогии.
Волшебные сущности затем умерли, став эт" Адой. Эт" Ада - это субстанции, воспринимаемые смертными в качестве богов, духов
или гениев Орбиса. После своей смерти эти магические субстанции отделили себя в природе от других магических субстанций из
Странных Измерений.
В это же время были созданы Даэдра, которые являются духами и Богами более приспособленными к Забвению, либо их измерение
находится очень близко от Бездны Подомая. Этот процесс является рассветом Мифической (Меретической) Эры. Он был воспринят
смертными очень по-разному, как "второе творение" или (особенно у Эльфов) болезненное отмежевание от божественного.
Вдохновителем этого события является Лорхан.
Лорхан.
Эта сущность - Создатель-Обманщик-Испытатель - существует в каждой Тамриэлической мифической традиции. Его самое
распространенное имя у Алдмеров "Лорхан" или Дум Драм. Он обманом убедил или сумел заставить Изначальных Духов начать
создание Плана Смертных, нарушая статус-кво, как когда-то его отец Падомай, который принес во вселенную нестабильность. После
того, как мир материализуется, Лорхан отделяется от своего божественного центра, иногда невольно и провоцирует создание эт"
Ада. Интерпретация этих событий в очень большой степени зависит от культуры. Ниже вы можете найти несколько примеров:
Йокуда, "Сатакал - Кожа Мира".
"Сатак был Первым Змеем, Змеей, которая пришла До, и все миры тогда покоились в мерцании его чешуи. Но он был таким большим,
что кроме него не могло быть больше ничего, и хотя он сворачивался вокруг себя самого, и миры скользили через друг друга, но
не было места, чтобы хоть один из них смог вздохнуть или даже просто быть. И миры позвали что-нибудь, чтобы оно спасло их и
выпустило их, но кроме Первого Змея не было больше ничего, и помощь пришла изнутри, это был Акэль, Голодное Чрево. Акэль
сделал так, что о нем знали, и Сатак не мог больше не думать о том, что это такое, и это был лучший голод, поэтому он ел, и
ел, и ел. Вскоре стало достаточно места для того, чтобы жить в мирах и для того, чтобы начались вещи. Эти вещи были новыми и
часто делали ошибки, но у них раньше не было возможности потренироваться в бытии вещами. Так что большинство вещей
закончились очень быстро, либо они не были хорошими, либо перестали верить в себя. Некоторые вещи почти что начались, но они
были съедены, потому что Сатак как раз перешел к этой части своего тела. Это было жестокое время.
"Очень скоро Акэль заставил Сатака укусить собственное сердце и это было концом всего. Голод, однако, никуда не делся, даже
после смерти, и Первый Змей сбросил свою кожу, чтобы начать новую. Поскольку старый мир умер, начался Сатакэль, и когда вещи
поняли это, они также поняли, что нужно делать им. И они начали брать себе имена, такие, как Руптга или Ту" вакка, и они
бродили в поисках своего рода. Сатакэль продолжал есть себя, и самые сильные духи научились игнорировать цикл, двигаясь под
странными углами. Они называли этот процесс Прогулкой, способом шагать между кожами мира. Руптга был таким большим, что мог
разместить на небе звезды, чтобы более слабые духи могли находить дорогу. Это стало так просто, что появилось место,
называемое Далекие Берега, время ожидания до следующей кожи.
"Руптга смог породить так много детей с помощью этих циклов, что стал известен под именем Большой Отец. Он продолжил вешать
звезды, чтобы осветить бездну для других, но прошло так много циклов, что появилось слишком много духов, и им всем невозможно
было помочь. Он сделал себе помощника из предыдущих кож, и это был Сеп, или Второй Змей. В Сепе осталось еще очень много от
Голодного Чрева, различные виды голода, доставшиеся от разных кож. Он был так голоден, что не мог размышлять. Иногда он
просто ел духов, которым должен был помогать, но Большой Отец всегда успевал достать их обратно. В конце концов, устав
помогать Большому Отцу, Сеп пошел, собрал остатки старых кож и сделал из них шар, обманом заставив духов помогать, пообещав
им, что теперь они достигнут нового мира, который будет сделан из старого. Этим духам нравилась такая жизнь, поскольку она
была проще. Больше никаких прыжков с места на место. Многие духи присоединились к Сепу, верить было приятно. Большой Отец
только покачал головой.
"Очень скоро духи на шаре из кож начали умирать, потому что они находились слишком далеко от настоящего мира Сатакэля. И они
обнаружили, что уже не могут спрыгнуть обратно на Дальние Берега. Оставшиеся духи умоляли Большого Отца забрать их обратно.
Но суровый Руптга не стал этого делать и сказал им, что теперь им придется искать новые способы идти по звездам к Дальним
Берегам. А если не получится, они должны жить в своих детях, а это уже совсем не то же самое. Однако, Сепа необходимо было
наказать, поэтому Высокий Отец ударил Змея большой палкой. Голод выпал из мертвого рта Сепа и стал единственным, что осталось
от Второго Змея. Пока весь остальной мир возвращался к хорошему, Сеп мог только метаться в своей мертвой коже или плавать по
небу черной бездной и пытаться от бессилия есть звезды."
"Песнь Шезарра" Киродиила.
"Шезарр описал богам нечто совсем новое, как быть отцами и матерями, как быть ответственными, и приносить огромные жертвы без
всякого шанса на успех, но Шезарр говорил так прекрасно, и уводил их за завесу тайны и слез. Хотя Аэдра дали свободное
рождение этому миру, зверям и существам, они делали их из частей себя. Это свободное рождение было очень болезненным и после
него Аэдра был уже не молоды, не сильны и не так могущественны, как это было в начале времен.
"Некоторые Аэдра разочаровались и скорбели по своим утратам и гневались на Шезарра и на своих созданий, потому что
чувствовали, что Шеззар солгал и одурачил их. Эти Аэдра, Боги Алдмера, под предводительством Аури-Эля пришли в ужас от своей
слабости и от того, что они создали. "Теперь все испорчено, отныне и навсегда, и единственное, что мы можем сделать - это
научить Эльфийские Расы выдерживать страдания с достоинством, с честью и казнить себя за свою глупость, и отомстить Шезарру и
его союзникам." Таковы Боги Эльфов, темные и задумчивые, и таковы Эльфы, разочарованные своим бессмертием, всегда гордые и
мужественные, несмотря на жестокость этого беспощадного и безразличного мира.
"Другие Аэдра посмотрели на свои творения и остались вполне довольны. Эти Аэдра, Боги Людей и Звериного Народа, восхваляли и
лелеяли своих созданий, Смертные Расы. "Мы страдали, и истощены, и это навсегда, но смертный мир, который мы создали,
великолепен, он наполняет наши сердца и души надеждой. Давайте научим Смертные Расы хорошо жить, уважать красоту и доблесть,
и любить друг друга, как мы любим их." Это Боги Людей, нежные и терпеливые, и это Люди и Звериный Народ, великие сердцем, ибо
наслаждаются страданиями своими и жаждут великой мудрости и лучшего мира.
"Когда Даэдрические Лорды услышали Шезарра, они стали смеяться над ним и над остальными Аэдра. "Отрезать части себя? И терять
их? Навсегда? Это глупо! Вы еще очень сильно пожалеете! Мы гораздо умнее вас, потому что мы создадим новый мир из себя самих,
но мы не будем его отрезать и не позволим ему издеваться над нами, мы создадим этот мир внутри нас сами, он будет навеки наш,
и он будет под нашим полным контролем."
"Так Даэдрические Лорды создали Даэдрические Измерения, и все виды Меньших Даэдра, больших и маленьких. И, в большинстве
своем, Даэдрические Лорды были довольны этим, поскольку у них всегда под рукой были и последователи, и слуги, и игрушки. Но,
в то же самое время, они иногда с завистью смотрели на Измерения Смертных, ведь хотя смертные были глупыми, и хилыми, и
презренными, но их страсти и амбиции были более увлекательными и удивительными, чем кривляние Младших Даэдра. Поэтому
Даэдрические Лорды соблазнили несколько особо увлекательных особей из Смертных Рас, особенно страстных и могучих. Это
доставило Даэдрическим Лордам особое удовольствие, поскольку они крали у Шезарра и Аэдра самых великих и амбициозных
смертных. "Вы, дураки, не только искалечили себя," злорадствовали Даэдрические Лорды, "Вы даже не можете сохранить лучшие
куски, которые предпочли силу и славу Даэрических Лордов ничтожной вульгарности рассыпающихся мозгов Аэдра.""
Альтмеры "Сердце Мира".
"Ану осуществлял и осуществлял все вещи. Так что он должен был знать сам, что создал Ануиэля, его душу и душу всех вещей.
Ануиэль, как и все души, занимался самоотображением, и для этого ему нужно было менять свои формы, атрибуты и интеллекты. Так
был рожден Ситис, который был суммой всех ограничений, которые Ануиэль использовал, чтобы обдумать себя. Ануиэль, который был
душой всех вещей, таки образом стал множеством вещей, и этим взаимодействием был и остается Орбис.
"Сначала Орбис был беспокойным и сбивающим с толку, так что размышления Ануиэля ни к чему не приводили. Тогда аспекты Орбиса
попросили расписание, которому можно следовать или процедур, во время которых они могли бы наслаждаться собой вне идеального
знания. Итак, чтобы познать себя еще и с этой стороны, Ану создал Ауриэля, душу своей души. Ауриэль ввел в Орбис новую силу,
называемую временем. Со временем различные аспекты Орбиса начали понимать свою природу и ограничения. Они взяли себе имена,
такие, как Магнус или Мара или Ксен. Один из них, Лорхан, был скорее пределом, нежели природой, поэтому он не мог долго
существовать где бы то ни было.
"Лорхан вошел в каждый аспект Ануиэля и зародил идею, что все почти полностью базируется на ограничении. Он разработал план
создания души для Орбиса, места, где аспекты аспектов смогут самоотображаться. У него было много последователей, даже
Ауриэль, когда ему сказали, что он будет королем нового мира, согласился помочь Лорхану. И так они создали Мундус, где могли
жить их аспекты, и стали эт" Ада.
"Но это была лишь уловка. Лорхан знал, что в этом мире больше ограничений, чем их отсутствия, поэтому он совсем не являлся
вещью Ану. Мундус был Домом Ситиса. Когда их аспекты начали умирать, многие эт" Ада бесследно исчезли. Некоторые сбежали, как
Магнус, поэтому в магии нет ограничений. Другие, как И" ффр трансформировались в Эльнофи, Кости Земли, чтобы весь мир не
погиб. Некоторым пришлось женить и завести детей, просто, чтобы продолжить свой род. Каждое новое поколение было слабее
предыдущего, и вскоре появились Алдмер. Воцарилась темнота. Лорхан создал армии из самых слабых душ и назвал их Людьми, и они
несли Ситис в каждый уголок мира.
"Ауриэль молил Ану забрать их обратно, но он уже занял их места чем-то еще. Но его душа была добрее и дала Ауриэлю его Лук и
Щит, чтобы он смог спасти Алдмер от Людских полчищ. Некоторые уже пали, как Кимеры, которые слушали испортившихся эт" Ада, а
другие, как Босмер, испачкали линию Времени, взяв себе Человеческих жен.
"Ауриэль не смог спасти Алтмору, Старший Лес, и он погиб. Их преследовали на юге и на востоке до Старого Эльнофея, и Лорхан
был совсем рядом. Он порвал эту землю на множество других, мелких земель. Наконец Тринимак, величайший рыцарь Ауриэля,
победил Лорхана на глазах у его армии и вынул его Сердце. Он был уничтожен. Люди оттолкнули тело Лорхана и поклялись мстить
потомкам Ауриэля во все времена.
"Но когда Тринимак и Ауриэль попытались уничтожить Сердце Лорхана, оно рассмеялось над ними. Оно сказало, "Это Сердце -
Сердце мира, потому что было сделано для того, чтобы удовлетворить остальных." Тогда Ауриэль прикрепил сердце к стреле и
запустил стрелу далеко в море, где ее не сможет найти ни один аспект нового мира."
Имперский перечень Лордов Даэдра
Азура, Владыка Сумерек и Рассвета, правит землями Лунной Тени, сумеречным краем теней и помыслов. Исконными посетителями
этого острова являются, в основном, данмеры восточного Морроувинда и кошачий народ Эльсвейра. Оба народа испытывают глубокую
привязанность к матери постоянства, хотя природа этой привязанности различна. На момент написания настоящего документа прошло
уже несколь лет, как недоступны постоянные врата в Лунную Тень. Никто не может сказать, послужили ли тому причиной преступные
инциденты в столичном Зале Хогитума или банальная прихоть Азуры. Из самых известных деяний, сотворенных Азурой в последнее
время, Воплощение Неревара и поныне дает о себе знать. Впрочем, этот вопрос выходит за рамки данной брошюры.
Боэтия, именуемый Князем Интриг, вновь переименовал свой край политических хитросплетений и предательств. Прежде
именовавшиеся "Горою Змей", сады-лабиринты и витые башни Князя Боэтии ныне несут имя "Доли Полномочий", и горе далеким от
таинств политики, кто посмеет туда сунуться. Боэтия, как и его сторонник Азура, высоко чтим последователями Храма Трибунала,
хотя побочные культы этого Князя давно и прочно закрепились в среде едва ли не каждого светского правительства. Традиционное
торжество в его честь проводится 2-го числа месяца Заката, и в этот день заключается множество договоров как между королями,
так и среди простолюдинов.
Клавикус Вайл, бог-дитя Моргенштерна, свои земли наделяет необычной безмятежностью, облик которых, по-видимому, должен
перекликаться с его сферами издевательств и клятвопреступлений, хотя и сложно сказать, какое обличье могут принять подобные
понятия. Объяснение может заключаться в том, что в пасторальном облике земель Клавикуса Вайла отражается его важнейший
аспект, столь притягательный для его последователей: сила умиротворения исполнением желаний. Никому, кроме сильнейших
подданных Императора, не советуется заключать сделки с Князем Клавикусом, и даже им следует быть готовым испить из Горькой
Чаши.
Хермеус Мора, "Садовник Людей", притязает на звание старейшего из Князей, как созданный из идей, выброшенных во время
сотворения смертного плана в Мундусе. Имперские Манонавты подтверждают, что влияние данного Князя на судьбу и время истинно и
неподдельно, что связывает его непосредственно с Акатошем, главой Девяти Божеств. Поскольку Акатош является изначальным духом
времени, появление которого привело к образованию вселенной, слова Хермеуса Моры можно считать правдой. Впрочем, согласно
воле Его Величества Уриэля VII, лишь во время официального праздника 5-го числа месяца Первоцвета дозволено отправление
обрядов почитания этого Даэдрического Князя. "Все прочее суть превратность."
Гирциновы Охотничьи Угодья решением Совета Старейшин закрыты до отдельного сообщения, и упоминаются здесь только из
соображений завершенности.
Малакат правит самыми труднодоступными землями на просторах Забвения - Зольником. Учитывая его роль как Князя-покровителя
лишенных гражданства и изгнанников, весьма логичным выглядит характерный уровень скрытности, присущий путям в эти владения.
Главным очагом культа Малаката является Орсиниум, королевство орков, что выглядит несколько неожиданным в сочетании с
распространенной среди орков ненависти к духам Даэдра. Однако, в таких обстоятельствах могут оказаться правдой слухи,
согласно которым Малакат является не истинным Даэдротом, но плененным божественным духом Этериуса. Князю Изгоев более чем
подошло бы быть таковым самому.
Мехрун Дагон, Властелин Бритв, из раза в раз представал врагом Империи. Войной, нечестивой молвой и вооруженным насилием
тревожил границы Мундуса увенчанный кованой медью четырехрукий Князь Разрушения, чье обличье ужасно. Изгнанный в небытие во
время побоища у Затвора Плотины, а затем - в Кватче, боевыми магами 33-го легиона, Мехрун Дагон опять вернулся в Забвение, и
звезды не сулят изменений в его неуклонности. Призываем всех героев Киродиила быть бдительными перед угрозой тайного
распространения его поборников.
Мефала объединяет свои таинственные земли, которых в Забвении немалое число, длинными нитями магической тайнопаутины. Все они
посвящены ее сферам секса и тайного убийства. Та же структура прослеживается и во множестве посвященных ей эзотерических
культах по всему Тамриэлю, многие из которых запрещены Имперским правом. Обличия ее множественны и сокровенны даже тогда,
когда она предстает перед толпами последователей в ее святилищах в месяц Мороза.
Меридия владеет пространствами, совокупно известными как "Расписные комнаты". Неоднократные свидетельства о связи этого Князя
с Магнусом-Солнце позволяют предположить, что и она недалека от божественно-этериусного происхождения. В одном из наиболее
известных очерков по этому вопросу, Трактате Марид-нунда, Меридия недвусмысленно предстает в лице своенравной дочери солнца,
изгнанной с небес за связи с нечестивыми спектрами.
Молаг Бал, Король Раздора, среди врагов Императора уступает лишь своему брату Князю Мехруну Дагону. Его земли - склепы и
рабские загоны Хладной Гавани, где снисхождения не приходится ждать ни явившимся намеренно, ни заблудшим по ошибке. Своим
существованием праздник в честь Молаг Бала обязан лишь заключенному в давние времена соглашению, по которому, как
предполагается, он предоставил свою адскую силу для создания первых камней душ.
Копошащаяся Бездна Намиры решением Совета Старейшин закрыта до отдельного сообщения, и упоминается здесь только из
соображений завершенности.
Ноктюрнал практически единодушно всеми властителями Забвения был пожалован титул Ур-дра. Как мать ночи, она утверждает, что
является аспектом изначального Небытия, так что повсеместно принято поддержать это утверждение в своих вечерних молитвах.
Перийтовы ямы извечно были недоступны для смертных. Все достоверные сведения о них, которыми мы располагаем, почерпнуты из
слов других демонических Князей. Утверждается, что Перийт охраняет низшие слои Забвения, и тем, кто призовет его, следует
относиться к его внешней схожести с Акатошем как к занятному казусу глубокой древности.
Сангвин, Князь Гедонизма, властвует не меньше чем над десятирежды десятью тысячами очагами наслаждения в Небытии. Как
покровитель пирушек и пьяного угара, сей Князь был в почете у Императоров еще со времен основания первой Империи. Дошедшие до
нас записи свидетельствуют, что он даже пребывал в Башне Белого Золота в правление Ремана Сиродиила и помогал ему в довольно
сомнительном планировании Фестивалей Крендали, распутства которых сослужили худую службу Имперской экспансии на Алинор и
остальной Саммерсет.
Шегоратовы Сумасшедшие Дома решением Совета Старейшин закрыты до отдельного сообщения, и упоминаются здесь только из
соображений завершенности.
Вернима, Князь Знамений и Снов, поддерживает особую магеографическую связь с Мундусом, благодаря чему спящих смертных заносит
в ее владения без всяких к тому усилий. Традиционное жертвоприношение Верниме проводится 10-го числа месяца Солнцеворота,
однако молитвы к ней, как и к прочим духам удачи, довольно часто возносятся и в прочие дни, и не только лишь перед сном.
Прорыв Ну-Мантии
Письмо Первое.
На секретный глиф: послание сонного рукава.
Сонный рукав: срочный, протоколы безопасности предоставлены.
Протоколы безопасности: защиты белой кости предка сфинксового мотылька.
Канцлеру Окато, во власти! В триумфе! Согласно абсолютному нравственному добру!
Простите моё прямое послание, Канцлер, и знайте, что я делаю это с уважением каждого из предков в моём роду, но Грандмастер
Джофри никогда не реагировал на предыдущие усилия предупредить Современную Империю о находках Исследовательского Древа
Сфинксового Мотылька. Замечу, что эти предупреждения могут быть излишне эзотерическими, чтобы обращать на них внимание,
которого они заслуживают.
Вктратце, Барьер ослабевает, и я знаю почему. Моресо, я раскрыл заговор, который простирается к Временам Рассвета и расколу
Альдмериса. Современная Империя находится под угрозой предыдуших реальностей, и Айлейды совсем не уничтожены.
Ближайшие к моим ушам и губам мотыльки служили при Белхарзе Быке во времена своего телесного существования. Ты знаешь таким
образом степень моей верности. Пожалуйста, дай мне разрешение быть услышанным на Совете Стареиших, даже только с помощью
Герцогской мемоспоры.
Ваш верноподданый Красного Алмаза,
Ну-Хатта
***
Брат Ну-Хатта,
Да. Я помню ваши отчёты. Джофри передал их по каналам. Интересная теория, но здесь нет ничего, с чем мы можем работать.
Тёмные охватывающие империи заговоры? При всём уважении к твоим выдающимся помошникам, ни Древние Свитки, ни предки-мотыльки
не смогли когда-либо обеспечить нас достаточно реальной информацией. Но после того, что уже произошло, да, пророчества всегда
имеют смысл. Историки и учёные строят карьеры на таких вещах. Но моё дело - это управление Империей здесь и сейчас, с
множеством проблем и опасностей, которые действительно ясны. Я не хочу показаться пренебрежительным, но предоставь мне что-
нибудь конкретное и ты увидишь нас в действии.
Я, Окато Фестхольдский, Высокий Канцлер Совета Старейших, Имперский Боевой Маг и так далее и тому подобное.
Письмо Второе.
На секретный глиф: послание сонного рукава.
Сонный рукав: срочный, протоколы безопасности предоставлены.
Протоколы безопасности: защитные системы белой кости предка сфинксового мотылька.
Фестхольд слишком добр.
"Затем могучий Акатош ответит, и проситель должен будет требовать полной свободы. Говорить в огнях времени - суть есть
предоставлять говорящему возможность задать вопрос матроне Джиллсов, служителей Дракона, что в одиночестве исправляют минуты.
Только посредством свободы истинные слова могут остаться неприкосновенными."
Мои отчёты всё ещё следуют. Я предпологаю, мы переходим к гаданию Стареших?
Ваш верноподданый Красного Алмаза, Ну-Хатта.
***
Брат Ну-Хатта,
Да, очень хорошо. Я не знаю, найдёт ли весь Совет ваше использование сонного рукаваоправданым, но я оставляю это на вас.
Окато
Письмо Третье.
Члены Совета Старейших,
Простите дерзость, с которой это доходит до вас, но обратите внимание на штамп, которому Окато предоставил наименьшее
согласие. Знайте также, что культ Предка-мотылька полностью подчиняется Совету, как это было определено со времён Эдикта
18.x2n.3E2IS, даже несмотря на обвинения всякой законодательной власти, являющейся Симулакрум Терминатус в исполнении.
Познания в предмете метафизической Башни небывало высоки. Со времён Выборки мы не видели столь опасного интереса к
шеззаритским силам-символам. Кто-нибудь здесь полагает, что это совпадение? Что подобная деятельность не находится под
влиянияием дубликата сна и незаконного обмена сообщениями? Кто-нибудь здесь считает, что это не работа Тарнатоса и его
спящих? Падение Красной Башни не должно быть явлено словно учтивое покорение сиродильских агенств, из-за которых мы снова
были обмануты Драконитами. Несмотря на долгие эры, во времена которых земные боги извращали Божественный Закон,
покровительство Красного Камня должно было оставаться без изменений: парадоксальная защита нашим Врагом от наших врагов.
Башни земного плана обладают своими историями, окутанными ложью и неверными толкованиями. Земли, в которых они обладают
контролем над нескончаемыми волнениями, восточные и западные должны дать общее согласие относительно их реакции на все-
имперское обсуждение сего ужасающего предмета.
В соответствии с контекстами исключительно лишь моих вводных комментариев, я понимаю, что кто-нибудь из Совета может пожелат
прибегнуть к праву предостережения или призыву к молчанию. Услышав подобное сейчас, я отойду от споры; В ином случае я
продолжу.
***
Я продолжаю, во что бы то ни стало.
Несмотря на то, что Совет может заставить меня молчать, он не может принудить к глухоте. Я неспособен доказать ложность
предмета обсуждения, находящегося у меня под рукой в моём стерильном поместье. Неспобосный действовать, Я в своём положении
сдаюсь на волю Совета.
Дивайт Фир
Письмо Четвертое.
Первопричины нашей нынешней проблемы простираются к Меретической Эре.
...
Я уже слышу звуки протеста. Прошу, позвольте мне заверить вас, я буду соблюдать определённую Советом меру и представлю мои
находки в виде принятой старой формы квадрографа: метафизического корня, исторических лессонатов, нынешней оценки опасности и
гипотезу о манёврах врага. Все Старейшие, желающие войти в состояние транса, могут сделать это сейчас.
Альдмерис раскололся во время Рассвета, но, как и во всё потом, эти осколки пользовались квази-темпоральными исправлениями.
Временами Остров Начала был с нами, временами нет или не в полной мере, близко, как оно было, к тому, что является
современным духом.
Джиллсы не обладали своими полными силами; скорее, смею заметить, все духи мундекса обладали каждой силой в каждое время
исправления в каждом упорядочиваниии, то есть, никто из них не мог польностью реализоваться; наш мир был молод, и по-этому
его архитекторами были боги.
Следующее, что известно, известно всем нам по-разному, и невозможностьневероятность Рассвета дарует всем этим воспоминаниям
доверие. Я говорю об Ур-Башне, Адамантине, анон Диренни и их создании и цели.
Ауриэль-который-Акатош вернулся на Арену Мундекса со своей собственной планеты, призав всех Аэдра собраться на статической
встрече, которая будет последней вне пределов аурбического времени. Его гладкий серебрянный сосуд стал острием в изменении
земли, и блистающие ветра его влияния предупредили каждого духа, что вошёл с ним в ауру, что он будет записан - и по согласию
присутствия их действия будут последними во неприступном времени, и так было определено, что бы ни пришло к этим духам позже,
и даже если они вернулись к аетеру, охотно поддавшись или под угрозой сититового стирания. Таким образом Аэдра пришли к
истинному соглашению в пределах реальности.
Наши предки видели возведение Ада-мантии, Ур-Башни и Нулевого Камня. Дайте Стареишим признать эту правду: Каждая Башня несёт
свой Камень. Точка невозможности Соглашения была первым, несмотря на то, что другие носили истинное название Первого Камня.
По причине того, что мы фактически являемся пантеософическим собранием, я не буду утверждать, был ли Лоркхан судим в качестве
священного, или нечестивого, или трансцендентного на Собрании. Мои братья в Храме Одного могут потребовать перерыва в работе
заседания после обсуждения моего графика в третичном чувство-градиенте; в то же время аргументарный усик одобряется
Мотыльком. Моим главным намерением является желание показать эхо-эффект Ада-мантии и почему это со временем принесёт проблемы
Современной Империи. Я могу сделать это, только лишь рассказав историю о Первом Камне без последующих дебатов.
"Aad semblio impera, dela can carpio semblex."
Посредством сих слов я интонирую богатый язык Эльнофея. Значения фраз могут быть двоякими: "как и в образе королей становятся
их сердца их тенями" и "тени королевских сердец это словно образ", где "словно" понимается в контексте слова ур.
Результатом Собрания явился полный исход из земного плана, для их же общего блага, но сие должно было продолжаться даже в их
отутствие в качестве видимости Ада-мантии. Мундусу была дарована его вторая Башня, Красная, чей Первый Камень был Сердцем
Мира, "словно в образе".
Время начало своё активное движение. Те духи, что остались, меньшие или могучие, непреднамеренные или рождённые в кости
земли, уступили уступили свою божественность. Альдмерис, будучи свидетелем, возводил оставшиеся башни во времена Меретика:
Белого-Золота, Кристалла-как-Закона, Орихалька, Зелёного-Сока, Ходячей Меди, Снежной Глотки и так далее, "aad semblio
impera."
Мы обратились к первым сформированным людям и историческим лессонатам, обращённым вспять враждой, ошибками и страхом,
существующими одновременно в двух значениях: "Aad semblio impera, dela can carpio semblex."
Что случится, когда единое сменит инверсию; возможно ли это в наши дни? Мы подошли к моменту, когда Обливион впервые доставил
проблемы нашей новой земле.
Письмо Пятое.
Члены совета, поспешим возвестить о церемонии. Я верю, что узнанное проведёт границу между Башней метафизики и Башнями
историй. Начнём же лессонаты.
Что такое Башни?
Они являются магическими и физическими отголоскаи Ур-Башни, Ада-мантии. Ада-мантия была первой спицей в неприступной
реальности в Рассвете, по-другому названному Нулевым Камнем. Силы при Ада-мантии могли определять через этот Камень
распространение созидания и свои части в нём.
Силы также создали Красную Башню и Первый Камень. Это позволило Мундусу существовать без полного присутствия божественного.
Таким образом, силы Ада-мантии обеспечили Мундусу особый тип божественности, который был назван НИРН, являвшийся результатом
изменчивой судьбы.
После этих двух свершений, которые обычно называются Собранием, боги покинули землю. Так как они являлись наиболее
могущественными из меньших духов во времена после Собрания и стремились подражать тому, что они видели, Альдмер начали
создание своих собственных башен.
То, что они построили больше башен, чем одну, говорит о том, что они не были единомысленны. Альдмер начали разделяться по
культурным линиям в понимании, как лучше распространять созидание и свои части в нём. Каждая башня, что была построена,
являлась примером определённых взглядов. Этот раскол в целях является мифом о "разрушении Альдмериса". За пределами Рассвета,
и даже потом только лишь в мечтаниях о собственных землях, никогда не было земной родины у Эльфов. "Старый Эльнофей" это
магический идеал, состоящий из смешанных воспоминаний о Рассвете. Не верьте написанным историям. Вся смертная жизнь
зародилась в звёрдном сердце красоты Рассвета, Тамриэле.
***
Если мы спешим, то почему выслушиваем лекции о метафизическом значении Башни в древней теологии Альдмериса? Мой адьютант
сообщит мне, если здесь откроется что-нибудь по существу. Я полагаю, остальные члены Совета поступят также. У меня есть по-
настоящему важные вопросы, которые мне надо обсудить сегодня с Императором.
Окато.
***
Я поддерживаю канцлера, хотя он в этом не нуждается. Если окружённые мотыльками джентельмены, будут столь любезны, то пусть
перейдут к современному этапу оценки угрозы на своём квадрографе.
Хасфат Антаболис
Письмо Шестое.
Прежде чем я продолжу, пусть будет известно, что я подчиняюсь желанию Совета перемесить квадрограф дальше. Я отменю послания
IV-IX лессонатов мемо-споры с сонного рукава. В этом сеансе они будут недоступны.
Я пользуюсь своим правом представить ещё два послания, однако, в контексте Заклинания Невидимой Башни.
Письмо Седьмое.
Что такое Камни?
Камни это магические и физические отголоски Нулевого Камня, посредством которого Башня может фокусировать свою энергию для
формирования созидания. Часто, Камни заимствовали избыточное созидание из Забвения, перемещая его в земной домен своей
священной Башни.
Так было и обойти Обливион, чтобы добраться до источника созидания напрямую, Аэтериуса, было сложно. Однако сие было
достигнуто, но не без великих затрат, земного и иного. Впрочем, доступ к Забвению, Пустоте, которая окружает Арену Мундекса,
к которой мы можем прикоснуться каждой ночью, в сравнении с этим лишь детская игра.
Культивирование созидания, которое смывалось в Пустоту из Аэтериуса, стало правилом среди Камней. Даэдрические Царства были
сформированы похожим принципом: падомаические силы, использующие аэтериальный мусор, чтобы возвести свои пустоты-территории.
Башни, построеные в Мундусе, с тех пор, как земли вокруг них застыли в отсутствие богов, не могли соответствовать капризам
Лордов Беспорядка.
Иногда.
Эльфы были разделены; некоторые, такие как Альтмеры, сделали всё возможное, чтобы отстоять "волю Ануиэля" и даже приняли
хризалиды Собрания; другие, такие как Кимеры, доказывали несостоятельность всех упорядочений и аэдрических мер, следуя за
своим пророком к "Камню, что не Камень, которым является". Наиболее гнусная Башня, Ходячая-Медь, опровергла куда больше,
доходя в этом до де-созидания, но мы ещё дойдём до её роли в нынешней опасности Современной Империи на данный момент. Это не
более чем мелкая пешка относительно большого зла:
Башня Белого-Золота, чей Камень Чим-ель Адабал, Амулет Королей, мастера которого возвращаются. Я говорю, конечно же, об
Айлейдах, для которых "иногда" было недостаточно хорошо.
Письмо Восьмое.
Что такое Башня Белого-Золота?
Как и все полидоксальные конструкты раннего Альдмера - безотносительно их абнеаурбических кредо - Башня Белого-Золота это
канал созидания, aad sembia sembio, построеный, чтобы осуществить обратный ход застывшего духовного стока, причиной которому
было Собрание. Другими словами, она фокусировалась на (пере-)достижении божественности.
Башня Белого-Золота была создана Айлейдами, Высокими Эльфами Хартленда, которые не хотели ничего делять со своими островными
собратьями. Когда Альтмеры стремились сфокусироваться на дракохризалиде, или хранении древней магии в ограничении, прежде чем
она изменится в что-нибудь меньшее(и воздействие с которой по иронии требует аэтериальный избыток), Айлейды собирали
нечестивое созидание из Забвения, благодаря заключению пакта с мастерами Пустоты, князьями Беспорядка.
***
Вставка дастмеморы непарного шелкопряда - Должно обратить внимание на то, что глупо полагать, что целые расы делимы словно
сознания. "Айлейд" это в той же степени метафизическое понятие, как и культурное. Также как и ранние Кимеры, разорвавшие
связь с эксодитами Велоти, но остающиеся Кимерами и сегодня, большое число Айлейдов выказали интерес в немедленных ранних
нуждах в земледелии, нежели в магических потребностях формирования концептов. Различие станет важным позже, когда "Айлейды"
начнут то определять других, и часто чужих. Каждая созданная на Рассвете Башня имеет форму мифа. Красная Башня это вулкан и
всё, что его окружает. Снежная Глотка это гора, чья вершина видна только на половину. Ходячая-Медь это соответсвенно нечто
передвигающееся, и(в большинстве случаев) передвигающееся. Полидоксы Альдмери были космонахами, и проект Белого-Золота от
этого не отличался. Хотя Айлейды отдали свои(полидоксы) центральному Шпилю в качестве образа Ада-мантии, весь полидокс
напоминал Колесо, чьи восемь меньших башен сформировали кольцо вокруг примуса. Отказ от данной мифектуры как пародии на
Аурбис это игнорировать важный момент: эта упомянутая "насмешка" дала Башне Беломого-Золота силу над созиданием, непохожую ни
на что на этом плане(планете). Это было триумфом сочуственного фетиша, и началом(Угрозы! Империи!), которая и привела меня к
Совету.
Если Айлейды создали своё Колесо внутри Колеса, являвшееся сетью aad semblio, что может случиться, если они оборвали его
спицы?
Семь Битв Алдудагги
Битва Первая: Пожирающее Рождение Дагона
Примечание редактора: перед вами отрывки из Алдудаггавелашадингас или "Песен о Драконе и Дагоне", представленные в
укороченном варианте, как и название их основого тома. Эти Песни относят к периоду Бретоно-Нордских сказателей.
То были дни Хоага Великого, рожденного в сапоге... [Много воды утекло с тех пор, как] два колокола [козы Всесоздателя]
отзвенели свой протест, вызывая конец дней в Сартаале и мире, и тень Алдуина расползлась как ковер огня на восток, запад, юг
и север... [он был] пожирателем эпох. И вдалеке от человеческих глаз, над вихрящимся витками местом, где останавливается
дракон, остался только Великий Хротгаар.
И Алдуин сказал, "Хо ха хо.".
Но смотрите! Еще семь гор, таких как Хротгаар, оставалось в Мерете и Дьявольский Король Прыгунов (простой добрый демон-
прыгун, если быть точным, но их король) перескочил бесшумную воронку. Он подошел к Алдуину (который всегда сначала пожирал
Нордов) и сказал, "Постой, постой, постой! Погоди! Еще не время, чтобы уничтожить мир!".
На что Алдуин зарычал и засмеялся и сказал, "Король Скакун, ты всегда подскакиваешь ко мне примерно в такое время (потому что
ты один единственный дух, который может продержаться до моего последнего укуса) и кричишь, "Погоди!", но я никогда не жду и
сейчас не буду. Запрыгни на верхушку Хротгаар и подожди там еще немного с чувством небольшой гордости. Два колокола
прозвенели "Гонг! Гонг!", и это значит, что кальпа2повернулась."
Король Демонов-Прыгунов знал, что все это было правдой, но все же сказал, "Погоди, первый и последний из духов, кальпа
повернулась слишком рано, и я могу доказать это! Посмотри вон туда, на вершину Красной Горы. Видишь Жадный Человек машет там
руками?"
Алдуин проглотил еще часть Мерета (так были разрушены Ньорвела и Округ Тид) и взглянул. И правда, Жадный Человек махал
руками, как будто пытаясь сказать дракону, пожирающему время, чтобы тот остановился. Алдуин резко фыркнул (так, что несколько
ферм вылетело из его носа, но он поймал их языком и втянул обратно в рот, ибо поедает он все) и сказал, "И Жадный Человек
всегда примерно в такое время машет руками, как будто пытаясь остановить меня, так же как и ты. Похоже, что вы вместе
работаете чтобы задержать меня. Это так? А пока вы вдвоем это делаете, какой-нибудь низший дух прячет части мира? Не от того
ли каждый кальпа-пир всегда длится немного дольше предыдущего?
И тогда Алдуин строго посмотрел в глаза Жадному Человеку (вдалеке) и Короля Демонов-Прыгунов (вблизи), взглянув на каждого из
них одним из своих глаз, и понял, что так оно и есть. Оба эти духа взглотнули и были пойманы.
"Вот черт", сказал Жадный Человек, "Он знает о моей сделке с королем прыгунов, лучше бы мне спрятаться под своей горой!", но
он подумал и сказал все это слишком быстро, и немедля спрятался под своей горой, несмотря на то, что ее основание уже было
сьедено и поэтому она существовала не целиком. (Вот так Жадный Человек оказался в ловушке внутри и снаружи кальпы.)
"Вот черт", сказал Король Демонов-Прыгунов, "Ты раскусил нас, Пожиратель Мира! Да, как только звучат два колокола Козы
Всесоздателя, и Жадный Человек, и я, и наши слуги начинают прятать кусочки мира, чтобы ты не съел его целиком. И когда мир
возвращается, мы выставляем эти кусочки обратно, и вот почему тебе приходится каждый раз есть все больше и больше. Но это
была не моя идея! Жадный Человек тебя очень ненавидит и это он хотел поймать тебя в ловушку в одну из кальп, когда она станет
слишком большой, и ты разорвешься изнутри и погибнешь, и миру никогда больше не придется снова умирать!"
Алдуин (чей желудок болел, потому что был немного растянут, хотя раньше такого не случалось, и теперь он знал почему) ужасно
разозлился и выпалил, "Ты, маленький тупой придурок, да ты знаешь что бы СЛУЧИЛОСЬ если бы все это произошло - моя погибель и
отсутствие возможности поедать и кальпа, идущая вечно? Да что я вообще спрашиваю тебя, маленького низшего духа, чья сила
только и заключается в прыжках туда-сюда? Ведь на самом деле я должен злится на Жадного Человека!"
И Король Демонов-Прыгунов увидел возможность выбраться из этой передряги, но закивал слишком усердно, говоря "Да, да, да!
Да!", и дракон понял, что любая милость, которую он мог ниспослать этому маленькому демону, не преподаст ему никакого урока.
И он проклял короля прыгунов, назвав его Дагон, и говоря:
"Жадный Человек уже все сам себе испортил, спрятавшись в том, чего больше не существует, но ты... тебя я проклинаю здесь и
сейчас! Я забираю твою возможность прыгать и прыгать и прыгать и обрекаю тебя на [существование в пустоте], которую ты не
сможешь покинуть кроме как в особые дни, каждый из которых далек от следующего, да и это будет не так-то просто. И будет так,
мой маленький ловкач, до тех пор пока ты не уничтожишь все украденное тобой из предыдущих кальп, в этом мире, что скорее
всего вообще никогда не произойдет!"
Дагон (больше не Король Демонов-Прыгунов) вскричал, "Пожалуйста, нет! Мы украли у тебя так много и разбросали все это по
самым сумасшедшим местам, что я никогда снова не обрету свое прыгающее счастье! Тем более если я смогу возвращаться в этот
мир в особые дни, каждый из которых далек от следующего и это также будет требовать ритуалов! Я молю тебя не делать этого, О
Ака! Я молю тебя сто тысяч и восемь раз!"
Дагон сделал, как и говорил, умоляя Алдуина Пожирателя Времени изменить свое решение сто тысяч и восемь раз, и посреди этой
мольбы Дагон крепко закрыл свои глаза, чтобы точно иметь это в виду, а завершив процесс на три четверти, он начал выкрикивать
свои мольбы чтобы точно, точно, точно иметь это ввиду, но когда он закончил умолять, Алдуина не было рядом с вершиной горы,
на которой Дагон стоял.
В действительности, после того как он посмотрел на восток, запад, юг и север, и ничего не увидел, кроме вьющегося вокруг него
места, где останавливается дракон, Дагон понял - в то время как он умолял закрытыми глазами, Алдуин съел его, вершину горы и
все остальное, а он не услышал громкий хруст, потому что умолял слишком громко. И он знал, что в его последнем мире был
полностью съедено все, кроме украденных частей, и что когда новая кальпа начнет формироваться, Жадный Человек (который
никогда надолго не оказывался в западне) станет выставлять эти украденные части по самым сумасшедшим местам, и что сам он
никогда не сможет прыгать, до тех пор пока все не будет как раньше.
Он также знал, что теперь имя "Дагон" будет именем не доброго демона-прыгуна, а того, кто будет разрушать и разрушать и
разрушать когда он сможет хотя-бы ненадолго убежать [из своего заключения в обливионе]...
1 - Под семью горами здесь, скорее всего, подразумеваются Эт'Ада, которые нашли способ, как избежать своего разрушения. В
этом случае гора Хротгаар подразумевает Акатоша. Место, где останавливается дракон - Обливион, а точнее его пустоши (voids of
Oblivion). В оригинале "место, где останавливается дракон" - "dragon stop" и это именно stop еще и потому, что кроме этого
места ничего не оставалось, когда Алдуин заканчивал пожирать мир, т. к. завершал поедание кальпы в этом месте.
2 - Кальпа (Kalpa) - период длиной в 4320 млн. лет, цикл времени, на Санскрите. Когда кальпа заканчивалась, мир полностью
разрушался.
Битва Вторая: Как Херкел-Дурак стал Умным Человеком
Примечание редактора: перед вами отрывки из Алдудаггавелашадингас или "Песен о Драконе и Дагоне", представленные в
укороченном варианте, как и название их основого тома. Эти Песни относят к периоду Бретоно-Нордских сказателей.
Это были дни Исгрима...[чьё] дыхание было утяжелено звуками силы...
...[после] многих ночей разрушение Сартаала наконец закончилось, и пожарища догорели, и снега стали счастливее. [Исгрим]
покачал головой, говоря своим танам и женам войны, "И вот он снова сожжён, кто теперь будет помнить его залы и захватывающие
виды, кто вспомнит фонтан голосов или дом из бивней, где Ярл Язык вырвался из утробы матери, выкрикивая богохульства, которые
только взрослым позволено знать? Кто сможет остановить снега?" (Ибо никто не сможет остановить снега.)
И вот его Толпа двинула на восток, на север и снова на восток, долго скитаясь, и во время пересечения Хрол`Дана (первого)
Херкелу Вскормленному Щитами вдруг пришла в голову идея. "Повелитель, я придумал план, который мог бы сохранить нашу память о
Сартаале и его великих видах, и не только в песнях. Устроит ли вас, хотя мы, возможно, никогда не восстановим его, что если
Норд сможет произнести небольшую молитву, боги покажут город в его былом величии?"
Херкел никогда не был Умным Человеком, и Исгрим косо на него посмотрел. То, что говорил Херкел, было волшебно, но иногда идеи
растут там, где никогда не было почвы для них. (Это подарок Кайн, называемый [вдохновением].)
Наконец Исгрим сказал: "Ты можешь говорить, Херкел, а мы будем слушать."
И вот все таны-защитники и жены войны смотрели на Херкела, ибо все они хотели снова увидеть потерянный Сартаал и его великие
виды, даже как иллюзию, созданную при помощи молитвы. И Херкел начал:
"Ну, Сартаал был уничтожен на славу, уж эльфы-то позаботились об этом!" (Здесь все присутствующие произнесли обычные
проклятия.) "И даже несмотря на то, что я бросал древние щиты из моих кишок как крутящиеся диски, которые убили первый их
ряд, а Эриксдоттер станцевал танец занавеси из сосулек и убил их второй ряд, а Брога пукнул как гора и уничтожил их третий и
четвертый ряды (это было смешно), а Вьевака выкинул благоприятные числа на рунических костях, убив пятый ряд, а Халийор...
[далее Херкел перечисляет деяния каждого из "шести сотен с мелочью" собравшихся нордских воинов]...и вы, мой король, даже если
вы самолично убили пятисотый ряд Олендрангом, даже после этого эльфы продолжали напирать! И, да, в конце концов мы проиграли,
и ценой этому был город, дороже которого для нас нет, и вот как получилось, что мы отмораживаем себе задницы в этом долгом
походе..."
И к этому моменту Херкел Вскормленный Щитами говорил так долго, что ему нужно было остановиться. Невероятно, что он говорил
так долго в такой холод, но его живот горел огнем [после перечисления всех их деяний], поэтому он почти смог закончить свою
мысль. Но смотри-ка! Другие норды насмерть замёрзли, пока он разговаривал. (Вот почему сейчас не считается невежливым
прерваться, если ты замёрз.)
"О чёрт!" - сказал Херкел, - "я говорил так долго, что убил своих соратников и даже моего короля! Они были связаны клятвой
выслушать меня, и сейчас разрушение Сартаала воистину свершилось! О, каким я был дураком, когда мнил себя Умным Человеком,
владеющим магическим языком. Видишь, к чему приводят долгие разговоры?"
Но тут, конечно же, явился Дагон (услышавший свое имя), и засмеялся старый Лорд Хаоса и сказал: "Каким же великим, величайшим
му**ком ты был, Херкел Вскормленный Щитами! Посмотри, ты сделал то, что было не под силу бесконечным легионам эльфов, я имею
в виду полное уничтожение воинства седовласого короля Исгрима!"
И Херкел начал плакать и умолять лорда Дагона, говоря, - "О Властитель Огненных Бурь и Ревущих Ветров, о Величайший Принц
всего Вредоносного, о Дагон Порочный, кто... эй, погоди! Что ты делаешь здесь? Сегодня не один из дней твоего призыва!"
А Дагон засмеялся снова и сказал - "Никакого обмана, Херкел, просто всего этого кровопролития и пожаров в Сартаале достаточно
мне [чтобы пронзить покров обливиона]. Всё это нашёптывание в эльфийские уши неплохо сработало!"
Тут Херкел Вскормленный Щитами удивлённо посмотрел на Дагона и сказал: "Подожди, так это ты послал орду эльфов, которую
невозможно было остановить, хоть мы и прорвали ее пятитысячный ряд?" На что Дагон ответил, - "Конечно! Хотя это было легко,
ведь они всё равно ненавидели вас, но да, да, именно я подлил масла в огонь ужасных мечтаний и зеркал, которые только сейчас
стали затухать! О да, сейчас я исчезаю - наслаждаться своим положением! Кто знает, сколько у меня времени до того, как Алдуин
заметит, что я снова сбежал из его ловушки?"
Но пока Дагон говорил всё это, Херкел сорвал [молот] Олендранг с замороженного пояса Исгрима. И вновь преисполнившись гневом,
он ударил Лорда Хаоса сверху по голове. Дагон упал в беспамятстве в снег с громким шлепком. А Херкел был уже готов вышибить
дьявольские мозги. И тут он подумал: "Погоди-ка! Убийство королей [пустоты] - это не навсегда, и я не уверен, что даже
Олендранг может больше, чем просто вырубить его! О, Дагон будет настолько зол, когда очнётся, что уничтожит даже больше, чем
сейчас! Я должен найти другой выход! Что могу я, дурак, как показали последние события, сделать сейчас, чтобы прийти к
нужному выводу?"
Затем у Херкела появилась идея, и он начал оттаскивать замороженные тела своего короля и соратников назад к руинам Сартаала -
на запад, на юг и снова на запад. Он тащил их по двое, ибо они были твёрдыми как лёд и не сгибались, что затрудняло подъём,
так что каждый раз, возвращаясь за следущей парой, Херкел приподнимал Олендранг и укладывал Дагона обратно спать. Наконец,
после всех этих мучений (трёх с небольшим сотен походов назад к Сартаалу), Херкел притащил Дагона и оставил у границы руин.
Дагон был всё ещё без сознания, так что у Херкела было время завершить свой план.
Он помолился Алдуину, дракону времени, тому, кто был величайшим врагом людей, ибо пожирал мир всякий раз, когда пробуждался.
Но Херкел знал, что Дагон был злейшим врагом дракона, так что он учел это в своей молитве, говоря, - "О могучий пожиратель
времени, я Херкел Дурак, и я воистину дурак. Но я храбро сражался при падении Сартаала, лежащего сейчас у моих ног, равно как
и тот, кто несет ответственность за его разрушение. Я не прошу тебя пробудиться, Алдуин, ибо ты еще бОльший разрушитель, чем
Дагон (хватит уж того, что я продолжаю бить его по голове)! И я не прошу тебя оживить моих соратников и короля, так как это
сфера твоего брата, а я не настолько дурак, чтобы просить этого! И я не прошу тебя повернуть время вспять, так как это против
законов всех богов! Вместо этого я прошу тебя немного помочь мне, даже если..." (И он продолжал молиться.)
А Дагон очнулся с ужасной головной болью, посмотрел на Сартаал и увидел! Город не был разрушен вообще! Всё было на месте - и
мощные стены, и усадьбы, и фонтан голосов, и таверна Ярла Языка! И прямо перед городом выстроилось готовое к битве воинство
седовласого Исгрима!
"О чёрт!" - сказал Дагон, тряся своей больной головой, - "Я пришёл слишком рано, пока ещё не произошло разрушение Сартаала, я
вижу армию короля Исгрима, ждущую посланных мною эльфов. О чём я думал, возвращаясь до того, как покровы были прорваны? Даже
законы мошенничества не помогут мне, если я сделал это!"
Так что Дагон скрылся обратно в свою тюрьму [в пустоте]. И с ним также исчезли чары, наложенные на старый Сартаал, ибо
вызваны они были одной только силой молитвы Херкела Дурака, который стоял средь замороженных воинов, выстроенных будто бы на
битву. Его план сработал, хотя его это и не очень утешало, и попрощался он со своими соратниками и королём, и как только
пошёл снег, чтобы покрыть Сартаал навсегда, Херкел взобрался по ступеням Высокого Хротгара, где он стал в конце концов Умным
Человеком.
(И вот почему иногда, когда вы молитесь достаточно усердно, вы еще можете увидеть Сартаал не только благодаря своей памяти,
причем в расцвете его славы.)
Битва третья: Снежный Кит и Грязептица
Примечание редактора: Нижеследующие выдержки происходят из более подробных версий "Алдудаггавелашадингас", или "Песен Дракона
и Дагона". Здесь они укорочены, как и сам заголовок. Авторство этих песен приписывается неизвестному количеству бретонордских
скальдов.
И были дни Красной Реддоттер, которая превзошла своего отца в кусании щитов...
[И случилось так, что] произошла странная вещь: Алдуин Мироед, спящий между [кальпами], видел тревожный сон, и слегка
пробудился, хотя и не настолько, чтобы нанести ущерб, и, сомкнув тяжелые веки, вернулся [к вековому ожиданию]. Но прежде он
всего лишь чуть зевнул, чего с ним раньше никогда не случалось. И так родился Грязный Участок, На Котором Не Скапливается
Снег.
Сейчас это место не найдешь ни на одной карте Скайрима, и вовсе не потому, что мы, норды, не разбираемся в картографии (в
конце концов, мы пересекли Мыс Слёз и пометили проходы, которые до сих пор используют даже восточные Дьяволы)... ибо, видите
ли, это то, чего быть не должно, небольшое миро-разрушение, скорее икота, а не намерение, и потому Грязный Участок был то
там, то здесь, из-за чего возникали всякого рода проблемы (и все знают эту историю), пока Фьорк Борода-До-Пят (Fjork Beard-
to-Toes) из Горы Глотки (Throat Mountain) не применил [голосовое заклинание], чтобы ограничить эти прыжки в основном западом.
(Что по-прежнему доставляет неприятности фермерам Ричмена, ха-ха-ха).
В любом случае, после многих лет, как это случается, некоторые формы животной жизни решают, что им лучше живется в каком-то
особенном месте, а не в других, и некоторые выбрали себе Грязный Участок, и были они птицами (кто может сказать, почему птицы
поступают так, а не иначе?). Нам неизвестно, откуда они прилетели, но они-таки прилетели, и им всегда-всегда удавалось найти
Грязный Участок и построить там свои дома, зарываясь глубоко в его мягкую почву, где они устраивали свои гнёзда... (Я знаю, это
необычное поведение для птиц, но кто может сказать, почему птицы поступают так, а не иначе?)...[только] для того, чтобы
подняться и улететь, и когда Грязный Участок исчезнет, находить его снова и снова (Вот почему, если вы видите грязептицу,
летящую на север, вы поворачиваете на юг).
И вот как-то раз произошла одна из Глупейших Вещей, Когда-либо Случавшихся: Грязный Участок оказался в небе! Прямо над горным
хребтом! (Никто не может точно вспомнить, где, но это случилось). И грязептицы все равно его нашли, и стали строить свои
гнёзда, зарываясь в парящую землю, и с ужасом выпадали с другой стороны, прежде чем взлететь и облететь Грязный Участок
[чтобы попытаться снова]. Очень скоро они поняли, что не смогут вырыть себе гнёзда (и кто бы мог подумать, что нечто
бестолковое, как, например, большой кусок грязи в небе, может быть сочтено абсурдным животными, которые действительно
бестолковы, вроде птиц, но это всё-таки случилось), и они стали щебетать, все как одна, в ужасном и раздражающем плаче.
И, конечно же, они привлекли внимание снежных китов.
Снежные киты водились в Скайриме со времён [возвращения Людей], живя на вершинах высочайших гор, напевая магические звуки,
перепрыгивая с пика на облако и обратно, распространяя своё счастье-снег в роговидном ликовании из своих дыхал. Когда-то мы
охотились на них, наши лучшие скалолазы бросали вызов скалам и ледникам, неся с собой верёвку и шпоры с крюками. У них было
много мяса, у этих китов, а ещё жир, и жидкости, из которых получались краски и розовая вода для наших женщин. Первым
охотникам не повезло; струи счастье-снега [испускаемые китами сверху] стекали вниз с облаков и вызывали у них приступы
дурашливости. Они смеялись как счастливые дети, некоторые в порыве веселья шумно скатывались вниз по склонам - из-за чего
начинался еще больший гогот - или начинали хлопать друг друга по спине или обниматься по-мужски, чтобы подтвердить свою
дружескую привязанность и товарищество; в сущности, счастье-снег входил в их головы, и они просто забывали, что собирались
сделать. В конце концов Хаггерт Измятый До Нечитаемости (Huggert the Wrinkled Unto Unreadable), один из наших Умных Мужей,
добился того, чтобы охотники иногда неожиданно били друг друга, или отпускали непристойные шутки о жёнах, матерях или
сыновьях своих товарищей, или крали и прятали их обувь, и укладывали на края их щитов васаби, так что, когда охотники кусали
щиты, они могли забыть про всё это китовое счастье, страдая от горящего носа и сдавленного горла. Все эти меры, увы, не
помогли, ибо мощь счастья снежных китов оставалась [ненарушенной никакими порывами гнева], и их снежный порошок неминуемо
превращал наших охотников обратно в хихикающих детей, а видя себя в таком состоянии и в воинском снаряжении, они фыркали и
шутили всё больше и больше.
Урок был выучен. Мы оставили снежных китов в покое.
Однако грязептицы, в их назойливой и неугомонной скорби, выводящие свои трели и чак-чак-чак, привлекли внимание стада снежных
китов с горных вершин, которые решили поглядеть, из-за чего весь этот шум. Они были так же удивлены, как и все остальные,
когда обнаружили земную равнину, подвешенную в небе, и перемазанных в почве птиц, бешено порхающих в истерическом отчаянии
вокруг неё.
"Что за хрень", - сказал один, - "я никогда не видел такой бессмыслицы". И так снежные киты прогудели друг другу на своём
языке, а некоторые, охваченные жалостью, выплюнули огромные бури счастья в грязептиц, чтобы развеять их похоронное
настроение. Но как Грязный Участок был заколдован от снега, так и птицы унаследовали эту невосприимчивость. Хриплые стенания
пернатых не ослабевали.
Один из снежных китов, молодой самец, только недавно вырастивший свои пятна, прыгнул оттуда на облако и обратно, крутясь так,
что оба его глаза могли видеть всю эту жуткую неразбериху. И он фыркнул, и заметил: "То, что мы видим здесь, мои родичи,
несомненно работа зловредного Дагона". Тут одна из грязептиц, молодая самочка, услышала это заявление и прервала свои жуткие
причитания, подлетела к огромному глазу кита и сказала: "При чём тут Лорд Мятежа и Испорченных Нравов, известный всем и
повсюду как запутывающий всё в этом мире, и чьё вероломство широко известно даже среди сыновей и дочерей Тавы?" (Тава -
языческая богиня. Самих птиц, ни больше ни меньше). Но кит-самец бултыхнулся в покрытый льдом обрыв ближайшей горы,
игнорировав её. Однако, поскольку лёд твёрже снега, широкая лопасть его хвоста осталась на поверхности на миг дольше, чем
обычно, и грязептица нырнула и схватила её своим клювом. Вот так она последовала за снежным китом в [забвение].
Умные Мужи говорят, что областей [забвения] великое множество, хотя некоторые [ограничивают] их количество шестнадцатью. И
нет никого, кто мог бы сосчитать бесконечные переходы из одной в другую, ибо они меняются, причём часто, ибо они такие же
непостоянные по своей природе, как и демоны, которые проходят по ним и правят ими. Тем не менее, есть берег Холодной Гавани
(Coldharbour), что в провинции Молаг Бала, и большинство ледовых зверей касались его или приходили туда, хотя бы в кошмарах,
и этим, как и волей Богов, можно объяснить, что снежный кит направился сквозь пустоту, лежащую за пределами реального мира, с
грязептицей, крепко сжавшей свой клюв и плотно закрывшей глаза, чтобы не видеть зла вокруг себя.
[Вот так] молодой кит-самец проложил путь в замороженные владения Короля Насилия, расколов фонтан во внутреннем дворе Бала,
вдребезги разбив непристойные ледяные статуи, венчавшие его в холоднейшей из страстей. И прежде чем солдаты смогли
[организовать защиту от] снежного кита, тяжёлый звук разнёсся по двору и покрыл его весь туманом радости, который заставил
всех смеяться, а слышать это было отвратительно. И с этим звуком соизволил Молаг Бал подняться со своего трона и войти во
двор, чтобы противостоять дерзкой выходке кита северных облаков. "И какого *** тебе нужно?", - спросил он.
Кит взглянул на Принца, и отвесил поклон, как научили его старшие самки, и заговорил так: "Могучий Лев Вечера, Грубый и
Низменный, Хранитель Холодной Гавани со времён падения Лига (Lyg), Крушителя Человечьих Сердец, я пришел, чтобы...". Но тут он
был прерван чириканьем и потоком увещеваний своей пассажирки, которая оставила его хвост и взлетела прямо к лицу Принца.
Гневная обличительная речь грязептицы-самки [слишком гнусная и непристойная], чтобы повторить её здесь, но сказано было более
или менее следующее: "Один из твоего **** рода, очевидно, **** наш **** Грязный Участок, единственное **** место, где мой
народ может строить свои **** гнёзда, а с тех пор, как он плавает в **** небе, это стало **** невозможно, как видишь, и вот
мы не можем отложить свои **** яйца в нужный момент из-за такого чудовищного **** бедствия, так что мы были вынуждены
причитать и **** причитать, ты, ****!" На что снежный кит согласился, что это правда, добавив только: "Что, конечно,
чертовски надоело всем остальным".
Король Насилия взял паузу. Уже целую вечность никто не говорил с ним так, и уж, по крайней мере, никогда этого не делала
птица. Бал подумал мгновение, а затем нахмурился, пожимая плечами. "Ну, во-первых, что за **** этот Грязный Участок?"
И снежный кит с грязептицей рассказали всю историю, шаг за шагом, и все детали, и в своём великолепии Молаг Бал понял, что
это действительно была работа Мехруна Дагона, его брата по бритвам, единственного Принца, осмелившегося потревожить сон
дракона-поедателя Алдуина. Но хотя правители [забвения] мало заботятся о верности дружбе, Бал не видел выгоды в нарушении
планов своего брата, и так и сказал своим посетителям, прибавив угрозу страшного неодобрения, если они немедленно не
прекратят свои оскорбления. Грязептица осталась неудовлетворённой и (не забывайте, что грязептицы бестолковы) стала гневно
клевать голову Принца, упрекая его и весь его род и все причинённые ими беды.
Возможно, снежный кит по ошибке принял это безрассудство за храбрость, или, может быть, его восхитило то, что грязептица
пробралась непрошеной в царства проклятых, или и то и другое с примесью нежности, которую испытывают друг к другу все
летающие создания, но кит вдруг понял, что в этот самый момент он полюбил нечистую, сквернословящую, опрометчивую грязептицу
всем своим немалым сердцем. Прежде чем Король Насилия смог прихлопнуть её, кит снова протрубил на весь двор, рассыпая пудру
радости, надеясь поставить перед Молаг Балом помеху блаженства, чтобы они оба смогли беспрепятственно исчезнуть. "Хо-хо-хо",
- хохотнул Молаг Бал с улыбкой, хотя никакой радости ни в том, ни в другом не было. Его аспект стал таким свирепым, что даже
грязептица перестала долбить его по голове и спряталась за китом в порыве внезапного страха. Принц Холодной Гавани заговорил:
"Ты, глупый маленький снежный кит, знаешь ли ты, что не может быть никакой радости для Меня? Что давным-давно я отказался от
таких вещей для усиления моего гнева? А поскольку я признаю любовь между созданиями, непохожими друг на друга, я построил
защиту против этой радости, и..."
"Постой-постой", - прервала его грязептица. "Что это за любовь между созданиями, непохожими друг на друга?" И если бы снежный
кит только мог, он бы [обязательно] покраснел. Даже Молаг Бал был ошеломлён, ибо он был уверен в своём сердце, что любая
дева, последовавшая за мужчиной в ад, делает это только в знак любви. Что касается грязептицы, она покинула своё убежище и
снова устроилась на лице принца-демона.
"А?"- спросил он, мигая. "Вы двое разве не вместе?"
"Я - ГРЯЗЕПТИЦА, ты, гений", - ответила она, "а он - **** СНЕЖНЫЙ КИТ, понятно? Дело не в любви, а в том, что мы не можем
отложить яйца в парящей земле, и в твоём брате, полнейшем ****, который должен всё исправить. Или сделать что-нибудь".
На это Король Насилия только поднял густую бровь.
Снежный кит прочистил горло [важно]. "Или...", - начал он, неуверенный в себе. "...Или я соберу всех своих родичей", - и тут он
поймал кураж, - "всех-всех, вплоть до последней новорожденной самочки, со всех горных вершин Скайрима, и с облаков над ними,
и из каждой снежной расщелины этой земли, и мы покинем её. Навсегда".
Это смутило Молаг Бала, Принца Беспорядка, чья ненависть была как кузнечные мехи в его животе, и кто давно уже отказался от
всех удовольствий, связанных с любым весельем. И даже грязептица отвернулась от него, чтобы посмотреть на кита, и она тоже не
поняла его.
Бал сказал: "А какое мне до этого дело?"
Тогда солдаты Принца Холодной Гавани стряхнули с себя порывы смеха, и опять взялись за свои пики, и вспомнили своё место и
свою мерзость, и окружили они фонтан, который использовал кит как порог. А дыхало снежного кита было пусто, оставляя его
беззащитным перед ними, и, похоже, это читалось в его глазах, ибо Молаг Бал зловеще заулыбался, и грязептица со страхом
сглотнула.
"Тебе есть до этого дело", - ответил кит, - "Могучий Лев Вечера, Грубый и Низменный, Хранитель Холодной Гавани со времён
падения Лига, Крушителя Человечьих Сердец, тебе есть до этого дело, потому что мой род приносит счастье в верхний мир,
который ещё не отказался от него ради усиления своего гнева, и кто приветствует любовь, счастье и хорошее настроение... так же
как и боится крушения всего, или предательства, или кары демонов. Эти последние - орудия [забвения] и твоя кровь, и только
счастье делает твои устройства сомнительного предназначения боле приятными для тебя, ведь они не достигают цели, если
применить их к тому, кто не знает ничего, кроме отчаяния и только отчаяния. Тебе есть до этого дело, Лорд Бал, ибо как можешь
ты уничтожить сердца людей, когда эти сердца уже пусты?"
И с этими словами снежный кит опустился обратно в фонтан, из которого появился, но задержал один плавник своего хвоста
наверху на миг дольше, чем обычно. И грязептица ухватилась за него своим клювом.
Когда они вернулись в Скайрим, внезапно появившись из снега на вершине, снежного кита и грязептицу встретила полная тишина.
Их сородичи исчезли, как те, так и другие, а с ними и ревущий шум и какофония птичьих причитаний. Но самка уловила своими
органами чувств напряжение Грязного Участка, и почувствовала, что он находится южнее и ниже, и поняла, что всё более или
менее вернулось к обычному порядку вещей. Она отпустила китовый хвост и подлетела к его глазу. "Получилось", - сказала она, -
"Бал поговорил по душам со своим братом Дагоном. Я чувствую это в моей груди". "Думаю, так и было", - сказал кит, - "а я
слышу, как моё стадо прыгает по горам и небесам". И, может быть, когда она поняла, что снежный кит скоро может покинуть её,
присоединившись к своему роду, а быть может, из-за того, что он показал своё бесстрашие, непохожее на её, но такое же
сильное, а может быть, из-за того и другого с примесью нежности, которую испытывают друг к другу все летающие создания, но
грязептица поняла, что с этого самого момента она полюбила благородного, огромного и нелепого снежного кита всем своим
маленьким сердечком.
"Там, где я живу, не может быть снега", - сказала она тихонько. На что кит кивнул, добавив: "и есть ещё, конечно же, разница
в размере". И тут они улыбнулись друг другу, и разлетелись в разные стороны, и каждый был тепло принят своими сородичами,
певшими им хвалебные песни.
(И вот почему, когда вы видите грязептицу, направляющуюся на север, вы останавливаетесь... и смотрите на небо, прежде чем
повернуть на юг. Иногда, если вам улыбнётся удача, вы можете увидеть его, кита северных облаков, смотрящего на неё,
возлюбленную деву Тавы, языческую богиню, которую мы время от времени скупо признаём).
Наблюдающий за Камнями (Гелиф Сиг, Тан Бьорина)
Долго прождал я у Хранителей. Я должен знать: есть ли правда в рассказах? Наверняка вы их слышали. Повести о том, как камни
наделяли могуществом древних героев, тех избранных, что могли выбрать любой камень, чтобы переписать свою судьбу. Конечно, вы
о них слышали, поэтому-то вы и дотрагиваетесь до камней, проходя мимо. Вы слышали, что они приносят удачу или знак свыше. Но
вы мало задумываетесь об их действии. Для вас оно не имеет подлинного значения. Я вижу это в ваших глазах, когда вы проходите
мимо. Вы не верите. Но я верил всегда. Всегда чуял, что я - один из тех, чья судьба не определена навеки звездами при моем
рождении. Один из тех, кто мог использовать камни, призвать силу богов и изменить свою жизнь, изменить свое будущее. Я всегда
это чуял.
За свои годы я совершил немало. Бился в сражениях, защищал поселения, странствовал в поисках славы и приключений по всему
Скайриму. Я одолел в битве вайтранских Соратников и свершил деяния, достойные вечно быть воспетыми Коллегией бардов. Я не
проводил различия между малыми и великими задачами, если они сулили мне честь и славу, доказывали, что я достоин силы камней.
И все впустую.
В своих странствиях я не раз встречал эти распроклятые камни, и ни один из них не ответил на мое прикосновение. После каждого
нового подвига я возвращался к Камням-хранителям, гадая, не признали ли наконец боги меня достойным. Но теперь эти дни в
прошлом. Я стал стар, огонь сражений потух во мне. Большинство из вас, проходя, даже мельком не бросает взгляд на камни. Вы
никогда не слышали их зова, никогда не ощущали влечения к ним. Порой я завидую вам в этом.
Долго буду ждать я у Хранителей, ибо я должен знать: есть ли правда в рассказах?
Надежда Редорана (Тириул Нирит)
Одним из немногих видов магических искусств, который псиджики из Артейума приберегают для себя и держат вне поля зрения
Гильдии магов, является дар прорицания. Несмотря на это, а может быть, и благодаря этому, предзнаменования и пророчества
широко распространены в Тамриэле - одни вполне осмысленные, другие откровенно глупые, а третьи столь запутанные, что их
невозможно проверить. Однако некоторые прорицания хранятся в тайне, начиная от пророчеств о Дро"Джизаде в Эльсвейре и о
Нереварине в Морровинде и кончая самими Древними свитками.
Среди знатных нордов распространен обычай составления предсказаний при рождении ребенка. Обычно смысл этих текстов довольно
темен. Но одна из моих знакомых рассказала мне, что ее родителям сообщили, что жизнь их дочери спасет змея, и потому на
специальной церемонии ей дали имя Серпентия. И эта молодая дама, Эрия Валкор Серпентия, много лет спустя действительно была
спасена змеей - покушавшийся на нее убийца наступил на гадюку.
Порой предсказания оказываются явно ложными, как будто Боэтия нарочно таким образом готовит ловушки. Мне вспоминается один
случай. Много лет назад в Доме Редоран появилось на свет дитя мужского пола. Роды проходили очень трудно, мать ребенка
слабела и находилась уже в полубессознательном состоянии. И как только сын ее появился на свет, перед отходом в мир иной она
изрекла следующее:
Судьба улыбается ныне нам.
Мой сын будет крепок умом и телом,
Вернет он надежду Дому Редоран.
Не повредят ему ни клинок, ни заклятье,
Ни болезнь, ни яд не совладают с ним,
И никогда на землю кровь его не прольется.
Мальчик, названный Андасом, действительно был необычным ребенком. Он никогда не болел и за все детство не получил ни
царапины. Кроме того, он был на редкость умен и силен, что, в сочетании с его неуязвимостью, заставляло многих верить в
правдивость слов его матери и называть его Надеждой Редорана. Разумеется, человек, которого все зовут "надеждой", быстро
становится заносчивым, и вскоре у него появились враги.
Худшим из этих врагов был его двоюродный брат Атин, которому пришлось многое вынести от Андаса. Главной причиной для обиды
было то, что, по настоянию Андаса, для завершения образования Атина отправили в Рихад. Атин вернулся из Хаммерфелла из-за
смерти своего отца, бывшего Советником Дома. Атин был достаточно взрослым и мог бы занять его место в Совете, но на пост
решил претендовать Андас, утверждая, что его брат слишком много времени провел вдали от Морровинда и не может разбираться в
политике так же хорошо, как он. Многие согласились с Андасом, ибо всем хотелось, чтобы Надежда Редорана быстрее возвысилась.
Атин использовал свое право вызвать брата на бой. Все думали, что у него нет шанса на победу, но битва была назначена на
следующее утро. В ту ночь Андас распутничал, ел и пил с советниками. Он был уверен, что почетное место в Доме будет за ним,
что он и есть надежда на возрождение Дома Редоран. Атин уехал к себе в замок вместе со своими друзьями, врагами Андаса, и
слугами, которых он привез из Хаммерфелла.
Атин с друзьями обсуждали предстоящую дуэль, когда в зал вошла одна из его учителей, воительница Шарди. Она очень гордилась
своим учеником в Хаммерфелле, так гордилась, что даже последовала за ним через всю Империю на его родину, и теперь хотела
знать, почему он сомневается в своей победе в грядущем бою. Ей рассказали о необычных способностях Андаса и пророчестве его
матери.
- Если его не берет ни болезнь, ни яд, ни магия, и кровь его никогда не прольется, как я могу мечтать о победе над ним? -
вскричал Атин.
- Разве ты забыл, чему я тебя учила? - ответила Шарди. - Разве ты не можешь придумать оружия, которое убивает, не проливая
крови? Разве мечи, копья и луки - это все, чем ты владеешь?
Атин сразу понял, о каком оружии говорит Шарди, но это показалось ему нелепым. Не только нелепым, но примитивным и жалким.
Однако то была его единственная надежда. Всю ночь Шарди обучала его технике, показывала ему разнообразные позиции и замахи,
которые разработал ее народ в Альбион-Горе; контратаки, ложные выпады и оборонительные приемы йокуданцев; классический и
двуручный захват самого древнего оружия в истории.
На следующее утро братья сошлись, и никогда еще два бойца не отличались так сильно. Появление Андаса приветствовали
одобрительным шумом, не только потому, что его очень любили как Надежду Редорана, но и потому, что в победе его никто не
сомневался и никому не хотелось портить с ним отношения. Его сияющая кольчуга и меч вызывали восхищение и ужас. Появление же
Атина вызвало вздох изумления и лишь несколько вежливых хлопков. Он был одет и вооружен, как варвар.
Атин, как советовала Шарди, позволил Андасу атаковать первым. Надежда Редорана желал побыстрее завершить битву и устранить
препятствие к власти, о которой он мечтал. Клинок в могучей руке Андаса лишь скользнул по груди Атина, и, прежде чем
нападавший успел замахнуться еще раз, Атин отбросил его назад своим оружием. Когда Атин нанес удар Андасу, Надежда Редорана
уронил меч - так его поразило прежде незнакомое ему ощущение боли.
Не стоит рассказывать больше о том, как проходила битва. Достаточно будет упомянуть, что Атин, при помощи обычной дубины,
забил Андаса до смерти, не пролив при этом ни единой капли его крови.
Атин занял место своего отца в совете, и люди стали говорить, что слова о надежде в пророчестве относились к Атину, а не к
Андасу. В конце концов, если бы Андас не попытался отнять у двоюродного брата кресло советника, тот, не будучи честолюбивым,
мог бы сам не захотеть занять его. И с этим, я полагаю, нельзя не согласиться.
Надписи
НАДПИСЬ I.
Прежде рождения людей, Мундус был во власти драконов.
Их слово было Голосом, и они говорили, лишь когда нельзя было молчать.
Ибо Голос мог затмить небо и затопить землю.
НАДПИСЬ II.
Люди родились и разошлись по Мундусу.
Драконы правили всеми бескрылыми существами.
Слабы были люди тех времен, у них не было Голоса.
НАДПИСЬ III.
Юные души людей были сильны в Старые времена.
Они не страшились войны с драконами и их Голосами.
Но драконы криком разбивали их сердца.
НАДПИСЬ IV.
Кин воззвала к Партурнаксу, который пожалел людей.
Вместе научили они людей использовать Голос.
И закипела Война драконов - Дракон против Языка.
НАДПИСЬ V.
Люди победили, криком изгнав Алдуина из этого мира.
Всем доказали, что их Голос не слабее.
Но жертва их была велика.
НАДПИСЬ VI
Кричащие Языки несли Детям Неба победу.
Основали Первую империю - Мечом и Голосом.
Покуда драконы ушли из этого Мира.
НАДПИСЬ VII.
От Красной горы Языки ушли посрамленными.
Юрген Призыватель Ветра начал свою Семилетнюю медитацию.
Чтобы понять, как могучие Голоса могли проиграть.
НАДПИСЬ VIII.
Юрген Призыватель Ветра избрал молчание и вернулся.
17 спорщиков не могли его перекричать.
Юрген Спокойный выстроил дом Свой у Глотки Мира.
НАДПИСЬ IX.
Годами молчали Седобородые, произнесли лишь одно имя.
Тайбера Септима, еще юношу, призвали они в Хротгар,
Благословили его и нарекли Довакином.
НАДПИСЬ X.
Голос есть служение.
Следуй Внутреннему пути.
Говори, лишь когда молчать нельзя.
Необычный вкус (Гурман)
Мои поздравления!
Открыв эту книгу, вы начали по-настоящему великое приключение, сделали первый шаг в путешествии по огромному миру бретонской
кухни с ее мириадами радостей и чудес. Вам откроются запахи, вкусы и ощущения столь изысканные, что они покажутся чем-то
невозможным в этом мире. Но нет, они более чем возможны!
Да-да, следуя тщательно отобранным рецептам, представленным в этой кулинарной книге, вы приготовите потрясающие блюда так
просто, что окружающие заподозрят, что дело не обошлось без магии. Но единственная магия, к которой мы прибегнем - это магия
в вашем собственном сердце, ваша страсть к созданию вкуснейших, удивительных блюд, приготовление которых легко, а наслаждение
от них - бесконечно.
Начните с этой книги, и когда-нибудь вы тоже сможете стать Гурманом!
Суфле "Солнечный свет".
Ингредиенты:
- 75 г коровьего сыра
- 30 г сливочного масла
- 30 г муки
- 270 мл молока
- щепотка соли
- щепотка перца
- Чашка молотого мускатного ореха
Рецепт:
- Разведите огонь в печи и доведите до умеренного жара.
- Нарежьте сыр мелкой стружкой, проводя остро наточенным эльфийским кинжалом вдоль целого куска.
- Отделите белки от желтков и энергично взбейте белки в пену.
- Приступаем к приготовлению фирменного соуса "Солнечный свет". Растопите масло и добавьте муку, непрерывно помешивая до тех
пор, пока масса не станет однородной. Переставьте ее на слабый огонь и начинайте медленно вливать молоко. Крайне важно не
прекращать помешивать! Помешивайте соус 10 минут, пока он не загустеет. И тогда, только тогда, можно считать, что соус
"Солнечный свет" готов.
- Добавьте соль, перец и мускатный орех, снимите массу с огня.
- Добавьте наструганный сыр, затем желтки. Хорошо размешайте смесь. Потом аккуратно введите в смесь белки ложкой, вырезанной
из орешника.
- Осторожно вылейте смесь в четыре каменные формы для суфле, наполнив их почти (обязательно оставьте немного места!) до
краев.
- Поставьте формы в умеренно горячую печь и закройте дверцу! Не открывайте печь в течение 25 минут, иначе ваши восхитительные
маленькие солнышки поднимутся лишь для того, чтобы тут же навсегда осесть в бездне духовки.
- Через 25 минут вытащите суфле и немедленно подавайте к столу.
Узрите великолепие солнца и насладитесь изысканным вкусом суфле "Солнечный свет"!
Бульон ле Манифик, или "Великолепный горшочек".
Ингредиенты:
- 480 мл куриного бульона
- 480 мл говяжьего бульона
- 75 г сливочного масла
- 1 деревянный кувшин муки
- 120 г нарезанной кубиками моркови
- 60 г нарезанного кубиками репчатого лука
Рецепт:
- Разведите огонь в открытом очаге и доведите до небольшого жара.
- Смешайте все ингредиенты в большом суповом горшке.
- Энергично помешивайте!
- Когда похлебка прогреется, немедленно разливайте ее по глиняным суповым мискам!
Перед вами фирменное блюдо Гурмана - бретонская похлебка "Великолепный горшочек"!
Но постойте. Я знаю, о чем вы думаете. "И это все? Больше ничего добавлять не надо? В чем же секрет Гурмана?"
Вы действительно ждете, что я открою вам секрет своего самого известного блюда? Знаете что? Я это сделаю! Секрет, мои дорогие
друзья, это - вы! Да-да, похлебка "Великолепный горшочек" вкусна и удивительна. Используя простейшие ингредиенты,
перечисленные выше, вы создадите похлебку, питательную и простую, но в то же время изысканную и утонченную. Но чтобы сделать
бретонскую похлебку поистине великолепной, потребуется сила воображения по-настоящему вдохновенного повара. Есть ли у вас
этот талант?
Я подавал к столу миски бретонской похлебки "Великолепный горшочек", и взрослые мужчины рыдали от счастья. Сможете ли вы
догадаться, какой ингредиент я добавлял?
Сможете ли вы сотворить... магию?
Настоящий Неревар
[Это телваннийская неофициальная статья о Нереваре. Никаких источников не указано.]
Когда Данмеры последовали за Велотом в Морроувинд, они представляли собой множество соперничающих кланов, без общего закона и
предводителя. Один же данмерский военачальник, Неревар, имел честолюбивые помыслы о правлении всеми Данмерами.
В те времена Дом Двемер славился своими заклинателями, поэтому Неревар втайне посетил двемерскую кузню и попросил
зачарованное кольцо, себе в помощь. Это кольцо давало своему обладателю огромную силу убеждения; для пущей безопасности, оно
было зачаровано так, что немедленно убивало всякого, кто его наденет, кроме Неревара. Это кольцо прозвали Лунозвездием, и оно
помогло Неревару объединить различные кланы в Первый Совет.
Впоследствии, однако, религиозные споры раскололи Совет, и Дом Двемер с Домом Дагот оказался по одну сторону, а все прочие
Дома - по другую. Двемер и Дагот призвали в союзники Орков и кланы Нордлингов, и укрепились на северо-западе Морроувинда, в
то время как Неревар собрал другие Дома и кочевые племена и повел их навстречу силам Двемера-Дагота и Жителей Запада.
Воинства встретились у Красной Горы, оплота Двемеров. Двемеры были разбиты, с огромными потерями и применением ужасающих
заклинаний, что привело к полному уничтожению Дома Двемер, Дома Дагот и их союзников. Неревар был убит в бою, его кольцо
утрачено, но наследие Неревара живет в правящем политическом институте Морроувинда, Великом Совете.
Странник
[Это слова пророчества под названием "Странник." Они были записаны по мере того, как она рассказывала их мне.
Когда земля разделена, и небеса падут во тьму,
И спящие узнают семь проклятий,
Появится в то время странник,
Прошедший далеко за звезды и луну.
Хотя рожден лишь для прояснения
Вид его определит судьбу.
Грешники преследуют, праведные проклинают.
Пророки говорят, но отрицают.
Столько испытаний проясняют
Странника судьбу и яд проклятий.
Множество камней летит в него
Все пали, но один остался.
Неопровержимый свидетель: Истинная история Матери Ночи (Энрик Милнес)
Мне довелось повидать графинь и куртизанок, императриц и ведьм, ярых воительниц и поборниц мира, но мне никогда не
приходилось встречать женщин, подобных Матери Ночи, и я никогда не встречу ее снова.
Я писатель, поэт, не снискавший громкой славы. Если я назову свое имя, вы можете узнать его, но я не удивлюсь, если это не
так. До недавних времен я проживал в городе Сентинель на побережье Хаммерфелла и водил дружбу со многими артистами,
художниками, декораторами и писателями. Я и подумать не мог, что когда-нибудь я буду безошибочно распознавать убийц по их
легкой поступи, а уж тем более буду водить знакомство с их королевой, Кровавым Цветком, Леди Смертью и Матерью Ночи.
Конечно, я слышал о ней.
Несколько лет назад мне повезло встретиться с Пеларн Асси, уважаемым ученым, который приезжал в Хаммерфелл, чтобы провести
исследования для своей книги об ордене Диагны. Его труд "Братья Тьмы" вместе с книгой "Огонь и Тьма: Братства Смерти" Инира
Горминга считаются каноническими трудами об орденах наемных убийц Тамриэля. К счастью, сам Горминг тоже находился в
Сентинеле, и мне повезло встретиться с ними обоими в мрачном притоне скумы в затхлых городских трущобах. Мы курили и говорили
о Темном Братстве, Мораг Тонг и Матери Ночи.
Не оспаривая возможности того, что Мать Ночи может быть бессмертной, Асси считает, что, вероятнее всего, разные женщины - или
даже мужчины - в течение столетий занимали этот почетный пост. Он утверждал, что не логично говорить, что есть одна Мать
Ночи, чем утверждать, что есть один король Сентинеля.
Горминг же считает, что матери Ночи никогда не было, по крайней мере, в человеческом облике. Мать Ночи - это сама Мефала,
которую Братство считает второй после Ситиса.
- Я не думаю, что мы сможем узнать это наверняка, - дипломатично заметил я.
- Однозначно, можем, - прошептал Горминг, оскалившись. - Поговори с тем парнем в плаще, что сидит в углу.
До этого я и не замечал того человека, который одиноко сидел, скрывая лицо под капюшоном. Он будто не выделялся на фоне
грубых камней и грязного пола. Повернувшись к Иниру, я спросил его, почему этот человек должен знать о Матери Ночи.
- Он из Темного Братства, - прошептал Пеларн Асси. - Это ясно, как день. Даже и не вздумай заговорить с ним о ней.
Мы переключились на другие вопросы, касающиеся Мораг Тонг и Братства, но я не мог забыть того одинокого человека, взгляд
которого был устремлен в никуда и ощущался всюду, человека, сидящего в углу грязной комнаты с клубами дыма от скумы,
плавающими вокруг него, подобно призракам. Когда я увидел его на улицах Сентинеля несколько недель спустя, то пошел за ним.
Да, я пошел за ним. Читатель может спросить меня: "Зачем? Как?" Я не виню вас в этом.
"Как" - это вопрос того, насколько хорошо вы знаете свой город, вернее, знаете ли его так хорошо, как его знаю я. Я не вор и
не умею ходить тихо, но я знаю улицы и переулки Сентинеля, как свои пять пальцев, ведь я жил в нем годами. Я знаю, какие
мосты скрипят, какие здания отбрасывают длинные тени, интервалы между переливами птичьего пения, разливающегося вечерами над
городом. Относительно легко я следовал за темным братом, оставаясь вне его поля его зрения и слуха.
Ответить "почему" еще проще. Меня вело врожденное любопытство писателя. Когда я вижу нечто странное или необычное, я наблюдаю
за ним. Это мое проклятие.
Я следил за человеком в капюшоне. Мы углубились в город и шли по переулкам, таким узким, что между домами нельзя было найти
даже щелку, мимо старых покосившихся заборов и вдруг каким-то чудом мы оказались в месте, где до этого я никогда не был.
Маленькое кладбище с дюжиной старых полуразвалившихся деревянных надгробий. У окружающих домов окна на эту сторону не
выходили, и, похоже, никто не знал о существовании этого маленького некрополя.
Никто, кроме шестерых мужчин и одной женщины, стоявших там. И меня.
Женщина сразу увидела меня и жестом позвала подойти поближе. Я мог бы убежать, но... не мог. Я узнал о тайне здесь, в родном
Сентинеле, и теперь я не мог уйти.
Она знала мое имя, и произнесла его с мягкой улыбкой. Мать Ночи была небольшой старой женщиной с пушистыми седыми волосами,
щеками, сморщенными, как печеное яблоко и добрыми глазами, голубыми, как Илиакский залив. Она мягко взяла меня за руку, мы
уселись среди могил, она хотела обсудить предполагаемое убийство.
Она не всегда находилась в Хаммерфелле и не всегда доступна для встреч, но, похоже, с радостью общается с заказчиками.
- Я пришел не для того, чтобы нанять Братство, - сказал я уважительно.
- А тогда зачем же? - спросила Мать Ночи, пристально глядя на меня.
Я ответил, что хотел узнать о ней. Я не ожидал получить ответ, но она стала рассказывать.
- Я совсем не против тех историй, которые вы, писатели, сочиняете обо мне, - рассмеялась она. - Некоторые из них очень
обаятельны, а некоторые забавны. Мне особенно нравится страстная темная женщина, возлежащая на диване, в романе Карловака
Таунвея. Увы, правда такова, что из моей жизни не сделаешь захватывающую историю. Я была вором, давно, очень давно, когда
Гильдия воров только появилась. Было так скучно крадучись лазить по дому, когда ты его грабишь, и многие из нас предпочитали
сперва задушить обитателя дома, просто на всякий случай. Я выдвинула предложение, чтобы часть нашей Гильдии посвятила себя
искусству и науке убийства.
- Это не казалось мне такой уж неверной идеей, - пожала плечами Мать Ночи. - У нас были специалисты по кражам со взломом,
карманники, взломщики, скупщики краденого и другие люди, нужные для работы. Но Гильдия посчитала, что поощрение убийств плохо
скажется на делах. Все перессорились.
- Быть может, они были правы, - продолжила старая женщина. - Но мне удалось найти выгоду в неожиданной смерти. Мертвого можно
не только ограбить. Если у твоей жертвы есть враги, как часто бывает у состоятельных людей, можно заработать на этом даже
больше. Обнаружив это, я стала убивать людей иначе. Задушив их, я вставляла им в глаза два камня, один черный, другой белый.
- Зачем? - спросил я.
- Ну, это было моим отличительным знаком. Ты ведь писатель, так? Разве ты не хотел бы видеть свое имя на обложке твоей книги?
Я не могла оставить свое имя, но мне хотелось, чтобы потенциальные заказчики знали обо мне и моей работе. Теперь в этом нет
необходимости, но тогда это была моя подпись. Моя слава распространялась, и скоро мои дела пошли очень хорошо.
- И так появился Мораг Тонг? - спросил я.
- О, брось, - улыбнулась Мать Ночи. - Мораг Тонг существовал задолго до меня. Я знаю, что стара, но не настолько. Я лишь
наняла некоторых из их ассасинов, когда организация стала разваливаться после убийства последнего потентата. Они не хотели
оставаться членами Тонг, и так как мне принадлежала единственная в то время организация, достойная упоминания, и они
присоединились ко мне.
Я тщательно выбирал слова для следующего вопроса: "Вы убьете меня теперь, когда рассказали обо всем этом?"
Она грустно кивнула, отведя от меня мягкий взгляд бабушки: "Ты такой приятный и вежливый молодой человек, и мне не хотелось
бы обрывать наше знакомство. Быть может, нам стоит заключить с тобой один-два контракта в обмен на твою жизнь?"
К моему вечному стыду, я согласился. Я сказал, что никому не расскажу о нашей встрече, хотя, как видит читатель, спустя годы
я не сдержал своего обещания. Зачем же я подверг опасности свою жизнь?
Из-за тех обещаний, которые я дал и которые выполнил.
Я помогал Матери Ночи и Темному Братству в поступках столь гнусных и кровавых, что мне сложно описать их словами. Мои руки
дрожат, когда я думаю о людях, которых я предал, начиная с той ночи. Я пытался писать стихи, но чернила обращались в кровь.
Наконец я бежал, изменив имя, в такие места, где никто меня не знал.
И написал это. Вот истинная история Матери Ночи, рассказанная с ее слов, произнесенных в ту ночь, когда мы встретились.
Уверен, это будет последнее, что я напишу в своей жизни, и каждое слово здесь - правда.
Молитесь за меня.
Примечание редактора: Хотя вначале текст был опубликован анонимно, однако личность автора не вызывает сомнений. Каждый, кто
читал творения поэта Энрика Милнеса, узнает в "Неопровержимом свидетеле" слог и стиль, присущий его книге "Алик'р". Вскоре
после публикации Милнес был убит. Его убийца так и не был найден. Поэт был задушен, и два камешка, белый и черный, были
оставлены в его глазницах. Очень жестоко.
Неотправленное письмо одержимой
Возлюбленный Дюфрайм, я знаю, что ты посчитал меня сумасшедшей, когда я отказалась бежать из Кул Алуэ с тобой и остальными,
но я не могла оставить наших детей умирать. Знай же, что то, что случилось с нами, и отдаленно не похоже на те ужасы, которые
ты несомненно представлял в своем воображении.
Я пишу тебе это письмо в надежде, что оно успокоит тебя.
Приблизительно через неделю после того, как ты уехал вместе с теми, кого не коснулась болезнь, я пешком обходила внешние
стены. Даже наш бедный Келтер заболел, и ездить на нем стало невозможно. Я молилась, чтобы ни у кого из бандитов не хватило
глупости отправиться за поживой туда, где свирепствует болезнь - ведь запасы наши были на исходе. И вдруг на фоне огненных
лучей заката я увидела высокую фигуру, которая приближалась к деревне.
Путник оказался эльфом с Саммерсета по имени Оркендор. И он изменил судьбу жителей Кул Алуэ.
Оркендор ходил среди нас, не боясь подхватить заразу, что уже пустила корни в каждом из нас, включая к тому времени и меня.
Несколько дней он ел нашу еду и говорил с нами, узнавал имена каждого из нас. Он успокоил деревню, как не удалось успокоить
ее мне своими лживыми молитвами. И воспряли духом жители, что еще несколько дней назад безучастно ждали неотвратимой смерти.
Затем Оркендор собрал нас всех в амбаре Куллет - в тот момент она была слабее всех остальных, не могла передвигаться
самостоятельно, и Оркендор принес ее на руках.
И тогда эльф сказал нам то, что никто не ожидал услышать. Он провозгласил, что болезнь не была проклятьем, наложенным на нашу
деревню, как мы были уверены до этого. Нет, Оркендор настаивал на том, что это благо, это маяк, что привел его к нам. И он
признался, что служит принцу даэдра Периайту.
Я знаю, о чем ты сейчас думаешь - ведь не прошло и трех лет с той поры, как мы сожгли Дину и Лукаса. Жители Кул Алуэ никогда
бы не позволили ереси даэдропоклонников распространяться среди нас. Но мы позволили. Более того, мы жадно ловили каждое слово
эльфа. Возможно, ты полагаешь, что мы были уже слишком больны, слишком слабы, но это не так.
Оркендор попросил у нас прощения за тех, кто скончался, сказав, что он старался добраться до Кул Алуэ как можно скорее. С
момента его прибытия никто не умер, хотя за несколько часов до того несколько человек были при смерти. Он хотел отвести нас в
новое место, в новый дом, где мы могли бы прожить всю жизнь, поклоняясь Периайту, как его избранники. Как его Одержимые.
Не отказался никто. Кого-то везли в повозках и на телегах, но все выдержали дорогу до Скайрима, последовав за Оркендором,
оставив позади покинутый, проклятый Кул Алуэ.
С тех пор мы живем здесь, в руинах древнего гномьего города. Среди нас есть и другие Одержимые, история многих из них схожа с
тем, кто случилось в Кул Алуэ, и все мы связаны нашим божественным заболеванием. И хотя нельзя отрицать, что все мы больны,
последствия этой болезни больше не беспокоят нас, но придают нам силу. Мы исцеляемся настойками и смесями, которые стали бы
ядом для других людей.
Оркендор, милостью нашего принца Периайта, бережет нас от невзгод. Я же стала Апостолом Одержимых и теперь распространяю
учение Периайта среди остальных.
Итак, мой милый Дюфрайм, дух Кул Алуэ живет. Я никогда не обвиню тебя в том, что ты бросил нас в тот, уже далекий день. На
самом деле, мне грустно, что ты не был избран Периайтом и не проснулся, как все мы, с сочащимися кровью легкими. Да хранит
тебя Периайт, дорогой муж, и знай, что твои дети счастливы.
Неревар Луна-и-Звезда
[Это извлечения из серии монографий, написанных разными имперскими учеными, изучавшими эшлендские легенды.]
В древние времена пришли глубинные эльфы с великой ордой чужаков с Запада, хотели они отнять земли у данмеров. Неревар был
тогда великим ханом и воеводой людей Дома, но он чтил древних духов и закон Племени и стал как один из нас.
Поэтому, когда Неревар поклялся на своем великом кольце предков, Один-Клан-под-Луной-и-Звездами, держаться путей духов и
правил Земли, все Племена присоединились к людям Дома в великой битве на Красной горе.
Хотя данмеры, люди Племен и люди Дома, во множестве полегли на Красной горе, двемеры были разбиты, их злая магия уничтожена,
а чужаки выдворены с земель. Но после той великой победы алчущие власти ханы великих домов тайно убили Неревара и, объявив
себя богами, пренебрегли обещаниями, данными Нереваром Племенам.
Но сказано, что Неревар вновь явится со своим кольцом и низвергнет ложных богов, и силой своего кольца сдержит обещание
Племенам - чтить духов и прогнать чужаков.
Неревар у Красной Горы
[Все нижеследующее есть выдержки из Апографы, тайных письмен Храма Трибунала. Это ученый пересказ традиции, переданной
посредством Эшлендеров, о битве у Красной Горы и последующих событий. Эшлендеры связывают этот рассказ с рассказами Аландро
Сула, щитоносца Неревара, поселившегося с Эшлендерами после смерти Неревара во время вознесения Трибунала. Есть много разных
вариантов этой истории, но основные элементы в традиции устойчивы. Убийство Неревара, трагическая судьба Дагот Ура, и
нечестивые источники божественной силы Трибунала отрицаются доктриной Храма как эшлендские суеверия, и мало известны среди
цивилизованных Данмеров]
Ресдайн, современный Морроувинд, был местом, где состязались два разных народа: Кимеры, которые чтили Даэдр, и Двемеры,
которые чтили нечестивую и тайную силу. Эти два народа постоянно воевали между собой, пока их земли не были захвачены
молодым, полным жизни и жестоким враждебным народом, Нордлингами.
Два героя, один из Кимеров и другой из Двемеров, Индорил Неревар и Думак Гномо-Орк, заключили мир между своими народами и
вместе выбили чужаков. Потом эти два героя долго и усердно трудились, сохраняя последующий мир, хотя их советники думали, что
он не продлится долго, или, что хуже, он не должен длиться. Королева Неревара и его генералы - Альмалексия, Сота Сил, Вивек -
говорили ему, чтобы он объявил своим весь Ресдайн. Но Неревар не слушал их, ибо помнил свою дружбу с Думаком. Должен был быть
только мир.
Пока не прибыл Дагот Ур. Дом Дагот открыл источник нечестивой и тайной силы Двемеров: легендарное Сердце Лорхана, которое
народ Думака использовал, чтобы сделать себя бессмертными и возвыситься над богами. Фактически, один из их верховных жрецов,
Кагренак, создавал Нового Бога, чтобы Двемеры провозгласили Ресдайн своим.
Трибунал побудил Неревара вновь начать войну с Гномами. Неревар был обеспокоен. Он отправился к Думаку, старому своему другу,
и спросил, правда ли сказанное Дагот Уром. Но Кагренак и верховные жрецы Двемеров таили секрет Нового Бога от своего Короля,
и Думак сказал, что Двемеры не виновны ни в каких грехах. Неревар был вновь обеспокоен и отправился в Холамаян, священный
храм Азуры, которая подтвердила, что все, сказанное Дагот Уром, истинно, и что Новый Бог Двемеров должен быть уничтожен для
безопасности не только Ресдайна, но и всего мира. Когда Неревар вернулся и рассказал Трибуналу, что сказала богиня, королева
и генералы почувствовали свою правоту и вновь посоветовали начать войну. Это были причины, по которым Двемеры и Кимеры всегда
ненавидели друг друга.
В конце концов, Неревар, раздраженный что его друг Думак лгал ему, вернулся в Вварденфелл. В этот раз Король Кимеров был
вооружен, облачен в доспехи, и окружен свитой, и резко разговаривал с Думаком Гномо-Орком, Королем Красной Горы. "Ты должен
отказаться от почитания Сердца Лорхана или я забуду нашу дружбу и все, сделанное во имя ее!" И Думак, который все еще ничего
не знал о Новом Боге Кагренака, но будучи горд, и заботясь о своем народе, ответил: "Мы не откажемся от того, что было нашим
образом жизни бессчетные годы, как Кимеры не откажутся от своих связей с Лордами и Леди Забвения. И приходить к моей двери
таким образом, с оружием и в броне, и с вооруженной свитой, означает для меня, что ты уже забыл нашу дружбу. Остынь, мой
милый Неревар, или, клянусь, пятьдесят одним золотым тоном, я убью тебя и всех твоих людей.
И Кимеры и Двемеры начали войну. Двемеров хорошо защищала их крепость у Красной Горы, но храбрость и ум королевы Неревара и
генералов выманили большую часть армии Думака в поле, и удерживали их там, пока Неревар, Дагот Ур и небольшая группа их
спутников могли найти тайные пути к Комнате Сердца. Там, Неревар, Король Кимеров, встретил Думака Гномьего Короля, и они оба
лишились чувств от серьезных ран. Дагот Ур убил Кагренака и взял инструменты, которые Двемеры использовали, чтобы черпать
мощь Сердца. Он подошел к своему умирающему повелителю Неревару и спросил, что ему делать с этими инструментами. И Неревар
вновь вызвал Азуру, и она показала ему, как использовать их, чтобы отделить народ Двемеров от силы Сердца.
И на поле, Трибунал и их армии видели, как Двемеры превратились в пыль, как только их краденое бессмертие покинуло их.
А в Красной Горе, Неревар сказал Дагот Уру охранять инструменты и Комнату Сердца, пока он не вернется. Дагот Ур сказал, "Но
не должны ли мы уничтожить их сразу же, так что они никогда не будут использованы во зло?" Но Неревару мешали раны и его
печаль (ибо он все еще любил Думака и народ Двемеров), и он вышел наружу в поля вокруг Горы, посоветоваться со своей
королевой и своими генералами, кто предвидел, что начнется эта война и чьего совета он не мог снова игнорировать. "Я спрошу
Трибунал, что мы с ними сделаем, ибо у них есть мудрость в прошлом, которой нет у меня. Оставайся здесь, верный Дагот Ур,
пока я не вернусь"
Потом Неревара рассказал своей королеве и генералам, что произошло под Красной Горой, и как Двемеры использовали специальные
инструменты, чтобы превратить их народ в бессмертных и о волшебной мощи Сердца Лорхана. Трибунал решил, что Кимеры должны
научиться использовать эту мощь, чтобы Неревар мог объявить свои права на Ресдайн и весь мир для своего народа. Неревар не
ожидал и не хотел этого, так что он попросил королеву и генералов помочь ему вызвать Азуру для совета. Но Трибунал стал алчен
как Кагренак, услышав о мощи Сердца, и они возжелали ее. Они начали обряд, как бы вызывая Азуру, как хотел Неревар, но
Альмалексия использовала отравленные свечи, а Сота Сил - отравленные одежды, а Вивек - ядовитые чары. Неревар был убит.
Потом Азура все же появилась и прокляла Трибунал за их нечестивые деяния. Она сказала им, что она использует свою власть над
восходом и закатом, чтобы Неревар смог вернуться и все исправить. Но Трибунал посмеялся над ней, и сказал что вскоре они сами
станут богами, и что народ Кимеров забудет свою древнюю веру. И Азура знала, что так оно и будет, и потребуется долгое время,
пока ее сила сможет вернуть Неревара. "Что вы сделали здесь и сегодня - нечестие выше всякой меры, и вы вскоре пожалеете об
этом, ибо жизни богов - не то, что думают смертные, и то, что кажется смертным лишь годами, окажется вечностью для богов." И,
чтобы они вечно помнили свое злое дело, Азура превратила Кимеров в Данмеров, и их кожа стала пеплом, а глаза - пламенем.
"Пусть эта отметина напоминает вам о ваших истинных сущностях, которые, как гули, питаются благородством, героизмом и верой
их короля".
И потом Трибунал отправился в глубины Красной Горы и встретил Дагот Ура. Дагот Ур увидел, что они сотворили, ибо его кожа
тоже изменилась, и попытался отомстить за смерть Неревара, но безуспешно. Трибунал нашел инструменты, которые он охранял, и,
изучив методы Кагренака, они превратили себя в богов.
Тысячи лет спустя вершины своего могущества, Трибунал все еще боги Морроувинда, и древнюю веру помнят немногие. И убийство
Неревара известно еще более немногим. Но его королева и генералы все еще боятся его возвращения, ибо слова Азуры тянутся
долго, и они каждый день видят знак ее проклятия на своем народе.
Нечестивые призраки
...не в мире и не вне его, но между мирами колеблются они, удерживаемые у домашнего очага и могилы узами крови и преданности. И
если они являются незваными, из-за любви к роду своему или веры в долг, в этом нет ничего порочного. Это лишь ответ предков,
пробуждение тех, кто никогда не спит, призыв тех, кто связан с Домом и Очагом на защиту клана.
Но если они вызваны колдовской силой, тогда такой вызов кощунство, мерзость перед лицом Племен и Храма, и грех столь тяжкий,
что даже столетия в пламени не смогут искупить его. Не потерпите присутствия колдуна среди вас, ибо он приходит украсть кости
отцов ваших и прах могил ваших. Он хочет силой получить то, что принадлежит вам по праву, вытащить души из их мира между и
заставить их служить себе, словно рабов или животных.
Кто знает, как страдают от стыда мертвецы, кто слышит безостановочные рыдания рабов некроманта? Достаточно жестока служба
предкам, совершаемая из любви к Очагу и Роду. Но дух или страж, ходячий труп или Костяной Лорд, призванный ритуалом профана и
силой привязанный к телу, как такой несчастный может найти покой? Как он найдет дорогу назад, к своей крови и клану?
Только праведный данмер, кровью связанный с очагом и родом, давший клятву Храму, может призывать духов погибших данмеров. Эти
чуждые колдуны других рас, наводнившие наши берега, неужто им будет позволено грабить наши могилы, и обращать в рабство духи
нашего рода, чтобы красть жизни у мертвых, как крадут они землю у живущих? Нет, говорю я, нет, нет и тысячу раз нет. Эти
некроманты должны умереть, и их мерзкая магия должна умереть вместе с ними.
А должны ли мы терпеть тайные убежища нежити, заносчивых королей некромантии, древних демонов вампиров, которые выбираются из
своих нор на Западе, ища пристанища у нечестивых алтарей Даэдра, в покинутых крепостях данмеров и разрушенных подземных
лабиринтах отвратительных двемеров? Многие годы Великим Домам и Храму удавалось оберегать наши земли от вампирической заразы,
но теперь повелители нежити и их послушный скот вернулись. Эти вампиры должны умереть, и их приспешники вместе с ними, а
пятна их крови навеки уничтожены огнем и кольями.
Норды Скайрима
Дети Скайрима - мой народ, моя гордость...
Уважаемый читатель. Меня зовут Хротмунд Волчье Сердце, и я норд. Но что более важно, я - норд, родившийся и выросший на
скайримской земле.
Я пишу эту книгу в отчаянной надежде на то, что остальные жители Тамриэля узнают мой народ так, как он того достоин, и эту
провинцию разглядят по-настоящему - как край неповторимой красоты и культуры.
Кое-что из того, что вы знаете, вполне соответствует истине. В телесном плане мы, норды, производим довольно внушительное,
даже импозантное впечатление - высоким ростом, крепкой костью, сильной плотью. Волосы наши часто светлы, и по старому обычаю
мы нередко заплетаем их в косицы. Зачастую мы облачены в шкуры зверей, ибо Скайрим изобилует ими, и глупо было бы нам не
воспользоваться столь доступным даром природы.
Дочитав до этого момента, вы уже наверняка шокированы силой моих слов и грамотностью северного "дикаря". О да, многие норды
умеют и читать, и писать. Мой отец начал обучать меня премудростям грамоты, когда я еще под стол пешком ходил, так же делал
его отец и отец его отца.
Однако достоинств у детей Скайрима премного, и одним мастерством словес они не ограничиваются. Ибо мы еще и ремесленники, и
века научили нас умению обращаться со сталью не хуже, чем скульптор обращается с глиной.
Истинно говорю, что своими глазами видел, как приезжие из Хай Рока и Сиродила прослезились от изумления при виде клинков, что
выковали в огне Небесной кузницы и отточили до превосходной смертоносности благословенные богами руки клана Серая Грива.
Но как такое может быть, спросите вы? Как на подобные достижения способен народ, еще толком не выбравшийся из грязи и снега?
Вот и опять провинциальные предрассудки заслоняют истину.
Города Скайрима служат очевидным свидетельством искусности и мастерства нордов. Из них главные - Солитьюд, вотчина верховного
короля и столица провинции; Виндхельм, древний и славный, сокровище снегов; Маркарт, высеченный из цельной скалы в давно
ушедшие века; Рифтен, укрытый золотистыми тенями Осеннего леса, где вдоволь вкусной рыбы и меда; и Вайтран, построенный
вокруг зала Йоррваскр, где обосновались благороднейшие Соратники и легендарная Небесная кузница.
Вот теперь-то, уважаемый читатель, ты узнал все сполна. Мы, норды, воплощаем все, что вы о нас воображали - и гораздо больше
того.
Но да не будет эта книга вашим единственным проводником к правде. Садитесь в карету или на корабль и отправляйтесь на север.
Узрите Скайрим собственными глазами. Увидьте его таким, каким мы, норды, видим его с той поры, как боги впервые вылепили мир.
"С-Рииж еще нетверд в ногах" - заметил С-Рииж. "Не соберешь ящички?"
Харитоэль, возбужденный от близости спасения, начал собирать ящички. "Эх, приятель, что же ты мне не сказал, что можешь
ходить. Помог бы мне охотиться за проклятой рыбой в последнюю неделю".
"С-Рииж еще умеет смотреть" - сказал С-Рииж. "Ты бы удивился, поняв, что можно узнать, если внимательно смотреть." С-Рииж
прошаркал по берегу и заметил, что лодке осталось всего несколько минут плыть до причаливания. "И С-Рииж слушает. Когда ты
сказал, что добыча, поделенная между двумя, лучше, чем добыча, поделенная между двенадцатью, С-Рииж слушал". С-Рииж прошаркал
обратно к ящичку, лежащему под деревом. "И С-Рииж понял, что делить надо между одним собой - так лучше." С-Рииж вытащил копье
из черепа мертвого приятеля. Траектория был угадана точно - копье упало с дерева, ровно в тот момент, когда Харитоэль
приподнял ящичек - все прошло по плану. "Как ты сказал, надо только понять, куда поплывет рыба, и нацелить копье."
С-Рииж поволок ящичек к берегу, помахивая контрабандистам рукой.
От лягушки к человеку (Микус Ральбрек)
Жизненный цикл граммитов практически уникален. На вид они напоминают лягушек и, возможно, даже связаны дальним родством с
аргонианами, хотя прямых доказательств тому у меня нет. Как и обычные лягушки, граммиты рождаются из кладки яиц, находящейся
возле воды. Из яиц вылупляются крохотные головастики, не больше моей ладони.
Головастик быстро растет, в течение нескольких недель отращивает конечности и превращается в земноводного баливога. Баливог
живет до двух лет, становясь больше человека и по длине, и по весу.
Наступает момент, когда взрослый баливог начинает чувствовать потребность найти глубокое место и закопаться в ил. Там он
находится в спячке многие месяцы, приобретая очертания граммита. У меня не получилось определить точное время трансформации.
Граммит выходит из ила полностью сформированным.
Юные граммиты никогда не покидают воду и всецело поглощены стремлением совокупляться. Женские особи выходят из воды, чтобы
отложить яйца. Граммиты подвешивают кладку над водой - это, с одной стороны, не позволяет добраться до нее водоплавающим
хищникам, а с другой, позволяет головастикам оказаться в воде сразу после вылупления.
Как только самка откладывает яйца, она забывает о них. Теперь она проводит большую часть времени на суше, но всегда
неподалеку от воды. Стремление самца к совокуплению утихает за полгода-год. Он также выходит на сушу и, как и самка, ничего
не предпринимает для защиты яиц.
Взрослые граммиты обладают неким подобием примитивной культуры. Крафтен Высокобровый утверждает, что они искусные
ремесленники, способные создавать ювелирные изделия и оружие и даже добывать руду для этого. Это просто смехотворно. Хотя я
не смог определить происхождение их инструментов и украшений, я убежден: они выменивают их у цивилизованных рас.
Что касается историй о граммитах, использующих магию, это еще более нелепо. Хотя их примитивный мозг необычно велик, у них
однозначно не хватит разума, чтобы постичь тайное знание. Я не знаю, каким образом Крафтен сумел выдрессировать своего
ручного граммита, чтобы он творил заклинания, но уверяю всех моих читателей - это просто какой-то трюк.
От славы - к падению (Нитилис Лидари)
Гильдия Воров Скайрима является своего рода загадкой. За несколько последних десятилетий их орден превратился из одной из
крупнейших и влиятельнейших преступных организаций во всем Тамриэле в небольшую группку бродяг, едва способных навести шумиху
у себя дома в Рифтене. Хотя какие-либо факты, которые могли бы объяснить этот стремительный упадок, так никогда и не
вскрылись, возникла масса догадок.
Согласно одной из теорий, Гильдия понесла потери - есть серьезные подозрения, что их Гильдмастера убил один из своих.
Гильдмастер, известный просто как "Галл", поддерживал крепкие связи со многими влиятельными семействами Скайрима. Когда его
не стало, не стало и этих связей. Без этих связей Гильдия уже не могла спокойно промышлять во владениях Скайрима.
По другой же теории предполагается, что Гильдия находится под какого-то рода мистическим "проклятием", из-за которого обычная
деятельность становится для ее членов чрезвычайно сложной. Хотя существенных подтверждений этой теории и нет, за последние
два десятилетия у Гильдии непривычно участились неудачные попытки провести особо богатые кражи. Возникновение этого
предполагаемого проклятия приписывают чему угодно, от вышеупомянутого убийства до божественного вмешательства.
Дабы разрешить эту загадку раз и навсегда, последние два года я посвятил внедрению в Гильдию Воров. Поначалу выйти с ними на
связь в Рифтене оказалось сложно, так как они крайне недоверчивы к чужакам, однако с помощью неустанных попыток мне удалось
завоевать их расположение. Я надеюсь, что как только я получу доступ к кому-нибудь из заправил Гильдии, мне удастся узнать
больше об их упадке и опубликовать второй том моего труда.
Хотя, помогая Гильдии выполнять мелкие преступления, я разделяю с ними клеймо преступников, я считаю, что эта жертва с моей
стороны стоит того. Загадка утраты Гильдией Воров своего могущества должна быть разрешена раз и навсегда, как для наследия,
так и в качестве дополнения к истории Скайрима.
Отец Нибена (Перевод и комментарии Флорина Джалила)
Введение
Писать чью-либо биографию всегда трудно. Обычно для этого обращаются к различным источникам и сравнивают данные разных
летописей, выделяя факты и отбрасывая слухи и сплетни - и в написании подобного труда это самое сложное. Говорят, что Вогин
Джарт, написавший серию книг о Королеве-Волчице Солитьюда, использовал более ста источников. Я не могу пожаловаться на то,
что в моей работе встретились такие же сложности.
Существует лишь одна сохранившаяся запись о человеке по имени Топал Кормчий, первом из альдмерских исследователей Тамриэля.
Только четыре коротких отрывка из эпоса "Отец Нибена" дожили до наших дней, но они представляют интересный, хотя и спорный
взгляд на Среднюю меретическую эру, когда Топал Кормчий бороздил моря Тамриэля.
Хотя "Отец Нибена" - это единственный письменное свидетельство путешествий Топала Кормчего, это далеко не единственное
доказательство его существования. Среди сокровищ великой Кристаллической Башни острова Саммерсет есть его хоть и неточные, но
поражающие воображение карты, наследие, оставленное им для всего Тамриэля.
Перевод альдмерского Удендра Нибену, "Отец Нибена", принадлежит моему перу, и я понимаю, что многие ученые могут со мной не
согласиться в выборе тех или иных слов. Хотя и не могу обещать, что мой текст сможет передать всю красоту оригинала, я могу
заверить моего читателя, что пытался лишь достичь логического соответствия.
Фрагмент первый
Второй корабль "Пасквиниель", управляемый рулевым
Иллио, должен был следовать по путеводному
Камню юга; а третий "Нибен", под управлением
Топала Кормчего, должен был направиться по
Путеводному камню северо-востока; приказ ему был дан такой:
От Кристаллической Башни плыть в течение
Восьмидесяти лун и вернуться, чтобы обо всем доложить.
Только "Нибен" вернулся в Фестхолд, корабль был
Загружен золотом, специями, мехами и странными созданиями,
Мертвыми и живыми.
Однако, Топал так и не нашел Старый Элнофей, хотя
Он рассказал истории о землях,
Чудеснее которых нет на свете.
Шестьдесят шесть дней и ночей он плыл среди бушующего
Моря, водоворотов, через
Туман, который жег, подобно пламени, пока он не достиг
Входа в большой залив, покрытый
Зеленеющими лугами и лесистыми лощинами.
Когда он и его команда отдыхали там, вдруг раздался страшный рев,
И отвратительные орки бросились на них из темной
Лощины; со следами крови человеческой на зубах.
В течение многих веков в местах крушений альдмерских кораблей и на остатках пристаней находили странные шары, вырезанные из
хрусталя, артефакты, обычные для Меретической эры и эры Рассвета, которые ставили археологов в тупик - пока не было
обнаружено, что у них есть тенденция располагать свои оси в каком-то особенном направлении. Есть три варианта: один вид
всегда направлен на юг, другой на северо-восток, третий на северо-запад. Не совсем ясно, как они работают, но, видимо, они
располагаются по определенным меридианам силы. Это и есть "путеводные камни", упомянутые в этом фрагменте, по которым
ориентировался мореход в ходе своего путешествия. Корабль, название которого не упомянуто в данном отрывке, направился на
северо-запад к Трасу и Йокуде. "Пасквиниель" направился по путеводному камню юга, вероятно, к Пиандонее. Топал же, следуя
путеводному камню северо-запада, обнаружил земли Тамриэля.
Этот фрагмент дает нам понять, что три корабля отправились на поиски Старого Эльнофея - альдмеры, живущие на Саммерсете,
хотели знать, что случилось с их родиной. Поскольку данная работа является исследованием, посвященным Топалу Кормчему, вряд
ли мы сможем найти в ней место для обсуждения теорий исхода альдмеров из Старого Эльнофея. Если бы мы использовали эту поэму
в качестве единственного источника, то нам пришлось бы согласиться с мнением ученых, полагающих, что несколько кораблей
отплыли из Старого Эльнофея и попали в шторм. Выжившие попали на остров Саммерсет, но теперь у них не было путеводных камней,
и они не смогли найти путь на родину. Иначе, какое может быть объяснение тому, что три корабля отправились в разных
направлениях, чтобы найти это место?
Только один корабль вернулся, и мы не знаем, куда делись остальные два. Быть может, они отыскали Старый Эльнофей, или же
исчезли в морской пучине или в руках древних пиандонейцев, слоудов или йокуданов. Если мы не считаем альдмеров глупцами, то
мы должны признать, что, по крайней мере, один из кораблей отправился в верном направлении. Возможно, это даже был Топал,
который просто не заплыл на северо-восток достаточно далеко.
Итак, Топал отправился на северо-восток от Фестхолда. Как мы знаем сегодня, это направление, в котором можно двигаться по
Абесинскому морю дольше всего, не встречая земли. Если он бы двигался на восток, то через несколько недель пристал бы к
континенту где-то в районе сегодняшнего Коловианского Запада Сиродила. Если бы он плыл на юго-восток, то через несколько дней
достиг бы холмов Валенвуда. Но наш рулевой, судя по всему, отправился на северо-восток через Абесинское море и Илиакский
залив, и через пару месяцев пристал к берегу где-то у современного Антиклера.
Зеленеющие холмы южного Хай Рока не может не узнать никто из тех, кто хоть раз видел их до этого. Конечно, остается вопрос,
откуда взялись орки, наводнившие тот регион? Традиционно считается, что орки начали появляться только после того, как
альдмеры расселились на континенте, и что они возникли как отдельная раса после знаменитой битвы между Тринимаком и Боэтией
во времена Ресдайна.
Не исключено, эта точка зрения ошибочна. Возможно, орки были аборигенами, населявшими те места до альдмерской колонизации.
Возможно, это было другое проклятое племя, "орсимер" на альдмерис значит то же, что и "орк", и, может, в разные эпохи это
слово использовалось для обозначения разных племен. Очень жаль, что первый фрагмент обрывается на этом месте, и значительная
часть текста, которая могла бы открыть истину, для нас потеряна.
Мы можем лишь догадываться о содержании текста, расположенного между первым и вторым фрагментами. Прошло больше восьмидесяти
месяцев, потому что Топал оказывается уже на противоположной стороне Тамриэля, и собирается плыть на юго-запад, чтобы
вернуться в Фестхолд, так и не достигнув Старого Эльнофея.
Фрагмент второй
Не найти прохода на запад в острых скалах,
Торчащих ввысь подобно огромной челюсти, и "Нибен"
Плывет на юг.
Проплывая мимо острова песчаного, лесного, обещающего
Приют и покой, команда преисполнилась радости.
Но радость их сменилась ужасом, когда громадная тень выросла
Из-за деревьев на кожистых крыльях
Огромный летучий ящер размером с корабль, но кормчий
Топал натянул лук и сбил его стрелой в голову
Когда тот падал, он спросил своего Бо'суна: "Думаешь, он мертв?"
И прежде, чем ящер упал в волны, он
Выстрелил еще раз тому в сердце.
И еще сорок шесть дней "Нибен" двигался на юг.
Тут мы видим, что в дополнение ко талантам Топала в качестве морехода, картографа, путешественника и рассказчика, он еще и
мастерски владеет луком. Конечно, это может быть некоторое художественное преувеличение, но у нас есть археологические
доказательства того, что альдмеры Меретической эры были искусными лучниками. Их луки из дерева и кости, украшенные
серебристой шелковой нитью изумительны, и как говорят специалисты, ими и сейчас, спустя тысячелетие после их создания, можно
пользоваться по назначению.
Так и хочется представить себе дракона, однако создание, с которым столкнулся Топал в начале этого фрагмента по описанию
похоже на предка скальных наездников сегодняшнего Морровинда. Коварное скалистое побережье похоже на область у Некрома, а
остров Горн - вероятное обиталище "летучего ящера". Насколько известно, сегодня такие создания в Морровинде не живут.
Фрагмент третий
Вонючие зловещие болота и люди-ящеры
Остались на востоке. Топала и его людей
Сердца наполнились радостью от вида
Сверкающе-голубого чистого океана.
В течение трех дней они спокойно плыли на северо-запад,
Куда манил их Фестхолд, но надежда вдруг исчезла,
Превратившись в страх, когда земля явилась
Пред ними.
Топал Кормчий был в ярости, и обратился
К картам, написанным его рукой, дабы
Узнать, что будет лучше - пойти на юг
И обогнуть континент, или пойти вверх по реке,
Текущей к северу.
"На север! - скомандовал он своим людям. - Идем на север мы!
Не бойтесь, идем на север!"
Вычисляя передвижения Топала, мы можем определить, что он наткнулся на берег Морровинда и начал продвигаться через Южное
Чернотопье, стараясь следовать показаниям своего путеводного камня настолько, насколько возможно. Болота, которые они
оставили, вероятно, находились недалеко от современного Гидеона. Зная о личных качествах Топала, нам не сложно понять, почему
он так расстроился, оказавшись в заливе между Чернотопьем и Эльсвейром. Такой человек, как он, неукоснительно следует своему
плану и знает, что ему надо идти на северо-восток по реке, чтобы достичь Фестхолда. Смотря на его карты, мы видим, что он
пытался найти проход, поскольку он нанес на карты Внутреннее море Морровинда и несколько болотистых притоков Чернотопья. Без
сомнения, болезни и аргонианские племена, которые отбивали всякую охоту к изысканиям и у будущих поколений исследователей,
заставили его свернуть с намеченного пути.
Держа в руках современную карту Тамриэля, мы видим, что решение избрать путь на северо-восток вместо юга было ошибкой. Он не
мог знать, что то, что он принял за основную часть материка, было лишь маленьким выдающимся полуостровом. Он лишь знал, что
уже зашел слишком далеко на юг, и принял разумное, но, к сожалению, ошибочное решение подниматься по реке.
Какая ирония, что это упущение сегодня стало знаменательным историческим событием. Залив, который он принял за безбрежный
океан, сегодня известен как Топальская бухта, а река, которая ввела его в заблуждение, называется по имени его судна - река
Нибен.
Фрагмент четвертый
Демоны-кошки на двух и четырех лапах бежали по берегам реки,
Всегда удерживая судно в поле зрения
Своих зеленых глаз, шипя, плюясь и
Яростно рыча.
Но путникам не пришлось приставать к берегу,
Поскольку фруктовые деревья так низко опускали,
Свои ветви над водой,
Будто собирались их обнять, и люди собирали
Фрукты прежде, чем кошки успевали подскочить.
Одиннадцать дней они плыли по реке на север,
Пока не попали на озеро хрустальной чистоты с восьмью островами
Изумительной красоты и спокойствия.
Сверкающие летучие создания изумительных цветов
Приветствовали их на языке альдмеров,
Изумляя людей, пока они не поняли,
Что те только повторяют слова,
Услышанные ими,
Не понимая смысла их. Это развеселило
Моряков.
Топал Кормчий был просто очарован островами
И пернатым его населением.
"Нибен" там остановился на целый месяц, и люди-птицы
Научились произносить слова
И писать своей когтистой лапой.
От радости, что получили так много новых знаний, они сделали Топала
Своим властителем, отдав ему в подарок
Острова.
Топал сказал, что однажды он вернутся, но для начала он
Должен найти путь к востоку, к Фестхолду, который теперь
Так далеко.
Это последний фрагмент производит такое приятное впечатление из-за ряда причин.
Нам известно, что эти странные и добродушные пернатые обитатели, с которыми столкнулся рулевой, в дальнейшем исчезли.
Фактически, это единственное место в текстах, где упомянуты птицы Сиродила. Грамотность, принесенная им Топалом, не помогла
им спастись от смертельной участи. Вероятно, они погибли от лап "демонов-кошек", предположительно, древних каджитов.
Сегодня мы понимаем, что Топал и его команда так и не выбрались с восьми островов - современного Имперского города - к
Илиакскому заливу. Его карты могут рассказать нам больше, чем поэма. Мы видим его путь по реке Нибен к озеру Румаре; сделав
еще несколько попыток, которые так и не привели его к цели, он впал в тяжелейшую депрессию, как и вся его многострадальная
команда. Они возвращались по реке Нибен к Топальской бухте. Очевидно, они обнаружили свою ошибку, поскольку мы знаем, что они
обогнули полуостров Эльсвейр. Они двигались вдоль его берегов, затем вдоль берегов Валенвуда, домой. Обычно все эпические
истории заканчиваются счастливо, но у этой истории счастливое начало, а не конец. Никто из них не достиг цели.
Кроме необыкновенных птиц Сиродила, мы встретили древних орков (вероятно), древних скальных наездников, древних аргониан и
древних каджитов в последнем фрагменте. Это великая история, заключенная в нескольких строфах простых стихов - история
ошибки, допущенной человеком, который хотел вернуться домой, но выбрал не ту дорогу.
Охота на троллей (Финн)
Приветствую вас, коллеги-странники, на страницах этого пособия!
Здесь я разъясню вам все, что необходимо знать об охоте на троллей, в том числе о том, как обойти их незаурядную способность
лечения и как себе на выгоду использовать их природную любовь к холоду. Я даже поделюсь с вами своим испытанным секретом, как
убивать троллей.
Заинтригованы? Уж надеюсь! Жир тролля - ценный товар, и перед смелыми охотниками на троллей открывается путь к богатству и
славе.
Итак, начнем!
Глава I: Я только что увидел тролля!
Если вы считаете, что увидели тролля, то сохраняйте спокойствие и медленно отступайте. Мудрый охотник знает, что подготовка -
ключ к успеху, и уж чего-чего, а на троллей точно не стоит охотиться неподготовленным!
Да, но действительно ли тролля вы заметили?
Охоту следует начинать с точного опознавания цели. Тролли в целом человекообразны, у них длинные мускулистые руки с
когтистыми пальцами. В широкой пасти зверя полно острых неровных зубов, которые отлично подходят, чтобы грызть кости глупых
охотников, не удосужившихся приобрести мою книгу.
Несомненно, главной отличительной и необыкновенной чертой тролля является третий глаз, расположенный посреди лба.
Шкура тролля покрыта густым, косматым мехом. Расцветка меха в разных местностях отличается. Мех пещерного тролля бурого
окраса, а у морозных или снежных троллей мех белый.
Глава II: Прекрати себя лечить.
Итак, вы правильно распознали тролля и теперь выслеживаете его, готовясь к нападению. Вам предстоит нелегкая битва, но
прибыльная - в том случае, если вы выживете.
Вы сразу же заметите, что для своих размеров тролли невероятно быстры и сильны. Тролли забивают своих жертв сильными ударами
рук и когтей. Поэтому я настойчиво рекомендую пользоваться щитом.
Если же у вас достаточно смелости - или сумасбродства, - чтобы сражаться с троллем без щита, то вам лучше как следует уметь
отбивать атаки тем оружием, что у вас есть.
Тролли также обладают способностью быстро залечивать полученные ранения. Так что затянувшаяся битва с ними вам будет явно не
на руку. Скорость и напор - ваш ключ к тому, чтобы одолеть тролля, потому что ни одно другое существо в Тамриэле не сможет
держаться дольше него.
Конечно, одних скорости и напора против разъяренного тролля недостаточно. И здесь-то вам и пригодится мое тайное оружие.
Глава III: Тайное оружие Финна.
Огонь, друзья мои. Произнесите это слово вслух и хорошенько запомните, ибо огонь - это лучшее оружие охотника на троллей.
Вряд ли я могу преувеличить, насколько важен огонь в битве с троллем. Даже те тролли, что не обитают в холодных климатах,
уязвимы к огню. Если вы не владеете магией огня, найдите себе зачарованное оружие с волшебным пламенем.
Почему тролли уязвимы к огню? Поговаривают, что способности к регенерации у тролля куда менее эффективны в отношении ожогов.
Точного ответа я не знаю, но могу вам обещать с уверенностью - огонь на троллей действует. Это было доказано уже множество
раз.
Глава IV: Сбор жира.
Хоть вы и одолели тролля, но на этом ваша задача не заканчивается.
Когда огоньки потухнут, осмотрите тело тролля. Если повезет, вы обнаружите жировые отложения, за которые дадут неплохую
награду в лавке аптекаря. Да и вообще, если вы чего-нибудь смыслите в алхимии, можете сами растопить жир и использовать в
разнообразных зельях и укрепляющих средствах.
Если вам удастся найти логово тролля, непременно изучите и его. Возможно, вам попадутся останки какого-нибудь глупого
искателя приключений, которому скупость не позволила приобрести эту книгу.
Наверняка вам удастся поумнее распорядиться его деньгами.
Теперь вы знаете все необходимое, чтобы стать богатым и уважаемым охотником на троллей. Так вперед! Выбирайтесь наружу и
начинайте искать троллей!
Очищение собора: Хроники Святых Братьев Марука
Том IV или, Очищение собора.
Примечание редактора: Это единственный уцелевший фрагмент хроник этой секты Алессианского ордена времен Первой эры. Вероятно,
они хранились в гигантском монастырском комплексе на озере Канулус, который был разрушен в период войны Справедливости (1E
2321), а архивы уничтожены или разграблены.
Заметим также, что алессианские писцы того времени обыкновенно исчисляли даты с момента Вознесения Алессии (1E 266).
Здесь записаны события года 127-го эпохи Благословенной Алессии.
В том году выдался такой день, что свет померк, а Солнце стало подобно Массеру трех дней от роду, и в полдень завиднелись на
небе звезды. То случилось пятого числа месяца Первого зерна. Все, кто узрел сие, ужаснулись и сказали, что вскорости следует
ждать великих потрясений. Так и вышло, ибо в тот же год из древнего эльфийского храма, называемого Малада, выступила огромная
рать демонов, какой не видели со времен короля Белхарзы. Те демоны осквернили землю, и люди не могли более пахать, сеять и
собирать урожай. Обратили свои взоры люди к братьям Марука и взмолились о помощи. Тогда аббат Космас собрал братьев и повел
их в Маладу, или "Великий собор" по-эльфийски. Не смогли демоны противостоять священному пламени, и были уничтожены, а с ними
были сожжены их дьявольские реликвии и книги. И настал на земле мир на долгие годы.
Падение Вайтарна
Глава I, В которой строится крепость Вайтарн и первое поколение правителей сменяется вторым.
Граф Вайтарн, который возвел свою крепь из грязи Деменции и обустроил ее, протягивал руку дружбы любому, кто готов был
признать себя вассалом. Окрестные племена фанатиков объединились под его властью для защиты его земель и границ, и так шла
жизнь графа на островах. У них с графиней Мейвин родились Ксаран и Нвила, первые отпрыски Вайтарнов.
Мать Ксарана верила, что, заполучив надлежащее политическое влияние, ее сын будет в состоянии свергнуть Шеогората и привести
Дрожащие острова к процветанию. А отец, граф Вайтарн, вообще отказывался признавать Шеогората, почитая себя и своих
наследников бесспорными правителями царства.
Это, разумеется, бесконечно забавляло Безумного Бога, и потому он не стал препятствовать браку Ксарана с Зерцалом-Открытий,
дочерью аргонианской няньки, полагавшей, что в мире смертных ее дочь ожидают лишь ненависть и притеснения.
Нельзя было пожелать лучшей графини для Ксарана, чем Зерцало-Открытий, ибо единственным желанием ее было принести честь и
славу принявшим ее дому и графству. Годами ее разум оставался незамутненным, несмотря на жизнь в самом сердце Деменции. Увы,
никто не может долго пребывать на Островах без того, чтобы его коснулось благословение Шеогората, и Зерцало-Открытий в конце
концов потеряла рассудок из-за неверности графа, своего супруга.
Ксаран был одержим идеями кровной верности и не доверял никому, с кем не имел кровного родства, включая свою жену. Хотя
Зерцало-Открытий родила графу сына (который исчез с Островов на двадцатом году жизни), известно, что они делили постель все
реже по мере того, как усиливалась паранойя Ксарана. В конечном счете он бросился в объятия своей родной сестры Нвилы,
которая родила от этой кровосмесительной связи наследника трона Сесрина. Некоторые из нас застали правление Сесрина и помнят
его вклад в падение Вайтарна.
Глава II, В которой рождение графа Сесрина знаменует выдающийся, кровавый и короткий век Вайтарна.
Жестокий по натуре и вспыльчивый Сесрин искал врагов там, где их не было. В первые же дни на троне Вайтарна он стал
истреблять все племена людей, меров и животных в пределах видимости с башен оплота, пока не извел их под корень.
В течение его краткого правления значительная часть юго-восточного побережья Деменции была небезопасна для путешественников.
Ландшафт ее "украшали" тела тех, кто незаконно проник в земли Вайтарна - их привязывали к деревьям в качестве пограничных
знаков. Помимо своих садистских наклонностей, граф Вайтарна Сесрин был также известен слабоумием и хилым здоровьем.
В самом деле, Сесрин родился с разными по длине ногами и дышал с тяжелым хрипом. В пору его юношества учителя просто
отчаивались, пытаясь научить этого кретина хоть чему-нибудь. Няньки и мамки окружали его, на каждый его чих у них были
заготовлены бальзамы и припарки, доставленные со всех концов Островов. Достигнув совершеннолетия, он отослал их всех прочь,
грубо и беспардонно.
Со временем Сесрин становился все более замкнутым (возможно, унаследовав эти черты от отца), и терпел присутствие лишь
нескольких избранных придворных. Его видели на людях только во время организации очередного рейда его вассалов-фанатиков по
окрестностям.
Неожиданно для всех он, наконец, внял настоятельным просьбам своих советников и даже временно прервал свои грабежи, чтобы
жениться и обеспечить продолжение благородного рода Вайтарнов. Угасающий от болезни граф избрал себе в нареченные энергичную
крестьянку из коммуны еретиков в дебрях Мании. Воистину, графиня Джайдин являла собой полную противоположность супругу.
Вассальные фанатики, долгое время верно соблюдавшие древнее соглашение с графом Витрейном, сочли этот брак отступничеством.
Напряжение все возрастало, а состояние здоровья Сесрина все ухудшалось, пока он не угас окончательно и на трон Вайтарна не
взошел его юный сын Сирион.
Глава III, В которой раздор охватывает Вайтарн и граф Сирион Миролюбивый теряет трон.
Молодого графа Сириона почти никогда не видели на людях до его поспешной коронации во дворе крепости Вайтарн. Некоторые
утверждают, что во время церемонии на его теле были видны следы побоев, нанесенных немощной рукой отца в его последние часы.
Если бы Сирион был достаточно взрослым, чтобы править, его спокойная сдержанность могла бы ослабить растущее недовольство
среди вассалов, однако его мать была вынуждена принять на себя многие обязанности, которыми столь долгое время пренебрегал ее
муж.
По всем параметрам Джайдин подходила на роль графини; любимой народом - но вожди вассалов-фанатиков не могли бесконечно
сдерживать свое возмущение ее происхождением из Мании. Несмотря на ее чрезвычайно умелую дипломатию, враждебность к ней
глубоко укоренилась и продолжала расти с годами. Наверное, можно восхититься тем, как долго подданные оставались верными
клятвам.
Когда Сирион наконец достиг того возраста, когда смог воссесть на трон, робкий мальчик-граф попытался тактично взять на себя
роль правителя, но его ужас перед окружающим миром быль столь велик, что даже тень пролетающей птицы заставляла его
вздрагивать. Он совершенно не мог выступать перед народом, и когда попытался успокоить вассалов, возмущенных происхождением
его матери, он едва мог сдержать страх, а некоторые говорят, что он даже испачкал штаны, прежде чем убежать из тронного зала.
Неминуемо, как поступь судьбы, чаша терпения вассалов-фанатиков переполнилась, и воины окружили Вайтарн. Личная стража графа
была слишком слаба, чтобы отразить атаку, и осада продлилась всего один день. Со дня той битвы ни одна живая душа не покинула
Вайтарн. Местные легенды говорят о нескончаемом бое между фанатиками и немногочисленными защитниками Вайтарна, проклятыми
из-за предательства вассалов и трусости графа и обреченными вечно повторять последние моменты своей жизни.
Падение Саартала (Гесеф Кирирний, ученый Гильдии магов, участник археологической экспедиции Сента Флорония)
Сперва позвольте мне отметить, что уважаемый археолог, глава нашей экспедиции, решил всецело применить свои безграничные
таланты к исследованию кулинарных традиций нордов начала Первой эры. Несомненно, его труды принесут Империи безграничную
славу и огромную пользу, однако же по недостатку знаний я не могу принять участие в этом благородном исследовании.
Вместо этого я решил посвятить свое свободное время, коего у меня масса, для изучения одного-единственного вопроса,
известного под названием "Падение Саартала". Каждый ребенок в Империи знает, что под этим имеется в виду: первый город людей
в Тамриэле был разрушен эльфами, движимыми завистью и страхом. Очевидно, что с тех пор отношения между нашими расами
значительно улучшились, но, глядя собственными глазами на результаты разрушения города, я не могу не поразиться тем, какие
огромные усилия затратили на это эльфы.
Первоочередной задачей, вставшей передо мной, была необходимость отделить места первоначальной застройки от тех, что были
восстановлены после освобождения города Исграмором с пятью сотнями соратников. Изначально мне приходилось часто обращаться к
уважаемому Флоронию за советом, но со временем я самостоятельно научился видеть различия в архитектуре и возрасте построек. И
я был крайне удивлен, когда обнаружил, что первоначальная застройка сохранилась практически нетронутой во многих, очень
многих районах города. Очевидно, люди приложили массу усилий, чтобы восстановить город после того, как эльфы сожгли его
дотла, но, полагаю, меры явно недооценили прочность нордских зданий.
По крайней мере, так я думал поначалу - возможно, ослепленный гордостью за достижения своих далеких предков, или же просто по
неопытности. Но что-то не давало мне покоя. Я неоднократно пытался спросить совета у куда более сведущего и опытного
археолога, но эти попытки не увенчались успехом - наши беседы в итоге сводились к лекциям о том, как часто и как именно
обитатели Саартала принимали ванны или сколько комнатных растений обычно имелось в тех или иных домах. Мне ничего не
оставалось, как положиться лишь на собственные зачаточные навыки наблюдения и дедукции.
Поэтому на данный момент я не могу представить каких-либо убедительных выводов. С уверенностью можно сказать лишь то, что
штурм Саартала был очень сильно сконцентрированным, при этом картина разрушений никак не коррелирует ни со стратегическими
точками, ни с оборонительными сооружениями города. Хотя уважаемый Сент Флороний пока не имел возможности оценить ход моих
мыслей - как и проявить хоть какой-то интерес к ним - я склонен предполагать, что, во-первых, эльфы прекрасно знали схему
города, а во-вторых, нападавшие четко следовали какому-то очень конкретному приказу - возможно, им вообще была поставлена
задача уничтожить что-то одно.
Я продолжу свои скромные исследования, когда позволит время.
Падение Снежного Принца
Описание Битвы при Моэсринге записано Локеймом, летописцем вождя Ингьялдра Снежный Глаз.
Откуда он пришел, никто не знает, но он ворвался в битву на великолепном белоснежном скакуне. Эльф, так мы называли его,
потому что он был эльфом, хотя он был не таким, как все его сородичи, которых мы видели до этого дня. Его копье и доспехи
светились ярким и ужасающим светом неизвестной природы, и из-за этого света всадник казался скорее призраком, нежели воином.
Но что обеспокоило, и даже напугало нас тогда, так это крик, который родился в рядах эльфов. Это был не страх, не удивление,
это была неприкрытая и всепоглощающая радость, что-то вроде того, что чувствует обреченный, которому был дарован второй шанс
в этой жизни. Поскольку тогда эльфы были обречены и близки к смерти, как никогда еще во время великих битв на Солстейме.
Битва при Моэсринге должна была стать финальным противостоянием нордов и эльфов на нашем острове. Ведомые Исграмором, мы
вытеснили эльфов из Скайрима и теперь собирались прогнать их и с Солстейма. Наши воины, вооруженные лучшими топорами и
мечами, которые только могли выковать мастера нордов, прорубали широкие просеки в рядах врагов. Склоны Моэсринга стали
красными от крови эльфов. Но почему тогда они так радуются? Разве может один всадник вселить такую надежду в армию,
находящуюся в столь безвыходном положении?
Итак, для большинства из нас было ясно, что эльфы обрадованы, но их слова были не более чем литанией из криков и песнопений
эльфов. Среди нас, впрочем, были ученые и летописцы, которые поняли эти слова и содрогнулись от их значения.
"Пришел Снежный Принц! Принц, несущий рок!"
Затем наступила долгая тишина, охватившая ряды эльфов, остававшихся на месте. Через их позиции проезжал Снежный Принц. Как
корабль, разрезающий ледяные воды Фьялдинга, он проезжал через ряды своих сородичей, расступавшихся перед ним. Величественный
белый конь перешел на галоп, затем на рысь, и этот загадочный эльфийский наездник выдвинулся вперед медленным, почти
призрачным шагом.
Воины нордов повидали на своем веку много крови и битв, и их тяжело удивить чем-либо. Но немногие среди нас тогда могли
представить благоговение и неопределенность, воцарившуюся на только что жарком поле боя, который моментально стал неподвижным
и безмолвным. Вот такой эффект произвел на нас всех Снежный Принц. Когда ликующие возгласы эльфов затихли, наступила тишина,
которая обычно бывает только во сне. И тогда мы все, и эльфы, и норды, стали едины в ужасном понимании - победа или поражение
ничего не значили в этот день на склонах гор Моэсринг. Мы знали только одно, что смерть настигнет многих в этот день, как
победителей, так и побежденных. Величественный Снежный Принц, эльф, непохожий на других, пришел в этот день, чтобы принести
смерть нам всем. И он действительно принес эту смерть.
Неожиданно, налетела снежная буря, которая ослепила нас и сбивала с ног даже самых сильных. И Снежный Принц врезался в наши
ряды. Вокруг этого эльфа вихрем кружились лед и снег, как будто вызванные им себе в помощь. Свист от его стремительного
сверкающего копья пел панихиду всем, кто стоял на пути Снежного Принца, и многие из наших лучших воинов пали от этого копья в
этот день. Ульфги Наковальня, Стром Белый, Фрейда Волшебница, Хеймдалл Яростный. Все лежали мертвыми у подножья гор Моэсринг.
Впервые за этот день стало казаться, что перевес в битве перешел на другую сторону. Эльфы, воодушевленные Снежным Принцем,
собрались в кулак, чтобы нанести последний решительный удар по нашим рядам. И тогда, в одно мгновение, битва при Моэсринге
завершилась так, как никто не ожидал.
Финна, дочь Джофриор, двенадцатилетняя девочка, последовавшая на Солстейм за своей матерью, увидела, как Снежный Принц
поразил единственного и самого дорогого ей человека. В ярости и слезах Финна подняла меч Джофриор и изо всех сил бросила его
в убийцу своей матери. Когда сверкающее копье эльфа прекратило свой смертоносный танец, на поле боя воцарилась тишина, и все
глаза обернулись к Снежному Принцу. Никто в этот день не был более удивлен, чем сам эльф, судя по выражению, которое застыло
у него на лице. Снежный принц все еще сидел на своем величественном скакуне, а из его груди торчал меч Джофриор, вошедший в
нее по самую рукоятку. Затем он упал со своего коня, покинув поле битвы и мир живых. Снежный принц лежал мертвый, убитый
ребенком.
Когда их спаситель был повержен, боевой дух эльфов испарился. Многие бежали с поля боя, а те, кто остался, вскоре были
зарублены нашими широкими нордическими топорами. Когда день подошел к концу, на поле боя остались только тела павших. И над
этим тихим полем витало напоминание о мужестве и доблести, ибо превосходные доспехи и копье Снежного Принца все еще сияли.
Вид этого великого и загадочного эльфа, даже поверженного, вселял в нас благоговейный ужас.
Это обычная практика - сжигать трупы наших павших врагов. Это традиция, порожденная необходимостью, ведь смерть несет заразу
и вселяет страх. Наши вожди хотели очистить Солстейм от орд эльфов, как живых, так и мертвых. Было решено, впрочем, что
Снежного Принца не должна ждать такая участь. Этот великий воин, столь любимый своими сородичами, заслуживал большего. Даже
после смерти, даже будучи врагом нашего народа.
И поэтому, мы подняли тело Снежного Принца, обернули его прекрасным шелком и положили в свежевыкопанный курган. Сияющие
доспехи и копье были поставлены на пьедестал чести, а его могила была украшена драгоценностями, достойными короля. Все
великие вожди согласились, что этот эльф должен быть похоронен с честью. Его тело будет лежать в кургане в сохранности так
долго, как это решит земля, но ему не будет дарована защита из нашего сталгрима, который предназначен исключительно для
умерших нордов.
Вот так заканчивается это повествование о битве при Моэсринге и падении величественного Снежного Принца эльфов. Пусть наши
боги чтут его после смерти, и пусть мы никогда не встретим ему подобного в жизни.
Палла (Войен Миерстиид)
Книга I
Палла. Пал Ла. Я помню, когда мне впервые довелось услышать это имя, это случилось совсем недавно. Тогда был бал Сказок при
свечах, проходящий в великолепном имении к западу от Мир Коррупа, и мы с приятелями, будучи начинающими членами в Гильдии
магов, неожиданно получили приглашение на этот праздник. По правде говоря, нам не стоило особо удивляться. В Мир Коррупе было
очень немного благородных семейств - золотой век этого региона, век его процветания, кончился давным-давно, во 2-й эре -
следовательно, единственным способом поддержать престиж сего великолепного праздника было приглашение на него волшебниц и
волшебников. В нас не было ничего экзотического, обычные ученики в маленьком, ничем не примечательном отделении Гильдии, но,
как я уже сказал, выбирать особо не приходилось.
Почти год единственным моим домом были убогая обнищавшая Гильдия магов Мир Корруп. Единственными людьми, которых я видел,
были такие же новички, как и я сам, нам приходилось терпеть друг друга, и учителя, чья горечь, вызванная пребыванием в этой
захолустной Гильдии, выливалась в непреходящее раздражение.
Меня сразу же привлекла школа иллюзии. Магистр, который обучал нас, увидел во мне способного ученика, которому были интересны
не только сами заклинания, но и их философское обоснование. В идее искажения невидимых энергий света, звука и разума было
что-то, что нашло отклик в моей душе. Вульгарные школы разрушения и изменения, благочестивые школы восстановления и
колдовства, приземленные школы алхимии и зачарования, хаотическая школа мистицизма - все это не для меня. Самым большим
удовольствием для меня было взять какой-нибудь обычный предмет и с помощью магии заставить его казаться чем-то совершенно
другим.
Чтобы привнести эту философию в мою монотонную жизнь, и тем самым разнообразить ее, мне понадобилось бы куда больше
воображения, чем было у меня в распоряжении. После утренних занятий нам давали задания, которые мы выполняли до вечерних
занятий. Мне надо было убирать кабинет одного недавно умершего обитателя Гильдии, и разбирать его нескончаемые запасы книг,
заклинаний и чар.
Это было одинокое и скучное задание. Магистр Тендиксус, очевидно, был заядлым коллекционером абсолютно ненужного хлама, но я
получал выговор каждый раз, когда выкидывал что-то, что казалось мне лишенным какой бы то ни было ценности. Постепенно я
научился доставлять каждый из найденных предметов в соответствующее ведомство: лечебные зелья - магистрам восстановления,
книги по физическим феноменам - магистрам изменения, растения и камни - алхимикам, магические камни и предметы - магистрам
зачарования. Однажды после того, как я доставил очередную порцию предметов магистрам чар, и собирался уходить, как обычно, не
получив никакой благодарности, меня окликнул магистр Илзер.
- Мальчик, - сказал тучный старик, вручая мне один из принесенных мной предметов. - Уничтожь это.
Это был маленький черный диск, покрытый рунами, по периметру проходило кольцо красно-оранжевых камней, похожих на кости.
- Прощу прощения, магистр, - заикаясь, сказал я. - Мне показалось, что вас это может заинтересовать.
- Отнеси его к великому пламени и уничтожь, - рявкнул он, повернувшись ко мне спиной. - Запомни, ты никогда не приносил это
сюда.
Разумеется, это очень заинтересовало меня, я знал только одну вещь, которая могла заставить его так повести себя.
Некромантия. Я вернулся в комнату магистра Тендиксуса и начал копаться в его записях в поисках какой-нибудь информации об
этом диске. К сожалению, большинство записей были зашифрованы, и я так ничего и не смог понять. Я был так заворожен этой
загадкой, что чуть не опоздал на вечернюю лекцию по чарам, которую читал как раз магистр Илзер.
На протяжении следующих нескольких недель я распределял свое время между разбором оставшегося хлама и изучением диска. Я
обнаружил, что понял все правильно: этот диск был настоящим некромантским артефактом. Хотя мне так и не удалось разобрать
большинство записей магистра, я все же выяснил, что по его сведениям, этот артефакт мог поднять из могилы павшего.
К сожалению, наступил тот момент, когда все вещи в комнате были разобраны, и мне дали другое задание - помогать на конюшне в
зверинце Гильдии. Хотя там, я, по крайней мере, работал с другими новичками, и у меня появилась возможность видеть простых и
знатных людей, они все приезжали в Гильдию по различным делам. Именно там я и работал, когда нас пригласили на бал Сказок при
свечах.
И, на тот случай, если бы нас не прельстил ожидаемый блеск предстоящего вечера, нам рассказали о хозяйке, которая оказалась
молодой, богатой и незамужней сиротой из Хаммерфелла. Она переехала в наш заброшенный, заросший лесами уголок Имперской
провинции всего месяц назад, чтобы привести в порядок старый фамильный особняк и прилегающие к нему земли. Новички в Гильдии
сплетничали, как старухи, обсуждая таинственное прошлое молодой дамы, ее родителей и то, что могло с ними случиться, строили
версии того, почему она уехала отсюда, а может быть, ее увезли. Ее звали Бетаники, и это все, что мы знали.
Когда мы пришли на бал, на нас были мантии инициации, которыми мы очень гордились. В огромном фойе, отделанном мрамором,
слуга назвал имя каждого из нас так, как будто бы мы были членами королевской семьи, мы с важным видом прошли в залы и
смешались с остальными гостями. Разумеется, никто не обращал на нас абсолютно никакого внимания. По сути дела, мы были теми,
кто должен был придать происходящему определенную солидность. Декорациями, проще говоря.
Разные важные люди просачивались сквозь нас с идеальной вежливостью. Там была старая леди Шаудирра, которая обсуждала
дипломатические назначения в Балморе с герцогом Римфарлина. Орочий военачальник развлекал хихикающую принцессу рассказами о
насилии и грабежах. Три магистра Гильдии волновались о проклятии Даггерфолла в обществе трех болезненно тощих старых дев.
Здесь анализировались интриги имперского и прочих королевских дворов, что-то вежливо высмеивалось, вызывало недовольство,
смаковалось, забывалось, оценивалось, прощалось, давались советы, низвергались чьи-то кумиры. Никто не смотрел в нашу
сторону, даже когда мы стояли совсем рядом. Как будто бы мои навыки в области иллюзий сделали нас всех невидимыми.
Я взял бокал и прошел с ним на террасу. Лун, казалось, стало в два раза больше, они одинаково ярко светили в небе и в
огромном пруду, который протянулся в саду. Белые мраморные статуи стояли около пруда, на них падал отраженный свет, и они
горели в ночи как факелы. Это зрелище было таким необычным, почти потусторонним, что я долго, заворожено смотрел на него, и
странные тени фигур редгардов обретали свою жизнь в камне. Наша хозяйка недавно переехала сюда, так что некоторые скульптуры
все еще были накрыты белыми полотнищами, которые трепетали на ветру. Я не знаю, как долго я стоял там, прежде, чем понял, что
я не один.
Она была такой маленькой и темной, причем не только кожа, но и одежда, что я чуть не принял ее за тень. Когда она повернулась
ко мне, я увидел, что она очень красива и молода, ей было не больше семнадцати лет.
- Вы наша хозяйка? - спросил я наконец.
- Да, - она улыбнулась и покраснела. - Но, надо признать, к моему стыду, у меня это получается очень плохо. Мне, наверное,
следовало бы быть внутри вместе с моими новыми соседями, но мне кажется, мы с ними слишком разные.
- Мне дали понять с предельной ясностью, что им бы очень хотелось, чтобы у нас с ними не было вообще ничего общего, - я
рассмеялся. - Когда я буду не просто инициатом в Гильдии магов, может быть, они и станут воспринимать меня, как равного.
- Я пока что не понимаю концепции равенства в Сиродиле, - она нахмурилась. - Как мне кажется, вы с ними на одном уровне, но
это мое воспитание. Мои родители были великими воинами, и я надеюсь стать такой же, как они.
Она перевела взгляд на статуи.
- Эти скульптуры изображают ваших родителей?
- Это мой отец Париом, - сказала она, указывая на скульптуру, которая изображала массивного мужчину, бесстыдно обнаженного,
он держал за горло другого воина и, кажется, собирался отрубить ему голову. Это было очень реалистичное изображение. Лицо
Париома было простым, даже немного уродливым, низкий лоб, на голове копна спутанных волос, на щеках щетина. Была даже
маленькая дырка между зубами, которую не сделал бы ни один скульптор, если бы не собирался придать своему творению
максимальное сходство с оригиналом, то есть, со всеми плюсами и минусами.
- А это ваша мать? - спросил я, показав на стоящую рядом статую гордой, коренастой женщины в мантилье и шарфе, которая
держала на руках ребенка.
- О нет, она рассмеялась. - Это старая нянюшка моего дяди. Статуя мамы еще закрыта.
Не знаю, что вынудило меня настоять на том, чтобы открыть статую, на которую она показала. Может быть, судьба, а, может,
просто эгоистичное желание продолжить разговор. Я боялся, что, если не дать ей повода, она решит, что должна вернуться к
гостям, и я снова останусь в одиночестве. Сначала она колебалась. Она еще не решила, не пострадают ли статуи от влажного,
временами холодного климата Сиродила. Может быть, все скульптуры надо накрыть. Скорее всего, она тоже пыталась поддержать
разговор, и думала, как и я, что если мы будем стоять на одном месте, нам очень скоро придется возвращаться на бал.
Через несколько минут мы все-таки сняли полотнище со статуи матери Бетаники. Именно тогда моя жизнь изменилась полностью и
бесповоротно.
Это был дикий дух самой природы, кричащий в схватке с бесформенной чудовищной фигурой из черного мрамора. Ее прекрасные
длинные пальцы царапали морду существа. Когти монстра вцепились ей в правую грудь, как будто бы лаская, но результатом этой
ласки была смертельная рана. Их ноги переплелись в борьбе, которая напоминала какой-то странный танец. Я чувствовал себя
уничтоженным. Эта гибкая, но грозная женщина была прекрасна вне всех стандартов и канонов. Кто бы ни сделал эту статую, он
смог показать не только лицо и тело этой богини, но также ее силу и волю. Скульптура была одновременно трагической и
ликующей. Я сразу же неотвратимо влюбился в эту женщину.
Я даже не заметил, как к нам подошел Гелин, один из моих сокурсников, который решил уйти с праздника. Судя по всему, я
прошептал слово "великолепна", потому что услышал, как Бетаники ответила откуда-то издалека (так мне показалось):
- Да, она великолепна. Поэтому я и опасаюсь, оставлять ее на растерзание стихиям.
Потом я услышал голос Гелина, его я услышал четко, он был похож на воду, бьющуюся о камни:
- Да хранит меня Мара. Это, должно быть, Палла.
- Так вы слышали о моей матери? - спросила Бетаники, поворачиваясь к нему.
- Я родом из Вэйреста, это практически на границе с Хаммерфеллом. Не думаю, что в наших краях есть хоть один человек, который
не слышал бы о вашей матери и о великом героизме, который она проявила, освобождая нашу землю от этой ужасной твари. Она
погибла в сражении, так ведь?
- Да, - грустно сказала девушка. - Но она забрала чудовище с собой.
И несколько мгновений мы все молчали. Я не помню других событий этой ночи. Кажется, я получил приглашение на обед на
следующий день, но мой разум и мое сердце были полностью и навсегда отданы этой статуе. Я вернулся в Гильдию, но и во сне
меня лихорадило, я не так и не смог отдохнуть. Казалось, что все вокруг меня растворяется в белом свете, все, кроме одной
прекрасной и пугающей женщины - Паллы.
Книга II
Палла. Пал Ла. Это имя выжжено в моем сердце. Я шепчу это имя, даже когда пытаюсь сконцентрироваться на том, что говорит
магистр. Мои губы произнесут "Пал", и выдохнут "Ла", как будто я целую ее дух, находящийся передо мной. Это было полнейшим
безумием, и я понимал, что это безумие. Я знал, что я влюбился. Я знал, что она была знатной редгардкой, бесстрашной
воительницей, прекраснее света звезд. Я знал, что ее дочь, Бетаники, купила особняк рядом с Гильдией, я знал, что я ей
нравился, может быть, даже она влюбилась в меня. Я знал, что Палла сражалась с ужасным монстром и убила его. Я знал, что
Палла была мертва.
Как я сказал, я знал, что это безумие, но также я знал, что я не безумен. Еще я знал, что я должен вернуться в дом Бетаники и
увидеть статую моей Паллы, запечатленной в момент смертельной битвы с этим монстром.
И я возвращался, снова и снова. Если бы Бетаники была другой, у меня не было бы столько возможностей. В своей невинности она
не видела моей одержимости и была рада каждому моему приходу. Мы часами разговаривали, смеялись, и время от времени подходили
к скульптуре ее матери, перед которой я стоял, не в силах вымолвить хоть что-нибудь.
- Это замечательная традиция - запечатлять своих предков в их самые главные жизненные моменты, - сказал я, чувствуя на себе
ее пытливый взгляд. - И как хороша работа.
- Вы мне не поверите, - рассмеялась девушка. - Но был целый скандал, когда мой прапрадедушка положил начало этой традиции.
Редгарды очень чтят свои семьи, но мы воины, а не художники. Он нанял странствующего скульптора, чтобы изготовить первые
статуи, и они всем нравились, пока не открылось, что скульптор был эльфом. Альтмером с острова Саммерсет.
- Какой конфуз!
- Точно, - серьезно подтвердила Бетаники. - Невозможно было даже представить себе, что грязный эльф вылепил фигуры
благороднейших редгардов. Это было что-то совершенно ужасное. Но моему прапрадедушке статуи очень понравились, и его
философия использовать лучшее для лучшего дожила и до нас. Я бы ни за что не привлекла худшего скульптора для изготовления
фигур своих родителей просто потому, что лучшим является эльф.
- Они все потрясающи, - сказал я.
- Но вам больше всего нравится скульптура моей матери, - улыбнулась она. - Я вижу, что вы смотрите на нее даже, когда
кажется, что вы смотрите на другие. Она мне тоже больше всего нравится.
- Вы мне не расскажете о ней? - попросил я, пытаясь сказать это так, чтобы голос не выдал моего волнения.
- О, она бы сказала, что она была обычной, но это было не так, - сказала девушка, срывая цветок с клумбы. - Мой отец погиб,
когда я была очень маленькой, поэтому на маму навалилось слишком много забот. Но она без труда с ними справлялась. У нас было
много деловых предприятий, и она с блеском преуспевала во всех. Гораздо лучше, чем я сейчас. Ей нужно было только улыбнуться,
и все уже ее слушались, а те, кто не слушался, дорого за это платили. Она была очаровательна и остроумна, но также обладала
невероятной силой, когда дело доходило до драки. Она участвовала в сотнях сражений, но я никогда не чувствовала себя
обделенной материнской заботой. Я считала, что смерть не сможет победить ее. Это глупо, я знаю, но когда она ушла на бой с
этим ужасным существом из лаборатории безумного мага, я и подумать не могла, что она не вернется. Она была доброй с друзьями,
и беспощадной с врагами. Что еще можно сказать о настоящей женщине?
Бедняжка Бетаники прослезилась от воспоминаний. Каким же злодеем я был, заставив рассказать мне все это, только чтобы утолить
свои извращенные желания! Меня переполняли слезы и страсть. Палла не только выглядела богиней. Со слов своей дочери, она ею и
являлась.
В ту ночь, готовясь ко сну, я обнаружил черный диск, который мне удалось стянуть из кабинета магистра Тендиксуса несколько
недель назад. Я уже почти забыл о нем. Магистр считал, что этот артефакт может воскресить человека. Практически инстинктивно
я положил этот диск себе на сердце и прошептал: "Палла".
Порыв ледяного ветра ворвался ко мне в комнату. Я замер от страха и выронил диск. Через мгновение я пришел в себя и понял:
артефакт мог выполнить мое желание.
До самого утра я пытался вернуть мою госпожу из объятий Обливиона, но безуспешно. Я не был некромантом. Я думал, кого бы из
магистров попросить помочь мне, но вспомнил, как магистр Ильтер умолял уничтожить диск. Если я приду к ним с этой просьбой,
меня исключат из Гильдии, а диск уничтожат сами. А это единственный шанс оживить мою возлюбленную.
Весь следующий день на занятиях я пребывал в обычном для себя полузабытьи. Магистр Ильтер читал лекцию по своей
специальности, школе зачарования. Он был довольно занудным лектором, но вдруг я почувствовал, что он говорит что-то очень
важное для меня лично.
- Считается, что моя наука занимается изобретениями. Что мы закладываем заклинания и проклятия в различные предметы. Создаем
магические кольца или мечи. Но это только часть правды. Настоящий волшебник не только может придумать что-то новое, но и
извлечь мощную энергию из артефакта. Например, новичок сможет извлечь из магического кольца лишь немного тепла, а адепт при
помощи этого же кольца сможет сжечь целую рощу, - старик рассмеялся. - Я, правда, не стремлюсь к этому. Этим занимается школа
Разрушения.
На той неделе всех недавно посвященных просили выбрать специализацию. Все удивились, когда я отказался от своей любимой школы
Иллюзий. Мне показалось смешным, что раньше я увлекался этой наукой. Я полностью сосредоточился на школе Зачарования, ведь
только с помощью нее я мог высвободить энергию диска.
Я мало спал в последующие месяцы. Несколько часов в неделю я проводил с Бетаники и моей статуей, чтобы получить
дополнительную мотивацию. Все остальное время я был с магистром Ильтером или его ассистентами, пытаясь впитывать все, что они
могли мне дать. Они научили меня находить скрытые силы внутри магических предметов.
- Обыкновенное заклинание, каким бы сложным и зрелищным оно не выглядело, все равно мимолетно. Оно есть сейчас, но его не
будет после, - вздыхал магистр Ильтер. - Но если его прочитать в нужном месте и должным образом, оно будет обладать почти
живой энергией, оно будет расти и развиваться. Неопытный маг увидит лишь самую верхушку той силы, что скрыта в заклинании. Вы
должны чувствовать себя шахтером, который роет все глубже и глубже, чтобы добраться до самого центра золотой жилы.
Каждую ночь, когда лаборатория закрывалась, я практиковался в том, что мне удалось узнать. Я чувствовал, что силы мои растут,
а вместе с ними увеличивается и сила диска. Шепча "Палла", я погружался в артефакт, ощущая на себе каждую выгравированную на
нем руну. Иногда я был так близко к ней, я почти чувствовал, как ее руки касаются меня. Но что-то темное и страшное, ощущение
смерти, скорее всего, всегда вмешивалось и прерывало мое погружение. А вместе с этим ощущением приходил непереносимый запах
разложившейся плоти, на который со временем стали жаловаться мои соседи.
- Должно быть, какой-то зверек застрял под половицами и умер, - говорил я.
Магистр Ильтер хвалил меня и позволял пользоваться лабораторией после занятий. Я узнавал все больше и больше, казалось, что я
уже очень близок к Палле. Но однажды ночью все закончилось. Я находился в забытьи, шепча имя моей возлюбленной и прижимая
диск к своей груди, когда вспышка молнии за окном отвлекла меня от концентрации. Страшный ливень начался в Мир Коррупе. Я
пошел закрыть ставни, а когда вернулся, то увидел, что диск был разбит.
Я стал выть, а затем истерично смеяться. Это было слишком большое потрясение для моего хрупкого разума. Следующие несколько
дней я провел в постели с лихорадкой. Если бы не лекари из Гильдии магов, я бы, скорее всего, умер. А так я был великолепным
больным, на котором обучали молодых студентов.
Когда я, наконец, снова смог ходить, я пошел навестить Бетаники. Она была очаровательна как всегда. Ни разу не заострила
внимание на том, как ужасно я выгляжу после болезни. Но все-таки я дал ей повод поволноваться, когда наотрез отказался
прогуляться с ней вдоль бассейна.
- Но вы же так любили смотреть на статуи, - воскликнула она.
Я чувствовал, что мне следовало открыться ей. Это был мой долг.
- Дорогая леди, я люблю не статуи. Я люблю вашу мать. Только о ней мог я думать все эти месяцы, с тех пор как впервые увидел
эту божественную скульптуру. Я не знаю, что вы теперь обо мне подумаете, но у меня была навязчивая идея вернуть ее к жизни.
Бетаники уставилась на меня с широко открытыми глазами. Наконец она произнесла:
- Я думаю, вам следует уйти. Я не знаю, как бы этот ужасный поступок...
- Поверьте мне, я очень хотел этого. У меня не получилось. Я не знаю почему. Не могло быть так, что моя любовь была
недостаточно сильна, потому что вряд ли кто-нибудь когда-нибудь так любил. Может быть, моего опыта не хватило, но это не от
недостатка занятий! - я чувствовал, что поднимаю голос, и знал, что начинаю кричать, но сдержаться уже не мог. - Может быть,
причина в том, что ваша мать никогда не видела меня, но я знаю, что во время заклинания принимается во внимание лишь чувства
читающего. Я не знаю, что случилось! Может быть, этот ужасный монстр, который убил ее, наложил на нее какое-то ужасное
проклятие! У меня не получилось! И я не знаю почему!
С неожиданной для нее скоростью и силой, Бетаники оттолкнула меня. Она крикнула: "Убирайтесь!" Я направился к двери.
Прежде, чем она захлопнула двери, я попытался извиниться:
- Простите меня, Бетаники, но поймите, что я хотел вернуть вам мать. Я знаю, что это безумие, и только в одном я могу быть
уверенным - в том, что я люблю Паллу.
Дверь уже почти закрылась, но девушка внезапно распахнула ее:
- Кого вы любите?
- Паллу! - крикнул я.
- Мою мать, - злобно прошептала она, - звали Зсарлис. Палла была тем монстром.
Я не знаю, как долго еще я смотрел в закрытую дверь, а потом медленно побрел к Гильдии магов. Я пытался вспомнить ту далекую
ночь, когда впервые увидел статую и впервые услышал имя своей возлюбленной. Его произнес Гелин, недавно посвященный. Он стоял
за моей спиной. Может быть, он узнал монстра, а не женщину?
Я повернул на пустынную улицу, которая вела за пределы Мир Коррупа, когда передо мной поднялась огромная тень. Она ждала меня
здесь.
- Палла, - простонал я. - Пал Ла.
- Поцелуй меня! - завыла она.
И вот сейчас я стою перед ней. Любовь красна, как кровь.
Переписка Карвика и Конинга
Книга I
6-е Высокого солнца, 3Э 411 Камбрия, Хай Рок
Дорогой Конинг,
Надеюсь, это письмо достигнет тебя в Садрит Море. Уже много недель я не получал вестей от тебя, и я надеюсь, что адрес,
который ты мне дал, еще не устарел. Я накинул несколько золотых сверх платы курьеру, поручив ему расспрашивать о твоем
местонахождении в том случае, если он сразу тебя не найдет. Как можешь заметить, после довольно утомительного перехода я
наконец перебрался из Бориана в мое любимое княжество Хай Рока, на удивление просвещенную и неизменно пленительную Камбрию. Я
провожу целые дни в одной из лучших здешних библиотек, освежая свое знакомство с местными обычаями и традициями. Рискуя
показаться чересчур оптимистичным, скажу, что, кажется, наткнулся на кое-что весьма любопытное касательно этого загадочного
Хадуафа Нейтвира.
В городе его помнят многие, но память эту нельзя назвать светлой. Когда Хадуаф Нейтвир ушел, тут же прошла и великая чума.
Мало кто считает это совпадением.
Как мне здесь сообщили, Азура для него не единственная госпожа. Он призвал даэдра и получил от нее Звезду, но, вероятно,
сделал это для некоего Балиазира. Похоже, Нейтвир работал на Балиазира, но никто не смог мне рассказать, чем собственно
занимался Балиазир и что для него делал Нейтвир. Зенитар, бог труда и торговли, весьма почитаем в Камбрии, что послужило моим
(вернее, нашим) интересам, так как люди здесь охотно берут взятки. Но проку от этого было немного, и мне не удалось узнать
ничего примечательного об интересующей нас личности. После долгих дней расспросов, одна старуха посоветовала мне навестить
близлежащую деревеньку Гримтри Гарден и разыскать там кладбищенского смотрителя. Я тот же час отправился туда.
Знаю, что на детальные описания твоего терпения не хватит и что особого пристрастия к бретонской архитектуре ты не питаешь,
но если тебе случится оказаться в центральной части Хай Рока, ты просто обязан посетить эту чудную деревушку. Как и прочие
подобные городки в Хай Роке, она окружена высокой стеной. Довольно живописное, сие наследие беспокойного прошлого края служит
преградой сверхъестественным тварям, что иной раз забредают в сельскую местность. Об этом я тоже сейчас напишу.
Кладбище оказалось за городскими воротами. Местные жители меня предупреждали, чтобы я отложил беседу со смотрителем до утра,
однако мне не терпелось получить новые сведения, и я не стал терять времени. Через лес я добрался до одинокого кладбища, и
тут нашел еле волочащего ноги старика, который и был смотрителем. Он велел мне уходить, говоря, что в этом месте водится
нечисть и, оставшись здесь, я подвергну себя величайшей опасности. Я сказал ему, что не уйду, пока он не расскажет мне все,
что ему известно о Хадуафе Нейтвире и его нанимателе Балиазире. Едва заслышав их имена, он бросился прочь, в дебри
развалившихся надгробий и обветшалых мавзолеев. Само собой, я устремился за ним.
Я увидел, как он пробрался внутрь огромной крипты, и кинулся следом. Внутри не было ни огонька, но я предусмотрительно
захватил с собой факел. Лишь только я его зажег, дикий рев пронзил тишину, и я понял, что смотритель ретировался столь
поспешно не только из боязни говорить о Нейтвире и Балиазире. Еще до того, как я увидел зверя, я услышал, как его тяжелое
дыхание и стук когтистых лап по каменному полу приближаются ко мне. Вервольф выступил из мрака - буро-черный, с пастью,
истекающей слюной, и смотрел он на меня глазами кладбищенского смотрителя, в которых теперь горел лишь звериный голод.
Инстинкт тут же подсказал мне три различных выхода. Во-первых, я мог бежать. Во-вторых, сражаться. Но, если бы я бежал, я мог
больше не найти смотрителя и не узнать, что ему известно. А если бы сражался, то мог бы ранить или убить зверя, что было бы
еще хуже. И потому я избрал третий вариант: обороняться, удерживая зверя в гробнице до тех пор, пока утро не сменит ночь, и
смотритель не вернется к своему человеческому облику.
Мне не раз приходилось сражаться без доспехов, но ни в одной из схваток я не рисковал столь многим, как и не бился со столь
свирепым противником. Я непрестанно осознавал опасность получить не только ранение, но и страшную заразу - ликантропию. Я
уклонялся от каждого взмаха его когтей, раз за разом избегал хватки его покрытых пеной клыков. Я отступал в сторону, когда он
пытался меня сбить, но всякий раз сокращал дистанцию, чтобы не дать ему возможности скрыться в ночи. Битва шла часами, я
держал оборону, а оборотень продолжал попытки прорваться на свободу или убить меня, а то и все вместе. Не сомневаюсь, что
запаса энергии у твари куда больше, чем у человека, но ведь это лишь зверь, который не знает, как управлять собой и своими
движениями. К рассвету мы оба были на грани потери сознания от усталости, но своего я все же добился. Зверь вновь стал
человеком.
На этот раз он был куда более любезен, чем прежде. Узнав, что я не дал ему учинить разбой в окрестностях этой ночью, он
проникся ко мне искренним дружелюбием.
Вот что я узнал: Нейтвир так и не вернулся в Хай Рок. Насколько старику известно старику, тот все еще в Морровинде. Я посетил
могилу его сестры Перайры и выяснил, что, вероятно, именно она познакомила Нейтвира с его нанимателем. По-видимому, в свое
время она была довольно известной куртизанкой и изрядно поколесила по свету, однако умирать приехала на родную землю. В
отличие от Нейтвира, Балиазир сейчас находится недалеко от меня. Хоть он и предпочитает держаться в тени, смотритель мне
сообщил, что недавно его видели при дворе королевы Элисаны в Вэйресте. Туда я и отправляюсь.
Пожалуйста, при первой возможности сообщи, как у тебя дела. В ближайшую неделю я переберусь в Вэйрест и остановлюсь в доме
своего друга, леди Элисбетты Мерлинг. Если Балиазир еще при дворе, леди Мерлинг сможет нас друг другу представить.
Уверен, мы уже очень близки к Звезде Азуры.
Твой друг,
Карвик
Книга II
3-е Последнего зерна, 3Э 411, Тель Арун, Морровинд
Мой добрый друг Карвик,
Твое письмо, датированное 6-м Высокого солнца и направленное по моему адресу в Садрит Море, я получил лишь на прошлой неделе.
До тех пор я не знал, куда писать тебе о моих успехах в поисках Хадуафа Нейтвира, поэтому это письмо я высылаю на имя
упомянутой тобой леди Элисбетты Мерлинг. Надеюсь, что, если ты уже покинул ее дворец, она будет знать, куда ты направился, и
перешлет тебе это письмо. Смею также надеяться, что оно достигнет тебя скорее, чем твое письмо достигло меня. Мне очень важно
как можно быстрее получить твой ответ, так мы сможем скоординировать наши дальнейшие действия.
Здешние мои приключения состоят из двух актов, один - до получения твоего письма, второй - сразу после. Пока ты преследовал
трудноуловимого обладателя Звезды Азуры на его родном Западе, я искал его здесь, где, как мы полагали, он призвал принца
даэдра и получил от нее артефакт.
Как и ты, я легко нашел людей, слышавших о Нейтвире или даже знавших его лично. Вскоре после того, как мы расстались и ты
отправился к заливу Илиак, я повстречал кое-кого, кто знал, куда Нейтвир отправился для совершения обряда, и я тут же поехал
сюда, в Тель Арун. Найти лицо, знающее об этом деле, было непросто - им был жрец-отступник по имени Минерат. Властвующие в
Морровинде Храм и Трибунал склонны смотреть на его орден с неодобрением, и, хоть пока против них не объявлена священная
война, ходят толки, что до этого недалеко. Вот поэтому жрецы вроде Минерата опасливы и склонны всего бояться. Таким сложно
назначать встречи.
В конце концов он сообщил, что согласен поговорить со мной в "Заговоре и зелье", крошечной таверне, в которой даже не было
съемных комнат. На нижнем этаже несколько человек в плащах сидели всей гурьбой вокруг единственного на весьтрактир стола. Они
обыскали меня на предмет наличия оружия, но, конечно, ничего не нашли. Ты же знаешь, что в моем любимом методе ведения дел
оно не требуется.
Когда все убедились, что я не представляю опасности, один из одетых в плащи представился Минератом. Я заплатил ему обещанное
золото и спросил, что ему известно о Хадуафе Нейтвире. Он припомнил его без труда и сказал, что после обретения Звезды парень
собирался вернуться в Хай Рок. Судя по всему, там его ждали незаконченные дела. Больше ничего он сообщить не мог, а я не
придумал, что еще у него спросить.
Мы распрощались, и я решил ждать твоего письма в надежде, что тебе удалось найти Нейтвира, а то и саму Звезду. Должен
признаться, что отсутствие вестей от тебя, затянувшее мое пребывание в Морровинде, начало склонять меня к сомнениям насчет
твоей честности. Прости за такие слова, но я было стал опасаться, что ты решил забрать артефакт себе. Я даже подумывал сам
отправиться в Хай Рок, когда наконец пришло твое письмо.
Твой рассказ о приключениях на кладбище Гримтри Гарден и сведения, полученные от смотрителя-оборотня, побудили меня еще раз
встретиться с Минератом. Так начинается второй акт моей повести.
Я вернулся в "Заговор и зелье", решив, что жрец наверняка часто бывает в этих местах, раз не боится назначать здесь свои
тайные встречи. Некоторое время я провел в поисках, пока не встретил его - мне даже повезло, ибо он был один. Я окликнул его
по имени, и тот поспешно увлек меня в темный переулок, опасаясь быть увиденным ординатором Храма.
Это редкое и прекрасное событие - жертва настойчиво тянет своего убийцу в уединенное место.
Я тут же стал расспрашивать его о таинственном покровителе Нейтвира, которого ты упоминал, Балиазире. Он утверждал, что
никогда не слышал это имя. Не дожидаяст окончания нашей непринужденной беседы, я напал на жреца. Конечно, это было для него
полной неожиданностью. В ряде случаев это работает куда лучше, чем нападение со спины. Сколько бы раз я это не делал, еще
никто не смог предугадать, что столь любезный собеседник может схватить за горло.
Я с силой надавил на свою излюбленную точку в мягкой части горла, чуть ниже щитовидного хряща. Он не успел вовремя
отреагировать на мой выпад и попытаться отбиться, а теперь уже было слишком поздно. Жрец стал терять сознание, а я шепнул,
что слегка ослаблю свою хватку, чтобы он мог говорить и дышать, но тотчас сверну ему шею, если тот попробует звать на помощь.
Он кивнул, и я ослабил давление - самую малость.
Я еще раз спросил его о Балиазире, но он вновь замотал головой, уверяя, что никогда не слышал этого имени. По его испуганному
виду я счел, что он говорит правду, а потому спросил, не знает ли он хоть кого-нибудь, кому могло быть что-либо известно о
Хадуафе Нейтвире. Он сказал, что при совершении обряда также присутствовала некая женщина, которую тот представил как свою
сестру.
Тогда я припомнил, что в своем письме ты упоминал о могиле сестры Нейтвира, Перайры. Когда я упомянул это имя, жрец отчаянно
закивал, но к тому моменту я уже почувствовал, что допрос зашел в тупик. Есть нечто, что заставляет людей, когда их душат,
отвечать на любой вопрос "да". Я свернул Минерату шею и возвратился домой.
Так что теперь я вновь не знаю, как нам продвинуться. Я вновь расспросил всех, и некоторые из видевших Нейтвира смогли
вспомнить, что с ним была женщина. Иные даже подтвердили, что он называл ее сестрой, а кое-кто припомнил, что ее звали
Перайра, хотя и не вполне в этом уверены. О Балиазире, однако, не слышал никто.
Если в течение пары недель я не получу твоего ответа на это письмо, то отправлюсь в Хай Рок, поскольку большинство здесь
полагает, что Нейтвир вернулся туда. Я задержусь здесь лишь на время проверки, нельзя ли в Морровинде получить иные сведения,
которые приблизили бы нас к Звезде Азуры.
Твой друг,
Конинг
Книга III
13-е Последнего зерна, 3Э 411, Вэйрест, Хай Рок
Дорогой Конинг,
Прошу прощения за небрежность почерка - дело в том, что мне недолго осталось жить. Я могу подробно ответить лишь на часть
твоего письма, а именно, что Балиазир, вопреки твоим сведениям, совершенно реальное лицо. Будь он лишь порождением фантазии
смотрителя, я бы сейчас не чувствовал, как жизнь покидает меня.
Леди Мерлинг послала за целителями, но они не успеют, я знаю. Мне осталось лишь объяснить тебе, что со мной случилось, и
тогда мои дела в этом мире будут завершены. Единственный плюс моего состояния в том, что я вынужден быть краток, вопреки
своему обыкновению красочно описывать места и людей. Уверен, хоть это тебя порадует.
Все началось с моего приезда в Вэйрест, после того как моя дорогая леди Мерлинг, задействовав свои связи при дворе,
представила меня Балиазиру лично. Мне пришлось действовать с осторожностью, чтобы тот не раскрыл наши планы в отношении
Звезды Азуры, ибо полагал, что он уже получил ее от нанятого им Хадуафа Нейтвира. При дворе королевы Элисаны он не играл
какой-либо особой роли, впрочем, как и многие другие ее бездельники-придворные. Я без труда сумел выделиться на общем фоне,
когда мы завели разговор о школе мистицизма. Многие дворцовые приживалы способны поддержать светскую беседу о магических
искусствах, но только Балиазир и я, похоже, имели глубокие познание в вопросе.
Многие дворяне и искатели приключений, не занимаясь магией профессионально, выучивают одно-другое заклинание таких полезных
школ, как восстановление и разрушение. Я честно признался Балиазиру, что такого я не учил (ох, но как бы мне сейчас
пригодились какие-нибудь исцеляющие заклинания школы восстановления), однако обладаю некоторыми навыками в области
мистицизма. Конечно, они не открывают мне дороги в орден Псиджиков, но телекинезом, паролем и отражением заклинаний я на
любительском уровне пользоваться мог. Похвала, которой он отреагировал на мои слова, позволила мне перевести тему на другое
заклинание мистицизма - захват душ.
Я сказал, что заклинание я не знаю, но мне хотелось бы узнать о нем больше. Вслед за этим я как бы невзначай заговорил о
Звезде Азуры, бездонном колодезе душ.
Ты не представляешь, скольких усилий мне стоило сдержать свое волнение, когда он наклонился ко мне и прошептал: "Если вас это
интересует, приходите к Кургану Клитика на запад от города завтра ночью".
Я был не в силах заснуть. Все, о чем я думал - как заполучить Звезду, когда он покажет мне ее. Я все еще знал слишком мало о
Балиазире, его прошлом и его способностях, но такой прекрасный шанс нельзя было упускать. Признаться, я все же надеялся, что
ты исполнишь свою угрозу и прибудешь сюда - такой боец, как ты, мне очень бы пригодился.
Силы продолжают оставлять меня, пока я это пишу, так что далее изложу лишь основные факты. Я отправился в склеп следующей
ночью, и Балиазир провел меня через тамошний лабиринт к хранилищу, где он держал Звезду. Мы вели непринужденную беседу, что,
как ты любишь говорить, является идеальным моментом для нападения. Я схватил Звезду и вытащил свой клинок с невероятной
быстротой - так мне казалось.
Он повернулся ко мне, и внезапно я почувствовал, что мои движения стали медленными, как у улитки. Озарившись вспышкой,
Балиазир изменился и явил свой истинный облик - не человека и не мера, но даэдра. Огромный лорд даэдра выхватил Звезду у меня
из рук и рассмеялся над моим мечом, которым я безуспешно пытался пронзить его непробиваемую шкуру.
Я понял, что потерпел поражение, и бросился к коридору. Синяя вспышка энергии, слетев с когтей Балиазира, пронзила меня
насквозь. Я тут же почувствовал близость смерти. Он мог сразить меня тысячью различных заклинаний, но выбрал именно такое,
которое дало бы ему возможность смеяться надо мной, пока я в корчах валялся на полу. По крайней мере, я лишил его этого
удовольствия.
Так как заклинание уже в меня попало, было слишком поздно использовать какое-либо из контрзаклинаний мистицизма,
рассеивающих, отражающих или поглощающих магию. Однако я еще не забыл, как телепортироваться с помощью "возврата", как его
называют мистики, в то место, где я в последний раз ставил духовный якорь. Признаться, тогда я даже не помнил, где это место.
Оно могло быть в Бориане, месте моего прибытия к заливу Илиак, или в Камбрии, или в Гримтри Гарден, где я встретил
смотрителя, или во дворце дамы, у которой я гостил в Вэйресте. Мне оставалось молиться, чтобы якорь не оказался в Морровинде,
где я мог его поставить, прежде чем с тобой расстаться - говорят, что если расстояние слишком большое, можно застрять между
измерениями. НО я решил пойти на этот риск, чтобы не стать игрушкой для Балиазира.
Я прочел заклинание и оказался у входа во дворец леди Мерлинг. Я был рад оказаться вне склепа и вдали от даэдра, но до
последнего надеялся, что мне хватило ума наколдовать якорь близ Гильдии магов или храма, где я бы мог найти целителя. Теперь
же, зная, что далеко я не дойду, я застучал в дверь. Меня внесли и уложили на кровать, где я и пишу это письмо.
Только что зашла дорогая Элисбетта, леди Мерлинг, вся в слезах. Охваченная отчаянием, она сообщила, что целители прибдут в
блжайшие мнуты. Но к их прхду я уже бду мертв. Я знаю, это мои пследни слва. Милый друг, остергся этго прклятго места.
Тв друг,
Карвик
Книга IV
8-е Восхода солнца, 3Э 412, Амиглит, остров Саммерсет
Любезный лорд Гемин,
Прошу простить меня за то, что не явился встретить Вас во дворце лично - я был задержан самым трагическим и неизбежным
образом. Парадные ворота и дверь я оставил открытыми, и раз Вы это читаете, значит, Вам уже удалось добраться до прихожей
перед восточной гостиной. Возможно, перед этим Вы уже успели пройтись по поместью и полюбоваться его красотами, как то: семь
фонтанов из мрамора и порфира, зеркальный пруд, различные рощицы, колоннады и квикункс. Полагаю, комнаты второго этажа и
западное крыло Вам еще не удалось посетить, так как для этого Вам пришлось бы сначала пройти через эту комнату, где Вас
ожидало это письмо. Но можете мне верить, их отличает прекрасное, достойное Вас убранство - великолепные балюстрады, винтовые
лестницы, уютные салоны и спальни.
Эти владения, разумеется, стоят огромных денег, однако это не должно остановить такого человека, как Вы, привыкшего лишь к
самому лучшему. Как Вы, вне всякого сомнения, заметили, проезжая через ворота, при них расположены несколько небольших
зданий, которые идеально подойдут в качестве сторожевых постов. Я знаю, насколько Вы цените безопасность.
Я человек весьма жадный до денег, и ни за что бы не отказался встретить Вас сегодня лично, показать Вам владения, потакая
каждой Вашей прихоти, и отхватить солидный процент с продажи, когда Вы приобрели бы это чудесное поместье - не сомневаюсь, Вы
бы сделали это. Затруднение, ставшее причиной моего непростительного отсутствия, возникло, когда я приехал сюда пораньше в
намерении проверить, должным ли образом подготовили особняк к Вашему приезду. Человек по имени Конинг подкрался ко мне со
спины и схватил меня за горло. Левой рукой он зажал мне рот и нос, а правой стал душить, зажав уязвимый участок горла прямо
под щитовидным хрящом, и удавил меня за несколько быстрых, но мучительных минут.
Сейчас я лежу, похороненный под кучей листьев в северном саду скульптур, невдалеке от прелюбопытнейшей скульптурной
композиции, изображающей превращение Тринимака. Думаю, вскоре меня должны обнаружить - наверняка кто-нибудь из моего банка
рано или поздно заметит мое отсутствие. Возможно, Конинг и закопал бы меня поглубже, однако он спешил приготовиться к
прибытию своего старинного компаньона, Карвика.
На этом моменте, лорд Гемин, возможно, Вы решите прекратить чтение. Вы озираетесь вокруг, но видите лишь двери. Большая,
через которую Вы пришли сюда из сада, теперь заперта, и, учитывая, как мало Вы знакомы с планировкой поместья, я бы не
рекомендовал Вам пытаться убежать по коридору, который может закончиться тупиком. Нет-нет. Лучше продолжайте читать и
узнаете, к чему это все идет.
Судя по всему, Конинг решил объединиться со своим другом Карвиком, чтобы попытаться найти Звезду Азуры. По их сведениям,
искомый предмет был в руках Хадуафа Нейтвира, который получил Звезду, призвав принца даэдра Азуру. Так как сам Нейтвир был
родом из Хай Рока, Карвик отправился искать его там, в то время как его компаньон вел поиски в Морровинде. О результатах
своих поисков они решили сообщать друг другу посредством писем, доставляемых с нарочным.
В первом письме Карвика говорилось, что, по добытым им сведениям, у Нейтвира имеется таинственный покровитель под именем
Балиазир, о котором Карвик узнал на кладбище, где покоится Перайра, сестра Нейтвира, и где смотрителем оборотень. На это
Конинг ответил, что никаких данных о Балиазире не имеет, но полагает, что Нейтвир, получив Звезду, вместе с Перайрой вернулся
в Хай Рок. Свое последнее письмо Карвик писал на смертном одре, получив ранение в схватке с Балиазиром, который оказался
могущественным лордом даэдра.
Конинг, опечаленный утратой, пересек всю Империю и прибыл в Вэйрест, дабы принести соболезнования леди Мурлинг, у которой
останавливался Карвик. После некоторых расспросов Конинг узнал, что благородная леди покинула город, и довольно внезапно. До
этого она принимала у себя некоего Карвика, и тот, как говорили, скончался, хотя тела никто не видел. Одно определенно, 13-го
Последнего зерна прошлого года никто из ее дома за целителями не посылал. И ни единая душа в Вэйресте, как и в Тель Аруне, не
слыхала о Балиазире.
И тут бедный Конинг во всем засомневался. Он прошел по тому же пути через Бориан и Гримтри Гарденс, который проделал его
компаньон, но обнаружил, что родовая усыпальница Нейтвиров находится в другом месте, в небольшом городке баронства Двиннен.
Там и вправду был смотритель-оборотень, к счастью, принявший в тот момент человеческий облик. В ходе расспросов (по методу
придушить-отпустить-придушить-отпустить) тот рассказал Конингу ту же историю, какую рассказал Карвику многими месяцами ранее.
Хадуаф и Перайра Нейтвир вернулись в Двиннен с намерением улучшить дела семьи. Поскольку для придания Звезде силы требовались
сильные души, они решили начать с малого и завладеть духом оборотня, который, как им было известно, ухаживал за их семейным
кладбищем. На их беду они переоценили свои возможности. Когда бедняга смотритель на следующее утро вновь принял человеческий
вид, подле себя он обнаружил окровавленные и разодранные на части трупы брата и сестры Нейтвир. Охваченный страхом и
отчаянием, он отнес тела и все, что было при них, в усыпальницу. К моменту прихода Карвика они так там и находились, а с ними
и Звезда Азуры.
Теперь Конингу все стало ясно. В своих письмах Карвик ему лгал, стремясь от него отделаться. Не иначе как при участии леди
Мурлинг, своего нового компаньона, он сочинял байки, в том числе и о собственной гибели, которые должны были заставить
Конинга бросить поиски Звезды. Подобное отношение к самому понятию дружбы требовало немедленного исправления.
Почти шесть месяцев потребовалось Конингу, чтобы найти своего бывшего компаньона. Карвик и леди Мурлинг, используя силу
Звезды, сделались весьма богатыми и могущественными. Во время своих странствий по Хай Року и Скайриму, а затем Валенвуду и
острову Саммерсет, они неоднократно меняли имена. Тем временем, разумеется, Звезда их покинула, как случается со всеми
даэдрическими артефактами. Парочка еще владела немалым богатством, но для их любви настали трудные времена. Достигнув
Алинора, они разошлись и пошли каждый своим путем.
Надо полагать, что за время их отношений Карвик рассказал леди Мурлинг о Конинге. Приятно представить, как смеялись
влюбленные над баснями о таинственном и опасном Балиазире, которыми они кормили Конинга. Похоже, впрочем, что Карвик не дал
своей бывшей возлюбленной точного описания внешности друга, поскольку позднее леди Мурлинг (тогда скрывавшейся под именем
графини Зилианы) не удалось узнать Конинга при встрече. Для нее оказалось весьма неожиданным, когда тот придушил ее и
потребовал информацию о ее бывшем любовнике.
Перед смертью она поведала Конингу новое имя и титул Карвика и место, где он желал купить себе новый дворец. Она даже
рассказала ему обо мне. После всех перипетий, пережитых за месяцы погони, оказалось совсем несложным узнать, какой дворец
Карвик намеревался приобрести и когда назначена встреча для его осмотра. После этого оставалось лишь прибыть пораньше,
избавиться от меня и ждать.
На этом, увы, нашей истории приходит конец. Надеюсь на скорую встречу с Вами.
Ваш,
Сирикс Гойнити, Бывший банкир поместья
P.S.: Карвик, обернись назад. Или не оборачивайся. Выбор за тобой. Твой друг, Конинг
Песни Возвращения
Песнь 2
Первый рассказ о "Дарумзу"
Великий правитель Исграмор, Предвестник нас всех, отправил тогда двух своих любимых сыновей (единственных, кроме него самого,
кто спасся во время резни в Саартале) на поиски храбрейших воинов, чтобы положить начало великому Возвращению.
Их звали Ингол и Илгар, и в Атморе они были известны как воины с ярким взором и великим будущим. Старший, Ингол, был храбрым
стратегом, чей ум выигрывал битвы еще до того, как его враги понимали, что битва началась. Младший, Илгар, был решителен
духом, и стойкость его вела его к великим победам в бою, которые он одерживал даже в одиночку. Вместе они, разум и сила,
могли сокрушить любого врага и покрыть себя неувядаемой славой.
Перед тем, как расстаться, чтобы набрать каждый свой отряд, они по древнему обычаю обнялись и засмеялись, запрокинув головы к
небесам, обещая богам порадовать их грядущими историями.
Затем молодой Илгар отправился в великие верфи Йолкурфика на южном побережье и заказал два крепких корабля для себя и для
брата. Он сам должен был управлять "Дарумзу", а его брат - "Харакком"; названы же корабли были в честь двух любимых звезд
братьев. Те же, кто строил корабли, уже были наслышаны от Исграмора о диких, беспощадных эльфах, и приложили все свое
мастерство, чтобы спустить на воду корабли, которые были бы достойны их великой родины.
Как братья и договорились, Илгар направился в самые известные академии, где обучались великие воины, разыскивая своих самых
преданных друзей и советчиков, чтобы вместе с ними выполнить рискованную, но доблестную задачу Возвращения. Рассказы о новой
земле на юге от Атморы бежали впереди него, и в тот же миг, когда он появлялся, лучшие воители откладывали свои дела и
отправлялись за ним.
Так он сумел призвать на свою сторону сестер-щитоносиц Фро и Гросту (что думали и говорили как одна), а они позвали за собой
мудрую учительницу войны Адримк, что первая научила их танцу среди лезвий. А она, в свою очередь, собрала всех своих
учеников, которым еще только предстояло прославить свои имена. Среди них были те, кто теперь известен нам как Хермескр
(Бросивший Свой Щит), Урлак (Дышащий Огнем), Рамт Старший, Меркиллиан Рамт и Атч Дальнозоркий, кто первым из остальных видел
рассветы.
В день Великого Перехода, когда многовесельный флот в последний раз увидел далекие зеленые берега Атморы, братья уже шли по
следу своего отца, ибо только что собранные Пять Сотен стремились как можно скорее достигнуть берегов Тамриэля. Илгар видел
корабль своего брата, видел, как он улыбался ему с борта, и они обменялись боевыми криками друг с другом, предвкушая тот
скорый день, когда их объединенные отряды прольют кровь предателей-эльфов на землю, которую люди назовут своей.
Но благоволение Кин непостоянно, и хотя по ее милости резвые ветра надували паруса храбрых моряков, спешивших навстречу
своему предназначению, от ее слез море вскипело, и братья потеряли друг друга из вида. Когда Шторм Разделения набрал силу,
молодой Илгар не испытал страха, ведь команда его была сильна и опытна, а корабль их шел по отвесным волнам вперед, будто бы
ведомый самой судьбой.
Когда небеса очистились и Илгар вновь увидел землю, что была его домом и что стала им снова, он долго всматривался в
горизонт, надеясь увидеть корабль своего брата, "Харакк". "Дарумзу" вынесло на пески негостеприимного берега, и Илгар
поспешил к отцу, чтобы узнать, прибыл ли уже его брат. Великий Исграмор, Предвестник нас всех, лишь разрыдался в ответ,
оплакивая своего погибшего сына и крепче прижимая к себе оставшегося в живых, свою последнюю радость и надежду. Те, кто плыл
на "Харакке", стали первым из Пяти Сотен, что погибли в ходе Возвращения, и Илгар был настолько одержим яростью и стремлением
отомстить за смерть брата, что имена его воинов очень скоро стали известны повсюду; мы же знаем их как славных и благородных
первых Соратников.
Песнь 7
Рассказ о "Йоррваскре"
И когда наконец Саартал был вновь захвачен и отомщен, а эльфы-убийцы бежали в свои горделивые города, великий Исграмор
обернулся и издал устрашающий крик, который прокатился эхом по всем океанам. Пять сотен же стояли рядом, сплотив свои ряды,
радуясь своей праведной победе и оплакивая павших. Говорят, что крик Исграмора донесся до подернутых стужей зеленых берегов
Атморы, и наши предки узнали, что пришло время и им отправляться в путь через ледяные моря.
Когда раскаты громоподобного голоса Исграмора затихли, и затихло все вокруг, герои все как один посмотрели на него. Исграмор,
переполненный гневом человечества, потрясая священной Вутрад, во всю силу своих легких провозгласил свой следующий приказ -
он приказал героям продолжать войну, чтобы коварные меры узнали, какой ужас они навлекли на себя своим предательством.
"Идите вперед, - взревел он. - Идите в самое сердце этой новой земли. Изгоните презренных эльфов из их дворцов, где они
предаются праздности. Втопчите их в грязь, обреките на каторжный труд, и поймут они, что их обман стал их неискупным грехом
против нашего рода. Не знайте милосердия. Не проявляйте доброты. Ибо они не знают и не проявят ни того, ни другого." (Наш
великий предок отдал такой приказ, пока еще не ведая о пророчестве Змей-Близнецов, о том, что ему уготовано умереть до того,
как он увидит истинную судьбу своих потомков.)
Услышав это, Круг капитанов собрал каждый свой отряд. "Отсюда, - постановили они, - мы продолжим свой поход. Пусть команда
каждого корабля пойдет своим путем и встретит свою судьбу под лучами солнца." Ночь они провели, пируя и празднуя победу, а
наутро вновь принесли друг другу Клятву Соратников, пообещав, что каждый из Пяти сотен (так они продолжали называть себя,
отдавая дань уважения тем, чьи щиты были разбиты у стен Саартала) станет братом или сестрой по оружию каждому из атморцев,
если богам будет угодно, чтобы их пути пересеклись вновь.
И когда красные пальцы рассвета охватили восток, Пять сотен Исграмора расстались друг с другом, направив свои взоры каждый в
свою сторону, продолжая свой путь теперь уже по волнам скал и лесов, которые сгибались под тяжестью их кораблей, что они
понесли на руках.
Первой откололась от сухопутного флота команда "Йоррваскра", составленная из ближайших друзей Исграмора. Их капитаном был Йик
Речной, названный так самим Предвестником в славные годы их молодости. Менро и Манви, что когда-то построили "Йоррваскр" по
слову Йика, теперь несли его благородный корпус по землям Тамриэля. Самыми славными бойцами из команды, самыми яростными были
Тиснал (Дважды Названный) и Терр, его близнец и брат по оружию, про обхват талии которого никогда не говорили ему в лицо.
Были там и другие - Мексим Ходок, Брунл (Сражавшийся Неправильной Рукой) и Йуст Улыбчивый. Они и другие члены команды дали
клятву верности Йику и вместе шли по темным лесам, куда еще не проникли лучи солнца.
Они шли на юг, кто пешком, кто на конях. Встречались им по пути эльфы, но не осталось никого, кто мог бы рассказать о тех
битвах. Известно, что ряды "Йоррваскра" никогда не редели - столь умелы были воины, а умы их были остры как их мечи.
Однажды, когда солнце зависло на вершине своего пути, Йондер Малыш, который бежал впереди, поднялся на холм, чтобы
осмотреться. На огромной равнине, раскинувшейся перед ним, его взору открылась статуя огромной птицы, чьи глаза и пасть были
охвачены огнем. Когда его братья и сестры достигли вершины холма, они тоже увидели это поразительное зрелище, но подивились
тому, что в округе вплоть до самого горизонта не было эльфийских поселений.
"Странно, - молвил Колью, что назывался Лотом, когда скрывал свое лицо. - Неужели эта широкая равнина негодна для урожая?
Почему эльфы, мерзкие по природе своей, не пришли и не овладели ей?" Они спросили у плененных эльфов (которых во множестве
вели за собой), что те нашли непригодным в этих равнинах. Однако же те эльфы, чьи языки еще не были вырезаны, ничего не
смогли ответить. Они с ужасом смотрели на крылатый монумент, и из испуганного бормотания мерзввцев воины "Йоррваскра" узнали,
что эта статуя старше самой мерской расы. Никто не мог поведать о тех, кто вырезал этот гордый момумент из камня, но известно
было, что он источает магию, почти такую же древнюю, как сам Нирн, словно некий след тех времен, когда боги еще пытались
создать в Мундусе идеальный мир - еще до того, как Лорхан был расщеплен на части.
Воины "Йоррваскра", первые среди равных, покровители и предки нас всех, не боялись ни богов, ни древних историй. Напротив,
они считали честью покорить то, чего страшились эльфы. И вновь за дело принялись Менро и Манви, чьи крепкие руки принялись
переделывать благородное атморское дерево, перенесшее воинов через море, и их корабль стал им пристанищем, а долина стала им
домом до самой их смерти.
Так началось строительство Великого града у Белой реки, что заложили любимые товарищи Исграмора - двадцать два героя из
прославленных Пяти сотен Соратников.
Песнь 19
Второй рассказ об "Илгермете"
И когда последняя битва на перевале через пустоши подошла к концу, а тающий снег унес за собой в море эльфийскую кровь, тогда
пути команды "Каал Кааза", команды "Садон Рейта" и самой досточтимой команды корабля нашего повелителя - "Илгермета" -
наконец разошлись, и никогда им больше не привелось встать плечом к плечу. Они расстались, не утратив единства, зная, что их
сердца бьются как одно. Так велика была любовь первых из Пяти Сотен, и особенно любовь к великому Исграмору, Предвестнику нас
всех.
Его отряд двигался на восток, надеясь добраться до моря, когда вышел к кургану Ингола, сына могучего Исграмора, что погиб не
из-за предательства эльфов, но по капризу Кин. Наш повелитель не ожидал увидеть напоминание о сыне так скоро, и горе охватило
его вновь, словно из затянувшейся раны с новой силой хлынула кровь.
Он обратил свой взор на юг, где река впадала в море, и взял обет, что команда "Илгермета" во главе с ним построит в этом
месте великий город, и будет стоять он воплощенной славой человеческой расы, а сам же Исграмор всегда сможет из своего дворца
увидеть могилу сына и утешиться тем, что на этой новой земле род Исграмора обрел мир, которого не знал на Атморе.
Пленные эльфы ломали камень и строили город для победителей. Множество рабов умерло во время великого строительства - столько
же, сколько погибло от руки воинов "Илгермета" по пути. Исграмор без пощады подгонял этих несчастных тварей, чтобы город
становился все выше, чтобы он оседлал реку, чтобы никто мог добраться до внутренних земель, не выказав должного почтения их
законному хозяину.
Посему был построен огромный мост, на века соединивший два берега реки, чтобы ни один эльф не сумел пробраться к городу и
отомстить за своих коварных собратьев. Но не меньше длины моста была высота нового дворца - его шпили достигали небес, словно
бы покоряя сами штормовые ветра, которые принесли Исграмору горе утраты.
В подземных сводах глубоко под городом была сооружена великая гробница, ожидая того дня, когда Исграмор, Предвестник нас
всех, будет призван домой, праздновать свои подвиги в Совнгарде. Но, как мы знаем, он предпочел быть похороненным на берегу,
лицом к Атморе - хотя его сердце и жило, и перестало биться на этой новой земле, оно будет вечно тосковать по вечнозеленой
Атморе, какой она была до того, как ее сковали морозы.
Так был основан Виндхельм, Город королей, и так началась его долгая и славная история, поистине достойная славы его великого
основателя.
Песнь 24
Первый рассказ о "Крилот Локе"
[Когда пришло время] тронуться в путь, не все команды двинулись на юг по холмам и лесам новой земли. Некоторые из них
поспешили вернуться к своим кораблям, ибо сердца их принадлежали морю, как принадлежали они друг другу, [ведь были они
верными Соратниками].
Среди них была команда "Крилот Лока" - все как один сильные, жилистые, высокие, уроженцы [восточного] побережья Атморы. Они
были румяны словно рассветное небо, и часто про них говорили, что небо позаимствовало [свои чудесные цвета] от тех, кого
первыми увидело при свете восходящего солнца. Великая же Кин наполнила их паруса ветрами, наполнила души их силой,
подталкивая их на запад, оставив новые земли Тамриэля вечно манить их на юге.
Шло время, и этим неутомимым странникам открылись места пугающие и удивительные. Королевства людей, но таких, которых никто
раньше не видел - с кожей, обожженной солнцем до цвета пережаренного мяса. Эльфы [еще более коварные, чем их северные
собратья-предатели] преграждали им путь, но научились Соратники находить укромные тропы и проходить сквозь кордоны эльфов
незамеченными. Великие пустыни, подобных которым не видели они на родине, населенные зверями, что говорили словно люди, но
[дикостью?] были подобны эльфам. На копьях ходячих змей, что обитают в южных болотах, окончили свой путь многие достойные и
прославленные Соратники.
Были в команде "Крилот Лока" Роет и Брет Старший, великие братья по оружию (что часто менялись копьями), и [их] боевые
подруги, Бритт и Гриф (светловолосая юная дева), сестры по оружию в своем праве, что несли [ужас?] по ледяным морям. Вместе
эти четверо смотрели на переплетение деревьев, на этот отвратительно пахнущий хаос - родину змей-людей. Были они
благословенными атморцами, не страшил их ни единый берег Тамриэля, и посему отправились они вперед, искать победу и славу на
этой самой опасной из новых земель.
И шли они, пробираясь через болота, пробивая тропу от своего корабля так, чтобы никогда не терять из виду берег. В далекий
день, когда Роет наконец падет, когда Бритт издаст свой знаменитый боевой крик и болота от него опустеют, эта тропа снова
заполнится вероломными змеелюдьми. А пока же начинался [пылающий?] поход этих великих капитанов нашего народа.
Песнь 56
Последний рассказ о "Шрионе"
Вечны и бесконечны песни Возвращения, ибо те первые Пять сотен, Соратники Исграмора, что расчистили роду человеческому путь к
величию, несли в себе огонь, подобного коему мы более не видели с той древней поры. Подвигов команды каждого из кораблей
достаточно, чтобы напоить любой народ гордостью на тысячу лет вперед. И в то время великого расселения Соратники
путешествовали повсюду, неся свет истинных богов по дикой земле эльфов и зверей.
Однако Соратники были смертны, и со временем каждый из них пришел на пир под сводами Совнгарда.
Многие годы прошли после возвращения Саартала, и команда "Шриона" бросила вызов судьбе на восточных землях близ Красной горы.
Лагерь "Шриона" окружали трупы эльфов-убийц, которые пытались внушить им, что несут в сердцах один лишь мир и не хотят
вражды. Но проницательный Рорлак, капитан "Шриона", не проявил милосердия к обманщикам с юга, ибо следовал он заветам своего
лорда Исграмора, Предвестника нас всех.
Они пировали победу, когда в лагерь вдруг вбежал молодой запыхавшийся посланник братской команды "Каал Кааза". Этот мальчик
(Асгейр, как теперь поется его имя) пробежал невообразимые расстояния на головокружительной скорости от самих залитых кровью
полей Померкшего солнца, спеша донести ужасные новости. Когда он достиг лагеря "Шриона", то издал судорожный всхлип, прежде
чем сбросить с души невыносимый груз - весть о том, что сердце могучего Исграмора больше не бьется.
Асгейр продолжил свой путь, стремясь оповестить остальные команды так быстро, как только он мог их найти (ибо немало команд
выступило в поход, выковывая нашу историю в горниле сражений). Лагерь же "Шриона" погрузился в пучину глубочайшего горя. У
костров без сил сидели храбрейшие мужчины и яростнейшие женщины, с достоинством преодолевшие все опасности, что поджидали их
на новой земле, но с такой новостью справиться они не могли. Ибо мы, нынешние, знаем лишь отблески славы Исграмора,
отразившиеся сквозь толщу веков. Первые же Соратники видели его мощь и его мудрость своими глазами, и потеря повисла
необоримой тяжестью в их сердцах, и никакие слова не способны описать того, как в один миг перевернулся весь их мир.
Как повествуют легенды, сам Рорлак, наиболее закаленный и боях и самый твердый духом из всех капитанов, рухнул на землю, не
выдержав горя, и никогда больше не поднял свой могучий топор. И по всему Тамриэлю, докуда доходила эта весть, темная, словно
облако, затянувшее все небо от горизонта до горизонта, гасли яркие огни, беззвучно отдавая последние почести павшему вождю и
полководцу.
Так закончилась эпоха Возвращения и завершились легенды о деяниях Пяти сотен Соратников Исграмора, Предвестника нас всех.
Песни Скайрима. Пересмотренное и исправленное издание (Жиро Жиман, историк Коллегии бардов, Солитьюд)
Рагнар Рыжий.
"Рагнар Рыжий" - вайтранская народная песня. Несмотря на мрачный финал, песню обычно считают легкой и задорной и уже давно
полюбили на всех постоялых дворах Скайрима.
Жил да был Рагнар Рыжий - героем он слыл, как-то раз он в Вайтран ненадолго прибыл.
Он куражился, пыжился, бряцал мечом, похваляясь, что враг ему всяк нипочем!
Но вдруг Рагнар Рыжий как лютик поник, он услышал Матильды насмешливый крик...
"Что блажишь ты, что врешь, что ты мед здесь наш пьешь?! С нас довольно, готовься - сейчас ты умрешь!"
Лязг стали о сталь беспрестанно звенел, и Матильды воинственный дух пламенел!
И унял с тех пор Рагнар хвастливую ре-е-е-е-е-ечь... как слетела башка его рыжая с плеч!
Придет Довакин.
Песня "Придет Довакин" передавалась бардами из поколения в поколение. В нордской культуре Довакин - прообраз настоящего
норда. Этой песней поднимали боевой дух солдат и вдохновляли их надеждой.
Герой он бесстрашный, он непобедим,
Лишь кинешь ты клич - и придет Довакин.
Изгонит он зло и врагов победит,
И доблесть его небеса озарит.
Так слушайте, норды, о славе его,
Коль вера сильна, а честь прежде всего,
То сквозь адское пекло пройдет невредим,
Наш герой, наш защитник, о, Довакин!
"Век притеснений" и "Век произвола" - это два варианта одной песни. Неизвестно, какой из них написали раньше, но сама мелодия
с соответствующими словами весьма популярна по обе стороны войны.
Век притеснений.
За юность мы пьем, прошлым дням наш почет. Скоро век притеснений совсем истечет.
Изгоним имперцев, землю нашу вернем. Защищать край родной будем мы день за днем.
Честь тебе, Ульфрик! По праву трон твой! Здесь в твою славу у нас пир горой.
Мы Скайримские дети, битва нам словно мать. Нас ждет светлый Совнгард, каждый рад жизнь отдать.
Но прежде очистим мы отчизну свою. Не уступим мы наших надежд воронью.
Век произвола.
За юность мы пьем, прошлым дням наш почет. Скоро век произвола совсем истечет.
Побьем Братьев бури, землю нашу вернем. Защищать край родной будем мы день за днем.
Сдохни, Ульфрик, изменник лихой! Как ты сгинешь, так будет у нас пир горой.
Мы Скайримские дети, битва нам словно мать. Нас Совнгард ждет светлый, каждый рад жизнь отдать.
Но прежде очистим мы отчизну свою. Не уступим мы наших надежд воронью.
Далее следует древняя песнь, которую нам лишь недавно удалось перевести. Как песня она уже до нас не дошла, поскольку не
известны ни ее мелодия, ни точное произношение. Она включена в этот сборник, чтобы показать, насколько глубока история песни
в Скайриме.
Оригинальный вариант.
Довакин, Довакин, наль ок зин лос варин, уа деин вокуль мафаерак аст валь!
Арк фин норок паль гран фод нуст хон зиндро зан, Довакин, фа хин коган му драль!
Хузра ну, куль до од, уа ан бок лингра вод, Арк фин тей, бозик фун, до фин геин!
Уо лост фрон уа ней дов, арк фин рейлик до йуль, вот ан сулейк уа ронит фаль креин!
Арк фин зуль, рок дрей код, нау тол морокеи фрод, руль лот Тазокан мотад вот кеин!
Сарот ту'ум, мед ан туз, вей зеим хокорон па, ол фин Довакин комейт ок реин!
Арк фин Кел лост прода, до вед винг ко фин гра, тол фрд зейма уин кеин мейз фундеин!
Алдуин, фейн до йун, крузик вокун стаднау, вот ан балок уа дивон фин леин!
Нуз ан суль, фент алок, фод фин вуль дова нок, фен кос налот мафаерак арк руз!
Паз Кейзаль фен кос стин нол беин Алдуин йот, Довакин кос фин савик до муз!
И перевод.
Довакин, Довакин, козни зла пресеки, ты вовек дал в том клятву свою!
И враги много бед слышат в кличе побед, Довакин, поддержи нас в бою!
О вы, дети снегов, сказ далеких веков вы услышьте о витязе том!
Кто и змию, и расам людей был родней, силы в ком, как в светиле златом!
Гласом вооружен, к полю славы шел он, в час, когда Тамриэль жгла война!
Мощь ту'ума врагов, как мечом, всех секла, Довакина так сила звучна!
В Свитках сказано так - когда брат брату враг, взмоют в стуже два мрачных крыла!
Алдуин, Бич Монархов, тень давних веков, жадность чья бы весь мир пожрала!
Но наступит пора, и дракона игра, станет прахом навек и тогда!
Скайрим гнет Алдуина утробы стряхнет, Довакина прославят уста!
Сказ о Языках.
"Сказ о Языках" - сравнительно новая песня. Она стала популярной после того, как Довакин одолел Алдуина. По сути, в ней
описаны события первого сражения с драконами.
Крыльев размах, что полнеба накрыл. Бойся и прячься - идет Алдуин!
И пасть его - бездна, как сажа черна. Немало селений спалил он дотла.
Где же герой, что спасет нас от бед? Ужель во всем свете рыцаря нет?
И радости песнь захлебнется в крови? Приди же герой, бейся или умри.
Но вот в час беды к нам пришли Языки. К бою готовы и духом крепки.
Их песнь Алдуину пророчила смерть, Ту"ум, что колышет небесную твердь.
Погиб Алдуин, хвала Языкам! Им славу и честь воспоем сквозь века.
И правнуки наши услышат сквозь сон, как великий дракон был побежден.
Песнь аскельдов (нордская традиционная)
Перевод: 213 г. Третьей эры, Атенейские монахи Старого Антела
Пять десятков ночей от дома я далеко,
Пробудился в Хьялмарке, на скале высоко.
Моя плоть источилась и под землю ушла,
Но я видел, что было, моя душа жила.
Смотря сквозь завесу, откуда пришел,
Мои мертвые глаза видели огонь.
В долине те, кто мою жизнь забрал себе,
Пели гимны о славе, о боях и борьбе.
Просочился сквозь камень, то ли дух, то ли призрак,
Полетел над вершинами сосен воплощением ночи.
И раскинулся я над погребальным костром,
И услышал, как ветер доносит их хор.
"Пойте громко, пойте чисто, неба дети, сыны неба,
Пусть в Совнгарде нас услышат, пусть кричат в ответ".
"Наши славные герои пролили кровь над болотом,
Чтобы орки, и эльфы, и люди-предатели не увидели свет".
"О дух Вулфхарт, ты проник в их сердца.
Ты одарил их славой, да будет вечна она!"
И тогда масло из урн окропило жадное пламя,
Тех немногих, что наш легион одолел, в пепел сжигая.
До рассвета молилась беззвучно толпа,
И затем собрала прах и отправилась в путь она.
Полетел я за нею, невидим и кроток,
За Детьми Неба следуя, неслышим и робок.
Они шли вперед, по холмам, по полям.
И усталось гнала их, подобно раскаленным углям.
Сгустком ярости, неиссякаемой, не знающей пощады,
Они достигли нашего лагеря, новым жертвам они были рады.
Мое мертвое сердце сжалось от боли,
Ибо знал я тех, что уже обречен поневоле.
И вновь норды запели в предчувствии схватки,
Я закричал, но не был услышан, забился как в лихорадке.
"Услышь нас, наш предок, Король Пепла Исмир,
Почти нас, ибо мы вернем утраченную славу".
"Тех мертвых, что слышал, с кем говорил,
Несем мы с собой, твоя доблесть, да с нами!"
Они открыли урны с прахом, покрыли себя пеплом,
Стали едины с братьями своими, с их костями, кровью, бородами.
Эти пепельные воины, что зовутся аскельды,
Наметили жертв, вскинули луки, их руки были тверды.
И раздался мой отчаянный крик, полный ярости,
Но был я бесплотен, лишь крик пустой рьяности.
Но один старик обернулся, не мигал,
смотрел прямо мне в душу, и что-то читал.
Он издал слова древних, все залило огнем,
Мое видение потухло, наступил долгожданный покой.
Песнь о Пелинале
Том I. О его имени
[От редактора. Тома 1-6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это
рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об
оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому
манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим
тут никаких теорий.]
Тот факт, что он взял имя "Пелинал", представляется странным вне связи с его поздними прозвищами, коих было множество. Это
эльфийское имя, а Пелинал был бичом этой расы. Притом маловероятно, что это дань иронии. Пелинал был слишком жесток и мрачен
для этого, даже в юности волосы его были белы, а неприятности шли за ним по пятам. Возможно, сами враги назвали его Пелиналом
на своем языке, однако сие сомнительно, ибо означает "славный рыцарь", каковым он вовсе для них не являлся. Множество прозвищ
добавилось к этому имени во время пребывания его в Тамриэле: он был Пелиналом Вайтстрейком - Светоразящим - из-за своей левой
руки, сделанной из убивающего света; он был Пелиналом Кровавым, поскольку имел привычку [пить] ее при победе; он был
Пелиналом Бунтовщиком, ибо стал лицом священной войны; он был Пелиналом Триумфатором, слова эти стали синонимами - воины
возносили хвалу Восьмерым, когда видели его стяг на поле брани; он был Пелиналом Обвинителем, поскольку быстр был делать
выговоры тем своим союзникам, что возражали против его тактики, теории меча; и был он Пелиналом Третьим, но неизвестно почему
назван был так, некоторые говорят - был он воплощением бога, имевшего до того две инкарнации, другая версия проще - он явился
Перриф, известной как Алессия, в третьем из ее видений, когда молилась она об освобождении, пред тем еще, как примкнул он к
стану мятежников.
Том II. О его появлении
[От редактора. Тома 1-6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это
рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об
оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому
манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим
тут никаких теорий.]
[И тогда] Перриф обратилась к Служанке вновь, устремив очи к Небесам, что не знали доброты с начала эльфийского правления.
Слова ее были словами смертной, чей пламенный порыв любим Богами за его силу-в-слабости, за смирение, готовое обратиться в
костер ярости от одних лишь речей, несмотря на неотвратимость смерти (потому-то те, кто позволяет своим душам гореть,
обласканы Драконом и Его родичами). И она сказала: "Дума, что терзает меня, я нашла ей имя, я назвала ее свободой. Сие есть
просто другое слово для Шезарра Пропавшего... [Ты] сотворила первый дождь при его расколе, [и этого] я прошу теперь для наших
чужеземных господ... [чтобы] мы могли разбить их полностью и отплатить за их жестокость, пусть потонут в Топале. Морихаус, твой
сын, могучий и шумный, рогами бодающий, крылатый, позволь ему принести нам свою ярость, когда вновь слетит он вниз"...[И тогда]
Кин даровала Перриф другой символ - красный алмаз, сочащийся кровью эльфов, [его] грани способны были [разделяться и
превращаться] в человека, а углы могли разрезать ее тюремщиков, и имя: ПЕЛИН-ЕЛ [что есть] "Звездами Созданный Рыцарь", [и
он] был облачен в броню [из будущего времени]. И шел он джунглями Сирода, убивая, и Морихаус топал рядом в кровавой пене и
ревел в восторге, потому что Пелинал пришел... [и Пелинал] пришел в лагерь мятежников Перифф, неся меч и булаву, что словно
инкрустированы были останками эльфийских лиц, оперений и магических четок - отличительными знаками Айлейдуна, создавая
красноту, свисавшую с его оружия, и поднял его, говоря: "То были их вожди с Востока, ныне смолкли их голоса".
Том III. О его враге
[От редактора. Тома 1-6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это
рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об
оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому
манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим
тут никаких теорий.]
Пелинал Вайтстрейк был врагом всему эльфийскому роду, жившему в ту пору в Сироде. Но сам он предпочитал не развернутые
военные действия, а планомерное истребление айлейдских королей-магов в открытых схватках, оставив поля битв для растущих
армий Паравании и своего племянника-быка. Пелинал вызвал Харомира из Меди и Трав на дуэль при Торе и перекусил ему шейные
вены, выкрикивая хвалу Реману, чье имя тогда никому не было известно. Голова Гордхора Формирователя размозжена была на
козломордом алтаре Нинендавы, и в своей мудрости прочел Пелинал малое заклятье мора, чтобы удержать то зло от возрождения с
помощью велкиндской магии. Позднее в тот же период Пелинал поразил Хадхула на гранитных ступенях Сейа-Тара, и впервые копья
Огненного короля познали поражение. На тот момент всякое оружие айлейдов было бессильно против его брони, которая, по
признанию самого Пелинала, не была похожа на созданную людьми, однако дополнительных пояснений от него нельзя было добиться.
Когда Хуна, которого Пелинал возвысил от простого раба до гоплита и весьма любил, принял смерть от стрелы, оголовье которой
было сделано из клюва Селетеля Певца, постигло Вайтстрейка его первое Безумие. Посеял он разрушение от Нарлемэй до Селедила,
и изъяты были эти земли с карт эльфов и людей, и все на них бывшее, и Перриф пришлось сделать жертвоприношение Богам, дабы
умолить их не покидать землю в отвращении. И тогда пришла пора штурма Белого Золота, оплота айлейдов, заключивших соглашение
с аврорианцами Меридии и заручившихся их помощью. Стал ужасный златой "полуэльф" Умарил Неоперенный их полководцем... и,
впервые со своего прихода, не Пелинал вызывал на бой, а был вызван, поскольку текла кровь 'ада в Умариле, и не был он
подвластен смерти.
Том IV. О его делах
[От редактора. Тома 1-6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это
рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об
оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому
манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим
тут никаких теорий.]
[Пелинал] изгнал колдовские армии из Нибена, объявив восточные земли принадлежащими мятежникам Паравании. Армиям людей нужны
были оплоты в их продвижении вперед, и Кин была вынуждена пролить свой дождь, дабы смыть кровь с деревень и фортов, над
которыми больше не реяли айлейдские стяги... [И] выломал он двери, освободив пленников Ватаки, а над армиями летела Королева
Рабов верхом на Морихаусе, и тогда впервые назвали ее люди Ал-Эш. Он вошел во врата... чтобы отбить руки Тысячи-Сильных Седора
(племени ныне неизвестного, но знаменитого в те дни), что были украдены айлейдами среди ночи, две тысячи рук привез он в
повозке, сделанной из костей демонов, колеса которой издавали звук, похожий на плач женщин... [Текст утрачен]... [И после]
первого Погрома, соединившего в целое северные владения людей-из-'крит, стоял он на мосту Хельдона, и белые волосы его были
буры от крови эльфов. Таким увидели его норды, созванные сокольничими Перриф, и сказали - Шор вернулся. Но он плюнул им под
ноги за то, что всуе употребляют такое имя. Как бы то ни было, повел он их в сердце запада, держателя морских путей, дабы
оттеснить айлейдов к центру, к Башне Белого Золота. Так медленно сужался круг, охватывающий колдунов, что не могли понять ни
источника внезапного освобождения людей, ни ярости идеи свободы. Его булава сокрушила громонахов, которых Умарил послал
остановить мятежников на пути их назад с юга и востока. Он же отнес Морихауса-Дыхание-Кин к Зуатасу Остроумному (недийцу с
именем кепту) для лечения, ибо бык попал под град птичьих клювов. И конечно, когда на Совете Скифов все воины Паравании и все
норды затряслись в страхе при мысли о захвате Белого Золота, да так сильно, что сама Ал-Эш рекомендовала отложить штурм,
Пелинал пришел в ярость. Он сказал все, что думает об Умариле, о трусах, собравшихся вокруг него, и ушел брать Башню один,
ибо Пелинал часто действовал безрассудно.
Том V. О его любви к Морихаусу
[От редактора. Тома 1-6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это
рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об
оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому
манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим
тут никаких теорий.]
Это чистая правда, что Морихаус был сыном Кин, но о том, был или нет Пелинал взаправду Шезаррином, лучше промолчать
(поскольку как-то Плонтину, поклонник коротких мечей, сказал это и той же ночью был задушен мотыльками). Примечательно,
однако, что те двое беседовали, словно члены одной семьи, притом Морихаус играл роль младшего, а Пелинал тепло относился к
нему и называл племянником. Хотя, кто знает, то могла быть просто причуда бессмертных. Никогда Пелинал не опекал Морихауса во
времена войны - человек-бык сражался удивительно искусно, был отличным военачальником и не был подвержен Безумию. Но
Вайтстрейк предостерегал его против нарастающего романа с Перриф: "Мы ада, Мор, и меняем вещи посредством любви. Мы должны
быть осмотрительны, если не желаем порождать чудовищ и населять ими землю. Если ты не остановишься, она полюбит тебя, и ты
тогда изменишь весь Сирод". И тогда бык погрустнел, ибо был быком и боялся, что на вид слишком уродлив для Паравании, особо
тогда, когда она раздевалась для него. Но потом он захрапел, вышел на свет луны Секунды, потряс кольцом в носу и сказал: "Ей
нравится этот блеск на моем кольце. Возможно, это случайность, но всякий раз ночью, поворачивая голову, я вижу ее рядом.
Поэтому ты понимаешь, что я не могу выполнить твою просьбу".
Том VI. О его Безумии
[От редактора. Тома 1-6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это
рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об
оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому
манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим
тут никаких теорий.]
[И] говорится, что пришел он в этот мир падомаическим, что значит, рожденным Ситисом и всеми силами изменения. До сих пор
некоторые, например, Фифд из Нью Тида, утверждают, что в скрытой звездной броней груди Пелинала было отверстие, и в нем не
видно было сердца, только красный гнев в форме алмаза, поющий как безумный дракон, и это доказывает то, что он был эхом-мифа;
и утверждают также, что там, где ступал он, явны были формы первого толчка. Пелинала же сие не заботило, и убивал он всякого,
чья логика была той же, что и у богов, кроме прекрасной Перриф, которая, как он сказал, "играла роль, нежели говорила, ибо
язык без эмоций - мертвый свидетель". Солдаты, что услышали его слова, с изумлением уставились на него, тогда он засмеялся,
выбежал под дождь Кин и взмахнул мечом, готовясь расправиться с айлейдскими пленниками, и вскричал: "О Ака, в честь нашего
совместного безумия я делаю это! Я вижу, как ты смотришь на меня, смотрящего в ответ! Умарил осмелился вызвать нас, за это
вот так мы поступим с ним!" [И бывало так во время] вспышек бессмысленной злости, что Пелинал впадал в Безумие, и тогда целые
пласты земли разрушались им в божественной ярости и становились Пустотой, и Алессия должна была просить Богов о помощи, чтобы
обратили они взоры вниз и принесли успокоение Вайтстрейку, дабы покинуло его желание разделаться со всей землей. И Гарид из
людей-из-ге однажды видел такое Безумие издалека и, когда оно закончилось, решил за выпивкой спросить у Пелинала, каковы
ощущения в таком состоянии, на что Пелинал смог лишь ответить: "Похоже на то, когда сон перестает нуждаться в сновидце".
Том VII. О его битве с Умарилом и его расчленении
[От редактора. Этот фрагмент - из манускрипта, найденного в руинах монастыря Ордена Алессии на озере Канулус, следовательно,
возможной датой является период, предшествующий Войне Справедливости (1E 2321). Однако анализ текста заставляет предположить,
что фрагмент в действительности содержит раннюю форму Песни, возможно относящуюся к середине шестого столетия.]
Итак, после бесчисленных сражений со] сторонниками Умарила, когда мертвые аврорианцы полегли, словно горящие свечи вкруг
трона, Пелинал был наконец окружен последними айлейдскими королями-магами и их демонами, крепкими в своей варлести.
Вайтстрейк ударил в пол своей булавой и сказал: "Явите мне Умарила, что бросил мне вызов!"... [А] в это время могучий и
коварный бессмертный златой Умарил предпочитал хорониться вдали от прямых столкновений, он медлил во мгле Белой башни, не
торопясь выйти вперед. Еще больше солдат было послано на смерть от руки Пелинала, и вот удалось им повредить броню его
топорами и стрелами, ибо Умарил наделил каждого из них длительной варлестью, которую копил он со времен первой [стычки]...
[Теперь] полуэльф [вышел], окутанный [светом Меридии]... и перечислил он своих предков в Айлейдуне и говорил он об отце своем,
боге Мировой Реки [прошлой кальпы**] и наслаждался он созерцанием тяжело дышащего Пелинала, который наконец-то начал истекать
кровью... [Текст утрачен]... [И] Умарил был низвержен, ангельская личина его шлема, смявшись, превратилась в уродливую гримасу,
что вызвало смех у Пелинала, и [его] неоперенные крылья срезаны были ударами меча, а Пелинал стоял [хрипя]... над ним, глумясь
над предками его и всеми, кто прибыл со Старого Эльнофея, [сие] разозлило других эльфийских королей и ввергло их в ярость... [и
они] бросились на него [заговаривая] свое оружие... и разрезали Пелинала на восемь частей, в то время как он ревел в
неистовстве [да так, что даже] Совет Скифов [мог слышать]... [Текст утрачен]...бежал, когда Мор потряс самое основание башни
могучим ударом своих рогов [на следующее утро], некоторые пали в горячке Захвата, и люди искали повсюду айлейдов, чтобы убить
их, но Пелинал не оставил никого в живых, кроме тех королей и демонов, что уже спасались с поля брани... Именно Морихаус нашел
голову Вайтстрейка, каковую короли оставили в доказательство своих деяний. Тогда стали говорить они, и в речах Пелинала было
сожаление... но восстание произошло... [и еще] слова были сказаны между этими бессмертными, что даже Паравант не решилась
услышать.
Том VIII. О его откровении при кончине Ал-Эш
[От редактора. Это древнейший и наиболее фрагментарный из всех текстов о Пелинале. Однако он близок к оригинальному звучанию
Песни, посему имеет большую ценность, несмотря на краткость. Странно, выходит, что Пелинал присутствовал на смертном одре
Алессии, хотя был убит Умарилом существенно раньше (за годы до кончины Алессии). Некоторые ученые полагают, что этот фрагмент
не является частью "Песни о Пелинале", однако большинство признает его подлинность. Споры о его значимости не умолкают до сих
пор.]
"... и оставил тебя искать поддержки у моей другой половины, кто принесет свет той идее смертных, что дает [Богам] великую
радость, идее свободы; она не дана даже Небесам в полной мере, [] потому что Отец наш.... [текст утерян]... в те первые
[дни/души/события] до Соглашения... что отражается в нашем земном безумии. [Позволь нам] теперь взять тебя Наверх. Мы [покажем]
наши истинные лица... [которые разрушают] друг друга в амнезии каждого Века".
Песнь Хрормира
Хрормира
Сына Хроргара
Призвал к себе Виндак,
Сын Винмора, король достойный Ивенсноу.
"Могущественный маг,
Путь твой лежит в Элфендор,
Чьи воины грозят моей стране
И призывают демонов, чтоб те
Пугали мой народ".
Хрормир
Сын Хроргара
Услышал слова Виндака Ивенсноу.
"Ледяным посохом клянусь,
Тебе бы я помог охотно, но другой
Я связан клятвою - за час
Двенадцать кружек меда выпить должен я, а после
Любить четырех дев,
Два раза каждую.
И твой приказ я выполнить не в силах".
Король не улыбнулся
Хрормиру и его веселым шуткам.
"Коли честен ты
Помочь мне должен,
Взять ты должен меч
Дарфанга, друга твоего, который
Не справился с заданьем этим".
Хрормир рассмеялся.
"Теперь я вижу - шутишь ты.
Мой верный друг Дарфанг не знает поражений.
Нет лучше мечника.
Коль дашь ему приказ - вернется он с победой".
"Я не сказал, что потерпел он пораженье.
Служить ушел он темным королям Элфендора
И, сделав это, обесчестил
Себя, да и тебя как друга своего".
Хрормир не верил тем словам,
Но знал он, что Ивенсноу
Не лжет.
Скакал он двадцать и три дня
В Страну Ночи, в Королевство Страха,
Где ходят все со свечками в руках
Чтоб не попасться в лапы Зла,
Что рыщет в темноте.
В страну трех темных королей,
Элфендор.
Взяв факел в руки, Хрормир
Проехал чрез темные леса
Поля, луга, притихшие деревни,
Чрез черные ворота замка Элфендор,
Что был чернее ночи.
Три темных короля смеялись,
Завидев Хрормира,
И послали за Дарфангом Мечником,
Лучшим рыцарем своим.
"Мой друг и брат!"
Так крикнул Хрормир в Зале Ночи.
"Глазам своим не верю,
Ужели ты забыл
О чести рыцарской
И о нашем славном братстве
И служишь злу!"
"Хрормир!"
Вскричал Дарфанг.
"Коли не знал ты,
Тебя я ненавижу, один из нас умрет!"
Но Хрормир готов был к битве,
И гулким эхом в залах раздались
Тяжелые и страшные удары
Клинка Дарфанга
И посоха Хрормира.
Могучие воины и великие маги,
Когда-то верные друзья, теперь - враги,
Весь Мундус потрясли своей войной.
Они могли б сражаться целый год,
Когда б светило солнце в Элфендоре
И отмечало время.
И всяк, Хрормир или Дарфанг
Мог победить в том поединке.
Но вдруг увидел Хрормир, что во тьме
Блеснули слезы на щеках былого друга,
И тут заметил он, что тень Дарфанга
Была чужой.
Тогда схватил он посох свой, ударил
Не Дарфанга, но тень, и та вскричала.
"Стой, смертный!"
Тень стала Ведьмой,
Горбатой и согбенной, в плаще и капюшоне.
И прошипела:
"Хрормир, смертный,
Душа Дарфанга, друга твоего
Теперь моя игрушка,
Но ее готова обменять я на твою.
Хоть оба вы сильны,
Но ты умней.
Такой защитник Элфендора
Нужен темным королям и сыновьям моим".
Отважный Хрормир не промедлил,
Но храбро отвечал:
"Темная ведьма, отпусти Дарфанга,
И тогда в твоей я власти".
Ведьма рассмеялась и освободила Дарфанга.
"Ты сделал это, чтобы честь спасти,
Но будешь ты теперь без чести, смертный
Защитник Темных Королей,
Наследников Серого-Быть-Может.
Ты должен разделить меж ними Элфендор,
И полюбить меня,
Свою хозяйку".
За потерю чести,
За жертву друга своего,
Дарфанг готов был пронзить
Кинжалом свое сердце,
Остановил его Хрормир, шепнув:
"Нет, друг мой,
Ты жди меня в таверне деревенской".
И после этих слов Дарфанг покинул замок.
А Хрормир взял сморщенную лапу ведьмы
И прижал к своим губам.
"О Темная Ведьма, клянусь тебе
Чтить черные слова твои,
От правды отвернуться,
Помочь стремленью темных королей
Иметь наследство поделенным,
Любить тебя,
Считать тебя прекрасной".
Тогда в палаты Сердца Ночи
Хрормир и Ведьма удалились
Он целовал ее сморщенные губы,
И ее сморщенные, отвисшие груди,
Десять дней и три Хрормир
И его посох
Боролись там.
Затем подули ветры Кинарет
Над холмами и лугами Элфендора,
Касание божественной Дибеллы
Заставило цветы раскрыть свои бутоны,
И Элфендор стал садом
Небесной красоты.
Напуганные слуги темных королей
Проснувшись, обнаружили, что страхов больше нет
И раздались на улицах деревни
Ликующие крики.
В таверне той деревни
Хрормир и Дарфанг, два верных друга
Обнялись и пили крепкий мед.
И Ведьма тоже улыбалась,
Пока спала в постели мягкой,
Но проснулась, лишь солнца луч ее лица коснулся
Она проснулась и увидела всех,
И поняла, все увидели ее.
Она вскричала:
"Смертный!"
На землю пала Ночь
Когда влетела Ведьма в ту таверну
Окутав тьмой все на своем пути,
Но все крестьяне видели
Ее гнев
На ужасном лице
И затряслись от страха.
Ведьма-то сказала, что королевство
Должно быть поделено меж наследниками.
Но Элфендор был целым сохранен,
А дети поделены,
Растянуты и четвертованы.
Хрормира это посмешило,
Но он проглотил смех
Вместе с медом,
Ибо никто не должен смеяться пред
Ноктюрнал, великим лордом даэдра.
Ее страшное лицо,
Не прикрытое серым покровом ночи,
Вынудило спрятаться саму луну.
Но Хрормир могучий не дрогнул.
"Темная Ведьма, где твой капюшон?"
"Его украл смертный, пока я спала.
Когда я проснулась, мое лицо было открыто,
А королевство все залито светом,
Мои темные короли поделены на части,
А мой Защитник здесь, смеется.
Ты обещал мне, что от правды отвернешься,
И это обещание сдержал".
Хрормир,
Сын Хроргара,
Поклонился Ведьме, своей королеве.
"И так служить тебе я буду,
Пока от клятвы не освободишь".
"Острый ум
Защитнику совсем не нужен".
Ведьма освободила душу Хрормира,
А он вернул ей капюшон.
А после, в свете тьмы темнейшей,
Она покинула Элфендор навсегда.
Выпив двенадцать кружек меда,
И полюбив четырех дев
Два раза каждую,
Дарфанг вернулся к Ивенсноу
С Хрормиром,
Сыном Хроргара.
Песнь Яда (Бристин Ксел)
Книга I
Это начиналось вновь. Хотя все казалось таким безмятежным (последние угольки, потрескивавшие в камине; молодая служанка с
ребенком, дремлющие в кресле перед дверью; гобелен у стены, наполовину вытканный и ожидающий, что завтра его закончат; одна
из лун, проглядывавшая сквозь молочное облако за окном; одинокая птица, спрятавшаяся где-то на стропилах и мирно воркующая),
Тай услышал первые нестройные аккорды этой Песни, доносившиеся откуда-то издалека.
Птица каркнула и перелетела со стропил на окно. Малыш на руках у девушки проснулся и принялся кричать. Песнь набирала силу,
хотя все еще звучала неявно и неторопливо. Казалось, что все вокруг подчиняет свои движения ритму этой музыки, словно в
диковинном балете: девушка, подбежавшая к окну, облака, отражавшие красным ад, творившийся внизу, ее крик - и все это
заглушалось, поглощалось Песнью. Все, что следовало потом, Тай видел столько раз, что это почти перестало быть для него
кошмаром.
Он не помнил ничего о свой жизни до прибытия на остров Горн, но понимал, что было в его прошлом нечто особенное, что отличало
его от родни. И это была не просто смерть родителей. Родители его кузины Байнары тоже погибли в Войну. И не сказать, чтобы
люди Дома Горна или соседнего Морнхолда были как-то особенно жестоки к нему. Они обращались с ним с тем же вежливым
безразличием, какое Индорилы испытывали бы к любому восьмилетнему мальчишке, вертящемуся под ногами.
Но отчего-то, с абсолютной уверенностью, Тай знал, что он одинок. Другой. Из-за этой Песни, которую он слышал всегда, из-за
его ночных кошмаров.
"Да у тебя просто богатое воображение," - тетя Уллия терпеливо улыбалась, перед тем, как отделаться от него и вновь вернуться
к своим писаниям и домашним делам.
"Другой? Всякий в этом мире считает себя "отличным" от других, и это самое общее свойство, присущее всем людям," - говорил
его старший кузен Калкорит, который учился на храмового жреца и неплохо поднаторел в парадоксах.
"Если ты еще кому-нибудь расскажешь, что слышишь какую-то музыку, когда никакой музыки нет, они назовут тебя безумцем и
похоронят у Алтаря Шигората," - ворчал его дядя Триффит, а после уходил по делам.
И только няня Эдеба слушала его всерьез и лишь кивала с робкой гордостью. Но она не могла ничего сказать.
Его кузину и главную подругу по играм Байнару меньше всего интересовали истории про Песнь и сны Тая.
"Как же ты надоел со всей этой мутью, Тай, - сказала как-то Байнара после обеда, весной, когда им шел восьмой год. Они тогда,
с младшим кузеном Вастером, гуляли среди цветущих деревьев. Трава была еще невысокой, едва доходя до лодыжек, и кое-где
лежали почерневшие груды листьев, еще с прошлой осени. - Давай не будем об этом, хорошо? Во что играем?"
Тай задумался на секунду: "Мы могли бы поиграть в Осаду Орсинума."
"А что это?" - спросил Вастер, их непременный компаньон, тремя годами младше.
"Орсинум - это был дом орков, далеко в Ротгарианских Горах. Сотни лет он все рос и рос, рос и рос. Орки спускались с гор и
насильничали и безобразничали по всему Хай Року. А потом король Даггерфолла Джойл и Гэйден Шиндзи из Ордена Дриагны и еще
кто-то, забыл кто, из Сентинеля объединились и вместе пошли на Орсинум. Они бились и бились там тридцать лет. У Орсинума были
железные стены, и, как они ни хотели, не могли пробиться."
"А что потом?" спросила Байнара.
"У тебя так здорово получается выдумывать то, чего никогда не было - так почему бы тебе не закончить эту историю?"
Так они и сделали. Тай был королем орков - он забрался на дерево, которое они окрестили Орсинум. Байнара и Вастер играли за
Короля Джойла и Гэйдена Шиндзи и кидались галькой и палками в Тая, который дразнил их самым гортанным рычанием, какое только
мог произвести. Все трое решили, что богиня Кинарет (исполнялась Байнарой, по совместительству) внемлет молитвам Гэйдена
Шиндзи и обрушит на Орсинум проливной дождь. Стены проржавеют и рассыплются. В финале Тай любезно свалился с дерева и
позволил Королю Джойлу и Гэйдену Шиндзи пронзить себя зачарованными клинками.
За большую часть того лета, года 675 Первой Эры, Тай почти устал от неизменно яркого солнца. Днем облаков на небе не было, но
дожди шли каждую ночь, и растительность на острове Горн расцвела буйным цветом. Казалось, сами камни раскалились и пылали
солнечным светом, а канавы заросли белой таволгой и дикой петрушкой; повсюду его окружали нежные ароматы цветов и безмятежных
деревьев; листва на них была лилово-зеленой, сине-зеленой, серо-зеленой, бело-зеленой. Величественные купола, извилистые
брусчатые улочки, тростниковые крыши деревенских лачуг Горна, и белая громада Сандилхауса - все это казалось ему волшебным.
Но сны продолжали повторяться каждую ночь, а Песня звучала постоянно, и во сне и наяву.
Несмотря не увещевания тети Уллии, Тай, Байнара и Вастер каждой утро завтракали с прислугой. Сама Уллия приказывала подавать
завтрак в гостиную, для себя и возможных важных гостей: гости были редки, поэтому часто она завтракала в одиночестве.
Поначалу слуги ели молча, уважая сословные различия, но потом разговорились и стали посвящать детей во все сплетни, новости и
слухи.
"Бедняга Арнил опять слег с лихорадкой."
"Я же говорю тебе, они все проклятые. Все до единой. Наплюй на фею - и она плюнет в обратку, мало не покажется."
"А не кажется ли вам, что Маленькая Мисс Старсия чуточку раздалась в животике, с месяцок как?"
"Нет, не может быть!"
Единственной служанкой, которая вообще не разговаривала, была няня Тая, Эдеба. Она сильно отличалась от других служанок,
однако шрамы на лице не уродовали ее. Ее плохо сросшийся переломанный нос и короткая стрижка придавали ей нечто таинственное
и необычное. Обычно она просто тихо улыбалась всем сплетням, а на Тая смотрела с почти испуганной любовью и обожанием.
Однажды, после завтрака, Байнара шепнула Таю и Вастеру: "Нам надо сходить на холмы на другой стороне острова."
Она и раньше высказывала столь же безоговорочные просьбы, и всегда ей было, что показать: водопад, запрятанный среди
папоротников и высоких скал; роща фиговых деревьев со спелыми плодами; тайная винокурня, сооруженная какими-то крестьянами;
больной дуб, изогнувшийся коленопреклоненной женской фигурой; обвалившаяся стена, которой, как они вообразили, была тысяча
лет, и которая осталась от последнего прибежища плененной принцессы. Принцессу они назвали Мереллой.
Троица миновала рощу и вышла на прогалину. В нескольких футах перед ними луг прогибался высохшим руслом реки с маленькими
гладкими камешками. Они пошли по нему и оказались в темном лесу, где ветви деревьев сплетались в плотный полог высоко у них
над головой. Временами в волглом подлеске проглядывали, словно, подмигивая, яркие красные и желтые цветы, но они встречались
все реже и реже, по мере того, как дети забредали все дальше в царство хмурых дубов и вязов. Воздух потрескивал стаккато
птичьего стрекота - слабый отзвук Песни.
"Куда мы идем?" - спросил Тай.
"А мы не идем куда-то, мы просто идем, чтобы увидеть кое-что," - ответила Байнара.
Лес обступал троих детей со всех сторон, изливал на них свои сумеречные краски и дышал влажным щебетом и вздохами. Им легко
было вообразить, будто они оказались внутри чудовища и разгуливают меж его изогнутых ребер.
Байнара вскарабкалась на крутой холм и вгляделась в лесную чащу. Тай подсадил Вастера, помогая ему выбраться на берег
высохшего русла, и поднялся сам, цепляясь за мягкую траву. Через лес дороги не было. Шипы ежевики и низко стелющиеся ветви
деревьев смотрели на них, как ощетинившаяся стая когтистых зверей. Крики птиц сделались еще более резкими, словно они были
возмущены вторжением. Какой-то сук царапнул Вастера по щеке до крови, но тот не заплакал. И даже Байнара, которая могла
просочиться сквозь любые заросли подобно бесплотному существу, зацепилась косой за шипы, безнадежно разрушив причудливый
узор, заплетенный служанкой несколько часов назад. Она остановилась и расплела косы, и ее яркие локоны свободно упали на
плечи. Теперь в ней было что-то дикое, она была подобна нимфе, ведущей двух других через свои лесные владения. Песнь
застучала неистовым ритмом.
Они стояли на каменной приступке у подножия утеса, высившегося над зияющим ущельем. Но смотрели они в другую сторону, на горы
золы и пепла, устилавшие безжизненное поле. Это походило на картину грандиозной битвы, своего рода огненного
жертвоприношения. Обуглившиеся ящики, оружие, кости животных, да и сама горная порода - все это обратилось в едва узнаваемый
мусор на земле. Тай и Вастер безмолвно ступили на черное поле. Байнара улыбалась, гордясь тем, что все же нашла нечто,
исполненное настоящего чуда и тайны.
"Что это за место?" - спросил, наконец, Вастер.
"Не знаю, - Байнара пожала плечами. - Сначала я решила, что это какие-то развалины, но потом поняла, что это просто свалка
мусора, но не похожая на другие. Посмотрите только на это добро."
Все трое принялись рыться в пыльных завалах. Байнара нашла изогнутый меч, лишь слегка почерневший от пламени, и стала
протирать его, чтобы прочесть надписи на клинке. Вастер развлекался тем, что ломал хрупкие ящики руками и ногами, воображая
себя великаном неописуемой силы. Тая же привлек пробитый щит: в нем было что-то такое, что отзывалось в звуке Песни. Тай
вытащил щит из груды и протер его.
"Никогда не видела такого герба," - сказала Байнара, заглядывая через плечо Тая.
"А я, кажется, видел, но не помню, где," - прошептал Тай, силясь извлечь воспоминания из своих снов. Он был уверен, что видел
его именно там.
"Гляньте-ка сюда!" - закричал Вастер, прерывая раздумья Тая. Мальчик держал в руках хрустальный шар. Когда он провел по нему
рукой, сметая песок и пыль, Песня вздыбилась такой высокой нотой, что Тай испытал дрожь во всем теле. Байнара побежала
смотреть на сокровище Вастера, Тай же словно окаменел.
"Где ты это нашел?" - выдохнула она, вглядываясь в вихрящуюся спираль в хрустальной глубине.
"Под той повозкой," - Вастер показал на груду почерневшего дерева, выделявшаяся из числа других лишь лопнувшими колесам с
поломанными спицами. Байнара принялась копаться в полуразвалившейся куче, так что торчали только ее ноги. Песня набирала
силу, наваливаясь на Тая. Он медленно подошел к Вастеру.
"Отдай его мне," - прошептал он голосом, который едва ли смог бы принять за собственный.
"Нет, - прошептал Вастер в ответ, не отрывая глаз от пестрого разноцветия, игравшего в сердце шара. - Это мое."
Байнара рылась в останках повозки еще несколько минут, но так и не сумела найти сокровищ, равных Вастерову. Почти все, что
было там, оказалось уничтожено, а оставшееся было мусором по любым меркам: сломанные стрелы, чешуйки брони, кости гуара.
Расстроившись, она вылезла на солнечный свет.
Тай стоял один, на краю обрыва.
"А где Вастер?"
Тай моргнул, а затем повернулся к кузине с ухмылкой и пожал плечами: "Он побежал домой похвастаться своей добычей. А ты нашла
что-нибудь интересное?"
"Да нет, - сказала Байнара. - Наверное, нам стоит вернуться домой, пока Вастер не разболтал что-нибудь такое, из-за чего у
нас будут неприятности."
Тай и Байнара пошли прочь быстрым шагом. Тай знал, что Вастер не опередит их. Он вообще никогда не вернется домой.
Хрустальный шар покоился на дне котомки Тая, присыпанный всяким мусором. Всем сердцем Тай молил Песнь, чтобы она вернулась и
вымыла память об этом обрыве и долгом, беззвучном падении. Мальчик настолько удивился, что не успел закричать.
Книга II
Тай не испытывал никакой вины, что пугало его. Весь долгий, хотя и спешный путь от оврага, через лес, по высохшему руслу, он
весело болтал с Байнарой, полностью осознавая, что только что совершил убийство. Когда же он отвлекался от беседы и начинал
думать о последних секундах короткой жизни Вастера, Песнь вздымалась. Тай не мог думать о смерти мальчика, но знал, что
повинен в ней.
"Я чуть с ума не сошла! - закричала тетя Уллия, когда дети вынырнули из леса у самого Сандилхауса. - Где вы пропадали?"
"А разве Вастер вам не рассказал?" - спросил Тай.
Сцена разыгралась точно так, как предполагал Тай - и каждое па каждого танцора в ней подчинялось ритму Песни. Тетя Уллия
сказала, что не видела Вастера. Байнара, все еще не обеспокоенная, несла какую-то невинную ложь о том, что они разбрелись, и
что он, должно быть, заблудился. Медленный, но настойчивый ритм паники усилился, когда ночь близилась к рассвету, а Вастер
все еще не вернулся. Байнара и Тай со слезами (он сам удивился, насколько ему легко плакать, не испытывая чувств) признались,
где были, и повели дядю Триффита с толпой слуг к груде мусора и оврагу. Неустанные поиски в лесу на заре. Причитания. Легкое
наказание, да просто гневная ругань, за то, что Байнара с Таем потеряли своего младшего кузена.
По их плачу и стенаниям решили, что дети и так чувствуют себя достаточно виноватыми. И их отправили спать на рассвете, а
поиски в лесу продолжались.
Тай готовился ко сну, когда в комнату зашла его няня, Эдеба. Выражение непоколебимой любви и преданности не сходило с ее
лица, и она держала его ладонь в своих, когда он погрузился в свои сны и кошмары. Песнь проникала в его сознание почти
неслышно, и он снова увидел ту комнату в замке. Девушка с ребенком. Птица на балке. Умирающий огонь. И внезапная вспышка
жестокости. Тай лишился дыхания и открыл глаза.
Эдеба кралась к двери, нежно воркуя Песнь себе под нос. А в руке у нее был хрустальный шар из его котомки. Секунду он
колебался, кричать, или нет. Откуда она знала Песнь? И знала ли она, что он убил другого мальчика, чтобы завладеть шаром?
Но что-то подсказало Таю, что она помогает ему, что она знает все и думает только о том, как защитить его.
Весь следующий день, и следующая неделя, и следующий месяц были одинаковыми. Никто не говорил слишком много, а если и
говорил, то лишь когда предлагал новые места, где бы поискать пропавшего мальчика. Хотя смотрели уже везде и тщательно. Таю
было любопытно, почему они ни разу не заглянули в ущелье, но он понимал, что туда было просто не спуститься.
Побочным следствием исчезновения Вастера стало то, что уроки, которые давал Кена Гафризи, приобрели более серьезное, почти
академическое свойство. Непоседливость и отсутствие внимания у малыша всегда вынуждали сокращать занятия, но здравомыслящая
Байнара и тихий Тай были идеальными учениками. Учитель был особенно поражен их вниманием, которое они проявили во время
довольно сухой исторической лекции о геральдических символах Домов Морроувинда.
"Герб Хлаалу изображает весы, - он высокомерно усмехнулся. - Они мнят себя великими соглашателями, как если бы в том было
нечто достойное. Много столетий назад они были лишь кочевниками, последовавшими за Ресдайном, который решил - "
"Извини, Кена, - перебила Байнара. - А у кого на гербе нарисовано какое-то насекомое?"
"Разве ты не знаешь Дом Редорана? - спросил учитель, приподняв один из щитов. - Я знаю, вы тут, на Горне, совсем оторваны от
жизни, но тебе, безусловно, уже достаточно лет, чтобы различать-"
"Да не то, Кена, - пояснил Тай. - Думаю, она имеет в виду другой герб с насекомым."
"Понимаю, - кивнул Кена Гафризи, нахмурив брови. - Да, вы еще слишком молоды, чтобы когда-нибудь видеть герб Шестого Дома,
Дома Дагот. Они воевали с нами вместе с проклятыми еретиками Двемерами в Войне у Красной Горы, и ныне совершенно уничтожены,
хвала Владыке, Матери и Чародею. Этот дом был проклятием нашей земли целое тысячелетие, а когда, наконец, их скверна была
истреблена, сама земля испустила вздох облегчения облаком огня и пепла, на целый год обратив день в ночь."
Байнара и Тай понимали, что не могут говорить, но обменялись друг с другом понимающими взглядами, когда учитель углубился в
тему злодейства Двемеров и Дома Дагот. Когда урок закончился, они вышли из Сандилхауса и хранили молчание, пока не оказались
вне досягаемости чужих глаз и ушей.
Перешедшее за полдень солнце рисовало на земле длинные тени похожих на копья деревьев, окружавших луг. Издалека доносились
голоса рабочих, начавших подготовку к сбору осеннего урожая и покрикивавших друг на друга грубыми и привычными фразами, но
отдельные слова разобрать было невозможно.
"Это определенно символ на том щите, что ты нашел в груде мусора, - сказала, наконец, Байнара. - И все, что там есть, должно
быть, осталось от Дома Дагот."
Тай кивнул. Его мысли были о странном хрустальном шаре. Он почувствовал, как легкая, вибрирующая музыка беззвучно коснулась
его тела, и понял, что открыл еще одну тему Песни.
"И зачем наши люди сожгли и поломали все это? - спросил он задумчиво. - Думаешь, Дом Дагот был таким злым, что все связанное
с ним - проклято?"
Байнара рассмеялась. В разгар дня все разговоры о проклятиях и зле Шестого Дома были чисто теоретическими: нечто такое, что
разбавляет жизнь романтикой, но не вызывает тревоги. Дети побрели обратно в замок, чтобы поспеть к еще одному размеренному,
скучному обеду. Но когда наступила ночь, Байнара принялась перебирать сокровища, собранные в куче мусора. В свете лун
маленькие кувшинчики, какие-то оранжевые самоцветы, тусклые кусочки серебра и золота, не имевшие очевидного предназначения,
все это приобрело зловещий оттенок.
Внезапное отвращение охватило ее. В этих предметах была какая-то странная энергия, примесь смерти и разрушения, которую
нельзя было отрицать. Байнара бросилась к окну - ее вырвало.
Выглянув на темную лужайку, раскинувшуюся внизу, она увидела фигуру, расставлявшую свечи в виде контура огромного насекомого,
символа Дома Дагота. Когда фигура глянула в ее сторону, она быстро отшатнулась, однако успела разглядеть лицо, выхваченное из
темноты сальным светом. Это была Эдеба, няня Тая.
На следующее утро Байнара рано ушла из замка, неся за спиной большой мешок с ее сокровищами. Она дотащила его до болота и
оставила там. Затем она вернулась и рассказала своему дяде Триффиту о том, что видела прошлой ночью, опустив лишь изначальную
причину своего недомогания.
Эдебу изгнали с острова Горн без обсуждения. Она плакала, умоляла позволить ей попрощаться с ее Таем, но дело сочли слишком
опасным. Когда Тай спросил, что с ней случилось, ему ответили, что она вернулась к своей семье на материк. Он уже слишком
большой, чтобы иметь няню.
Байнара никогда не говорила ему, что знала. Потому что боялась.
Книга III
Таю было восемнадцать, когда он, в 685 году Первой Эры, впервые увидел Морнхолд, город острых шпилей, дом богини. Его кузен
Калкорит, ставший уже старшим послушником в Храме, отвел Таю пару комнаток на первом этаже купленного им дома. Комнатки были
маленькими и бедно обставленными, но прямо за окном рос горьколистник, и, когда задувал ветер, каморка наполнялась прелестным
пряным ароматом.
Аккорды Песни более его не беспокоили. Иногда он даже забывал о них - настолько тихими и мелодичными они стали. Иногда, когда
он шел по улицам к Храму за заданием, ему встречался кто-нибудь и накал Песни возрастал, но потом она снова остывала. Чем
отличались эти люди от прочих? - Тай никогда не пытался определить. Он помнил последний случай, когда позволил Песни увлечь
его и убить своего младшего кузена Вастера. Это воспоминание не тяготило его чрезмерно, но все же он решил, что не станет
причинять вреда никому, если его не вынудят.
Нарочные Дома регулярно доставляли Таю письма от Байнары, по-прежнему сидевшей в Сандилхаусе на острове Горн. Она могла бы
пойти учиться в Храм - ума бы ей точно хватило - но не пожелала. Через год, много два, ей все равно придется уехать и занять
свое место в Доме Индорил, но она не спешила. Тай с радостью встречал обычные сплетни, приходившие с письмами, и описывал в
ответ свои собственные занятия и романы.
На третьем месяце пребывания в Морнхолде он повстречал девушку. Она тоже училась в Храме, ее звали Акра. Тай увлеченно писал
о ней Байнаре, сообщая, что у нее рассудок Соты Сила, остроумие Вивека и красота Альмалексии. Байнара ответила в игривой
манере, что если бы знала, какие святотатственные вольности дозволяются студентам Храма, то несомненно сама бы стала
послушницей.
"А ты очень предан своей кузине, - засмеялась Акра, когда Тай показал ей письмо. - Передо мной руины потерпевшего крушение
романа?"
"Она мила, но я никогда не воспринимал ее с этой позиции, - усмехнулся Тай. - Инцест никогда меня особо не интересовал."
"А она тебе очень близка по крови?"
Тай задумался на мгновение: "Не знаю даже. По правде, нам мало что рассказывали о наших родителях, и я даже не знаю, были ли
они действительно как-то связаны. Они пали жертвами Войны на Красной Горе, это я знаю. Но, похоже, у взрослых всегда
портилось настроение, когда мы спрашивали о своих родителях. Со временем мы перестали спрашивать. Может, ты мне даже ближе
как кузина, чем Байнара."
"Может, и так, - Акра улыбнулась, вставая со стула. Она распустила волосы, до этого заколотые способом, подобающим
благовоспитанной жрице. Пока Тай наблюдал за этой трансформацией, она отцепила небольшую брошку, крепившую платье к наплечной
накидке. Тонкий шелк скользнул вниз, впервые открыв его взору смуглое, стройное тело. - Если так, то инцест по-прежнему тебя
особо не интересует?"
Когда они занялись любовью, Песнь начала свое медленное, ритмичное восхождение в голове Тая. Видение Акры перед ним на
мгновение померкло и сменилось образами из его ночных кошмаров. Когда, он, наконец, откинулся в изнеможении, комната казалась
наполненной яростными красными облаками его снов, а крик женщины и ее ребенка перед лицом смерти эхом отдавались в голове. Он
открыл глаза - Акра улыбалась ему. Тай поцеловал ее и нежно прижал к себе.
Последующие две недели Тай и Акра были неразлучны. Даже когда они занимались в противоположных крыльях Храма, Тай думал о ней
и откуда-то знал, что она тоже думает о нем. А после они стремглав неслись навстречу друг другу, наслаждались друг другом в
его комнате каждую ночь, и каждый день в укромном уголке храмового сада.
Однажды пополудни, когда Тай привычно несся обнять свою возлюбленную, Песнь взыграла в нем с невиданной силой при появлении
какой-то согбенной, изнуренной старухи. Он закрыл глаза и попытался приглушить ее, но когда он снова открыл их и увидел, как
она покупает пробковый папирус у уличного продавца, он уже знал, кто это. Его старая няня с Горна, Эдеба. Та, что покинула
его, даже не попрощавшись, ради своей семьи на материке.
Она не видела его и пошла дальше по улице, а Тай свернул и последовал за ней. Они шли темными переулками самой бедной части
города, который был ему также чужд, как самая дикая деревня Акавира. Она отперла небольшую деревянную дверь дома на
безымянной улочке, и он, наконец, окликнул ее по имени. Она не обернулась, но когда Тай подошел, то обнаружил, что дверь не
на щеколде.
Каморка была грязной и сырой, как пещера. Она стояла лицом к нему, ее лицо еще больше сморщилось с тех пор, что он помнил ее,
изрезанное линиями скорби. Он закрыл дверь, а она взяла его руку и поцеловала.
"Ты стал таким высоким и сильным, - сказала Эдеба, заплакав. - Мне нужно было убить себя - но не позволить им разлучить нас."
"Как семья?" - холодно поинтересовался Тай.
"Ты моя единственная семья, - прошептала она. - Индорильские свиньи заставили меня уйти, они тыкали мне в лицо своими
клинками, когда узнали, что я служу тебе и твоей семье, а не им. Эта маленькая дрянь, Байнара, застала меня за молитвой
скорби."
"Ты говоришь, как помешанная, - Тай презрительно усмехнулся. - Как можно любить меня и мою семью и при этом ненавидеть Дом
Индорила? Я ведь тоже из Дома Индорила."
"Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать правду, - яростно прошипела Эдеба. Тай просто пошутил насчет ее безумия, но теперь
он видел, как нечто подобное разгорается в ее древних глазах. - Ты не был рожден в Доме Индорила; они взяли тебя к себе после
Войны, как и многих других сирот, которых разобрали и они, и другие Дома. Только так они хотели стереть историю и уничтожить
всю память об их врагах - взрастив их как своих детей."
Тай повернулся к двери: "Теперь понимаю, почему тебя прогнали с Горна, старуха. Ты бредишь!"
"Подожди! - закричала Эдеба, бросившись к заплесневелому шкафу. Она достала оттуда стеклянный шар, который засиял всем
спектром даже в полумраке каморки. - Помнишь это? Ты прикончил того малыша, Вастера, потому что он владел этим, а я забрала
его из твоей комнаты, потому что тогда ты был еще не готов взять на себя наследие и ответственность. Ты не удивился тогда,
чем тебя так манит эта безделушка?"
Тай тяжело задышал и ответил, хотя и не хотел этого делать: "Порой я слышу Песнь."
"Это Песнь твоих предков, твоей настоящей семьи, - сказала она, кивнув. - Ты не должен с ней бороться, ибо это песнь судьбы.
Она будет направлять тебя в том, что тебе предначертано."
"Заткнись! - заорал Тай, - Все, что ты говоришь - ложь! Ты больна!"
Эдеба со всей силы швырнула шар об пол, отчего он разлетелся с оглушительным хлопком. Осколки растаяли в воздухе. Все, что
осталось - маленькое серебряное колечко с незатейливой печаткой в виде плоской короны. Старуха бережно подобрала его и
протянула Таю, стоявшему, опершись спиной на дверь и дрожавшему.
"Работорговцы принимают меры предосторожности, - ответил он. - О чем они говорили на собрании?"
"Они считают, что это чужеземец, - засмеялась она. - Им и в голову не пришло, что раб-каджит может обладать достаточной
смелостью и навыками для этого".
"А твой отец не подозревает, что именно его дорогой Акраш убил его сотоварищей?"
"С какой стати, если каждый день он висит на стене, отполированный и заточенный как новый? Мне пора идти, пока кто-нибудь не
заметил, что меня нет. Ко мне по вечерам иногда приходит кормилица. Спрашивает о свадьбе. Как будто это был мой выбор".
"Обещаю тебе, - сказал Казаг очень серьезно. - Тебя не выдадут замуж насильно. Последними ножнами Акраша станет сердце твоего
отца. А потом ты сможешь освободить всех рабов, переехать в лучшее место и выйти замуж за того, за кого захочешь".
"Интересно, кто бы это мог быть", - хихикнула Пелия и выбежала из конюшни.
Перед самым рассветом Пелия встала и вышла в сад. В винограднике он нашла Акраш. Лезвие оставалось относительно острым, но по
нему шли вертикальные царапины. Кто-то опять лишился головы, подумала она, и, взяв пемзу, стала терпеливо полировать меч.
Наконец, она обмыла его раствором соли и уксуса. Когда ее отец спустился к завтраку, меч висел на своем обычном месте и
выглядел, как новый.
Вскоре все в доме узнали, что Кемиллит Тором, жених Пелии, был найден мертвым. Его голова была насажена на пику в нескольких
футах от тела. Пелии не пришлось притворяться огорченной. Ее отец знал, что она не хотела выходить за него замуж.
"Жаль, - сказала он. - Парень был неплохим работорговцем. Однако многие юноши захотят породниться с нашей семьей. Как насчет
Сорона Джела?"
Две ночи спустя Сорон Джел встретился с Дровосеком. Борьба закончилась очень быстро, однако Сорон подумал об обороне - он
спрятал в рукав отравленную иглу. Получив смертельный удар, он упал на Казага и уколол его в ногу. К тому времени, как Казаг
дошел до дома Минегора, он уже умирал.
В глазах его темнело, но он смог забраться на окно Пелии и тихо постучал по стеклу. Пелия крепко спала, ей снились чудесные
сны о будущей жизни со своим милым каджитом. Он постучал громче, и от этого проснулась не только Пелия, но и ее отец, спавший
в соседней комнате.
"Казаг!" - вскрикнула она, открывая окно. Следующим в комнате показался сам Минегор.
И он увидел, как его раб, его собственность, собрался отрубить голову его дочери, его собственности, его же мечом, его
собственностью. С неизвестно откуда взявшейся энергией, Минегор выбил меч из рук умирающего каджита и, прежде чем Пелия
успела что-либо сделать, пронзил этим мечом сердце ее любовника.
Старик выронил меч и повернулся к двери, чтобы позвать стражу. Тут он подумал, что надо бы узнать, не ранена ли его дочь.
Минегор повернулся к ней. На секунду у него все поплыло перед глазами. Затем он увидел кровь и почувствовал боль. Он умер,
прежде чем успел осознать, что его дочь заколола его Акрашем. Меч, наконец, обрел последние ножны.
Неделю спустя, после официального расследования, раб был похоронен в безымянной могиле на территории поместья, а серджо Дрес
Минегор обрел последнее пристанище в скромном уголке фамильного мавзолея. Огромная толпа пришла поглазеть на похороны
работорговца, который по ночам убивал своих конкурентов. Толпа вела себя очень тихо, но каждый в ней пытался представить
последние минуты его жизни. Как обезумев, он напал на собственную дочь, рядом с которой, к счастью, оказался верный раб, а
потом заколол себя.
В толпе стоял и старый оружейник, который в последний раз увидел ту самую девушку в вуали. Вскоре она навсегда покинула Тир.
Последний король айлейдов (Герминия Цинна)
Айлейды, или высокие эльфы Средиземья, правили Сиродилом долгие века Мифического периода, предшествовавшего началу ведения
письменных хроник. Фактически, одной из самых ранних зафиксированных дат было падение Башни Белого Золота в 1E 243,
считающееся концом эпохи айлейдов.
Хотя 243-й год Первой эры действительно признается годом свержения айлейдского правления в Сиродиле, сие событие следует
считать лишь одной из вех, пусть ярких, в длинной истории заката этой культуры. Первые два столетия Первой эры знаменовались
усилением вражды между могущественными айлейдскими правителями Сиродила. Смута гражданской войны сыграла на руку Алессиии и
ее сторонникам. Имперские историки традиционно связывают ее победы с помощью, полученной от Скайрима, но, похоже, во время
осады Башни Белого Золота она получала не менее значительную помощь от мятежных айлейдских лордов.
Широко распространенный образ айлейдов как жестоких рабовладельцев основан, конечно же, на фактических материалах, однако
имеются свидетельства, что некоторые принцы айлейдов продолжали править разными частями Сиродила и после 263-го года, но уже
как вассалы новой императрицы. Это позволяет предположить, что либо власть айлейдов не была уничтожена полностью, либо
Алессия и ее преемники были гораздо прагматичнее, чем обычно полагают. Возможно, правда лежит посередине.
В любом случае, раскопки на месте ряда айлейдских поселений показали, что они не только были обитаемы, но даже развивались и
расширялись на протяжении всего так называемого позднеайлейдского периода (1E 243 - ок. 1E 498). Поначалу многие айлейдские
лорды правили своими землями как вассалы государства людей. В ряде случаев айлейдам, сторонникам Алессии, даже были
пожалованы новые земли, отнятые у их поверженных врагов. Пока неясно, в какой степени было распространено порабощение людей в
период Сиродильской империи. Известно, что люди продолжали жить и в районах Сиродила, находившихся под управлением айлейдов,
но неизвестно, каковы были условия их жизни.
Взаимоотношения между людьми и эльфами с самого начала были непростыми, и сосуществование не могло продолжаться долго.
Возмущение правлением айлейдских аристократов в Империи послужило одной из причин взлета популярности так называемого
Алессианского ордена, основателем которого был Марук. Первыми жертвами алессианцев стали айлейды Сиродила. В начале 300-х
годов сообщества айлейдов, остававшиеся в областях, где правили люди, уничтожались одно за другим. Беженцы наводняли еще
сохранившиеся айлейдские владения, временно усиливая их.
Затем, в 361-м году, алессианцы получили контроль над всей Империей и навязали населению Алессианские доктрины. Власти
айлейдов пришел конец. Приведение этой политики в жизнь, похоже, не потребовало прямого насилия - на тот момент баланс сил
был настолько не в пользу эльфов, а их судьба была так ясно предрешена, что большинство айлейдов попросту покинули Сиродил,
со временем смешавшись с эльфийским населением Валенвуда и Хай Рока. Вполне возможно, что усиление Гегемонии Диренни связано
с исходом айлейдов из Сиродила (хотя эта связь пока еще недостаточно исследована историками).
Однако некоторым айлейдам все же удалось пережить правление алессианцев. Об этом говорит упоминание о "последнем короле
айлейдов", участвовавшем в битве при Гленумбрийских Вересках в 482-м году, в которой Диренни наголову разгромили алессианцев.
Как это королевство смогло продержаться предшествовавшее столетие, неизвестно. Нам практически ничего не известно о нем, хотя
недавние исследования указывают на Неналату как место упокоения "последнего короля айлейдов". К сожалению, при нынешнем
состоянии Империи средств на полноценные исследования таких огромных руин не хватает, и ответы на все эти вопросы предстоит
дать будущим поколениям.
Последний танец лорда Джорнибрета (Традиционный)
Женская строфа I:
Как приходит к нам зима,
Начинается война
То одна война, то другая
(право же, так надоедает),
Королева Риммена и ее супруг
Просят всех вассалов прибыть ко двору.
Но среди всех,
Наибольший успех
Имеет Огин Джорнибрет,
Лорд Гейра, красавец-поэт.
Женский припев:
Леди, осторожно.
Это невозможно.
Слишком он хорош,
С ним плясать пойдешь,
Как строга ни будешь -
Обо всем забудешь.
Мужская строфа I:
Так оно бывает,
Нынче всякий знает
Как кланяться, стихи читать
И как все танцы танцевать.
Королева Риммена и ее супруг
Просят всех вассалов прибыть ко двору,
Взволнованы сверх всякой меры,
Все готовы кавалеры.
Дорогие леди, верим мы в приметы
Не танцуйте лучше с этим Джорнибретом.
Мужской припев:
Объясните нам, ребята,
Это просто непонятно:
Много лет мужчина этот,
Сживает девушек со свету,
Лишь закончит танцевать,
Бежит новую искать.
Женская строфа II:
Это лорд Джорнибрет
Ищет пару он себе.
И подходит в это время.
Юноша в медвежьем шлеме
"Королева Риммена и ее супруг
Спорят, кто понравился вам больше всех подруг.
И какая леди вам лучше подойдет?"
Улыбнулся Джорнибрет и ответил: "Вот.
Посмотри, какая грудь, бедра хороши,
Именины сердца, просто пир души".
Женский припев.
Мужская строфа II:
Юноша в медвежьем шлеме
Улизнул тогда на время
Леди танец завершают,
Трубы новый возвещают.
Королева Риммена и ее супруг
Всех отважных рыцарей подзывают вдруг.
Лорд к своей избраннице идет не спеша,
Но другую увидал - как же хороша!
Девушка красавица, словно снег бела,
Лучше всех придворных девушка была.
Мужской припев.
Женская строфа III:
Заиграла музыка, в танец позвала,
Огина красавица за руку взяла.
Улыбнулась ласково, похвалила стать.
Как приятно Огину с нею танцевать
Королева Риммена и ее супруг
Просили всех вассалов прибыть ко двору.
Легкая, как перышко, девушка плывет,
Лорд никак от девушки взгляд не оторвет,
Музыка играет, бал уже в разгаре
Джорнибрет сегодня, кажется, в ударе.
Женский припев.
Мужская строфа III:
Все танцуют на балу,
Не стоит никто в углу.
Лорд с подругой лучше всех,
Поразительный успех.
Королева Риммена и ее супруг.
Не зря приглашали лорда ко двору,
Лорду даже тяжесть кольчуги нипочем.
В танце он касался девушки плечом,
Скоро танец кончится, новая печаль.
Лорду даже сделалось на минуту жаль.
Мужской припев.
Женская строфа IV:
Времени осталось мало,
Любопытно лорду стало,
"Когда леди танцевали,
Вы ведь были в этом зале?
Пару я себе искал,
Только вас и не видал".
"Эти юбки рвутся, словно лепестки",
Вдруг сказала девушка голосом мужским,
"Платье слуги шили, проявляли пыл,
А на мне, мой милый лорд, шлем медвежий был".
Женский припев.
Последний Урок (Эгротиус Гот)
- Нам пора расставаться, время вашего обучения закончилось, - сказал Великий Мудрец своим ученикам, Таксиму и Вонгулдаку.
- Так рано? - удивился Вонгулдак, так как прошло всего несколько лет с начала учебы. - Неужели мы такие плохие ученики?
- Мы многому научились у вас, учитель, но разве вам больше нечему нас учить? - спросил Таксим. - Вы нам рассказали так много
историй о великих зачарователях прошлого. Разве мы не можем продолжить учиться, чтобы достичь их уровня?
- Я расскажу вам одну последнюю историю, - улыбнулся Великий Мудрец. - Слушайте.
Это случилось много тысяч лет назад, задолго до начала правления сиродильской династии Ремана и, естественно, гораздо раньше
появления династии Септимов в Тамриэле и за много лет до основания Гильдии магов; тогда Морровинд был известен как Ресдайн, а
Эльсвейр - как Анеквина и Пеллитайн, а единственным законом на всех землях были жестокие Алессианские доктрины Марука. В те
времена жил уединенно один зачарователь по имени Далак, и были у него два ученика, Утрак и Лорет.
Утрак и Лорет были очень способными и одинаково усердными. Учитель гордился ими. Они проявили себя в искусствах варения
смесей, наложения отражений, призвания духов на Мундус, а также управления огнем и воздухом. Далак очень любил юношей, а они
любили его.
Одним весенним утром Далак получил послание от другого зачарователя, Пеотила, который жил в лесах в самом центре Коловии. Вы
должны помнить, что в те далекие времена Первой Эры волшебники работали сами по себе, единственным организованным сообществом
были псиджики Артейума. Остальные маги редко видели друг друга и еще реже вели переписку. Поэтому, получив письмо от Пеотила,
Далак понял, что произошло нечто важное.
Пеотил был уже очень стар. Тихому месту, которое он выбрал для своего уединения, начали грозить алессианские реформаторы,
стремящиеся расширить свое влияние. Зная, что фанатики-жрецы и их воины были уже близко, он опасался и за саму свою жизнь.
Далак позвал к себе своих учеников.
"Путешествие в Коловию будет трудным и опасным. Я бы даже в молодости не осмелился идти туда, - сказал Далак. - Я с тяжелым
сердцем посылаю вас к Пеотилу, но понимаю, что он великий зачарователь. Если мы хотим пережить эти темные времена, свет его
учения не должен померкнуть".
Утрак и Лорет умоляли своего учителя не посылать их к Пеотилу. Они боялись не жрецов и их воинов, они боялись того, что
оставят своего учителя одного. Ведь он был уже стар и слаб и не мог защитить себя, если Реформа продвинется дальше на запад.
В итоге Далак сдался и позволил одному из учеников остаться. Они сами должны были решить, кому из них идти в Коловианские
земли.
Ученики долго спорили, но наконец решили доверить выбор судьбе. Они кинули жребий. Не повезло Лорету. Он ушел на следующее
утро, несчастный и напуганный.
Один месяц и один день добирался он до центра Коловии. Благодаря тщательному выбору маршрута и помощи сочувствующих юноше
крестьян, он избежал встречи с алессианскими реформаторами. Тайные торы по горам и болотам вывели его к темным пещерам, где,
по словам Далака, жил Пеотил, и он понял, что пройдет немало часов, пока ему удастся отыскать убежище мага.
Однако там никого не оказалось. Лорет осмотрел лабораторию. Он обнаружил древние фолианты, котелки, хрустальные флейты,
растения, чье цветение поддерживалось благодаря магическим кругам, странные жидкости и газы, хранящиеся в полупрозрачных
пробирках. Наконец он нашел Пеотила. По крайней мере ему так показалось. Высушенная мумия на полу кабинета, сжимающая в руках
инструменты зачарователя, слабо напоминала человеческую.
Лорет решил, что он уже ничем не сможет помочь магу, и немедленно отправился назад к своему учителю Далаку и своему другу
Утраку. Но армии реформаторов продвигались очень быстро. Он несколько раз чуть не наткнулся на них и, наконец, понял, что
окружен со всех сторон. Единственным местом, куда еще можно было отступить, были пещеры Пеотила.
Лорет понял - главное сделать так, чтобы армия не нашла лабораторию. Он догадался, что Пеотил сам как раз пытался спрятать
ее. Но допустил элементарную ошибку, которую смог бы распознать даже простой ученик, и лишь уничтожил себя. Лорету удалось с
успехом применить все те знания, что он получил у Далака, и использовать зачарования Пеотила. Реформаторы так и не смогли
найти убежище.
Прошли годы. В 480-м году Первой эры Айден Диренни одержал множество побед над ордами алессианцев. Дороги, ранее недоступные,
теперь были вновь свободны, а Лорет, который уже давно не был молод, смог вернуться к Далаку.
На подходе к хижине своего учителя он увидел множество свечей скорби на деревьях. Еще до того, как он постучался в дверь и
увидел своего старого товарища Утрака, он понял, что Далак умер.
"Это случилось несколько месяцев назад, - поведал Утрак после того, как друзья крепко обнялись. - Он говорил о тебе каждый
день все те годы, что ты отсутствовал. Он знал, что ты еще жив, и сказал мне, что ты обязательно вернешься".
Седые старцы сели перед огнем и предались воспоминаниям. С грустью поняли они, что стали очень разными. Утрак говорил о
продолжении дела учителя, Лорет же был увлечен новыми открытиями. Они расстались в тот же день, опечаленные, и никогда больше
не виделись.
В последующие годы, прежде чем покинуть этот мир и присоединиться к своему учителю Далаку, они оба добились того, чего
хотели. Утрак продолжил дело своего учителя на службе клану Диренни. Лорет же применил знания, полученные путем
самостоятельного изучения науки, чтобы создать Балак-турм, Посох Хаоса.
Мальчики мои, вот вам урок из этой истории: вы не должны допускать таких мелких, но существенных ошибок, как те, что привели
к смерти Пеотила. И еще. Чтобы стать действительно великим, необходимо самому использовать все возможности для этого.
Последователи Серого Лиса
Мы Пальцы Лиса, дети Теней. Однако больше мы известны как Гильдия воров.
У последователей Серого Лиса есть всего три правила:
Первое, никогда не кради у другого члена Гильдии воров.
Второе, никогда не убивай никого при краже. Мы - не Темное Братство. Убивать можно только животных или чудовищ.
Третье, не обкрадывай бедных. Крестьяне и нищие находятся под личной защитой Серого Лиса, особенно те, что живут в порту
Имперского города.
Нарушение любого из этих трех простых правил влечет за собой немедленное изгнание из Гильдии воров. В случае совершения
убийства виновник должен заплатить особый штраф, цену крови, чтобы восстановить членство в Гильдии. Цена крови возрастает с
каждым убийством. Ее можно выплатить любому дуайену гильдии.
Дуайены, или старосты - это глаза и руки главы Гильдии, его непосредственные помощники. Именно от них исходят приказы. Именно
они повышают в рангах. Они же могут заплатить имперским судьям, чтобы с попавшегося вора сняли накопившиеся штрафы - конечно,
это обойдется виновнику в некоторую сумму.
Глава нашей гильдии - это Серый Лис. Мы не говорим о нем на людях. Мы стараемся сделать так, чтобы большинство людей считало
его просто мифом.
Мы воры, а не каменщики или писари. Каждый вор сам решает, что ему красть. Гильдия не вмешивается в дела своих членов. Однако
честные торговцы не покупают краденое, поэтому сбывать добытый товар можно только скупщикам гильдии.
Чтобы продвинуться в ранге, вор должен сбывать краденое, пополняя таким образом казну Гильдии. Чем выше ранг, тем больше
требуется передать в казну для следующего продвижения.
Выполняя особые задания Серого Лиса, нужно помнить, что нищие являются самым лучшим источником информации. Они слышат и видят
все, что происходит в городе. Однако нужно быть готовым заплатить за информацию. Бесплатно нищие не скажут. По крайней мере,
правду.
Гильдия заботится о своих членах. Дуайен может убрать штрафы, начисленные любому из членов Гильдии. Но на подкуп судей и
стражи нужны деньги. Поэтому старосте за эту услугу придется заплатить ровно половину всей суммы штрафа.
Постижение акробатики (Мастер Рунен Зебави)
Мастер Готрен согласился посмотреть на акробатов, так как ему требовалось развлечение. Уже несколько месяцев он воевал с
Телванским Советником, Мастером Нелотом. В последнее время он постоянно был в обороне, а не в нападении. Это было невыносимо
- Мастер Готрен проигрывал презренному Нелоту. Вдохновленные оружием своего господина, Мечом Мехруна, войска Нелота, несмотря
на свою обычную трусость, стали практически непобедимыми. Войска Готрена потеряли всякую надежду, кроме как молиться, что
Мехрун Дагон захочет вернуть себе реликвию. Учитывая сколько разрушения все это принесло, скорее всего принц позволит Мастеру
Нелоту использовать меч еще какое-то время.
Акробаты могли бы отвлечь его от грустных мыслей.
"Какие трюки выполняет ваша труппа?" спросил чародей у главного акробата, Рунена.
"Великий Готрен, увы, мы не знаем никаких трюков. Вся акробатика - реальна, никаких иллюзий. Жаль, что мы не умеем выполнять
трюки, но понадобилось бы слишком много времени, чтобы постичь это мастерство."
"Что же, что именно вы выполняете?" спросил Готрен, с выражением лица, которое почти напоминало улыбку.
"Мастер Джерет поразит вас, жонглируя пятнадцатью горящими факелами, одновременно перепрыгивая через разбитое стекло. Мастер
Тулкианда поразит вас тем, что будет держать вес своего тела на одном пальце, крутя обручи на ногах. Мастер Мервис возьмет
простой эбонитовый кинжал - "
"А чужеземка?" спросил Ашхан, указав осуждающим и высокомерным жестом на женщину-Редгарда.
"Мастер Сенинди? А, Великий Готрен, она родом из Пустыни Алик" р в Хаммерфелле, где она прославилась своей способностью
взбираться по отвесным поверхностям. Вы должны сами это увидеть, чтобы поверить. Она двигается по вертикали, как мы с вами
ходим по земле."
"Это очень интересно, но мне не нравится, когда в моем дворе находятся чужеземцы," сказал Ашхан. "Среди них слишком много
шпионов."
"О, что ж, Господин Нелот так же сказал - "
"Нелот?!" прорычал Готрен. "Вы развлекали этого слизняка?!"
"Два дня назад, да. Помню, он упоминал, что у вас с ним натянутые отношения. Его тоже беспокоили чужеземцы в труппе, хотя
больше всего он подозревал нашего Мастера С" Рабба, Хаджита. Но самое смешное - это то, что он решил, будто С" Рабба работает
на вас. Ну, вы знаете, что из себя представляют Хаджиты. Хотя может быть, вы и не знаете."
"Это нация рабов, которая очень мало меня интересует," прорычал Готрен.
"Тогда вы действительно похожи на Господина Нелота," быстро проговорил Рунен, опасаясь растущей ярости Готрена, которая после
этой фразы вспыхнула еще ярче. "Он тоже не привык к Хаджитам. И к их черному юмору. Он буквально воспринимал некоторые
саркастические шутки Мастера С" Рабба, и все кончилось тем, что нас пытали, пытаясь получить информацию о вас и ваших
войсках. Наверное, вы не знаете, каково это, когда вас пытают ради информации, правда? Не советую пробовать. В конце концов,
нас отпустили, когда поняли, что мы никогда больше не вернемся в Садрит Мора. Вообще-то, не всех нас отпустили. Мастер С"
Рабба умер при пытках. У вас, наверное, есть опыт, вы знаете что представители наций рабов очень быстро умирают при пытках."
"Нет, опыта у меня нет," ответил Мастер Готрен. Ярость его потухла.
"Нам, наверное, стоило тогда уйти, но мы решили, что он должен нам за предоставленное при пытках развлечение. Мы не знали,
как попросить у него это вознаграждение, но он упомянул, что у него есть очень ценный меч."
"Меч Мехруна," с трудом выговорил он. "Что - что вы сделали?"
"Мастер Харакостил и Мастер Телегорм использовали свои навыки, чтобы пролезть под воротами и опустили мост на главный двор
крепости. Мастера Тулкианда, Мервис, Джерет и я встали в пирамиду, и Мастер Сенинди залезла по нам в башню Тель Нага. Она
взобралась на вершину - "
"Она взобралась на вершину?" переспросил Готрен, который знал, что это была за башня.
"Она, конечно, высокая, но поверхность этих Телванских грибов - практически лестница для того, кто обладает способностями
Мастера Сенинди. Через несколько минут она уже была в комнате с мечом в руке. Еще через несколько минут она спустилась с
башни, и мы побежали прочь. Я со всей скромностью могу сказать, что нет никого быстрее нашей труппы, но стражники Господина
Нелота не отставали от нас. Я приказал остальным бежать к воротам, а сам отвлекал стражу."
"Признаюсь, я никогда не думал, что акробаты могут быть настолько смелыми..." сказал Готрен.
"Смелость здесь ни при чем, все дело в экономии," улыбнулся Рунен. "Я подсчитал, сколько времени и денег требуется, чтобы
набрать хорошую труппу, и вышло, что гораздо экономней было попытаться всех спасти. Я заманил стражников на задний двор,
подальше от своих, а когда убедился, что они в безопасности, взобрался на стену и спрыгнул в воду."
"Вы спрыгнули со стены?"
"Ну, да, именно это я и сделал. Стена была не низкая. Но все было не так сложно, тем более что прыгал я в воду. К тому же,
все дело в том, как вы держите тело. Я покажу вам, если хотите."
"Если можно, не сейчас," - сказал ашхан. "Что произошло потом?"
"Мы прибыли сюда..." просто ответили Рунен.
"А когда Нелот забрал у вас Меч Мехруна?"
"Великий Готрен, это еще не произошло," сказал Рунен. "Теперь вы готовы посмотреть наше выступление? Я вам еще не все
рассказал. Мастер Мервис берет простой эбонитовый кинжал в одну руку и несколько тростниковых стеблей в другую. Не хочу
заранее все рассказывать, но через несколько минут жонглирования вы получите несколько листов тончайшего папируса".
"Звучит превосходно, Мастер Рунен," сказал Готрен. "Я посмотрю ваше выступление через пару дней, а сейчас мне пора на битву с
Господином Нелотом. Вскоре я вернусь праздновать победу и с огромной охотой посмотрю все ваши номера. А до того момента
приглашаю вас стать моими почетными гостями и как следует отдохнуть в Доме Телванни."
"Все это напоминает мне третьесортное шоу в Рихаде," сказала Сенинди после того, как они заняли свои комнаты. "Почему мы
вообще выступаем в провинции?"
"В Рихаде уже и так слишком много жонглеров..." ответил Рунен, пожимая плечами.
Потерянное Пророчество
[из Апографа Жрецов-Отступников, с комментариями Гилваса Барело, Аббата Холамаянской Обители]
От седьмого знака одиннадцатого поколения,
Ни Гончая, ни Гуар, ни Семя, ни Борона,
Но Рожденный Драконом и меченый дальней звездой,
Воплощенный пришелец под Красной Горой,
Рука, благословленная звездами берет трижды проклятый меч,
Чтобы сжать урожай неоплаканного дома.
Примечания:
Строки 1-3: "Древнего рода, но не из четырех великих кланов Эшленда. Рожденный под чужими звездами и знак Дракона - символ
Империи".
Строки 4-5: "Воплощенный Пришелец" является формальным эпитетом, подчеркивающим связь между словами. Воплощенный Пришелец -
"благословенный гость", человек, рожденный не в племенах, а принятый как гость с правом убежища и гостеприимства. Под Красной
Горой он встретит семь проклятий и будет балансировать между ними. См. также пророчество "Семи Проклятий", Дагот Уру служат
его семь родичей, некогда лорды-волшебники, названные жителями Эшленда "пепельными гулями"
Строки 6-7: "Благословенная звездами" намекает на Азуру, Лорда Даэдру и покровителя магии, судьбы и пророчества. "Трижды
проклятый меч" может относиться к оружию, именуемому Разрубатель, в некоторых легендах связанному с Битвой у Красной Горы и
Лордом Двемеров Кагренаком. "Сжать урожай" - ссылка на пословицу "Что посеешь, то и пожнешь", что означает, что ты получаешь
то, чего заслуживает твой труд, как в положительном смысле награды, так и в отрицательном смысле наказания. "Неоплаканный
дом" может быть одним из или обоими утраченными Великими Домами Данмера - Домом Двемер и Домом Дагот.
Поучения благой Альмалексии
Сота Сил и скрибы.
Маленький Сота Сил, играя в яичных шахтах, увидел глубоко под землей несколько скрибов. Он начал кидать в них камни, хихикая,
когда они дергались и падали. Но вдруг один скриб поднял голову и сказал Соте Сил: "Пожалуйста, прошу тебя, маленький
мальчик, будь милосерден. Для тебя это развлечение, для нас же это мучения и смерть".
Так Сота Сил узнал, что от безделья одного могут страдать другие.
Лорд Вивек и спорящие монстры.
Шалк и кагути резвились в фояде, дразня друг друга. "Ты самое уродливое существо на земле", - сказал шалк кагути. "Нет, это
ТЫ самое уродливое существо на земле", - ответил кагути шалку. Каждый из них считал себя красивее другого.
Мимо проходил лорд Вивек. Он решил их спор: "Нет. Вы ОБА - самые уродливые существа на земле, вы оскорбляете меня своим
присутствием". Он обрушил на обоих мощнейшие удары и разнес им черепа, тем самым прекратив их спор. После этого он спокойно
продолжил свой путь.
Своим поступком Лорд Вивек доказал, что уродливость внешняя, как правило, скрывает за собой и уродливость внутреннюю,
духовную.
Вареный кагути.
Известно, что если кагути наступит случайно в котел с кипятком, он немедленно отпрыгнет, чтобы не обжечься.
Но если кагути будет стоять в котле с водой, а какой-нибудь волшебник постепенно доведет воду до кипения, кагути так и
останется стоять, пока не сварится.
Отсюда можно извлечь урок: стоит остерегаться не только прямой опасности, но и постепенного изменения обстоятельств, которые
могут привести к опасности.
Подозрительный лекарь.
Как-то один волшебник Телванни вышел из своей башни и объявил всему миру, что он является могущественным лекарем, способным
вылечить любые болезни и создать любые зелья.
Лорд Вивек посмотрел на этого волшебника, выслушал его, а затем сказал: "Как можешь ты лечить других от всех болезней, если
не можешь вылечить самого себя от собственной глупости и надменности?"
Гуары и крабы.
Гуары были так замучены другими животными, что не знали, куда им деваться. Как только они видели, как к ним кто-то
приближается, они в ужасе убегали.
Однажды они увидели стаю Никс-гончих. Испуганные до смерти, гуары бросились бежать. Они направились к морю, чтобы утопиться,
так как не хотели они больше жить в постоянном страхе. Но на берегу гуары наткнулись на колонию крабов. Крабы в свою очередь
перепугались не на шутку и бросились в воду.
"Да уж", - сказал один гуар. "Не все так плохо, как кажется. Всегда есть кто-то, кому приходится еще хуже, чем тебе".
Раненый Нетч.
Раненый Нетч лежал в углу своей кормушки. Его здоровые приятели все время приходили к нему справиться о его здоровье, и
каждый не упускал возможность полакомиться из кормушки, в которой лежало много еды для раненого Нетча. Бедный Нетч умер, но
не от ран, а от жадности и беспечности своих друзей.
Очевидно, что беспечные приятели приносят больше неприятностей, чем помощи.
Похититель целомудрия
Я расскажу вам историю о воре. На земле Хаммерфелла в городе Сатч некогда жил очень богатый барон, знаменитый нумизмат. Его
супруга, баронесса Вероника, находила это занятие очень скучным. Однако она ценила все прелести роскоши, которую позволяло
богатство барона.
Также в городе жил Рэвиус Теринус, вор, порой он даже утверждал, что он - главный вор в легендарной воровской гильдии, хотя
на самом деле он был просто хвастуном. Последняя известная гильдия воров была разгромлена в этом городе более чем за
четыреста пятьдесят лет до описываемых событий.
Рэвиус решил, что барон должен поделиться с ним своими сокровищами и однажды ночью коварно пробрался в замок барона,
намереваясь осуществить свой план.
Стены замка славились своей высотой и неприступностью. Рэвиус предусмотрительно использовал Пронзающую стрелу, чтобы надежно
закрепить веревку наверху стены. Как только он взобрался наверх, ему пришлось прятаться от охранников барона, но укрывась в
тени зубцов, он сумел проникнуть в замок незамеченным.
Пробраться в башню было для опытного вора детской забавой, однако вход в личные покои барона преграждала дверь с запором на
тринадцать бородок. Рэвиус поломал всего лишь девять отмычек, пока открывал его. Использовав вилку, леску и бурдюк, он
обезвредил семь ловушек, защищавших коллекцию монет барона. Воистину, Рэвиус был мастером воровского ремесла!
Завладев, наконец, монетами, Рэвиус попытался убраться восвояси, но обнаружил, что дверь за ним заперта! Барон, обнаружив
открытую дверь, захлопнул ее, поднял тревогу и позвал стражников, чтобы обыскать замок. Рэвиус отступил в глубину замка,
всего лишь на шаг опережая охрану барона.
Единственный путь на свободу пролегал через будуар баронессы Вероники. Когда он вошел туда он обнаружил, что дама готовится
отойти ко сну. Скажем, что Рэвиус всегда отличался приятной наружностью, а баронесса не славилась особой красотой. Каждый из
них отметил это, как только они встретились взглядами.
"Вы пришли, чтобы похитить мою честь?" - спросила леди, дрожа.
"Ничуть, благородная дама, - сказал Рэвиус, быстро оценив ситуацию. - Такую деликатную вещь, как ваша честь, нельзя похитить
столь же легко, как..."
"Я вижу, что вы украли редкие монеты моего мужа".
Рэвиус проникновенно заглянул в ее глаза и увидел в них единственный путь к своему спасению. Он лежал через двойную жертву.
"Да, эти монеты имеют большую ценность, но вместо них я нашел сокровище, которое воистину бесценно, - так начал Рэвиус. -
Скажи мне, красавица, отчего твой муж установил семь смертельных ловушек, чтобы оградить свое жалкое богатство, но всего лишь
один простой замок защищает спальню его добродетельной жены?"
"Игнас защищает то, что ему дороже всего", - гневно ответила Вероника.
"Я бы отдал все свое золото, чтобы лишь на минуту быть осиянным лучами твоей прелести".
И с этими словами Рэвиус бросил на пол монеты, которые достались ему с таким трудом, а баронесса упала в его объятия. Когда
вошел капитан охраны, которому было приказано обыскать покои баронессы, она уже спрятала Рэвиуса так тщательно, как только
могла, и вернула монеты стражнику, сказав, что вор уронил их, когда выскочил в окно.
Совершив эту жертву, Рэвиус собрался с духом и совершил другую. В эту ночь он похитил добродетель леди Вероники, и не один
раз. В замке он оставался до тех пор, пока небо не начало светлеть. Совсем измученный, он ускользнул из замка с первыми
лучами рассвета.
Поцелуй, милосердная матушка
Итак, ты хочешь призвать Темное Братство? Хочешь чьей-то смерти? Молись, дитя. Молись, и да услышит Матерь Ночи твои молитвы.
Тебе предстоит выполнить нечестивейший из ритуалов - Черное таинство.
Сотвори чучело намеченной жертвы - для того используй сердце, череп, кости и плоть. Поставь свечи кольцом вокруг этого
чучела.
Тогда следует приступить к самому ритуалу. Несколько раз ударь чучело кинжалом, смазанным соком лепестков паслена, и шепотом
молись при этом:
"Милосердная Матушка, пошли мне свое дитя, ибо грехи недостойных должны быть омыты в крови и страхе".
Затем жди, чадо, ибо Отец Ужаса Ситис награждает терпеливых. Тебя посетит представитель Темного Братства. Сие есть начало
сделки, скрепленной кровью.
Почитатель красной кухни (Симоклес Кво)
Хотя я скромен от природы, я нахожу некоторое удовлетворение в том, то отец нашего императора, покойный Пелагиус IV, признал
меня лучшим шеф-поваром на Тамриэле. Он также был настолько добр, что назначил меня первым и единственным до сего дня
Придворным Имперским Мастером Гастрономии. У других императоров, конечно, тоже были шеф-повара и стряпухи, но только в
правление Пелагиуса появился человек со вкусом достаточно утонченным, чтобы составлять меню и выбирать лучшие продукты для
двора. Сын императора, Уриэль, повелел мне продолжать работу в этой должности, но мне пришлось с благодарностью отклонить это
любезное приглашение из-за возраста и ухудшения состояния моего здоровья.
Впрочем, эта книга - не автобиография. Я испытал немало приключений в качестве рыцаря высокой кухни, но направление этой
книги куда более обособлено. Множество раз я задавал себе вопрос: "Что было самым вкусным блюдом в моей жизни?"
Ответ на этот вопрос сложен. Огромная часть удовольствия от пищи не зависит от нее самой - важны обстановка, компания и
настроение. Отведайте посредственный бифштекс или непритязательное рагу со своей избранницей, и, быть может, эту трапезу вы
запомните навсегда. Скушайте великолепный обед за двенадцатью переменами блюд в скучной компании или в неважном самочувствии,
и вы вскоре забудете этот обед, или запомните его как безвкусный.
Вкус кушанья меняется из-за опыта, предшествовавшего ему.
Не так давно в северном Скайриме мне не повезло. Я находился с группой рыбаков и перенимал их опыт ловли рыбы, очень редкой и
очень вкусной, которую они называли меррингар. Эту рыбу можно было поймать только очень далеко от берега, так что наше
путешествие прочь от цивилизации заняло неделю. Итак, мы отыскали косяк меррингаров, но когда рыбаки начали гарпунить их,
кровь, растворившаяся в воде, привлекла семейство дреугов, которые раскачали лодку и похватали всех, кто был в ней. Мне
удалось спастись, но все рыбаки погибли и все припасы утонули. Увы, управление парусной лодкой - не то искусство, которому я
посвящал годы обучения, и назад, к берегам королевства Солитьюд, я плыл три недели. Мне удавалось наловить довольно мелкой
рыбы, чтобы съесть ее сырой и утолить голод, но все же я был не в себе от голода и жажды. Первый обед, который мне удалось
съесть на берегу, состоял из жареного северного кабана и стакана язбейского. К этому вину лучше подошел бы кусочек филе
меррингара, но из-за жестокого голода я все равно чувствовал себя на седьмом небе от счастья.
Иногда кушанья запоминаются из-за обстоятельств, которые возникли сразу после них.
В одной таверне в Фалинести я заказал простое крестьянское блюдо под названием коллопи, чудесные катышки из мяса, присыпанные
специями и покрытые соусом, такие аппетитные, что я спросил хозяйку, из чего их делают. Матушка Паскос объяснила, что коллопи
- это древесный грызун, который питается исключительно нежными веточками дуба грак, и что мне повезло, так как я прибыл в
Валенвуд как раз в нужное время года. Мне предложили посетить маленькую колонию обезьянок-имга, которые охотятся на этих
сочных маленьких мышек. Поскольку они живут только на тонких ветках на самых кончиках деревьев, имга приходится подбираться к
ним снизу и прыгать, чтобы "сорвать" коллопи с насестов. Конечно, имга от природы очень ловки, но поскольку я был еще молод и
проворен, мне разрешили помочь им. Разумеется, я не мог прыгать так же ловко, как и они, но все же мне удалось -
попрактиковавшись, прямо держа голову и туловище и отталкиваясь от земли скрещенными наподобие ножниц ногами - достать
нескольких коллопи с самых нижних ветвей дерева. Я собрал трех коллопи сам, хотя мне и пришлось изрядно потрудиться!
И по сей день я наслаждаюсь мыслями о коллопи, но в моем воображении каждый раз возникает образ нескольких дюжин имга,
которые скачут по ветвям в тени развесистого дуба грак.
Конечно, случаются трапезы, которые остаются в памяти из-за того, что происходило до, во время и после еды, и это
обстоятельство подводит меня к самому замечательному кушанью моей жизни, кушанью, которое и стало причиной моей одержимости
кулинарией.
Я рос в Чейдинхоле, и еда была мне в целом безразлична. Я ценил в еде питательность, поскольку не был полным дурачком, но не
могу сказать, что трапеза доставляла мне какое-то особое удовольствие. Частично это была вина нашей кухарки, которая думала,
что пряности изобрели даэдра, а правильный имперец должен варить еду безвкусной и поглощать ее без наслаждения. Хотя я думаю,
что она была единственной, кто придавал этому факту религиозное значение, мои познания традиционной сиродильской кухни
позволяют предположить, что такая философия прискорбно широко распространена на моей родине.
Но хоть я не наслаждался едой самой по себе, я вовсе не был замкнутым или апатичным ребенком. Мне нравились драки на аренах,
и ничто не развлекало меня больше, чем прогулка по улицам родного города со своим воображением в качестве товарища. Как раз
во время одной из таких прогулок в солнечный фредас месяца Середины года я и совершил открытие, которое запало мне в сердце и
изменило жизнь.
Неподалеку от моего дома, на той же улице стояло несколько заброшенных зданий, и я часто играл рядом с ними, воображая, что в
домах полно отчаянных головорезов или злых привидений. Мне никогда не хватало духа войти в один из домов. Если бы в тот день
я не встретился с другими детьми, которые дразнили меня, я никогда бы не решился заглянуть внутрь, но мне было нужно убежище,
и я нашел его.
Изнутри этот дом был таким же заброшенным, как и снаружи, и это было еще одним доказательством того, что никто не жил здесь
уже довольно долго. Когда я услышал шаги, я предположил, что мерзкие мальчишки, встречи с которыми я хотел избежать,
последовали за мной, и я убежал в подвал, где и увидел пролом в стене, ведущий к колодцу. Я все еще слышал шаги наверху и
решил, что ни за что не хочу встретиться с моими мучителями. Отломав ржавые засовы с крышки колодца, я скользнул вниз.
Колодец был сух, но отнюдь не пуст. Под подвалом этого дома, оказывается, был еще один, нижний подвал, в котором были три
большие комнаты - чистые, обставленные мебелью, и, очевидно, обитаемые. Мои чувства подсказали мне, что в доме все же есть
кто-то живой - что было не только очевидно, но и ясно по запаху. Одним из этих помещений была кухня, окрашенная в красные
тона, в которой над углями печи томилось жаркое, порезанное на маленькие кусочки. Зачарованный прекрасным и вполне уместным
здесь барельефом на печи, который изображал мать, разделяющую жаркое между благодарными детьми, я начал осматривать кухню и
чудеса, находившиеся в ней.
Как я уже сказал, еда никогда меня не интересовала, но я был поражен, и даже сейчас, когда я пишу это, мне не хватает слов,
чтобы описать чудесный аромат, наполнявший воздух. На нашей кухне я никогда не ощущал ничего подобного, и я не мог удержаться
от того, чтобы не слопать немедленно один из кусков сочного мяса. Вкус был просто волшебный, а мясо - нежное и сладковатое.
Так и не опомнившись, я съел все, что было на печи, и немедленно понял, что еда может быть поистине грандиозной.
Насытившись и пережив свое кулинарное озарение, я в сомнении задумался, что делать дальше. Одна часть меня хотела дождаться
повара и спросить рецепт этого замечательного кушанья. Другая часть моего сознания понимала, что я вломился в чужой дом и
слопал чужой обед, так что лучше было бы уносить ноги. Именно так я и поступил.
Много времени спустя я попытался вернуться в это странное, прелестное место, но Чейдинхол изменился. В старых домах
поселились новые хозяева, а новые дома оказались заброшены. Я знал, что нужно искать внутри дома - колодец и замечательную
резьбу, изображающую мать, которая делит жаркое между детьми, но я так и не смог отыскать сам дом. Через некоторое время,
когда я совсем вырос, я прекратил розыски. Будет лучше, если этот случай сохранится в моей памяти, как самое замечательное
кушанье в моей жизни.
Вдохновение, которое посетило мою жизнь, было так же восхитительно, как и то замечательное мясо, что я съел, зайдя на Красную
Кухню.
Правда о Матери Ночи (Гастон Бельфор)
Хотя выпущено уже немало различных работ, посвященных как Мораг Тонгу из Морровинда, так и более распространенному в Тамриэле
Темному Братству, остается неясным, когда и как именно сформировались эти две грозные гильдии ассасинов. Или, вернее, когда и
как Темное Братство отделилось от Мораг Тонга, поскольку считается, что первое отделилось от последнего.
Главным предметом разногласий, пожалуй, является фигура Матери Ночи - женщины, играющей заметную роль в обеих организациях.
После глубоких изысканий и многочисленных расспросов, при которых мне не раз приходилось рисковать жизнью (поскольку данная
информация считается в Темном Братстве священной), я наконец-то разгадал эту вековую загадку. Наконец-то я открыл правду о
Матери Ночи.
Хотя ее имя затерялось во времени, Мать Ночи когда-то была обыкновенной смертной - темной эльфийкой, проживавшей в небольшой
деревушке на месте нынешнего города Бравил, в Имперской провинции Сиродил. Она была уважаемым ассасином организации Мораг
Тонг и занималась наемными убийствами на службе у даэдрической владычицы Мефалы. Собственно, эта женщина носила титул Матери
Ночи, предназначенный для самых высокопоставленных женщин среди членов организации. Мать Ночи была покровительницей этой
группы - любимицей Мефалы, которую уважали и которой страшились.
Однако не Мефала способствовала превращению женщины в бесплотный дух, а иное и, по мнению некоторых, более глубокое
Запись 2: Даже в крестьянских сказках можно найти упоминания о том, что тело лича привязано к его душе, и чаще всего эта
связь устанавливается посредством перенесения духа в некий физический объект. Урна, саркофаг, хрустальный сосуд... В одной
каджитской сказке рассказывается о личе, который хранил свой дух в отрубленной голове ребенка лесных эльфов! И те же самые
крестьяне утешают себя мыслью, что если их судьба окажется настолько мрачной, что когда-нибудь сведет их с личем, им нужно
будет всего лишь уничтожить сосуд, содержащий его духовную сущность, и лич также будет уничтожен. Жалкие глупцы и жалкие
сказки! У настоящего лича нет подобных слабостей! Неужели одного из отшельников Владыки Червя можно уничтожить, разбив
какую-то склянку? Эта мысль сама по себе смешна, абсурдна. Да, некромант должен перенести свой дух в некий сосуд, но после
того, как превращение завершится и некромант полностью преобразует себя в лича, этот сосуд перестает играть какую-либо роль...
Но именно сам процесс трансформации так долго не удается мне! Моя душа остается привязанной к моему земному телу, и никакие
попытки не позволяют мне разорвать эти смертные узы и перейти в высшее состояние, достичь которого я так страстно желаю.
Запись 3: Все книги по некромантии, которые я собирал том за томом - все бесполезно! Мне отвратительна мысль о годах жизни,
которые я бессмысленно растратил, копаясь в так называемых "основополагающих" трудах. Кто, пребывая в трезвом уме, станет
оживлять умершую месяц назад сиродильскую бабочку или возвращать к жизни гниющий остов редкого грязевого краба - альбиноса?
Сколько месяцев я уже торчу в этой пещере? И зачем? Ах да, я знаю! Я подниму армию расплющенных гоблинов-молокососов и пойду
в поход на саму Башню Белого Золота! Это, по крайней мере, я могу! Мой мозг - сточная яма для некромантской грязи, в которой
соперничают мерзкие заклинания и ритуалы, добиваясь чести свести меня с ума первым. Но все же с тех самых пор, как я начал
этим заниматься, я не приблизился к достижению своей цели ни на йоту. Неужели я теряю веру в себя, в выбранный мною путь?
Быть может, я слишком погрузился в науку. Сколько ночей я принес в жертву ради еще одного эксперимента, еще одного
заклинания! Все, что мне нужно, это отдых. Отдых, немного безмятежности, чтобы я мог связаться с Владыкой и подтвердить мою
верность и преданность. Разве есть в рассыпающихся фолиантах нечто, чего сам великий Владыка не мог бы сообщить мне?
Запись 4: Секрет теперь мой! Я искал так долго, трудился так тяжко, и каким же я был дураком! Но я оказался прав, отказавшись
от исследований в пользу пылкой молитвы. В прошлую ночь, когда я медитировал, наш великий Владыка явился мне! Он дал мне
знание, которого я искал так долго! Эти трансцендентные секреты оказались более сложны, чем я представлял - я никогда не
доверю их записям. Конечно же, они никогда не были записаны! Месяцы одиночества прошли втуне, ведь тайны, которые я так
страстно хотел познать, можно приобрести только посредством контакта с самим нашим великим Владыкой. Вскоре я пойду по земле,
как отшельник Червя, служа Владыке в своей вечной не-смерти!
Запись 5: Посредством принесения в жертву множества субьектов и воскрешения большого количества слуг, которые помогали бы мне
в выполнении моих задач, а также неутомимого исполнения ритуала продолжительностью почти в неделю я закончил создание нужного
сосуда, Песка решимости, однако переход в состояние лича не произойдет моментально. Емкость создана, но мне еще предстоит
перенести в нее мою жизненную силу, мою душу полностью. Даже сам Владыка не знает точно, насколько продолжительным будет этот
процесс, у разных некромантов он происходит по-разному, ибо это зависит от многих факторов физического и психического
свойства. Одно я знаю в точности: эти песочные часы мне следует постоянно держать при себе до окончания перехода! С каждым
днем я становлюсь все могущественнее, но в то же время все уязвимее. Если что-нибудь произойдет с Песком решимости, если часы
когда-нибудь выскользнут из моих рук, контакт между душой и сосудом будет разорван. Непереносимо даже думать о том, что вся
моя работа, моя жизнь могут быть так легко уничтожены, когда я так близок к успеху.
Путь открытой ладони
Неопытные рукопашные бойцы используют руку как дубину, когда наносят удар сопернику - словно перед ними барабан. Это очень
грубый путь к победе. Путь открытой ладони - более утонченный и смертоносный.
Представьте. Человека ударили в грудь плоской частью тарелки. У него будет синяк, но в целом он не пострадает. Теперь
разбейте тарелку, возьмите осколок и с той же силой ударьте им в грудь человека. Человек убит или серьезно ранен. Как это
может быть? Как маленький объект может причинить больше вреда, чем большой?
Это - первый принцип пути открытой ладони. Путь основывается на пяти принципах: концентрация, реакция, равновесие, скорость,
контроль дыхания. Чтобы научиться рукопашному бою, нужно овладеть всеми пятью принципами.
В притче о человеке и тарелке речь о концентрации. Вся сила удара сконцентрирована в одной точке. Удар, нанесенный одним
пальцем, может быть более опасным, чем такой же удар кулаком. Однако такой удар может нанести только очень опытный боец.
Вторым аспектом концентрации является самодисциплина - нужно сосредоточиться на том, что ты делаешь. Нужно забыть обо всем,
что отвлекает внимание, и думать только о главной цели. Настоящий боец умеет забывать даже о боли.
Путь Паломника
Паломник должен посетить каждый из Алтарей Семи Добродетелей. И в каждом месте он должен встать перед трехгранным камнем
триолитом и прочитать начертанное на нем. Чтобы облегчить паломнику его задачу, Храм составил список алтарей с указанием
направлений, а также советы пилигримам. Благословение каждого из алтарей длится по меньшей мере полдня.
Поля Кумму: Алтарь Смирения.
Здесь Лорд Вивек повстречал бедного фермера, у которого издох гуар. Без этого гуара фермер не мог собрать урожай муска, чтобы
обеспечить свою семью и деревню. И тогда Лорд Вивек сбросил свои изящные одежды и в поте лица трудился в поле подобно быку,
пока весь урожай не был собран. И мы приходим на Поля Кумму, чтобы молить о таком же смирении, какое Лорд Вивек явил в тот
день.
Поля Кумму расположены к западу от Сурана на северном берегу Озера Амайа, на пути в Пелагиад. Алтарь стоит меж двух скал, и
его проще всего найти, если двигаться по дороге на восток. Расположенная поблизости ферма Алофа имеет небольшой причал на
северном побережье Озера Амайа. Это единственный причал в округе, которым Алоф великодушно разрешает пользоваться служителям
Храма. Обычай велит возлагать к алтарю немного муска, чтобы почтить смирение Вивека.
Стояние Луны: Алтарь Отваги.
Когда Шигорат восстал против Трибунала, он обманом вынудил луну Баар Дау сбиться с начертанного пути через Забвение. По
наущению Безумной Звезды луна решилась обрушиться на новый город Вивека, который Шигорат объявил насмешкой над небесами.
Когда Вивек прознал о замысле Шигората, он заставил блудную луну замереть в небе, единым взмахом и величием своего вида.
Пораженная мужеством и отвагой Вивека, луна Баар Дау поклялась вечно служить Трибуналу и его делам. Ныне эта луна стоит на
страже над дворцом и служит цитаделью для Ординаторов Храма.
Алтарь Отваги находится в городе Вивек, в Храмовом Округе, у западной стены Высокого Собора, великого Храма Вварденфелла. При
посещении алтаря принято оставлять у алтаря Зелье Подъемной Силы. Такое зелье можно приобрести в Храме. Зелья кустарного
производства неприемлемы.
Дворец: Алтарь Благородства.
Много лет спустя после победы Лорда Неревара и Трибунала над Дагот Уром люди пожелали воздвигнуть памятник героям той войны.
Вивек поблагодарил их, но сказал, что лучше посвятить памятник не только славным героям, но всем людям, и большим и малым,
погибшим или пострадавшим в той войне. Стало обычаем возлагать к этому памятнику дары, как в благодарность за собственную
счастливую долю, так и за тех, кому выпало меньше удачи.
Алтарь Благородства находится на верхних ступенях Дворца Вивека, в самом южном Кантоне Города Вивека. Традиционное подношение
на удачу составляет 100 золотых.
Канал Загадок: Алтарь Учтивости.
В битве с Мехрун Дагоном Вивек предпочел отдать свой серебряный длинный меч Даэдра-Лорда бою с безоружным врагом. Это
настолько впечатлило Дремор, самых достойных и благородных из слуг Мехрун Дагона, что они и по сей день выказывают
приверженцам Трибунала свое уважение и почтение, хотя мы никогда не должны забывать о том, что они наши враги.
Алтарь Учтивости находится в самом сердце Канала Загадок, в лабиринте под Дворцом Лорда Вивека в городе Вивек. Путешествие по
Каналу Загадок может оказаться нелегким, и простым паломникам рекомендуется иметь с собой свиток Вмешательства АЛЬМСИВИ на
случай, если они заблудятся. В центре Канала Загадок находится Дремора Краззт, что примет и простой серебряный длинный меч,
если говорить учтиво. Когда Краззт примет меч, паломникам следует прочитать изречение на триолите.
Маска Вивека: Алтарь Справедливости.
Подле алтаря находится Пепельная Маска Вивека. В Огненные Дни, когда Дагот Ур впервые пробрался обратно внутрь Красной Горы и
пробудил ее, Вивек повел сюда беженцев, изгнанных пламенем и лихом. Изможденные, они остановились здесь на привал. Когда
Вивек проснулся, то обнаружил, что и его, и его спутников покрыл толстый слой серого пепла. Они превратились в неподвижные
изваяния, не способные освободиться, и сердце Вивека исполнилось отчаяния. Но его слезы размягчили пепельный панцирь, Вивек
высвободился, сорвал пепельную коросту со своих едва живых спутников, вдохнул жизнь в их легкие и исцелил от недуга. В том и
заключается героизм Вивека - его нежное сердце дало силы там, где не помогла его мощь.
Алтарь Справедливости охраняется Храмом Гнисиса в деревне Гнисис, к северо-западу по дороге от города Альд" рун. При
посещении алтаря принято оставлять немного зелья Исцеления обычных недугов в знак уважения к справедливости. Это зелье можно
приобрести в Храме. Зелья кустарного производства неприемлемы.
Пещера Коала: Алтарь Чести.
В Пещере Коала Вивек сражался со Здоровяком, отцом Дреугов. Победив Здоровяка, Вивек сохранил ему жизнь с тем условием, что
сам Здоровяк и его дети сбросят свои крепкие шкуры и те послужат броней для Данмеров.
Алтарь Чести расположен внутри Пещеры Коала, грота на морском побережье к западу от древнего оплота Берандас и к югу от
Гнисиса. Вход в пещеру обращен на юг, к морю, и отмечено большой естественной каменной аркой. Эта область пустынна и найти
вход в пещеру может быть непросто. Дреуги в самой пещере представляют собой грозного противника; лишь опытному и умелому
страннику стоит пытаться повторить эпическую битву с дреугами в пещере. Воск дреуг можно сбыть в Храме Гнисиса. При посещении
алтаря принято оставлять немного воска дреуг как символ победоносной битвы Вивека со Здоровяком.
Призрачный Предел: Алтарь Гордости.
Призрачный Предел - непреходящий символ несокрушимой воли и могущества АЛЬМСИВИ, а также памятник данмерской гордости за
победы над врагами.
Алтарь Гордости находится за Призрачным Пределом, к северо-востоку от самого Врат Призраков. Самый безопасный путь до Врат
Призраков пролегает вдоль Фояды Мамеи, вулканического разлома, идущего от вершины Красной Горы на юго-запад и заканчивающийся
чуть не доходя до Балморы. Над разломом сохранился старый двемерский мост поблизости от Форта Лунной Бабочки. Паломник может
дойти, держась Фояды Мамеи, до самых Врат Призрака. Любые походы за Призрачный Предел опасны, но даже самый робкий пилигрим
уцелеет, если не станет отдаляться от Призрачного Предела и будет избегать боя со слугами Дагот Ура. При посещении алтаря
принято возлагать на него Камень Душ в память о наших предках, служивших Трибуналу.
Пять далеких звезд
[Это сборник стихов мудрых женщин Уршилаку Эшлендеров. В нем содержатся стихи эшлендерских воинов, чемпионов, ашханов,
посвященные памяти мудрых женщин и передаваемые из поколения в поколение. "Пусть я превращусь в пыль" относится к давно
умершему поэту и воину Зершиши Мус-Манулу.]
Поднимись из тьмы, Красная Гора!
Раздвинь темные тучи и зеленые туманы!
Породи землетрясения, раздроби камни!
Покорми ветры огнем!
Прогони племена со своей земли!
Покорми опаленную землю нашими душами!
Но никогда ты не будешь править мной.
Никогда я не буду дрожать перед твоей мощью.
Никогда не брошу я свой дом и свой очаг.
И мои слезы удобрят почву,
На которой вырастут цветы.
Пять догматов Темного Братства
Догмат 1: Чти и уважай Мать Ночи. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса.
Догмат 2: Не предай Темное Браство или его секреты. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса.
Догмат 3: Слушайся высшестоящих членов Темного Братства и выполняй их приказы. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса.
Догмат 4: Не укради у Брата или Сестры своей по Темному Братству. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса.
Догмат 5: Не убий Брата или Сестру свою по Темному Братству. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса.
Пять песен о короле Вулфхарте
Язык Шора.
Первая песнь о короле Вулфхарте очень старая, датируется приблизительно 1E500. После поражения алессианской армии у
Гленумбрийских вересков, где был убит король Хоуг Гроза Эльфов, советом военачальников был избран Вулфхарт из Атморы. Его
ту'ум был столь могуч, что он не мог произнести присягу вслух, не повредив при этом окружающим, поэтому писари должны были
записывать его речи. Сразу же после этого они записали первый указ нового правителя: Вулфхарт восстанавливал традиционный
нордический пантеон. Эдикты объявлялись вне закона, их жрецы приговаривались к казни, а храмы уничтожались. Тень короля
Боргаса была предана забвению. За свою фанатичность король Вулфхарт был назван Языком Шора, а также Исмиром, Драконом Севера.
Сын Кин.
Вторая песнь о короле Вулфхарте прославляет его подвиги в глазах древних богов. Он сражается с восточными орками и криком
отправляет их короля в Ад. Он отстраивает 418-й шаг Великого Хротгара, который был поврежден драконом. После того, как он
проглотил грозовую тучу, чтобы его армия не простудилась, норды назвали его Дыханием Кин.
Старый Ворчун.
В третьей песне о короле Вулфхарте рассказывается о его смерти. Оркей, вражеский бог, всегда хотел уничтожить нордов, даже в
самой Атморе, где он попытался похитить их годы. Видя силу короля Вулфхарта, Оркей снова призвал призрака Альдуина Пожирателя
Времени. Практически каждый норд был омоложен до шестилетнего возраста. Мальчик Вулфхарт воззвал к Шору, мертвому Вождю
Богов. И дух Шора сразился с Пожирателем Времени в мире духов, как когда-то в самом начале времен, и победил. Народ Оркея,
орки, был уничтожен. Пока мальчик Вулфхарт смотрел на поединок в небесах, он выучил новый ту'ум, Что Случается Когда Ты Так
Трясешь Дракона. И Вулфхарт использовал новое заклинание, чтобы вернуть свой народ в обычное состояние. Он так торопился
спасти как можно больше людей, что себе самому вернул слишком много лет. Стал он тогда старше самих Седобородых и умер. Огни
его погребального костра достигли самого сердца Кин.
Пепельный Король.
Четвертая песнь о короле Вулфхарте рассказывает о его воскрешении. Дварфы и демоны из восточных королевств вновь начали
войну, и норды надеялись, что благодаря этому им удастся вернуть свои былые владения. Они хотели напасть сами, но затем
передумали, так как поняли, что у них нет сильного лидера, который смог бы повести их. И тогда пришел Демон Дагот,
поклявшись, что он идет с миром. Он сказал нордам, что знает, где находится Сердце Шора! Давным-давно Вождь Богов был убит
эльфийскими гигантами. Они вырвали сердце Шора и использовали его как знамя, чтобы вселять ужас в сердца нордов. Это им
удавалось, пока не пришел Исграмор и не наставил их, и норды оправились от страха. Понимая, что проиграют, эльфийские гиганты
спрятали Сердце Шора, чтобы норды никогда не смогли воскресить своего бога. Но вот теперь пришел Демон Дагот с хорошими
новостями! Сердце находилось у дварфов и демонов, поэтому они и воспряли в последнее время. Тогда норды спросили Демона
Дагота, почему он предает своих сородичей, меров. Он ответил, что демоны с момента сотворения все время предают друг друга.
Это была правда, и норды поверили ему. Языки вернули в этот мир призрак Шора. Шор вновь собрал армию, как он делал много лет
назад. Он собрал прах короля Вулфхарта и воскресил его, так как ему был нужен хороший военачальник. Но Демон Дагот тоже
претендовал на пост военачальника. Он сослался на то, что сыграл роль доброго вестника в священной войне. И стало у Шора два
военачальника, Пепельный Король и Демон Дагот. И повел Шор сынов Скайрима на восточные королевства.
Красная гора.
Печальна пятая песнь о короле Вулфхарте. Выжившие в той катастрофе жили потом под красными небесами. Тот год назван годом
Смерти Солнца. Демон Дагот обманул нордов, так как Сердца Шора никогда и не было в восточных королевствах. Как только армия
Шора дошла до Красной горы, демоны и дварфы обрушились на них. Их чародеи подняли гору и бросили ее на Шора, заключив его под
Красной горой до конца времен. Они убили сынов Скайрима, но перед этим король Вулфхарт уничтожил короля Думалаката Дварфа-
Орка и проклял его народ. Потом демон Век отправил Пепельного Короля в Ад. Все было кончено. Позднее Кин подняла пепел пепла
Исмира в небеса, спасая его от Ада и показывая своим детям цену предательства. Больше никогда норды не поверят демону.
Тайная песнь Вулфхарта Пепельного Короля.
Правда о Красной горе
Сердце Шора находилось в Ресдайне, как и обещал Дагот Ур. Когда армия Шора дошла до западного берега Внутреннего Моря, они
посмотрели на Красную гору, за которой собрано было войско двемеров. Разведчики доложили, что войска каймеров только что
вышли из Нарсиса, но они почему-то не очень торопятся присоединиться к своим братьям в борьбе против нордов. Дагот Ур сказал,
что Трибунал обманул доверие своего короля, что это Трибунал послал Дагот Ура к Лорхану (так Шора называли в Ресдайне), чтобы
Шор смог отомстить дварфам за их гордыню. Мирное соглашение между Нереваром и дварфами будет означать крах велотийских
традиций. Поэтому-то они и медлили. Так сказал Дагот Ур.
Армии увеличиваются.
И сказал Лорхан (так называли Шора в Ресдайне): "Я мщу дварфам не по тем причинам, о которых говорит Трибунал. Но я
действительно собираюсь уничтожить их и всех тех, кто их поддержит. Этот Неревар - сын Боэтии, одного из сильнейших
падомаиков. Он герой для своего народа, несмотря на свой Трибунал. И он соберет достаточно сил, чтобы грядущая битва стала
как можно тяжелее. Нам понадобятся еще силы". И тогда Дагот Ур, который так же сильно желал смерти дварфам, как и Трибунал,
пошел к Когорану и призвал под свои знамена чап'тилов, никс-гончих, волшебников, лучников и украденного медного человека. А
Пепельный Король, Вулфхарт, седой Исмир, заключил мир с орками, презрев обычаи нордов. Они дали много воинов, но ни одного
волшебника. Многие норды не могли смириться, что их заклятые враги будут их союзниками, даже стоя под Красной горой. Они
близки были к тому, чтобы покинуть армию. И тогда сказал Вулфхарт: "Неужели вы не видите, где вы находитесь? Неужели вы не
знаете, кем является Шор? Неужели вы не понимаете, что это за война?" И посмотрели тогда они на Короля, на Бога, на демонов и
на орков. И некоторые поняли. И те, кто понял, остались.
Последняя битва.
Неревар принес Разрубатель, кинжал, сделанный из звука тени под луной. Его самыми сильными героями были Думак Король-Дварф,
вооруженный божественным молотом, и Аландро Сул, бессмертный сын Азуры, носивший Призрачную броню. И встретились они с
Лорханом в последней битве у Красной горы. Лорхан вернул себе свое Сердце. Он отвык от него, поэтому для восстановления ему
требовалось время. Вулфхарт сразился с Сулом, но не мог он убить его, поэтому сам умер от страшных ран. Но перед этим ему
удалось криком ослепить Сула. Дагот Ур сразился с Думаком и убил его, но перед этим Разделитель ударил по Сердцу его
повелителя. Неревар отвернулся от Лорхана и в гневе поразил Дагот Ура. В этот момент он пропустил смертельный удар от
Лорхана. Тогда он притворился умершим, хотя у него еще оставались силы, и неожиданно поразил Лорхана. Сердце уже замерло
после удара Разделителя и теперь Разрубатель смог вырезать его. И оно было вырезано, и Лорхан был побежден, страшная сеча
окончилась.
Развалины Кемел-Зе (Написано Ролардом Нордссеном)
Рукоплескания, которыми наградили меня члены Имперского общества, все еще звучали в ушах, и я решил немедленно вернуться в
Морровинд. Не без сожаления я распрощался со злачными местами Имперского города, но я знал, что чудеса, которые я добыл в
Ралед-Макай, лишь только малая часть того, что скрывают двемерские руины в Морровинде. Там сокрыты невероятные сокровища,
чувствовал я, только и ждущие, чтобы их нашли. Я был готов отправиться в путь. Передо мной также был поучительный пример
бедного Баннермана, который все еще пребывал в своей одиночной экспедиции по Чернотопью, начатой двадцать лет назад. Я
поклялся, что такое никогда не случится со мной.
С письмом императрицы в руках, на этот раз я собирался получить полное содействие Имперских властей. Более никакого
беспокойства по поводу нападений суеверных местных жителей. Но куда бы мне теперь направиться? Самый очевидный ответ -
развалины у Кемел-Зе. В отличие от Ралед-Макай, добраться до развалин не будет проблемой. Известный также как "Город-на-
Утесе", Кемел-Зе лежит на материковой стороне Вварденфелльского разлома, спускаясь с прибрежного утеса. Путешественники часто
прибывают туда на лодке с восточного берега Вварденфелла, и туда также можно без лишних трудностей добраться по суше из
ближайшей деревни.
Подготовка к экспедиции, проводившаяся в Сейда Нин, была закончена, и с обычными предосторожностями, необходимыми в этих
полуцивилизованных землях, мы направились в деревню Марог, стоящую возле развалин. Там мы надеялись нанять землекопов. Мой
переводчик, Туэн Панай, необычно веселый для темного эльфа парень, которого я нанял в Сейда Нин по рекомендации начальника
местного гарнизона, уверил меня, что местные жители хорошо знакомы с Кемел-Зе, поколениями разграбляя здешние развалины.
Между прочим, Десять Пенни (как мы вскоре стали его называть, к его удовольствию) показал себя бесценным специалистом, и я
рекомендую его безо всяких оговорок любому своему коллеге, который планирует аналогичную экспедицию в дикие земли Морровинда.
В Мароге начались наши первые неприятности. Гетман деревни, сдержанный, элегантный старик, казалось, был готов сотрудничать,
но местный священник (представитель их абсурдной местной религии, поклоняющейся чему-то под названием Трибунал, который, по
их мнению, живет во дворцах в Морровинде) был категорически против наших раскопок в развалинах. Он уже почти перетащил
сельчан на свою сторону своими разговорами о "религиозных табу", но я помахал письмом императрицы у него под носом, помянув
своего друга, начальника гарнизона в Сейда Нин, и он тут же умолк. Без сомнения, это была обычная торговая тактика, принятая
среди них, чтобы увеличить плату за услуги. В любом случае, как только священник убрался, что-то бормоча себе под нос и явно
насылая проклятия на головы иноземных чертей, у нас скоро была целая шеренга деревенщины, готовой записаться в экспедицию.
Пока мой ассистент занимался делами земными - контрактами, запасами и т. п., мастер Арум и я отправились к руинам. По суше их
можно достичь лишь по узким извилистым тропам, которые спускаются с вершины утеса, и любой неверный шаг грозит отправить тебя
в морскую пену, покрывающую острые скалы далеко внизу. Некогда выход из города на поверхность был в северо-восточной части,
которая обрушилась в море задолго до того, как извержение Красной горы создало этот громадный кратер. Успешно пройдя
предательскую тропу, мы оказались в огромной камере, открытой сверху с одного конца, исчезающей во тьме в другом. Шагнув
вперед, наши сапоги захрустели по кучам ломаного металла, столь же привычных в двемерских развалинах, как глиняные черепки -
во всех остальных древних руинах. Это явно было место, куда грабители сносили свои находки из нижних уровней, снимая ценные
наружные корпуса двемерских механизмов, и оставляя все потроха здесь - что куда проще, чем доставить нетронутые механизмы
обратно на вершину утеса. Я засмеялся про себя, думая о множестве воинов, бездумно идущих, увешавшись деталями двемерских
механизмов. Ибо это и есть чаще всего "двемерский доспех" - бронированные скорлупки от древних механических людей. Я
вздохнул, подумав, как невообразимо ценен был бы нетронутый механизм. Здесь было полно двемерских устройств, судя по мусору,
покрывающему пол в этой огромной камере - или, напомнил я себе, когда-то было. Грабители трудились над этим местом веками.
Даже один корпус стоил небольшого состояния, будучи продан как доспех. Большинство двемерских доспехов сделаны из неправильно
подобранных деталей от разных устройств, отсюда и их слава громоздких и неудобных. Но хорошо подобранный набор из нетронутого
механизма ценится выше, чем на вес золота, потому что все детали точно подходят друг к другу, и надевший его практически не
чувствует его веса. Конечно, у меня не было намерения ломать свои находки на доспехи, какими бы ценными они ни были. Я бы
привез их в Общество для научного изучения. Я вообразил ошеломленные крики моих коллег, когда бы я предъявил их на своей
следующей лекции, и снова улыбнулся.
Я подобрал отвергнутый грабителем механизм из кучки под ногами. Он все еще ярко блестел, как будто недавно сделанный -
двемерские сплавы хорошо противостоят разрушению временем. Мне стало интересно, какие секреты еще прячутся в лабиринте
комнат, что лежали передо мной, невзирая на все усилия грабителей, и ждут, когда они снова заблестят на солнце, которого они
не видели эоны лет. Оставалось только найти их! Нетерпеливым жестом скомандовав мастеру Аруму следовать за мной, я направился
в полутьму.
Мы с мастером Арумом и Десять Пенни провели несколько дней, исследуя руины, пока мои помощники разбили лагерь на вершине
утеса и принесли припасы и снаряжение из деревни. Я искал удобное место, чтобы начать раскопки - заваленный проход или
коридор, нетронутый грабителями могил, который мог бы привести к совершенно нетронутым помещениям.
Мы быстро нашли два таких завала, но вскоре обнаружили, что многие извилистые проходы минуют их, позволяя добраться до комнат
за ними. Несмотря на это, даже эта внешняя зона, в основном лишенная артефактов благодаря поколениям грабителей, представляла
огромный интерес для профессионального археолога. За массивной бронзовой дверью, сорванной с петель каким-то древним
землетрясением, мы нашли большую камеру, покрытую изящной настенной резьбой, которая впечатлила даже пресыщенного Десять
Пенни, который заявлял, что исследовал все двемерские руины в Морровинде. Они, казалось, изображали некий древний обряд, с
длинной шеренгой классических бородатых стариков-дварфов, шествующих по боковым стенам, все, казалось, кланялись огромной
фигуре бога вырезанного на передней стене камеры, изваянного шагающим из кратера в горе, в окружении облака пара или дыма.
Как утверждает мастер Арум, нет никаких описаний двемерских религиозных обрядов, так что это была воистину удивительная
находка. Я отправил команду отбить резные панели от стены, но они не смогли даже сделать трещину в камне. Повторный осмотр
показал, что камера покрыта изнутри каким-то веществом со свойствами металла, которое казалось камнем на глаз и на ощупь, и
было неподвластно ни одному из наших инструментов. Я подумал было попросить мастера Арума применить магию разряда на этих
стенах, но решил, что риск уничтожить резьбу был слишком велик. Как не хотел бы я доставить их в Имперский город, мне
пришлось остановиться на снятии копии с резьбы. Если бы мои коллеги выказали большой интерес, я уверен, нашелся бы
специалист, например, мастер-алхимик, который нашел бы способ безопасно снять панели.
Я нашел еще одну любопытную комнату на вершине длинной винтовой лестницы, едва проходимой из-за упавших сверху камней. На
вершине лестницы находилась комната с полукруглым потолком, в центре которой стоял разрушенный механизм. На куполе еще кое-
где были видны нарисованные созвездия. Мы с мастером Арумом согласились, что это, должно быть, была какая-то обсерватория, и
механизм, таким образом, был остатками двемерского телескопа. Вынести его из развалин по узкой лестнице можно было, лишь
полностью разобрав его (что, без сомнения, и уберегло его от внимания грабителей), так что я решил оставить его на месте.
Существование этой обсерватории предполагало, однако, что когда-то эта комната возвышалась над поверхностью. По ближайшем
рассмотрении помещения оказалось, что это действительно здание, а не вырезанная в скале камера. Другие выходы из комнаты были
полностью завалены, и тщательные измерения расстояния от вершины утеса до входной комнаты показывали, что мы все еще более
чем в 250 футах под уровнем теперешней земной поверхности. Печальное напоминание об уже забытой ярости Красной горы.
Это открытие привело к тому, что мы направили свое внимание вниз. Раз уж мы примерно знали, где лежал уровень земли в
древности, мы могли исключить заваленные проходы, ведущие наверх. Один широкий проход, обрамленный впечатляющими резными
колоннами, особенно привлек мой интерес. Он оканчивался большим завалом, но мы могли видеть, где грабители начали и, не
доделав, забросили свой туннель. С моей командой землекопов и помощью магии мастера Арума, я полагал, что мы можем преуспеть
там, где не справились наши предшественники. Поэтому я отправил свою команду темных эльфов на расчистку прохода, чувствуя
облегчение от того, что в конце концов приступил к настоящим раскопкам в Кемел-Зе. Я надеялся, что вскоре мои сапоги
потревожат пыль, лежавшую нетронутой с начала времен.
С этими волнующими перспективами, я едва не загонял своих землекопов. Десять Пенни докладывал, что они начали ворчать о
долгих днях работы, а некоторые - поговаривать о том, чтобы уйти. Зная по опыту, что ничто так не воодушевляет этих темных
эльфов лучше, чем порка, я распорядился выпороть вожаков, оставив остальных на работах, пока они не закончат расчистку
завала. Спасибо Стендарру, что я догадался нанять нескольких легионеров в Сейда-Нин! Рабочие сначала упрямились, но после
обещания дополнительной платы по окончании туннеля они с охотой принялись за дело. Хотя эти меры могут показаться суровыми
моим читателям, окруженным удобствами цивилизации, позвольте уверить вас, что нет иного пути заставить этот народ заняться
делом.
Завал оказался гораздо глубже, чем я поначалу думал, и на полную расчистку потребовалось почти две недели. Землекопы были так
же возбуждены, как и я, когда их кирки наконец пробились в пустоту по другую сторону завала, и мы пустили по кругу местную
выпивку (ужасного качества, честно говоря), чтобы показать, что все прошлые грехи забыты. Я с трудом сдерживал свое
нетерпение, пока они расширяли дыру, освобождая проход к лежащей за ней комнате. Приведет ли проход к совершенно новым
уровням древнего города, полным артефактов, оставленных исчезнувшими двемерами? Или это будет всего лишь тупик, никуда не
ведущий боковой проход? Я протиснулся сквозь дыру и скорчился в темноте по ту сторону, чувствуя дрожь нетерпения. Судя по эху
от камней, стучавших под ногами, я был в большой комнате. Возможно, очень большой. Я осторожно выпрямился и снял колпак с
лампы. Когда свет заполнил камеру, я ошеломленно осмотрелся. Здесь были чудеса, превосходящие самые буйные мои фантазии!
Пока свет лампы заполнял комнату по ту сторону завала, я ошеломленно смотрел вокруг. Все вокруг отсвечивало теплым мерцанием
двемерского сплава. Я нашел нетронутую секцию древнего города! Мое сердце бешено колотилось от возбуждения, я осмотрелся.
Комната была большой, свет лампы не доходил до потолка, дальний конец комнаты терялся в сумраке, сквозь который пробивалось
лишь соблазнительное мерцание, намекающее на сокровища, которые еще предстояло открыть. Вдоль каждой стены стоял ряд
механических людей, нетронутых, за исключением одной странности: их головы были сняты, и покоились на полу у их ног. Это
могло означать лишь одно: я открыл гробницу великого двемерского аристократа, возможно даже короля! Захоронения такого типа
открывались и раньше, наиболее известные - во время экспедиции Рансома в Хаммерфелл, но ни одной совершенно нетронутой так и
не было найдено. До сих пор.
Но если это действительно королевское захоронение, где могила? Я робко шагнул вперед, ряды безголовых тел молча стояли, как и
эоны лет назад, их глаза, лишенные тел, казалось, следили за мной, пока я проходил мимо них. Я слышал дикие истории о
Проклятии Дварфов, но всегда смеялся над ними как над суеверием. Но сейчас, дыша одним воздухом с таинственными строителями
города, который лежал непотревоженным с самого катаклизма, который уничтожил их самих, я чувствовал страх. Я чувствовал некую
силу, нечто злое, что было возмущено моим присутствием. Я остановился и прислушался. Все было тихо.
Кроме... кажется, я услышал отдаленное шипение, размеренное как дыхание. После приступа паники я вновь овладел собой. Я был
безоружен, я не подумал об опасности, спеша исследовать то, что лежало за заваленным проходом. Пот капал с моего лица, пока я
вглядывался в сумрак в поисках любого движения. Как я неожиданно заметил, в комнате было тепло, теплее чем в остальном
лабиринте. Мое возбуждение вернулось. Неужели я нашел сектор города со все еще действующей отопительной сетью? Вдоль стен шли
трубы, как и в других секциях города. Я подошел и потрогал одну из них. Она была горячая, почти нестерпимо горячая! Теперь я
видел, что в местах, где древние трубы проржавели, вырывались тонкие струйки пара - звук, который я слышал. Я засмеялся над
своими страхами.
Теперь я быстро продвигался к дальнему концу комнаты, бодро салютуя рядам механических солдат, которые несколько мгновений
назад казались такими угрожающими. Я торжествующе улыбнулся, когда свет отшвырнул вековую тьму, открыв огромную статую
двемерского короля, стоящую на высоком постаменте, его металлическая рука сжимала жезл власти. Это было воистину ценным
призом! Я медленно обошел постамент, восхищаясь мастерством древних двемеров. Золотой король предстал двадцатифутовой фигурой
под висящим без поддержки куполом гробницы, его длинная взбитая борода гордо выдавалась вперед, а мерцающие металлические
глаза, казалось, следили за мной. Но моя боязнь прошла, и я благодушно глазел на старого двемерского короля. Мой король, как
я уже начал думать о нем. Я шагнул на постамент, чтобы получше рассмотреть доспехи статуи. Неожиданно глаза статуи открылись,
и она занесла бронированный кулак для удара!
Я метнулся в сторону, когда золотая рука рванулась вниз, высекая искры из ступеней, где я стоял моментом раньше. С шипением
пара и жужжанием шестеренок, гигантская фигура тяжело шагнула наружу из-под навеса и рванулась ко мне с ужасающей скоростью,
ее глаза следили за мной, когда я полз назад. Я нырнул за колонну, когда кулак снова со свистом понесся вниз. В суматохе я
потерял свой фонарь, и теперь пополз в темноту за границей круга света, надеясь проскользнуть между безголовыми механизмами и
таким образом сбежать обратно в безопасность нашего прохода. Куда делось чудовище? Вы бы подумали, что двадцатифутовую
золотую штуку трудно не заметить, но его нигде не было видно. Оплывающая лампа освещала лишь малую часть комнаты. Он мог
прятаться где угодно в этом сумраке. Я пополз быстрее. Без предупреждения, темные ряды двемерских солдат разлетелись в
стороны, когда чудовищный страж возник из темноты прямо передо мной. Он отрезал мне путь к спасению! Пока я полз обратно,
удар за ударом со свистом летели вниз, а неумолимая машина преследовала меня, загоняя в дальний угол комнаты. В конце концов
мне некуда было бежать. Я был прижат спиной к стене. Я взглянул на своего врага, решив умереть стоя. Огромные кулаки
поднялись для последнего удара.
Комната осветилась неожиданным светом. Фиолетовые разряды затрещали на металлическом панцире двемерского монстра, и он
остановился, полуобернувшись, чтобы встретить новую угрозу. Мастер Арум пришел! Я едва не закричал от радости, но гигантская
фигура повернулась ко мне, нетронутая разрядом молнии, пущенной мастером Арумом, полная решимости уничтожить первого
непрошенного гостя. Я выкрикнул: "Пар! Пар!", когда гигант поднял кулак, чтобы вбить меня в пол. Раздалось шипение и пронесся
порыв жгучего холода, и я посмотрел вверх. Монстр был покрыт скорлупой льда, замороженный в тот самый момент, когда он
готовился разобраться со мной. Мастер Арум все понял. Я с облегчением прислонился к стене.
Над головой у меня треснул лед. Огромный золотой король стоял передо мной, ледяная скорлупа разваливалась на куски. Неужели
не было возможности остановить двемерское чудовище? Но свет в его глазах потух, и руки бессильно повисли. Магический мороз
сработал, остудив энергию пара.
Когда Мастер Арум и землекопы столпились вокруг меня, поздравляя с чудесным спасением, разные мысли поплыли в моей голове. Я
представил свое возвращение в Имперский город, и я знал, что это будет моим величайшим триумфом. Как мне превзойти эту
находку? Наверное, пора двигаться дальше. Добыть легендарный Глаз Аргонии... это был бы успех! Я улыбнулся про себя, упиваясь
мигом славы, но уже планируя свое следующее приключение.
Размышления о древних свитках (Септимий Сегоний, Коллегия Винтерхолда)
Представьте себе, что вы живете под волнами, с дальнозоркого благословения великолепнейшей материи. Удерживая материю на
своих жабрах, вы начинаете дышать - пить ее изгибы и переплетения. Но пока растительные фибры питают вашу душу, презренный
планктон отравляет саму ткань, пока она окончательно не истлеет в выси пророчества. И это один путь, по которому Свитки
изначально нисходят до нас, но кто мы - море ли, или тот, кто дышит? Или же мы есть материя? Или сам вдох?
Можем ли мы течь сквозь Свитки, как течет среди них знание, словно вода, или же мы застряли в болоте донной грязи, что
собирается по краям?
Вновь отпустите свое воображение. Птица, парящая в воздухе, поднимается на потоках ветра и опускается, если в нее попадает
камень. Но камень может опуститься сверху, если птица летит наоборот. И тогда - откуда исходит поток ветра? И в каком
направлении? Направляют ли его боги, или же птица постановила их присутствие своим собственным воображением?
Полноценное осознание Свитков совершает поворот в мозгу, и все эти относительности становятся абсолютными в их изначальности.
Я прошу вас снова представить себя, на этот раз под землей. Крошечный желудь, посаженный какой-нибудь преисполненной благих
намерений эльфийской девой для собственного удовольствия. Вы хотите расти, но страшитесь того, во что можете превратиться.
Поэтому вы отталкиваете воду, землю, солнце и пытаетесь остаться в своей норке. Но именно эти попытки и превращают вас в
дерево, несмотря на все ваши усилия. Как это происходит?
В данном случае желудь является неким яйцом дерева, а знание - водой и солнцем. Мы же - эмбрион внутри яйца, но в то же время
и земля. Знание из Свитка - это то, что мы отталкиваем, чтобы полностью осознать себя самими.
Последний раз представим нечто, пока ваш разум не закрылся в ужасе всезнания. Теперь вы пламя, ярким синим огнем горящее в
безграничной пустоте. Со временем ты видишь своих братьев и сестер, также горящих вдалеке вместе с собой. Море огоньков,
созведие воспоминаний. Каждый огонек ярко мерцает, затем потухает. Его место занимают два других, но не навсегда, ибо пустота
наполнена мерзким светом, что высасывает все мысли.
Каждый из наших разумов на самом деле является пустотой, а знания из Свитков - огоньками. Без их пронзительного свечения мое
сознание было бы не более, чем пустотой, неосознанием того, что пустота разума является самим незнанием. Но и огни опасны, и
следует тщательно следить за ними, ограничивать и усиливать, и распространять, и давать им потомство.
Размышления о Почитании Культов в Империи
[из переписки Кусейуса Плесия, Имперского торговца, пишущего из Торгового Дома Вос в районе Вварденфелл, провинция
Морроувинд]
"...Я заметил, что Хартлендеры вроде меня, и Граждане Империи других рас, обычно безлично или официально общаются со своими
богами и духами. Для нас, культы - первые и наиболее значимые из общественных или экономических организаций. Мы обычно думаем
о Восьми Божествах весьма абстрактно - как о могучих, но безразличных духах, которые необходимо умилостивить, и не думаем об
их отношениях как личных. Исключение составляют привлекательные суб-культы Акатоша и Дибеллы. У Имперского культа Тайбер
Септима тоже есть некий суб-культ.
За исключением Алессианского Ордена, который Хартлендеры считают темной эпохой, религиозные культы играли незначительную роль
в истории Хартлендеров и Империи. Императоры, последователи культа Септима, ограничивали влияние культа в аристократических,
военных и бюрократических кругах. К культопочитанию относились как к личному делу, и публичные заявления религиозных фигур не
приветствовались.
Нордические культы героев являются противоположностью преобладающему атеизму Империи. Имперский культ Тайбер Септима - тоже
героический культ, и среди военных, провинциальных колонистов, и недавно появившихся иноземцев он считается весьма
могущественным и личным.
Храм Трибунала в Морроувинде, как и его предшественник, являются культами предков, и резко отличаясь от Имперских культов,
особенно интимны и сокровенны. В культах предков, последователь напрямую связан с духом предка, и отношения храмовника с
Трибуналом - отношения с живым существующим богом, который путешествует по земле, сам разговаривает со священниками и
последователями, и чьи действия являются образцом поведения для верующих.
Различия в отношении к религии между Хартлендерами и Данмерами Морроувинда по большей части зависят от политических и
общественных разногласий между двумя культурами. Хартлендеры не относятся к культу серьезно, но Данмеры считают свои культы,
и в частности культы предков, чрезвычайно важными.
Хартлендеры небрежны и терпеливы в вопросах религии, Данмеры - страстны и крайне нетерпимы. Хартлендеры не говорят со своими
богами, и не считают, что за ними постоянно наблюдают и осуждают их боги; Данмеры же полагают, что все их мысли и дела - под
неусыпным надзором Трибунала и духов предков семьи...."
Разновидности веры в Империи (Брат Михаэл Каркуксор из Имперского Колледжа)
Это моя лучшая попытка составления списка пантеонов и соединенных божественных духов доминирующих культур Тамриэля. Этот
список ни в коей мере не полон (только Имперский Город Киродиил может похвастаться огромным количеством святых и священных
духов). Он включает лишь самые важные духи, почитаемые в исконной части культуры. Другие эт" Ада, особенно Даэдра, часто
хорошо известны многим культурам, хотя определенные имена включены сюда лишь тогда, когда они обладают важностью для
культуры. Отсутствие любых ссылок на объекты поклонения Аргонианцев из Чернотопья - следствие моей полной неадекватности в
попытках примирить туманные и противоречивые отчеты, имеющиеся у меня по этому вопросу.
Человечества. Он покорил весь Тамриэль и возвестил Третью Эру (и Третью Империю). Также именуется Исмиром, "Драконом Севера".
Тринимак: Сильный бог ранних Алдмеров, в некоторых местах более популярный чем Аури-Эль. Он был воинствующим духом исконных
Эльфийских племен, который вел армии против людей. Боэта, как говорят, принял его форму (в некоторых историях, он даже
поедает Тринимака), так что смог убедить множество Алдмер послушать его, что привело к постепенному обращению Кимеров. Он
исчез со сцены мифа после этого, чтобы вернуться как ужасный Малакату (пропаганда Альтмеров изображает это как результат
опасностей влияния Данмеров).
Цун: Исчезнувший бог Нордлингов, покровитель попыток преодолеть несчастья. Погиб, защищая Шора от чужих богов.
Ту'вакка (Хитрый Бог): Бог душ у Йокуда. Ту'Вакка, до создания мира, был богом того, Что Никому Не Нужно. Когда Большой Отец
создал Хождение, Ту'Вакка нашел цель; он стал смотрителем Далеких берегов, и продолжал помогать Редгардам найти дорогу в
жизнь после жизни. Его культ иногда связывают с Аркеем в более космополитичных районах Хаммерфелла.
Вивек (Повелитель Морроувинда): Воин-поэт-бог Данмеров. Вивек - невидимый смотритель святой земли, всегда на страже против
темных богов Вулкана. Он/она много раз спасал народ Данмер от верной смерти, из которых стоит отметить особо, как он/она
научил их целый день дышать под водой, так что он/она смог затопить Морроувинд и убить завоевателей-акавиров, ок. 572 г. 2-й
Эпохи.
Ксеркес (Бог Предков и Тайного Знания): Ксеркес бог предков и тайного знания. Он начал карьеру писцом у Аури-Эля, и сохранил
записи о всех деяниях Алдмеров, больших и малых, с начала времен. Он создал свою жену, Огму, из любимых моментов истории.
И'ффр (Бог Леса): Самое важное божество пантеона Босмери. Пока Аури-Эль Дракон Времени может быть королем богов, Босмер
почитают И'фра как духа "сейчас". Как говорят Лесные Эльфы, после создания измерения смертных все было в хаосе. Первые
смертные превращались в растения и животных и обратно. Тогда И'фр превратился в первого из Эльнофи, или "Костей Земли". Когда
первые законы природы были установлены, смертные получили видимость безопасности в новом мире, потому что они смогли его
понять. И'фр иногда именуется Рассказчиком, за уроки, которые он преподал Босмер. Некоторые Босмеры еще хранят знание времен
хаоса, которое они могут использовать с большой отдачей (Дикая Охота).
Исмир (Дракон Севера): Северный аспект Талоса. Он противостоял силе голосов Седобородых достаточно долго, чтобы услышать их
пророчество. Позднее, многие нордлинги не могли смотреть на него, не видя на его месте дракона.
З'ин (Бог Труда): Бог платы у Босмеров. Исследования показывают его происхождение в Аргонских и Акавирийских мифологиях,
возможно, занесенных в Валленвуд моряками Котринги. Очевидно сельскохозяйственное божество, З'ин иногда доказывает, что
является сущностью гораздо боле высокого космического порядка. Его культ вымер вскоре после Кнахатен Флу.
Зет (Бог Ферм): Бог сельского хозяйство у Йокуда. Отрекся от своего отца после сотворения мира, вот почему Большой Отец
делает выращивание пищи таким трудным.
Зенитар (Бог Работы и Торговли, Бог-Торговец): Член Девятибожия, Зенитар объяснимо связывается с З'ином. В Империи, однако,
он гораздо более культурный бог торговцев и среднего дворянства. Его адепты говорят, что, несмотря на свое таинственное
происхождение, Зенитар - бог, который всегда выигрывает".
Разновидности даэдра (Сочинение Арани Дретана, целителя и жреца-отступника)
Вряд ли нам когда-либо удастся описать иерархию, имеющуюся у даэдра, и понять, каковы их взаимоотношения с лордами даэдра.
Несть числа разновидностям даэдра, которые появляются в нашем мире, и многообразию их связей с соплеменниками и лордами. Один
раз покажется, что дела обстоят так, другой - совершенно иначе, а на третий раз увидишь какую-то смесь первого и второго,
притом самую невероятную.
Какой даэдра служит этому принцу? Кто из даэдра отдает приказы, а кто исполняет? Кто кому подчиняется и при каких
обстоятельствах? Какие даэдра дружны между собой, какие даэдра ненавидят друг друга? Какие даэдра всегда действуют в
одиночку, какие создают общество, а какие делают то так, то так? Нет пределов разнообразию, наблюдения иногда приводят к
одному выводу, иногда к другому, и получается, что все правила противоречивы и на самом деле есть не правила, но исключения.
Да и у кого нам узнать об этих закономерностях? У смертных, которые основывают свои знания лишь на наблюдении иномирных
существ? У богов, которые говорят загадками и плетут паутину секретов, чтобы сохранить свое над нами владычество? Или у самих
даэдра, которые отнюдь не отличаются прямотой и правдолюбием, а наоборот, склонны ко лжи и обману?
А если даже даэдра скажут правду, то как мы узнаем, понимают ли они сами то, о чем говорят, и может ли вообще идти речь о
каком-то постоянстве или же все взаимоотношения между даэдра - субъект постоянных изменений?
Резюмируя, узнать мы можем немногое, а доверять не можем ничему.
Сказав это, мне следует сравнить то, что я видел и слышал о взаимоотношениях слуг лорда Дагона на протяжении моей краткой
службы волшебнику Телванни, Дивайту Фиру - когда пророчества о Нереварине сбылись, Дагот Ура уничтожили, а остров Вварденфелл
избавился от Мора навсегда, я разыскал его и предложил умиротворить жертв корпруса в его корпрусариуме.
Дивайт Фир рассказал мне, что общается только с двумя владыками даэдра - Мерунесом Дагоном и Азурой.
Как он отметил, Азура знает и понимает все, но либо не желает говорить, либо говорит загадками.
В противоположность ей, Мерунес Дагон горд, твердолоб и не отличается изяществом мысли, не знает и не понимает ничего, но
рассказывает охотно и говорит искренне.
Вошебник также сказал, что главные слуги Дагона, дремора, во всем похожи на своего владыку - горды, прямолинейны, не
отличаются особым умом. Однако у них есть свои специфические представления о верности и чести как по отношению друг к другу,
так и по отношению к лорду Дагону.
Еще Дивайт Фир сообщил, что дремора разделены на кланы и касты, и деление имеет весьма четкий характер. Каждый дремора может
быть повышен и понижен в звании, может менять клан и возвращаться в первоначальный, но только после принесения сложных обетов
и лишь по воле лорда Дагона.
Дремора называют себя "кин" ("народ"), подчеркивая отличие от остальных даэдра, которых рассматривают как неспособных мыслить
животных. Термин "киназ" означает представителя расы дремора ("он из кин"). Младшая из каст "кин" - это керлы, чернь,
непримечательная толпа дремора низшего ранга. Керлы беспрекословно подчиняются своим повелителям, но исключительно жестоко
относятся к людям и другим даэдра.
Следующими по званию являются кайтифы, простые вилланы, существа исключительного рвения и бездумной энергии. Кайтифы
используются как ополчение в войнах даэдра. Это берсерки и налетчики, недисциплинированные и ненадежные, но целеустремленные
и усердные.
Высший класс войск дремора - это кинвалы, воины-рыцари, которые зарекомендовали себя в боях и выказали осмотрительность и
твердость, необходимые боевым командирам.
Над кастами керлов, кайтифов и кинвалов стоят касты офицеров.
Кинривы - это офицеры клана и хранители порядка. Кинривы обычно возглавляют боевой отряд или выполняют административные
функции в боевом порядке.
Кинмаршер - лорд и высший офицер даэдрической цитадели, заставы или ворот. Обычно кинмаршер не только возглавляет отряд, но и
управлет феодом или леном - территорией, за которую он отвечает.
Выше кинмаршеров стоят маркиназы, или "великие герцоги". Маркиназ - это владыка владык, и член Маркина, совета лордов
Мерунеса Дагона.
Самый высокий ранг дремора - это валкиназ, или "принц". Это воин-герцог, член Валкина, персональной гвардии Мерунеса Дагона.
Валкиназы редко заглядывают в Тамриэль; обычно они находятся при особе своего владыки, Мерунеса Дагона, или выполняют роль
командующих в особенно важных для Дагона операциях.
О других разновидностях даэдра, что я встречал на службе в корпрусарии Дивайта Фира - огримах и золотых святых, даэдротах и
крылатых сумраках, скампах и кланфирах - я могу сказать многое, но, увы, не располагаю достоверными сведениями.
Следует лишь добавить, что когда Дивайт Фир искал некоего даэдра, по характеру сходного с дремора, но более могучего,
инициативного, обладающего склонностью к независимости или даже властного, он призвал одного из зивилаи. Они напоминают
дремора по характеру и темпераменту, но ненавидят подчинение и склонны к неповиновению и предательству, когда чувствуют, что
к ним не относятся с должным уважением.
Дикие звероподобные даэдра, такие как кланфир или даэдроты служат многим даэдрическим силам и могут быть названы типичными
обитателями диких пустошей Обливиона. Других диких полуразумных даэдра, такие как скампы и даэдра-пауки, также можно найти во
владениях разных лордов даэдра.
Что касается элементных атронахов, здесь случай менее понятный. Так, огненные и ледяные атронахи, обладают высоким
интеллектом, но не все разновидности элементных атронахов склонны к общению или вообще способны разговаривать. Дивайт Фир
предпочитал не вызывать таких созданий и не иметь с ними дел, имел малый опыт общения с ними и не выказывал желания
беседовать об их природе, так что во время пребывания в Тель Фире мои знания о них не обогатились.
Рассуждения о корне Нирна. Вторая редакция. (Синдерион)
Данная книга представляет собой запись доклада магистра алхимии Синдериона, сделанного на Алхимическом симпозиуме в месяц
Руки дождя, 4Э 02. Это новая версия доклада, представленного Синдерионом несколько лет назад здесь же. Мы сделали все
возможное, чтобы сохранить уникальную манеру речи автора, однако по редакторским соображениям и для большей ясности позволили
себе внести некоторые поправки.
Шармирин Райторн, Имперский писец.
Я хотел бы представить уважаемым гостям этого симпозиума удивительный прорыв в изучении корня Нирна.
Хотя это удивительно цепкое растение способно расти практически у любого крупного источника воды, оно очень редкое и
находится под угрозой вымирания. Благодаря годам беспрестанных трудов и неустанной работе моего полевого ассистента, я смог
собрать обширную коллекцию корней Нирна. Согласно теориям известного имперского ботаника Хивия Регеллиама, корень Нирна
когда-то рос повсеместно, пока некий катаклизм резко не сократил его популяцию. Хотя многие ученые отвергают предположение о
том, что "Смерть Солнца" в 668 году 1Э катастрофически повлияла на флору, Хивий полагал, что нормальный жизненный цикл корня
Нирна был нарушен отсутствием солнечного света в течение целого года. Другие растения "приспособились", но таинственная
магическая природа корня Нирна оказалась особенно уязвимой к такому изменению климата. Возможно, дело не в этом, но мы можем
с уверенностью утверждать, что сообщений об обнаружении корней Нирна с каждым годом становится меньше.
Странно, но в работах Хивия говорится, что корень Нирна светится "ярко-желтым светом". Современный корень Нирна, тем не
менее, излучает мягкое бело-голубое сияние. Последующие исследования других ученых так и не смогли объяснить такое изменение
цветовой гаммы. Я предполагаю, что корни Нирна почувствовали свое скорое вымирание и изменили свой метаболизм таким образом,
чтобы выжить. Одним из блестящих подтверждений этой теории является обнаружение корней Нирна под землей... где совершенно нет
солнечного света. Как ни странно, Хивий вообще не упоминает о подземных корнях Нирна. Как же так? Как могло наземное растение
вдруг перебраться в зоны, радикально отличные от его обычной среды обитания?
Ответ, дорогие коллеги-алхимики, как ни забавно, скрыт в записках самого Хивия. Хотя он проводит множество экспериментов с
корнями Нирна в своей лаборатории, он не обращает внимания на важную часть жизненного цикла этого растения... на почву. Хивий
был прав в том, что извержение Красной горы внесло заметную лепту в вымирание корня Нирна, но я полагаю, что пепел от этого
мощного взрыва не просто затмил небеса. Смешавшись с плодородной почвой Сиродила, эта мелкая пыль вызвала удивительные
превращения в корне Нирна. Хотя с темных времен осталось мало вулканической пыли, я провел эксперименты на пробах, присланных
из Вварденфелла. Тщательное изучение образцов показало, что они были полны "солями пепла", чрезвычайно магической
субстанцией. Данмеры, живущие во Вварденфелле, использовали соли пепла в составе лекарства от "Мора", ужасной болезни,
которая поразила их земли много веков назад. Это уникальное свойство солей пепла вместе с изначальной магией корней Нирна и
вызвало столько радикальные изменения... в сущности; корень "сам себя вылечил".
Короче говоря, очевидно, что корень Нирна умирал и использовал побочный продукт извержения для самосохранения. Получается,
что за сравнительно короткое время корень Нирна совершил то, что у других видов заняло бы тысячи лет.
Примете вы мою теорию или нет, одно можно сказать наверняка: над корнем Нирна висит угроза уничтожения. В то же время его
нераскрытый алхимический потенциал так велик, что позволит варить зелья, невиданные в наши дни. Я предлагаю потратить
небольшую часть наших финансов на экспедицию для сбора и изучения корней Нирна. Я набросал черновик предложения, с которым вы
сможете ознакомиться после этого заседания Симпозиума. Прошу вас серьезно обдумать это предложение, пока еще не поздно и от
корня Нирна не осталось лишь воспоминание.
Спасибо за внимание.
Растущая угроза (Латенил Санхолдский)
Том I
Автором нижеследующего повествования является Латерил Санхолдский, альтмер с острова Саммерсет, бежавший в Сиродил в начале
Четвертой эры. По словам Латенила, к бегству его побудили не последствия Кризиса Обливиона в Саммерсете - причиной стали
"сгущающиеся тени Талмора, что опустились на мою драгоценную отчизну".
Латенил имел, мягко говоря, довольно нервный вид, и его обвинения о вовлеченности Талмора граничили с безумием. Возможно,
из-за этого его отчаянные предупреждения и неприкрытая критика в отношении Талмора и Альдмерского Доминиона не были услышаны,
но история хоть и частично, но оправдала утверждения Латенила.
Праксис Эрратуим, Имперский историк.
Я был всего лишь ребенком, когда нас постигло Великое Страдание. Самый воздух был разодран на части зияющими, болезненными
ранами, изрыгающими даэдра из недр Обливиона. Многие устремились к берегам, ища спасения от кровожадной рати Дагона, но моря
предали наш народ, вздыбившись и разбив наши корабли и порты, оставив нас наедине со столь ужасной и жестокой участью, что
даже смерть показалась бы для нас избавлением.
Кристальная башня стояла как последний оплот наших надежд как в прямом, так и в переносном смысле.
Беженцы заполнили Кристальную башню, пока в ней больше не осталось места. Витающий в воздухе страх был практически осязаем,
мы едва могли дышать от гнетущего нас отчаяния. Издалека мы видели даэдра, рыщущих среди деревьев, но они не приближались.
Дни шли, но даэдра по-прежнему не подходили к стенам ближе, чем на расстояние полета стрелы. В нас стала оживать надежда.
"Они нас боятся", - говорили некоторые. - "Даже даэдра знают, что с мудростью и магией Кристальной-Как-Закон тягаться не
стоит!"
Поганые отродья Обливиона как будто только и ждали, пока эти настроения не овладеют нашим сердцами, прежде чем начать
действовать.
Пока мы спали, бессчетные легионы даэдра сошлись вокруг нас... и они были не одни. В придачу они согнали сотни альтмерских
пленников. На рассвете нас разбудили их вопли - это даэдра стали бичевать их и сдирать с них кожу. Охваченные крайним ужасом,
мы наблюдали, как наших сородичей подвергают полному осквернению... разделывают и поедают заживо, насаживают на свои мерзкие
военные орудия и отдают на растерзание своим нечестивым тварям.
Сие кровопролитие было лишь прелюдией, чтобы раззадорить ненасытных тварей.
Покончив с нашими сородичами, они обратили свои взгляды на Кристальную башню. Наша славная и великая твердыня смогла устоять
не лучше, чем могучий дуб во время оползня - стойко держаться несколько мгновений, словно будучи в силах перенести бушующее
вокруг разрушение, но в итоге пасть под его напором.
Наши могущественные волшебники косили врагов, испепеляя их дюжинами. Лучники за сотню шагов находили малейшие щелочки в
даэдрических доспехах и сражали вражьих вожаков и командиров. Мощь и ловкость наших героических защитников поразила бы
всякого очевидца, но этого было недостаточно. Даэдра карабкались по трупам своих собратьев. Они шли напролом к погибели и
уничтожению, перед которыми самые могучие воинства во всем Тамриэле содрогнулись бы от ужаса.
Когда они проломили стены, я обратился в бегство вместе с остальными трусами. Я не горжусь своим поступком. Память о нем
постоянно преследует меня, и я сгораю от стыда, признаваясь в нем, но это правда. Мы бежали в безотчетной панике, оставляя
позади тех стойких альтмеров, что продолжали держать строй перед натиском, чтобы уберечь и защитить нашу несравненную
Кристальную башню.
Мы устремились по хитроумно сокрытым проходам и выбрались из них довольно далеко от хаоса, накрывшего башню. И тогда это
случилось. Все началось со звука - словно порыв ветра прошелся по листве густого леса, однако этот шум не угасал. Он возрос
до грохота, когда дрожь охватила самую землю у меня под ногами. Я обернулся, чтобы взглянуть, и весь мир замер...
В остолбенении я наблюдал, как выдрали сердце моей отчизны словно у меня из груди. Немыслимо, непостижимо... Кристальная-Как-
Закон башня рухнула, повергнутая не более достойно, чем оборванец, встретившийся со стальным кулаком. Я провел в созерцании
целую вечность, пытаясь увязать то, что я знал, с тем, что я видел.
Грудь мою раздирали рыдания, и вокруг меня раздался плач, едва заклятье отпустило. Я осознал, где нахожусь. Бессчетное
множество бежавших со мною по-прежнему стояли, загипнотизированные ужасом, что околдовал и меня. "Уходим", - прохрипел я с
разбитым сердцем - сердцем моей страны. Никто не шелохнулся, даже я.
Я собрал всю волю, какую только в себе нашел, и вложил весь страх, ненависть и мучения, порожденные свершившимся, в одно
слово, превратившееся в бездумный крик: "УХОДИМ!" И я побежал, скорее ощущая, нежели видя, как остальные побежали следом.
Том II
Следом за падением Кристальной-Как-Закон башни пришел шок. Мой разум как будто... замер. Я отдался во власть инстинктов,
уступив все свои мысли черной бездне отчаяния. Я утратил всякое ощущение времени и до сих пор не знаю, как долго я пребывал в
этом состоянии. Наконец осознанная мысль смогла пробиться сквозь пелену моего умопомрачения: даэдрические полчища исчезли!
Пропали столь же внезапно, как и появились.
Прежде чем мое оцепеневшее сознание смогло постигнуть суматоху, охватившую мой дорогой остров Саммерсет, пока я мог
сформулировать вопрос "как?", они уже были наготове, источая сладкий яд в наши уши, - талморцы. Они заявили, что это они нас
спасли, задействовав глубокую и тонкую магию. Что это их усилиями, их жертвами альтмеры были избавлены от уничтожения.
О, какие же мы были глупцы. Мы столь отчаянно стремились воздать хвалу тому, кто избавил нас от наших бедствий, что одарили
ею первых, кто вышел вперед и присвоил себе лавры. Этим простым актом благодарности мы позволили подлой гнили проникнуть в
нашу родину, растлить нашу величественную и выдающуюся в свое время цивилизацию.
Прошли месяцы, прежде чем я начал осознавать, какую ошибку мы совершили. Иногда меня терзали уколы беспокойства, но по
отдельности их легко было проигнорировать и отбросить. Но после изгнания великого мага-провидца Райнандора Смелого я уже не
мог пренебречь своими сомнениями. Дело в том, что Райнандор был одним из немногих, кто пережил падение Кристальной башни - я
собственными глазами наблюдал за его храбростью и героизмом. Именно благодаря его руководству и магии даэдра столь дорого
обошлось разрушение Кристальной башни.
Талморцы очернили его имя, когда тот решился открыто в них сомневаться и оспаривать их роль в прекращении Кризиса Обливиона
на острове Саммерсет. Райнандор допустил ошибку, проигнорировав общественное мнение, вместо этого доверившись логике и
фактам. Расчетливые талморцы, однако, не могли позволить чему-то столь никчемному, как истина, встать у них на пути. Едва им
удалось на самую малость восстановить общество против Райнандора, они изолировали его и еще активней принялись порочить его
репутацию. Райнандор, не сумевший как-либо противостоять козням Талмора, вскоре был осужден и сослан.
Том III
Со всей осторожностью, я сформировал тайное объединение несогласных с мотивами и приемами Талмора. За несколько месяцев я
перевел свою семейную собственность в наличные и забрал из своего наследства столько, сколько мог, не вызывая при этом
подозрений. Я намеревался последовать за Райнандором и способствовать восстановлению его репутации и положения. Тогда мы бы
вернулись, одолели Талмор в его собственной игре и отстояли бы исконные нравы и устои альтмеров! Остальные члены моего
объединения должны были оставаться на острове Саммерсет и в меру своих способностей добиваться доверия талморцев, по мере
возможности высылая мне тайные послания.
Неделями я тщательно наводил справки и давал заоблачные взятки, пока мне не удалось разузнать, что Райнандора отправили на
корабле в сторону Анвила. Я сам сел на корабль в Анвил. Там мои поиски практически оборвались, ибо Райнандор так и не прибыл
в порт Анвила. Моя догадка, что с Райнандором лицемерно покончили, подтвердилась, когда я разузнал о некоторых матросах,
которые числились в команде того же судна. Все они погибли при загадочных обстоятельствах.
Вскоре последовало первое из многочисленных покушений на мою жизнь. Полагаю, излишне говорить, что я выжил, однако мой
великий план противостояния Талмору развалился за отсутствием уважаемой фигуры, которая могла бы его возглавить. Я ушел в
подполье, с нетерпением ожидая известий с острова Саммерсет о деятельности Талмора.
В течение следующих лет я разными путями стремился быть услышанным в Империи, чтобы предупредить о действиях Талмора.
Империя, однако, была и так достаточно озабочена разрешением последствий Кризиса Обливиона в пределах собственной территории,
чтобы искать себе лишних забот в далеком Саммерсете. После убийства Императора Уриэля Септима VII и его наследников и
самопожертвования Мартина Септима (истинного спасителя острова Саммерсета и остального Тамриэля!) оборвалась династия
правителей страны.
Верховный канцлер Окато созвал пленум Совета Старейшин в безуспешной попытке выбрать нового Императора. В отсутствие
Императора за пределами Сиродила Империя стала раскалываться. Окато поневоле согласился стать Потентатом на условиях Устава
Совета Старейшин до возобновления Императорского правления, но правители поневоле - редко сильные правители.
Потентат Окато делал похвальные попытки управлять хаосом, угрожавшим Империи развалом, и даже начал преуспевать, когда
произошло извержение Красной Горы, уничтожившее большую часть Вварденфелла (вероятно, в этом был замешан Талмор, но мне еще
лишь предстоит найти доказательства его происков в этом деле). То, что осталось от Морровинда, погрузилось в абсолютный хаос.
Последствия извержения докатились даже до Чернотопья, уничтожив дороги и отрезав расположенные там имперские гарнизоны.
Никто не был готов к тому, что произошло вслед за этим.
Том IV
В то время как в Морровинде и среди имперских войск в Чернотопье еще царила сумятица, вызванная последовавшими одна за другой
катастрофами - Кризисом Обливиона и гибелью Вварденфелла, - Талмор спровоцировал аргониан на массовое восстание. Чернотопье и
южный Морровинд полностью отошли во власть аргониан, однако Талмор тоже лишился какого бы то ни было влияния среди рептилий.
На протяжении всего этого времени талморцы закреплялись у власти в дорогой моему сердцу отчизне. Прошло почти десять лет,
пока мне собственными уловками не удалось пробиться к Окато. По сравнению с остальными, он обратил на мои слова о талморцах
куда большее внимание - возможно, потому, что сам был альтмером и осознавал, какую те представляют опасность. Вскоре после
этого Окато был убит стараниями Талмора.
С гибелью Потентата Окато началось Междуцарствие Грозовой Короны. Раскол Совета Старешин повлек за собой годы беспощадной
междоусобицы, заговоров и вероломства. Многие заявляли свои права на Рубиновый трон. Многие из них были претендентами на
корону, некоторые имели на нее законные притязания, иные же были обыкновенными головорезами, полагавшими, что сила оружия
обеспечивала им все необходимые права. Свирепые, неестественные бури несколько раз накрывали Имперский город во время этой
анархии, и всегда глаз бури взирал с небес прямо на Башню Белого Золота, словно таким образом Девять Божеств изрекали свой
приговор.
Пока Империя была объята этими беспорядками, талморцы не тратили ни минуты. Они свергли законных королей и королев альтмеров.
Я помню, какие отвращение и ужас завладели мной, когда до меня дошли вести о том, что это умопомрачение охватило мою родину.
Многие мои соотечественники, столь гордые и величавые в свое время, добровольно поддались этому безумию!
После этого по острову Саммерсет прокатились первые из многочисленных расправ. Они убивали всех, кто был "не альтмерских
кровей". Помимо прочего, это было отличным прикрытием для истребления инакомыслящих - такую возможность Талмор никогда не
упускал.
Семь длинных, кровавых лет Междуцарствия Грозовой Короны завершились тем, что корону захватил коловианский военачальник по
имени Тит Мид. Имел ли он на нее законные права, остается спорным. Без Тита Мида Империи сегодня бы не существовало. Он
показал себя прозорливым и умелым руководителем, и Скайрим поддержал его как императора.
Пока Империя крепла под плодотворными правлением императора Тита Мида, я возобновил свои попытки предупредить его о
талморской угрозе. И в этот раз талморцы меня опередили. Прежде чем мои старания могли увенчаться успехом, Талмор нанес удар
- еще один переворот, на этот раз в Валенвуде. Империя была не готова к хитростям и уловкам Талмора.
Есть такие, кто утверждают, будто объединенные войска альтмеров и босмеров значительно превосходили силы Империи, но все это
смехотворно. Талмор выиграл эту короткую, яростную кампанию еще до первой капли крови. Они выжидали и наблюдали за
противником, и точно выбрали, где и когда атаковать. Талморцы подготовились к тому, чтобы обрушить всю ярость их небольшого
альтмеро-босмерского военного контингента на любую из имперских крепостей.
Вопреки утверждениям имперских генералов, численного перевеса за Талмором не было. Они располагали более развитой разведкой и
большей маневренностью, и хорошо осознавали все свои возможности. Вот в чем состоит талморская угроза! Они жестоки и
беспощадны, но они отнюдь не глупцы! Они коварны, лицемерны и терпеливы, как никто.
Одним махом Талмор занял стратегический плацдарм на континентальном Тамриэле, закрыв путь любым сколько-нибудь значительным
попыткам, которые Империя могла бы предпринять для вторжения на остров Саммерсет и свержения тирании Талмора. В то же самое
время они заняли более удобную позицию, чтобы и далее следить за Империей и выжидать. И тем самым они также восстановили
Альдмерский Доминион, заключив союз с босмерами Валенвуда!
Прошли десятки лет, и талморцы затихли - но это отнюдь не конец. Все еще только начинается. Они всего лишь укрепляют свою
власть и все сильней овладевают сердцами и умами альметров. Возможно, Империя захочет забыть раны, которые талморцы нанесли
ее гордости, но сами талморцы никуда не денутся - они останутся все там же. Замышляя. Наблюдая. Выжидая.
Пока Империя довольствуется укреплением своей власти в малозначимых уголках своих обширных владений, угроза Талмора
продолжает расти. Кроме Окато, никто с тех пор так и не послушал меня. Я взываю ко всем и каждому из граждан этой
прославленной Империи - прислушайтесь к моим словам! Талмор необходимо остановить, пока еще не поздно.
Вскоре после того, как Латенил Санхолдский заказал издать эти книги и за собственный его счет распространить их по всем
уголкам Империи, он сам погиб насильственной смертью. В свете событий, происшедших вслед за этим, следует предположить, что
его убийство могло оказаться делом рук талморских ассасинов.
Праксис Эрратуим, Имперский историк.
Расцвет и упадок Клинков (Аноним)
Осталось немало тех, кто еще помнит Клинков. Но лишь немногие могут рассказать об их делах, их истоках и падении. Мой отец
мог. Когда он особенно мною гордился, он говорил: "Ты умеешь хранить секреты прямо как Клинки".
Клинки хорошо умели хранить секреты. Они мало что держали на бумаге. Шпионы в провинциях осторожно передавали информацию
сначала друг другу, а затем элитным членам организации, ответственным за охрану самого императора. Даже между собой у них
было немало секретов.
Для многих Клинки ассоциируются с церемониальными акавирскими доспехами и изогнутыми мечами. Нетрудно проследить связь между
Клинками и самыми грозными воинами Акавира - Драконьей стражей. На своей родине, как впоследствии и в Тамриэле, они охраняли
правителей и свое королевство. Однако последние открытия показывают, что этим их роль не исчерпывалась.
Многие известные исторические тексты рассказывают о путешествиях в Акавир - так называемый драконий край на востоке.
Тамриэльцы не раз предпринимали попытки покорить его - наиболее известен поход императора Уриэля V с Десятым легионом в 3Э
288, описанный в имперском докладе "Катастрофа у Ионита". Драконы прочно обосновались в легендах Акавира, и многие полагают,
что краткое появление этих существ в истории Тамриэля связано с их бегством с Акавира, поскольку там Драконья стража их
преследовала и истребляла. В конце Первой эры Драконья стража добралась в погоне за ними и до Тамриэля.
Они вторглись с севера, однако помимо драконов нашли здесь и людей Скайрима, которые не привыкли встречать захватчиков
кубками меда. Драконья стража с боями продвигалась через Скайрим, и только Реману Сиродилу удалось остановить их наступление
в битве у Белого прохода. Реман объединил земли людей в Сиродиле и победил акавирских захватчиков.
Реман является одним из первых документально известных и повсеместно признанных Драконорожденных - тех, кого сами Акатош и
Алессия помазали на царство. "Родившийся с душой дракона", как было принято говорить среди его последователей. В описаниях
битвы у Белого прохода источники значительно расходятся. Однако конец всегда описан одинаково: услышав голос Ремана Сиродила,
остатки Драконьей стражи преклоняют колена и клянутся всю оставшуюся жизнь служить ему, своему победителю и спасителю. В
отрывках текстов Первой эры говорится, что воины падали на колени со словами "Мы не охотились" (или "не хотели" - грубый
перевод, прим. автора), и затем: "Мы искали тебя".
Они защищали Ремана, как и его потомков, ценой своей жизни, и в ту пору династия Реманов открыла Вторую эру Тамриэля. За эти
годы влияние ордена росло, и в итоге они стали Клинками. После того как они покончили с драконами, их единственной целью
осталась защита Драконорожденного, а через него и самой империи.
Они достигли расцвета в конце Третьей эры во времена правления императорского дома Септимов. Несмотря на свою численность,
они по-прежнему действовали тайно. Больше всего данных сохранилось о наиболее заметных членах, составлявших личную стражу
императора и продолжавших носить старинные акавирские доспехи. Но это была лишь верхушка айсберга, так как Клинки были куда
более масштабной организацией, простиравшейся во все концы Тамриэля. Агенты были из всех рас. Торговцы, воры, мастера, маги и
воины - все они работали шпионами, каждый по-своему охраняя империю и действуя втайне. Обычно они действовали в одиночку,
однако существуют упоминания и о собраниях в потайных крепостях, рассредоточенных по континенту. Самая известная из них -
Храм Повелителя облаков в Сиродиле, где они вывешивали мечи погибших защитников Драконорожденного. На иных картах фигурируют
Храм Барханного ветра под необъятными пространствами пустыни Алик'р в Хаммерфелле, Храм Небесной гавани в горах Скайрима и
Храм Грозового когтя к востоку от Вейреста.
Известно, что у Клинков имелся грандмастер, как правило, неприметно живущий среди людей. Только ряд элитных членов
посвящались в подробности о передаваемых сведениях, местах встречи и заданиях. И лишь двоим было известно все - самому
грандмастеру и еще летописцу, в чьи обязанности входило обеспечить, чтобы сведения о деятельности группировки оставались в
тайне, но не были потеряны для потомков.
Со смертью Уриэля Септима VII и его сына Мартина завершилась Третья эра, и Клинки укрепились под сводами Храма Повелителя
облаков в Сиродиле в ожидании нового Драконорожденного, который призвал бы их к себе на службу.
В Четвертой эре Клинки уже открыто не выступали в роли защитников империи или Императора. Эту нишу занял орден Пенитус
Окулатус - чисто имперская организация. Однако Клинки продолжили свою тайную деятельность - дожидались Драконорожденного и
следили за потенциальными врагами. Клинки одними из первых разглядели властолюбивые аппетиты талморцев из Альдмерского
Доминиона, которым уже мало было собственных владений. Клинки сделали то, чего не удалось членам ордена Пенитус Окулатус,
слугам имперской политики, и этим бывшая Драконья стража заслужила продолжительную ненависть Талмора.
Предупреждения Клинков, как всем хорошо известно, оказались не напрасными. Великая война с Талмором охватила империю и едва
ее не уничтожила. В итоге император Тит Мид II выторговал у Талмора мир, однако цену этого договора мы продолжаем выплачивать
по сей день.
Охват и губительная сила Талмора известны многим (в моей семье не понаслышке - прим. автора). Они не дураки. Они давно
поняли, что Клинки - их враги. Поэтому во время Великой войны они устроили на них охоту. Некоторых убили на защите Храмов,
иных - пока те спали в своих отшельнических убежищах. Кто сражался, кто бежал, кто скрывался. Но Талмор нашел их всех.
Некоторые говорят, что Клинки еще существуют среди нас, прячась от Талмора. Что, как уже не раз прежде, они дожидаются
возвращения Драконорожденного. Того, кого будут защищать, того, за кем последуют.
Реальность и заблуждения
Иллюзию и изменение легко перепутать. Обе школы магии пытаются создать то, чего нет. Различие заключается в использовании
законов природы. Иллюзия не связана этими законами, в отличие от изменения. Из этого можно было бы заключить, что школа
изменения - слабейшая из двух школ магии, однако это не верно. Изменение создает реальность, которая признается всеми.
Реальность иллюзии существует только в сознании мага и его цели.
Чтобы овладеть заклинаниями школы изменения, сначала нужно принять тот факт, что реальность - это миф. Реальности нет. Наша
реальность - образ, навязанный нам высшими силами, для их собственного развлечения. Кое-кто говорит, что эти силы - боги,
другие считают, что эти силы могущественнее богов. Для волшебника это не имеет значения. Имеет значение то, что эта
реальность обладает притягательностью, которую невозможно отрицать. Такая реальность бросается в глаза, но не оскорбляет
взор.
Чтобы использовать заклинание изменения, нужно убедить высшую силу, что изменить реальность требуемым образом легче, чем
оставить ее как есть. Не следует думать, что эти силы разумны. Мы предполагаем, что они похожи на воду и ветер. Упорные, но
не думающие. Как и в случае с водой и ветром, отвлечь их внимание легче, чем вступать с ними в открытое противоборство.
Изобразите заклинание в виде небольшого изменения, и вы скорее добьетесь успеха.
Результат исследований Тал Марог Кера
Кимер, Магистр Чародейства, Вызывающий, член клана Диренни.
Кимер Грэджин был членом честолюбивого клана Диренни. Клан Диренни получил большую часть своей силы в результате
сотрудничества с Даэдрами - очень выгодный, но рискованный путь к успеху. Кимер был возможно самым умным и честолюбивым
чародеем Диренни. Он осмелился обхитрить Лорда Дагона, и победил. После той успешной хитрости лорд был изгнан в Забвение. Но
несмотря на это, вскоре после предательства Дагон восстал против обманувших его смертных. Соглашение Кимера обеспечивало ему
вечную жизнь в его родном городе среди счастливых голосов его друзей и земляков. Придерживаясь буквы соглашения с Кимером,
Дагон поднял маленький остров Кесилли (небольшая земля около побережья Нортмура) и выбросил его в Пустоту. Все друзья и
земляки Кимера погибли, но их голоса до сих пор мучительными воспоминаниями звучат в сознании Кимера. Кимер был обречен жить
вечно, необратимо старея, страдая от артритов и созерцая последствия своего пренебрежения тем, что было дано ему свыше из-за
его попытки испытать судьбу в мошенничестве против Лорда Даэдр.
Броня Шкуры Спасителя.
Созданная Темным Лордом Малакатом, эта броня имеет чудесные свойства отражать удары клятвопреступников. Кимер обманул Дагона,
нарушив клятву и получив силы, с которыми не смог совладать. Чудесная броня защищала Кимера от титанической ярости Дагона
достаточно долго, чтобы совершать собственные атаки- наложение заклятий на Протонимики Дагона.(т. е. заклятия на настоящее
имя). К несчастью, как и все подарки Малаката, броня оказалась неоднозначным благом. Она также делает своего обладателя
уязвимым против магических атак. Итак, каждый должен использовать ее только в редких случаях.
Настоящее имя Дагона.
Кимер использовал настоящее имя Дагона, чтобы вызвать магические силы, которые могли бы всю силу Дагона отправить в бездну.
Но однако, не осознавая, что сопротивление Дагона могло замедлить утечку энергии, даже если и не остановить вовсе, Кимер
ошибся в расчетах. В результате Дагону удалось проклясть Кимера буквальным выполнением условий договора. И не давая высосать
все свои силы, он направил их на проклятье Кимера. В результате всего в бездну попал Остров Кссилли, и все его жители были
жестоко уничтожены. Кимер же был обречен жить вечно на развалинах собственного великого честолюбия.
Ритуал Охоты.
Капелла Невинных жертв: Кимер был абсолютно уверен, что Остров Кесилли был нужен Дагону для того, что бы высмеивать и
издеваться персонально над ним. Башня Зеленого Кристалла была создана с помощью волшебства. Это здание было единственным
строением на острове с тех пор, как оно было вырвано из Тамриэля и потеряно в бездне.
Копье.
Предположительно, с копьем Горькой Милости, которым пользовались на Дикой Охоте, не могли справиться ни смертные, ни
бессмертные, за исключением тех, кто было посвящен в Охоту и связан с ней. Тем не менее, Кимер определил, что не смотря на
великую силу копья, она не безгранична, и что другие магические приспособления - например, Броня Шкуры Спасителя, созданная
Малакатом, достаточна, чтобы защитить смертных или бессмертных обладателей от пагубной силы копья.
Реманада
Глава 1. Санкр Тор и рождение Ремана.
В те времена Империя Сиродилов была мертва, хранясь лишь в памяти людской, ибо из-за войн, голода и несправедливости
правителей Запад отделился от Востока, и Коловия жила по своим законам уже около четырех сотен лет. Сама земля стонала от
такого раскола. Некогда великие западные короли Анвила и Сарчала, Фалькрета и Делодила гордыней и дурными привычками
уподобились вороватым баронам и забыли о завете. В центральных же землях было не лучше, знатоки таинств и фальшивые
проповедники погрязли в разврате и интригах, и пыльный трон пустовал уже многие поколения. О змеях забыли, никто не желал
внимать их предупреждениям, земли полнились призраками и покрывались трещинами, ведущими в холодные гавани. Говорят, что даже
Ким-эль Адабал, амулет славы королей, был утерян, и люди не понимали, зачем нужно искать его.
В эти темные времена и появился король Хрол, вышедши из земель, лежавших за потерянным Твилом, с дружиной рыцарей, числом
восемнадцать без одного, сынами и дщерями запада. Были Хролу видения грядущего пришествия змей, и искал он исцеления для
земли своих предков. Наконец явился ему дух, который обликом своим напоминал Эль-Эстию, королеву древних времен, и в левой
руке она несла драконий огонь Ака-тоша, а в правой руке - камни завета, в груди же ее зияла рана, изливающая пустоту на ее
искалеченные ноги. Увидев Эль-Эстию и Ким-эль Адабал, Хрол и рыцари его возопили, и пали на колени, и взмолились о том, чтобы
восторжествовала справедливость. Обратился к ним дух, и сказал: "Я - целительница всех людей и матерь драконов, но вы бежали
от меня много раз, и я ныне бегу от вас, покуда вы не познаете мою боль, что умерщвляет вас и ваши земли".
И дух бежал от них, но они разделились и пошли по холмам и лесам, чтобы найти ее, проклиная падение свое. Хрол и его
оруженосец были единственными, кто смог найти ее, и король сказал ей: "Я люблю тебя, милая Алесс, супруга Шора и Аури-Эля и
Священного Быка, и снова оживлю эту землю, не через боль, но через возвращение драконьих огней завета, дабы соединить восток
и запад и восстановить все, что разрушено". И щитоносец стал свидетелем тому, что дух обнажился перед королем, и он вырезал
на ближайшем камне слова "И ХРОЛ ЛЮБИЛ, ЛЕЖА НА ЭТОМ ХОЛМЕ", прежде чем умереть, увидев их союз.
Когда пятнадцать оставшихся рыцарей отыскали короля Хрола, он был мертв после трудов своих, оставшись лежать на земляном
холмике. Пошли они каждый своим путем, и некоторые из них лишились рассудка, а те двое, что добрались до своего дома за
Твилом, ничего не сказали о Хроле, преисполнившись за него стыда.
Но через девять месяцев этот земляной холмик вырос до размера горы, и стали шептаться об этом пастухи. Вокруг растущего холма
собралась небольшая кучка верующих, видели они, как он вздрогнул в первый раз, и именно они назвали его Золотым Холмом, Санкр
Тором. Сед-Йенна, так звали пастушку, что первой решилась забраться на холм, когда услышали они его первый крик. На самой
вершине она увидела его - младенца, которого назвала Реман, что значит "Свет Людей".
А на лбу ребенка был Ким-эль Адабал, мерцающий драконьими огнями давних божественных обещаний. Никто не осмелился помешать
Сед-Йенне, когда она взошла по ступеням Башни Белого Золота и положила маленького Ремана на трон, где он заговорил, будто
взрослый, и произнес: "АЗ ЕСМЬ СИРОДИЛ ПРИШЕДШИЙ".
Глава 2. Рыцарь Ренальд, Клинок свиньи.
И в дни междуцарствия Ким-эль Адабал снова был утерян в жалких войнах королей-язычников. В те времена Запад и Восток не могли
создать союза, и во всех землях, окружавших Сиродил, считали его гнездом змей и змеелюдей. В течение четырех сотен лет земля
Ремана был расколота, и только усилиями верных рыцарей держались ее границы.
История не сохранила имен этих рыцарей, но славились они остротой своих восточных мечей и цветом глаз, и ходил слух, что они
ведут свой род от телохранителей старого Ремана. Один из них, по имени Ренальд, убедился в доблести Кулехайна и поддержал его
на пути к трону. Лишь позже открылось, что Ренальд сделал это, чтобы быть ближе к Талосу, известному как Венец Бури, будущему
великому императору Тайберу Септиму; и еще позже - что свинья обучала его.
Добрая слава сопутствовала рыцарям, которые сражались под знаменем дракона и не знали другого, были они братьями друг другу
раньше, за многие моря отсюда, и были они братьями теперь после взятия Белого Прохода. В венах их текла кровь вампира, и жили
братья-рыцари долгие века, после Ремана охраняли они змеиного короля Версидью-Шайе. Змеиный капитан Вершу, ставший Ренальдом,
стал защитником северо-запада, когда черный дротик поразил Савириен-Чорака.
Здесь страница обрывается, остальная часть этой древней книги утрачена.
Ремонт легких доспехов
Существует два класса легких доспехов: металлические и неметаллические. Кольчужные, эльфийские, мифриловые, стеклянные - все
это примеры легких металлических доспехов. Возможно, вы удивитесь тому, что стеклянные доспехи считаются металлическими, но
внешний вид может быть обманчив. То, что мы называем "стеклом", ничуть не похоже на то, что вставляют в оконные рамы домов.
Данный зеленоватый материал значительно прочнее и плавится при гораздо более высокой температуре.
К неметаллическим доспехам относятся меховые и кожаные. Для ремонта таких доспехов пригодится не молот, а иголка с ниткой.
Для сшивания частей потребуется шило. Для заделывания дыр - материал для заплаток. Основное правило такое: если вам нужно
латать то место, которое уже когда-то чинили, значит, пришло время выбросить эту броню и добыть новую.
Металлической броне тоже может потребоваться заплатка. Обычно такую броню можно починить, постучав молотком по разорванным
кускам. Эльфийские и мифриловые доспехи чинятся легче, если их нагреть. Кольчугу можно чинить и в холодном состоянии.
Самое сложное - это ремонт стеклянных доспехов. Один неверный удар молота, и можно разбить броню. По возможности ориентируйте
удары вдоль длинной оси кристаллов. В самых сложных случаях поместите броню в емкость с маслом. Поставьте наковальню так,
чтобы ремонтируемая часть была на наковальне, но под слоем масла. В этом случае вибрации, возникающие при ударах молота,
будут до некоторой степени гаситься слоем масла, что может предотвратить растрескивание брони.
Ремонт тяжелых доспехов
Тяжелые доспехи должны выдерживать огромную нагрузку. Они обязаны защищать своего владельца, принимая на себя сильные прямые
удары любого оружия. Такие доспехи обычно делаются из нескольких больших фрагментов, а не из многих маленьких, как легкие
доспехи.
Железо и сталь легко поддаются обработке. Просто нагрейте их и придайте необходимую форму. Если необходимо произвести ремонт,
то в полевых условиях можно использовать и пламя костра. Бережно возвращайте металлу прежнюю форму.
Множественные удары молотка по фрагменту могут сделать его хрупким. Периодически нагревая доспехи, можно уменьшить их
хрупкость, возникшую после многократных серьезных ремонтов. Когда ковка закончена, хорошо смажьте доспехи маслом.
Свежеобработанные поверхности нужно защитить, иначе они быстро заржавеют.
Для ремонта двемерских и орочьих доспехов нужны маленькие и большие молоты. Нагревать нужно осторожно и нечасто, особенно
орочьи доспехи. Оба типа доспехов лучше чинить, нанося много слабых ударов, чем несколько сильных.
Эбонитовые доспехи можно ковать только после нагревания. В противном случае в доспехах появятся маленькие трещины, и, в конце
концов, доспехи развалятся. Дэйдрические доспехи нужно чинить только ночью... идеальный вариант - в новолуние или полнолуние,
но никогда во время затмения. Лучшее время - красное, осеннее полнолуние.
Рецепты Алхимика
Рецепты Целителей.
Эти рецепты должны быть известны всем целителям. К счастью, в основном приводимые ингредиенты вполне доступны и недороги.
Чтобы восстановить здоровье раненого, в равных долях смешайте два или более ингредиентов: корень пробочника, соленый рис,
болотный тростник, виквит. Болотный тростник растет на Аскадианских островах, а также в Грейзленде и по побережью Азуры.
Виквит - культура эшлендеров и растет в Грейзленде. Пробочник произрастает на Аскадианских островах. Соленый рис можно найти
на юго-востоке Морроувинда, но и на Аскадианских островах есть несколько рисовых ферм.
Чтобы снять усталость, смешайте два или более из следующих ингредиентов: крабовое мясо, хлеб, маленькое яйцо квамы, удушайка.
Крабовое мясо получают из грязекрабов, которых можно поймать на любом побережье. Хлеб в Морроувинде обычно выпекают из
рисовой муки. Яйца квама добываются в шахтах и продаются практически везде; маленькие яйца обладают свойствами, которые позже
теряются. Удушайка растет в Западном Нагорье.
Чтобы вылечить обычную болезнь, смешайте зеленый лишайник и могильную пыль. Пыль собирается с останков, захороненных на
священной земле. Зеленый лишайник растет на Аскадианских Островах и Побережье Азуры.
Чтобы восстановить магические силы, смешайте комунику и соли холода. Комуника - горькая ягода, из которой делают вино. Растет
она в основном на Аскадианских островах. Соли Холода, наоборот, стоят дорого, и их не так легко достать. Их собирают с
останков инеевых атронахов, изгнанных со смертного плана.
Рецепты путешественника.
Паломникам и путешественникам помогут эти простые и доступные рецепты.
Перышко уменьшает ношу путника. Чтобы его получить, смешайте вереск и скаттл. Вереск - вечнозеленое растение Аскадианских
островов, которое цветет маленькими розовыми цветами. Скаттл - национальное блюдо Вварденфела, по вкусу напоминает сыр,
готовится из местных жуков.
Можно получить способность летать, если смешать следующие ингредиенты: корень трамы, перья наездника, цвет коды. Толстый,
горький на вкус корень трамы можно найти в Эшленде, Молаг Амуре и у Красной Горы. Перья выщипываются из мертвых скальных
наездников. Цветы коды растут на Горьком Берегу.
Путникам может понадобиться дышать под водой. Для этого необходимо смешать два или более следующих ингредиентов: светящаяся
сыроежка, листья Хакльлоу, молочко квамы. Светящаяся сыроежка - коричнево-зеленая поганка, растущая на Горьком Берегу. Листья
Хакльлоу - сочное растение из Грейзлендс. Молочко квамы вырабатывается железами во рту этого существа.
Рецепты для искателей приключений.
К сожалению, для этих рецептов требуются редкие и дорогие ингредиенты. Конечно, есть и вполне доступные рецепты, например
огненного щита.
Огненный Щит можно получить, смешав комунику и слоад-мыло. Комуника - горькая ягода Аскадианских островов. Мыло делают из
примитивных видов слоадов. Это мыло стоит не очень дорого, но его сложно найти. В основном его производят аптекари и
алхимики.
Можно укрепить силу, смешав пепельный батат и дреуг-воск. Пепельный батат - корнеплод, распространенный на Аскадианских
островах. Дреуг-воск добывают из раковин дреугов. Дреуги - крупные водные существа, охота на них небезопасна.
Невидимость дает снадобье из толченых алмазов и лепестков горьколистника. Горьколистник - растение с красными цветами,
растущее в Красных Горах. Алмазы очень дорого стоят. Купить их можно у лучших алхимиков.
Рислав Праведный (Синжин)
Как и все истинные герои, Рислав Ларик явился в мир в недобрый час. Летописцы утверждают, что той весенней ночью в 448 году
Первой эры, когда он родился, было не по сезону холодно, и его мать, королева Линада, умерла вскоре после родов. Любил ли его
отец, король Морус Скинградский, у которого уже было много наследников: три сына и четыре дочери, о том не говорится в
хрониках.
Жизнь Рислава протекала так незаметно, что мы ничего не знаем о первых двадцати годах его детства и юности. Похоже, его
обучали, как и любого другого "лишнего принца" на Коловианском Западе: айлейдские преподаватели учили его, как охотиться и
сражаться. Этикет, религия и даже основы управления государством были редкостью в воспитании принцев Нагорья, в отличие от
более культурной Нибенейской долины.
Мимолетное упоминание о Риславе и его семье встречается в свитках почета на коронации императора Гориеуса от 23 числа месяца
Восхода солнца 1E 461. Церемония, конечно же, происходила согласно Алессианским доктринам Марука без всяких развлечений, зато
тринадцатилетний Рислав имел возможность повидать самых заметных людей своего времени. Зверь Анеквины, Дарлок Брей,
представлял свое королевство, отдавая честь Империи. Вождь Скайрима Кьорик Белый со своим сыном Хоугом помогали при
церемонии. И, несмотря на негладкие отношения между Империей и эльфами, присутствовали каймер Индорил Неревар и двемер Думак
Король Дварфов, представляя совместно Ресдайн.
Также в свитках упомянут молодой мер, служивший при дворе Хай Рока, которому также была уготована великая участь -
прославиться вместе с Риславом. Райан Диренни.
Были ли они одного возраста или нет - это вопрос спорный. О Райане говорят как о могущественном землевладельце, купившем
остров Балфиера в Илиакском заливе и постепенно завоевавшим весь Хай Рок и большую часть Хаммерфелла и Скайрима, но о Риславе
нет других упоминаний на протяжении следующих семнадцати лет. О его жизни мы можем лишь строить предположения на основе более
поздних фактов.
Дети королей обыкновенно вступали в брак с детьми других королей ради укрепления союзнических связей. Королевства Скинград и
Кватч сражались за пограничные территории в течение пятого века; мир был заключен в 472 году. Условия этого мира не были
записаны, но спустя шесть лет появляется упоминание о принце Риславе при дворе Кватча, муже Белины, дочери короля
Джустиниуса. Естественно предположить, что их брак состоялся для скрепления мирного договора.
Итак, мы подходим к 478 году, когда великая чума простерла свои крылья над Сиродилом и, видимо, особенно жестко прошлась по
независимому Коловианскому Западу. Среди жертв эпидемии были Король Морус и практически вся королевская семья Скинграда.
Единственный выживший брат Рислава, Доральд, спасся лишь потому, что, будучи священником Марука, жил в Имперском городе. Он
вернулся домой, чтобы занять трон.
О Доральде рассказывают такую историю. Второй сын короля, он был несколько простоват и, видимо, очень набожен. Все летописцы
упоминают о его хороших манерах и благопристойности, о том, как в раннем возрасте у него было видение, заставившее его - с
благословения отца - перебраться из Скинграда в Имперский город, чтобы присоединиться к духовенству. Священники Марука,
конечно, не видели особой разницы между делами духовными и политическими. Это была религия Алессианской империи, учившая, что
сопротивление императору - это сопротивление богам. Этим и объясняется то, что сделал Доральд, став королем независимого
королевства Скинград.
Его первым указом, изданным в первый же день правления, было повеление передать королевство Империи.
Реакция по всем Коловианским Землям была подобна удару молнии, воспламенившей бурную ярость, и нигде гнев не достиг такого
пика, как при дворе Кватча. Рислав Ларик прискакал в королевство своего брата вместе с женой и двадцатью всадниками.
Разумеется, это не было впечатляющей армией, как бы ни пытались приукрасить случившееся летописцы, но этот отряд без труда
победил всех стражников Доральда, пытавшихся их остановить. В действительности, особой битвы-то и было, потому что солдаты
Скинграда сами были возмущены решением короля Доральда отказаться от автономии.
Братья встретились во дворе замка, где они выросли.
По коловианской традиции того времени не было ни суда, ни обвинений в измене, ни присяжных, ни судьи. Был только палач.
- Ты мне не брат, - сказал Рислав Ларик и одним ударом снес с плеч голову Доральда. Тут же он был провозглашен королем
Скинграда, все еще держа в руках тот самый окровавленный топор.
Хотя у короля Рислава поначалу не было военного опыта, ему вскоре пришлось его приобретать. Известие о том, что Скинград, уже
отданный Империи, вернул себе независимость, быстро достигло Имперского города. Гориеус был опытным воином и до того, как
взошел на трон, и семнадцать лет своего правления он провел далеко не мирно. Всего за восемь месяцев до казни Доральда и
воцарения Рислава, Гориеус и Алессианская армия встретились с другим гостем упомянутой выше коронации, Кьориком Белым, на
замерзших полях севера. Верховный вождь Скайрима лишился жизни в битве у Сангарда. Пока совет вождей выбирал нового
правителя, Сиродил усердно забирал когда-то потерянные земли южного Скайрима.
Короче говоря, император Гориеус умел обращаться с бунтующими вассалами.
Алессианская армия двинулась на запад "подобно смертельному наводнению", как сказал летописец, в количестве, намного
превосходящем то, которое потребовалось бы для завоевания Скинграда. Гориеус даже представить не мог, что ему вообще придется
серьезно сражаться. Рислав, как мы говорили, был новичком в военном деле и едва лишь приступил к управлению государством. Его
королевство, как и весь Коловианский Запад, только что было опустошено чумой. Алессианцы думали, что лишь немного побряцают
оружием, и враги сдадутся без сопротивления.
Но Рислав подготовился к бою. Он проверил состояние своих войск и тщательно обдумал план кампании.
Летописцы, которые до тех пор не обращали внимания на жизнь Рислава, теперь посвящали каждому действию короля строку за
строкой с удивительным упоением. И хотя в этом и нет их особой заслуги, мы, по крайней мере, знаем в подробностях, что
случилось в те дни. Неудивительно, что король носил наилучшие доспехи того времени, поскольку в Коловианских Землях были
лучшие кожевенники всего Тамриэля (кожа - единственный вид доспехов того периода). Клибанионская броня короля, проваренная и
натертая воском для прочности, а также усеянная шипами длиной в дюйм, была каштанового цвета, а под ней король носил черную
тунику, а поверх брони - черный плащ. Статуя Рислава Праведного, стоящая ныне в Скинграде, - это романтический образ короля,
его доспехи скульптор изваял исторически неточно. Никакой бард Коловианского Запада никогда не пошел бы в таких слабых
доспехах даже на рынок. Тем не менее, у каменного Рислава есть и ручной сокол, и быстрый конь, совсем как в те времена.
Зимние дожди реками текли к югу по дорогам, унося массу леса в Валенвуд. Император пошел северной дорогой. Король Рислав с
небольшим отрядом стражников встретил его в глубоком ущелье на Золотой дороге. Армия императора была так велика, что Зверь
Анеквины мог слышать ее поступь за сотни миль, и, если верить словам летописцев, дрожал от страха, что было не в его натуре.
Рислав не боялся. Соблюдая вежливость, он не без иронии сказал императору, что его свита слишком велика, чтобы разместиться в
маленьком королевстве Скинград.
- В следующий раз, - сказал Рислав, - напиши мне письмо перед своим приездом.
Как и большинство Алессианских императоров, владыка не обладал хорошим чувством юмора, и подумал, что Рислава коснулся
Шеогорат. Он приказал своим личным телохранителям арестовать бедного сумасшедшего, но в этот момент король Скинграда поднял
руку и отправил своего сокола ввысь. Это был сигнал для его армии. Алессианцы находились в глубоком ущелье и были весьма
уязвимы для стрел.
Король Рислав и его стражники сорвались с места и поскакали на запад с такой прытью, словно "их поцеловала дикая Кинарет",
как говорят летописцы. Он не смел даже обернуться, но план его выполнялся безупречно. Дальний выход из ущелья был завален
спущенными с горы валунами, и у алессианцев не оставалось иного пути, как двинуться на запад. Лучники Скинграда обрушили
дождь стрел на имперскую армию, находясь высоко на плато вне досягаемости врага. Император Гориеус в ярости бросился в погоню
за Риславом; они углубились в Нагорье, оставив Скинград далеко позади, в то время как армия алессианцев неуклонно
уменьшалась.
В древних лесах Нагорья имперская армия встретилась с армией тестя Рислава, короля Кватча. Алессианцы все еще превосходили
противников численно, но они были утомлены, и их моральный дух пал из-за жуткого ущерба, понесенного за последние несколько
часов. После часового боя они отступили на север на территорию, сегодня известную как Имперский заповедник, а оттуда ушли еще
дальше на север и на восток, пытаясь залечить свои раны и уязвленную гордость в Нибенее.
Это было началом конца Алессианской гегемонии. Короли Коловианского Запада присоединились к Кватчу и Скинграду, сопротивляясь
наступлению Империи. Клан Диренни под началом Райана объявил религию Алессианских реформ вне закона на землях Хай Рока и
начал наступление на имперские территории. Новый великий вождь Скайрима Хоуг, известный ныне как Хоуг Гроза Эльфов, хотя и
поддерживал национальную политику императора, также присоединился к сопротивлению. Его наследник, король Исмир Вулфхарт из
Атморы, продолжил борьбу после смерти Хоуга в бою, чем также заслужил свое место в истории.
Героический король Скинграда, практически в одиночку встретивший армию императора и победивший ее, по праву заслужил прозвище
Рислав Праведный.
Руководство по доспехам
Это руководство было составлено генералом Воргафтом для нужд всех солдат, состоящих на службе Империи.
Тип брони, который следует носить солдату, определяется его обязанностями на поле боя. Разведчикам, легкой кавалерии,
лучникам и бойцам поддержки следует использовать легкую броню, так как для них наиболее важна скорость и мобильность.
Комплект брони должен состоять по крайней мере из кирасы и поножей. Шлем, перчатки и сапоги представляют ценность для
кавалерии и бойцов поддержки, но будут лишь обузой для разведчиков и лучников.
Легкие доспехи бывают меховыми, кожаными, кольчужными, мифриловыми, эльфийскими и стеклянными. Виды доспехов перечислены в
порядке увеличения ценности и степени защиты: мех - это самая дешевая и слабая броня, а стекло - самая лучшая и дорогая.
Меховые, кожаные и кольчужные доспехи можно приобрести в любой оружейной лавке Империи. Мифриловые, эльфийские и стеклянные
доспехи очень редки, и найти их можно только в древних руинах и катакомбах.
Пехоте и кавалерии, копейщикам и пешим рыцарям следует носить тяжелую броню. Также тяжелые доспехи должны носить все офицеры.
Для всех родов войск обязательным является ношение шлема, кирасы и поножей. Сапоги и перчатки необходимы только кавалерии и
пешим рыцарям.
Тяжелые доспехи бывают следующих видов (перечислены в порядке увеличения степени защиты и ценности): железные, стальные,
двемерские, орочьи, эбонитовые и дэйдрические. Железные и стальные доспехи может сделать любой кузнец. Другие материалы
редки, и отыскать такие доспехи можно лишь в древних сокровищницах.
Умелым заклинателям из Гильдии магов известны секреты зачарования элементов брони. Как правило, хорошие магические эффекты
накладываются на прочные и ценные доспехи, такие как эбонитовые и дэйдрические, хотя зачаровать можно и железо.
Аморус Джанус, называвший себя Боевым Бардом, однажды сочинил комическую балладу о коловианском генерале, который каждые
несколько минут снимал и снова надевал свои зачарованные доспехи, чтобы "не тратить зря" питавшую их магию. Упомянутый
генерал в отместку приказал схватить барда и привязать его тарану, которым затем выбили ворота при осаде крепости Фоллоу.
Руководство по зачарованию (Сергий Турриан)
Маги из Университета волшебства превратили зачарование в высокое искусство. К несчастью, некоторые нюансы этого ремесла были
утрачены во время разграбления Имперского города. Но мы все еще многое можем. Эта книга описывает только основы зачарования.
Она - своего рода букварь для студентов Коллегии в Винтерхолде.
Прежде чем оружие или доспех можно будет зачаровать, маг должен изучить соответствующие чары. Это личная задача. Одному магу
довольно сложно обучить чарам другого. Их можно осознать только на первичном уровне, который достигается уничтожением
зачарованного предмета и поглощением его сущности.
Пентаграммы душ специально созданы для этой цели. Просто поместите туда зачарованный предмет и своей волей прикажите ему
открыть секреты. Магия потечет в чародея, даруя ему знание того, как именно формируются такие чары. К сожалению, полного
уничтожения зачарованного предмета при этом избежать нельзя.
Предметы, на которые уже наложены чары, больше нельзя зачаровывать, так что нужно ответственно относиться к выбору чар для
меча или шлема. Прежде чем приступать к зачарованию, проверьте, есть ли у вас наполненный камень душ. Чары используют его как
источник силы. Положите предмет и камень на пентаграмму душ. Сосредоточьтесь на чарах. Пентаграмма соединит их, и ваше оружие
или доспех станет зачарованным.
Чары для брони работают постоянно, и их не нужно подзаряжать. Мы не знаем, почему это так. Некоторые ученые из Коллегии
предполагают, что носитель отдает часть своей энергии на поддержание чар. Другие говорят, что все так устроено по воле
Магнуса. В любом случае, чары на доспехах и одежде никогда не изнашиваются.
Другое дело - зачарованное оружие. Оно постепенно использует энергию душ, пока она полностью не истощится. Чары сохраняются,
но для подзарядки оружия снова понадобится наполненный камень душ. Возможно, виной тому разрушительная природа чар для
оружия. Другая, весьма интригующая теория предполагает, что душа постепенно перетекает в жертву, которую поражает оружие. В
любом случае, для начинающих чародеев причина не важна.
Поначалу вы обнаружите, что ваши чары требуют очень много энергии душ. Но когда вы наберетесь опыта и умения, вы сможете
добиться тех же самых эффектов меньшими затратами энергии. Так что больше практикуйтесь и слушайте своих наставников в
магическом искусстве.
Руководство по искусству магии
Введение.
[На полях книги содержится необычно много комментариев; судя по всему, они принадлежат человеку, который постоянно забывает
основы магии.]
Начинающему волшебнику.
Все самые могущественные маги Тамриэля были когда-то новичками. И все они начинали одинаково: соприкосновение с магией
возбуждало интерес к ней и открывало потаенные способности, затем следовали годы упорного труда. Эти пытливые натуры
совершенствовали свои умения, изучали новые заклинания, неустанно тренировали душу и тело, дабы стать теми великими
волшебниками, которых мы знаем и ценим.
Для многих Гильдия магов становится отправной точкой на длинной дороге к знаниям и могуществу. Предоставляя населению
магические услуги, Гильдия предлагает на продажу множество заклинаний, именно сюда стоит обращаться тем, кто желает стать
волшебником. Существуют и независимые торговцы, однако их ассортимент значительно уже.
Многие заклинания лежат за пределами возможностей начинающего; так, невидимость недоступна для новичка. Практикуясь,
волшебник совершенствует свои умения в данной школе магии и овладевает более сложными классами заклинаний. Начинающему магу
не нужно стыдиться своей неспособности использовать то или иное заклинание, наоборот, это должно стать стимулом к стремлению
совершенствоваться. Тот, кто изучает магические искусства, не должен терять терпения; только упорные тренировки позволят
улучшить свои навыки и перейти к более сложным заклинаням, таким как поглощение магии, вызов младших, а впоследствии, и
старших дэйдра и нежити (исключительно в научных целях) и защита от различных боевых заклинаний, например, огня, холода и
электричества.
Маги, желающие специализироваться в одной из школ, должны выучить как можно больше заклинаний этой школы, и часто
использовать их. Всем магам, вне зависимости от сферы их интересов, стоит вступить в Гильдию магов. Полноправные члены
Гильдии получают возможность создавать свои собственные заклинания и зачаровывать предметы. Публичное предоставление таких
услуг могло бы привести к опасным последствиям, поэтому данными привилегиями пользуются только маги высокого ранга с хорошей
репутацией в Совете магов.
Гражданам, заинтересованным в изучении магии, следует обращаться к архимагистру местного отделения Гильдии магов.
Руководство по Кузнице Атронахов
Племянник,
Сожалею, что не смогу с тобой увидеться лично перед твоим отъездом. Если бы плавание из Садрит Моры в это время года не было
столь опасным, я бы навестил тебя, как только узнал последние новости. У нордов в Винтерхолде прекрасная Коллегия, и я не
сомневаюсь, что ты достигнешь успехов. Возможно, тебе известно, что я тоже там обучался. В свое время я был тем еще адептом
колдовства. Посылаю тебе свои записи о некоторой "Кузнице атронахов" - был у меня такой проект во время пребывания в
Винтерхолде.
Не говори ничего преподавателям, но спроси своих товарищей по учебе о месте под названием Мидден. Там ты найдешь Кузницу.
Боюсь, что некоторые мои записи были утрачены, раскиданные по разным местам и потерянные во время моих путешествий по
Скайриму. Возможно, они попадутся тебе в ходе твоих собственных приключений.
Кузница Атронахов содержит мало подсказок о том, кто построил ее, и еще меньше о том, как раскрыть весь ее потенциал. Только
методом проб и ошибок, пару раз подпалив себе брови, мне удалось понять, как она функционирует.
Кузница в основном представляет собой большую поднятую платформу, довольно грубо сработанную, но с изображением традиционной
даэдрической руны. К ней примыкает шкатулка для даров и рычаг. На платформе также имеется большое углубление, где, по идее,
должен помещаться некий крупный сферический объект. Мне, однако, так и не удалось установить, что это за недостающий объект и
какое он оказал бы действие на производительность кузницы.
Кузница приходит в действие, когда определенные предметы вкладывают в шкатулку для даров и опускают рычаг. Кузница поглощает
предметы, и затем нечто появляется на платформе. Что это будет, можно сказать точно лишь, если класть в шкатулку заранее
известный набор предметов - однако множество испробованных мною сочетаний либо не дали результатов, либо привели к
катастрофическим последствиям. Однажды у меня получилась дикая коза! По крайней мере, большая часть ее.
Экспериментировать с Кузницей наобум опасно. Я записал открытые мною рецепты на следующих страницах.
Самый простой, хотя, пожалуй, и самый небезопасный из стабильных рецептов - на призвание атронаха. Заметь, однако, что, едва
появившись, эти громилы нападут на первого, кто попадется им на глаза! Будь готов к битве, если собираешься использовать эти
рецепты.
Огненный атронах:
Огненная соль + рубин
Ледяной атронах:
Морозная соль + сапфир
Грозовой атронах:
Соли пустоты + аметист
Руководство по оружию
Это руководство было составлено генералом Воргафтом для нужд всех солдат, состоящих на службе Империи.
Очевидно, что солдату следует использовать то оружие, которым он владеет лучше всего. К клинкам относятся кинжалы, короткие и
длинные мечи, а также двуручные клейморы. К дробящему оружию относятся как булавы и молоты, так и топоры и секиры.
Непосвященному человеку может показаться, что топоры и молоты являются принципиально различным оружием, однако использование
обоих типов требует одинакового способа приложения силы и того же ритма и метода атаки, поэтому с точки зрения воина разницы
между топором и молотом по сути нет. Луки же следует выдавать только тем, кто умеет обращаться со стрелковым оружием.
Большую часть оружия можно использовать совместно со щитом. Это, разумеется, не относится к двуручному оружию (секирам,
боевым молотам, клейморам) и лукам. Двуручное оружие лучше всего подходит тяжело бронированным рыцарям, берсеркерам и
солдатам, прикрывающим фланги.
Оружие изготавливается из разнообразных материалов, отличающихся прочностью, стоимостью и весом. Далее я перечислю виды
оружия в порядке увеличения их стоимости и качества: железное, стальное, серебряное, двемерское, эльфийское, стеклянное,
эбонитовое и, наконец, дэйдрическое. Замечу, что серебряное оружие несколько менее прочно, нежели стальное. Тем не менее, его
способность поражать неуязвимых для обычного оружия призраков, привидений и некоторых дэйдрических тварей с лихвой
компенсирует этот недостаток.
Луки также могут быть укреплены различными материалами. Это позволяет увеличить силу натяжения тетивы и скорость выпускаемых
снарядов. Материал, из которого изготавливаются наконечники стрел, влияет на их массу и пробивную силу. Таким образом, урон,
наносимый при стрельбе, складывается из мощности лука и мощности стрел.
Зачарованное оружие упоминается практически в каждой сказке и песне. Магия зачарованного оружия дремлет до тех пор, пока по
врагу не будет нанесен удар. При ударе сила заклятья высвобождается, причиняя врагу магический урон. Зачарованные луки
передают частицу своей магии каждой выпускаемой стреле. В случае, если на стрелы тоже наложено какое-либо заклятие, то враг
получит урон одновременно и от магии стрел, и от магии лука.
Запас магии зачарованного оружия ограничен. С каждым ударом этот запас истощается, пока не окажется полностью исчерпан. Запас
магии зачарованного предмета можно восстановить, используя камни душ. Чем более сильная душа заключена в камне, тем больший
запас магии будет восстановлен в предмете.
Руководство умелого вора от Вульфмара (Вульфмар Теневой Плащ)
Итак, ты хочешь стать карманником. Тебя манит воровская жизнь - ты всегда на шаг впереди всех, всегда с кучей септимов в
кармане. Помышляешь о возможности разжиться, грабя богатых торговцев или обирая местных лавочников? Позволь дать тебе совет -
не стоит. На каждого известного мне умелого вора я знаю по двадцать таких, что мнили в себе талант, а в итоге застряли за
решеткой.
Но если ты из таких, как я, ты не слушаешься советов. Ты делаешь, что тебе вздумается, и не позволяешь другим тебе указывать.
Пусть осторожность катится в Обливион - правда лишь в золоте. Знакомо? Если да, то эта книга может научить тебя именно тому,
чем мелкий воришка отличается от вора в законе.
Знаю, о чем ты сейчас думаешь. Кто такой этот Вульфмар? Кем он себя мнит, поучая тут, как стать умелым вором? С каких пор он
такой знаток? Все просто. Может, тебе доводилось слышать об ограблении в Морнхолде, когда пропала коронационная корона
королевы Барензии? Или, возможно, до твоих ушей доходила молва о Древнем Свитке, украденном из Башни Белого Золота. Все
верно... за этим стоял автор этой книги. Я проворачивал всевозможные дела, какие только можно вообразить, и у меня вдосталь
припасенных септимов тому в подтверждение. Как еще бывший вор нашел бы средства на издание собственной книги?
Теперь, пользуясь твоим вниманием, приступлю к рассказу о двух самых основополагающих умениях, которые следует отточить всем,
желающим стать карманниками - о взломе замков и карманных кражах. И, прежде чем ты закатишь глаза и с отвращением отбросишь
эту книжку, позволь тебя заверить, что легче всего попасться, именно игнорируя основы - однако когда ты в совершенстве
овладеешь этими умениями, золото само потечет тебе в руки.
Карманная кража - одно из простейших умений, и все же ты удивишься, узнав, как недооценивают его начинающие воры. Наука здесь
о двух частях. Первая - знай свою обстановку; вторая - знай свой подход. Где и когда ты решишь кинуть удочку не менее важно,
чем кого ты выберешь своей целью. Последи за жервтой некоторое время, никогда не стоит пороть горячку. Дождись, когда она
окажется в уединенном месте, где ее не услышат стражники - и самое главное, всегда знай, когда отпустить свою цель. Риск
попасться не стоит того. Ты найдешь полно других целей с не менее полными карманами. Что касается подхода, не пригибайся,
пока полностью не выйдешь из поля зрения цели - встав прямо за нею и желательно поближе. И не стоит слишком долго выбирать,
что стянуть. У хорошего вора уходит на все про все не более пяти секунд. И последнее: занимаясь кражей ночью, ты значительно
меньше рискуешь попасться. Если выбора нет, и приходится воровать при свете дня, просто постарайся не попадаться людям на
глаза.
Взлом замков - это вид искусства, на оттачивание которого уходят годы. Важно помнить, что нет ни одного одинакового замка и
каждый ведет себя по-своему. Пока ты не теряешь головы и терпения, замки будут поддаваться легче, чем тебе казалось поначалу.
Хорошие отмычки всегда играют огромную роль. Позаботься, чтобы они всегда были у тебя при себе в достаточном количестве.
Никогда не торопись, и не применяй излишней силы с отмычками. Когда штифты станут вставать на свои места, отмычка еле-еле
вздрогнет - это значит, что ты уже у нужной точки. В этот момент сбавь темп и двигай отмычку с крайней осторожностью. Если
станешь слепо тыкать в замок как старикашка, в итоге получишь лишь кучу сломанных отмычек и в равной степени сломленную
гордость. В крайнем случае, если с отмычками совсем не задастся, замок всегда можно просто разбить. Только имей в виду, что
это редко заканчивается успешно и создаст немало шума.
Предлагая тебе свои приемы, я не просто даю тебе шанс стать успешным воров, я гарантирую это. Все, что тебе нужно - немного
терпения и много практики, и тогда как знать, не станешь ли ты вторым Вульфмаром?
В следующем томе своей книги я расскажу о еще одном важном приеме из твоего арсенала - скрытности. Я докажу тебе, что тени
могут стать столь же эффективным оружием, как и твой клинок, если знать, как использовать их в своих целях.
Рыцари Девяти (Кэролайн Солитьюдская)
Немногие сейчас помнят рыцарей Девяти, однако в свое время о них знал весь Сиродил, да и вся Империя. В первые дни Империи
Септимов их деяния были у всех на устах. Увы, это длилось недолго. Их слава, как и многое другое, забылась во время войны
Красного Алмаза, и теперь даже местонахождение их приората кануло в пучину забвения.
Орден рыцарей Девяти был основан в 3Е 111 сэром Амиэлем Ланнусом, вернувшимся с Островной войны героем, с благородной целью
отыскать легендарные Реликвии Крестоносца - оружие и доспехи Пелинала Вайтстрейка, утерянные тысячи лет назад. Зарождение
ордена происходило в атмосфере оптимизма и честолюбивых устремлений, характерной для первого столетия Третьей эры. Впервые за
многие века Тамриэль объединился, и в нем царил мир. Казалось, нет ничего невозможного.
Известность пришла к рыцарям, когда сэр Амиэль повел их против Вирма из Элингленна, чтобы добыть Кирасу Крестоносца, чей след
потерялся еще в Первую эру. Вскоре величайшие воины того времени едва ли не в очередь становились, желая вступить в новый
орден, а приорат Девяти в Западном вельде стал магнитом для тех, кто стремился к славе и добродетели. Рыцари были сливками
Империи. Когда Берик Влиндрел, отпрыск одной из самых родовитых семей Коловии, вступил в их ряды, стало ясно, что рыцари
Девяти являются самым престижным рыцарским орденом в Империи. Довольно скоро они добыли еще три реликвии, а их слава взлетала
все выше с каждой находкой. Никто не сомневался, что вскоре они добьются своей цели и обретут все восемь святынь.
К сожалению, многообещающее будущее рыцарей было разрушено войной Красного Алмаза, расколовшей Империю в 3Е 121. Поначалу
казалось, что сэр Амиэль сумеет удержать своих собратьев в стороне от войны. Однако сами слава и престиж ордена помешали
этому, поскольку многие из его членов принадлежали к влиятельным семьям из разных уголков Империи, схватившимся друг с другом
в этой кровавой гражданской войне. Предположительно, первым покинул орден сэр Берик; он вступил в войну на стороне Сефоруса,
забрав с собой Меч и Поножи Крестоносца. По-видимому, вскоре после этого многие последовали его примеру и присоединились к
той или иной стороне.
Конец ордена был столь же бесславным, сколь великолепным было его начало. После победы Сефоруса в 3Е 127 Берик Влиндрел стал
влиятельной фигурой в стане победителей. Очень похоже на то, что именно он стоял за имперским эдиктом, который официально
распустил рыцарей Девяти в 3Е 131, хотя по сути это была уже формальность - несмотря на все усилия сэра Амиэля, орден так и
не оправился от горьких последствий братоубийственной войны.
Что же произошло с Реликвиями, возвращенными рыцарями Девяти? Мечом и Поножами владел сэр Берик, однако неизвестно, где они
находятся. Перчатки так и лежат нетронутыми на полу Храма Стендарра, где их оставил сэр Казимир после постыдного убийства
нищего в 3Е 139. Местонахождение Кирасы остается тайной, так же как и судьба сэра Амиэля. Последнее упоминание о нем исходит
от некоего случайного путешественника, сообщившего, что в 3Е 150 он продолжал обитать в одиночестве в покинутом приорате
Девяти. Так закончилась история рыцарей.
Сбор яда морозного паука
Мои запасы яда морозного паука практически истощены. Из-за полученных во время последней встречи с этими смертоносными
пауками ран я не могу сам взяться за это дело, поэтому нанял тебя.
В сборе яда морозного паука нет особых сложностей, но есть некоторый риск. Я написал это небольшое руководство в надежде, что
тебе удастся избежать тех ошибок, которые допустил я.
Морозные пауки чаще всего устраивают себе логова в пещерах. Этим тварям не страшен северный климат, ибо, как следует из их
имени, холод на них практически не действует.
Когда пауку начинает недоставать пищи, он отправляется охотиться наружу. Однако обычно эти восьминогие твари нападают из
засады на тех несчастных существ, что забредают в их пещеры в поисках крова.
Легче всего найти гнездо морозных пауков по их огромным паутинам. Только постарайся не попасться в них, поскольку эта паутина
достаточно прочна, чтобы поймать взрослого человека. Если ты хоть немного увязнешь в их липкие нити, без помощи тебе уже не
освободиться.
Также не забывай следить за потолком. Морозный паук столь же бесшумен, сколь и стремителен, и может свалиться тебе на голову
и впиться клыками тебе в спину, прежде чем ты издашь крик.
Если же тебе удалось обнаружить морозного паука прежде, чем тот обнаружил тебя, собрать яд будет несложно. Так как они
привыкли, что их жертвы обездвижены паутиной, их не так уж трудно убить в открытом бою. Если тебя привлекают колдовские
науки, не стоит использовать заклинания холода. Магия школы огня послужит тебе куда лучше.
На этом я прощаюсь и желаю тебе удачной охоты. Напоминаю, что все найденное в паучьей паутине ты можешь оставить себе.
Чем больше пещера, тем крупнее паук.
Святые и соблазнители или Часовые Островов: трактат о культуре и истории золотых святых и темных соблазнителей на Дрожащих
островах (Андош Марьер)
Примечание автора: В этой книге делается попытка свести воедино и проанализировать известные факты, предположения и слухи о
двух расах, которые поддерживают соблюдение законов и порядка на Дрожащих островах. Она ни в коей мере не претендует на то,
чтобы считаться истиной в последней инстанции; скорее, это личное стремление автора лучше понять сущность этих уникальных
созданий.
На службе лорда.
Определение происхождения золотых святых и темных соблазнителей выходит за пределы данной работы. Они дэйдра, и потому их
бытие - загадка для смертных. Общепринятое убеждение, что никакие дэйдра не способны к Созиданию, заставляет предположить,
что даже сам лорд Шеогорат не имеет отношения к появлению этих рас. Однако нельзя не отметить, что у Принца Безумия есть
устремления и силы, не подвластные ничьему пониманию, а попытка их толкования может лишь еще больше запутать.
Поэтому достаточно просто принять факт их существования. Так или иначе, любопытно, что святые и соблазнители верно служат
лорду Шеогорату. Все говорит за то, что преданность эта является безграничной, но ее источник неизвестен. Может ли быть так,
что Безумный Бог хитростью заставил их служить себе? Или они просто вступили в союз с величайшей силой в царстве? В научных
трудах говорится, что дэйдра выбирают себе господина, чтобы получить защиту и надежное пристанище. Очевидно, что святые и
соблазнители нашли это на Дрожащих островах; действительно, у них есть крепости, вход куда открыт лишь немногим из тех, кто
не принадлежит к их расам. Они обладают властью в царстве, выступая в роли защитников тех, кто служит лорду Шеогорату. Они
соперничают за благосклонность нашего господина, сражаясь с теми, кто противостоит ему, а временами и друг с другом. В таком
случае логично предположить, что они сами, сознательно, выбрали свою роль на Островах.
Характер и общество.
Образ, сразу возникающий в сознании при словах "золотой святой", рисует ангельскую фигуру, изящную и благожелательную. Ирония
заключается в том, что хотя золотые святые воплощают этот образ физически, их поведение резко контрастирует с ним. Святые -
гордая, высокомерная раса, вспыльчивая и скорая на жестокую расправу. Они явно считают всех остальных на островах низшими
существами и не пытаются скрыть этого при общении.
Темные соблазнители тоже мало чем соответствуют своему имени, кроме внешности. Хотя они также уверены в своем превосходстве
над всеми остальными обитателями королевства, у них более мягкая натура, они более склонны к интроверсии. Соблазнители
нередко ведут себя скромно в общении со смертными и известны своей терпимостью к "низшим расам".
Вообще названия "золотой святой" и "темный соблазнитель" даны этим дэйдра другими расами. Хотя те и другие откликаются на эти
имена, сами себя они называют по-другому: аурил и мазкен, соответственно. Возможно, дэйдра просто не обращают внимания на
прозвища, которые дают им низшие существа - или, наоборот, находят их забавными. Необходимо дальнейшее изучение этого
вопроса, однако оно затруднено, потому что святые и соблазнители неохотно предоставляют личную информацию о себе.
Кое-что дают наблюдения. Сразу видно, что социальная структура обеих групп крайне милитаризована; сила и дисциплинированность
индивидуума определяет его место в обществе. Так, подчиненные преклоняются перед своими военачальниками. Последующие
наблюдения открывают еще одно разделение: оба общества матриархальны по структуре. Святые и соблазнители женского пола
командуют стражей Нью-Шеота и стоят на высших ступенях власти. Мужчины, хоть и не принижаются открыто, явно находятся в
подчинении у женщин. Неизвестно, откуда пошла эта традиция, но она глубоко укоренилась в повседневной жизни обеих рас.
Конфликты и завоевания.
Любой обитатель Дрожащих островов подтвердит, что не стоит раздражать золотых святых и темных соблазнителей. Они преуспели в
сражениях и военном искусстве и быстро наказывают всех и каждого, кто отказывается подчиниться. Однако роль стражи
королевства не удовлетворяет их, и они часто вступают в бой друг с другом, несмотря на то, что расквартированы в разных
районах и по идее не должны сталкиваться. Возможно, это не только проявление агрессивной натуры; постоянные стычки между
двумя расами могут быть попытками заручиться благосклонностью лорда Шеогората. Если одни смогут одержать верх над другими,
это послужит доказательством их превосходства и права на единоличный контроль над царством. Особенный интерес представляет
битва за Сайларн: обе стороны с незапамятных времен увязли в этом конфликте без надежды на победу. Служит ли эта битва для
оттачивания навыков обеих сторон, или она призвана лишить их желания обращать взгляды в другие стороны? Если спор в принципе
неразрешим, почему лорд Шеогорат не желает вмешаться лично и уладить дело?
Религия и обряды.
Мало что известно об обычаях золотых святых и темных соблазнителей. Они весьма скрытны во всем, что касается специфических
черт своих рас, особенно в вопросе таинственного процесса их возвращения в царство в маловероятном случае cмерти.
Широко известно, что золотые святые и темные соблазнители, будучи дэйдра, не могут быть убиты. Анимус дэйдра изгоняется во
мрак Обливиона и может вернуться в царство, дабы вновь обрести форму. Но сведения о времени, которое занимает у дэйдра
возвращение из Вод Обливиона, разрозненны и запутанны; процесс этого возвращения остается покрытым тайной. Опираясь на
особенности поведения и силу чисел, можно сделать вывод, что твердыни каждой расы играют очень важную роль в этом процессе.
По повседневным фразам (таким, как "Пусть колокола позовут тебя домой") можно предположить, что это больше, чем просто
метафора, и звук может играть некую роль в данном процессе. Есть мнение, что колокола, упоминаемые святыми и соблазнителями,
существуют на самом деле и почитаются ими как святыни. Попытки получить информацию об этих колоколах были встречены с
исключительной враждебностью, и их пришлось прекратить.
Любые сведения о золотых святых и темных соблазнителях, особенно касающиеся их собственных обычаев и происхождения, следует
немедленно представить вниманию автора. Чем больше объем наших знаний, тем лучше мы сможем понять этих могущественных
существ.
Секреты Редоранской Кухни
Скаттл и Крабовое Мясо.
2 горсти скаттла
4 щепотки виквита
1 большое яйцо квама
мясо одного краба (две порции)
1 горсть рубленого горьколистника
Взбейте яйца, виквит и скаттл в большой миске. Постепенно добавьте крабовое мясо и горьколистник. Закройте, и выпекайте в
горячей духовке полчаса - час (пока нож не останется чистым).
Собака и Крыса.
1 корка пирога
1 фунт мясного фарша (из крысы и собаки)
полторы горсти готового соленого риса
1 горсть скаттла
1 небольшое яйцо квама
щепотка пепельной соли
Готовьте фарш на сковороде на открытом огне. Когда мясо обжарится, добавьте соленый рис. Немного помешайте, затем добавьте
скаттл и яйцо квама. Когда яйцо квама будет готово и скаттл растопился, вылейте из сковороды в корку пирога. Посыпьте
пепельной солью и закройте. Выпекайте четверть часа в горячей духовке.
Секреты Рагнвальда
Два сердца-героя
Два скрытых ключа
Один павший Жрец
Покоится здесь
Слава тебе, Сарек, слава, Торстен
Воспойте же в своих песнях того,
Кто обманул безумного короля Отара
И спас Рагнвальд для всех нас
Отар! Он был нашим вождем
Победоносен в битвах
И справедлив в суде
Но тем дням пришел конец
Темные голоса
шепчут в голове Отара
нет больше благородства
Жрец был исполнен света, а ныне стал тьмой
Славные жители Рагнвальда
Истинные норды
Его воля сломила нас
город наш сожран заживо
Пошли нам Сарека!
Пошли нам Торстена!
Чистые души
клинки, не знающие промаха
Отар был сломлен
но не уничтожен
Связан и обездвижен
Два Героя, Два Ключа
Семь Видений Семи Испытаний Возрождения
[Это слова пророчества под названием "Семь Видений Семи Испытаний Возрождения." Они были записаны по мере того, как она
рассказывала их мне.]
Семь испытаний.
То, к чему он приложит руку, будет сделано.
Что было недоделано, будет доделано.
Первое испытание.
В определенный день от неизвестных родителей
Возродятся Звезда и Луна.
Второе испытание.
Ни мор, ни возраст не смогут повредить ему.
Проклятие Плоти убежит от него.
Третье испытание.
В пещерной тьме Азура видит все
И заставляет звезды и луну сиять.
Четвертое испытание.
Глас странника объединит Дома.
Три Дома будут звать его Наставником.
Пятое испытание.
Рука странника объединит Велотов.
Четыре племени зовут его Нереварином.
Шестое испытание.
Он чтит кровь племени неоплаканного.
Он поглотит их грех и будет возрожден.
Седьмое испытание.
Его милосердие освободит проклятых фальшивых богов,
соберет разбитых, спасет безумных.
Одна судьба.
Он произнесет закон для народа Велота.
Он говорит про их землю и нарекает их великими.
Семь Проклятий
[из Апографы Жрецов-Отступников, с комментариями Гилваса Барело, Аббата Холамаянской Обители]
Сквозь двери неоплаканного дома,
Где смеются насмешники и интриганы плетут интриги,
Из залов вероломного дома,
Звенит семь проклятий богов, познавших хулу.
Первое проклятие, Проклятие Огня
Второе проклятие, Проклятие Пепла
Третье проклятие, Проклятие Плоти
Четвертое проклятие, проклятие Призраков,
Пятое проклятие, Проклятие Семени,
Шестое проклятие, Проклятие Отчаяния,
Седьмое проклятие, Проклятие Снов
Примечания:
Строки 1-3: Двусмысленные. Могут относиться к нечестию богохульного Дома Двемер, или предательской дипломатии слабого Дома
Дагота, или и тому и другому. Дом Дагота, однако, называли клятвопреступниками за их предательство при Красной Горе. Это
может, однако, относиться к неким нарушенным клятвам о мире между Лордом Нереваром и Лордом Думаком, основателями Великого
Совета. Неревар и Думак были верными друзьями, пока разногласия между Двемерами и другими Великими Домами не разразились
открытым конфликтом.
Строка 4: Люди Двемера осмеивали и оскверняли божественное.
Строки 5-6: Проклятия огня и пепла могли исходить из Красной Горы, где правит Дагот Ур. Это были самые ранние сообщения об
угрозе с Красной Горы.
Строка 7: Проклятие плоти намекает на грибковые заболевания, особенно на корпрус. Огонь и пепельные бури предшествуют угрозе
грибка.
Строки 8-10: Неясно. Может относиться к еще не понятой угрозе от Дагот Ура.
Строка 11: Недавние сообщения о душевных болезнях и потревоженных снах приходят и от городских жителей, и от жителей Эшленда.
Что началось седьмое, и последнее, проклятие, говорит о том, что опасность вот-вот достигнет критической отметки.
Сердце Анеквины. Взгляд Черима (Беседы с изготовителями гобеленов. Часть восемнадцатая (Ливиллус Перус, профессор Имперского
университета))
Современник Макамата Лусина (беседе с которым посвящена семнадцатая книга этого цикла) - каджит Черим, гобелены которого уже
тридцать лет признаются шедеврами во всей Империи. Четыре фабрики, расположенные в Эльсвейре, делают копии его работ, но его
оригинальные гобелены стоят астрономические суммы. У самого императора есть десять гобеленов Черима, а его представители в
данный момент ведут переговоры о покупке еще пяти.
На полотнах Черима приглушенные цвета окружения контрастируют с будто светящимися персонажами, что разительно отличает его
творчество от работ старой школы. Объектами его внимания в последнее время стали великолепные рассказы из далекого прошлого:
Боги, встречающиеся, чтобы обсудить создание мира; каймеры, следующие за пророком Велотом в Морровинд; дикие эльфы,
сражающиеся с Морихаусом и его легионами у Башни Белого Золота. Его ранние работы были посвящены более современным темам. У
меня была возможность обсудить с ним на его вилле в Оркресте один из его первых шедевров, Сердце Анеквины.
Сердце Анеквины показывает нам историческую битву Пятилетней войны между Эльсвейром и Валенвудом, продолжавшуюся с 3E 394
(или 3E 395, в зависимости от того, что считать началом войны) по 3E 399. Большинство ученых утверждает, что война длилась 4
года и девять месяцев, но поэты добавили для равного счета еще три месяца.
Черим представляет зрителю битву во всех деталях. Лица ста двадцати лесных эльфов-лучников можно отличить друг от друга, но
на них на всех явно читается страх перед приближающейся армией каджитов. На их кольчугах можно увидеть отблески солнца. На
холмах виднеются грозные тени боевых кошек Эльсвейра, каждый мускул их тел напряжен, они готовы броситься в атаку по первой
команде. Такая реалистичность неудивительна, Черим сам побывал в гуще того сражения, будучи пехотинцем каджитов.
На солдатах передней линии можно различить все детали каджитского вооружения. Расшитые по краям полосатые туники.
Металлические части на кожаных доспехах, характерных для Эльсвейра. Тканевые шлемы, отделанные серебром.
"Черим не понимает смысла пластинчатых доспехов, - сказал Черим. - В них жарко, ощущение такое, что тебя сожгли и
одновременно похоронили заживо. Черим носил такие доспехи по настоянию наших советников нордов во время битвы при Зелинине, и
Черим не мог даже повернуться, чтобы увидеть, что делают его собратья каджиты. Черим делал наброски для гобелена,
изображающего битву при Зелинине, но Черим решил, что если сделать его реалистичным, фигуры получатся очень механическими,
как железные големы или двемерские центурионы. Черим знает командиров каджитов и не удивится, если отказ от тяжелой брони был
вызван еще и эстетическими соображениями".
"Эльсвейр проиграл битву при Зелинине, не так ли?"
"Да, но следующая битва, Сердце Анеквины, позволила Эльсвейру в итоге выиграть войну, - говорит Черим с улыбкой. - Мы начали
побеждать, как только отослали наших советников-северян обратно в Солитьюд. Нам пришлось избавиться от всей тяжелой брони и
воспользоваться традиционной броней, в которой наши воины чувствуют себя лучше всего. Очевидно, что основное достоинство
традиционной брони заключается в том, что мы можем легко передвигаться в этих доспехах, вы можете видеть это по естественным
позам солдат на гобелене.
Теперь, если вы посмотрите на этого бедного раненого кэтей-рат, который продолжает сражаться в нижней части гобелена, вы
увидите еще одно преимущество. Это прозвучит странно, но самое лучшее качество традиционной брони заключается в том, что
стрела либо отражается, либо проходит навылет. Наконечник стрелы подобен крюку, он цепляется за плоть, если стрела не
проходит насквозь. Солдат в традиционных доспехах может обнаружить, что у него в теле появилась дыра от стрелы, а сама стрела
вылетела с другой стороны. Наши целители с легкостью вылечат такую рану, если она не смертельна, конечно, но, если стрела
застревает в броне, как это происходит в случаях с более тяжелыми доспехами, при всяком движении солдата рана будет
открываться. До тех пор, пока каджит не снимет доспехи и не вытащит стрелу, что нам часто приходилось делать во время битвы
при Зелинине. Сложный процесс, отнимающий кучу времени, если не сказать хуже".
Я задал ему следующий вопрос: "А есть ли на этом гобелене ваш автопортрет?"
"Да, - говорит Черим и снова улыбается. - Видите маленькую фигурку каджита, который снимает кольца с мертвого лесного эльфа?
Он стоит к вам спиной, но у него хвост в бурую и рыжую полоску, как у Черима. Черим не говорит, что все расхожие
представления о каджитах верны, но в некоторых из них есть доля истины".
Самоирония в автопортретах свойственна и Ранульфу Хуку, художнику, беседу с которым мы предложим вам в девятнадцатой части
этого цикла.
Ситис
Ситис - это начало всего строения. До него не было ничего, но глупые альтмеры имеют имена для этого "ничто" и чтят его.
Ленивые рабы они, вот причина этому. Действительно, из Проповедей, "стагнация нуждается лишь в себе самой, что есть ничто".
Ситис разделил ничто на части и изменил их, создав из них мириады возможностей. Эти идеи угасли и растеклись, и ослабели, что
и должно было случиться.
Однако, одна идея, ревностная, не захотела умереть, подобно стагнации она захотела долгой жизни. Это был демон Ануи-Эль, что
сотворил соратников, назвавших себя аэдра. Они поработили все созданное Ситисом и создали царства вечного несовершенства.
Потому аэдра и есть ложные боги, или иллюзия.
Тогда Ситис породил Лорхана и послал его уничтожить вселенную. Лорхан! Изменчивый мутант!
Лорхан нашел слабость аэдра. Как и все мятежники, кои по природе своей мнят себя бесконечно значимыми, они также действовали
по одиночке из-за тщеславия и ревности друг к другу. Также не желали они возвращаться в "ничто" прежних времен. И так, пока
правили они своими ложными царствами, Лорхан наполнил пустоту множеством новых идей. Этих идей был легион. Вскоре показалось,
что и у Лорхана есть свой доминион, с рабами и вечными несовершенствами, и он уподобился аэдра в глазах всего мира. Так он и
предстал пред демоном Ануи-Элем и Восемью Дарующими: как друг.
Иди к Шармату Дагот Уру как друг.
ЭЙ ХЕРМА МОРА АЛЬТАДУН ПАДХОУМ ЛХАН ЭЙ АЙ.
Сказ об Авенаре каменном певце
"Сядь спокойно, дитя, и послушай. События, о которых рассказывается в сказке, что я тебе расскажу, произошли очень давно."
"Что это за сказка, дедушка? Это сказка о героях и злых зверях?"
Дедушка внимательно посмотрел на внука. Он растет умным мальчиком. Скоро он будет видеть смысл в этих сказках, урок, который
они несут будущим поколениям.
"Просто послушай, дитя. Пусть эта сказка останется в твоем сердце."
Давным-давно, когда скаалы были еще юными, на земле царил мир. Солнце было жарким, посевы давали хороший урожай, и люди были
счастливы в мире, дарованном Создателем. Но, скаалы постепенно стали самодовольными и ленивыми, и они воспринимали как
должное землю и все те дары, что Создатель дал им. Они забыли, или не захотели помнить, что Враг никогда не дремлет, и что он
ждет момента, когда можно будет причинить боль Создателю, и его избранному народу. И так получилось, что Враг появился среди
скаалов.
У Врага много форм. Он появляется в виде нечестивых зверей и неизлечимой чумы. В Конце Времен, мы узнаем его как Тартаага,
Пожирателя Мира. Но в те времена его знали как Жадину.
Жадина (так мы называем его, потому что произнести его имя - это наверняка навлечь несчастия на людей) жил среди скаалов
многие месяцы. Возможно, когда-то он был простым человеком, но когда Враг вселился в него, он стал Жадиной, и таким его и
запомнили.
И вот однажды, сила скаалов покинула их. Сила покинула руки воинов, и шаман больше не мог вызывать зверей себе в подмогу.
Старейшины думали, что Создатель прогневался, и некоторые даже предположили, что Создатель покинул их навсегда. И тогда перед
ними появился Жадина и заговорил.
"Вы, скаалы, стали жирными и ленивыми. Я украл дары вашего Создателя. Я украл океаны, и теперь вы всегда будете чувствовать
жажду. Я украл землю, и деревья, и солнце, и ваши посевы теперь засохнут и погибнут. Я украл животных, и вы теперь будете
ощущать голод. И я украл ветра, так что отныне вы будете жить без духа Создателя.
"И до тех пор, пока один из вас не вернет эти дары, скаалы будут жить в нужде и отчаянии. Так как я Жадина, и такова моя
природа."
И, сказав это, Жадина исчез.
Скаалы спорили многие дни и ночи. Они знали, что один из них должен вернуть дары Создателя, но никак не могли решить, кто это
должен сделать.
"Я не могу пойти," сказал Старейшина, "потому что я должен оставаться здесь, чтобы вести скаалов, и стоять на страже закона
нашего народа."
"Я не могу пойти," сказал Воин, "потому что я должен защищать скаалов. Мой меч понадобится, если Жадина появится вновь."
"Я не могу пойти," сказал Шаман, "потому что людям нужна мой мудрость. Я должен толковать знамения и использовать свои знания
на благо людям."
И тогда слово взял юноша по имени Аэвар. Его руки были сильны, а ноги быстры, хотя он еще не был воином скаалов.
"Я пойду," сказал Аэвар, и скаалы рассмеялись.
"Выслушайте меня," продолжал мальчик. "Я еще не воин, так что мой меч не понадобится. Я не могу толковать пророчества, так
что люди не будут искать моего совета. И я еще юн и несведущ в вопросах закона. Я заберу дары Создателя у Жадины. И если я не
смогу сделать это, никто не будет страдать по мне."
Скаалы подумали немного, и решили отпустить Аэвара. На следующее утро он вышел из деревни и отправился на поиски даров.
Аэвар решил сначала вернуть Дар Воды, поэтому он направился к Камню Воды. И там Создатель впервые заговорил с ним.
"Иди на запад, к морю, и следуй за Пловцом к Живой Воде."
Когда Аэвар подошел к берегу океана, он увидел Пловца, черного хоркера, посланного Создателем. Пловец нырнул, и вынырнул
очень далеко, затем нырнул опять. Аэвар был сильным, и хорошо плавал. Он последовал за Пловцом в пещеру, заплывая все глубже
и глубже, его легкие горели, а руки уставали все сильнее. Наконец, он нашел карман воздуха, и там, во тьме, он нашел Живую
Воду. Собравшись с илами, он взял эту Воду и поплыл назад к берегу.
Когда он вернулся к Камню Воды, Создатель заговорил опять. "Ты вернул скаалам Дар Воды. Океаны опять наполнятся жизнью, и
скаалы больше не будут знать жажды."
Затем Аэвар пошел к Камню Земли, и там Создатель заговорил с ним опять.
"Войди в пещеру Скрытой Музыки, и услышь Песнь Земли."
Аэвар пошел на северо-восток, к Пещере Скрытой Музыки. Он нашел большую пещеру, где наросты свисали с потолка и росли из
самой земли. Он прислушался там, и услышал Песнь Земли, но она была очень тихой. Взяв свою булаву, он начал в ритме Песни
ударять ей по наростам, выходящим из земли, и Песнь становилась все громче, пока не наполнила пещеру и его сердце. Затем он
вернулся к Камню Земли.
"Дар Земли опять вернулся к скаалам," сказал Создатель. "Земля опять стала плодородной и наполнилась жизнью."
Аэвар устал, солнце палило его, деревья не давали тени, и не было ветра, который мог бы охладить его. И все же, он добрел до
Камня Зверя, и Создатель заговорил опять.
"Найди Доброго Зверя и облегчи его страдания."
Долго Аэвар шел через лес Изинфьер, пока не услышал за холмом рев медведя. Взойдя на холм, он увидел медведя, шею которого
пронзила стрела фалмера. Он осмотрелся в поисках фалмеров, и никого не увидел, а затем приблизился к зверю. Он медленно
подходил к нему и говорил успокаивающие слова, "Добрый зверь, я не хочу тебе зла. Меня послал Создатель, облегчить твои
страдания."
Услышав эти слова, медведь перестал кататься по земле и склонил свою голову к ногам Аэвара. Аэвар ухватился за стрелу, и
вытащил ее из шеи медведя. При помощи начальных знаний магии, которыми он обладал, Аэвар залечил рану, хотя на это ушли
остатки его сил. Когда рана медведя затянулась, Аэвар уснул.
Когда он проснулся, медведь стоял над ним, а вокруг были разбросаны останки фалмеров. Аэвар понял, что Добрый зверь защищал
его, пока он спал. Затем Аэвар отправился назад, к Камню Зверя, и медведь шел рядом с ним. Когда он подошел к Камню,
Создатель заговорил с ним опять.
"Ты вернул Дар Зверей. Опять Добрые звери будут давать пищу скаалам, когда они будут голодны, давать им одежду, когда им
будет холодно, и защищать их, когда возникнет такая необходимость."
Силы Аэвара вернулись к нему, и он отправился к Камню Дерева, но Добрый зверь не последовал за ним. Когда Аэвар прибыл туда,
Создатель заговорил с ним.
"Первое Дерево сгинуло, и его нужно посадить вновь. Найди семя, и посади Первое дерево."
Аэвар пошел через лес Хирстаанг, в поисках семени Первого Дерева, но нигде не мог найти его. Тогда он заговорил с Духами
Деревьев, живыми деревьями. Они сказали ему, что эти семена были украдены одним из фалмеров, (так как они были слугами
Врага), и что этот фалмер спрятал их в глубине леса, чтобы никто не мог найти их.
Аэвар пошел в самую дремучую часть леса, и там он нашел злобного фалмера, окруженного Малыми Духами Деревьев. Аэвар понял,
что эти деревья стали рабами этого фалмера, и что он использовал магию Семян, произнеся их тайное имя. Аэвар знал, что ему не
справиться с такой силой, и что ему нужно выкрасть эти семена.
Аэвар открыл свой заплечный мешок и вынул оттуда кремень. Собрав листья, он разжег небольшой костер у опушки, где стоил
фалмер и околдованные им Духи. Все скаалы знают, что Духи не выносят огонь, так как огонь пожирает деревья, которым они
служат. Природа Духов взяла над ними верх, и они бросились тушить пламя. А в это время, Аэвар зашел со спины фалмера, и
схватил мешочек с семенами, и бросился бежать, пока тот не понял, что его обокрали.
Когда Аэвар вернулся к Камню Дерева, он посадил семя в землю, и Создатель заговорил с ним опять.
"Дар Деревьев возвращен. Опять деревья и другие растения будут расти, цвести и давать плоды, будут обеспечивать скаалов
пищей, и укрывать их в своей тени."
Аэвар устал, так как солнце нещадно палило, а ветер не мог остудить его, но он смог все же недолго отдохнуть в тени деревьев.
Его ноги были сбиты до крови, и а глаза слипались, но он продолжил свой путь, направившись к Камню Солнца. И опять, Создатель
заговорил с ним.
"Согревающее тепло солнца украдено, и теперь оно только жжет. Освободи солнце из Залов Полумрака."
И Аэвар пошел на запад, через промерзлые земли, пока не достиг Залов Полумрака. Воздух внутри был плотным и тяжелым, и он
ничего не видел дальше своей руки. Но все же, он постепенно пробирался вдоль стен, отовсюду доносились звуки шагов, и он
знал, что это место населено Нечестивыми Зверями, которым не терпится разорвать его плоть и перегрызть его кости. Многие часы
он пробирался во тьме, пока вдалеке не увидел слабый свет.
Там, из-за стены толстого льда, исходило сияние столь яркое, что ему пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть навечно. Он
выдернул горящий глаз одного из Нечестивых Зверей и изо всех сил бросил его в лед. Во льду появилась маленькая трещина,
которая затем стала становиться больше. Постепенно, через эти трещины стал пробиваться свет, расширяя их, раскалывая лед. С
оглушительным треском, ледяная стена обрушилась, и ослепительный свет залил Залы Полумрака. Аэвар услышал вой Нечестивых
Зверей, которые были ослеплены и сожжены. Он выбежал из Залов, и без сил упал на землю.
Когда он опять смог встать на ноги, солнце нежно согревало его, и он был очень рад этому. Он направился назад, к Камню
Солнца, где Создатель опять заговорил с ним.
"Дар Солнца опять возвращен скаалам. Он согреет их и даст им свет."
Аэвару осталось вернуть один, последний дар, Дар Ветров, поэтому он пошел к Камню Ветра, который стоял на западном берегу
острова. Когда он прибыл туда, Создатель опять заговорил с ним, дав ему последнюю задачу.
"Найди Жадину, и освободи Ветер, плененный им."
И вот, Аэвар пошел по острову в поисках Жадины. Он искал повсюду, но Жадины нигде не было. Не было его ни около океана, ни в
глубоких пещерах, и звери не видели его в темных лесах. Наконец, Аэвар наткнулся на покосившуюся хижину, и он знал, что
именно там он и найдет Жадину.
"Кто ты такой," прокричал Жадина, "что без разрешения вламываешься в мой дом?"
"Я Аэвар из скаалов," отвечал Аэвар. "Я не воин, не шаман, и не старейшина. Если я не вернусь, никто не будет скорбеть по
мне. Но я вернул Океаны и Землю, Деревья, Зверей и Солнце, и я также верну моему народу и Ветра, чтобы мы опять могли ощущать
дух Создателя в наших душах."
И с этими словами, он схватил мешок Жадины, и открыл его. Ветра вырвались на свободу, завертев Жадину в вихре и унеся его
далеко-далеко, прочь от острова. Аэвар дышал свежим ветром, и его сердце наполнялось радостью. Он пошел назад, к Камню Ветра,
где Создатель заговорил с ним в последний раз.
"Ты хорошо потрудился, Аэвар. Ты, самый молодой из скаалов, вернул им мои дары. Жадины больше нет, и он долго еще не будет
беспокоить твой народ. Твой Создатель доволен. А теперь иди, и живи согласно твоей Природе."
И Аэвар пошел назад, в деревню скаалов.
"А что было дальше, дедушка?"
"Что ты имеешь в виду, дитя? Он пошел домой."
"Нет. Когда он вернулся в деревню," продолжало дитя. "Он стал воином? Или изучил пути шамана? Он стал возглавлять скаалов в
бою?"
"Я не знаю. На этом моя сказка заканчивается," сказал дедушка.
"Но это не конец! Сказки не должны так заканчиваться!"
Старик рассмеялся и встал со своего кресла.
"Почему нет?"
Сказ о Дро'Зире. Пересказ с комментариями (Сонья Ветте)
История, предлагаемая вашему вниманию, была услышана мною в лагере каджитского торгового каравана - один из каджитов
рассказывал ее своему отпрыску. Я попыталась записать его рассказ как можно точнее, ведь каджиты редко рассказывают свои
легенды чужакам. По правде говоря, я не уверена, что он стал бы ее вообще рассказывать той ночью, тем более в моем
присутствии, если бы не принял к тому моменту немалую дозу лунного сахара.
Садись к огню и обогрей свой мех, Ма'раширр, а я расскажу тебе, как наш Дро'Зира стал величайшим из всех каджитов! (прим.:
Полагаю, имеется в виду, что Дро'Зира, о котором идет речь, является каким-то прославленным предком их семейства.)
Каджиты, жившие в древние времена, услыхали могучий рев Алкоша, Великого Кота-Короля времени (прим.: известен в Империи как
Акатош, в Скайриме - как Алдуин) и поспешили навстречу его Голосу. За три дня они пересекли весь Тамриэль, не прерываясь даже
на отдых с щепоткой лунного сахара - вот какими быстрыми и выносливыми были каджиты в те времена.
Они пришли в прайд Алкоша и стали сильнейшими его воинами. Лоркхадж (прим.: Шор по-нордски), однако, прорычал Ра'Вулфхарту
приказ избавиться от воинов-каджитов, ибо завидовал он их преданности Алкошу.
Видя, как яростно сражаются воины-каджиты, Ра'Вулфхарт не решился убить их. С помощью рыка, что дал ему Лоркхадж, он
обратился с Массеру и Секунде, чтобы полными взошли они на небо. Воины-каджиты стали сенче, но забрал у них разум Лоркхадж.
Когда Ра'Вулфхарт вернулся, чтобы вонзить свои когти в сердце Красной горы, он призывал на помощь своих воинов. Лишь Дро'Зира
остался из "роджитов", кто не забыл, кто он такой, и лишь он откликнулся на призыв.
Но эти (непечатное слово) барды нордов не поют о том, как дошел Дро'Зира с Пепельным королем до самой Красной горы, дабы
ударить в сердце данмеров! Не говорят они о том, как Дро'Зира запрыгнул на на Думалаката, гнома-орка, когда тот приставил
клинок к горлу Пепельного Короля, чтобы не дать ему вымолвить ни звука!
И не складывают они песен о том, как освободил Лоркхадж Дро'Зиру из вотчины Шеггората за храбрость и за спасение Пепельного
Короля! Поэтому, когда встретится тебе бард, который будет хулить каджитов, оставь его с железным когтем в спине, чтобы
напомнить, кто на самом деле спас Скайрим.
Что же до остальных "роджитов", то они измельчали и поглупели, поэтому сразу бей их, если они приблизятся к каравану. Так мне
отец говорил, и теперь я говорю тебе то же самое.
А теперь будь хорошим котенком и принеси-ка мне еще лунного сахара к этим сладким пирогам.
Большая часть истории показалась мне обычным хвастовством, однако некоторые факты действительно согласуются с тем, что мы
привыкли считать реальной основой для легенд о тех событиях. И тогда возникает множество вопросов - например, почему мы так
мало знаем об истории каджитов и какую роль, не упомянутую в письменных источниках, они могли играть в событиях нашей
истории.
Сказание Халлгерда (Тави Дромио)
Я думаю, величайший воин, живший на земле, это Вилус Номменус, - сказал Ксиомара. - Назови хоть одного воина, чьи завоевания
более обширны".
"Конечно же, Тайбер Септим", - ответствовал Халлгерд.
"Он не был воином, он был руководителем, политиком, - отметил Гараз. - Кроме того, нельзя оценивать воина по площади
завоеванных им земель. Его надо оценивать по умению владеть мечом".
"Помимо мечей есть много другого оружия, - возразил Ксиомара. - Почему не умение обращаться с секирой или луком? Кто лучше
всех владел всеми видами оружия сразу?"
"Не знаю ни одного мастера всех видов оружия, - сказал Халлгерд. - Балаксес из Агии Неро в Чернотопье был величайшим
копейщиком. Эрнс Ллерву из Эшленда - величайший мастер палицы. Самый великий мастер катаны, скорее всего, какой-нибудь
акавирский военачальник, о котором мы не слышали и которого не видели. Что касается лука..."
"Пелинал Вайтстрейк один захватил весь Тамриэль", - вмешался Ксиомара.
"Это было еще до Первой эры, - сказал Гараз. - И скорее всего, это миф. Существует множество современных великих воинов.
Каморан Узурпатор? Неизвестный герой, который собрал Посох Хаоса и победил Джагара Тарна?"
"Мы не можем называть неизвестного воина величайшим. А как же Нандор Берайд, рыцарь императрицы Катарии? - предложил
Ксиомара. - Говорят, он умел обращаться с любым оружием, которое вообще существует".
"И что с ним случилось? - усмехнулся Гараз. - Утонул в море Призраков, потому что не сумел снять доспехи. Может быть, я
слишком привередливый, но, по-моему, величайший воин всех времен должен уметь снимать доспехи".
"Ну, вряд ли можно считать умением простое ношение доспехов, - сказал Ксиомара. - Ты или умеешь в них сражаться, или нет".
"Неправда, - сказал Халлгерд. - В этом искусстве тоже есть свои мастера. Они в доспехах могут делать некоторые вещи лучше,
чем мы вообще без доспехов. Вы когда-нибудь слышали о Хлаалу Пасороте, прапрадедушке короля?"
Ксиомара и Гараз признались, что не слышали.
"Это было много веков назад. Пасорот был правителем обширных земель, а право на те земли он получил, так как был лучшим
воином страны. Говорят, вправду Дом обязан своим богатством достижениям Пасорота как воина. Каждую неделю он проводил
состязания в своем замке, выходя на поединок с лучшими воинами из соседних владений. И каждую неделю он что-нибудь выигрывал.
Но его великое мастерство заключалось не во владении оружием, хоть он и был очень неплох в бою на секирах и длинных мечах. Он
побеждал благодаря способности двигаться очень быстро в самых тяжелых доспехах. Некоторые люди говорили, что в броне он
двигался быстрее, чем без нее.
За несколько месяцев до начала этой истории он выиграл дочь одного из своих соседей, прекрасную Мену, и сделал ее своей
женой. Он очень ее любил, но был очень ревнив, и небезосновательно. Он не очень устраивал ее как мужчина. Она ни разу не
изменила ему только потому, что Пасорот очень пристально следил за ней. Она была, мягко говоря, очень влюбчивой, и ее
возмущало, что она досталась Пасороту как выигрыш. Куда бы он ни шел, он всегда водил ее с собой. А на состязаниях она сидела
в отдельной ложе, чтобы Пасорот всегда мог видеть ее во время поединка.
Реальным его соперником, хоть Пасорот и не знал об этом, был красивый молодой оруженосец, которого воин также выиграл на
одном из турниров. Мена обратила на него внимание, а он, конечно же, на нее. Его звали Тарен".
"Все превращается в грязную шутку, Халлгерд", - сказал Ксиомара с улыбкой.
"Клянусь, что это все правда, - сказал Халлгерд. - Проблема у влюбленных была в том, что они никогда не могли остаться
наедине. Может быть, именно поэтому остаться наедине стало их навязчивой идеей. Тарен считал, что лучшее время, когда они
могут предаться любви - это состязания. Мена притворилась больной и сказала, что не может находиться в ложе. Но Пасорот
навещал ее в перерывах между поединками, которые были довольно частыми. Тарен и Мена так и не смогли остаться наедине. Звук
бряцающих доспехов, доносившийся с лестницы, когда Пасорот шел проведать жену, навел Тарена на мысль.
Он изготовил новые доспехи, очень прочные и блестящие, с красивым орнаментом. Тарен поместил в ножные сочленения специальный
состав. Чем больше Пасорот будет потеть, и чем больше двигаться, тем больше сочленения будут затвердевать. Со временем,
считал Тарен, Пасорот не сможет быстро передвигаться, поэтому не будет успевать навещать жену в перерывах между поединками.
Но все же на всякий случай Тарен повесил на ноги колокольчики, которые должны были громко звонить, издалека предупреждая
влюбленных о приближении мужа.
На следующих состязаниях Мена вновь притворилась нездоровой, а Тарен подарил своему господину новый комплект доспехов.
Пасороту они очень понравились и, как и надеялся Тарен, он надел их на первый же поединок. Оруженосец скорее побежал по
лестнице в спальню к своей возлюбленной.
Вокруг было все тихо, и влюбленные предались любовным утехам. Внезапно Мена заметила, как изменилось выражение лица Тарена.
Прежде, чем она успела что-либо спросить, голова ее любовника упала с плеч. За ним стоял Пасорот, сжимая в руке свою секиру".
"Но как он смог быстро подняться по лестнице? И разве они не могли услышать звон колокольчиков?" - спросил Гараз.
"Видишь ли, когда Пасорот понял, что он не сможет быстро идти на ногах, он пошел на руках".
"Не верю", - засмеялся Ксиомара.
"Что случилось потом? - спросил Гараз. - Пасорот убил и Мену?"
"Никто не знает, что было потом, - сказал Халлгерд. - Пасорот не пришел на следующий бой, и на следующий тоже. Он вышел
только на четвертый поединок. Мена тоже появилась в ложе, и больной она уже не выглядела. Наоборот, она улыбалась, а на лице
у нее был легкий румянец".
"Они сделали это?" - закричал Ксиомара.
"Не знаю пикантных подробностей, но после поединка слуги тринадцать часов снимали доспехи с Пасорота, настолько они
затвердили от смеси, которую в них добавил Тарен".
"Я не понимаю, так значит, он не снимал доспехов, когда они... э-э... но как же тогда?"
"Я же сказал, - ответил Халлгерд. - Это история о человеке, который в доспехах был гораздо проворнее, чем без них".
"Вот это мастерство", - сказал Гараз.
Слава Боэтии
Взгляни на лицо Боэтии и подивись. Подними свои руки, если хочешь удостоиться взгляда и благословения Боэтии. Знай, что битва
- это благословение. Знай, что смерть - это вероятность. Знай, что ты лишь прах пред очами Боэтии.
Длинна рука Боэтии, стремителен клинок.
Глубок порез, и неспешен яд.
Поклонитесь, верные. Молитесь о скорой смерти.
Поклонитесь, верные. Молитесь о тихой смерти.
Поклонитесь, верные. Склонитесь перед славой, что суть Боэтия.
Слава и забвение: Среди айлейдских руин (Александр Хетрард)
Приехав в приорат Готтлесфонт, что стоит на Золотой дороге между Скинградом и Имперским городом, я решил позволить себе
отвлечься и совершить краткое путешествие к величественным руинам Сейататара, что значит "Тень отчих лесов" на языке древних
айлейдов. Проведя много часов на дороге среди заросших боярышником пригорков, я застыл на месте при виде пяти белоснежных
колонн, поднимавшихся из нефритово-зеленых холмов, чтобы слиться в V-образные арки, украшенные изящными капителями,
возвышающимися над изумрудным лесом. Это зрелище навело меня на мысли об утраченной славе прошлого и прискорбной судьбе
цивилизации, которая оставила после себя лишь эти осколки костей, торчащие из зеленого кургана забвения.
Среди чащи я обнаружил вход, ведущий в центральный купол великого подземного храма, посвященного Магнусу, богу Зрения, Света
и Озарения. Растрескавшиеся белые стены поблескивали холодным голубым светом, источаемым померкнувшими со временем
магическими бассейнами.
Мраморные скамьи главной площади окружали высокие колонны и тонкие арки, поддерживающие высокий купол. Расходясь от
центрального острова, величественные мосты пересекали тихие пруды, позволяя пройти в коридоры за колоннами, откуда широкие
сводчатые галереи и прозрачные каналы вели в темноту. В прудах отражались обрушившиеся стены, упавшие колонны и буйные корни
с плетьми ползучих растений, разросшиеся в полусвете магических фонтанов.
Древние айлейды признавали не те четыре элемента, что знает современная натуральная философия - землю, воду, воздух и огонь,
а четыре элемента религии высоких эльфов - землю, воду, воздух и свет. Они полагали огонь слабой и искаженной формой света,
который айлейдские философы отождествляли с первичными магическими принципами. Именно поэтому их древние подземные храмы
всегда были освещены лампами, шарами, магическими бассейнами и фонтанами.
Смотря на эти древние, потускневшие, но все еще действующие водоемы, я предался размышлениям о давно умерших айлейдских
архитекторах. Глядя на гладкую, как стекло, поверхность бассейнов, я мог видеть глубоко внизу медленную пульсацию то
затухающих, то разгорающихся велкиндских камней.
Исследователей этих руин подстерегают хитроумные смертельно опасные механизмы, разработанные айлейдами, чтобы препятствовать
тем, кто осмелится вторгнуться в их подземные убежища. Какая ирония! Через столько лет эти устройства все еще стоят начеку,
готовые уничтожить тех, кто хочет всего лишь полюбоваться работой айлейдов. Ведь совершенно ясно... что эти устройства были
созданы напрасно. Они не защитили айлейдов от их истинных врагов, которыми оказались не рабы, что восстали и сбросили
жестоких хозяев, и не дикари, что узнали секреты магического и военного мастерства айлейдов. Нет, их главным врагом была
высокомерная гордость за их достижения, их чопорная уверенность в том, что их империя вечна. Именно это обрекло их на
поражение и забвение.
Слова Ветра
[Это том поэзии, собранной от мудрых женщин Эшленда. "Дай мне стать пылью" записано в племени Ахеммуза в Грейзлендсе.]
Дай мне стать пылью
В твоей холодной Глуши,
И пусть язык произнесет
Последний гимн твоим ветрам.
Я молюсь о пастухе,
Что свистит своим играющим гуарам.
Я молюсь об охотнике,
Что нападает на белых ходоков.
Я молюсь о мудрой,
Что ищет под холмом,
И о жене, что желает еще хоть раз
Коснуться руки мертвого сына.
Я не буду молиться о том, что потеряла,
Когда сердце рванется ввысь
От этой земли, как семя,
И расцветет вновь под завтрашним солнцем.
Слова и философия (Леди Бенок)
Леди Аллена Бенок, бывшая глава Гильдии бойцов Валенвуда и начальник личной стражи императора в Имперском городе, возглавляла
кампанию по переобучению солдат Тамриэля обращению с мечом. Я встречался с ней трижды при разных обстоятельствах, но с одной
целью - написать эту книгу. Первый раз я был в ее покоях во дворце, на балконе, выходящем в сад.
На встречу, которой я добивался полгода, я пришел слишком рано, но она даже слегка попрекнула, что я не пришел еще раньше.
"У меня было время подготовить ответы", - сказала она, а ее яркие зеленые глаза улыбались, когда она произносила эти слова.
Леди Бенок - босмер, или лесной эльф, и, как ее предки, очень рано научилась обращаться с луком. Она преуспела в стрельбе, и
к четырнадцати годам ее взяли в охотничью партию племени в качестве джекспера - стрелка на дальние расстояния. В черный 396-й
год, когда племя Парик начало свое кровавое шествие по юго-восточному Валенвуду при поддержке войск острова Саммерсет, леди
Бенок приняла участие в боях, защищая родные земли.
"Я первый раз убила человека, когда мне было шестнадцать, - рассказывала она. - Я не очень хорошо помню - он или она были
всего лишь размытым пятном на горизонте, в которое я целилась. Для меня это было примерно то же самое, что убивать зверей. Я,
наверное, отправила в мир иной около сотни человек в тот год, за лето и осень. Тогда я не чувствовала себя убийцей, а зимой
узнала, каково смотреть человеку в глаза, пуская ему кровь.
Это был разведчик из племени Парик, он застал меня врасплох, когда я стояла на часах в лагере. Мы застали друг друга
врасплох, если точнее. У меня за спиной был лук, я запаниковала, пытаясь вытащить стрелу, когда он был от меня на расстоянии
полуярда. Я просто не знала, что еще можно сделать. Разумеется, он ударил первым, ведь у него был меч, и я упала.
Всегда помнишь просчеты своей первой жертвы. Его ошибкой была самонадеянность. Показалась кровь, я упала, и он решил, что я
мертва. Я набросилась на него в тот момент, когда он отвернулся и посмотрел на мирно спящий лагерь моего племени. Он
расслабился, а я отняла у него меч.
Не знаю, сколько раз я его ударила. К тому времени, когда я остановилась, на смену мне пришел второй часовой. Руки у меня
были черно-синими от напряжения, а на разведчике не осталось живого места. Я покромсала его на куски, в прямом смысле слова.
Понимаешь, у меня не было ни малейшего представления ни о том, как сражаться в ближнем бою, ни о том, сколько нужно ударов,
чтобы убить человека".
Леди Бенок решила восполнить этот пробел в своем образовании и начала изучать приемы ближнего боя.
"В Валенвуде невозможно обучиться обращению с мечом, - говорила она. - Это не значит, что босмеры не умеют пользоваться
клинками, но мы в большинстве своем самоучки. Мне было очень больно, когда наше племя осталось без своих земель и вынуждено
было уйти на север, но в этом был один плюс: это дало мне возможность повстречаться с редгардами".
Леди Бенок преуспела во владении всеми видами оружия под руководством Вардая А'Кора. Она стала вольнонаемным искателем
приключений, странствовала по пустынным районам южного Хаммерфелла и северного Валенвуда, защищала караваны и едущих по делам
сановников от различных опасностей, которые могли встретиться им по дороге.
К несчастью, прежде чем мы смогли продолжить разговор, леди Бенок срочно вызвали к императору. Такое часто случается с
имперскими стражами, особенно в наши тревожные времена, и думаю, сейчас это происходит гораздо чаще, чем в прошлом. Когда я
попытался связаться с ней и назначить время для следующего разговора, ее слуги сказали мне, что хозяйка находится в Скайриме.
Прошел еще месяц, и, зайдя к ней, я узнал, что она в Хай Роке.
К чести леди Бенок надо заметить, что она буквально выловила меня, чтобы дать мне очередное интервью. Это произошло в месяц
Заката солнца в том же году. Я был в городской таверне под названием "Кровь и петух", когда почувствовал ее руку у себя на
плече. Она села за грубо сколоченный стол и продолжила свой рассказ, будто мы и не расставались.
Возвратившись к описанию жизни искателя приключений, она поведала о том, как почувствовала, что действительно умеет
обращаться с мечом.
"В то время у меня была зачарованная катана, достаточно хорошая, из даэдрического металла. Этот клинок не был акавирским,
даже не был похожим на него - у меня никогда не было таких денег. Однако тот меч замечательно подходил для моей основной
задачи - нанести как можно больше повреждений, затратив при этом как можно меньше усилий. А'кор научил меня фехтовать, но в
критических ситуациях я всегда сбивалась на старый добрый способ - "лупи как можно сильнее".
Отряд орков украл золото у местного вождя в Медитее, и я пошла разыскивать их в одном из огромных подземелий, в тех краях
полно таких подземелий. Там были и крысы, и гигантские пауки, но я к тому времени была уже почти профессионалом и могла
справляться с ними, не особо напрягаясь. Проблемы начались, когда я оказалась в абсолютно темной комнате и услышала, что ко
мне приближаются орки.
Я сделала круговое движение мечом, ни по чему не попала, а шаги раздавались все ближе и ближе. Мне как-то удалось подавить в
себе страх и вспомнить простые упражнения, которым меня научил мастер А'Кор. Я прислушивалась, делала шаг в сторону,
Мой инстинкт меня не подвел: орки было окружили меня. Когда мне удалось найти свет, я увидела, что они все мертвы.
Именно тогда я решила обратить особое внимание на изучение тактики. Видишь ли, мне хватает глупости побывать на волосок от
смерти, чтобы понять практическую пользу учения".
Остаток времени Леди Бенок провела, комментируя в своей обычной резковатой манере слухи, касающиеся ее самой и ее карьеры.
Правдой оказалось то, что она стала главой Гильдии бойцов Валенвуда, победив на дуэли предыдущего мастера, который был одним
из осведомителей имперского боевого мага, предателя Джагара Тарна. Неправдой было то, что она была виновата в распаде Гильдии
Валенвуда, который произошел два года спустя ("На самом деле, ребята в Валенвуде были вполне надежными, просто общий настрой
в Тамриэле не допускал существования легальной организации вольнонаемных бойцов".). Правдой было то, что она впервые обратила
на себя внимание императора, когда спасла королеву Сентинеля Акорити от бретонского наемного убийцы. Неправдой было то, что
этот убийца был нанят кем-то при дворе Даггерфолла. ("По крайней мере, - сказала она, - это так и не было доказано".).
Правдой было и то, что она вышла замуж за своего бывшего слугу Уркена, после того, как он пробыл у нее на службе одиннадцать
лет. ("Никто, кроме него, не знает, как правильно обращаться с моим оружием. Это брак исключительно по расчету. Мне нужно
было выбрать: либо дать ему повышение, либо выйти за него замуж".).
Единственное, о чем я ее спросил и не получил ни отрицательного, ни положительного ответа, это история о Калаксесе,
незаконнорожденном отпрыске императора. Когда я произнес это имя, она только пожала плечами, показывая, что вопрос не по
адресу. Я попытался разговорить ее, рассказав, что знаю сам об этой истории. Калаксеса, хоть он и не был претендентом на
трон, назначили архиепископом Храма Единого, а это высокий пост в Имперском городе и во всем Тамриэле, ведь религия у нас в
почете. Немедленно пошел шепоток, что Калаксес считает, что Боги гневаются на светские правительства Тамриэля и в особенности
на императора. Говорили даже, что Калаксес готовит полномасштабное восстание с целью установить в Империи теократию.
Я подчеркнул тот факт, что отношения императора с Калаксесом совершенно испортились, и был принят законопроект,
ограничивающий власть Церкви. Но затем Калаксес внезапно исчез, не сказав ничего даже ближайшим друзьям. Многие считают, что
леди Бенок и имперские стражи убили архиепископа Калаксеса в ризнице его церкви, и обычно называют дату - 29-е месяца Заката
солнца 3E 498.
"Я думаю, - отвечала леди Бенок, наградив меня одной из своих загадочных улыбок, - мне не стоит лишний раз напоминать тебе,
что в обязанности Имперской стражи входит защита трона, а не убийства".
"Конечно, но кому, кроме них, можно поручить столь деликатную операцию", - осторожно возражал я.
Леди Бенок признала это, но подчеркнула, что не может говорить о своих служебных делах, поскольку здесь затронута
безопасность Империи. К сожалению, ее милость была вынуждена уехать на следующее утро - у императора были дела на юге, в
подробности меня, естественно, не посвятили. Она пообещала послать мне весточку, когда вернется, чтобы мы смогли продолжить
разговор.
В то время я писал книгу о псиджиках, и мне самому пришлось уехать на острова Саммерсет. Приятной неожиданностью оказалась
встреча с ее милостью три месяца спустя в Фестхолде. Нам удалось выкроить время для третьей и последней беседы, разговор мы
совместили с прогулкой вдоль Дисето, величественной реки, протекающей через королевские парки города.
Не задавая вопросов о ее нынешних обязанностях - мне думалось, она не захочет об этом говорить - я вернулся к боям на мечах.
"Франдар Хандинг, - сказала она, - перечисляет тридцать восемь хватов, семьсот пятьдесят атакующих и восемьсот оборонительных
позиций и около девяти сотен движений, необходимых для мастера боя на мечах. Обычный громила освоил один хват, который
позволяет ему не ронять меч. Он изучил одну атакующую позицию, лицом к лицу с противником, и одну оборонительную, когда
убегает. И ничего не знает ни о ритме движения, ни об уклонении от ударов.
Путь воина никогда не был самым простым. Архетип бойца-тупицы так же прочно засел в сознании, как и архетип умного волшебника
или хитрого вора, но так было не всегда. Мечники-философы, достигшие артистизма во владении клинком, - существа из прошлого,
как и Поющие мечи редгардов, которые, как говорят, могли создать боевое оружие силой мысли. Будущее образованного мечника
сейчас все равно выглядит достаточно бледным по сравнению с блеском прошлых времен".
Мне не хотелось заканчивать нашу беседу на такой минорной ноте, и я попросил леди Аллену Бенок дать совет будущим мастерам
клинка, которые сейчас только начинают свой путь.
"Когда дерешься с волшебником, - сказала она, бросая лепестки кантлифа в воды Дисето, - уменьшай дистанцию и бей его что есть
силы".
Слова, сказанные матерью клана Анисси своей возлюбленной дочери
Милая, послушай Анисси. Ты больше не мяукающий котенок, ты научилась хранить тайны от Анисси, и поэтому Анисси тебе
расскажет.
В начале были Анурр и Фадомай, два котенка из одного помета. Прошло много лун, и Фадомай сказала Анурру: "Давай поженимся и
заведем детенышей, чтобы они были счастливы вместе с нами".
И они породили Алкоша, Первого Кота. И Анурр сказал: "Алкош, мы отдадим тебе Время, ибо что может быть быстрее и в то же
время неподвижнее, чем кот?"
И они породили Кенарти, Ветер. "Кенарти, мы отдадим тебе небо, ибо что может летать выше, чем ветер?"
И они породили Магруса, Кошачьего Глаза. "Магрус, мы отдадим тебе солнце, ибо что сияет ярче, чем глаза кота?"
И они породили Мару, Кошку-мать. "Мара, ты есть любовь, ибо кто любит сильнее матери?"
И они породили С'рендарра, Младшего, самого слабого. "С'рендарр, мы отдадим тебе милость, ибо лишь милостью выживает слабый".
Прошло много лун, и Анурр с Фадомай были счастливы.
И Анурр сказал: "Давай заведем еще детенышей, чтобы они были счастливы вместе с нами". Фадомай согласилась. И они породили
Хермору. И они породили Хирсина. И они породили Меррунза, и Мафалу, и Сэнгина, и Шеггората, и многих других.
И Фадомай сказала:
"Хермора, ты есть Прилив, ибо кто знает, луны ли вызывают прилив или прилив зовет к себе луны?"
"Хирсин, ты есть Голодный Кот, ибо кто охотится лучше, чем кот на пустой желудок?"
"Меррунз, ты есть Джа'Каджит, ибо есть ли кто-нибудь разрушительней молодого кота?"
"Мафала, ты есть Мать Клана, ибо кто может быть более скрытным, чем Матери?"
"Сэнгин, ты есть Кровавый Кот, ибо кто может совладать с собой, когда говорит кровь?"
"Шеггорат, ты есть Кот Скумы, ибо кто превысит в безумии кота, напившегося скумы?"
И Анурр сказал: "Двух пометов достаточно. Если у нас будет больше детенышей, счастье уйдет".
Но Кенарти пошла к Фадомай и сказала: "Мать Фадомай, Кенарти одиноко жить в небесах, и даже мой брат Алкош не может летать
так высоко". Фадомай пожалела ее, и обманом заставила Анурра вновь подарить ей детенышей.
И Фадомай родила Луны и их Движения. И она родила Нирни, величественные пески и густые леса. И она родила Азуру, закат и
рассвет.
И с самого рождения Нирни и Азура соперничали между собой за любовь матери.
Анурр обнаружил Фадомай, когда она еще рожала, и рассердился. Анурр ударил Фадомай, и она убежала в Великую Тьму, чтобы там
родить последнего котенка. Дети Фадомай узнали о случившемся и собрались вокруг нее, чтобы защитить ее от гнева Анурра.
И Фадомай родила Лорхаджа, последнего в помете, в Великой Тьме. И Сердце Лорхаджа было исполненно Великой Тьмы. И когда он
родился, Великая Тьма познала свое имя, и имя ей было - Намира.
И Фадомай поняла, что ее время подошло. Фадомай сказала:
"Джа-Ка'джей, тебе Фадомай отдает Решетку, ибо что может быть неизменнее, чем смена фаз луны? Твое вечное движение сохранит
нас от гнева Анурра". И луны заняли свое место в небесах. И Анурр зарычал и сотряс Великую Тьму, но не смог преодолеть
Решетку.
И Фадомай сказала:
"Нирни, тебе Фадомай отдаст свой величайший дар. Ты родишь, подобно тому как родила сегодня Фадомай". Увидев, что Азуре не
досталось ничего, Нирни улыбнулась и удалилась.
И все остальные дети Фадомай удалились, кроме Азуры. И Фадомай сказала: "Тебе, моя возлюбленная дочь, Фадомай оставит свой
величайший дар. Тебе Фадомай оставит свои секреты". И Фадомай сказала своей возлюбленной дочери три фразы.
И Фадомай сказала: "Когда Нирни будет полна своими детьми, возьми некоторых из них и измени их. Сделай их самым быстрым,
самым умным, самым красивым народом, и назови их каджитами".
И Фадомай сказала: "Каджиты должны уметь лазать лучше всех, ибо если Массер и Секунда собьются с пути, именно им придется
забраться по дыханию Кенарти и направить луны на нужный путь".
И Фадомай сказала: "Каджиты должны стать искуснее всех в обмане, ибо им придется скрывать свою природу от детей Анурра".
И Фадомай сказала: "Каджиты должны быть самыми живучими из всех созданий, ибо Нирни станет завидовать, и по ее воле пески
станут жестокими, а лес - суровым, и каджитам придется голодать и бороться с Нирни".
И с этими словами Фадомай умерла.
Прошло многих лун, и Нирни пришла к Лорхаджу и сказала: "Лорхадж, Фадомай завещала мне родить много детей, но для них нет
места".
И Лорхадж ответил: "Лорхадж создаст место для твоих детей, и поместит тебя туда, и ты сможешь родить". Но Сердце Лорхаджа
было полно Великой Тьмы, и он обманул своих братьев и сестер, и они оказались брошены в это новое место вместе с Нирни. И
многие из детей Фадомай спаслись и сделались звездами. И многие из детей Фадомай погибли, чтобы путь Нирни был устойчивее. А
выжившие остались и наказали Лорхаджа.
Дети Фадомай вырвали у Лорхаджа сердце и спрятали его в глубинах Нирни. И они сказали: "Мы проклинаем тебя, шумный Лорхадж, -
ходить тебе по Нирни много лун подряд".
Но Нирни скоро простила Лорхаджа, ибо Нирни могла теперь родить детей. И она наполнила себя детьми. Но ее любимые дети,
лесной народ, не имели своей формы, и Нирни плакала.
И Азура пришла к ней и сказала: "Бедная Нирни, не плачь. У Азуры есть для тебя подарок - новый народ". Нирни перестала
плакать, и Азура прошептала Первый Секрет лунам, они расступились и дали Азуре пройти. И Азура взяла лесных созданий, которые
тяготели то к облику людей, то к облику зверей, и поместила их в самые лучшее леса и пустыни, которые были в Нирни. И мудрая
Азура создала их разными видом, по одному виду для всякого предназначения. И Азура назвала их Каджитами, и сообщила им Второй
Секрет, и научила их хранить тайны. И Азура привязала новый народ, каджитов, к Лунной Решетке, как и подобает тайным
защитникам Нирни. Затем Азура произнесла Третий Секрет, и лунный свет пролился на болота, и превратился в сахар.
Но И'ффер услышал Первый Секрет, прокравшись за спину Азуры. И'ффер не знал, что секреты надо ценить, и он рассказал Нирни о
хитрости Азуры. И Нирни сделала так, что пустыни стали жаркими, а песок - обжигающим. И Нирни наполнила леса влагой и ядом. И
Нирни поблагодарила И'ффера и позволила и ему изменить лесной народ. И'ффер не обладал мудростью Азуры, поэтому он сделал
так, что лесной народ навсегда остался эльфами. Никогда им больше не быть ни зверями. И И'ффер назвал их босмерами. И с тех
пор они не принадлежат к тому же помету, что каджиты.
И поскольку И'ффер не ценил секреты, со своим последним дыханием он громко выкрикнул Первый Секрет прямо в небо, чтобы все
дети Фадомай могли пересечь Решетку. Но Азура в своей мудрости закрыла уши разозленному Анурру и шумному Лорхаджу, так что
они не услышали этих слов.
Смертельный удар Абернанита (С комментариями мудреца Джеократеса Варнуса)
Разбитые стены и башни, упавшие наземь,
Здесь некогда Ужасу (1) поклонялись.
Пятьдесят долгих зим (2) жестокие вьюги
Крошили, крушили врата нечестивые,
И упал отвратительный, мерзостный шпиль.
Все обратилось во прах, во прах.
Высохла кровь, и замолкли стоны.
И в рамке печальных холмов
Морровинда
Обнаженные кости Абернанита.
Когда Рангидил (3) трижды благословенный увидел впервые Абернанит,
Серебро его вечностью, властью светилось.
Ужасное место и страж ужасный
В глазах его сила, в глазах его Ужас.
Знал Рангидил, врагов много больше
Чем войско его, из святых отцов и стражников вечных,
Смотрел он с холмов на замок смерти
Проклинающий души людей
Морровинда.
Ужасный, проклятый Абернанит.
И призвал рог на бой святое воинство,
Чтоб ударить по щиту мерзости копьем правосудия,
Чтобы ринуться в бой и храбрыми быть до конца.
Рангидил взял свой щит, и копье свое взял,
И великая битва в тот миг началась
И содрогнулись небеса, и упали с них облака.
И стены упали, и кровь залила
Поле битвы, подобной которой не знал
Морровинд,
Чтоб покончить со злом Абернанита.
Сильна, сильна была ужасная орда,
Но три святых кулака Матери, Господина и Волшебника(4)
Снова и снова отбрасывали войско чудовищ.
Рангидил смотрел с высоты и молил солдат защищаться,
А сам Дагот Трас(5) притаился в своей остроконечной башне,
И знал Рангидил, что стоит найти сердце зла,
И будет земля навеки спасена.
И взмолился он храму и Святому Совету
Морровинда
Помочь взять башню Абернанита.
Все силы напрягли они и бросились к башне,
Но шпиль, как и прежде, стоял невредим,
Словно вся сила Ужаса удерживала эту башню.
И проход наверх был столь узок,
Что два воина не смогли бы пройти там плечом к плечу.
И поодиночке бойцы карабкались вверх,
Чтобы захватить башню и покончить с властью
Одного из самых жестоких тиранов в истории
Морровинда,
Дагота Трас из Абернанита.
Они ждали победного крика от того, кто взобрался первым,
Но дождались лишь молчания и крови,
Сначала то был ручеек, потом поток бурный,
Грохотал он по ступеням, а сверху неслись крики,
"Дагот Трас перебьет нашу армию по одному!"
И тогда Рангидил бойцов своих отозвал,
И сам бросился по ступенькам наверх,
Мимо кровавых останков лучших воинов
Морровинда
К вершине башни Абернанита.
Словно ворон смерти в своем гнезде был Дагот Трас.
У двери башни стоял, щит его в крови был и меч в крови.
Каждый удар копья Рангидила отражал он;
Каждый взмах меча Рангидила отражал он;
Каждое движение булавы Рангидила щитом встречал;
Ни одна стрела цели не достигала,
Ибо такова была сила чудовища
Что не было оружия во всем,
Морровинде,
Что справилось бы со щитом Абернанита.
Час проходил за часом, и понял Рангидил,
Как погубил Дагот Трас величайших воинов.
Ибо истощал он их, удары отражая,
А потом уставших убивал с легкостью.
Терпелив был негодяй, щитом хорошо владел,
И чувствовал Рангидил, как его могучая армия цепенеет,
Пока Дагот Трас отражает удар за ударом
И подумал он, что без благословения Божественного Древа
Морровинда
Суждено умереть ему в башне Абернанита.
И вскричал он, нанося все новые удары,
"Враг! Я Рангидил, принц истинного Храма,
И сражался я во многих битвах, со многими воинами,
И кто бы ни пытался остановить мой меч - погибал.
Немногие догадывались, куда я хочу ударить,
И еще меньше было тех, кто мог отразить удар,
И у кого хватало на это силы.
Нет никого во всем
Морровинде,
Кто владеет щитом лучше господина замка Абернанит.
Враг мой, темный лорд Дагот Трас, прежде чем убить меня,
Умоляю, расскажи, как ты делаешь это".
Возгордился Дагот Трас, услышав просьбу Рангидила,
И решил, что прежде чем убить защитника Храма,
Он научит его тому, что полезно и в послежизни,
И чуть только он начал свое объясненье,
Понял он, что сам не знает, как это ему удается,
И смотрел, в изумленье, как Рангидил наносит удар, который в легендах
Морровинда
Был назван "Гибелью Абернанита".
Джеократес Варнус объясняет:
(1) "Ужас" относится к принцу даэдра Мерунесу Дагону.
(2) "Пятьдесят зим", очевидно, означает, что поэма была написана через пятьдесят лет после осады Абернанита, имевшей место в
3E 150.
(3) "Трижды благословенный Рангидил" - это Рангидил Кетил, родился в 2E 803, умер в 3E 195. Он был командиром ординаторов
Храма, и "трижды благословен" Трибуналом.
(4) "Мать, Господин и Волшебник" относятся к Трибуналу: Альмалексии, Вивеку и Сота Силу.
(5) "Дагот Трас" был могущественным приверженцем даэдра. Происхождение его неизвестно. Он объявил себя наследником Шестого
Дома, но нет доказательств того, что он действительно происходит из этого исчезнувшего рода.
Смерть путешественника
Когда я увидел старого аргонианина в последний раз, я был поражен тем, каким живым он выглядел, даже умирая.
- Секрет того, как остаться в живых, - сказал он, - это не бежать от опасности, а плыть ей навстречу. Тогда застаешь ее
врасплох.
- Ты так добыл этот коготь? - спросил я, размахивая небольшой изящной вещицей, будто оружием. Я обнаружил коготь в его вещах,
которые помогал ему распределять по наследникам. - Он тоже отойдет твоему кузену? Ныряет-Со-Дна?
Тут его рот широко раскрылся, обнажив острые зубы. Если бы мы не были знакомы так долго, я принял бы эту гримасу за злобный
оскал, но я знал, что старик улыбается. Он издал несколько хриплых звуков в попытке засмеяться, но лишь надрывно закашлялся,
забрызгивая простыни дурно пахнущей кровью.
- Ты знаешь, что это? - выдавил он между приступами кашля.
- Я слышал истории, - ответил я. - Как и ты. Похож на один из тех когтей, которые открывают запечатанные двери в древних
криптах. Но в первый раз вижу такой своими глазами.
- Тогда тебе известно, что я завещал бы эту вещь только злейшему врагу. Отдать ее моему кузену - все равно что воодушевить
его побежать в один из этих курганов, чтобы его в итоге порубили драугры.
- Значит, ты хочешь отдать его мне? - пошутил я. - Где ты вообще его раздобыл?
- Мы можем находить то, что для вас навсегда утрачено. Урони что-то на дно озера - и норд никогда это больше не увидит.
Удивительно, что можно отыскать на дне водоемов.
Теперь он уставился в потолок, но по тому, как стремительно подрагивали его затуманившиеся глаза, я мог понять, что он
погрузился в воспоминания, а не просто рассматривает трещины в каменной кладке над нами.
- Ты когда-нибудь пробовал использовать его? - прошептал я, надеясь, что он меня услышит.
- Конечно! - ответил он неожиданно четко и ясно. Его глаза расширились и сфокусировались на мне. - Где, думаешь, я заработал
вот это? - пролаял он, стягивая тунику ниже, чтобы показать мне белый шрам в форме большой звезды на правом плече. -
Проклятые драугры меня одолели. Очень уж много их было.
Я почувствовал себя ужасно, так как знал, как он ненавидит рассказывать о битвах, в которых участвовал. Для него было
достаточно того, что он выжил, а любые рассказы о битвах старик считал хвастовством. Несколько минут мы сидели молча, тишину
нарушало только его затрудненное дыхание.
Он заговорил первым.
- Знаешь, что меня всегда удивляло? - спросил он. - Зачем они вообще вырезали эти символы.
- Что вырезали?
- Символы, дурак... посмотри на коготь.
Я перевернул коготь и, конечно, увидел гравировку. Трое животных - медведь, сова и какое-то насекомое.
- Что значат эти символы, Дирказа?
- Запечатанные двери. Мало просто иметь коготь. Двери сделаны из больших каменных кругов, которые нужно расположить так,
чтобы они совпадали с символами на когте. Видно, так устроен замок. Но я не знал, зачем вообще нужны эти символы. Они же на
когте. Так зачем?..
Он прервался, закашлявшись. Впервые за долгие месяцы он говорил так много, и я знал, как тяжело ему это дается. Но я понял
его мысль и помог ее выразить.
- Зачем вообще придумывать код, если собираешься вырезать его на ключе?
- Именно. Но когда я истекал кровью на полу, я понял. Драугры беспощадны, но тупы. Когда я валялся у них под ногами, они
продолжали бродить вокруг меня. Без всякой цели. Без направления. Натыкаясь друг на друга, на стены...
- И что?
- И то, что символы на дверях - вовсе не код. Просто способ обеспечить, чтобы войти внутрь могло только живое и мыслящее
существо.
- Так, значит, двери...
- ...Служили для того, чтобы не выпускать драугров наружу. А не чтобы не пускать людей внутрь.
С этими словами он снова заснул. Проснувшись через несколько дней, он отказался разговаривать о драуграх - лишь вздрагивал и
потирал плечо каждый раз, когда я упоминал о них.
Снохождение: Таинственные алхимики Вермины
Тысячелетиями жрецы Вермины оттачивали искусство алхимии. Сложность и могущество изготовляемых ими зелий поистине легендарны.
Подобные алхимические сокровища пользуются столь большим спросом, что за одну-единственную настойку, появившуюся на черном
рынке, покупатели готовы отдать десятки тысяч септимов.
Из того количества зелий, о которых известно в наши дни, Апатия Вермины впечатляет более всего. Один глоток этой тягучей
жидкости способен погрузить выпившего в состояние, известное как "Снохождение." Находясь в нем, любой может испытать сны
других, будто бы сам в них находится. Он становится неотъемлемой частью сна и ведет себя в нем соответственно. Все другие
обитатели сна принимают его за того, кому принадлежит сон; более того, принявший зелье замечает, что его привычки, манера
речи и даже знания претерпевают соответствующие изменения.
Когда некто принимает зелье, для окружающих он как будто бы исчезает. И то расстояние, которое он проходит во сне, он также
проходит в реальном мире. Когда эффект Апатии развеивается, принявший зелье возвращается в реальность в то самое место, где
развивались события сна. Некоторые сноходцы перемещались всего на несколько шагов, а кто-то за несколько минут - на тысячи
миль от того места, где прежде находился.
Необходимо отметить, что снохождение крайне опасно и непредсказуемо. В чужом сне тот, кто принял зелье, может испытать такие
угрожающие безопасности и здоровью ситуации, как болезнь, насилие или даже смерть. В большинстве случаев он просто выпадает
обратно в наш мир без малейшего вреда для себя, однако бывали случаи, когда сноходец так и не вернулся в реальность и был
признан пропавшим без вести, или же вернулся, но уже мертвым. Также вполне возможно, что он выпадет в реальность в опасном
месте или же в неподходящий момент, хотя во время снохождения оно могло показаться совершенно безобидным.
Апатия Вермины столь же загадочна и непостижима, как и те жрецы, что создали ее. Неизвестно, является ли этот уникальный
способ перемещения еще одним эффектом самой Апатии, или происходит по странному капризу Вермины, но тот потенциал, что
скрывает в себе Снохождение в ситуациях, когда необходимо преодолеть кажущиеся непреодолимыми препятствия, несомненно
перевешивает опасности, связанные с загадочной природой этого состояния.
Совнгард: новое осмысление (Бередитт Ястал)
Смерть. То, чего не миновать всем нам. Или нет?
Спросите любого норда, что он думает о конце жизни, и, вероятнее всего, вас ждет устрашающий рассказ о льющейся крови,
раздробленных костях и вывалившихся внутренностях, о доблестных подвигах и разрывающей сердце скорби. Оставим в стороне
ужасные подробности и отметим, что в такой смерти оказывается заложено куда больше, чем может представить обычный воин-
северянин. Новые сведения подводят нас к мысли, что гибель на поле брани - не конец, а переход туда, где мужественный норд
может жить вечно, наслаждаясь пирами и состязаниями в силе и боевых искусствах. Чтобы понять, существует ли возможность
вечной жизни после смерти, следует вновь обратиться к легендам, окружающим последний приют воинов, Совнгард.
И древние рукописи, и устные предания северян, восходящие к поздней Меретической эре, говорят, что существует некое место,
столь величественное и столь почетное, что вход в него сокрыт от взглядов. Зовется оно Совнгард, а построил его сам бог Шор,
дабы отличить тех нордов, что проявили отвагу в битве. Внутри этого "Зала доблести" привычное нам течение времени теряет
смысл. Сами понятия жизни и смерти остаются за его порогом, а обитатели сего чертога пребывают в блаженстве, освобожденные от
боли, страданий и тягот и, главное, от скуки, которую норды считают самым страшным наказанием.
Тщательно сокрытый вход в Совнгард породил множество споров среди ученых. Некоторые считают, будто великий зал Шора - просто
миф, ибо нет среди нордов таких, кто повидал чудеса Совнгарда и вернулся, чтобы рассказать о них. Однако это не мешает многим
посвящать жизнь поискам таинственного входа в Совнгард. Потом они возвращаются домой несолоно хлебавши, разочарованные и
сломленные, с тяжким грузом неудачи на сердце. Никогда им не держать в руках бездонной фляги с медом, никогда не участвовать
в бесконечном состязании в силе рук с неутомимыми товарищами.
Но, можно спросить, какое отношение вход в Совнгард имеет к смерти? Самое прямое, как следует из древних манускриптов,
найденных на чердаке дома одного недавно почившего северянина, жившего в Сиродиле. То, что вначале сочли любовными письмами,
на деле оказалось историей общения некой Фельги Четыре Пальца, медиума, и призрака воина-норда по имени Рольф Большой.
Согласно манускриптам, всю жизнь Рольф Большой провел в поисках входа в Совнгард, как и следовало ожидать, безуспешному. Он
возвращался в свою родную деревню в Скайриме, когда на него напали великаны. Рольф храбро сражался, но был повержен, а
великаны принялись играть его головой, словно мячом. Удивительно, но Рольф видел все это, меж тем как сам в образе духа
поднимался все выше и выше в небо, удаляясь от земли, пока наконец не прибыл... в восхитительный чертог Совнгарда!
Рольф не мог поверить своему счастью. Как глупо, что он не понял правды много лет назад: смерть и есть вход в Совнгард. Так
ему поведал сам Шор, он приветствовал Рольфа Большого как брата, протянул ему жареный окорок и одновременно подтолкнул к нему
симпатичную бабенку. Шор сказал воину, что в Совнгард может попасть любой норд, принявший доблестную смерть на поле брани.
Пора нордам узнать правду. Они могут удостоиться вечного блаженства, не тратя годы земной жизни на пустые поиски
недостижимого. В конце все достойные норды смогут войти в Совнгард. Обезглавливание, потеря конечностей и тяжкие раны кажутся
небольшой платой за шанс провести вечность в волшебном зале Шора.
Современные еретики: исследование поклонения дэйдра в Империи (Хадерус из Готтлесфонта)
Поклонение дэйдра не запрещено законами Сиродила. Это результат действия Имперской хартии, дозволяющей состоящим в Гильдии
магам вызывать дэйдра. Однако церковь и общество резко настроены против культов дэйдра, и поэтому те, кто практикует
дэйдрические ритуалы, предпочитают не делать этого открыто.
Отношение к культам дэйдра в других провинциях может существенно отличаться. Даже в Сиродиле традиционные воззрения на этот
предмет изменялись со временем, и некоторые сообщества как поклонялись дэйдра, так и продолжают. Мотивы у всех разные,
некоторые склонились к почитанию дэйдра по зову души, некоторых влечет жажда тайных знаний и могущества. В частности,
искатели приключений всех мастей ищут знаменитые артефакты дэйдра из-за тех преимуществ, которые они даруют своим владельцам.
Мне лично удалось обнаружить сообщество почитателей лорда дэйдра Азуры, Королевы Рассвета и Заката. Те, кто желает понять,
что лежит в основе поклонения дэйдра, могут обратиться к книгам, могут отправиться на поиски дэйдрических святилищ, могут
расспрашивать знающих людей или самих поклонников дэйдра. Чтобы обнаружить святилище Азуры, мне пришлось использовать все эти
методы.
Я начал с книг. В разных трудах встречаются упоминания, дающие некоторые представления о том или ином культе. Так, письменные
источники подсказали, что в Сиродиле святилища дэйдра по большей части представляют собой статуи лордов дэйдра и расположены
в глуши, вдалеке от поселений. С каждым святилищем ассоциирована своя община почитателей, часто называемая 'ковен', ритуалы
проводятся в определенное время, обычно в один из дней недели, подходящий для молитвы лорду дэйдра. Лорды дэйдра часто не
снисходят до ответа, если только не считают просителя исключительно отважным или обладающим достаточной силой, при этом
дэйдра отвечают, только если получат соответствующее подношение [какое именно - обычно знают лишь члены секты]. В обмен на
выполнение определенного задания или оказания услуги лорды дэйдра порой предлагают исполнителю артефакты значительной силы.
Затем я перешел к расспросам знатоков дикой природы. Я обнаружил, что ценной информацией могут поделиться как опытные
охотники и искатели приключений [и те, и те могут находить святилища во время своих путешествий], так и ученые из Гильдии
магов. В случае со святилищем Азуры оба источника оказались очень полезны. Я отыскал охотника из Чейдинхола, который во время
своих походов наткнулся на странную древнюю статую. Эта статуя изображала женщину с протянутыми руками; в одной руке она
держала звезду, а в другой - лунный серп. Охотник сбежал от статуи в суеверном страхе, но запомнил, где она находится -
далеко на север от Чейдинхола, к северо-западу от озера Арриус, высоко в горах Джерол. После этого я отправился в местную
Гильдию магов с описанием статуи, и маги подтвердили, что это и есть тот лорд дэйдра, о ком я думал.
Узнав, где находится статуя, я отправился к ней и застал возле нее троих верующих. Из-за господствующего в обществе
предубеждения против почитателей дэйдра они поначалу не признавались, кто они такие и чем занимаются. Однако, когда мне
удалось завоевать их доверие, они поделились со мной своими секретами. Оказалось, Азура выслушивает молитвы на закате или на
рассвете, а дар, угодный Азуре - светящаяся пыль блуждающего огонька.
Поскольку я всего лишь исследователь религий и ученый, не в моих силах найти блуждающий огонек и получить его светящуюся
пыль. Кроме того, я уверен, что Азура вряд ли найдет меня достойным, даже если я принесу ей такой дар. Но также я не
сомневаюсь, что если бы смог сделать это и если бы моя жертва была принята, то Азура дала бы мне какое-нибудь задание, после
выполнения которого я мог бы быть награжден Звездой Азуры, легендарным дэйдрическим артефактом, обладающим удивительной
магической силой.
С тех пор мне часто доводилось слышать о том, что в Сиродиле есть святилища и других дэйдра, о лордах дэйдра, которым они
посвящены, и об артефактах, которые предприимчивый герой может получить в награду. В легенде о Херсине-Охотнике упомянута
могучая зачарованная броня, называемая Шкурой Спасителя. Молот под названием Волендранг часто связывают с Малакатом, Лордом
Чудовищ, а названная по имени ее владельца Булава Молаг Бала даже считается объектом поклонения самих дэйдра. Серьезным и
настойчивым исследователям еще предстоит обнаружить в Сиродиле святилища и культы других лордов дэйдра.
Соловьи (Галл Дезидений)
Том I. О нас
Являясь Соловьем, я считаю своим долгом взяться за перо и пергамент и записать свои мысли о том, что я знаю о нашем ордене.
Если случится так, что однажды Соловьи исчезнут с лица Тамриэля, то пусть этот труд послужит напоминанием о том, кем мы были,
и опровергнет любые слухи и толки о наших целях и стремлениях.
Наша троица служит госпоже Ноктюрнал, Императрице Мрака и Дочери Сумерек. Мы считаем ее своей покровительницей, а возможно, и
покровительницей всех воров в мире. Мы служим ей без молитв, благотворительности и церемоний. Мы связаны с нею узами делового
соглашения, известного как Клятва. Условия простые и обязывающие. Нам, как Соловьям, надлежит охранять Сумеречную гробницу,
храм Ноктюрнал, от всех предполагаемых угроз. Взамен мы получаем возможность использовать данные нам как Соловьям возможности
как в личных целях, так и в целях Гильдии воров.
После нашей смерти мы остаемся в Сумеречной гробнице в качестве духов-стражей до тех пор, пока Ноктюрнал не решит, что мы
выполнили свой контракт. Конец нашего пути лежит в Вечнотени, царстве Ноктюрнал. Там наши духи растворяются в самой тени, и
мы становимся покровом, окутывающим всех наших собратьев-воров в их предприятиях. Отсюда и происходит фраза "да укроют тебя
тени", которую не раз услышишь в Гильдии.
Сумеречная гробница - это больше, чем просто храм. В ней расположен канал связи между нашим миром и Вечнотенью - водоворот
жидкой полуночи, который мы называем Черным озером. Здесь сердце гробницы, и отсюда влияние Ноктюрнал распространяется на
весь мир. Черное озеро можно запереть, лишь вынув особый ключ из замка. Этот ключ, порой покидающий стены гробницы,
повсеместно известен как Скелетный Ключ Ноктюрнал.
Как артефакт Скелетный Ключ часто воспринимают неправильно. Стремящиеся им обладать, как правило, используют лишь часть его
потенциала. Большинство ошибочно полагают, что это всего-навсего уникальная в своем роде неломкая отмычка. Хоть это и так,
все чудеса этого устройства его владелец сможет осознать, лишь расширив свое восприятие и переосмыслив "отпирание" как
таковое. Это понятие применимо отнюдь не только к дверям и порталам. В нужных руках Скелетный Ключ способен открывать скрытые
возможности и незадействованные способности. Пределы этой силы еще не изведаны, и потому страшно подумать, что было бы,
попади эта вещь не в те руки.
На нас, членах Соловьиной троицы, лежит обязанность возвращать Скелетный Ключ на место, когда тот пропадает. Остается тайной,
почему Ноктюрнал вообще допускает кражу Ключа. Иные говорят, что ее забавляет хаос, водворяемый этим артефактом; другие же
предполагают, что ей просто все равно, и жалкая суета людей и меров ее нисколько не заботит. Как бы там ни было, наш долг
обеспечить, чтобы Ключ надежно хранился в стенах гробницы.
Называющие Соловьев священным орденом создают о нас неверное впечатление. В наших сердцах мы все воры. Нам нравится
охотиться, нас радует добыча. Мы присягаем в верности Ноктюрнал и пользуемся влиянием в Гильдии воров, но каждый Соловей
всегда служит прежде всего себе.
Том II. О нашем прошлом
Являясь Соловьем, я считаю своим долгом взяться за перо и пергамент и записать свои мысли о том, что я знаю о нашем ордене.
Если случится так, что однажды Соловьи исчезнут с лица Тамриэля, то пусть этот труд послужит напоминанием о том, кем мы были,
и опровергнет любые слухи и толки о наших целях и стремлениях.
Я попытаюсь, насколько мне это удастся, пересказать то немногое, что я знаю о нашей истории. Надеюсь, что в будущем кто-
нибудь наткнется на эти записи и дополнит их, обогатив летопись нашего существования.
История наша начинается с широко известного события. В 9-том томе "Подлинной Барензии" упоминается бард по имени Соловей,
который обманом выведал у королевы Барензии местонахождение артефакта, известного как Посох Хаоса, и впоследствии его
заполучил. Далее рассказывается, что под маской Соловья скрывался могущественный имперский боевой маг Ягар Тарн, который
затем использовал посох, чтобы заточить императора Уриэля Септима VII. Его конечной целью было принять облик устраненного
императора и занять трон вместо него.
На самом же деле лицом, выступавшим под именем "барда Соловья", был вовсе не Ягар Тарн. Мастером перевоплощений был вор-
Соловей по имени Драйвен Индорил. Ягар Тарн нанял Драйвена, одного из самых опытных воров Скайрима, чтобы тот обольстил
Барензию и выведал у нее местонахождение Посоха Хаоса. Получив Посох, Ягар Тарн попытался устранить Драйвена, но способности
Соловья позволили тому скрыться. Ягар Тарн пытался разыскать Драйвена, но в итоге ему пришлось оставить преследование, чтобы
заняться своими планами в отношении императора.
Стоит отметить тот факт, что история связывает имя "Соловей" с Ягаром Тарном даже после того, как Драйвен выбывает из сюжета.
Искажение реальных событий свойственно манипуляциям Барензии. Учитывая, что бремя ответственности за заточение Уриэля Септима
VII ложилось именно на ее плечи, она переврала события и представила все так, будто "бардом" по имени Соловей был сам Ягар
Тарн. Положение жертвы колдовских чар могущественного чародея представлялось ей более достойным снисхождения и даже не
лишенным романтики, нежели роль жертвы, соблазненной опытным мошенником. Иные даже предполагают, что она старалась стереть
всякий след Драйвена из истории, чтобы сохранить репутацию Ягара Тарна, которым, как говорят, она была весьма увлечена.
Уйдя от преследования Ягара Тарна, Драйвен скрылся в Морровинде и воссоединился с семейством Индорил, которое владело
поместьем недалеко от границы со Скайримом - удобное расположение, чтобы при необходимости явиться в гробницу, если долг
Соловья его туда призовет. Он оставался там в течение многих лет, пока могущество семейства Индорил не стало угасать и не
началась война домов. Не желая принимать в ней никакого участия и более не ощущая угрозы со стороны Ягара Тарна, Драйвен
покинул свою родину и поселился в Рифте под видом шахтера.
Параллельно с историей Драйвена, совращенная Барензия понесла от него, и в итоге у данмерской королевы родился ребенок.
Девочка, которую Барензия оставила с повитухой, дабы не поставить под угрозу достоверность ее истории с Соловьем, со временем
стала взрослой и в одиночку отправилась на поиски своего отца. Взяв себе имя Дралси, она обрыскала весь Скайрим в поисках
каких-либо следов Драйвена. Неизвестно, сколько лет прошло, прежде чем она нашла его в небольшом поселении шахтеров под
названием Камень Шора. К этому времени он был уже в летах... Это был уже не тот проворный шельмец, что когда-то соблазнил
Барензию, но все же он был отцом Дралси и принял ее как свою дочь. Остаток своей жизни Драйвен обучал Дралси путям Соловьев,
пока наконец годы не взяли над ним верх.
Дралси охотно дала Клятву Соловья и прилежно исполняла свои обязанности перед Ноктюрнал. Впоследствии она нашла себе мужа, и
у них родилась девочка, которую назвали Карлия. Как до этого Дралси обучил ее отец, так и Дралси обучила Карлию искусству
воровства и навыкам выживания в Скайриме. Она намеревалась передать Карлии мантию Соловья, но выжидала подходящего для ее
посвящения времени. Когда Карлия уже стала достаточно взрослой, она отправилась в самостоятельную жизнь и решила искать
счастья в большом городе. В итоге она прибыла в Рифтен и примкнула к Гильдии воров, которую я в то время возглавлял.
Я наблюдал за Карлией по ходу ее неспешного карьерного роста в Гильдии, и в ее повадках замечал многое от ее матери. По
прошествии нескольких лет я узнал, что Дралси погибла, защищая Сумеречную гробницу от банды наемников, так что пришло время
передать мантию ее наследнице. Вместе с Мерсером Фреем я отправился в Соловьиный зал, и там мы посвятили Карлию в Соловьи.
В следующем томе я поведаю свою собственную историю, а также, если мне удастся собрать достаточно сведений, и историю Мерсера
Фрея.
Соловьи: правда или вымысел? (Вилимина Рот)
Упомяните "Соловья" в разговоре с любым стоящим вором, и тот рассмеется вам в лицо. Он скажет, что мнимые мстители
даэдрического лорда Ноктюрнал - не более чем выдуманные персонажи, существующие лишь в сказках, которыми запугивают молодых и
непослушных разбойников. Но действительно ли они вымышлены, или дело в неверном о них представлении?
Хотя большинство ученых считают нелепой идею, что среди неизменно беспринципного и неорганизованного сброда, который
представляет собой Гильдия воров, могла бы появиться религиозная секта, ряд свидетельств указывает на то, что некогда
подобная группа существовала в пределах Скайрима. За сто двадцать лет до публикации этой книги был найден труп, облаченный в
странную броню, описанную как "лунное серебро". На обветшалой броне красовалась некая эмблема, символическое изображение
птицы, заключающей в объятьях круг неопределенной тьмы. Останки и броню отправили на изучение в Коллегию Винтерхолда, однако
те таинственно пропали спустя день после прибытия.
Источник эмблемы разыскивался по всему Скайриму в течение многих лет, однако установить его оказалось практически
невозможным. Затем, к всеобщей неожиданности, заключенный из шахт Маркарта заявил, что эта эмблема - знак воровской
группировки, называвшей себя Соловьями. Когда его заставили выдать подробности, узник заявил, что Соловьи были воинами
Ноктюрнал и безоговорочно выполняли ее волю. По его словам, он узнал все это от знакомых из Гильдии воров Скайрима, однако
назвать имена он отказался, поэтому его историю вскоре отмели.
Другое свидетельство, указывающее на существование Соловьев, по сей день можно лицезреть вблизи Рифтена. Небольшая тропка,
ответвляющаяся от главной дороги, упирается в почерневший камень неизвестной породы. На его поверхности высечен тот же птичий
символ, что был найден на комплекте темной брони. Те, кто верил в существование Соловьев, считали, что это некое место
встреч. Другие же считали символ подделкой или даже специальной мистификацией, устроенной Гильдией воров для отвода глаз.
Последнее и самое противоречивое из свидетельств - строки, нацарапанные на внутренней стене камеры в Вайтране. Они были
обнаружены после того, как в камере сидел данмер по имени Лортус, которого заключили в тюрьму за убийство и осудили на казнь.
После казни камеру Лортуса осмотрели и нашли следующую надпись, высеченную на одном из каменных блоков:
"Возьми меня за руку, госпожа Ноктюрнал, ибо я желаю служить тебе. Я Соловей и рождаюсь заново. Пусть мое прошлое станет
отголоском нашего триумфа".
Здесь в первый и единственный раз проводится прямая связь между Ноктюрнал и Соловьем. Необычное содержание отрывка,
религиозные отсылки к Ноктюрнал со стороны заядлого преступника - все это годами подогревало споры о вероятности
существования группировки. К сожалению, в отсутствие новых свидетельств, к нынешнему времени об этой удивительной находке
позабыли, а споры о ней выдохлись.
Имея в качестве доказательств столь жалкие обрывки, трудно подвести итог. У нас остается больше вопросов, чем ответов. Могут
ли сосуществовать религия и воровство? Действительно ли поклонники даэдрического лорда Ноктюрнал разгуливают по Скайриму и
замышляют недоброе? Обладает ли Гильдия воров обширными знаниями о Соловьях, при этом храня обет молчания? Возможно, что
однажды появятся ответы на эти вопросы, но пока что тебе, читатель, самому придется решать, правда или вымысел эти Соловьи.
Сон о Совнгарде
Скорее всего, через несколько часов я уже буду мертв.
Я и мои солдаты, все поголовно норды Скайрима, скоро присоединимся к легионам Императора и пойдем штурмом на Имперский город.
Альдмеры хорошо укрепились внутри, и потери нас ждут серьезные. Это отчаянный риск, ведь если мы не вернем столицу, война
будет проиграна.
Прошлой ночью я возносил молитвы могучему Талосу, прося его даровать мне мужество и силу в грядущей битве. В эти последние
холодные часы, оставшиеся до восхода солнца, я хочу успеть записать сон, который только что видел и которого не ожидал
увидеть.
Я верю, что это сон стал ответом на мои молитвы, и хочу передать своему народу ту мудрость, что была в нем скрыта. Ведь им
предстоит еще много битв и после моей смерти.
В этом сне я шел сквозь туман куда-то, откуда до меня доносились раскаты смеха, радостные крики и песни севера. Туман вскоре
поредел, и перед собой я увидел глубокую расселину. Вода с грохотом обрушивались с ее краев вниз, но увидеть дно расселины я
не мог - так глубока она была.
Через расселину был только один путь - огромный мост из китовой кости, и я поднялся на него.
Едва сделав пару шагов, я узрел перед собой воина, сурового и сильного. "Я - Тсун, мастер испытаний", - сказал он, и его
глубокий голос раздался эхом по склонам гор, окружавших нас тесным кольцом.
Сделав широкий жест рукой, он разрешил мне пройти. Я чувствовал сердцем, что страж пропустил меня лишь потому, что я всего
лишь посетитель. Когда пробьет мой час и я вернусь туда, завершив земную жизнь, я знаю из легенд, что должен буду в одиночку
сразиться с этим устрашающим воином.
Когда я спустился с моста на другую сторону расселины, передо мной оказался огромный длинный дом, сложенный из камня, высокий
настолько, что его вершина едва не касалась облаков. Напрягая все силы, я с трудом открыл дубовую входную дверь и узрел ярко
освещенный факелами пиршественный зал.
Там я увидел величайших героев нордов, что услаждали себя медом из огромных бочонков и распевали боевые песни. Над бушующим
пламенем крутились длинные вертела, унизанные молочными поросятами. Мой рот наполнился слюной, едва я почувствовал аромат
жарящегося мяса, а сердце преисполнилось радости, когда я услышал славные песни прошлого.
- Подойди! - прокричал убеленный сединами старик, сидящий в большом деревянном кресле. Я знал, что это Исграмор, отец
Скайрима и всех нордов. Я приблизился к нему и преклонил перед ним колено.
- Ты в Совнгарде, пиршественном зале погибших со славой. Что привело тебя ко мне, сын севера? - проревел старик.
- Я ищу совета, - сказал я, - ибо завтра нам предстоит отчаянная битва, и мое сердце полно страха.
Исграмор поднял свой кубок и выпил мед до дна. И тогда он молвил:
- Помни всегда, сын севера: норд оценивается не по тому, как он жил, а по тому, как он умер.
С этими словами он отставил в сторону пустой кубок, поднял в воздух кулак и издал победный крик. Остальные герои поднялись на
ноги и закричали в ответ.
Этот звук все еще звенел у меня в ушах, когда я проснулся. Я собрал своих людей и рассказал им свой сон. И мой рассказ
наполнил их сердца храбростью.
Уже звучат горны, наши знамена подняты. Пора строиться. Да дарует Талос нам победу сегодня. И если я покажу себя достойно, да
будет мне дана возможность вновь войти под своды того пиршественного зала.
- Скардан Зимний Простор
Справочник ученика: Советы от лучшей заклинательницы Валенвуда
Вне сомнения, вы уже наслышаны о моих приключениях. Рассказы о них распространяются из провинции в провинцию, и весь Тамриэль
замирает в благоговейном ужасе, услышав о моих подвигах на ниве магического искусства. Уверена, не раз и не два вы думали про
себя: "Ах, если б я был так же талантлив, как Арамрил! Тогда бы и я попытал счастья в магических поединках, чтобы снискать
славу и богатство!.."
Все верно. Победителей на дуэлях ожидают великая слава и несметные богаства. Но чтобы побеждать, необходимо учиться у лучших.
Потому-то вы и приобрели эту книгу - чтобы учиться у меня. Ведь я - лучшая, и тут двух мнений быть не может.
Итак, вот мои советы. Не забывайте следовать им всегда и везде, и тогда вам тоже удастся прославить свое имя по всему
Тамриэлю.
1. Знать своего врага означает знать его слабости.
Безгранично более разносторонние, чем обычные махальщики мечами, умелые маги всегда имеют на вооружении массу различных
заклинаний. Более того, им известно, когда какое заклинание лучше всего применить. Хорошая заклинательница знает, что
заклинания льда могут обездвижить мчащееся навстречу чудовище, или не дать какому-нибудь дикому разбойнику вынуть меч из
ножен. Ей известно, что заклинания электричества опустошают запасы магии противника. Она знает, что заклинания иллюзии
позволяют натравить врагов друг на друга (в том случае, если ей приходится сражаться за свою в нечестном бою с противником, у
которого наблюдается весьма существенный численный перевес - да, это более чем распространенная ситуация, особенно когда
враги понимают, что не могут победить в честной схватке один на один). И, естественно, знакомы ей и те заклинания, которые
помогают спастись даже в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях.
2. Знать себя означает знать пределы своих возможностей.
Даже лучшие из лучших магов имеют свои пределы - не родился еще тот, кого благословил бы Магнус безграничными запасами
магической силы. Поэтому хорошая заклинательница всегда старается тщательно рассчитать свои запасы магии и не бросается в
бой, не подумав. Она следит за тем, чтобы у нее сохранялся резерв магии, чтобы уберечь себя от смертельной опасности. Если
резерв исчерпан, она знает, что у нее при себе имеется значительное количество зелий, которые она может принять в любой
момент. Если зелья отсутствут, она по крайней мере всегда оставляет за собой пути отступления. Нет, конечно, великая Арамрил
никогда не убегала с поля боя, но я же не могу рассчитывать на то, что всем даны мои несравненные таланты. Поэтому вам
остается одно - практика, практика и еще раз практика.
3. Обереги убивают (и вас тоже).
Бесспорно, обереги являются неотъемлемым инструментом каждого начинающего мага. Они позволяют блокировать вражеские
заклинания, отражать атаки и переводить впустую запасы магии противника. Однако опытная заклинательница знает, что полностью
полагаться на одни лишь обереги нельзя. Если слишком долго держать оберег наготове, маг просто исчерпает собственные запасы
магической силы, не сможет отразить вражескую атаку, а в худшем случае - израсходует оберег и в итоге останется абсолютно
беззащитным.
4. Две руки не всегда лучше, чем одна.
Каждый заклинатель, набравшийся опыта, знает, что если плести заклинание обеими руками, оно нанесет больше урона.
Опеределенно, в некоторых случаях это играет нам на руку - особенно когда противник уже ослаблен, или же чтобы произвести
большее впечатление на толпу, которая, без сомнения, собралась вокруг, чтобы понаблюдать за поединком. Однако это не всегда
лучшая тактика ведения боя. К примеру, заклинания концентрации часто применяют тогда, когда противник особенно проворен. В
этом случае независимое пользование двумя руками даст заклинателю преимущество. Маг, кидающий огненные шары, сплетенные
обеими руками, не сможет мгновенно поставить оберег, чтобы защититься, или вылечить себя, не прерывая атаку.
5. Всегда принимай вызов, особенно от слабейшего.
Помните, что ваша первоочередная задача, конечно, заключается в том, чтобы остаться в живых. Но прямо следом за ней идет
задача обеспечить толпе зрителей, собравшихся увидеть поединок, запоминающееся зрелище. В конце концов, именно их благодарные
пожертвования и оплачивают ваши расходы. И тут уже приходится полагаться не только на магию. Если вам удается понять, на что
способен противник, еще до начала дуэли, это придаст вам уверенность. Когда вы знаете, что превосходите оппонента в таланте,
то можете продумать дуэль так, чтобы произвести наибольшее впечатление на толпу, а не просто победить. И наоборот, если вы
изначально понимаете, что вполне можете проиграть, то всегда можно вспомнить о каких-то других, более важных договоренностях,
которые требуют вашего присутствия в другом месте. (Это ни в коем случае не означает, что я когда-то действовала таким
образом. Я просто уверена, что моя огромная слава не позволяет мне принимать вызовы на дуэль от каждого встречного.)
Помните эти пять простых правил, не забывайте думать своей головой, и вам тоже удастся сделать себе имя на ниве великих
поединков, в ходе которых каждый дуэлянт демонстрирует вершины магического искусства. Будьте осторожны, однако. Если вы
добьетесь значительных успехов, то в один прекрасный день, возможно, брошу вам вызов я сама!
Среди драугров (Бернадетта Бантьен, Коллегия Винтерхолда)
Только на седьмой месяц моей жизни рядом с ними они, кажется, приняли меня. Хотя вряд ли "приняли" в строгом смысле слова -
скорее решили, что я не представляю для них угрозы, и постепенно прекратили нападения. Пусть мне и удавалось их сдерживать
без особого труда (для этого обычно хватает сочетания огненной магии и заклинаний отпугивания нежити), признаюсь, что к тому
времени я уже изрядно устала от необходимости постоянно быть начеку.
Возможно, они договорились оставить меня в покое - я так и не поняла, ибо звуки, которые они издают, происходят из такого
непонятного и чуждого мне языка, что я не могу их воспроизвести, не то что записать. Мне оказалось проще понимать их
намерения по движениям и тону криков, а не по каким-то определенным словам. Обычно враждебность любого существа легко
уловить, но у этой необычайнейшей разновидности нежити движения и скорость варьируются в таких широких пределах, что не
поймешь: бросается ли данный экземпляр в атаку или просто идет по своим делам. Их намерения выдают только глаза, и вынуждена
признаться, что не одну ночь меня мучили кошмары о горящих во тьме двух точках неподалеку.
Меня всегда интересовало, почему древние жрецы драконьего культа настаивали на том, чтобы их последователей хоронили вместе с
ними. На первый взгляд перед нами наивысшее проявление языческого тщеславия - утащить своих подданных за собой в могилу. Но,
регулярно наблюдая за драуграми, я заметила нечто необычайное. Каждый день группа драугров - каждый раз новая - выбиралась из
своих ниш, ковыляла до саркофага жреца и распластывалась перед ним. Пролежав так несколько часов без движения, драугры
вставали и принимались за тщательную уборку. Как будто последователи жреца продолжают поклоняться ему даже после смерти -
кстати, эта гипотеза объяснила бы и ту ярость, с которой они оберегают его покои.
Несколько недель потребовалось мне, чтобы самой приблизиться к захоронению драконьего жреца. Шаг за шагом я продвигалась к
нему, пока сердито ворчащим драуграм вокруг, похоже, не надоело противодействовать моей скромной персоне. Мне удалось
установить вокруг саркофага несколько простых поисковых заклинаний, чтобы определить, какого рода магические энергии скрыты
внутри. Когда следующая группа драугров пришла выказать свое уважение жрецу, я заметила возмущение магического баланса - а
именно несомненный перелив жизненной силы от последователей к их повелителю.
И тогда я наконец поняла, что драконий культ имел в виду под возрождением. Вторая вечная жизнь обещалась лишь тем, кто
занимал высшие позиции в культе и становился жрецом, а низшие должны были отдавать свои жизненные силы и поддерживать вечное
существование этих жрецов. Я не знаю, из какого вечного источника они черпают силу, но очевидно, что каждый драугр несет в
себе мельчайшую частичку жизни, восстанавливая ее по ночам, пока покоится в своей нише. Теперь мне кажется, что те гротескные
существа, которые теперь обитают в курганах, при погребении были обыкновенными мужчинами и женщинами, и только по прошествии
тысяч лет превратились в тех ужасных созданий, которых мы видим. То есть если бы мы посетили курганы сразу после того, как
они были построены, то могли бы даже не понять, что их обитатели мертвы!
Это открытие и вытекающие из него выводы воодушевляют меня, и я жду не дождусь возвращения в курганы. Я остановилась в
Коллегии лишь для того, чтобы сделать эти записи и набрать побольше припасов, чтобы в следующий раз провести под землей
больше времени. Теперь я надеюсь освоить какой-нибудь простейший способ общения с драуграми - только представьте, что они
могут рассказать там о давних временах, скрытых в тумане забвения!
Старый путь (Селарус Многомудрый)
Нам, знающим Старый путь, хорошо известно о существовании духовного мира, недоступного непросветленным. Подобно тому, как
простой житель королевства, не ведающий о тайных политических интригах, может видеть в новом налоге или военных
приготовлениях лишь каприз судьбы, многие взирают на наводнение, голод или безумие с беспомощным непониманием. Сие
прискорбно. Как сетовал великий Квилиан Дарнижан, "сила невежества может расколоть эбонит, как простое стекло".
Так откуда же происходят эти духовные силы, приводящие в движение невидимые струны Мундуса? Любой неофит из Артейума знает,
что эти духи суть наши предки и что их при жизни тоже тревожили духи их предков, и так далее, вплоть до изначальной Ахарьи.
Даэдра и боги, которым поклоняются простые люди, есть не что иное, как духи высших мужчин и женщин, чья сила и страсть
даровали им великое могущество в мире ином.
В этом наша истина и наша религия. Но как это знание помогает нам в выполнении священного долга селлифрнсае, или "веских и
праведных" назиданий, даваемых простым людям?
Во-первых, несложно понять необходимость как наделения праведного человека большой силой, так и превращения могущественного
человека в праведника. Мы осознаем многие опасности, которые представляет собой сильный тиран - он плодит жестокость, которая
питает даэдра Боэтию, и ненависть, питающую даэдра Верниму; если он умрет, совершив особо страшное злодеяние, он сможет после
править в Обливионе; а хуже всего то, что он вдохновляет других злодеев искать власти, а правителей - приветствовать зло.
Зная об этом, мы исповедуем терпение, когда имеем дело с подобными деспотами. Их следует делать ущербными, жалкими,
униженными, лишать свободы. Иные советники предлагают убийство или войну, а это, помимо отсутствия духовного значения, весьма
дорого и может принести, по меньшей мере, столько же боли невинным, как правление самого свирепого диктатора. Нет, мы
собиратели сведений, благородные дипломаты, но не революционеры.
А что означает "праведность" наших советников? Мы верны лишь Старому пути - важно всегда помнить о духовном мире, смотря
открытыми глазами на мир физический. Совершение обрядов, Моавита 2-го месяца Огня очага и Вигильд 1-го месяца Второго зерна,
- вот средство укрепить спасительных духов и истощить нечистых. Как же тогда мы храним верность и тем, при ком служим
советниками, и острову Артейум? Возможно, лучше всего это объяснил мудрец Тахеритэ: "В Мундусе борьба и неравенство суть то,
что приносит перемены, а изменчивость есть самая сакральная из Одиннадцати Сил. Изменчивость - это сила, не имеющая цели и
истоков. И долг прилежного псиджика ["просветленного"] умалять изменчивость, когда она приносит алчность, чревоугодие,
праздность, невежество, суеверие, жестокость... [здесь Тахеритэ перечисляет остальные 111 Растрат духа], и поощрять
изменчивость там, где она приносит искусство, красоту, счастье и просветление. Для этого у человека есть один советник: Его
разум. Если человек, которого наставляет псиджик, действует во зло и несет оэгнитр ["плохие перемены"], и его не вразумить
"Может, и так, - Баст пожал плечами. - Но как у Гласа Народа у него много прав, включая раздачу концессий иностранцам на
строительство и торговлю. Поэтому не важно, веришь ли ты нам, или нет. Просто считай Сильвенара кем-то вроде твоего безумного
императора, Пелагиуса. Главная проблема для нас заключается в том, что Сильвенар сейчас относится ко всем иностранцам со
страхом и настороженностью, ведь Валенвуд атакуют со всех сторон. Единственная надежда его народа, а следовательно, и самого
Сильвенара, в том, что император вмешается и прекратит войну".
"А он это сделает? " - спросил Скотти.
"Ты не хуже нашего знаешь, что император в последнее время сам не свой, - Джурус залез в сумку Реглиуса и достал чистые
контракты. - Кто знает, что он станет делать, а что нет? Сии высокие материи - не наша забота, а вот эти дары покойного и
великодушного сэра Реглиуса значительно упрощают нашу работу".
Затем они обсудили, как будут представляться Сильвенару нынче вечером. Скотти ел непрерывно, но ему было не угнаться за
Джурусом и Бастом. Когда солнце стало подниматься над холмами, бросая свои красные лучи сквозь хрустальные стены таверны,
Джурус и Баст разошлись по своим комнатам во дворце, дипломатично предоставленным им в преддверии скорой встречи с
Сильвенаром. Скотти тоже отправился к себе. Он хотел немного поразмышлять над планами Джуруса, над тем, какие в них могут
быть изъяны, но едва он коснулся прохладной, мягкой перины, как сразу уснул.
Скотти проснулся в полдень, снова чувствуя себя самим собой. Иными словами, робким малым. Несколько последних недель он был
существом, единственной целью которого было одно - выжить. Он был доведен до крайности, на него нападали звери джунглей, он
голодал, едва не утонул, и еще его заставляли обсуждать древнюю альдмерскую поэзию. После этого разговор с Джурусом и Бастом
о том, как обмануть Сильвенара и добиться от него подписания контрактов, казался вполне уместным. Скотти облачился в свои
старые, потрепанные одежды и спустился по лестнице в поисках еды и укромного местечка для размышлений.
"А вот и ты! - закричал Баст, завидев его. - Мы пойдем во дворец сейчас же".
"Прямо сейчас? - жалобно переспросил Скотти. - Посмотри на меня. Мне нужна новая одежда. Эта не годится даже для встречи с
дешевой проституткой, не говоря уж о Гласе Народа Валенвуда. Я не успел даже помыться".
"С этого момента ты перестанешь быть простым служащим и сделаешься учеником, постигающим азы коммерции, - веско заявил Лиодес
Джурус, взяв Скотти за руку и выведя его на залитый солнцем бульвар. - Первое правило заключается в том, как представить себя
нужному клиенту в наиболее выгодном свете. Ты едва ли покоришь его пышными одеяниями и изысканностью манер, мой милый
мальчик, а только погубишь дело. Доверься мне в этом. Во дворце есть и другие гости помимо нас с Бастом, и все они уже
допустили эту ошибку: проявили слишком большое рвение, уважение к этикету и готовность к сделкам. И им никогда не заслужить
аудиенции у Сильвенара. Мы же изображали гордое терпение с самого первого отказа. Я ошивался при дворе, изливал свои познания
жизни в Столице, держал ушки на макушке, принимал участие во всяких забавах, ел и пил, чем угощали. Рискну даже сказать, что
поправился на фунт-другой. А смысл нашего поведения ясен: он, а не мы, больше заинтересован во встрече".
"Наш план сработал, - добавил Баст. - Когда я сказал его министру, что прибыл наш имперский представитель, и что мы в
последний раз выражаем желание встретиться с Сильвенаром этим утром, нам приказали доставить тебя немедленно".
"А в таком случае, мы не опоздали?" - встревожился Скотти.
"Весьма даже, - Джурус засмеялся. - Но, опять же, это отвечает впечатлению, которое мы желаем произвести. Благожелательное
безразличие. Да, и не стоит смущать Сильвенара благородством манер. В нем живет дух простого народа. Когда ты это поймешь, то
сможешь манипулировать Сильвенаром".
Последние несколько минут прогулки Джурус подробно излагал свои воззрения на то, что нужно Валенвуду, в каких количествах, и
по какой цене. Звучали цифры и замыслы, значительно превосходящие все, с чем Скотти прежде доводилось иметь дело. Он слушал
внимательно. Со всех сторон их окружал город Сильвенар, со своими травами и цветами, неистовыми ветрами и прекрасным покоем.
Когда они добрались до дворца Сильвенара, Декумус Скотти замер, пораженный. Джурус глянул на него в недоумении, а затем
рассмеялся.
"Довольно причудливо, не правда ли?"
Вот уж воистину. Замерзший алый взрыв извивающихся языков пламени, словно восход самозваного солнца. Цветок размером с добрую
деревню, где придворные и слуги больше всего напоминали насекомых, ползающих по нему и пьющих его нектар. Взойдя на необычный
мост, напоминавший лепесток, вся троица прошествовала во дворец с разными по величине стенами. Там, где они изгибались и
касались друг друга, получались затененные залы или маленькие гридницы. Там же, где они расходились, возникали дворы и
галереи. Дверей не было нигде, и единственный путь к Сильвенару лежал через всю спираль дворца, через опочивальни и
трапезные, мимо всех этих сановников, знатных дам, музыкантов и множества стражей.
"Любопытное место, - заметил Баст, - вот только уединения маловато. Но Сильвенару оно, безусловно, подходит как нельзя
лучше".
Когда они достигли внутренних коридоров, два часа спустя после входа во дворец, путь им преградили стражники, изготовившие
мечи и луки.
"Сильвенар назначил нам аудиенцию, - терпеливо объяснил Джурус. - Это Лорд Декумус Скотти, представитель Империи".
Один из стражников скрылся в извилистом коридоре, а через несколько мгновений вернулся в сопровождении высокого босмера,
облаченного в свободное платье из кожаных лоскутов. Это был Министр Торговли: "Сильвенар желает поговорить с лордом Декумусом
Скотти наедине".
Не было возможности спорить или выказывать страх, поэтому Скотти ступил вперед, даже не взглянув на Джуруса и Баста. Он был
уверен, что они изображали маски благожелательного безразличия. Следуя за министром в зал для аудиенций, Скотти припомнил все
факты и сведения, которые поведал ему Джурус. Он заставил себя помнить о впечатлении и образе, которые он должен
поддерживать.
Зал для аудиенций оказался огромным куполом, в котором стены, изгибаясь в форме чаши у основания, едва не сходились наверху,
образуя свод. Узкий луч солнца падал сквозь просвет в сотнях футах над головой, точно на Сильвенара, стоящего в клубах
блестящего серебристого порошка. После всех чудес города и дворца, сам Сильвенар смотрелся довольно обыденно. Заурядный,
исполненный мягкой красоты, слегка усталый на вид лесной эльф того типа, какой можно встретить в любом крупном городе
Империи. И лишь когда он сошел с помоста, Скотти заметил его необычность. Он был очень малого роста.
"Мне нужно поговорить с тобой без посторонних, - сказал Сильвенар простым и грубоватым тоном. - Где там твои бумаги?"
Скотти вручил ему бланки контрактов от Строительной комиссии лорда Ванека. Сильвенар изучил их, потрогав пальцем рельефную
печать императора, а потом вернул. Внезапно он засмущался, его взор был устремлен в пол: "При моем дворе полно шарлатанов,
которые желают нагреть руки на войне. Я было решил, что и ты с твоими дружками той же породы, но все же эти контракты -
подлинные".
"Совершенно верно, - невозмутимо подтвердил Скотти. Обыденные манеры Сильвенара позволяли Скотти говорить легко, без пышных
приветствий, не заискивая перед Сильвенаром, точно так, как его учил Джурус. - Представляется разумным сразу перейти к
разговору о дорогах, которые надо починить, а затем о гаванях, разрушенных альтмерами, и тогда я сообщу вам свои расчеты
затрат на восстановление торговых путей".
"А почему император не счел возможным послать представителя, когда война с Эльсвейром только началась, два года назад?" -
хмуро спросил Сильвенар.
Перед тем, как ответить, Скотти задумался на мгновение обо всех простых босмерах, которых он встречал в Валенвуде. Жадные,
трусливые наемники, сопровождавшие его от границы. Запойные гуляки и лучники, умелые истребители нечисти Западного Креста
Фалинести. Носатая Мамаша Паскос из Хавель Слампа. Капитан Болфикс, несчастный исправившийся пират. Напуганные, но не
утратившие надежды беженцы из Атая и Гриноса. Безумная, смертоносная Дикая Охота в Виндизи. Молчаливый, суровый лодочник,
нанятый Грифом Мэллоном. Порочный хапуга Баст. Если представить их всех, да еще многих жителей провинции, одним человеком, то
какова будет его личность? Скотти, будучи клерком по роду занятий и по природе, привык раскладывать вещи по полочкам,
приводить все к единому знаменателю. Если душу Валенвуда нужно подшить - то к какой папке?
Ответ осенил его прежде, чем он осмыслил для себя вопрос. Отказ отвечать.
"Боюсь, этот вопрос меня не интересует, - сказал Скотти. - А теперь, может, вернемся к делам текущим?"
Весь день Скотти и Сильвенар обсуждали неотложные нужды Валенвуда. Каждый контракт был подписан и приобщен к делу.
Требовалось так много, и расходы были столь высоки, что пришлось приписывать поправки и примечания на полях. Скотти сохранял
благожелательное безразличие, но он заметил, что иметь дело с Сильвенаром было не совсем то же самое, что общаться с простым
угрюмым ребенком. Глас Народа знал определенные практические, повседневные вещи очень хорошо: доход от рыбной ловли, прибыль,
получаемую от торговли, состояние каждого городского участка и леса в его провинции.
"Завтра ночью мы устроим банкет, чтобы отметить эту сделку", - сказал Сильвенар напоследок.
"Лучше бы сегодня ночью, - возразил Скотти. - Нам нужно отбыть в Сиродил с контрактами, поэтому мне потребуется пропуск до
границы. Лучше будет не тратить времени зря".
"Договорились", - сказал Сильвенар и вызвал министра торговли, чтобы тот скрепил контракты печатью и распорядился о
приготовлениях к пиру.
Скотти вышел из зала и был встречен Бастом и Джурусом. Их лица аж затекли от того, что изображали иллюзию непричастности на
протяжении стольких часов. Как только они скрылись с глаз стражи, они тут же набросились на Скотти с расспросами. Когда тот
показал им контракты, Баст едва не завыл от восторга.
"Тебя что-нибудь удивило в Сильвенаре?" - спросил Джурус.
"Я не ожидал, что он окажется вдвое ниже меня".
"Вдвое ниже? - казалось, Джурус немного удивился. - Должно быть, он уменьшился с тех пор, как я впервые просил его об
аудиенции. Может, что-то и есть во всей этой ерунде о влиянии состояния народа на него".
Том VII
Место: Сильвенар, Валенвуд
Дата: 13 Заката солнца, 3E 397
На банкет Сильвенара явились все завистливые чиновники и торговцы, безуспешно пытавшиеся получить подряды на восстановление
Валенвуда. На Декумуса Скотти, Лиодеса Джуруса и Баста они взирали с нескрываемой ненавистью. Скотти это весьма тяготило,
Джурус же упивался победой. Слуги едва успевали менять подносы с жареным мясом, а Джурус налил себе чашу джагги и поднял тост
за Скотти.
"Теперь я могу признаться, - сказал Джурус. - Поначалу у меня были серьезные сомнения по поводу твоего участия в нашем
предприятии. Все прочие клерки и агенты строительных комиссий, с которыми я общался, внешне казались куда более напористыми,
однако все они терялись, когда оставались наедине с Сильвенаром. Никто из них не сумел заключить сделку, как это удалось
тебе. Так давай же, выпей со мной кубок джагги".
"Нет, спасибо, - сказал Скотти. - Я хлебнул достаточно этого зелья в Фалинесте. Из-за нее гигантский клещ едва не высосал из
меня все соки. Я найду какую-нибудь другую выпивку".
Скотти прошелся по залу и заметил каких-то дипломатов, распивавших большими кружками какую-то пенистую коричневую жидкость,
которую те разливали из большой серебряной амфоры. Он поинтересовался, не чай ли они пьют.
"Чай из листьев? - усмехнулся первый дипломат. - Только не в Валенвуде! Это ротмет".
Скотти тоже налил себе кружку и осторожно пригубил. Напиток оказался одновременно острым, горьковатым, подслащенным и очень
соленым. Поначалу его вкус показался отвратительным, но уже через мгновение Скотти осушил кружку и налил другую. По всему его
телу словно раздавался звон. Весь шум в зале казался странным образом разложен на звуки, но это не пугало.
"Так ты тот парень, что уломал Сильвенара подмахнуть все эти контракты? - сказал второй дипломат. - Должно быть, это стоило
тебе долгих и вдумчивых переговоров".
"А вот и нет! Довольно и понимания азов коммерции, - ухмыльнулся Скотти, наливая себе третью кружку ротмета. - Сильвенар спит
и видит, как бы втянуть Империю в дела Валенвуда. А я не прочь получить комиссионные со сделки. А с учетом означенных
взаимных пожеланий сторон заключение сделки свелось к приложению печатей".
"А ты, верно, давно на службе у его императорского величества?" - спросил первый дипломат.
"О, тут все так сложно, даже более запутанно, чем в Имперском городе. Только между нами: на самом деле, я - безработный. Я
когда-то служил у лорда Атриуса в его Строительной комиссии, но меня уволили. А потом появились контракты от лорда Ванека и
его Строительной комиссии. Я их раздобыл у одного парня по имени Реглиус. Он, хоть и конкурент, а малый славный. Был, пока
его не прикончили эти каджиты, - Скотти опустошил пятую кружку. - Когда я вернусь в Имперский город, вот тогда уж начнутся
настоящие переговоры! Теперь я могу прийти и к своему прежнему хозяину, и к лорду Ванеку, да и сказать: слушайте сюда, кто из
вас хочет этих вкусных подрядов? И они еще передерутся между собой. Да что уж там, начнется такая строительная война, какой
еще свет не видел - а я-то в доле!"
"Так ты не представитель его императорского величества?" - спросил первый дипломат.
"Ты слышал, что я сказал? Совсем тупой, да? - Скотти испытал вспышку ярости, которая, впрочем, быстро погасла. Он хихикнул и
налил себе седьмую кружку. - Строительные комиссии принадлежат частникам, но они все равно представляют императора. Поэтому я
- представитель императора. Или стану им. Когда доставлю эти контракты. Говорю же, все запутано. Понимаю, почему вы не сразу
ухватили мою мысль. Как сказал поэт, все это танец в огне, если следуешь за иллюзией, то бишь, аллюзией".
"А твои коллеги? Они-то представители императора?" - спросил второй дипломат.
Скотти зашелся хохотом. Дипломаты засвидетельствовали ему свое почтение и, извинившись, пошли переговорить с министром.
Скотти, шатаясь, вышел из дворца и побрел по причудливым, словно живым проспектам и бульварам города. Путь до Зала Приталы,
где была его комната, занял у него несколько часов. Добравшись, он сразу уснул, почти совсем на кровати.
На следующее утро он проснулся от того, что Джурус и Баст трясли его. Он никак не мог выйти из состояния дремоты и размежить
веки, но в остальном чувствовал себя прекрасно. Давешняя беседа с дипломатами витала у него в сознании в дымке, как смутное
детское воспоминание.
"Во имя Мары, что такое ротмет?" - поспешно спросил он.
"Прогоркший, сильно обработанный мясной сок с обильным вложением специй, чтобы убить яды, - улыбнулся Баст. - Мне следовало
предупредить тебя, чтоб ты не экспериментировал - джагги довольно".
"Теперь ты должен понимать смысл Мясного Кредо, - засмеялся Джурус. - Эти босмеры скорее другу друга сожрут, чем притронутся
к плоду древесному или земному".
"Что я наговорил этим дипломатам?" - вскричал Скотти, объятый паникой.
"Явно ничего худого, - сказал Джурус, доставая какие-то бумаги. - Твой эскорт ждет внизу, чтобы доставить тебя в Имперскую
провинцию. Вот твои документы на свободный проезд. Похоже, Сильвенару не терпится ускорить дело. Он обещал прислать тебе
какое-то редкое сокровище, когда контракты будут выполнены. Глянь-ка, он и мне кое-что подарил".
Джурус показал новое, усыпанное камнями кольцо в ухо, в котором красовался крупный граненый рубин. У Баста оказался такой же.
Оба толстяка вышли из комнаты, давая Скотти возможность одеться и собрать вещи.
На улице, у дверей таверны, стоял едва не полк стражей Сильвенара. Они окружили карету, украшенную официальным гербом
Валенвуда. Скотти, все еще в неге, забрался в нее, и капитан стражников подал знак. Они сразу перешли на галоп. Скотти потряс
головой, а затем обернулся. Баст и Джурус махали ему на прощанье.
"Подождите! - закричал Скотти. - А вы-то что, не возвращаетесь в Имперскую провинцию?"
"Сильвенар попросил нас остаться здесь в качестве имперских представителей! - прокричал в ответ Лиодес Джурус. - На случай,
если понадобятся еще какие переговоры и контракты! Он назначил нас антраппами - это что-то вроде особой чести для иностранцев
при дворе! Не переживай! Покушаем на банкетах вволю! Ты сам проведешь переговоры с Ванекем и Атриусом, а мы все уладим тут!"
Джурус продолжал выкрикивать дельные советы, но его голос становился еле различимым. Вскоре он и вовсе затих, по мере того,
как кортеж петлял по улицам Сильвенара. Внезапно они оказались в джунглях. Скотти уже доводилось путешествовать по ним, но
пешком или на тихоходных лодках. Теперь же они сливались в единую зеленую стену. Казалось, что лошади бегут по кустам еще
резвее, чем по улочкам города. Диковинные звуки и сырые запахи не привлекали внимание кортежа. Скотти казалось, будто он
видит изображение джунглей на быстро движущемся холсте, что давало лишь приблизительное представление об этой местности.
Так продолжалось две недели. В карете было много съестных припасов и питья, поэтому он только и делал, что ел и спал, по мере
того, как караван продвигался вперед. Время от времени он слышал звон мечей, но когда Скотти озирался по сторонам, желая
узнать, кто напал на караван, звуки боя уже исчезали вдали. Наконец, они достигли границы, где стоял Имперский гарнизон.
Скотти вручил вышедшим навстречу каравану солдатам свои бумаги. Они задавали ему тьму вопросов, на которые тот отвечал
односложно, а затем пропустили через границу. Путь до ворот Имперского города занял еще несколько дней. Лошади, столь резво
скакавшие по джунглям, теперь чуть сбавили прыть на непривычной лесистой местности Коловии. Пение знакомых птиц и запахи трав
родной провинции вернули Декумуса Скотти к жизни, словно он проспал все последние несколько месяцев.
У городских ворот дверцу кареты открыли, и Скотти неуверенно ступил на ватные ноги. Прежде, чем он успел что-либо сказать
своему эскорту, кортеж растворился в лесу, умчавшись галопом обратно на юг. Теперь первым делом, которое предстояло ему по
возвращении домой, было посещение ближайшей таверны, где подают чай, фрукты и хлеб. Сам же себе он сказал, что если ему
вообще никогда больше не доведется отведать мяса, то он это как-нибудь переживет.
Переговоры с лордом Атриусом и лордом Ванекем начались немедленно вслед за этим. Они проходили в атмосфере наибольшего
радушия. Обе комиссии понимали, насколько прибыльным делом для их агентств может оказаться восстановление Валенвуда. Лорд
Ванек заявил, и вполне справедливо, что, поскольку все контракты выполнены на бланках, заверенных его комиссией, законные
права на них принадлежат ему. Лорд Атриус же заявил, что Декумус Скотти был его агентом и представителем, и что его никто и
никогда не отстранял от службы. В судьи призвали императора, но тот заявил, что не может принять в споре участие. Его
советник, имперский боевой маг Джагар Тарн, уже давно как исчез, поэтому нельзя было прибегнуть к его мудрости и
беспристрастию.
Скотти очень неплохо жил на взятки от лорда Атриуса и лорда Ванека. Каждую неделю приходило письмо от Джуруса и Баста с
вопросом о ходе переговоров. Однако со временем такие письма приходить перестали, а пошли более срочные от министра торговли
и самого Сильвенара. Война Голубого Водораздела с островом Саммерсет закончилась тем, что альтмеры отбили у лесных эльфов еще
несколько прибрежных островов. Война с Эльсвейром продолжалась, угрожая восточным границам Валенвуда. А Ванек и Атриус все
продолжали бороться за контракты, подписанные в Сильвенаре.
В один прекрасный день, ранней весной 3E398, к дому Декумуса Скотти прибыл нарочный.
"Лорд Ванек выиграл Валенвудский подряд и просит вас явиться к нему с контрактами при первой возможности".
"А что, лорд Атриус отказался от дальнейших притязаний?" - спросил Скотти.
"Он не может более участвовать в споре, ибо скончался внезапно, прямо сейчас, вследствие ужасного несчастного случая", -
пояснил нарочный.
Скотти подивился, сколько бы еще длилась тяжба, если бы не привлекли Темное Братство для окончательного решения. Когда он шел
к Строительной комиссии лорда Ванека, длинному, строгому строению на небольшой, но престижной площади, он задавался вопросом:
так ли он повел игру, как от него ожидалось? Не окажется ли Ванек настолько жаден, что теперь, когда его главный соперник
мертв, предложит меньший процент от контрактов? К счастью, обнаружилось, что лорд Ванек решил заплатить Скотти столько,
сколько обещал в самый разгар зимних переговоров. Его советники объяснили ему, что, если дело не уладить быстро и честно, то
могут подключиться другие, меньшие строительные комиссии.
"Рад, что мы уладили все вопросы с законом, - ласково сказал лорд Ванек. - Теперь мы можем взяться за дело и помочь этим
несчастным босмерам, а заодно и получить выгоду. Жаль, что не ты представлял нас при этом затруднении с Бенр-маком и в
Арнезианском деле. Но будет еще изрядно войн, я в этом уверен".
Скотти и лорд Ванек составили письмо Сильвенару, в котором сообщали, что наконец-то возьмутся за исполнение контрактов.
Спустя несколько недель был устроен банкет в честь выгодного предприятия. Декумус Скотти сделался любимцем Имперского города,
и никаких средств не пожалели, чтобы сделать тот вечер незабываемым.
Когда Скотти встретился с аристократами и зажиточными купцами, имевшими долю в его делах, его обоняния коснулся экзотический,
но чем-то знакомый запах. Он нашел его источник: толстый поджаренный ломоть мяса, настолько большой и толстый, что занимал
несколько блюд. Сиродильские чревоугодники поглощали его со страстью, не находя слов выразить свой восторг его вкусом и
нежностью.
"Никогда ничего подобного не пробовал!"
"Да это оленина, вскормленная свининой!"
"Видишь этот мраморный узор из жира и мяса? Да это же шедевр!"
Скотти подошел, чтобы взять кусочек, но тут увидел нечто в сочной глубине хрустального сала. Он отшатнулся, едва не
столкнувшись с подкравшимся сзади лордом Ванекем.
"Откуда это доставили?" - заикаясь, спросил Скотти.
"От нашего клиента, Сильвенара, - широко улыбнулся его светлость. - Это своего рода местный деликатес, они называют его
антраппа".
Некоторое время Скотти рвало непрерывно. Это происшествие, конечно, несколько омрачило праздник, но когда Декумуса Скотти
отнесли в его апартаменты, гости продолжили трапезу. Антраппа стала гвоздем программы. И даже более того - когда лорд Ванек
сам взял ломоть и обнаружил в нем два рубина. Мнение сиродильцев было единодушным: чтобы изобрести столь изысканное блюдо,
необходим поистине большой талант.
Темнейшая Тьма (Неизвестный автор)
В Морровинде и верующие, и колдуны призывают меньших даэдра и используют их в качестве слуг и инструментов.
Большинство слуг даэдра может быть призвано колдуном только на очень короткий период, на тонкой и хрупкой грани между
принуждением и соединением. Это ограничивает возможность причинить вред, хотя всего за несколько минут большая часть этих
слуг может нанести непоправимый урон как тем, кто призывал их, так и их врагам.
Верующие могут привязать к этому миру слуг даэдра при помощи договоров и ритуалов. В результате таких соглашений слуги даэдра
остаются в нашем мире навсегда - или, по крайней мере, до тех пор, пока не будут уничтожены их телесные воплощения в нашем
плане, тогда их сверхъестественная сущность будет отброшена в Обливион. Когда даэдра встречаются в гробницах или на
развалинах зданий, некогда принадлежавших им, они могут оставаться в нашем плане почти сколь угодно долго.
Точно так же, меньшие существа, привязанные лордами даэдра к оружию или доспехам, могут быть вызваны на короткое время или на
неопределенный период, пока их оболочки не уничтожат или они не будут изгнаны. Одушевленное оружие и доспехи, призванные
верующими Храма или колдунами, являются образцами краткосрочных связей; артефакты даэдра, вроде Бритвы Мерунеса или Маски
Клавикуса Вайла - образцы долгосрочных связей.
Трибунал Храма Морровинда разрешил поклонение даэдра, как младшим духам, подчиненным бессмертному АЛЬМСИВИ, триединому
божеству Альмалексии, Сота Сила и Вивека. Эти подчиненные даэдра делятся на хороших и плохих даэдра. Хорошие даэдра охотно
уступают власти АЛЬМСИВИ; плохие даэдра - мятежники, отрицающие АЛЬМСИВИ - предательский род, представители которого чаще
становятся противниками, чем союзниками.
К хорошим даэдра относятся Боэтия, Азура и Мефала. Алчущий является могущественным и сильным младшим даэдра, связанным с
Боэтией, Отцом Интриг - извивающееся, длинноногое существо с длинным хвостом и головой животного, известное тем, что может
парализовать одним касанием, а также заставить исчезнуть оружие и доспехи. Крылатый сумрак - посланник Азуры, Богини Рассвета
и Заката. Крылатые сумраки напоминают жестоких гарпий Запада, хотя женская часть крылатых сумраков более опасна, а их
длинные, острые, крючковатые хвосты куда более смертоносны. Пауки служат Мефале, принимая форму наполовину человека,
наполовину паука, причем верхняя половина человеческая, а нижняя часть опирается на восемь ножек гигантского паука. К
несчастью, эти даэдра очень свирепы и своенравны и могут отказаться выполнять команды Прядильщицы. Вследствие этого, немногие
колдуны решаются призывать таких тварей в Морровинд.
К плохим даэдра относятся Мерунес Дагон, Малакат, Шеогорат и Молаг Бал. Три меньших даэдра связаны с Мерунесом Дагоном:
быстрые и мерзкие скампы, злобные звероподобные кланфиры и благородные смертоносные дремора. Гуманоид с головой крокодила
называется даэдрот и служит Молаг Балу, а гигантский, но туповатый огрим связан с Малакатом. Младший даэдра Шеогората,
золотой святой, на вид полуодетая женщина, устойчив к магии и сам умеет читать очень сильные заклинания.
Другой тип меньших даэдра, часто встречающихся в Морровинде - это атронахи, или элементные даэдра. Атронахи не связаны с
лордами даэдра, служат то одному царству, то другому, и меняют пристрастия, поддаваясь искушению, принуждению, или просто
если предоставляется такая возможность.
Тирск, история (Бередитт Джасталь)
На восточном берегу озера Фьялдинг стоит Тирск, великий медовый зал, который служит домом и базой для самого могучего клана
воинов нордлингов.
Приблизительно сотню лет назад, небольшая группа скаалов решила покинуть главную деревню и освободиться от строгой
приверженности своих сородичей поклонению природе. Они решили жить так, как жили их предки в Скайриме - свободными убивать
то, что им хочется, и когда хочется, свободными поклоняться тому, что они выберут сами.
Эта группа бросила вызов суровой погоде и направилась на юг, к озеру Фьялдинг, где они нашли отличное место для нового
поселения. Там он решили построить большой медовый зал, который служил бы им новым домом. Спустя несколько месяцев
строительство было закончено, и новый медовый зал был назван Тирск.
Поселенцы оглядели то, что они построили, и возгордились своими достижениями. Но счастье их было недолгим, вскоре они узнали,
что не все приветствуют строительство Тирска. Когда возводился медовый зал, стоял такой шум, что он разбудил древнего зверя,
который спокойно спал под толщей льда. Это можно назвать трагической гримасой судьбы, но когда последняя балка этого великого
зала встала на место, дремлющий зверь наконец полностью проснулся. Его древнее имя было Удурфрукт, хотя поселенцы знали его
только как Смерть. Удурфрукт пришел в только что построенный медовый зал, и обрушил свою ярость на тех, кто нарушил его
долгий, холодный сон. Он убивал без предупреждения, без жалости, и быстро уменьшил численность нордлингов Тирска наполовину.
И только мужественный маг Элдрид Ледяной Свет смог, наконец, загнать зверя назад в его логово под замерзшим озером, а затем
использовал свою магию, чтобы закрыть вход в него огромной глыбой льда. Зверь был изгнан, но цена была велика. Поселенцам
потребовалось два месяца, чтобы исправить урон, нанесенный Удурфруктом, и, так как многих, способных работать, уже не было с
ними, этот ремонт оказался очень долгим и утомительным.
Наконец, Тирск опять стоял во всем своем великолепии. Но хотя поселенцы дружно работали вместе над строительством медового
зала, и вместе отражали атаку Удурфрукта, разгорелись яростные споры о том, кто должен стать их вождем. Большинство считало
Хротмунда Красного своим вождем де-факто, так как он был самым сильным и одним из самых способных. Но один воин, Дренгр
Бронзовый Шлем, был не согласен с этим. Он считал себя самым достойным править Тирском, и громко заявлял о своей оппозиции
Хротмунду. Зная, что конфликты и разногласия послужат только во вред новой жизни, которую им с таким трудом удалось создать,
Хротмунд Красный сделал единственно правильный выбор - он взмахнул своим топором, и обезглавил Дренгра Бронзового Шлема.
Нордлинги превыше всего ценили доблесть воина в бою, и смерть Дренгра доказала им, что Хротмунд был воистину самым достойным
стать вождем Тирска. Чтобы нордлинги не забывали, что он доказал свое право на лидерство, Хротмунд поместил голову Дренгра на
пьедестал в центре главного зала Тирска, чтобы все могли видеть ее.
И так было положено начало самой высокочтимой традиции Тирска. Любой воин, вне зависимости от расы или пола, может заявить
свои права на лидерство в медовом зале, поместив свой самый выдающийся боевой трофей на пьедестал зала. И если дух Хротмунда
Красного будет не против, этот воин будет назван вождем Тирска.
Проклятье Хротмунда.
Двадцать один год Хротмунд Красный правил Тирском и его обитателями. Уговорами и огромным топором - который, как говорят, был
самым большим оружием этого класса, которое когда-либо носил кто-либо из нордлингов - Хротмунд обеспечил мир и процветание
Тирску. Но этот мир, в конце концов, и стал причиной гибели Хротмунда, так как этот великий нордлинг стал беспечным в тепле и
безопасности медового зала. Он страстно желал битв и приключений, хотел опять почувствовать мороз в своих венах, и больше не
мог сопротивляться зову своего сердца. Когда до него дошли слухи о гигантском, кровожадном белом волке, терроризирующем
путников в горах Моэсринг, Хротмунд взял свой огромный топор и в одиночку отправился в путь, чтобы убить этого зверя. Люди
гор называли его Онджагом, Адским Волком. Этот зверь был размером с быка, и его мех был таким же белым, как свежевыпавший
снег, и они говорили, что ни один мужчина или женщина не способны в одиночку убить Онджага и остаться в живых. Слова горных
людей оказались правдой, потому что хотя Хротмунду все же удалось отрубить одну ногу Адского Волка, Онджаг сожрал великого
нордлинга целиком, оставив только его огромный топор в качестве мрачного напоминания о поражении этого человека перед зверем.
Полные скорби и гнева, жители Тирска прочесывали горы в поисках волка, прозванного ими Проклятьем Хротмунда. Только всем
вместе удалось им убить Онджага, и все вместе они пировали его жареным мясом.
И вот пришел Герой, убийца Удурфрукта.
В течение ста лет своего существования, медовый зал Тирск пережил множество невзгод, от вооруженных нападений и пожаров до
опустошительного нашествия желтых клещей. Но ничто не могло сравниться с ужасом Удурфрукта, древнего зверя, который разорил
этот великий зал во времена Хротмунда. Удурфрукт был изгнан и заперт в своем логове, как все надеялись, навечно. Со временем,
об этом звере все забыли, но сам он ничего не забыл. Когда замерзшее озеро охватил огонь, и вход в давно закрытое логово
открылся вновь, Удурфрукт в очередной раз вышел на свою кровавую охоту. Он вернулся в Тирск, чтобы мстить, и месть его была
ужасна. Этот адский зверь убил всех, кого смог, и разрушил медовый зал почти до основания. Удурфрукта все же удалось изгнать
из медового зала, но все знали, что это всего лишь вопрос времени, когда он вернется, чтобы закончить то, что он начал -
полное уничтожение Тирска и всех, кто находится в нем. И тогда пришел он, чужеземец для Солстхейма и спаситель нордлингов
Тирска. Его звали герой, человек, и он сделал то, что не смог сделать даже великий Хротмунд. Этот мужественный воин вошел в
логово Удурфрукта, встретился с этим древним зверем лицом к лицу, и убил его, как мясник убивает овцу! Великий герой затем
вырвал сердце Удурфрукта, и забрал его в качестве боевого трофея, и этот трофей по сей день возвышается на пьедестале Тирска.
Так человек, известный как герой, был назван вождем медового зала, и жители Тирска почитают его как великого вождя и воина.
Ниже приведен список всех вождей Тирска со времен правления Хротмунда.
Хротмунд Красный. Нордлинг, мужчина. Убил Дренгра Бронзового Шлема и представил его голову в качестве боевого трофея. Правил
Тирском двадцать один год. Убит и сожран Онджагом, Адским Волком.
Изгерор Белая Волна. Нордлинг, женщина. Убила некроманта Хилдира Червивое Сердце, и представила его сердце в качестве боевого
трофея. Правила Тирском в течение четырех лет.
Эйнарр. Нордлинг, мужчина. Убил инеевого гиганта Гуолога, и представил его ногу в качестве боевого трофея. Правил Тирском
шесть лет.
Гисл Круглый. Нордлинг, мужчина. Убил Эйнарра, и представил его меч в качестве боевого трофея. Правил Тирском два месяца.
Эйнарр Младший. Нордлинг, мужчина. Убил Гисла Круглого, и представил его желудок в качестве боевого трофея. Правил Тирском
семь лет.
Грйотрагор. Нордлинг, мужчина. Убил белую ведьму Катлу, и представил ее посох в качестве боевого трофея. Правил Тирском два
года.
Амели Бонтекю. Бретон, женщина. Убила Грйотрагора, и представила его голову в качестве боевого трофея. Правила Тирском три
года.
Торормр Штормовой Убийца. Нордлинг, мужчина. Убил братьев Ани и Али, и представил их зачарованные молоты в качестве боевых
трофеев. Правил Тирском шестнадцать лет.
Аегилиф. Нордлинг, женщина. Убила Оддни Нечестивую, и представила ее руку в качестве боевого трофея. Правила Тирском восемь
лет.
Каччино Аурелия. Имперец, женщина. Убила имперского героя Клавдия Антизона, и представила его меч в качестве боевого трофея.
Правила Тирском три недели. Оказалась мошенницей.
Элджар Медвежья Кожа. Нордлинг, мужчина. Убил имперскую мошенницу Каччино Аурелию, и представил ее язык в качестве боевого
трофея. Правил Тирском пять лет.
Фалки Толстый. Нордлинг, мужчина. Убил стаю из шести бешенных волков, и представил их лапы в качестве боевых трофеев. Правил
Тирском три месяца. Дошел до безумия и смерти в результате заражения от волков.
Свана Нож. Нордлинг, женщина. Убила Гретту Дитя Волка, и представила ее меч в качестве боевого трофея. Правила Тирском четыре
года.
Бейнио Белобородый. Нордлинг, мужчина. Убил трех орков-наездников, и представил их глаза в качестве боевых трофеев. Правил
Тирском двадцать два года.
Скйолдр Волчий Бег. Нордлинг, мужчина. Убил мага Грисса Желтого, и представил его голову в качестве боевого трофея. Правил
Тирском три года. Убит в медовом зале
Герой. Мужчина. Убил Удурфрукта, и представил его сердце в качестве боевого трофея. На момент написания этой работы является
вождем Тирска.
Приложение.
Медовый зал Тирск сегодня выглядит практически так же, как и сотню лет назад, что является великолепным подтверждением
качества его строительства. Но хотя сам Тирск и не растет, этого нельзя сказать о его обитателях, этот великий медовый зал не
может вместить всех, кто желает жить в нем. Поэтому, многие нордлинги покидают Тирск, чтобы основать свои небольшие поселения
в промерзлых пустошах Солстхейма, используя для жилья многочисленные пещеры острова и другие природные укрытия. Но тех, кто
ушел, всегда рады видеть в Тирске, и многие возвращаются, чтобы насладиться гостеприимством медового зала. Также необходимо
отметить, что, хотя прошло уже больше ста лет с тех пор, как эти нордлинги покинули деревню скаалов, Скаалы и нордлинги
Тирска всегда оставались в хороших отношениях друг с другом, и при случае даже обменивались ресурсами.
Взаимоотношения с Империей.
За многие годы, нордлинги Тирска и Империя выработали простую, но весьма эффективную систему взаимоотношений: они не трогают
друг друга, и все счастливы. Вскоре после прибытия на Солстхейм, имперцы осознали, что их власть на острове ограничена Фортом
инеевой бабочки и близлежащими окрестностями. Солстхейм был, есть, и, вероятно, всегда будет дикой и промерзлой землей,
больше подходящей древним обычаям нордлингов, нежели укладу Империи. И пока жители Тирска не конфликтуют с Фортом инеевой
бабочки, имперцы будут платить им тем же. Взаимоотношения между этими двумя поселениями можно назвать даже дружескими, и
нордлинги Тирска даже смогли завоевать некоторое расположение Империи, когда они доставили беглого бретонца Алана Монтроса в
гарнизон Форта инеевой бабочки, когда тот пытался укрыться в Тирске.
Законы Тирска.
В медовом зале вождь является единоличным судьей, арбитром и палачом, при необходимости. На самом деле, Тирск всегда был
относительно мирным местом, где товарищество и добрая воля являются нормой. Солстхейм - это суровое место для жизни, и
нордлинги Тирска давно осознали, что гораздо полезнее сражаться не друг с другом, а с медведями, волками, драуграми,
рьеклингами и всеми другими адскими созданиями, что в изобилии населяют этот остров. И все же, иногда здесь встречаются
разногласия - которые, как правило, заканчиваются кровопролитием - и каждые несколько лет кому-нибудь обязательно придет в
голову вызвать вождя на смертный бой, чтобы попытаться занять его место. Проще говоря, нордлинги Тирска - это одна большая,
счастливая семья варваров. И, как в любой семье, здесь периодически случаются раздоры.
Тишина (Ганферил Кимет)
"Я слышал о тебе", - почтительно сказал старый бродяга. "Это ты убил всех вампиров в Призрачных Вратах пару месяцев назад?"
"Я", - сказал Ористиан Сильверторн, улыбнувшись своему поклоннику. Он знал, что в легенды еще не вошел, поэтому лучше быть
вежливым. "А ты кто?"
"Мое имя ничего тебе не скажет. Меня зовут Эрер Даротрил", - ответил тот, поднимая стакан грифа. "Я родом из Врат Призраков,
именно поэтому я знаю тебя. Ты сейчас занимаешься каким-нибудь делом?"
"Да", - сказал Сильверторн. "Я должен разделаться в Грейзлендс с одним боевым магом по имени Эгроамаро".
"О нем я тоже слышал", - сказал Даротрил. "Он очень серьезный противник".
"Поэтому я и пью сейчас", - вздохнул Сильверторн. "Расскажи мне, чем ты занимаешься?"
"Да ничем", - ответил Даротрил гордо. "Но в молодости я преподавал в Университете Гвилима науку Иллюзий".
"Может, тогда ты мне поможешь?" - спросил Сильверторн, внезапно воодушевляясь. "Научи меня заклинанию "Тишина". Я заплачу
тебе".
"Я знаю это заклинание", - сказал Даротрил. "Тебе также может пригодиться "Невидимость", или "Темнота", при помощи которого
ты сможешь подобраться к старику Эгроамаро".
"Нет", - уверенно сказал Сильверторн. "Я успею выучить только одно заклинание. Я должен убить Эгроамаро, получить награду и
поскорее вернуться в Гнисис. Моя жена волнуется, когда я долго отсутствую".
Даротрил согласился. Пока они сидели, пропуская стаканчик за стаканчиком грифа, старик поделился своим знанием заклинания. Он
объяснил, что это такое - отражать звуки, когда создаешь конус тишины. Сильверторн закрыл глаза, а старик ударил по кончику
стакана. Так можно было лучше понять физическую сущность явления.
После нескольких часов тренировок, Сильверторн заплатил наставнику и отправился в путь. Индоранион, крепость Эгроамаро,
находилась недалеко от Садрит Моры. Там его ждали развалины - это была визитная карточка боевого мага. Углубившись в эти
руины, Сильверторн столкнулся со слугами Эгроамаро, живыми и мертвыми. Со своим магическим мечом, он смог пробиться сквозь
толпы врагов, чтобы встретиться с их хозяином в одном отдаленном зале.
Эгроамаро злобно поклонился своему противнику, и приготовился выпустить на него огненный шар. Прежде, чем произнести первые
слова заклинания, он осознал, что мир вокруг него подозрительно затих. Он попытался сказать хоть слово, но у него ничего не
получилось. Сильверторн немного выждал, затем пересек зал и убил боевого мага одним ударом своего меча.
Он скорее кинулся назад в Храм Трибунала, чтобы получить награду и благодарность. Через несколько дней он вернулся в Гнисис к
своей жене Лие, которая уже начинала волноваться.
"Каждую ночь мне не спалось. Я все представляла себе, как этот маг может сжечь тебя своим пламенем. Что же тогда будет со
мной? У нас достаточно сбережений, чтобы я смогла жить одна, если вдруг, не допустите этого, Боги, ты погибнешь во время
одного из своих приключений? Я не думаю. Почему бы тебе ни устроиться на какую-нибудь должность в местную Гильдию Воинов? Я
слышала, им как раз нужен наставник для императорской гвардии. Знаю, знаю, что ты хочешь жить свободной жизнью, полной
опасностей, но если бы ты хоть немного подумал обо мне, как я все время сижу здесь и жду тебя. Думаю, тебе бы понравилось,
если бы я больше заинтересовалась твоей работой, но как я однажды сказала, хорошо, если муж..."
Лия продолжала говорить, не осознавая, что ее слова затихали, еще не успев покинуть ее рот. Сильверторн улыбнулся и кивнул.
Он наслаждался тишиной. Может быть, без заклинания он бы и разобрался как-нибудь с Эгроамаро, но вот с женой без этого
заклинания общаться было невозможно.
Тотемы Хирсина
Среди тех из нас, кого Лорд Хирсин удостоил бесценного дара ликантропии, ходят легенды о том, что он также дал миру особые
артефакты своего могущества. Они относятся к временам, когда люди еще не могли ни писать, ни говорить, ни просто думать, но
сила звериной крови уже струилась в жилах избранных.
Первый тотем - это резной череп волка. Древние шаманы использовали его в кровавых церемониях, с которых пошел наш род.
Считается, что он наполняет несказанным величием внешность тех, кто падет ниц пред ним. Так что узревшие их обличье бегут
прочь, объятые страхом, каковой ведом лишь увидавшим лик самого Хирсина.
Второй - это бедренная кость, резная подобно черепу, однако некоего неизвестного зверя. Более древнее братство использовало
ее как своего рода целебный жезл. Считается, что он наделяет некой повышенной чуткостью как во взоре, так и в обонянии,
позволяющей никогда не упускать след жертвы.
Третий тотем - простой барабан, из-за обычного своего вида наверняка затерянный в тумане давно прошедших веков. Как наши отцы
выбивали ритм, созывая с полей своих родичей, так и наши предшественники по крови призывали своих сторонников, ударяя в него.
Посредством этих тотемов мы направляем и концентрируем свои звериные силы. Хотя оборотни лишаются магических сил, подвластных
людям, порой мы можем привлекать энергию природы более непосредственным путем, и чрез эти тотемы открывать возможности, что
укрощали мир, пока тот не был запятнан рукотворной цивилизацией.
Трагедия в черных тонах. Народная сказка времен Кризиса Обливиона
Дремора взирал на паренька с презрением. На вид ему было не более семнадцати или восемнадцати - едва на пороге возмужания.
- Ты? Ты призвал меня?
- Мама говорит, что я отлично управляюсь с заклинаниями. Когда-нибудь я стану волшебником. Может, даже архимагом!
- И с чего ты решил, что твоя мать что-нибудь смыслит в магии, мальчишка?
- Она волшебница! Она зачаровывает вещи в Университете волшебства.
- А. Очередная дилетантка от тайных наук. Не сомневаюсь, что она сама посредственность.
- Заткнись, ты! Я прочитал свиток. Будешь делать, что я говорю.
Дремора замолк. Магическая сила подчиняла себе его голос.
- Я хочу знать, как сделать волшебное платье. Оно мне нужно для ее дня рожденья.
В ответ дремора лишь промолчал.
- Ты обязан мне сказать. Так говорится в правилах.
Сила, сдерживавшая голос, уступила место иной, и дремора ответил: - Для начала тебе понадобится камень душ. У меня как раз
такой имеется, и я с удовольствием предоставлю его для столь благородного дела.
- Правда? Зачем он мне?
Скрывая улыбку, дремора передал тусклый черный камень.
- Недостаточно лишь прочитать заклинание над статичным объектом. Для магии требуются мысль, желание, воля и чувство. Душа
дает силу чарам. Чем больше душа, тем сильнее наложенные чары.
- И насколько велика душа в этом камне?
- О, этот еще пуст. Тебе придется его заполнить. Но в нем прекрасно уместится даже самая большая душа. Ты знаешь, что тебе
надо делать?
- Нет, - угрюмо сказал юноша.
- Я покажу. Вот так накладываешь заклинание.
Нити заклинания захвата души сорвались с его пальцев и опутали парня. Юноша широко раскрыл глаза.
- Я ничего не почувствовал, - заметил он с недовольством.
- А теперь? - спросил дремора, запустив свои когти в грудную клетку подростка. Его сердце стукнуло еще лишь раз, прежде чем
покинуть его грудь.
Дремора поспешно выхватил черный камень душ из рук погибшего юнца. Его душа пыталась спастись, но попала в силки заклинания и
была затащена в камень. Только черные камни душ способны вмещать души людей и эльфов.
- Очевидно, твоя маменька тебе не говорила никогда не брать у призванных дремор что-либо, что те дарят по собственному
желанию, - обратился он к трупу. - Видишь ли, это разрушает узы колдовства и освобождает призванного от воли призывателя. Что
ж, пойдем поищем твою матушку. У меня ведь есть еще один черный камень душ.
Трактат "Кальцинаторы"
Аргонианские алхимики Чернотопья уже давно открыли, что от фаз луны зависит, как следует расположить кальцинатор. Когда луна
полная, кальцинатор должен смотреть на юг, в сторону Южной Полярной звезды. Хорошо известно, что Южная Полярная звезда
находится не строго на юге. Поэтому прилежный алхимик обратится к звездным картам и сориентирует кальцинатор в соответствии с
текущей датой и временем суток.
Каждую ночь, когда луна не полная, кальцинатор нужно поворачивать по часовой стрелке на одну двадцать-восьмую часть круга.
Если алхимик находится ближе к Южной Полярной звезде, чем к Северным Сестрам, то ему нужно поворачивать кальцинатор против
часовой стрелки. Поставьте прибор так, чтобы луна освещала его с одной стороны. Конечно, если луна новая, то кальцинатор
должен быть полностью выставлен на свет.
Правильное ориентирование кальцинатора делает дистиллят чище на одну сорок-седьмую часть. Естественно, это очень важный
фактор, хотя эффект и не очень велик.
Трактат об айлейдских городах: Варса Балим и Нефаривигум
Глава десятая. Испытание Дагона.
Я буду не первым ученым, указывающим на сочетание добронамеренности и самонадеянности в облике айлейдов как источнике многих
катастрофических событий в жизни хартлендских эльфов в старину.
Нефаривигум, нечестивая конструкция самого Мерунеса Дагона, была воздвигнута, дабы принимать пришедших туда паломников и
предоставлять им возможность пройти неизвестного сорта испытание. Говорится, что достойный будет вознагражден благословением
Бритвы Мерунеса, ужасного клинка, удар которого позволяет самому Дагону потребовать душу жертвы.
Добронамеренность вынудила айлейдский народ искать Нефаривигум. Самонадеянность позволила поверить, что именно они могут
воспрепятствовать поискам Бритвы. Так во времена расцвета айлейдского правления был построен Варса Балим, огромный
лабиринтоподобный город.
Не взирая ни на что, пилигримы шли в Варса Балим, годами эльфы препятствовали их проникновению, пока в город незамеченным не
проник вампир. Народ эльфов был заражен жаждой крови, город погрузился в пучину безумия и разорения, и вскоре, казалось, не
осталось никого, кто бы мог встать на пути ищущих Бритву.
Затем внезапно Варса Балим исчез. Историки спорят, произошло ли это вследствие некой последней попытки закрыть доступ к
городу, естественного катаклизма или по велению богов. Какова бы ни была причина, все согласны в одном: горы Восточного
Нибена поглотили Варса Балим и вместе с ним Нефаривигум, и месторасположение его сокрыто с начала Первой эры.
Если за всеми этими рассуждениями стоит истина, то в восточной части Нибенейской долины, где мало ощущается присутствие
цивилизации, затаился в ожидании Нефаривигум. Он сокрыт в заполненном нежитью городе, заключенном в хладных глубинах горы.
Третья Дверь
I.
Эта песнь об Эллабет, Королеве Топора,
Что вяз в два удара срубить могла.
Она разрывала Валенвуд, просто повеселиться.
Она у Альфедила искусству боя хотела научиться.
Он обучил ее бить и удар принимать,
С топором он учил ее танцевать.
Он обучил ее обращаться с орудием орков,
С шестифутовым топором из Винтерхолда,
С западных эльфов топорами,
Что со свистом врагам головы отрубали.
Она с легкостью рассекала бочку до дна.
С десятью воинами справлялась одна.
И все же нашелся такой господин,
Который сам ее сердце пронзил.
II.
Только Нинолас Улварт, в Блэкроузе родившись,
Мог Эллабет побить, на секирах сразившись,
За минуту могла семь дубов порубать - он срубал дважды пять
Да, решила она, кавалер мне под стать.
И сказала, что любит - а он рассмеялся.
Он любил лишь топор и ей в этом признался.
Но топор хоть прекрасен, надоест он, бывает -
И тогда он к милашке спешит, Лоринтае.
Королеву тут ревность стала поедом есть,
Королева задумала страшную месть.
Мефала и Шеогорат взялись ей помогать
Месяцами о мести продолжала мечтать.
И похитив соперницу, предложила ей выбор:
Жить или в муках умирать.
III.
Лоринтая очнулась в какой-то хижине
А вокруг три двери и Эллабет обиженная.
Эллабет объяснила, что за одной дверью скрывалась
Их общая любовь - Нинолас.
А за второй - демон голодный.
А за третьей - путь на свободу.
Она должна выбрать, и побыстрее,
Иначе топор в иной мир откроет ей двери.
Лоринтая давай слезы лить - и Эллабет,
Пожалев ее, дверь справа решила открыть.
А за дверью был лес, и, исчезнув во тьме,
Посоветовала Лоринтае следовать за ней.
Но Лоринтая, скрепив сердце, решилась.
Нинолас, в основном, был за дверью, что она открыла.
IV.
Эллабет солгала; не слышно за дверью демона гласа.
За третьей дверью верхняя треть Ниноласа.
Третья эра. Краткая хронология (Яспус Игнатеус)
Многие знают изречение о том, что "граждане Империи, которые повторяют ошибки своих предшественников, заслуживают той же
участи". И хотя это, возможно, верно, нужно признать, что за долгую историю Империи наши предшественники совершили столько
ошибок, что порой всех и не упомнишь.
Этот труд задумывался как краткая сводка последних событий, произошедших в Империи в нынешнюю эпоху, которую мы называем
Третьей эрой. Этот период пока что составил менее пятисот лет. Но для желающих изучать обширную и разноликую историю нашей
империи это должно послужить отправной точкой. И есть шанс, всего лишь шанс, что таким образом удастся избежать повторения
случившейся катастрофы.
Также стоит заметить, что, взглянув на события в столь сжатом изложении, ясно осознаешь, как часто сменялись правители
Империи. И в самом деле, можно было бы утверждать, что большая часть имперской истории последних пяти веков связана со сменой
власти этой самой Империи.
Первый век:
- 3Э 0 - Третья эра начинается с объединения всех провинций Тамриэля
- 3Э 38 - Смерть императора Тайбера Септима и коронация императора Пелагия
- 3Э 41 - Убийство императора Пелагия и коронация императрицы Кинтайры
- 3Э 48 - Смерть императрицы Кинтайры и коронация императора Уриэля I
- 3Э 64 - Смерть императора Уриэля I и коронация императора Уриэля II
- 3Э 82 - Смерть императора Уриэля II и коронация императора Пелагия II
- 3Э 99 - Смерть императора Пелагия II и коронация императора Антиоха
История Скайрима так обширна, что уходит корнями глубже древнейших записей людей и меров. Немало ее наследия погибло в огне
войны или оказалось погребено под слоем прошедших веков. Но ничто не остается забытым навечно. В отсутствие записей прошлое
открывается перед нами через легенды и народные сказки, складываясь из полузабытых фактов, еще сохранившихся в людской
памяти.
Из поколения в поколение народ Морфала шепотом рассказывает истории о Бледной леди, призрачной женщине, бродящей по северным
топям в вечном поиске своей потерянной дочери. Некоторые говорят, что она крадет заплутавших детей, другие - что ее
сокрушенные рыдания мгновенно убивают всех, кто их услышит. Но за этими историями может таиться крупица истины, ибо в древних
источниках говорится об "Аумриэль", таинственной фигуре, с которой наследники Исграмора сражались десятилетиями, пока наконец
не заточили ее.
Жители Предела рассказывают о Фаолане Красном Орле, древнем короле, поднявшем свой народ против армий Сиродила и изгнавшем их
огненным мечом. Хотя рассказы отличаются, все они, похоже, основываются на определенных реалиях: в имперских хрониках
императрицы Хестры упоминается живший в ту эру предводитель восстания, которого в конце концов зажали в угол и сразили в
битве, но при этом погиб целый легион.
Однако некоторые истории куда хуже поддаются анализу. В ученой среде, пожалуй, наиболее известна "запретная легенда" архимага
Голдура.
На заре Первой эры, повествует история, жил могущественный волшебник по имени Голдур. Он был мудр, справедлив и хорошо
известен при дворах короля Харальда и ярлов Скайрима. Его помощи и совета искали как люди, так и меры.
И вот он был убит. Иные говорят, что его убил один из сыновей, другие же - что это произошло по воле короля Харальда,
позавидовавшего могуществу волшебника. Но три сына Голдура скрылись в ночи, и вослед им погнался отряд лучших воинов Харальда
вместе с лордом Гейрмундом, личным боевым магом короля.
То была великая погоня, простершаяся от пустынных просторов Предела до покрытого льдами севера. Согласно рассказам, один из
братьев погиб на развалинах Фолгунтура, у подножия Солитьюда. Затем настигли и остальных. И когда все завершилось, король
Харальд приказал уничтожить любые записи об их убийстве и вычеркнуть имя Голдура из анналов истории.
И по сей день остается лишь пара источников этой легенды, и ни один из бардов не поведает вам ее. Но, быть может, истина еще
ждет нас в каких-нибудь древних руинах, и нам предстоит до нее докопаться. Ибо ничто не остается забытым навечно.
Учет Древних свитков (Квинт Неревел, бывший Имперский библиотекарь)
Вслед за слухами о предполагаемой краже Древнего свитка из Имперской библиотеки я силился обнаружить какой-либо перечень или
каталог имеющихся у нас свитков, дабы в будущем можно было избежать подобных ситуаций или по крайней мере проверить их
достоверность. К своему огорчению, я обнаружил, что жрецы Мотылька с непозволительной небрежностью относятся к свиткам в их
физическом воплощении и не имеют представления, сколько оных у них имеется и каким образом они организованы. Когда я
спрашивал об этом, те лишь посмеивались надо мной как над ребенком, спрашивающим, почему собаки не разговаривают.
Должен признаться, что все больше завидую тем, кто может читать свитки, однако пока что я не намерен жертвовать своим зрением
ради предполагаемых знаний. Старшие жрецы Мотылька, с которыми я пытался завести разговор, показались мне столь же скорбными
главою, как и прочие выжившие из ума старики, поэтому мне не удалось обнаружить в них ту мудрость, что приходит с чтением.
Так или иначе, я вознамерился при поддержке монахов составить собственный перечень Древних свитков. День за днем мы ходили по
башенным залам, и они описывали мне общую суть каждого Древнего свитка, а я отмечал его местоположение. Я старательно избегал
взглядом сами письмена, и поэтому полагался лишь на их слова. Со всем тщанием я начертил карту залов, указывая, где
находились свитки, относящиеся к тем или иным пророчествам, где были размещены свитки по определенным периодам истории. На
это ушел почти год тяжелого труда, но у меня появились черновые записи о все содержимом библиотек, и я мог начать сверку
своих данных.
И тут начались расхождения. Изучая свои записи, я обнаружил, что немалая часть данных повторяют друг друга или прямо друг
другу противоречат. В ряде случаев разные монахи утверждали, что один и тот же свиток находится в разных частях башни. Я
знаю, что никакой склонности к шуткам они не питают, иначе бы я подумал, что они задумали некую игру и водят меня вокруг
пальца.
Я озвучил свое беспокойство одному из более старых монахов, и тот скорбно повесил голову, сожалея о моем впустую потраченном
времени.
- Не говорил ли я вам, - сказал он, кашлянув, - когда вы взялись за это дело, что все ваши усилия ничего не принесут? Свитки
не поддаются подсчету в том виде, в котором они существуют.
- Я думал, что вы хотели сказать - их существует бессчетное количество.
- Так и есть, но на этом сложности с ними не кончаются. Повернитесь к хранилищу за вами и скажите, сколько свитков там
заперто.
Я пробежался по металлическим футлярам пальцами, подсчитывая каждую выпуклость на их пути. Затем я повернулся назад.
- Четырнадцать, - сказал я.
- Подайте мне восьмой, - сказал тот, протянув руку.
Я вложил нужный цилиндр ему в ладонь, и тот ответил легким кивком.
- А теперь пересчитайте еще раз.
Не став спорить, я вновь провел рукой по свиткам, но не смог поверить тому, что чувствую.
- Теперь... их восемнадцать! - я обомлел.
Старый монах зашелся тихим смехом, и от движений его щек повязка у него на глазах съехала и сложилась вдвое.
- Собственно, - сказал он, - столько их всегда и было.
После этого я стал самым старым послушником, когда-либо принятым в Культ Мотылька Предка.
Фалмеры: исследование (Урса Утракс)
Я изучала, путешествовала, исследовала, наблюдала и наконец нашла подтверждение своей гипотезы: что мерзкие фалмеры,
населяющие самые темные недра Скайрима, и в самом деле являются легендарными снежными эльфами.
Никто точно не знает, с чего началась история снежных эльфов, однако древний труд "Падение Снежного принца", представляющий
собой описание Моэсрингской битвы в изложении Локхейма, летописца вождя Ингьялдра Белоглазого, дает нам достаточно яркое
описание ее конца.
Как следует из этого рассказа очевидца, великий вождь фалмеров, известный лишь под именем Снежного принца, доблестно погиб в
битве и был с почестями похоронен сразившими его нордами. Остальных снежных эльфов разогнали либо поубивали, и больше о них
никто не слышал. Так, по крайней мере, многие считали.
Но там, где кончается история снежных эльфов древности, начинается история нынешних фалмеров. Ибо, после того как воинство
снежных эльфов потерпело поражение в тот роковой день, оно не просто разбрелось - оно ушло вниз. Под землю, в глубокие недра.
Ибо фалмеры искали убежища в самом неожиданном месте - в Черном Пределе, глубоко под поверхностью Скайрима, в легендарном
царстве самих двемеров.
Да, Черный Предел существует. Я побывала там - и, в отличие от большинства очевидцев его ужасного величия, вернулась. И
теперь я знаю о фалмерах правду.
Побежденные нордами фалмеры получили защиту у гномов, но за нее они заплатили ужасную цену. Двемеры не доверяли пришельцам и
заставили их съесть ядовитые грибы, в свое время произраставшие под землей. В результате снежные эльфы лишились зрения.
Вскоре величественные снежные эльфы утратили все свое могущество. Они стали прислужниками гномов... а затем и их рабами. Однако
коварство двемеров было столь всеобъемлющим, столь совершенным, что они сделали те грибы неотъемлемой частью фалмерского
рациона. Это служило гарантией слабости не только тогдашних фалмерских невольников, но также и их потомства. Таким образом
снежные эльфы оставались слепыми на все времена.
Но, как и в каждой истории о рабах и их хозяевах, фалмеры в конце концов восстали. Спустя поколения после того, как они
впервые пришли к гномам в поисках укрытия, фалмеры восстали против своих притеснителей. Они свергли с себя гнет гномов и
укрылись еще ниже, в самых глубоких, самых затаенных недрах Черного Предела.
Жестокое противостояние двух сторон длилось десятилетиями. Глубоко под землей Скайрима бушевала всеобъемлющая и
кровопролитная Война скалы, в то время как на поверхности норды даже не подозревали о ней. Война, чьи битвы и герои останутся
нам навеки неведомы. Но пришел день, когда война прекратилась. В этот день фалмеры вышли на битву со своими двемерскими
противниками, но обнаружили, что вся раса... исчезла.
Теперь фалмеры, избавленные от ига своих двемерских господ, могли свободно расселиться по Черному Пределу. Но продолжавшаяся
годами война с гномами сделала их кровожадными и жестокими. Обуреваемые жаждой завоеваний и убийств, они стали устраивать
разбойничьи вылазки наружу.
С тех пор поползли легенды. О невысоких, слепых, гоблиноподобных существах, которые появляются из разломов земли темной ночью
и убивают скот, нападают на одиноких путешественников и крадут спящих младенцев из колыбелей.
В последние годы, однако, этих существ стали замечать все чаще и чаще. Их набеги стали более организованными, атаки - более
жестокими. И, в общем-то, уже напрашивается предположение, что фалмеры готовы измениться еще раз. Может ли это быть правдой?
Действительно ли ушедшие в века снежные эльфы готовы вновь явить себя во всей своей давно позабытой славе? Готовы ли они и
впрямь подняться на поверхность и вступить в войну с "жителями света"?
Если так и случится, если фалмеры действительно планируют завоевать Скайрим - то, боюсь, нас ждет ужас, перед которым не
выстоят ни люди, ни даже боги.
Фейфолкен (Вогин Джарт)
Книга I
Великий маг был высоким неопрятным человеком, с бородой, но лысым. Его библиотека очень хорошо его характеризовала: все книги
были свалены в огромные пыльные кучи прямо перед книжными полками. В данный момент он обратился к нескольким книгам, чтобы
рассказать своим студентам, Таксиму и Вонгулдаку, как Ванус Галерион основал Гильдию магов. У студентов было много вопросов о
периоде обучения Вануса в ордене псиджиков, а также их интересовало, насколько изучение магии там отличается от изучения ее в
Гильдии.
"Это был и есть особенный образ жизни, - объяснял великий маг. - Путь избранных, элиты. И вот это больше всего не нравилось
Галериону. Он хотел, чтобы изучение магии было общедоступным. Нет, не совсем бесплатным, а доступным для тех, кто мог себе
это позволить. Пытаясь добиться этого, он изменил образ жизни во всем Тамриэле".
"Он выстроил в систему знания и методы всех современных ему изготовителей зелий, магических предметов и заклинаний. Это
правда, великий маг?" - спросил Вонгулдак.
"Только часть правды. Всеми представлениями о магии сегодняшней мы обязаны Ванусу Галериону. Он преобразовал все школы так,
чтобы они были понятны и доступны массам. Он изобрел инструменты для алхимии и зачарования, чтобы любой человек, не боясь
последствий, мог создать то, что он хочет, насколько ему позволят его знания и опыт. Он создал это".
"Что вы имеете в виду, великий маг?" - спросил Таксим.
"Первые инструменты были еще более просты в использовании, чем современные. Любой человек мог пользоваться ими, даже ничего
не понимая в магии и алхимии. На острове Артейум студентам приходилось долгие годы изучать множество наук, а Галерион
посчитал, что это еще один пример той самой отдаленности псиджиков от масс. Поэтому он изобрел аппараты, с помощью которых
можно было изготовить практически все, что угодно, если только позволяли средства".
"Так тогда кто-то мог, например, создать меч, которым можно было бы разрубить весь мир пополам?" - спросил Вонгулдак.
"В теории, да, но для этого потребовалось бы все имеющееся в мире золото, - усмехнулся великий маг. - Нет, я не могу сказать,
что мы когда-либо были в большой опасности, но несколько довольно неприятных случаев все-таки было, когда некоторые бездари
изобретали нечто им не подвластное. Но, в конце концов, Галерион уничтожил все свои инструменты и создал то, чем мы
пользуемся сегодня. Все же человек должен знать, что он хочет сделать, прежде, чем делать. Это очень разумно".
"А что люди создавали? - спросил Таксим. - Есть ли какие-нибудь примеры?"
"Вы пытаетесь отвлечь меня, чтобы я не успел вас проэкзаменовать, - сказал великий маг. - Но все же я могу рассказать вам
одну историю, просто чтобы не быть голословным. Эта история произошла в Алиноре, на западном побережье острова Саммерсет.
Случилась она с писарем по имени Торбад".
Это произошло во Вторую эру, вскоре после того, как Ванус Галерион основал Гильдию магов. Отделения Гильдии распространились
по всему Саммерсету, но еще не стали столь популярными на материке.
На протяжении пяти лет этот писарь, Торбад, поддерживал связь с внешним миром только при помощи посыльного, мальчика Горгоса.
В первый год его отшельничества оставшиеся друзья и родственники - точнее друзья и родственники его покойной жены - пытались
навещать его, но, не видя никакой заинтересованности со стороны Торбада, отказались от этого занятия. Да, собственно, ни у
кого не было причин поддерживать связь с Торбадом Халзиком, поэтому со временем почти все его забыли. Только его свояченица
посылала письма с новостями о тех людях, которых он еще мог помнить, но это происходило очень редко. Большая часть его
входящей и исходящей корреспонденции была связана с его делом - написанием еженедельных воззваний от Храма Аури-Эля. Это были
бюллетени, прибитые на ворота храма, новости сообщества, проповеди и тому подобное.
Первое послание, которое Горгос принес ему в тот день, было от его лекаря, в котором тот напоминал ему о приеме в турдас.
Торбад не понадобилось много времени, чтобы написать ясный и четкий ответ. У него была красная чума. Лечение этой болезни
стоило довольно больших денег - вы должны помнить, что в те времена школа восстановления еще не обладала столь обширными
знаниями, как сегодня. Тогда это была ужасная болезнь, и из-за нее Торбад лишился голоса. Поэтому ему и приходилось общаться
при помощи переписки.
Следующее послание было от Алфиерсы, секретаря церкви, как всегда краткое и язвительное: "ТОРБАД, ПРИЛАГАЮ ПРОПОВЕДЬ
ВЫХОДНОГО ДНЯ, КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ НА СЛЕДУЮЩУЮ НЕДЕЛЮ И НЕКРОЛОГИ. ПОСТАРАЙСЯ СДЕЛАТЬ БЮЛЛЕТЕНЬ БОЛЕЕ ЯРКИМ. ТВОЯ ПРОШЛАЯ
РАБОТА МНЕ НЕ ПОНРАВИЛАСЬ".
Торбад стал отшельником до того, как Алфиерса начала работу в храме, поэтому его представление о ней было чисто
теоретическим. Поначалу он думал о ней как об уродливой жирной старухе, покрытой бородавками; затем ее образ видоизменился до
худющей старой девы. Конечно, его представление могло было верным, ведь она могла похудеть.
Как бы Алфиерса ни выглядела, она относилась к Торбаду с ярко выраженным презрением. Она ненавидела его чувство юмора, всегда
находила какие-то описки в его работах, и вообще считала его деятельность полнейшим дилетантизмом. К счастью, работа на Храм
для него была второй по значимости после работ на доброго короля Алинора. Получал он немного, но и затраты его были
минимальны. На самом деле, ему вообще не очень нужно было работать. У него скопилось довольно приличное состояние, просто ему
было больше нечем заняться. Но, помимо всего прочего, бюллетень тоже был очень важен для него.
Горгос, доставив все послания, начал наводить чистоту, по ходу дела рассказывая Торбаду обо всех городских новостях. Парень
всегда так делал, и Торбад редко обращал не него внимание, но в этот раз одна новость его заинтересовала. В Алиноре появилось
отделение Гильдии магов.
Торбад стал слушать очень внимательно, и Горгос рассказал ему все о Гильдии, о ее знаменитом архимагистре и о невероятных
магических и алхимических инструментах. Выслушав до конца, Торбад быстро написал что-то и протянул Горгосу записку и перо. В
записке значилось: "Пусть они заколдуют это перо".
"Это будет дорого стоить", - сказал Горгос.
Торбад дал Горгосу несколько тысяч золотых монет, которые он накопил за долгие годы, и приказал уходить. Торбад считал, что
теперь ему наконец-то удастся произвести впечатление на Алфиерсу и прославить Храм Аури-Эля.
Насколько мне известно, Горгос собирался забрать все деньги себе и уехать из Алинора, но все-таки ему стало жалко бедного
Торбада. К тому же он ненавидел Алфиерсу, с которой ему приходилось встречаться каждый день, когда он доставлял послания от
своего хозяина. Может быть, это и не лучшее оправдание, но Горгос все же пошел в Гильдию, чтобы там перо наделили магическими
свойствами.
Гильдия в то время еще не была элитарным заведением, как я уже говорил, но когда мальчик пришел туда и попросил разрешения
использовать изготовитель предметов, на него посмотрели очень подозрительно. Когда же он продемонстрировал имеющиеся при нем
деньги, всю подозрительность как рукой сняло, и его проводили в нужную комнату.
Я никогда не видел древних аппаратов для зачарования, поэтому напрягите свое воображение. Там точно была большая призма, куда
помещался предмет воздействия, а также отделения для камней душ и магических шаров. Что там было помимо этого, и как все это
работало - я не знаю. У Горгоса было достаточно денег, чтобы использовать самый лучший камень душ, и перо был помещен даэдра
по имени Фейфолкен. Стажер, который работал с инструментом, как и все члены Гильдии в то время, обладал очень скудными
знаниями. Он не мог ничего толком рассказать об этом духе, помимо того, что он обладал могучей энергией. Горгос покинул
помещение, и перо было под завязку наполнено магической силой. Оно все дрожало от переполнявших его чар.
Конечно же, когда Торбад начал использовать перо, тогда и стало ясно, что он столкнулся с силами, ему неподвластными.
"А теперь, - сказал великий маг, - настало время экзамена".
"Но что случилось? Что это было за перо?" - вскричал Таксим.
"Вы не можете остановиться на самом интересном месте!" - протестовал Вонгулдак.
"Мы продолжим после экзамена, и только в случае, если вы покажете действительно выдающиеся результаты", - сказал великий маг.
Книга II
Когда испытание закончилось, и Вонгулдак и Таксим продемонстрировали свои знания по основам колдовства, великий маг отпустил
их отдыхать. Однако парни, которые обычно не могли усидеть спокойно даже на уроках, отказались покинуть свои места.
"Вы сказали, что после испытаний расскажете нам историю о писце и его зачарованном пере", - сказал Таксим.
"Вы уже начали рассказывать об этом писце, как он жил один, как спорил с секретарем Храма из-за бюллетеня, который он готовил
для рассылки, и как он заболел красной чумой и не мог говорить. Вы остановились на том, что его посыльный зачаровал письмо
своего хозяина духом одного даэдра по имени Фейфолкен", - добавил Вонгулдак, чтобы освежить память великого мага.
"Ну что ж, - сказал великий маг. - Вообще-то я собирался немного поспать. Однако это история расскажет вам кое-что о
свойствах духов, а это в свою очередь связано с колдовством, так что я продолжу.
Торбад воспользовался пером для записи бюллетеней Храма, и что-то изменилось в слегка наклонных буквах, которые Торбаду
нравились больше всего.
Глубокой ночью Торбад сложил вместе бюллетени Храма Аури-Эля. Как только он касался страницы пером Фейфолкена, она
становилась произведением искусства, светящимся золотым манускриптом, написанным хорошим, простым и сильным языком. Выдержки
из проповедей читались, как поэзия, хотя базировались на простой проповеди настоятеля, касающейся общеизвестных моментов
Алессианских доктрин. Некрологи, посвященные двум главным покровителям Храма, были написаны так, что жалкие мирские смерти
превратились в мировые трагедии. Торбад трудился так долго, что уже готов был упасть в обморок от изнеможения. В шесть утра,
за день до срока, он передал бюллетень Горгосу, чтобы тот в свою очередь, отнес его Алфиерсе, секретарю храма.
Как и ожидалось, Алфиерса не написала ему в ответ ни слова благодарности, хотя бы за то, что бюллетень был прислан так рано.
Это не имело значения. Торбад знал, что лучшего бюллетеня Храм не выпускал никогда. В час дня в сандас, Горгос принес ему
множество писем.
"Бюллетень сегодня был так прекрасен, что, когда я читал его в вестибюле, стыдно сказать, но я горько плакал, - писал
настоятель. - Не знаю, случалось ли мне прежде видеть что-либо, столь явно прославляющее Аури-Эля. Церкви Фестхолда бледнеют
в сравнении с ним. Друг мой, я преклоняюсь перед величайшим художником со времен Галлаэля".
Настоятелю, как многим носителям этого сана, было свойственно преувеличивать. Однако, Торбад был очень горд этой похвалой.
Были и еще письма. Все старейшины Храма и тридцать три прихожанина, молодых и старых, потратили время на то, чтобы выяснить,
кто писал бюллетень, и передать ему поздравительное письмо. И только один человек мог дать им такую информацию: Алфиерса.
Торбаду было приятно думать о том, как ужасную женщину осаждают его поклонники.
На следующий день он был все еще в прекрасном настроении, отправляясь на встречу со своим целителем, Телемихиэлем. Там
оказался новый травник, хорошенькая женщина-редгард, которая пыталась разговаривать с ним, даже после того, как он вручил ей
записку: "Меня зовут Торбад Хулзик и я встречаюсь с Телемихиэлем в одиннадцать часов. Пожалуйста, простите, что я не отвечаю
вам, но у меня больше нет гортани".
"Дождь уже пошел? - весело спросила она. - Прорицатель сказал, что это вполне возможно".
Торбад нахмурился и сердито покачал головой. Почему все считают, что немым людям нравится, когда с ними разговаривают? Разве
солдатам, потерявшим руки, нравится, когда в них бросают мячом? Это, безусловно, не было преднамеренной жестокостью, но
Торбад все равно подозревал, что людям просто хочется почувствовать, что у них самих все в порядке.
Само обследование, как обычно, было ужасным. Телемихиэль подверг его страшным мучениям и все время, не переставая, болтал.
"Вы должны попытаться заговорить. Это единственный способ узнать, становится ли вам лучше. Если вам неловко делать это на
людях, поупражняйтесь, когда будете один, - сказал Телемихиэль, зная, что пациент все равно не последует его совету. -
Попробуйте спеть в ванной. Вполне возможно, что звук окажется совсем не таким ужасным, как вы думаете".
Торбад ушел с обещанием, что результаты испытания будут получены через несколько недель. Во время поездки обратно домой,
Торбад начал думать о бюллетене за следующую неделю. Может быть сделать двойную рамку вокруг сообщения о "Пожертвованиях
последнего сандаса"? А еще интересный эффект может получиться, если записать проповедь в две колонки вместо одной. Было почти
невыносимо думать, что он не сможет начать работу, пока Алфиерса не пришлет ему информацию.
Когда, наконец, нужные сведения пришли, при них была записка, "ПОСЛЕДНИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ НЕМНОГО ПОЛУЧШЕ. В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ НЕ
УПОТРЕБЛЯЙТЕ СЛОВО "ВЕЗУЧИЙ" ВМЕСТО "УДАЧЛИВЫЙ". К ВАШЕМУ СВЕДЕНИЮ, ЭТО НЕ СИНОНИМЫ".
В ответ Торбад чуть не последовал совету лекаря и не отругал Горгоса на чем свет стоит. Вместо этого, он выпил бутылку
дешевого вина, составил и отослал подобающий ответ и заснул на полу.
На следующее утро, после принятия ванны, Торбад начал работать над бюллетенем. Его идея слегка затенить раздел "Специальные
объявления" оказалась исключительно эффектной. Алфиерса всегда злилась, когда он украшал поля, но благодаря перу Фейфолкена,
они выглядели роскошно и великолепно.
Как бы в ответ на его мысли прибыл Горгос с письмом от Алфиерсы. Торбад вскрыл его. Оно гласило просто, "МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ".
Торбад продолжал работать. Записку Алфиерсы он выбросил из головы, не сомневаясь в том, что вслед за ней прибудет полный
текст послания: "МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ЧТО НИКТО НЕ НАУЧИЛ ВАС ДЕЛАТЬ ПОЛЯ СПРАВА И СЛЕВА ОДИНАКОВОЙ ШИРИНЫ" или "МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ,
ЧТО НАШ БЮЛЛЕТЕНЬ НЕКОМУ ПИСАТЬ, КРОМЕ ЖАЛКОГО СТАРИКА". Не имело значения, о чем она сожалеет. Выписки из проповеди
выглядели как целые колонны роз, коронованные прекрасными заголовками. Объявления о рождениях и смертях были обведены
прекрасными сферическими рамками, словно напоминающими о цикличности жизни. Бюллетень был одновременно теплым и великолепным.
Это был шедевр. Когда вечером он отослал бюллетень Алфиерсе, он знал, что она будет ненавидеть его, и это наполнило сердце
Торбада радостью.
Когда в лоредас пришел ответ из Храма, Торбад был поражен. Даже не заглянув в конверт, он понял, что это письмо писала не
Алфиерса. Почерк не принадлежал Алфиерсе, она обычно писала только заглавными буквами, и выглядело это, как вопль из
Обливиона.
"Торбад, я думала, вы знаете, что Алфиерса больше не работает в Храме. Она уволилась еще вчера, очень внезапно. Меня зовут
Вандертил, и я очень счастлива (надо признать, я очень просила об этом) стать вашим новым контактным лицом в Храме. Я
поражена вашим гением. У меня был кризис веры, пока я не увидела бюллетень прошлой недели. А бюллетень этой недели просто
чудо. Ну, хватит. Я просто хочу сказать, что для меня большая честь работать с вами. - Вандертил".
Послание, которое пришло в сандас, после службы, еще больше поразило Торбада. Настоятель связывал увеличение количества
паствы и пожертвований с изумительным качеством бюллетеня. Вознаграждение Торбада было увеличено в четыре раза. Горгос принес
более ста двадцати писем от восторженных поклонников.
Всю следующую неделю Торбад сидел перед своей письменной доской, со стаканом лучшего торвальского меда, глядя на чистый
пергамент. У него не было никаких идей. Бюллетень, его дитя, его вторая жена, утомил его. Никудышные проповеди настоятеля
были настоящим проклятием, а рождения и смерти прихожан церкви казались ему бессмысленными. Тра-ля-ля, нацарапал он на
странице.
Он знал, что написал буквы Т-Р-А-Л-Я-Л-Я. Но на пергаменте появились слова, "Жемчужное ожерелье на белой шее".
Он начертил на странице волнистую линию. И из-под заклятого пера Фейфолкена появилась фраза: "Слава Аури-Элю".
Торбад встряхнул перо, но чернильная клякса превратилась в стихи. Он царапал страницу, стараясь закрасить слова, но пропавшие
фразы возникали снова, и были даже более изысканными, чем раньше. Любая мазня начинала кружиться, как в калейдоскопе, и
составляла прекрасные, вычурные фразы. Он не мог испортить бюллетень. Фейфолкен победил. Писец оказался читателем, а не
автором.
Итак, - спросил великий маг. - Что говорит вам ваше знание школы колдовства, что вы можете сказать о Фейфолкене?"
"Что было дальше?" - заныл Вонгулдак.
"Сначала скажите мне, кто же такой был Фейфолкен, а потом я продолжу рассказ".
"Вы сказали, что он был даэдра, - сказал Таксим. - И это должно иметь отношение к искусству. Может быть он был приближенным
Азуры?"
"Возможно, писец просто вообразил все это, - сказал Вонгулдак. - Может быть, Фейфолкен был прислужником Шеогората, и он
обезумел. А может быть то, что написано этим пером, сводило с ума всех, кто это читал, например всю паству храма Аури-Эля".
"Хермеус Мора даэдра знаний... а Хирсин даэдра дикой... а даэдра мщения Боэтия, - размышлял Таксим. Потом он улыбнулся. -
Фейфолкен - слуга Клавикуса Вайла, верно?"
"Очень хорошо, - сказал великий маг. - Как ты догадался?"
"Это его стиль, - ответил Таксим. - Прикидываться, что сила пера ему не нужна, когда она у него есть. Что было дальше?"
"Я поведаю вам", - сказал великий маг и продолжил свою историю.
Книга III
Торбад наконец-то осознал, в чем сила пера, - сказал великий маг, продолжая свое повествование. - Зачарованное даэдра
Фейфолкеном, прислужником Клавикуса Вайла, оно принесло ему богатство и славу в качестве писца еженедельного бюллетеня храма
Аури-Эля. Но он понимал, что художником является перо, а он лишь свидетель его магии. Он был вне себя от ярости и ревности. С
рыданием, он разломал перо пополам.
Потом он допил свой мед. Когда он повернулся, перо снова было целым.
У него было только зачарованное перо, так что он обмакнул палец в чернильницу и написал Горгосу записку большими неуклюжими
буквами. Когда Горгос вернулся с новой кипой поздравительных писем из Храма, прославляющих его последний бюллетень, он
передал записку и перо посыльному. Записка гласила: "Отнеси перо назад в Гильдию магов и продай его. Купи мне другое, не
зачарованное перо".
Горгос ничего не понял, но сделал, как ему было сказано. Он вернулся через несколько часов.
"Они ничего за него не дали, - сказал Горгос. - Они сказали, что оно вовсе не зачаровано. Тут я им сказал: "Что это вы
говорите, вы же сами его зачаровали камнем с душой Фейфолкена", а они отвечают: "Ну а теперь в нем нет никакой души.
Наверное, вы что-то сделали с пером, и душа освободилась".
Горгос помолчал и посмотрел на своего хозяина. Торбад, разумеется не мог говорить, но выглядел еще более чем всегда лишенным
дара речи.
"Но я все равно выбросил перо и купил другое, как вы и сказали".
Торбад рассмотрел новое перо. Оно было белым, тогда как предыдущее перо было серым. Его приятно было держать в руке. Он с
облегчением вздохнул и отпустил посыльного. Ему нужно было написать бюллетень, и на этот раз безо всякой магии.
Через два дня он почти вернулся к прежнему распорядку. Бюллетень выглядел очень просто, но принадлежал только ему. Торбад
почувствовал, что снова обретает уверенность, когда заметил на странице несколько незначительных ошибок. Давным-давно ему не
попадались ошибки в его бюллетенях. Торбад с восторгом думал о том, что, возможно, в документе есть и другие ошибки, которых
он просто не замечает.
Он заканчивал последний завиток простых украшений на полях, когда прибыл Горгос с посланиями из Храма. Торбад проглядел их
все, но одно привлекло его внимание. На восковой печати стояло "Фейфолкен". В полном замешательстве, он открыл конверт.
"Я думаю, тебе лучше покончить с собой" - вычурным почерком написано было в письме.
Он бросил письмо на пол и увидел внезапное движение на страницах бюллетеня. Письмена Фейфолкена вытекли из письма и
обрушились на свиток, превращая простую работу Торбада в труд изумительной красоты. Торбад больше не стеснялся своего
скрипучего голоса. Он кричал долго. А потом напился. Сильно.
Горгос принес Торбаду письмо от Вандертил, секретаря храма, ранним утром во фредас, но писцу пришлось до середины дня
набираться смелости, чтобы открыть его. "Доброе утро, я насчет бюллетеня. Обычно вы присылаете его в ночь с турдаса на
фредас. Я сгораю от любопытства. Вы запланировали что-то особенное? - Вандертил".
Торбад ответил: "Вандертил, простите меня. Я болен. На этот раз бюллетеня не будет". Он передал записку Горгосу, после чего
ушел принимать ванну. Часом позже из Храма вернулся улыбающийся Горгос.
"Вандертил и настоятель чуть с ума не сошли, - сказал он. - Сказали, лучше вы еще не делали".
Торбад непонимающе взглянул на Горгоса. Потом он увидел, что бюллетеня нет. Вздрогнув, он обмакнул палец в чернильницу и
написал: "Что было сказано в записке, которую я тебе отдал?"
"Вы не помните?" - спросил Горгос, пряча улыбку. Он знал, что в последнее время его хозяин слишком много пьет: "Точных слов
не скажу, но там было что-то вроде, "Вандертил, вот он. Простите за задержку. У меня были головные боли. - Торбад". Поскольку
вы написали "вот он", я решил, что бюллетень тоже надо отнести. Так я и сделал. И им он здорово понравился. Держу пари, в
этот сандас писем будет в три раза больше".
Торбад кивнул головой, улыбнулся и отослал посыльного. Горгос вернулся в Храм, а его хозяин сел за письменную доску и взял
чистый лист пергамента.
Он написал: "Чего ты хочешь, Фейфолкен?"
На пергаменте получилось: "Прощайте. Я ненавижу свою жизнь. Я перерезал себе жилы.
Торбад попробовал еще раз: "Я схожу с ума?"
Вышли слова: "Прощайте. Я принял яд. Я ненавижу свою жизнь".
"Почему ты так поступил со мной?"
"Я, Торбад Хулзик, не могу больше мириться с собой и собственной неблагодарностью. Вот почему я решил повеситься".
Торбад взял свежий пергамент, обмакнул палец в чернильницу и решил переписать бюллетень. Хотя его первоначальный набросок был
простым и несовершенным, пока Фейфолкен не изменил его, новая копия оказалась просто ужасной. Не хватало апострофов, Г были
похожи на Т, предложения заползали на поля и извивались, словно змеи. Чернила с первой страницы просочились на вторую
страницу. Когда он вырывал страницы из тетради, третья страница чуть не разорвалась пополам. Однако окончательный результат
все же был на что-то похож. По крайней мере, Торбад на это надеялся. Он написал еще одну записку, "Используйте этот бюллетень
вместо того безобразия, которое я вам отправил".
Когда Горгос вернулся с новыми письмами, Торбад отдал ему конверт. В новых письмах было все то же самое, за исключением
письма от его лекаря, Телемихиэля: "Торбад, как можно скорее приезжайте к нам. Мы получили сообщения из Чернотопья о вспышке
красной чумы, очень похожей на то, что было с вами, и нам необходимо снова осмотреть вас. Пока что ничего не ясно, но мы
хотим знать, каковы наши возможности".
Чтобы придти в себя, Торбаду понадобился весь остаток дня и пятнадцать порций крепчайшего меда. Большую часть следующего утра
он приходил в себя от вчерашнего. Он начал писать Вандертил пером: "Что вы думаете о новом бюллетене?". Фейфолкен вывел "Я
решил сжечь себя, потому что совершенно бездарен".
Торбад переписал записку, макая палец в чернила. Когда появился Горгос, он отдал ему записку. Горгос принес письмо от
Вандертил.
Оно гласило: "Торбад, вы не только божественно одарены, но у вас еще прекрасное чувство юмора. Предложить использовать эти
каракули вместо настоящего бюллетеня! Настоятель очень смеялся. Дождаться не могу, чем вы порадуете нас на следующей неделе.
Ваша Вандертил".
Неделей позже на погребальную службу собралось гораздо больше друзей и поклонников Торбада Хулзика, чем вы можете себе
представить. Гроб, разумеется, пришлось оставить закрытым, но это не удержало скорбящих от попыток прикоснуться к его гладкой
дубовой поверхности, как будто это была плоть самого художника. Настоятель собрался с силами и произнес прекрасную хвалебную
речь. Вечный враг Торбада, прежний секретарь, Алфиерса, приехала из Клаудреста, рыдая. Она рассказывала всем, кто согласен
был слушать, что советы Торбада изменили всю ее жизнь. Когда она услышала, что Торбад завещал ей свое перо, то упала на
землю, захлебываясь от слез. Вандертил была еще более безутешна, пока не столкнулась с красивым и восхитительно одиноким
молодым человеком.
"Не могу поверить, что его не стало, а я его даже не видела и ни разу не разговаривала с ним лицом к лицу, - сказала она. - Я
видела тело, но оно так обгорело, что я даже не знала, он это, или нет".
"Хотелось бы мне сказать, что произошла ошибка, но к несчастью, есть множество медицинских доказательств, - сказал
Телемихиэль. - Некоторые из них я дал сам. Он был моим пациентом, видите ли".
"О, - сказала Вандертил. - А разве он болел?"
"У него была красная чума много лет назад, она сожгла ему гортань, но казалось, что его ожидает полное выздоровление. Я
написал ему об этом за день до того, как он покончил с собой".
"Вы целитель?" - воскликнула Вандертил. - "Посыльный Торбада Горгос сказал, что доставил письмо от вас, когда я отсылала ему
свое, с комплиментами относительно нового, примитивистского стиля бюллетеня. Это была поразительная работа. Я не успела
сказать ему об этом, но мне стало казаться, что он слишком привержен старомодной манере письма. Получилось так, что он сделал
последнюю гениальную работу и ушел в лучах славы. Выражаясь фигурально. И буквально".
Вандертил показала целителю последний бюллетень Торбада, и Телемихиэль согласился с тем, что его яростный, почти
неразборчивый почерк прославляет силу и могущества бога Аури-Эля".
"Я совсем запутался", - сказал Вонгулдак.
"В чем? - спросил великий маг. - Мне казалось, что эта история очень простая".
"Фейфолкен сделал все бюллетени красивыми, кроме последнего, того, который Торбад сделал для себя, - сказал Таксим задумчиво.
- Но почему он неправильно прочитал письма от Вандертил и целителя? Фейфолкен изменил слова?"
"Возможно", - улыбнулся великий маг.
"Или Фейфолкен изменил восприятие Торбадом этих слов? - спросил Вонгулдак. - Фейфолкен свел его с ума в конце концов?"
"Похоже на то", сказал великий маг.
"Но это значит, что Фейфолкен был слугой Шеогората, - сказал Вонгулдак. - А вы говорили, что он служил Клавикусу Вайлу. Что
же он внушал, озорство или безумие?"
"Фейфолкен определенно изменял волю, - сказал Таксим. - А именно это сделал бы прислужник Клавикуса Вайла, чтобы сохранить
проклятие".
"Достойный конец истории про писца и зачарованное перо, - улыбнулся Великий маг. - Понимайте, как хотите".
Фрагмент: Об Артейуме (Торс иль-Ансельма)
Остров Артейум (ар-ТЕЙ-ум) - третий по размеру в архипелаге Саммерсет. Он расположен на юг от Моридунона в Потансе и на запад
от Рунсибея. Остров знаменит тем, что на нем базируется Псиджикский орден, возможно, самый древний монашеский орден в
Тамриэле.
Первое упоминание о псиджиках восходит к 20-му году Первой эры. В тех записях рассказывается о путешествии знаменитого
бретонского мага Веурнета на остров Артейум для встречи с Яхезисом, мастером обрядов псиджиков.
Уже тогда псиджики были советниками королей и последователями "Пути древних", о котором им рассказали представители древней
расы, жившей в Тамриэле. Путь древних - это философия самопознания и медитации, с помощью нее можно подчинить своей воле силы
природы. Она сильно отличается от магии, но эффект от нее примерно тот же.
Говорят, что это было не простое совпадение, когда остров Артейум в буквальном смысле слова исчез в начале Второй эры в
момент основания Гильдии магов в Тамриэле. Историки по-разному трактуют это событие, но, похоже, правду мог бы рассказать
только Яхезис.
Через пятьсот лет Артейум вернулся на свое место. Псиджики на острове оказались теми же персонами, что исчезли во Вторую эру,
в основном, то были эльфы. Всех их считали умершими. Они не дали - не могли или не захотели - никаких объяснений по поводу
исчезновения острова, судьбы Яхезиса и всего совета Артейума.
В данный момент псиджиков возглавляет Селарус, который председательствует в совете Артейума вот уже двести пятьдесят лет.
Совет периодически вмешивается в политику Тамриэля. Короли Саммерсета, особенно из Моридунона, очень часто спрашивают совета
псиджиков. Император Уриэль V в начальные годы своего правления находился под большим влиянием Совета, во времена,
предшествовавшие его нападению на Акавир. Предполагалось, что флот короля Оргама из Пиандонеи был уничтожен совместными
усилиями императора Антиохуса и ордена Псиджиков. Последние четыре императора, Уриэль VI, Мориата, Пелагиус IV и Уриэль VII с
подозрением относились к псиджикам и отказывались принимать послов с острова Артейум в столице.
Очень сложно указать географическое местоположение острова Артейум. Он постоянно перемещается то ли случайным образом, то ли
по решению Совета. На остров так редко кто-нибудь приезжает, что о визитах практически ничего не известно. Любой, кто хочет
найти псиджиков, может обратиться к ним в Потансе и Рунсибее, а также во многих других королевствах Саммерсета.
Если бы такая возможность существовала, Артейум мог стать одним из наиболее привлекательных для посещения мест. Я сам однажды
был на острове и все еще с умилением вспоминаю его прекрасные фруктовые сады и просторные пастбища, его спокойные бухты, его
туманные леса и великолепные архитектурные ансамбли псиджиков, которые очень гармонично вписываются в окружающий пейзаж.
Башню Сепора я бы с удовольствием изучил, это сооружение осталось еще от цивилизации, которая существовала за несколько
столетий до появления высоких эльфов. Псиджики используют башню в своих обрядах. Может быть, когда-нибудь, я вернусь туда.
[Примечание: Автор в данный момент находится на острове Артейум по приглашению мастера Саргениуса из Совета острова.]
Имперская хартия Гильдии Бойцов
I. Цель.
Гильдия Бойцов предоставляет работу наемникам и добровольцам и обеспечивает заключение контрактов с местными гражданами.
Граждане могут заключать с гильдией контракты на уничтожение паразитов и монстров, доставку товаров на опасных маршрутах,
сбор животных для арен, а также для выполнения других задач по решению Управления Гильдии.
II. Полномочия.
Гильдия бойцов была основана в соответствии с 4 положением "Акта о Гильдиях", а данная хартия была утверждена Владыкой
Версидью-Шайе в 321 году Второй Эпохи.
III. Правила и процедуры.
Любой член Гильдии, совершивший кражу у другого члена Гильдии, или нанесший другому члену Гильдии телесные повреждения,
немедленно изгоняется из Гильдии. Вопрос о повторном приеме решается Управлением Гильдии.
Граждане, заключившие контракт с Гильдией и имеющие претензии, должны обращаться по этому вопросу сперва к Управлению
Гильдии, заключившему с ними контракт, а потом к официальным властям соответствующей провинции.
IV. Требования к кандидатам.
На службу в Гильдию принимаются сильные и здоровые люди. Кандидат должен обладать навыками обращения с длинными мечами,
топорами, дробящим оружием, и щитами. Члены гильдии должны быть в состоянии носить тяжелые доспехи.
V. Заявление о приеме.
Кандидатам следует являться в Зал Гильдии для испытания и приема.
ПРИЛОЖЕНИЕ A: Отделения Гильдии Бойцов в Округе Вварденфелл, Провинция Морроувинд
Отделения расположены в отдельно стоящих зданиях, принадлежащих гильдии в городах Альд" рун и Балмора. Отделение в Садрит
Море расположено в Волверин Холле, где арендует помещение в Совете Телванни. Помещение в Вивеке расположено в Квартале
Чужеземцев и арендуется у Храма Трибунала.
Имперская хартия Гильдии магов
I. Цели.
Гильдия магов работает на благо изучающих магию и устанавливает законы ее подобающего использования. Гильдия предназначена
для сбора, хранения и распространения магических знаний при условии, что они пойдут на пользу всех жителей Тамриэля.
II. Полномочия.
Гильдия магов была основана на острове Саммерсет в 230 Второй эры Ванусом Галерионом и Рилисом XII. Позже она была утверждена
"Актом о Гильдиях" потентата Версидью-Шайе.
III. Правила и процедуры.
Преступления против членов Гильдии строжайшим образом наказываются. Возможность восстановления членства в Гильдии подлежит
рассмотрению архимагом.
ПРИЛОЖЕНИЕ: Начиная с 3E 431, любой член Гильдии, совершивший преступление против Гильдии подлежит немедленному исключению.
Восстановление исключенного находится в компетенции секретаря Совета магов. Любой член Гильдии, подвергшийся неоднократному
исключению, может по распоряжению Совета быть исключен из Гильдии без права восстановления.
IV. Требования к кандидатам.
Гильдия магов принимает в свои ряды лишь кандидатов, обладающих острым умом и сильной волей. Кандидаты должны
продемонстрировать умения в великих школах магии: разрушении, изменении, иллюзии и мистицизме. Кандидаты должны также
показать практические знания в искусствах алхимии и зачарования.
V. Заявления о приеме.
Кандидаты должны явиться лично к управляющему отделением Гильдии для сдачи экзамена и получить его одобрение.
ДОПОЛНЕНИЕ: По распоряжению архимага Травена, начиная с 3E 431, все кандидаты на прием в Гильдию магов должны получить
одобрение от всех действующих управляющих отделениями. Вышеупомянутое положительное заключение в письменном виде должно быть
направлено в Совет магов в разумные сроки.
ДОПОЛНЕНИЕ: По распоряжению Совета, начиная с 3E 431, продажа заклинаний в Имперской провинции перераспределяется между
отделениями Гильдии. Нижеперечисленные отделения отвечают каждое за отдельную школу магии:
Изменение: Чейдинхол.
Колдовство: Коррол.
Разрушение: Скинград.
Иллюзия: Бравил.
Мистицизм: Лейавин.
Восстановление: Анвил.
Хижина в лесу. Том II (Рассказано Могеном, сыном Молага)
Однажды поздней ночью, несколько лет назад, один солдат, одержав победу в череде кровавых битв, возвращался домой. Он решил,
что сможет сэкономить пару монет и пройти сосновый бор пешком, не тратясь на повозку или лошадь.
Первый день его путешествия был весьма беден на события - солдат держался главной дороги и шел в быстром темпе. Когда начало
смеркаться, он расстелил свой спальный мешок, развел небольшой костер и зажарил пойманного в пути кролика. "Да, денек выдался
неплохой", - подумал он, засыпая.
Когда ночь уже вступала в свои права, солдат был разбужен тихими рыданиями, слышными вдалеке. Он схватил меч, полагая, что
это может быть одной из приманок бандитов, но притворился спящим, чтобы напасть на них неожиданно в случае опасности. Через
несколько минут звук рыданий стал удаляться и наконец стих совсем. Остаток ночи солдат спал урывками.
На второй день солдат очнулся от беспокойного сна и продолжил свой путь быстрее, намереваясь уйти подальше от источника
рыданий, которые он слышал прошлой ночью. После полудня зарядил сильный дождь, и солдат построил себе небольшой шалаш, чтобы
спокойно переночевать и не вымокнуть до нитки.
На этот раз он долго не мог заснуть, пытаясь забыть о событиях прошлой ночи, но в конце концов ему это удалось.
Он вновь был разбужен рыданиями, доносившимся совсем близко от его шалаша. Солдат покрепче сжал меч и выбрался из своего
хлипкого убежища. У костра он увидел призрачную женскую фигуру, склонившую голову на сложенные руки и плачущую навзрыд.
Солдат собрал все свое мужество и спросил, что произошло.
Ответа не последовало.
Он начал медленно приближаться к женщине, но прежде чем он успел подойти к ней, она обернулась и страшно закричала.
Призрачная фигура подняла топор и побежала на солдата - и внезапно исчезла за несколько шагов до него.
Солдат бросился бежать в ночь, прихватив только свой меч. Он бежал, пока не забрезжил первый луч рассвета. Тогда он вернулся
на главную дорогу и продолжал идти так быстро, как только мог.
Погода на третий день была солнечной и ясной, но солдат, утомленный быстрой ходьбой и бессонной ночью, этого даже не заметил.
Он шел так быстро, как только мог, стремясь выбраться из леса до наступления темноты.
Когда солнце уже начало заходить за горизонт, он заметил прямо у дороги небольшую хижину и подумал, что в ней можно было бы
укрыться на ночь. Войдя в хижину, он долго проверял засовы на двери и окнах, подпирал их имеющейся в доме мебелью, чтобы
никто точно не смог проникнуть к нему ночью.
Несмотря на все старания, заснуть ему не удавалось. Он сидел в комнате, которая когда-то служила спальней, смотрел на
заставленную мебелью дверь и никак не мог справиться с дрожью. Но усталость взяла свое, и солдат все-таки забылся тяжелым
сном.
На этот раз его разбудил громкий смех за дверью. Смех был женским, но солдат отказывался поверить, что это та же самая
женщина, что преследовала его уже три ночи.
Солдат лихорадочно отпихнул так и не пригодившуюся баррикаду из мебели и ворвался в гостиную, и увидел ту самую призрачную
женскую фигиру. На это раз она стояла с топором в руках и смотрела в пол, истерически смеясь.
Солдат начал без устали атаковать призрака, но удары его меча не наносили ей никакого вреда. Он вытащил свиток огненной
стрелы и дрожащими руками пустил его в ход. Сгусток огня пронзил женщину, и она, издав крик боли, взорвалась, не оставив
после себя и следа.
Призрак был повержен, и суровое испытание солдата подошло к концу.
Той ночью солдат наконец-то выспался и на следующий день одним махом преодолел остаток пути. С последними лучами солнца он
вышел из леса и обернулся, вспоминая о событиях прошлых ночей.
Когда он развернулся и пошел прочь от леса, он мог поклясться, что слышит за спиной приглушенные рыдания.
Хватая Удачу за руку (Серджо Хлаалу Драм Беро)
Я, советник дома Хлаалу, решил написать эту брошюру для тех, кто хочет понять нас и присоединиться к нам. Дом Хлаалу - самый
открытый и самый современный из всех великих домов. Мы - единственный великий Дом, который принял имперские законы и обычаи.
Поэтому мы извлекли выгоду из новых принципов империи, сделавшись Величайшим из Домов.
Традиции не могут устоять в неумолимом движении прогресса.
Редоранцы могут победить нас на поле боя, но когда развеется дым, они поймут, что обязаны нам. Телванни владеют тайным
знанием, но они сражаются больше сами с собой, чем друг с другом, они не смогут приспособиться к жизненному укладу Империи.
Волшебник Телванни может быть древним и сильным, но в одиночку ему не выстоять против истории. Индорилов любит народ, потому
что они жертвуют много денег на благотворительность, но останется ли о них память, когда деньги кончатся? Дресы научились
делать деньги, но они не научились не наживать врагов.
Хватайте удачу за руку. Если вы видите возможность, старайтесь использовать ее.
Если есть возможность извлечь выгоду - извлекайте ее. Но не гонитесь за деньгами. Есть ценность и в репутации, и это понимают
не все молодые Хлаалу. Эту ценность и стоит видеть во всех деловых сделках. Кражи и убийства не подходят для бизнеса. Вот вы
украли у кого-нибудь, но будет ли он после этого с вами торговать? Нельзя торговать с трупом.
Есть множество путей делать бизнес.
В Доме Хлаалу вы должны быть быстры и проворны. Вы должны поспевать за временем. Вы должны говорить быстро и убедительно. Вы
должны быть способны торговать с самыми хитрыми торговцами и получать от этого выгоду. Вы должны уметь защищать вашу
собственность, устраивая потайные сундуки, замки и даже ловушки. Если конфронтации невозможно избежать, вам следует драться в
удобных легких доспехах короткими мечами, или издалека поражать врага из арбалетов.
Читатель, используешь ли ты шанс вступить в Дом Хлаалу? Хочешь ли ты оказаться среди победителей в гонке за успехом? Если да,
то запишись на экзамен в особняке Балморы. Если вы нам подойдете - мы с радостью вас примем. Если вы будете упорны, то
сможете добиться высоких постов, ведь выше всего прочего в Доме Хлаалу ценится инициатива и честолюбие.
Хранители бритвы
Ныне живущие потомки Внутреннего круга.
Йорген из Морфала, восьмой в роду Носящих Топор хранитель Рукояти Бритвы Мерунеса. Сын Халнира, сына Хроя, сына Колэ, сына
Малте, сына Лигрлейда, сына Неддрира, сына Ленне.
Гунзул, главарь банды Треснувшего Бивня, восьмой носитель осколков лезвия Бритвы Мерунеса. Сын Шелака, сына Мога, сына Грула,
сына Дургоба, сына Узгака, сына Рамолга, сына Отамаша.
Драскуа, предводительница Изгоев Старушечьей скалы, восьмая носительница навершия Бритвы Мерунеса. Дочь Кайрины, дочери
Эданы, дочери Малвины, дочери Мюриэль, дочери Рианы, дочери Кайлеи, дочери Сорки.
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА:
Из всех группировок, которые поклялись искоренить Мифический Рассвет, ни одна не была столь удивительно успешна, как
Хранители Бритвы. Изначально это была группа ополченцев, собранная с целью уничтожить выживших членов Мифического Рассвета,
рассеянных по всему Тамриэлю, но затем они стали называть себя Хранителями Бритвы - после того, как отыскали этот легендарный
артефакт, созданный самим Мерунесом Дагоном. Для меня так и осталось тайной, как им это удалось, но очевидно, что они не
участвовали в провальной экспедиции Фратена Дротана в Варса Балим - первые упоминания о них появились в имперских хрониках
лишь пятьдесят лет спустя.
Части Бритвы были распределены между тремя старшими членами ордена, которые и образовали Внутренний круг. Было условлено, что
все три части Бритвы будут передаваться от первенца к первенцу до тех пор, "пока сами луны-близнецы не исчезнут с небес."
Хотя эту клятву, видимо, следует понимать не столь буквально - ведь луны уже исчезали во время Пустых ночей в 98-100 гг.
Четвертой эры, а части Бритвы до сих пор передаются из поколения в поколение.
Проследить цепочку потомков Внутренного круга оказалось весьма непросто из-за его многонационального состава. В то время как
главой Хранителей был норд, чей клан (слава богам!) добросовестно вел свою генеалогию, так что обнаружить его наследника было
просто, компанию ему составляли орк и туземка из Предела, и пренебрежение обеих культур к грамотности сделало процесс
расследования весьма нетривиальным. К счастью, Отамаш гро-Гуларз и его сыновья служили в Имперском легионе, а потому
упоминаются в его документах. Дочерей же Сорки практически невозможно было отыскать - до тех пор, пока ко мне в руки не
попали тщательнейшим образом ведущиеся в Маркарте архивы налоговой отчетности, в которых регистрировалась уплата
незначительного административного сбора за рождение каждого ребенка в семье Сорки. Ныне живущая наследница Сорки, Драскуа,
после Маркартского инцидента бежала в окрестности Старушечьей скалы и, по мнению ярла, является значительной угрозой
безопасности и стабильности в Пределе.
Хроники - том 1. До начала эпохи людей (Айкантар из Шаймерина)
Пока люди не пришли править Тамриэлем, а историки не записали деяния властителей Тамриэля, нам ведомо о событиях лишь из
мифов и легенд, да божественных учений Девяти.
Для удобства историки делят давние годы предыстории на два больших временных периода - Эра рассвета и Эльфийская, или
Меретическая эра.
Эра рассвета.
Эра рассвета - это период до начала времени смертных, когда действовали боги. Эра рассвета заканчивается с исходом богов и
магии из Мира при основании Адамантиновой башни.
Термин "Меретический" пришел из языка нордов, буквально "Эра эльфов". Меретическая эра - доисторическое время после исхода
богов и магии из Мира при основании Адамантиновой башни и до появления Исграмора Северянина в Тамриэле.
Следующие события являются наиболее значимыми в Эре рассвета, представленные в последовательности, понятной таким зависящим
от времени существам, как мы.
Космос сформирован был из Аурбиса (хаоса, или целого) Ану и Падомаем. Акатош (Ауриэль) появился, и началось время. Боги
(эт'Ада) появились. Лорхан убеждением или обманом склонил богов создать мир смертных, Нирн. План смертных в тот момент был
наполнен магией и опасен. Под тяжестью шагов Богов физический облик плана смертных и даже вневременная непрерывность бытия
становились неустойчивыми.
Когда Магия (Магнус), архитектор планов смертных, решил выйти из проекта, Боги собрались в Адамантиновой башне (Башне
Диренни, старейшем из всех сооружений Тамриэля) и решали, что делать. Большинство удалились, как сделал это Магия. Другие
превратили себя в иные формы, так что они могли "остаться" (Эльнофей). Боги приговорили Лорхана к ссылке в план смертных,
сердце его было вырвано и выброшено из башни. Там, где оно приземлилось, образовался Вулкан. Когда Магия (в Мифическом
понимании) покинул мир, Космос стабилизировался. Началась, наконец, линейная Эльфийская история (ME2500).
Меретическая эра.
Понятие Меретическая эра было введено нордами как серия лет, пронумерованных в обратном порядке от "начала времен" -
основания Каморанской династии, записанного Годом Ноль Первой эры. Доисторические события Меретической эры записаны там
традиционными нордическими меретическими датами. Самая ранняя меретическая дата, установленная учеными короля Харальда,
ME2500 - нордическое понимание первого года времени. Таким образом, Меретическая эра тянется от ME2500 в отдаленном прошлом
до ME1, года основания Каморанской династии и учреждения Башни Белого Золота как независимого города-государства.
Летописцы короля Харальда, сочли ME2500 датой создания Адамантиновой башни на острове Балфиера в Хай Роке, старейшей
конструкции в Тамриэле. (Это коррелирует с ранними историческими датами, приведенными в различных неопубликованных эльфийских
хрониках).
Во время Ранней меретической эры коренное население Тамриэля, зверолюди - предки каджитов, аргониан, орков и других
зверонародов - жили первобытными сообществами по всей территории Тамриэля.
В Средней меретической эре, альдмерские эмигранты (смертные эльфийского происхождения) покинули свой проклятый и ныне
исчезнувший континент Альдмерис (известный также как Старый Эльнофей) и расселились в юго-восточной части Тамриэля. Первые
колонии расположились ареалами на островах вдоль всего побережья. Позднее были основаны и континентальные поселения, в
основном в плодородных низинах юго-запада и центра Тамриэля. Когда бы зверолюди не встречали эльфов, образованные, грамотные,
технологически развитые альдмерские культуры вынуждали примитивных зверолюдей переместиться в джунгли, болота, горы и
пустоши. Адамантиновая башня была обнаружена вновь и захвачена Диренни, могучим и знаменитым альдмерским кланом. На острове
Саммерсет была построена Кристаллическая башня и, позже, в Сиродиле - Башня Белого Золота.
Во время Средней меретической эры, альдмерские исследователи нанесли на карту побережье Вварденфелла, построив магические
башни высоких эльфов Первой эры в Альд Редании, Бал Фелле, Тель Аруне и Тель Море в Морровинде. На этот же период времени
приходится расцвет поселений айлейдов (диких эльфов) в джунглях, окружающих Башню Белого Золота (современный Сиродил). Дикие
эльфы, известные также как средиземные высокие эльфы, сохранили магию Эры рассвета и язык Эльнофей. Земля эта формально
числилась подвассальной высшему королю Алинора, на деле же удаленность от островов Саммерсета привела к фактической
независимости Сиродила от высших королей из Кристаллической башни.
Поздняя средняя меретическая эра - это период высокой велотийской культуры. Каймеры, чьими потомками являются современные
данмеры, или темные эльфы, - динамичный, амбициозный, долгоживущий эльфийский народ - проповедовали фундаменталистское
почитание предков. Кланы каймеров покинули родные земли в юго-западной части Тамриэля и последовали за пророком Велотом,
чтобы поселиться в современном Морровинде. Презирая светскую культуру и мирские занятия двемеров, каймеры также
засматривались на земли и ресурсы двемеров, и веками досаждали им малыми набегами и территориальными спорами. Двемеры
(дварфы) - свободомыслящие, живущие уединенно эльфийские кланы, склонные к постижению секретов науки, инженерии, алхимии,
создавали подземные города и сообщества в горных районах (позднее Велотийских горах), разделяющих современные Скайрим и
Морровинд.
Поздняя меретическая эра отмечена стремительным закатом велотийской культуры. Некоторые велотийцы расселились в деревнях
поблизости от заброшенных древних велотийских башен. В этот период высокая велотийская культура растворилась и исчезла на
острове Вварденфелл. Ранние двемерские свободные колонии датируются этим периодом. Деградировавшие велотийцы образовали
племенные культуры, которые, в свою очередь, эволюционировали в современные Великие дома Морровинда или продолжили
существование в виде варварских эшлендерских племен. Единственными следами этой племенной культуры служат разбросанные
велотийские башни и дикие племена эшлендеров на острове Вварденфелл. Магические башни высоких эльфов Первой эры вдоль
побережья Тамриэля также оказываются в этот период покинуты.
В Позднюю меретическую эру предки людей, так называемые недийские народы мигрировали с континента Атмора (также "Альтмора"
или "Старый лес" на альдмерис) и поселились в северном Тамриэле. Героя нордов, Исграмора, бывшего во главе флота,
направившегося в Тамриэль, почитают за создание рунической записи нордической речи, основанной на принципах эльфов, так что
он считается первым историком среди людей. Флот Исграмора высадился в Хсаарик Хед в самой северной точке скайримского
Сломанного мыса. Норды построили там легендарный город Саартал. Эльфы изгнали людей во время Ночи слез, но Исграмор вскоре
вернулся вместе со своими Пятью сотнями соратников.
Также в течение Поздней меретической эры легендарный бессмертный герой, воин, волшебник и властитель, известный под именами
Пелинал Вайтстрейк, Харральд, Исмир, Ханс Лис, и проч., бродил по Тамриэлю, собирая армии, завоевывая земли, правя ими, а
затем бросая свои королевства, чтобы пуститься в новые странствия.
Хроники Нчулефта
Это хроника событий, имевших историческое значение для двемерского свободного поселения Нчулефт. Автор текста, вероятно,
альтмер, поскольку написан он на альдмерис.
Смерть лорда Илендама.
Случилось так во Второй Посев (P.D. 1220), что лорд Илендам на пути через Западные нагорья прибыл в Нчулефт, и встретили его
протектор Анчард и генерал Ркунгтунч, и Дален-Занчу также явился на встречу. Долго вели они разговоры; но лишь то было
известно об их делах, что искали они дружбы друг с другом. И разошлись они, и каждый вернулся домой в свое поселение.
Блутанч и сыновья ее прослышали о той тайной встрече и решили, что замышлялось на ней коварство против Советов; и часто вели
они разговоры о том в своем кругу. Когда же пришла весна, Советы объявили, по обычаю, Собор Советов в залах Бамз-Амшенда. И
услыхал народ, и собрался, и обручились все с элем и песней, и пили храбро. И за питейным столом шли всякие разговоры, дошло
и до сравнений между двемерами, в том числе и членами Совета.
И сказал некто, что превосходит лорд Илендам иных советников изрядно и всемерно. Услышав сие, советница Блутанч разгневалась
и заявила резко, что ни в чем не уступает лорду Илендаму, и докажет это на деле. Так распалились обе стороны, что вызвали
друг друга на бой и кинулись к оружию. Однако присутствующие из числа более трезвых и более разумных встали меж ними и
утихомирили их; и каждый вернулся назад в свое поселение, но мира меж ними более не ждал никто.
Однако затем, осенью, лорд Илендам получил послание от советницы Блутанч о том, что приглашает она его держать разговор в
Хендор-Стардумз. И все родичи Илендама и приближенные его истово упрашивали, дабы не шел он, ибо страшились коварства, но
Илендам не пожелал их слушать и не согласился даже взять с собой почетную стражу. И, к прискорбию, случилось так, что на пути
в Хендор-Стардумз, в ущелье Чинзинч скопище нечистых тварей накинулось на лорда Илендама и погубило его вместе со всеми его
сотоварищами. И многие двемеры говорили впоследствии, что это Блутанч и сыновья ее призвали этих существ и натравили их на
лорда Илендама, но доказательств тому не нашлось. Лорд Илендам был погребен в местечке под именем Лефтунч.
Человек с топором
Из всех членов Мораг Тонга, которых я встречал, никто не поразил меня больше, чем Минас Торик. Спокойный, скрытный человек,
который никогда не пил, никогда не ходил в бордель и никогда не сквернословил. Он был известен тем, что заставлял людей
исчезать. Братство выбирало жертву, указывали на нее Торику, а потом человек просто исчезал. Однажды я спросил у него, каким
оружием он пользовался и был очень удивлен его ответом.
"Я использую только топоры," сказал он тихо и спокойно, как всегда.
Меня так напугала и заинтриговала мысль о том, что этот скромный человек может использовать такое жестокое оружие, что я
продолжил расспросы. Обычно наемные убийцы отказываются отвечать на какие-либо вопросы, но Торик не возражал. Хотя он был
настолько застенчив, что мне понадобилось достаточно много времени, чтобы узнать все, что я хотел о нем узнать.
Торик осиротел в раннем детстве. Он жил с дядей на плантации риса в Шигораде, на севере Вварденфелла. Дядя хотел сделать его
своим компаньоном, когда тот подрастет. А пока мальчик помогал ему по дому.
Это было непросто, так как старик был очень требователен. Мальчик должен был натирать все полы в доме. Если дяде казалось,
что полы недостаточно чистые, он бил Торика, а потом заставлял начинать все сначала.
Вторая обязанность мальчика состояла в том, чтобы звонить в колокол и звать в дом работников. Он делал это минимум четыре
раза в день - на завтрак, обед и ужин, а также если дяде требовалось сообщить работникам что-то важное - а требовалось это
постоянно. Колокол был огромным и язык был невероятно тяжел. Торику приходилось всем телом наваливаться на цепь от языка, но
иногда у мальчишки просто не хватало сил, чтобы колокол звонил достаточно громко. Дядя и тогда его бил.
Третья обязанность Торика была вытирать пыль с книжных полок в огромной библиотеке дяди. Это делалось тяжелой щеткой на
длинной палке. Мальчик часто не доставал до верхних полок и был только один способ орудовать там щеткой - вертеть ее, уперев
конец палки в плечо. А дядя жестоко наказывал его, если на книгах оставалась пыль.
Через несколько лет Минас Торик превратился в юношу, но его обязанности по дому не изменились. Его дядя пообещал взять его в
дело, когда тот как следует освоит работу слуги. Торик понятия не имел, насколько беден был его дядя, и какие огромные долги
висели на нем уже долгие годы.
Когда Торику было восемнадцать, дядя однажды позвал его в подвал. Он решил, что полы там были плохо начищены, и очень
испугался, что его опять накажут. Однако, спустившись, он увидел, что дядя упаковывает вещи в ящики.
"Я покидаю Морроувинд," объяснил он. "Дела идут плохо, я решил испытать удачу в Скайриме. Там можно неплохо заработать,
продавая подделки Нордлингам и Киродиильцам. Я бы взял тебя с собой, но там не нужно будет ни мыть полы, ни вытирать пыль, ни
звонить в колокол."
"Но дядя," сказал Торик. "Я не понимаю. Я ничего не знаю о том, как вести здесь дела. Что я буду делать один?"
"Уверен, ты найдешь работу," пожал плечами дядя. "Я научил тебя всему, чему мог."
Торик никогда раньше не спорил с дядей. Он не чувствовал злости, просто его сердце сковал ледяной холод. Среди вещей дяди был
старый железный топор, якобы сделанный Двемерами. Он взял его в руки и удивился, что топор оказался совсем не тяжелым. Более
того, его очень удобно было держать. Он поднял топорна вытянутой руке, как не раз это делал со щеткой. И ударил по правой
руке дяди.
Старик закричал от ярости и боли, но Торик больше не чувствовал страха. Он снова замахнулся и нанес еще один удар. Старик
упал на пол, и кровь хлынула из открытой раны на его груди.
Торик поднял топор над головой. Это также была естественная для него поза. Так он звонил в колокол. Он махал руками снова и
снова, словно созывая рабочих с поля. Но труп на полу не издавал ни звука, и с поля никто не пришел. Его дядя всех отпустил
домой часом раньше.
Некоторое время спустя от его дяди ничего не осталось, кроме обрывков плоти и лужи крови. Мыть полы Торику было не привыкать.
Кровь отмывалась гораздо лучше, чем мука и грязь.
Все знали, что дядя Торика уезжает из Морроувинда, поэтому его исчезновение не вызвало никаких подозрений. Дом и все вещи
были проданы в счет долгов, но топор Торик оставил у себя. Оказалось, дядя действительно научил Торика, как зарабатывать
деньги.
Черная Перчатка
Быстры и проворны Мораг Тонги. Бесшумны и невидимы они. С помощью иллюзий сбивают они с толку своих жертв. Вблизи они наносят
удары короткими клинками, на расстоянии стреляют без промаха. Легкие доспехи защищают их от ран, а двигаются они столь ловко,
что легко находят для себя тайные и безопасные пути. Вы тоже обладаете этими достоинствами? Тогда, возможно, ваши верность и
преданность могут понадобиться Мораг Тонгам.
У вас есть друзья и наряды, но вам некуда идти? Вы смеетесь и плачете, но не испытываете никаких чувств? Вы носите маску?
Тогда, возможно, ваши верность и преданность могут понадобиться Черной Перчатке.
Кровь охотника и кровь добычи. Радость спрятавшегося и радость ищущего. Кровь из глаз и кровь изо рта. Радость живущих и
радость мертвых. Все это относится к вам? Тогда, возможно, ваши верность и преданность могут понадобиться Мефале.
Чтобы принести присягу и поступить на службу, достойные должны искать встречи с Великим Господином, который, по традиции,
живет в самом затаенном уголке города Вивека между кровью сражений и водами жизни.
Черная стрела (Горжик Гвин)
Том I
Я был совсем молод, когда герцогиня Уода наняла меня помощником лакея в ее летний дворец. Тогда у меня практически не было
опыта общения с титулованными особами. Среди них были богатые торговцы, дипломаты и политики, имевшие дела в Элденруте и
большие дворцы, но мои родичи были далеки от социальных кругов.
Когда я достиг совершеннолетия, для меня не нашлось места в семейном деле, но мой кузен узнал, что в отдаленном от города
поместье требовуется прислуга. Оно было так далеко, что там вряд ли мог быть большой конкурс на места. Пять дней я шел по
джунглям Валенвуда, пока не встретил группу всадников, следующих в том же направлении, что и я. В группе были три мужчины-
босмера, одна женщина-босмер, две бретонки и один данмер. Они были похожи на путешественников.
"Ты тоже направляешься в Моливу?" - спросила меня бретонка Пролисса после того, как мы представились друг другу.
"Я не знаю, как это называется, - ответил я. - Но я ищу поместье герцогини Уоды".
"Мы отвезем тебя туда, - сказал данмер Миссун Акин, сажая меня на свою лошадь. - Но тебе лучше не говорить ее светлости, что
тебя проводили ученики из Моливы. Если, конечно, ты хочешь получить работу".
Акин объяснил мне все по дороге. Молива была ближайшей деревней к поместью герцогини. Там жил великий лучник, он ушел на
пенсию после военной службы. Его звали Хиомаст, и хотя он давно уже не служил, все же брал учеников и обучал их своему
мастерству. Со временем о великом учителе узнавало все больше народа, и все больше учеников приезжало в деревню. Бретонки
прибыли из самого Хай Рока. Акин же пересек весь континент, приехав из родной деревни у великого вулкана в Морровинде. Он
показал мне эбонитовые стрелы, которые он привез из дома. Никогда в жизни я не видел подобного.
"Насколько нам известно, - сказал Копаль, один из босмеров, - семья герцогини жила здесь еще до образования Империи. Можно
подумать, что она должна была привыкнуть к простолюдинам из Валенвуда. Но ситуация невероятно далека от правды. Она презирает
деревню, и больше всего - школу лучников".
"Полагаю, она хочет контролировать все движение в ее джунглях", - засмеялась Пролисса.
Я поблагодарил их за информацию и понял, что все больше и больше боюсь встречи с этой невыносимой герцогиней. Первый взгляд
на ее дворец через деревья не только не развеял, но скорее усилил мои опасения.
Такого здания в Валенвуде я еще не видел. Это было огромное сооружение из камня и железа, его неровные зубчатые стены
напоминали челюсти огромного хищника. Большинство деревьев рядом с дворцом вырубили много лет назад: я мог представить себе,
какой скандал это повлекло за собой, и насколько крестьяне босмеры ненавидели герцогиню Уоду. Вокруг дворца проходил широкий
ров с серо-зеленой водой, образуя искусственный остров. Я видел нечто подобное в Хай Роке и в Имперской провинции, но никогда
у себя на родине.
"У ворот стоит охрана, поэтому мы простимся с вами здесь, - сказал Акин, останавливая лошадь на дороге. - Для вас же будет
лучше, если никто не узнает о нашем знакомстве".
Я поблагодарил своих спутников и пожелал им удачи в обучении. Они поехали дальше, а я пошел пешком к поместью. Через
несколько минут я стоял у ворот, которые, как я заметил, были соединены с мостом и высокими перилами. Когда стражник понял,
что я пришел устраиваться на работу, он открыл дверь и дал знак другому стражнику, чтобы тот опустил мост и я смог бы
пересечь ров.
Последнее препятствие - дверь в поместье. Над этой железной дверью висел грозный железный герб семьи Уода. В двери была одна
единственная золотая замочная скважина. Стражник открыл дверь и пропустил меня в огромный мрачный каменный дворец.
Ее светлость приняла меня в гостиной. Она была худой женщиной и чем-то напоминала рептилию в красном платье. Сразу было
заметно, что она никогда не улыбается. наша беседа состояла из одного единственного вопроса.
"Ты знаешь, что значит быть младшим лакеем на службе у дворянки?" - ее голос был похож на шелест старой кожи.
"Нет, ваша светлость".
"Отлично. Ни один слуга не в состоянии понять свои обязанности. И особенно я не люблю тех, кто считает, что они их поняли. Ты
принят".
Жизнь во дворце была безрадостной, но должность младшего лакея очень необременительна. Моя основная обязанность заключалась в
том, чтобы не попадаться на глаза герцогине. Иногда я ходил в Моливу, что находилась в двух милях от поместья. Ничего
особенного или необычного в деревне не было - по всему Валенвуду были тысячи таких мест. На холме рядом с деревней находилась
академия лучников мастера Хиомаста. Я часто ходил туда и наблюдал за учениями.
Иногда после занятий я встречался с Пролиссой и Акином. С Акином мы редко разговаривали о чем-либо, не имеющем отношения к
стрельбе из лука. И хотя мне очень нравилась его компания, Пролисса стала мне более близким другом, чем он, и не только
потому что она была очень красивой для бретонки, но и потому, что у нас было больше общих интересов.
"Когда я была совсем маленькой, то ходила на представление в Цирке Перьев в Хай Роке, - сказала она однажды, когда мы гуляли
по лесу. - Очень старый цирк, никто даже не помнит, когда они появились. Ты должен обязательно посмотреть их выступление,
если представится возможность. У них отличные сценки и интермедии, и самые лучшие акробаты и лучники в мире. Я мечтаю когда-
нибудь попасть в их труппу. Когда я стану профессионалом".
"А как ты узнаешь, что стала хорошим лучником?" - спросил я.
Она не ответила, а когда я обернулся, то понял, что она исчезла. Совершенно сбитый с толку, я стал оглядываться, как вдруг
услышал смех где-то наверху. Она сидела на дереве надо мной и ухмылялась.
"Может, я стану не лучником, а акробатом, - сказала она. - А может, и тем и другим. Я подумала, что в Валенвуде я смогу
многому научиться. У вас здесь есть отличные учителя. Эти люди-обезьяны".
Она изогнулась, обхватив левой ногой ветку и вытянув вперед правую ногу. Через секунду она уже была на другой ветке. Я понял,
что с ней сложно продолжать разговор.
"Ты имеешь в виду имга? - проговорил я, заикаясь. - А ты нормально себя чувствуешь на такой высоте?"
"Я знаю, это банально, - сказала она, перепрыгивая на ветку выше, - Но секрет в том, чтобы не смотреть вниз".
"Может, ты все-таки спустишься?"
"Да, наверное, пора", - ответила она. Она была уже в тридцати футах от земли, стояла на тонкой ветке, держа руки по сторонам,
чтобы сохранить равновесие. Она показала на ворота, которые едва были видны на другой стороне дороги: "Честно говоря, ближе к
дворцу герцогини я подходить не хочу".
Я еле сдержал крик, когда она бросилась с ветки вниз. Через секунду она уже стояла рядом со мной. Это такой трюк, объяснила
она. Предотвратить удар до того, как он произойдет. Я сказал ей, что она станет лучшим акробатом в Цирке Перьев. Сейчас я,
конечно, знаю, что этому не суждено было случиться.
В тот день, насколько я помню, мне нужно было раньше возвращаться. Это был один из тех редких дней, когда я должен был
работать. Каждый раз, когда к герцогине приезжали гости, я должен был быть там. Конкретных обязанностей у меня не было, кроме
как стоять в столовой. Другие слуги и служанки постоянно были чем-то заняты - то приносили еду, то уносили тарелки. А вот
лакеи были чистой формальностью, украшением дворца.
Но, по крайней мере, у развернувшейся впоследствии драмы был зритель, в моем лице.
Том II
В замке планировался званый вечер, отмечу, он оказался последним за время моей работы здесь. Герцогиня, к удивлению всех
присутствующих, пригласила мэра Моливы и самого мастера Хиомаста в числе прочих гостей. Среди слуг ходили невероятные слухи.
Мэр уже бывал здесь и раньше, но присутствие Хиомаста повергло всех в состояние шока. Чего она хотела этим добиться?
Сам обед прошел почти идеально, если не считать некоторой холодности. Хиомаст и герцогиня молчали. Мэр попытался начать
дискуссию о сыне и наследнике императора Пелагиуса IV, Уриэле, но эта тема не вызвала особого интереса. Леди Виллея, которая
была старше своей сестры, герцогини, казалась куда более оживленной, она говорила в основном о преступности и скандалах в
Элденруте.
"Я уговариваю ее переехать сюда, за город, подальше от всех этих неприятных вещей, уже несколько лет, - сказала герцогиня,
встретившись глазами с мэром. - Мы даже в подробностях обсуждали постройку особняка на холме Моливы, но там так мало места.
Впрочем, вы и сами это знаете. К счастью, мы нашли идеальное место. В нескольких днях пути на запад, на берегу реки находится
широкое поле, которое прекрасно подходит для наших целей".
"Звучит замечательно, - мэр улыбнулся и повернулся к леди Виллее, - И когда же ваша милость начнет строительство?"
"В тот же самый день, когда вы передвинете свою деревню", - в тон ему ответила герцогиня Уода.
Мэр посмотрел на нее, чтобы понять, шутит она или нет. Но она явно не шутила.
"Подумайте, как разовьется торговля в вашей деревне, если вы будете находиться ближе к реке, - весело сказала леди Виллеа. -
А ученикам мастера Хиомаста будет проще добираться до его прекрасной школы. Все могут получить от этого свою выгоду. Я знаю,
моей сестре будет гораздо проще жить, если никто не будет лишний раз ходить по ее землям".
"А никто и сейчас не ходит лишний раз по вашим землям, ваша светлость, - нахмурился Хиомаст. - Вы не владеете джунглями и
никогда не будете ими владеть. Жители деревни может и согласятся переехать со своих насиженных мест. Но моя школа останется
там, где она находится сейчас".
Праздничный ужин оказался на поверку не очень радостным. Хиомаст и мэр откланялись, отказавшись от моих услуг, а также от
того, чтобы пойти в гостиную и насладиться напитками. В стенах замка в тот вечер не было слышно смеха.
На следующий день, несмотря на запланированный званый обед, я отправился на свою обычную прогулку в Моливу. Но прежде, чем я
дошел до разводного моста, меня окликнул стражник: "Ты куда собрался, Горжик? Не в деревню, случайно?"
"Почему бы и нет?"
Он показал мне клубы дыма на горизонте: "Сегодня ранним утром начался пожар, его до сих пор не могут потушить. Вероятно, он
начался в школе мастера Хиомаста. Похоже, это работа каких-то бандитов".
"Святой Стендарр! - закричал я. - А ученики живы?"
"Никто не знает, но если кто-нибудь остался в живых, это просто чудо. Почти все спали. Я знаю, что уже нашли тело мастера или
то, что от него осталось. А еще они нашли эту девочку, твою подружку, Пролиссу".
Я провел весь день в состоянии шока. Это казалось невероятным, но интуиция подсказывала мне: две благородные старые леди,
леди Виллея и герцогиня Уода, уничтожили деревню и школу, которые мешали осуществлению их замыслов. За ужином они упомянули о
пожаре в Моливе, как о чем-то незначительном. Но в первый раз за все это время я увидел, как герцогиня улыбается. Эту улыбку
я не забуду до самой смерти.
На следующее утро я решил пойти в деревню и выяснить, не нужна ли моя помощь. Я проходил через холл для слуг в большое фойе,
когда услышал шум, как будто впереди собралась большая группа людей. Тут были стражи и большая часть слуг, они возбужденно
показывали на портрет герцогини, который висел в центре зала.
Картину протыкала всего одна черная стрела, как раз в том месте, где находилось сердце герцогини.
Я сразу узнал ее. Это была одна из стрел Миссуна Акина, я видел их у него в колчане, он говорил, что это стрелы из глубин
самого Дагот-Ура. Моей первой реакцией был вздох облегчения: данмер, проявивший доброту ко мне, остался жив. Вторая мысль
совпада с тем. что занимало всех собравшихся в этом холле. Как кто-то смог проскользнуть мимо стражи, перебраться через ров,
проникнуть за тяжелую железную дверь?
Герцогиня, которая появилась вскоре после меня, была в бешенстве, хотя воспитание не позволило ей выказать свои истинные
чувства, и она ограничилась тем, что приподняла свои тонкие брови. Она не стала терять времени даром и назначила всем слугам
новые посты и дежурства, чтобы замок был под наблюдением круглые сутки. Была организована система патрулей.
На следующее утро, несмотря на все предосторожности, еще одна черная стрела пронзила портрет герцогини.
И так продолжалось целую неделю. Герцогиня решила, что в фойе должен всегда находиться, как минимум, один человек, но каким-
то образом стрела все равно оказывалась в портрете, стоило стражу лишь на мгновение отвести взгляд.
Была разработана сложная система сигналов, так чтобы каждый патруль мог доложить о любых подозрительных вещах во время своего
дежурства. Сначала герцогиня решила, что все сигналы должны поступать к управляющему замком днем и к начальнику стражи ночью.
Но когда она обнаружила, что больше не может спать, вся информация стала поступать непосредственно к ней.
Атмосфера в замке варьировалась от мрачной до кошмарной. Стоило змее переплыть ров, и тут же ее светлость шла исследовать
восточное крыло. Сильный порыв ветра, треплющий листья одного из нескольких деревьев, воспринимался как сигнал тревоги. Очень
невезучий одинокий путник на дороге перед дворцом, абсолютно невинный человек, как оказалось потом, вызвал такую яростную
реакцию, что, должно быть, подумал, что попал на войну. Впрочем, в каком-то смысле, так оно и было.
И каждое утро в зале обнаруживалась новая стрела - в насмешку над нашей хозяйкой.
Мне дали неприятное задание - сторожить портрет в течение нескольких часов рано утром. Я не хотел быть тем, кто обнаружит
стрелу, поэтому уселся в кресло напротив, не сводя с картины глаз. Не знаю, пытались ли вы достаточно долго и пристально
смотреть на какой-нибудь предмет, поверьте мне, ощущения весьма странные. Все остальные чувства просто исчезают. Именно
поэтому я вздрогнул, когда в зал вбежала герцогиня, она была препятствием для обзора.
"Что-то движется за деревом через дорогу от ворот!" - прорычала она, оттолкнув меня в сторону, и попыталась вставить ключ в
замок.
Она тряслась от бешенства и возбуждения, и ключ никак не попадал в скважину. Я протянул было руку, чтобы помочь ей, но
герцогиня уже опустилась на колени, приложившись глазом к замочной скважине, чтобы убедиться, что ключ наконец попал по
назначению.
Именно в этот момент и появилась стрела, но она так и не долетела до портрета.
Я встретил Миссуна Акина только много лет спустя, когда был в Морровинде и развлекал там знать. Он был весьма впечатлен тем,
что я превратился из мальчишки-слуги в достаточно известного барда. Сам он вернулся на остров и, как его старый учитель
Хиомаст, нашел свое счастье в том, что преподавал и охотился.
Я рассказал ему, что леди Виллея решила не уезжать из города, а деревня Молива была отстроена заново. Он был счастлив
услышать это. Я никак не решался спросить его о том, что я действительно хотел знать. Я чувствовал себя дураком. Сгорая от
любопытства, я хотел знать, правда ли то, что он стоял за деревом Пролиссы каждое утро в то лето и пускал стрелы через
ворота, через газон, через ров, сквозь замочную скважину, прямо в портрет герцогини Уода, до тех пор, пока не попал в саму
герцогиню. Это было невозможно, и я решил не спрашивать.
Когда мы разъезжались, и он махал мне рукой на прощанье, он вдруг сказал: "Я рад, что у тебя все так хорошо, друг мой. Я
очень счастлив, что ты подвинул то кресло".
Четверо Поклонников Бениты (Джол Йоливесс)
Пока ему не исполнилось десяти, Ойн Парнафаказис был среди лучших семей Гнисиса. Они ходили к лучшим портным, учились у одних
учителей, играли в одной особенной компании. Когда умерла его мать, а отец узнал, что деньги, на которые они жили, были
получены воровством, он быстро оказался совсем в другом обществе, к которому был непривычен. Они обеднели.
Ойн в конце концов научился зарабатывать на жизнь тем единственным, для чего подходил: садоводством. Со временем он вырастил
великолепный сад ивового пыльника, золотого канета, чоквида, белого блоата и кустами трама. Он сам вырос в на очень
неинтересного человека - кроме садоводства он почти ничем не занимался. Необразованный, несимпатичный, несобранный. И все же
он тосковал. Тосковал по девочке, которую знал еще до того, как на него обрушились неприятности, радостно смеявшейся кудрявой
девочке по имени Бенита Горгот. Однажды, в игре он защитил ее от забияки, и ее восхищенный взгляд стоил того, чтобы жить ради
нее.
Как то раз весной он работал в саду, и услышал как кто-то за высокими кустами трама говорил о женитьбе Седуры Индорил Павфлек
Мамуны, одного из самых богатых и уважаемых дворян Гнисиса на Серджо Бените Горгот. Сердце у него оборвалось. Она нашла
другого, а прошло только девять лет с тех пор, как она так посмотрела на него, когда они играли.
Весну сменило лето, а лето - осень, и Ойн многим продавал свои травы, в том числе и Кене Йакин Бэлу, известному в городе
лекарю. Он был учителем и Ойна, и Бениты, и он сказал юноше, что ее муж нездоров. Ойн сдержал свою радость и продолжил свои
дела.
Вскоре, Седура Индорил Павфлек Мамуна серьезно занемог и умер, несмотря на все старания лучших лекарей, даже Йакин Бэла.
Когда в этот день Ойн принес свои травы, он сказал "Если вы еще общаетесь с Бенитой, пожалуйста, передайте ей мои
соболезнования."
"Н-чу," сказал Йакин. "Как будто я могу поговорить с ней, а все эти ее советники. Они пытаются найти для нее нового мужа, а
она говорит, что выйдет замуж только за сильнейшего во всем Морроувинде."
"И кто это?" спросил Ойн.
"Хорат Сильный," ответил Йакин. "Говорят, что он способен поднять фургон всего лишь двумя пальцами."
"Вы можете научить меня заклинанию, которое увеличит мою силу," сказал Ойн. "Умоляю, научите меня."
"Хорошо," согласился Йакин. "А взамен ты отдашь мне весь твой урожай корней трама в следующем году."
Ойн согласился на это и Йакин научил его заклинанию, увеличивающему силу. Обучение заняло у Ойна некоторое время, он видел
как магическая энергия проходила сквозь него, пульсируя в его мускулах, наполняя его силой гораздо превосходящей данную
природой. Когда Ойн встретил Хората на улице Гнисиса, он прочел заклинание и вызвал его на поединок.
"Я - Хорат Сильный," сказал тот, "Посмотри как я подниму фургон только двумя пальцами." И он так и сделал.
"А я - Нимлом Могучий," ответил Ойн, немножко приукрасив. "Посмотри как я подниму конюшню, в которой стоит твой фургон всего
лишь одним пальцем." И он так и сделал.
По Морроувинду быстро разнеслись слухи: самый сильный человек на свете жил в этой провинции. Ойн отправился к своему другу,
Йакин Бэлу.
"Леди Бенита слышала о силе Нимлома Могучего, и сказала, что ошибалась. Она искала не сильного мужа, но умного, великого
ученого. Самого лучшего в Морроувинде."
"Кто это?" спросил Ойн.
"Кена Варфел Томасин," ответил Йакин. "Говорят, он может одолеть любого мужчину и любую женщину в поединке ума."
"Вы можете научить меня заклинанию, усиливающему мой ум," сказал Ойн. "Умоляю вас, научите меня ему."
"Хорошо," отозвался Йакин. "Но за это ты в следующем году отдашь мне весь свой урожай белого блоатрута."
Ойн согласился, и следующие две недели Йакин обучал его заклинанию и его использованию. Он учил его, как надо защищать свой
разум от внезапных нападений проницательности других, как открываться внезапным мыслям и теоремам, которые наполнят его
сознание. Когда он встретил Варфела Томасина в Гильдии магов Гнисиса, он прочел заклинание и бросил ему вызов.
"Я - Кена Варфел Томасин, и могу доказать, что Акатош, Нирн и Забвение едины," сказал Варфел, и написал математическую
формулу, показывавшую, что это и в самом деле было так.
"Я - Кена Зомбел Мокафа, и я могу доказать, что тебя не существует," ответил ему Ойн. Он написал математическую формулу,
подтверждающую это, и Кена Варфел Томасин исчез на этом же месте.
По Морроувинду быстро разнеслись слухи: самый умный человек на свете жил в этой провинции. Ойн отправился к своему другу,
Йакин Бэлу.
"Леди Бенита слышала об уме Кены Зомбел Мокафы, и сказала, что ошиблась. Ей не нужен ученый, а человек, стойкий как скала.
Лучший во всем Морроувинде."
"Кто это?" спросил Ойн.
"Я бы назвал Мастера Комбову," ответил Йакин. "Говорят, он способен просидеть в синем пламени двадцать минут."
"Вы можете обучить меня заклинанию, которое усилит мою выносливость," сказал Ойн. "Прошу вас, научите меня."
"Хорошо," ответил на это Йакин. "Но за это ты отдашь мне весь урожай чоквида в следующем году."
Ойн согласился, и следующие несколько недель он обучался заклинанию, которое сделает его стойким как скала. Он учился тому,
как противостоять холоду, ядам, огню, и любым разрядам молний, прогоняя боль в особое волшебное пространство и уничтожая ее.
Выучившись, он встретился с Мастером Комбовой в Торговом Доме Мадач.
"Меня зовут Мастер Комбова," сказал парень и подтолкнул ведьму рядом с собой. "Кена Лелес, призови для меня синее пламя." И
он просидел в бушующем пламени двадцать минут.
"Мастер Комбова, меня зовут Мастер Вомф," сказал Ойн. "Кена Лелес, призови для меня синее пламя." Ойн просидел в бушующем
синем пламени почти час.
По Морроувинду быстро разнеслись слухи: самый выносливый человек на свете жил в этой провинции. Ойн отправился к своему
другу, Йакин Бэлу.
"Леди Бенита слышала о выносливости Мастера Вомфа," сказал тот, не слишком одобряя последнее прозвище Ойна, "И сказала, что
ошиблась. Она искала не выносливого человека, а проворного, ловкого акробата. Лучшего во всем Морроувинде."
"Кто это?" спросил Ойн.
"Я назвал бы Функразота Приифа," сказал Йакин. "Говорят, он самый ловкий боец и карманник в Морроувинде."
"Вы можете обучить меня заклинанию, которое усилит мою ловкость," сказал Ойн. "Прошу вас, научите."
"Хорошо," отозвался Йакин. "Но за это ты отдашь мне весь урожай золотого канета в следующем году."
Ойн согласился, и Йакин научил его заклинанию, которое усилит его импульсы волшебством. Через несколько недель Ойн обучился
вытеснять свою энергию магической, видеть мир замедленно, так как его видит очень быстрый человек. Наконец, Ойн пришел к
Функразоту, когда тот выполнял свои обычные упражнения на поле за городом. Ойн прочел заклинание и подошел к акробату.
"Узри же силу великолепного Функразота Приифа," сказал вышеупомянутый и попросил своего партнера атаковать его мечом. Он без
особых усилий отражал удары щитом десять минут, а потом показал, что он украл кошелек юноши.
"Очень впечатляет, Сер Прииф. А теперь узри силу несравненного Газуфа Моуга," сказал Ойн и попросил партнера Приифа нападать
на него. После того, как он двадцать минут отражал его удары щитом, оказалось, что он украл кошелек Функразота Приифа.
По Морроувинду быстро разнеслись слухи: самый ловкий человек на свете жил в этой провинции. Ойн отправился к своему другу,
Йакин Бэлу. На этот раз дверь оказалась закрытой, но он услышал внутри голоса.
"Вы слышали о несравненном Газуфе Моуге?" спрашивал Йакин Бэл. "Он кажется вполне подходящим женихом."
"Правда в том, кена, что меня он интересует не больше Нимлома Могучего, Кены Зомбел Мокафы или Мастера Вомфа," отвечал
женский голос, показавшийся Ойну знакомым. "Мне придется придумать новое испытание для поклонников, пока я разыскиваю свою
настоящую любовь."
"Вы не желаете выйти замуж за сильнейшего, умнейшего, выносливейшего, проворнейшего жениха?" спросил старый Лекарь.
"Нет, совсем не желаю," сказала женщина. "Мне пришлось придумывать эти испытания, чтобы отвадить тех, кто хотел жениться на
мне из-за денег, моих, и моего покойного мужа. Правда в том, что я никогда не забывала о мальчике, который был добр ко мне,
когда я была маленькой, и храбро защищал меня от забияк. Его зовут Ойн Парнафаказис."
Ойн ворвался в комнату, и он и Бенита снова были вместе. Они тут же поженились. Неделей позже, он вернулся к Йакин Бэлу, и
выучился укреплению своего характера в обмен на урожай ивового пыльника. И с тех пор они с Бенитой жили долго и счастливо.
Четыре тотема Вольскигге
Все четверо направляются туда же, куда и мы.
Одни прячутся в тенях, не выказывая себя,
Другие вытягиваются во весь рост и силятся что-то углядеть.
Но в этом священном кургане нет никого живого,
Все они потребуют твоего внимания, если ты проследуешь дальше.
Первый страшится всех,
Второй не боится ничего.
Третий съест все, что сможет,
И лучше всего - первого.
Четвертый боится второго,
Но лишь когда они одни.
Их следует задействовать в нужном порядке,
Если хочешь вернуться домой.
Шезарр и Боги (Фостиллус Джуниус, Помошник куратора Отдела древней теологии и палеонумерологии, Имперская библиотека)
Положение Шезарра в религии Сиродила часто оценивается неверно. В имперской столице имеются многочисленные культы Шезарра,
как и тысячи других божеств. Шезарра особо почитают на коловианском западе, хотя там он известен под именем Шора, поскольку
западные короли - истинные норды, в том числе и по религиозным воззрениям.
Разрыв связи Шезарра с Восемью Божествами (его часто называют их "Потерянным братом") начинается со Святой Алессии, так
называемой "Сиродильской Королевы Рабов", основательницы Сиродильской Империи. Самые ранние рассказы сиро-нордов Хартленда
свидетельствуют о том, что Шезарр сражается против айлейдов ("хартлендских высоких эльфов") на стороне людей. Затем, по неким
неизвестным причинам, он исчезает со сцены (возможно, чтобы оказать помощь людям где-то в другом месте), и без его
направляющей руки айлейды завоевывают и порабощают людей.
Это порабощение длится поколениями. Изолированные от собратьев люди со временем начинают принимать веру своих хозяев, или, по
крайней мере, религиозные верования высших эльфов настолько сплетаются с людскими, что становятся неразделимы. В 1Е242 под
предводительством Алессии, ее возлюбленного, полубога Морихауса-Дыхания-Кин, и знаменитого Пелинала Вайтстрейка люди Сиродила
восстают. Когда Скайрим приводит армию на помощь Королеве Рабов Юга, восстание увенчивается успехом. Владычеству айлейдов
быстро приходит конец. Башня Белого Золота захватывается силами Алессии, и она без колебаний провозглашает себя первой
императрицей Сиродила. Это решение также повлекло и необходимость для Алессии стать верховной жрицей Акатоша.
Акатош был альдмерийским богом, а подданные Алессии не были пока еще готовы отказаться от своей веры в богов эльфийского
пантеона. Она оказалась в очень щекотливой политической ситуации. Ей надо было сохранить союз с северянами, но последние (в
то время) крайне отрицательно относились к почитанию эльфийских божеств. С другой стороны, она не могла силой заставить своих
подданных вернуться к вере нордов, опасаясь нового восстания. В результате был найден компромисс, и императрица Алессия
основала новую религию: Восемь Богов, элегантный, хорошо продуманный синтез двух пантеонов, нордского и альдмерийского.
Шезарр, по логике вещей, должен был измениться. Он не мог более быть кровожадным истребителем альдмеров прошлых времен. Он не
мог и исчезнуть, поскольку в этом случае Алессия лишилась бы поддержки нордов. В конце концов он был признан "божеством,
стоящим за всеми человеческими свершениями". И это удовлетворило нордов, хотя в результате получилась кое-как
замаскированная, размытая версия Шора.
Что касается того, почему Тайбер Септим не "оживил" Шезарра во время своих войн против Альдмерийского Доминиона, мы можем
лишь предполагать, что в тот момент воспоминания о безрассудствах Ордена Алессии (Прорыв Дракона, Война Справедливости,
поражение в Гленумбрийских Вересках) могли лишь повредить его походу за короной Империи.
Шпиль Фросткрег. Мемуары
Сейчас, записывая это, я смотрю на стены моего дома и припоминаю тот самый день, когда решил построить его. Кажется, будто
это было вчера, но прошло уже много лет. Я был импульсивен и горяч, жизнь в стенах Университета волшебства не удовлетворяла
меня. Годами я обдумывал обустройство моего жилища, места, где можно спокойно практиковаться в волшебстве вдали от
пристальных взглядов коллег. Я изучил сотни фолиантов и пыльных свитков, обыскал все книжные лавки и даже забирался в древние
руины, все - в поисках вдохновляющих идей. И вот, когда я, смертельно уставший, разбил лагерь поблизости от Брумы и с
благоговением взирал на величественную красоту Джерольских гор, меня озарило. Как безумец, принялся я зарисовывать облик
моего будущего жилища. Вскоре я закончил свой чертеж, отбросил перо и взглянул на то, что получилось. Так родился шедевр -
Шпиль Фросткрег. И теперь, когда возраст тяжким грузом давит на мои плечи, а свет меркнет в глазах, я хочу передать Шпиль
тебе. Мысль о том, что моя мечта однажды обратится в руины, наполняет меня горечью. Я знаю, что ты будешь заботиться о своем
новом доме и, при возможности, вернешь ему былую славу. Пожалуйста, тщательно следуй моим инструкциям. Нужно еще много чего
сказать, а силы покидают меня.
Шпиль Фросткрег таит множество замечательных изобретений. Всю жизнь я совершенствовал их и надеюсь, ты найдешь им достойное
применение. Предметом особой радости и гордости является алтарь атронахов. Ты сможешь вызывать атронаха-компаньона,
послушного твоим желаниям, принеси лишь три порции солей, присущих существам того же вида. Помощник будет подчиняться простым
командам и защищать тебя в час опасности. Если же он надоест тебе, просто поговори с ним и отпусти на все четыре стороны. Эти
замечательные существа охраняли меня во время странствий, они будет весьма полезны и тебе.
С разрешения Университета волшебства, в моей башне установлены алтари заклинаний и зачарования. Тебе нужно только
позаботиться о наличии магических свечей, чтобы активировать их, и они замечательно тебе послужат.
Совместно с моим добрым другом Синдерионом, мастером-алхимиком из Скинграда, разработан был алхимический стол для Фросткрега.
Работая за этим столом, алхимику проще сосредоточиться, что помогает создавать даже самые сложные зелья. В оранжерее при
лаборатории посажены лучшие растения со всего Сиродила и даже из-за его пределов.
Наконец, я создал порталы во все отделения Гильдии магов Сиродила. Это упростит путешествие, будь такая надобность.
Я доверил большую часть своего имущества Орелинви, ты найдешь ее в "Мистическом эмпориуме" в Торговом районе Имперского
города. У нее есть все, что нужно, чтобы возродить Шпиль Фросткрег. Она может потребовать возмещение за свои труды по
хранению этих особенных предметов, но, уверяю тебя, затраты окупятся. Пожалуйста, позаботься о Шпиле Фросткрег. Башня была
моим домом, и часть меня самого навеки заключена в ее стенах. Да будут путешествия твои безопасными, а дороги прямыми и
ровными.
Экспедиционные заметки
Жаль, Умана не оставила мне на изучение хоть одну из этих двемерских машин целой. Подумаешь, что они чуть не прикончили этих
братьев-каджитов посреди ночи - можно было ведь одну из них просто вырубить. Мы забаррикадировали всяким хламом отверстия
труб, из которых появились эти махины, чтобы больше они не пробрались.
Они просто потрясающие! В точности, как Колсельмо описал их во втором томе "Гномов". По виду они действительно напоминают
пауков. Раньше мне казалось, что это было лишь украшательством с его стороны. Примечательно, что в конструкцию машины встроен
камень душ. Возможно, именно с его помощью фокусируются молнии, о которых писал Колсельмо.
Как ни странно, камень душ - явно не основной источник питания в машине. Возможно, некий гармонический резонанс с
заключенными в камне душ энергиями нагревает небольшой бойлер? Еще рано говорить наверняка. К тому же, встает вопрос, откуда
в бойлере берется жидкость.
Хм, странно. Мне примерещилось какое-то движение за перегороженным проходом. По виду существо отдаленно напоминало человека.
Интересно, вдруг это еще не известный науке автомат? Надо перетащить туда свой спальный мешок, вдруг мне снова удастся его
увидеть! Это все так захватывающе!
Эксперименты с физической природой вервольфов (Реман Крекс)
Слишком много книг, подобных этой, начинаются с чего-то вроде оправдания своих действий. Изобретается какая-то особая причина
для исследований - в надежде, что одержимость автора объектом исследования читатель воспримет в более благородном свете. Я
таких целей не преследую, о чем заявляю прямо. Вервольфы не убивали никого из моей семьи, не угрожали мой собственной жизни,
я даже не водил дружбу ни с одним из них. Мой исследовательский интерес порожден только любопытством, сдобренным сильной
ненавистью ко всему неестественному. Можно ли ненавидеть что-то, что не приносило тебе вреда? Не знаю, я не философ - и на
этом я закончу со вступлением. Перейдем к экспериментам.
На протяжении нескольких десятилетий я по мере возможности провожу полное исследование физической природы существ, которых мы
называем вервольфами. При этом я полностью игнорирую причины возникновения этой заразы, способы заражения, добровольные или
насильственные, а также способы излечения - иначе пришлось бы вступать на зыбкую почку догадок и предположений, тесно
опутанных бессвязными бреднями мужичья.
Объект А.
Пойман: в Морровинде, в звериной форме.
Основа: в своей истинной форме мужчина, бретонец.
Примечания: Объект демонстрирует необычно высокую степень контроля над своими трансформациями.
Эксперимент 1 - Пропорции тела объекта тщательно измеряются до, во время и после трансформации. Как и ожидалось, пропорции в
истинной форме остаются идентичны, однако сразу же после обратной транформации кратковременно наблюдается незначительная
опухлость головы. Во время транформации наблюдаются следующие изменения:
Расширение плеч на 23%
Сужение бедер на 17%
Удлинение рук на 47%
Удлинение пальцев на 7 % (без учета когтей)
Что касается ног - удлинение ног в несколько раз предположительно объясняет изменения в области таза, которые в противном
случае были бы пренебрежимо малы.
Эксперимент 2 - Объект заставляют изменять свою форму как можно быстрее и чаще, с разным количеством подходов и разной
длительностью транформаций.
Значительных изменений во времени трансформации и ее эффектах не отмечено. Объект пришел в негодность, эксперимент завершен.
Объект Б.
Пойман: в Сиродиле, в истинной форме (уже обнаружен местными властями и заключен под стражу).
Основа: в своей истинной форме женщина, норд.
Примечания: Большие размеры объекта в истинной форме и во время трансформации идеально подходят для проведения детального
исследования.
Полагаю, мне первому удалось увидеть своими глазами, как трансформация в вервольфа влияет на работу внутренних органов
существа. В первую очередь увеличивается сердце, задолго до того, как легкие и грудная клетка меняют свое местоположение,
чтобы вместить его. Этим может объясняться сильная боль в груди, которую, как сообщают зараженные, они испытывают перед
трансформацией.
Больший интерес вызывают изменения, наблюдаемые в мускулах ног. Я без удивления наблюдал укрепление и вздутие мыщц, так как
исследуемые твари известны своей силой и скоростью, однако обратил внимание также на то, что мыщцы меняют цвет на пепельно-
коричневый. Это, однако, могло быть связано со значительной потерей крови во время процедур.
Перед тем, как объект пришел в негодность, я попробовал применить известные "лекарства" от заразы прямо к внутренним органам.
Лепестки волкобоя, втертые в кости, значительно повышают их хрупкость - грудная клетка едва не сломалась от легкого
прикосновения. Сок спелых ягод белладонны был пущен в вены, и было видно, как они сморщиваются и иссыхают по мере движения
сока по кровеносной системе. После того, как белладонна достигла сердца, крупные сосуды полностью иссохли, и объект пришел в
негодность за несколько минут.
Этикет булавы
Многие воины делают ошибку, думая, что, если у тебя в руках булава, то тактика не нужна. Они полагают, что фехтуют мечом, а
для булавы нужны только сила и выносливость. Я, тренер с большим опытом, утверждаю, что это совершенно неверно.
Для того, чтобы успешно использовать булаву, нужно точно рассчитывать время и ускорение. Как только замах сделан, его сложно
остановить или замедлить. Боец вкладывается не только в удар, но и в отдачу. Дождитесь момента, когда противник наклонится
вперед, а еще лучше - потеряет равновесие, и тогда наносите удар. Совершенно ясно, что он попытается отклониться назад, так
что цельтесь в точку позади его головы. К тому моменту, когда булава придет туда, там же окажется и голова противника.
Булаву нужно держать наготове, на уровне плеч. При замахе не нужно заводить булаву за спину больше, чем на ширину ладони. При
ударе локоть должен идти вперед. Когда локоть пройдет на высоте ключицы, выбросите вперед предплечье, словно кнут.
Дополнительное ускорение добавит удару скорости и силы.
В момент удара расслабьте кисть. Если кисть напряжена, ее можно повредить при отдаче. Позвольте силе отдачи бросить булаву
назад - так можно снова привести ее в исходное положение и быстро нанести второй удар.
Язва Квартала серых (Фрилгет Объездчик)
Случившиеся в Морровинде трагедии способны пробудить жалость даже в самом жестокосердом из нордов. Темные эльфы достойны
нашего сочувствия, однако своим поведением они не заслуживают от нас никаких поблажек. Существуют разные подходы к решению
неизбежной проблемы Морровинда, и здесь я представлю два варианта, наблюдаемые на практике в Скайриме. Один следует счесть
примером для подражания, другой - предостерегающей историей.
Рассмотрим Рифтен, граничащий с пострадавшей провинцией. Несколько темных эльфов нашли здесь себе приют, однако на жизнь им
приходится зарабатывать так же, как и любым другим жителям великого города. Они занимаются торговлей, трудятся при храме и
служат в замке. Похвален честный труд этой расы, недавние бедствия которой привели нас к этой дискуссии. У города еще
остается ряд проблем, но их наличие никак нельзя соотнести с притоком чужеземцев. В общем, темные эльфы должным образом
влились в скайримский образ жизни, чего и следовало бы ожидать от всех, кто поселяется в этом краю.
Что касается иного подхода, достаточно лишь взглянуть на некогда величественный город Виндхельм, и мы увидим, что происходит,
когда наше хлебосольство оказывается незаслуженным. Любой норд счел бы постыдной саму мысль о том, чтобы город Исграмора,
героя, что прославился, изгоняя эльфов со священной нашей родины, гостеприимно бы открылся навстречу беженцам из края серного
дыма.
И к чему это привело? Как и следовало ожидать, ленивый и недовольный сброд устроил себе свинарник в месте, которое нынче
принято тактично называть Кварталом серых. Проку от них как не ожидали, так и не получили. Их попытки превратить гордый город
нордов в некий уголок Морровинда просто возмутительны, а учиняемая ими в стенах города смута дала бы любому другому ярлу
причину для беспокойства.
По словам местных жителей-нордов, не видать и краю преступлениям и раздору, приходящим из Квартала серых. Городская стража
там едва патрулирует, уступив темным эльфам право самим чинить правосудие, каким бы оно ни являлось в обычаях их народа.
Уважаемые семейства города, Жестокие Моря и Расколотые Щиты, о нанятых ими аргонианах отзываются практически с отеческой
теплотой, однако темные эльфы не предприняли никаких усилий, чтобы снискать расположение честных жителей города или войти в
их общество.
Однако есть надежда на лучшее, поскольку ярл Ульфрик не испытывает к этим низкосортным существам и толики той терпимости,
какую питали его отцы. Снисходительность Хога проявляется даже на примере аргонианского населения города; но рыбо-люди по
крайней мере научились приносить пользу своей новой родине. Они являют образец для подражания, со всем тщанием и неизменной
улыбкой трудясь на пристанях. Темным эльфам стоило бы взять пример с их чешуйчатых собратьев. Так я считаю: либо они в скором
времени начнут вносить свою лепту, либо вновь отправятся по миру в поисках крова и тепла.
Выпуски "Вороного Курьера"
Банда соблазнительниц ликвидирована!
СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!
БАНДА СОБЛАЗНИТЕЛЬНИЦ ЛИКВИДИРОВАНА!
Искусительницы больше не будут терроризировать Анвил!
Преступная женская группировка, избравшая своей целью мужское население Анвила, уничтожена. Используя свое женское обаяние,
бесстыдницы завлекали мужчин в укромные уголки, где раздевали и грабили до нитки.
Жертвы стыдились признавать, что попались на удочку сирен, поэтому банда, возглавляемая Фаустиной Картией, оставалась долгое
время безнаказанной. Тайная операция, проведенная двумя неназванными стражниками Анвила с помощью одного частного сыщика,
позволила ликвидировать преступниц. Теперь жены могут вздохнуть с облегчением, зная, что их легковерным мужьям не угрожают
То, что случилось, является покушением на саму безопасность и свободу всех цивилизованных граждан Сиродила. Только что
вышедший в почетную отставку командир Имперского легиона Адамус Филида был безжалостно лишен жизни секретным обществом убийц,
известным как "Темное Братство". Убийство произошло в тихом городе Лейавине, где Филида намеревался в спокойствии доживать
свои дни. Филида желал отдохнуть от суеты и шума Имперского города, отдав более 25 лет службе в Имперском легионе.
Но, даже выйдя на пенсию, командир не смог скрыться от своего прошлого. За годы службы Адамус Филида стал ярым противником
Темного Братства, он поклялся раскрыть секреты этой секты и предать справедливому суду ее предводителей. Действительно, на
жизнь Филиды покушались уже дважды, но обе попытки провалились благодаря умелым действиям командира Легиона и его верных
солдат. Увы, в Лейавине удача отвернулась от Филиды.
Вот что ответил преемник Филиды на посту командира Легиона, Джованни Цивелло, на вопрос о причастности к убийству Темного
Братства:
"Это дело рук Темного Братства. Нет никаких сомнений в этом. Это был акт мести, коварный удар сил зла и ненависти по идеалам
добродетели. Адамус сражался с Темным Братством всю свою жизнь и умер за то, во что верил. Адамус Филида был великим
человеком. Он научил меня всему, что я знаю, и будь я проклят, если позволю его мечте умереть вместе с ним. Стоя у его
могилы, я клянусь, что посвящу жизнь борьбе с Темным Братством!"
Адамус Филида умер, но дело его жизни живет. Возможно, придет день, когда добрые жители Имперской провинции смогут забыть о
страхе, который внушали им эти кровожадные убийцы.
Бедняков обложили налогом!
Иероним Лекс, капитан Имперской стражи, недавно собрал налоги со всех жителей Портового района Имперского города. Хотя по
закону все жители Имперского города должны платить налоги, вот уже 53 года никто не применял этот закон к бедным и
нуждающимся жителям Портового района.
Стражники, опрошенные "Курьером", отказались сообщить о результатах операции, но один из них, попросивший не называть его
имени, сказал, что вся операция была "полное... как же это называется? Ну, вы знаете. Начинается на "г". Точно. Горе горькое,
вот что это такое".
В связи с этим нужно сообщить и том, что недавно в южную сторожевую башню ворвались какие-то негодяи. Анонимный источник
сообщает, что из кабинета Иеронима Лекса была украдена небольшая сумма денег. По удивительному совпадению, эта сумма в
точности равна той, что была собрана в качестве налогов с жителей Портового района.
Капитан Лекс снова призвал к поимке скандально известного вора, Серого Лиса. Он призывает назначить награду за голову
предводителя воров.
Великий художник спасен!
СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!
ВЕЛИЧАЙШИЙ ХУДОЖНИК СИРОДИЛА СПАСЕН!
Исчезновение остается загадкой!
Райт Литандас из Чейдинхола, один из самых известных пейзажистов нашего времени, наконец вернулся в свою студию после
необъяснимого исчезновения. Как говорят, он отсутствовал несколько дней.
Ни художник, ни его жена не рассказывают об обстоятельствах этого исчезновения, однако оба от всей души благодарят
неназванного гражданина, который помог мастеру вернуться домой. (По просьбе счастливых супругов мы не раскрываем имени этого
человека). Стража Чейдинхола подозревает, что художник был похищен ради выкупа, но нам не удалось найти подверждения этой
версии.
Вся Империя выражает глубокую признательность безымянному спасителю Литандаса. "Курьер" рад сообщить, что Литандас снова
приступил к работе в своей мастерской. Мы с нетерпением ждем новой выставки картин нашего великого художника.
Вторжение во дворец?
Центурион Легиона, командующий Дворцовой стражей, был обвинен в халатном исполнении обязанностей. Хотя Совет официально
опроверг сообщения о проникновении во дворец, слухи продолжают распространяться. Возникают самые разнообразные версии
происшедшего - по одним, какой-то сумасшедший решил начистить башмаки императора; по другим, некий вор украл один из
легендарных Древних Свитков.
Дворцовая стража не произвела ни одного ареста в связи с проникновением во дворец. Однако, стражники рыщут по всему городу.
Стража и Легион сходятся в одном... за этим не стоит ни несуществующая Гильдия воров, ни ее мифический предводитель, Серый Лис.
Хотя уже давно ходят слухи о том, что Гильдия воров замешана в большом числе преступлений, происходящих в городе,
представители Стражи и Легиона утверждают, что даже таинственный Серый Лис не посмел бы проникнуть в Имперский дворец.
Логово вампиров в городе!
В доме графа Имбельского было обнаружено гнездо вампиров. "Курьер" был потрясен, узнав, что граф Джакбен, дворянин с
безупречной в прошлом репутацией, оказался одним из этих кровососов!
Имперская стража, отреагировав на сигнал слуги графа, оцепила поместье Имбела и убила всех этих мерзких тварей. Капитан
Квинтилиус категорически опроверг слухи о том, что к моменту прибытия стражи большая часть этих чудовищ была уже мертва.
Назначен новый капитан стражи
Серватиус Квинтилиус недавно получил повышение и заменил Иеронима Лекса в должности капитана стражи. Карьера капитана Лекса
примечательна постоянными попытками поймать так называемого "Серого Лиса", легендарного вора и главаря преступного мира.
Иероним Лекс сообщил, что перевод его состоялся по просьбе графини Анвильской, Милоны Умбранокс, и ныне он является капитаном
стражи ее светлости.
Капитан Квинтилиус - практичный человек, не верящий в существование Гильдии воров и ее воображаемого предводителя, Серого
Лиса. Он пообещал поддерживать спокойствие и порядок в вверенных ему районах города. Маршруты патрулей будут опубликованы,
чтобы каждый гражданин знал, где он сможет найти стражника в случае необходимости.
На вопрос о том, не облегчит ли это жизнь ворам, капитан Квинтилиус ответил: "Никогда. Преступники глупы. Иначе они не были
бы преступниками, верно? Это очевидно. Вы, умники из "Курьера", лучше оставьте борьбу с преступностью профессионалам вроде
меня".
Наследник Чейдинхола спасен!
СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!
НАСЛЕДНИК ЧЕЙДИНХОЛА СПАСЕН ОТ НЕМИНУЕМОЙ СМЕРТИ!
Сэр Фарвил и его соратники закрывают врата, угрожающие городу!
Фарвил Индарис, сын и наследник его светлости Андела Индариса, графа Чейдинхола, спасен из огненной геенны Обливиона
благородным героем! Сын графа и его верные соратники, рыцари Колючки, отважно вступили во врата Обливиона, угрожающие
Чейдинхолу, намереваясь расправиться с адскими тварями и защитить город и его жителей.
Источники сообщают, что противник стократно превосходил рыцарей по численности, и только безмерное мужество и прекрасная
боевая подготовка помогли Фарвилу и еще одному храбрецу сдержать орды монстров. Благодаря странствующему герою, пришедшему
предложить свою помощь, рыцари Колючки, ведомые благородным сэром Фарвилом, смогли штурмом взять главную крепость врага и
закрыть врата навек. Чейдинхол и его жители в неоплатном долгу перед сэром Фарвилом и его отважными товарищами.
Новая Гильдия для Бойцов?
ГИЛЬДИЯ БОЙЦОВ СТОЛКНУЛАСЬ С ЖЕСТКОЙ КОНКУРЕНЦИЕЙ!
Гильдия бойцов существует в Тамриэле с незапамятных времен. Уже много лет эти храбрые мужчины и женщины берутся за опасную
работу, которая не по плечу обычному гражданину. Уничтожить крыс в доме, спасти заблудившегося ученого - бойцы Гильдии готовы
сделать это и многое другое за скромное вознаграждение. Но, похоже, теперь у Гильдии бойцов появился конкурент.
В последнее время в Сиродиле только и говорят о новой организации. Они называют себя компанией "Черный лес" и заявляют, что
справятся с любой работой, за которую возьмется Гильдия, а также с той, за которую Гильдия не возмется.
Если Гильдия строго следит за репутацией своих бойцов и законностью заключаемых контрактов, то компания "Черный лес"
подобного не утверждает. Они не проверяют прошлое тех, кто устраивается к ним на работу, и, похоже, готовы браться за любые
контракты - если, конечно, у клиента достаточно денег.
Некоторые сомневаются в законности методов "Черного леса". По слухам, компания ведет дела безответственно и неразборчива в
средствах. Многие говорят о том, что при выполнении контракта причиняется излишний вред гражданам и имуществу. Никто из
опрошенных нами не пожелал назвать своего имени для печати.
Что ждет эту новую компанию - пока не известно. Станут ли они идеальным средством решения проблем в этом быстро меняющемся
мире? Снизит ли Гильдия бойцов планку своих стандартов под давлением конкурентов? Время покажет. А пока, если Гильдия бойцов
не берется за ваше дело, обратитесь в местное отделение компании "Черный лес"!
Новый цикл - "Камни судьбы"
КУИЛ-ВИВ ЗАДУМЫВАЕТ НОВЫЙ ЦИКЛ КНИГ - "КАМНИ СУДЬБЫ".
"Камни судьбы - не волшебные", - говорит известная аргонианская писательница
Автор "Гоблина с золотой рукой" и "Красного кратера" задумывает новую серию исторических повествований о раннем периоде
Реманских императоров. В центре сюжета будут волшебницы и боевые маги, что по легендам сыграли такую выдающуюся роль в
стремительном возвышении Реманских императоров в конце Второй эры. Она планирует назвать серию "Дороги камней судьбы".
Аргонианка отказалась говорить подробнее о персонажах или сюжетах этих книг. Однако, Куил-Вив с очевидностью лелеет весьма
амбициозные планы в отношении серии, поскольку задумано соответствие заглавий каждому из двадцати одного сиродильского камня
судьбы. Эти древние монументы разбросаны по всему Сиродилу, и каждый по поверьям зовется своим именем.
"Я всегда внимательно изучаю предмет своего рассказа, - говорит Куил-Вив, - и не нахожу никакого подтверждения
распространенному мнению, что эти рунные камни были когда-то артефактами большой магической силы". Она отмечает, что
тринадцать камней ассоциируются с обычными знаками рождения, под которыми люди понимают влияние небес на родившегося ребенка:
"Такие камни, как "Камень Мага" или "Камень Змея", очевидно, ассоциированы с примитивными верованиями в небеса зверолюдей
Эльфийской эры. Другие камни, такие как "Камень Этериуса" или "Камень Магнуса", вне сомнений связаны с некими другими давно
забытыми культами".
Курьер" задал Куил-Вив вопрос, почему она решила отойти от популярных историй о ворах, преступниках, убийцах и других
представителях низших слоев общества, что принесли ей такую известность в Сиродиле и других частях Империи. Она объяснила,
что давно искала материал для более серьезного эпического сюжета, прославляющего благородство и добродетели, кои присущи
Сиродилу и Империи. Она уверила "Курьера", что наполнит серию "Камни судьбы" яркими и колоритными персонажами, которые нам
запомнятся и полюбятся. "Но на этот раз, - говорит Куил-Вив, - прежде всего мои персонажи будут вырывать с корнем деревья,
опустошать города, проливать дожди кипящей крови, а затем лишь углубляться в познание тайн сердца и души".
Обнаружен Белый проход!
СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!
ФОРТ БЕЛЫЙ ПРОХОД ОБНАРУЖЕН!
Тайна Первой эры раскрыта!
Форт Белый Проход, знаменитая штаб-квартира акавирских захватчиков времен Первой эры, был найден одним из агентов графини
Брумы. Считалось, что эта крепость, давным-давно затерявшаяся в толщах веков, похоронена в промерзших землях гор Джерол.
Однако экспедиция, организованная ее светлостью леди Нариной Карвейн, графиней Брумы, обнаружила секретный вход в эти
поражающие размерами развалины.
Ранее ученые не могли объяснить, почему акавирская армия, с легкостью разгромившая защитников Тамриэля, неожиданно сдалась
после перехода через горы Джерол. Новые открытия указывают на то, что форт был накрыт гигантским оползнем, поймавшим в капкан
злополучных командиров акавирской армии и оставившим войска в горных пустошах без направляющей руки.
Обряды Матери Ночи!
СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК
РИТУАЛЫ МАТЕРИ НОЧИ ПРОВОДЯТСЯ ВСЕ ЧАЩЕ!
"Но мы их не потерпим!"
Предупреждает Имперский легион.
Агнесс "Перо сильнее эбонитового меча" Иэрхердт.
Имперский город - центр науки, искусства, культуры и... ритуальных убийств? Так говорит Адамус Филида, командующий Имперским
легионом в Имперском городе, ярый противник загадочной гильдии наемных убийц, так называемого "Темного братства". По словам
Филиды, солдаты Легиона обнаружили тринадцать случаев проведения "Черного таинства", жуткого ритуала, с помощью которого
якобы можно вызвать члена Темного Братства и заказать убийство.
Появится ли после этого официально зарегистрированный наемный убийца у дверей заказчика, пока не известно, однако само
"Черное таинство" абсолютно реально. Оно описано в редкой и запрещенной книге "Поцелуй, милая матушка". Для его проведения
понадобится чучело предполагаемой жертвы, сделанное из настоящих частей тела, в том числе сердца, черепа, костей и плоти.
"Куклу" нужно поместить в круг из горящих свечей. Чтобы завершить ритуал, следует несколько раз ударить чучело клинком,
смазанным соком лепестков паслена, шепча при этом: "Милая матушка, милая матушка, пошли мне свое дитя - грехи недостойного
должны быть смыты кровью и страхом". Ритуал отвратителен, но еще отвратительнее его цель - призвать таинственного убийцу
(некоторые свидетели утверждают, что он всегда одет в черную робу с капюшоном), чтобы передать ему деньги за убийство
невинной жертвы. Никакой жалости. Никаких раздумий. Это, как говорят торговцы, "просто сделка". И это беспокоит Адамуса
Филиду.
"Это возмутительное увеличение числа ритуалов в честь Матери Ночи - оскорбление всем добропорядочным мирным гражданам
Империи. У Имперского легиона есть только одна задача - служить народу Тамриэля и защищать его. Как, во имя Азуры, мы можем
делать это, когда сами люди решают нанимать ассасинов и убивать невинных людей? Как я могу спать по ночам, зная, что мой
Легион может и не спасти жизнь гражданина, приговоренного Темным Братством? Каждый, кто проводит это "Черное таинство",
просто издевается над Имперским легионом, и я, будучи его командиром, не могу допустить этого. Отныне, любой гражданин, у
которого будут найдены предметы для проведения "Черного таинства", будет заключен в Имперскую тюрьму на пожизненный срок, а
его имущество будет конфисковано в пользу Империи. Обычные штрафы слишком малы, обычный срок заключения слишком короток -
ведь данное преступление является явным пренебрежением к законам нашего дорогого императора, а также к жизни и благополучию
доброго народа Тамриэля".
Адамус Филида - не из тех, кто бросает слова на ветер. "Вороному курьеру" удалось узнать, что Клаудиус Аркадия, который до
недавнего времени жил на Талос Плаза Имперского города, теперь обитает в холодной и затхлой камере Имперской тюрьмы, а его
дом стал новым аванпостом Имперского легиона. Так что, дорогой читатель, прежде чем ты решишь самостоятельно вершить
правосудие, помни - доброй улыбкой можно сделать больше, чем холодным клинком. А если ты не можешь забыть об обиде, ты всегда
можешь отправиться в Морровинд - Мораг Тонг, организация, имеющая официальную лицензию, убьет того, кого нужно.
Провал рейда в Портовый район!
После того, как его попытки поймать Серого Лиса, легендарного вора, окончились неудачей, капитан Имперской стражи Иероним
Лекс провел рейд в Портовом районе. Многие стражники были сняты со своих постов в городе, чтобы обыскивать трущобы порта.
Было конфисковано небольшое количество контрабанды, но Серый Лис скрылся.
Университет волшебства подал официальную жалобу на действия Иеронима Лекса, обвинив последнего в халатном исполнении
обязанностей. В рейде были задействованы стражники, которые обычно охраняют храм науки, что позволило неизвестному
преступнику предпринять попытку проникнуть в Университет. Представители Университета утверждают, что ничего не было украдено.
Их рассмешило само предположение о том, что простой вор способен украсть одно из их сокровищ.
Серый Лис разоблачен!
Вланарус Квинчал недавно признал, что он - скандально известный вор Серый Лис. На допросе в Имперской страже он также
сознался в том, что он - воплощение Тайбера Септима, внебрачный ребенок лорда Стендарра, акула-оборотень и мать Иеронима
Лекса. Только после того, как Вланарус провел ночь в имперской тюрьме, было обнаружено, что недавно он употребил почти
смертельную дозу скумы.
Теперь Вланарус снова дома, он поправляется после гостеприимного приема, оказанного ему Имперской стражей, и пристального
внимания, проявленного к нему во время допроса. Он полагает, что сможет выйти на работу через месяц-два, если на работе не
нужно будет ходить или поднимать что-либо тяжелее кружки пива. Вланарус, который иногда подрабатывает в доках, торжественно
поклялся больше никогда не употреблять скуму. Он также искренне желает всем никогда не иметь дел с бандой Орума.
Серый Лис, человек или миф?
Действительно ли за всеми кражами в Имперском городе стоит так называемая Гильдия воров? Иероним Лекс, капитан Имперской
стражи, похоже, считает именно так.
Когда мы спросили его о Гильдии воров и ее предводителе, Сером Лисе, капитан выразился совершенно недвусмысленно: "Этот
человек в ответе за преступления в городе!". Энергичный и упорный капитан Лекс посвятил все свои помыслы поимке этого
чудовища в маске.
Отвечая на этот же вопрос, Адамус Филида, командующий Легионом и непосредственный начальник капитана Лекса, ответил так:
"Чепуха! Серый Лис - это просто миф. Гильдии воров нет и не было".
Истории о неуловимом воре по прозвищу Серый Лис гуляют по Имперскому городу уже несколько столетий. В них говорится о том,
что он может делаться невидимым, уменьшаться до размеров мыши, превращаться в туман, просачиваться под запертые двери и
совершать множество подобных невероятных подвигов. Даже если только половина из этих историй верна, капитану Лексу будет
непросто поймать Серого Лиса.
Хулиганство на званном обеде!
СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК!
ХУЛИГАНСТВО НА ЗВАНОМ ОБЕДЕ!
Графиня Алессия Каро славится своей красотой, умом и учтивостью. Весь Сиродил знает ее в лицо. К сожалению, благодаря одной
извращенной шутке, обслуга замка теперь знает ее не только в лицо.
Во время званого обеда, на котором были близкие друзья графини, неизвестный хулиган привел в действие заклинание,
подействовавшее на всех присутствовавших. Хотя заклинание не причинило физического вреда, последствия его действия весьма
впечатляющи. Графиня и все гости оказались... в чем мать родила.
Очевидно, заклинание лишило всех присутствовавших их вещей, в том числе одежды. Источники сообщают, что напуганные гости вели
себя спокойно и соблюдали все правила приличия.
"Все вели себя как леди и джентльмены, - сказал один из слуг, который попросил не называть его имени. - Не думаю, что кто-то
пытался посмотреть на чьи-то причиндалы".
Что же касается личности шутника, то стража замка хранит молчание. Одни источники сообщают, что хулиган был задержан; другие
- что ему удалось бежать незамеченным. Один свидетель даже утверждает, что сам хулиган пострадал от своего заклинания и
бежал, когда сообразил, что тоже лишился одежды.
Как бы то ни было, после этого случая стража была приведена в полную боевую готовность. На момент отправки номера в печать
остается неизвестно, планирует ли графиня Каро устраивать званые обеды в ближайшем будущем.
Убийство!
ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК!
ИМПЕРАТОР И НАСЛЕДНИКИ УБИТЫ!
Совет Старейшин принял на себя правление Империей!
Император Уриэль Септим VII, взошедший на престол в возрасте 22 лет, правил Империей в течение 65 лет. Неизвестные убийцы
лишили его жизни. В то же самое время в других уголках Империи неизвестными были убиты и все три сына и наследника императора
(наследный принц Гелдалл, 56 лет; принц Энман, 55 лет; принц Эбел, 53 года). Расследование мотивов покушения и поиски убийц
начаты. Совет Старейшин, Имперская стража и орден Клинков в интересах следствия запрещают до особого распоряжения публикацию
любых слухов и сведений касательно покушения.
Согласно давнему прецеденту, Совет Старейшин взял на себя управление Империей, пока не будет коронован новый император.
Прямых наследников не осталось, и Совет пока не выдвинул списка возможных кандидатов. Канцлер Окато, имперский боевой маг,
выступая от имени Совета, призвал граждан Империи сохранять спокойствие и попросил помолиться за упокой душ императора и его
сыновей.
Ранние годы правления императора Уриэля были благословлены миром и процветанием. Императрица Каула Вория подарила своему
супругу трех здоровых сыновей, была ему верной спутницей и пользовалась широкой популярностью у народа. Однако императору и
Империи пришлось пережить тяжелые времена Имперского симулякра (3E 389-399), когда император Уриэль удерживался в плену в
Обливионе, а страной правил узурпатор Джагар Тарн, принявший обличье монарха. Император Уриэль в конце концов был вызволен из
заточения и восстановлен на троне благодаря волшебнице по имени Рия Сильмейн и ее таинственному помощнику; но к тому времени
Империя находилась уже упадке, а императрица, истощенная выпавшими на ее долю испытаниями, удалилась от дел.
После Реставрации в Империи снова наступил мир и процветание, однако постоянные раздоры между государствами северо-запада
Тамриэля в итоге привели к началу крупномасштабных войн в заливе Илиак, кульминацией которых было событие, известное как
Деформация Запада, а результатом - установление современных границ между Даггерфоллом, Сентинелем, Вэйрестом и Орсиниумом.
Последние годы правления императора Уриэля были ознаменовались заметным распространением имперского влияния на все провинции
и успешным разрешением Вварденфелльского кризиса и окончанием религиозных войн. Под мудрым руководством короля Хелсета и его
матери, королевы Барензии, достижения имперской культуры стали доступны жителям даже отдаленных уголков Морровинда.
Убийство императора и трех его сыновей - это ужасное преступление и огромная потеря для всей Империи. Боевой маг Окато
уверяет, что на поиски убийц брошены все силы Совета Старейшин, Легиона, Стражи, Университета волшебства и Имперского
военного колледжа. В то же время, мы, простые граждане, также можем почтить память нашего горячо любимого императора -
продолжать честно и добросовестно выполнять свои повседневные обязанности, обеспечивая жизнедеятельность Империи, которую с
такой любовью строил покойный император и которой он так верно служил.
Трагическое происшествие!
ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК!
УВАЖАЕМЫЙ ГРАЖДАНИН БРУМЫ БЭНЛИН ПОГИБ В РЕЗУЛЬТАТЕ НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ!
Особняк достанется племяннику погибшего.
Автор: Финеас Фарнсворт.
Для жителей Брумы, города, на чьих холодных улицах вечно лежит снег, нет ничего более важного, чем тепло и безопасность
собственного дома. Но даже в самых безопасных домах жильцов могут поджидать неожиданные ловушки. Причиной смерти Бэнлина,
престарелого благородного эльфа, прожившего в Бруме около сорока трех лет, стали не ледяные объятия холода и не клинок
грабителя - а ненадежность одной конструкции.
По словам Громма, слуги и телохранителя Бэнлина, жившего веместе с ним в доме, тот день ничем не отличался от других. Бэнлин
жил затворником и редко покидал свой уютный особняк. Утром он, как обычно, позавтракал, а день провел за чтением. И только
вечером, когда Бэнлин устроился в своем любимом кресле у камина, смерть нанесла свой коварный удар. Чучело головы минотавра,
висевшее на стене над креслом, неожиданно обрушилось на старика и убило его в одно мгновение.
Как ни страшна смерть Бэнлина, но еще страшнее те открытия, которая она за собой повлекла. Проведя свое собственное
расследование, ваш покорный слуга выяснил, что многие дома Брумы представляют собой настоящие смертельные ловушки, ожидающие
своего часа, чтобы убить жильцов.
"Я со своими ребятами занимался починкой половины этих домов. Это настоящие кучи хлама! Прогнившее дерево, ржавые гвозди,
неровный фундамент. Эти норды горазды только пить да кулаками махать, а нормального дома построить не могут!"
Так сказал нам Антуан Дюбуа, владелец компании "Дюбуа и сыновья. Плотничные работы", самой процветающей строительной артели
Хай Рока. Будучи признанным экспертом, Дюбуа выполнял строительные заказы в различных частях Империи, и много раз бывал в
Бруме. По его мнению, в этом городе, населенном преимущественно нордами, худшие дома во всей Империи.
"Да, я знаю, что эти норды говорят. Все дело в снеге! Из-за снега гниет дерево, из-за снега то, из-за него это. Детский
лепет! Просто эти пьяницы не отличат дуба от апельсинового дерева! Правда в том, что они ничего не понимают в современных
методах строительства. Чучело минотавра упало на эльфа? Даже ребенок мог лучше стянуть крепежные винты! Я не удивлен, что они
ослабли! Но главное, что в Бруме все сделано вкривь и вкось. Вы знаете, что пока я не приехал, чтобы починить крышу, на
головы прихожан часовни постоянно сыпался снег? Это просто уму непостижимо".
Когда мы расспросили о случившемся племянника Бэнлина, Кэнлина, который унаследовал особняк дяди и теперь проживает в нем, он
сказал нам вот что:
"Это был несчастный случай. Трагедия. Я всегда говорил дяде, что однажды эта голова упадет на него, но разве он меня слушал?
Да, я знаю, некоторые распускают слухи о том, что здесь имел место какой-то злой умысел. Но это все ерунда. Все знают, что
этот город попросту рассыпается на части. Подобное может случиться с кем угодно".
Итак, пока город Брума тяжело переживает гибель одного из своих самых старых и уважаемых жителей, стоит задуматься - кто же
станет следующей жертвой?
Дневники, журналы и послания
Талморские досье
Дельфина
Статус: Активна (захват или ликвидация), высокий приоритет, одобрение на уровне эмиссара.
Описание: Женщина, бретонка, около 50 лет.
Личные данные:
Дельфина была приоритетной целью во время Первой войны по тактическим и политическим причинам. Она принимала непосредственное
участие в нескольких чрезвычайно вредоносных операциях Клинков на территории Доминиона. Была раскрыта и должна была быть
ликвидирована во время первой чистки, но к несчастью была неожиданно отозвана в Сиродил незадолго до начала боевых действий.
Во время войны пережила три покушения, причем в одном случае смогла уничтожить всю группу оперативников. С того времени мы
располагаем только косвенной информацией о ней, поскольку она чрезвычайно искусно избегает слежки. Чрезвычайно опасна. Не
предпринимать никаких силовых действий без абсолютного превосходства в силе и самой тщательной подготовки.
Примечания:
Вероятно, все еще ведет активную подрывную работу против нас в Скайриме, хотя мы не можем ее обнаружить. Скорее всего,
работает одна, поскольку нам не известно о других активных Клинках в Скайриме, а в прошлом она избегала контактов с другими
беглыми Клинками по соображениям безопасности (в частности, поэтому до сих пор и не уничтожена). Пока она жива, на нас лежит
пятно позора. Любые сведения о ее местонахождении или деятельности следует немедленно отправлять Третьему эмиссару.
Ульфрик Буревестник
Статус: Агент (не сотрудничает), "спящий", одобрение на уровне эмиссара.
Описание: Ярл Виндхельма, предводитель восстания Братьев Бури, ветеран Имперского легиона.
Личные данные:
Ульфрик впервые попал в сферу нашего внимания во время Первой войны против Империи, когда он был захвачен в плен во время
боев за Башню Белого Золота. На допросе мы узнали о его потенциальной ценности (сын ярла Виндхельма) и передали его как
потенциального агента следователю Эленвен (теперь Первый эмиссар). Его убедили, что информация, полученная от него при
допросе, сыграла решающую роль в захвате Имперского города (на самом деле столица пала еще до того, как он раскололся), а
затем позволили сбежать. После войны был установлен контакт, и Ульфрик оказался весьма полезным агентом. Так называемый
Маркартский инцидент был чрезвычайно ценен с точки зрения наших стратегических целей в Скайриме, хотя в результате Ульфрик
перестал идти на прямой контакт.
Примечания:
Прямой контакт возможен (только при крайней необходимости), но в целом агента следует считать спящим. Пока гражданская война
идет настолько вяло, как сейчас, мы не должны вмешиваться. Происшествие в Хелгене может служить примером ситуации, когда
необходимо было сделать исключение - очевидно, смерть Ульфрика заметно увеличила бы шансы Империи на победу и таким образом
ослабила бы наши позиции в Скайриме. (NB: Удивительно своевременное появление дракона в Хелгене все еще расследуется.
Очевидный вывод: силы, стоящие за драконами, также заинтересованы в продолжении войны, но не следует сразу полагать, что их
цели совпадают с нашими). Победа Братьев Бури также нежелательна, поэтому даже опосредованная помощь Ульфрику должна быть
аккуратно отмерена.
Эсбёрн
Статус: Скрывается (только захват), высокий приоритет, одобрение на уровне эмиссара.
Описание: Мужчина, норд, 75-80 лет.
Личные данные:
Эсберн был одним из архивариусов Клинков перед Первой войной против Империи. Он не был полевым агентом, но мы подозреваем,
что он планировал некоторые из самых вредоносных операций, которые Клинки проводили в предвоенные годы, включая
Фалинестийский инцидент и побег из тюрьмы на Синей реке. Его делом не занимались уже долгие годы - непростительная ошибка со
стороны моего предшественника (отозванного в Алинор для наказания и перевоспитания), полагавшего, что он не представляет
угрозы из-за преклонного возраста и отсутствия боевого опыта. Пользуясь случаем, напоминаю сотрудникам всех рангов, что никто
из Клинков не должен получать низкий приоритет ни по какой причине. Всех их нужно найти и предать суровому суду.
Примечания:
Поскольку мы все еще ничего не знаем о значении и причине возвращения драконов, поимка Эсберна отныне становится нашей
главной целью, поскольку среди Клинков он был экспертом по преданиям о драконах. К несчастью, познания Клинков о драконах,
унаследованные от их предков-акавирцев, до сих пор весьма и весьма превосходят наши (по большей части теоретические). Архивы
Храма Повелителя Облаков, которые считались главной кладовой знаний Клинков, большей частью погибли при осаде, и хотя были
предприняты все усилия по восстановлению утраченного, все тексты о драконах (как нам теперь известно) либо вывезли, либо
уничтожили еще до нападения. Таким образом, поимка Эсберна - наш лучший шанс узнать, как и зачем вернулись драконы. Нельзя
исключать, что в возвращении драконов как-то замешаны сами Клинки.
Недавно мы получили достоверные сведения о том, что Эсберн жив и скрывается где-то в Рифтене. Сейчас идет допрос вероятных
свидетелей. Мы должны действовать осторожно, чтобы не вспугнуть Эсберна. Если он действительно в Рифтене, ему нельзя дать
возможности бежать.
Давно забытая записка
Любовь моя,
Я пишу это письмо дрожащей рукой. Стражники идут по моему следу, и мне больше некуда бежать. Скоро они будут у дверей
Розеторн-Холла, и ничто не помешает им бросить меня вновь в эту ужасную тюрьму. Я не знаю, как они нашли меня; возможно, это
дело рук предателя, Дельгариуна. Тот, кто сказал им, что я скрываюсь в твоем доме, наверняка очень хорошо знает нас обоих. Я
знаю, что Дельгариун положил на тебя глаз. Я знаю, что именно он сдал меня в прошлый раз и сделал все, чтобы меня упекли в
эту вонючую дыру в Имперском городе. Это наверняка он. Остерегайся его, любовь моя. Он вероломен и единственное его желание -
добраться до сокровищ. Я не отдал их стражникам, и я не отдам их Дельгариуну. Я спрятал сокровища в стенах Розеторн-Холла.
Помнишь игрушку, с которой мы играли здесь, когда еще были детьми? Помнишь загадку, которую мы придумали для нее? Это был наш
секретный код:
"Два тела есть у меня, оба соединены в одно. Чем больше я стою на месте, тем быстрее я бегу."
Ключ к сокровищам содержится в ответе. Они твои, любовь моя. Это твой шанс убраться подальше от Дельгариуна. И не волнуйся. Я
сбежал один раз и я сделаю это снова. Скоро мы будем вместе, и солнце будет сиять только для нас.
Даравин Серый
3E227
Декрет о смерти
Шеогорат, Принц Безумия, Лорд Безвременья, желает с этого дня и впредь объявить следующее:
Роберт Вишневски, Гражданин Дрожащих островов, житель Блисса и почетный безумец нарушил законы и заветы Дрожащих Островов,
оскорбив действием строгий облик Нашего Лорда:
Попыткой Отращивания Бороды, Действия, Полагаемого Непристойным в Глазах Нашего Лорда.
Нижеследующим объявляется, что данный гражданин заслуживает суровейшего наказания, долженствующего осуществиться неотложно,
образом, избранным соответственно Причудам и Фантазиям Нашего Лорда Шеогората.
Дневник Агнара
Запись 1:
Когда я стал вождем Тирска, когда прекрасная Свенья Снежная Песнь стала сперва моей правой рукой, а затем и невестой, я не
мог себе и представить, насколько изменится моя жизнь.
Я отправился на остров Солстейм в надежде на долгожданный отдых, и обрел его в стенах Тирска. Но когда я встретил Свенью, мою
любимую Свенью, я стал частью эпической истории, о каких раньше только читал в сказках.
Свенья рассказала мне о той роковой ночи, когда ужасное существо под названием Удурфрукт напало на ее дом, убивая всех без
разбора. Лишь ей одной удалось выжить. Ужасное существо было убито героем, и Тирск обрел нового вождя, хотя и ненадолго.
И тогда в этой эпической истории появился я. Увидев льняные волосы Свеньи, ее холодные голубые глаза, я влюбился в нее. Она
навсегда покорила мое сердце. Вскоре я стал ее мужем... и новым вождем. По правде говоря, это было самое счастливое время во
всей моей жизни. Лишь только воспоминания об ужасном Удурфрукте и всех убитых им не давали покоя моей возлюбленной Свенье.
Каждую ночь ее мучили кошмары, и каждую ночь она вскакивала с постели с искаженным от ужаса лицом, выкрикивая одно и то же:
"Удурфрукт!"
Я боялся за рассудок своей жены, но она сама нашла выход. В конце концов, Свенья была воином, и она решила встретиться со
своим кошмаром лицом к лицу. Она должна одолеть его. Удурфрукт был повержен... но откуда он появился? Существуют ли и другие
такие же? Могут ли такие существа появиться снова? Не погибнут ли снова ее близкие? Расспросив множество исследователей и
путешественников со всех концов Тамриэля, она, наконец, нашла ответ на свои вопросы. Удурфрукт не был единственным в своем
роде, нет, он был порождением древнего чудовища - Удурфрукт-матроны. Свенья должна была найти и уничтожить это ужасное
существо - только так она могла избавить мир от этой угрозы и положить конец своим кошмарам.
Запись 2:
Клянусь Исмиром, мы искали. Искали. И снова искали. И наконец нашли! Существо заметили пастухи в горах Скайрима.
Запись 3:
Мы напали на его след и шли по нему много дней, пока не пересекли границу Имперской провинции. Здесь, в холодных горах,
местный охотник рассказал нам о смертоносном существе, которое он назвал Ужасом Прыжковой скалы - страшном чудовище, убившем
уже более дюжины неосторожных путников. Быть может, это существо и есть та самая Удурфрукт-матрона? Вероятно, оно до сих пор
не поймано и не убито только потому, что, в отличие от своего отпрыска, постоянно меняет место своего обитания!
Запись 4:
Мы разбили лагерь у Прыжковой скалы - самого высокого естественного наблюдательного пункта во всем Сиродиле. Отсюда можно
видеть на многие мили вокруг! Мы будем стоять на страже, день и ночь. Мы уже близко, очень близко. И Свенья, и я чувствуем
это. У Свеньи хорошо развита интуиция, и она уверена, что Удурфрукт-матрона где-то рядом.
Запись 5:
Свенье уже начала надоедать моя возня с дневником, но я лично считаю, что он должен стать свидетельством наших странствий и
победы над Удурфруктом. Я вижу в ее глазах злость и нетерпение - прямо сейчас, когда я пишу эти строки - но эта запись очень
важна, ведь наконец, на третий день нашего ожидания мы заметили ее - Удурфрукт-матрону! Мне никогда не доводилось раньше
видеть ничего подобного: гигантское, троллеобразное существо, которое сверкает и колышется на холодном ветру - словно само
воплощение зимы! Мы спустимся с горы с оружием наготове и уничтожим это кошмарное создание!
Запись 6:
Кошмарный провал! Собравшись с силами, мы набросились на чудовище - но все наши попытки убить его были тщетны. Свенья, моя
прекрасная Свенья! Моя жена погибла почти мгновенно, и чудовище заглотило ее! И хотя мне стыдно писать об этом, но меня объял
такой ужас, что я обратился в бегство. Я постыдно сбежал с поля боя и вернулся в наш лагерь на Прыжковой скале, чтобы
собраться с мыслями и взять себя в руки.
У меня мало времени. Закончив эту запись, я вновь отправлюсь на встречу с чудовищем. Я уверен, что оно все равно выследит
меня; наше сражение неизбежно. Могу ли я надеяться одолеть это чудовище? В одном я уверен: в первый раз мы со Свеньей
бросились в бой необдуманно и поспешно. Моя стальная секира? Бесполезна. Лук ледяного вирма моей погибшей жены? Совершенно
неэффективен (и полностью проглочен вместе с рукой моей жены...)
Эта тварь, похоже, является порождением холода, и неуязвима для него. Если бы в моем распоряжении был огонь, я бы использовал
его. Но времени нет. Нет времени отправляться в Гильдию магов за зачарованным мечом или чтобы нанять волшебника. Придется
надеяться на секиру. Я отправляюсь в бой, почти не надеясь одолеть эту тварь, которая принесла столько бед людям. Меня
утешает только одна мысль: если я погибну, то воссоединюсь со своей возлюбленной Свеньей под высокими сводами Совнгарда.
Если кто-то сейчас читает эти строки, то это значит, что я мертв. Молитесь Исмиру, чтобы при встрече с этим чудовищем вам
повезло больше, чем мне.
Агнар Стойкий,
Вождь Тирска.
Дневник Амантиуса Аллектуса
Я посадил семена кровососа. Скоро я узнаю, верны ли мои теории.
Появились первые ростки. Я должен тщательно соблюдать график подкормки растений.
Отчетливо видны маленькие почки кровососов. Это критический момент в их развитии. У меня почти закончилась крысиная кровь.
Надо бы наловить еще этих мерзких вредителей.
Ростки превратились в молодые растения. Они колеблются, как на ветру, хотя воздух в подвале неподвижен, словно в склепе.
Мне стало сложно ловить кошек. Придется перейти на собак. Эти проклятые кровососы просто ненасытны.
Сегодня одно из растений порезало меня. Мне нужно быть осторожнее.
Мои создания отказываются от пищи. В качестве эксперимента я предложил каплю моей собственной крови. Один с жадностью
проглотил все до капли. Остальные кровососы начинают вянуть.
Я купил у целительницы ведро человеческой крови. Пришлось заплатить ей кучу денег, чтобы она держала язык за зубами.
Кровососы чувствуют себя гораздо лучше. Правильно ли я поступаю? Эти растения могут принести Сиродилу огромную пользу. Но
какую цену я готов заплатить?!
Это одно из самых трудных решений в моей жизни. Я уничтожил свои заметки по выведению кровососов. Лоток с растениями уже на
крыше, вскоре они окажутся под жаркими лучами солнца. Через час после восхода они все будут мертвы. Моя попытка создать
гибрид вампира и растения провалилась. Это оказалось слишком опасно.
Две части могильной пыли, одна часть пепельной соли. Смешать с человеческой кровью. Каждую ночь на два часа выставлять на
лунный свет.
Дневник Анкотара
12 Руки дождя: Сегодня я начинаю свой великий проект по самопроизвольному зарождению жизни. Полагаю, меня ждут трудные дни,
но, если я добьюсь успеха, то стану одним из величайших магов в истории.
23 Руки дождя: Все еще не могу повторить результаты опыта Эмпедокла с червями. Начинаю думать, что его репутация
преувеличена.
3 Второго зерна: Эмпедокл был прав! Мои проблемы были вызваны ошибкой переводчика - "солнечный свет" превратился в "сильный
жар". Теперь я буду работать только с оригинальными дэйдрическими текстами, несмотря на риск.
Фредас (середина Второго зерна?): Пришли крестьяне и пожаловались на шум. Я пообещал им, что шума больше не будет. Приятные,
но глуповатые люди.
Морндас (кажется): Сегодня эксперимент прошел лучше, чем я ожидал. Хотя было получено неожиданно большое число крыс, но они
оказались удивительно смирными, как и предсказывал Мэлхэм (но только мне удалось доказать это опытным путем!).
Миддас: Снова крестьяне. Снова жалобы. Можно подумать, они никогда не видели крыс! Эти крестьяне начинают меня раздражать.
Я столкнулся с неожиданной преградой. Похоже, девятый закон Галериона остается непреодолимым! Если созданное количество
жизней не может превысить начального в кубе, то эта область исследований оканчивается тупиком. Мне нужно перечитать Эмпедокла
- вдруг ему удалось как-то обойти этот барьер.
На следующий день: Местные жители просто невыносимы! Пока я гулял по лесу, крестьяне вломились в мою лабораторию и разлили
раствор, который я готовил - почти целая кварта желчи беса пропала! Похоже, они не видят иронии - толпа немытых крестьян в
башмаках, покрытых навозом, приходит жаловаться на запах. Мне пора серьезно заняться этой проблемой.
Два дня спустя: Я откопал наброски своей диссертации по постоянной невидимости. Пришло время проверить теорию на практике!
Сегодня: заклинание сработало! Конечно, невидимость неполная (третий закон Ванто), но она гораздо лучше того, что я ожидал. И
никаких побочных эффектов, которые предсказывал профессор Травен. Ха-ха, я даже в юности превосходил мэтров. Теперь я могу
спокойно заняться своими экспериментами.
Дневник Бирама
Запись 1.
Сегодня мы, наконец, закончили вырубку двух главных комнат тюрьмы и всех шести камер, и почти в ответ на нашу радость,
несколько этих проклятых корней проросли сквозь стену и заняли две наших камеры. Я постоянно думаю, что затевали эти
волшебники наверху в башне, но, полагаю, так уж работают эти Телванни. Я снова сообщу им о наших планах (которые ОНИ нам
предложили) и попрошу их воздержаться от подобных действий в будущем. В то же время, мои люди уже начали устанавливать все
необходимое, чтобы начать работу в следующем секторе темницы. Остается надеяться, что там дело пойдет лучше, чем в первом.
Бирам
Мастер
Запись 2.
С нижними помещениями темницы оказалось гораздо труднее справиться, чем мы полагали сначала. Очевидно, мы работаем рядом со
струей лавы, поскольку камень стен пещеры исключительно твердый. Тут почти ничего не видно без соответствующего освещения, и
с этим тоже не следует тянуть. Я послал за новыми инструментами из вулканического стекла, а в это время один из моих людей
нашел часть пещеры, которая показалась ему более мягкой, чем остальные, и мы продолжили работу там, пропустив эту первую
комнату. Кое-кто из ребят беспокоится из-за легкого громыхания, которое мы слышим в последнее время, но я уверяю их, что это
просто очередные фокусы этих Телванни с их грибным колдовством. Они уверяют нас, что это место стабильно. Крысы и жучки
надоедают нам, но угрозы не представляют. Надеюсь, скоро мы найдем источник этой заразы и уничтожим его. У меня нет на это
времени.
Бирам
Мастер
Запись 3.
Случилось худшее. Сегодня утром от потолка откололся камень и упал прямо на наш главный трап, уничтожив его, да к тому же
убив трех моих людей. Трое оставшихся в живых оказались в ловушке тут, внизу, потому что стены пещеры слишком отвесны, чтобы
по ним можно было вскарабкаться наверх, а у волшебников есть дела поважнее нескольких заблудившихся рабочих. Поскольку наши
запасы воды на исходе, я отправил Норвуса и Гилама вниз, поискать выход, который мы могли пропустить при первом осмотре
пещеры. Будь прокляты эти волшебники. Они сказали, что мы будем в безопасности. Что они делают там наверху? Почему эти жучки
и крысы становятся все агрессивнее с каждым часом? И почему становится так чертовски жарко?
Бирам
Мастер
Запись 4.
Я нашел голову и торс Норвуса в этой комнате, а то, что от него еще осталось, просто размазано по стенам. Я кричал целую
минуту, когда увидел все это, а теперь могу только сидеть и смотреть. Мое единственное утешение - эта самая бумага. С каждой
минутой сквозь стены пробиваются новые корни, а камни и огни, кажется, обрели собственную жизнь. Теперь я боюсь не только за
свою жизнь, но и за свой рассудок. Пожалуйста, пусть кто-нибудь придет поскорее. Гром становится все сильнее, и я почти не
могу дышать этим воздухом, мне душно. Что, во имя Вивека, делают эти волшебники? Жар...
Запись 5.
ОН ЗДЕСЬ!
Дневник Бренуса Астиса
Заметки о фауне Сиродила Бренус Астис, ученый [большую часть журнала прочитать уже невозможно]...Сиродильские крысы, похоже,
менее агрессивны, чем их сородичи в других провинциях. Они широко распространены по всему Сиродилу и встречаются в подвалах,
пещерах, руинах, полях. Они могут разносить болезни, и их укусы болезненны.... [неразборчиво]...хотя когда-то они считались
разумными. Это общественные животные, живущие в группах по двадцать или более особей. Клан возглавляет самый крупный самец,
и, похоже, только он совокупляется со всеми половозрелыми самками клана. Молодые самцы часто пытаются оспорить главенство в
клане, устраивая бои, которые оканчиваются смертью одного из соперников. Сцепившись рогами, два минотавра борются, пока один
из них не лишается сил. Это часто.... [текст утрачен]...местные крестьяне называют их "Билли". Но имеют ли отношение эти так
называемые "сухопутные дреуги" к морским дреугам? Имеется определенное сходство в морфологии, особенно в строении головы и
торакса. И они производят такой же "воск дреугов", как и морская разновидность. Однако, хотя настоящие дреуги хитры и даже
разумны, этого нельзя сказать про "сухопутных дреугов". Они агрессивны и убивают всех без разбора. Некоторые полагают, что
они происходят от дэйдра, возможно, от дэйдра-пауков. Однако более вероятно, что "сухопутные дреуги" являются дальними
родственниками истинных дреугов, возможно, они произошли от одного общего предка.... [текст утрачен] Многое уже говорилось о
том, что тролля можно убить только огнем, магическим или пламенем обычного факела. Но, на самом деле, это миф. Тролли
действительно обладают пониженной огнестойкостью и способны с высокой скоростью регенерировать, однако их можно убить и
обычными средствами. И все же нужно отметить, что троллей ни в коем случае нельзя... [Остальную часть дневника прочитать
невозможно.]
Дневник Быстроногого Джека
Я знавал одного великого вора. Он посмел обокрасть саму Ноктюрнал! Странно, что я не могу вспомнить его имени. Кажется, мы
были друзьями, но я не уверен в этом. Через три дня я пойду в гробницу Тарена. Грабить могилы в одиночку - опасное дело.
Возможно, мне стоит обзавестись напарником. Кажется, я когда-то был знаком с великим вором?
В этот знаменательный день я делаю вторую запись во втором томе своего дневника. Ну, на самом деле это ночь - ночь начала
моей новой жизни. Отныне для меня ночь будет длиться вечно. Я стал одним из детей ночи, сыном матери-волчицы и братом летучей
мыши. Я носферату, вампир. Сегодня - первая ночь вечного покоя.
Сегодня я нашел этот дневник. Прошло 13 лет с того дня, как я сделал последнюю запись. Когда перед тобой лежит вечность, а в
жилах пульсирует жажда крови, нет особого желания вести дневник, да и вообще делать что-либо. Амиэла зовет меня. Я должен
идти.
Неужели со дня последней записи прошло 89 лет? Страницы уже становятся хрупкими. Я снова обрел цель в жизни, хотя потратил на
это почти целый век. Наконец-то мне удалось обуздать жажду крови. Думаю, я попытаюсь начать новую жизнь в одном из их великих
городов.
Я совсем забыл об этом дневнике. Не буду и пытаться вспомнить, сколько десятилетий я не вел его. Для этих тупых скотов,
жителей города, я Джакбен, граф Имбельский. Много веков назад я был Быстроногим Джеком, знаменитым вором. Я помню, у меня был
знаменитый напарник, но я не могу вспомнить его имя. Не важно. Мне уже не нужны ни друзья, ни напарники. Здесь, в этом
городе, ночью правлю я.
Дневник Гелебурна
Подошел к концу восьмой день, а артефакта нет и следа. Мы обыскали большую часть того, что осталось от внешней охранной
башни, и прочесали руины привратной части, но не нашли никаких намеков на место, где он может находиться.
Здесь тихо, впечатление, будто сами руины хранят уважение к давно исчезнувшим айлейдам. Пока мы не встретили ничего
враждебного, но мы готовы к опасностям. Бывало, наше братство попадало в отчаянные переделки. Брадон заплатил хорошие деньги
за информацию о местонахождении сокровища, и я надеюсь, что это предприятие не обернется очередным провалом.
Этим утром на наш лагерь напали какие-то бандиты, утверждавшие, что мы вторглись на их территорию. Учитывая то, что на их
стороне был перевес три к одному, мы справились совсем недурно. Только Рейнил был слегка ранен, но рану быстро залечили при
помощи зелья, которое Брадон предусмотрительно захватил с собой.
Избавившись от тел бандитов, мы принялись за осмотр самой большой части развалин - руин крепости. Две стены этого некогда
величественного строения обрушились, превратившись в россыпь белых камней, излюбленного материала айлейдских архитекторов
этой части Тамриэля. Это весьма усложняет наши поиски, некоторые глыбы мы попросту не можем сдвинуть из-за их тяжести.
Брадон предложил осмотреть центральную часть фундамента здания и поискать проходы на нижние уровни, ведь для подобных
крепостей подземелья - обычное дело. Его догадка оказалась верной, и после нескольких часов тяжелой работы нам удалось
расчистить лаз, достаточно большой, чтобы мы могли протиснуться внутрь и увидеть древние ступени, ведущие вниз. Мы решили
дождаться рассвета перед тем, как спускаться в глубь руин.
Сон не принес отдыха, мы были слишком взволнованы и гадали, что лежит впереди. Мы окунули факелы в только что откупоренную
бочку смолы, подожгли их и спустились в чернильную тьму прохода.
Затхлый воздух душил нас пылью - знак того, что давным-давно никто не входил в эту часть руин. Мы обрадовались, так как это
свидетельствовало, что до нас здесь не было грабителей могил.
В конце концов лестница привела нас к коридору, который, изгибаясь, вел на север. По мере того, как мы осторожно продвигались
вперед, я внимательно обследовал пол и стены, ища переключатели, растяжки и утапливаемые плиты, - такова моя специализация.
Айлейды славились умением защищать свои крепости при помощи хитроумных ловушек, не хотелось бы попасть в такую.
Мы шли и шли по коридору, а Брадон, наш ученый, приходил все в большее волнение. Переводя резные надписи на стенах, он
убеждался в том, что мы на верном пути к сокровищу. Пройдя еще несколько минут, мы увидели то, что надеялись увидеть: в конце
прохода была металлическая дверь с изображением паука.
Настал момент удостовериться в верности информации, полученной Брадоном. На двери должен был быть замок с секретом; следовало
потянуть паука за лапы в определенной последовательности, чтобы отпереть его. Ошибка в комбинации привела бы к нашей
мгновенной гибели, возможно, из-за обрушения стен коридора или активации какой-нибудь смертоносной ловушки. Дрожащими руками
я потянул лапки в том порядке, который затвердил наизусть: шестая, первая, вторая, восьмая и, наконец, снова первая.
Я закрыл глаза. Послышались громкие щелчки, а затем дверь приотворилась. Мы вздохнули с облегчением. Толчком открыв створки,
я увидел огромный зал с постаментом в центре. На нем лежала наша награда, освещенная тоненьким лучом солнца, приникавшим
через отверстие в потолке.
Пол был украшен мозаикой в виде стилизованного паука, все ноги которого сходились в одной точке у самого входа. Это была
последняя ловушка, которую айлейды оставили, чтобы защитить свое сокровище. Вновь наши жизни зависели от умения Брадона
добывать информацию: без него мы так и не узнали бы, как миновать эту последнюю линию обороны.
Я велел Брадону и Рейнилу остаться у входа и держать веревку, которой я обвязался на случай, если пол провалится и я буду
падать. Осторожно пошел я вперед по темным плитам, которые образовывали третью ногу паука. Пот катился по моему лбу, ведь
тропка, составленная из керамических плиток, была поначалу очень узкой, а один неверный шаг грозил неминуемой смертью.
Но я остался жив. Информация оказалась верной. Я сумел добраться до постамента и схватить артефакт! Со всей возможной
поспешностью мы отправились назад, к дневному свету. Братству вновь сопутствовал успех, можно было возвращаться домой.
Этой же ночью, в таверне, мы решили заключить договор. Планировалось сохранить артефакт в пещере неподалеку от Брумы, изучить
его и понять его истинную ценность. При неумелом обращении такой предмет может быть очень опасен, и мы, конечно же, не желали
продавать его, не выяснив его настоящего значения. Мы поручили Брадону поговорить с местным плотником и заказать сундук с
тремя замками. У каждого будет ключ от одного из замков, так что никто из нас не сможет забрать артефакт в одиночку, без двух
других членов нашего братства. Остаток вечера мы провели вместе за бочонком доброго вина, распевая песни о прошлых и будущих
приключениях.
Дневник Громмока
3-й день месяца Руки дождя 3E431.
Наконец-то нам удалось убедить этого идиота Льюина избавиться от сейфа с деньгами, который он украл в "Качественных товарах
Леллеса" в Анвиле, и выбросить его за пределами замка. Опасность, которой он подвергал всех нас, уже начинала выводить из
себя. Хорошо, что Синделиус крепко взялся за него и заставил выкинуть чертов сейф, а то я уже был готов навалять ему.
Понятно, что он вор - но мы же искатели приключений и добываем наш хлеб в старых гробницах, руинах и прочих местах, где нет
никакой стражи. Ему хоть кол на голове теши, честное слово.
12-й день месяца Руки дождя 3E431.
Какой же неудачный выдался фредас. Мы обшарили развалины старого форта Вариэль, перебили группу недотеп-мародеров, собрали
трофеи, а затем отправились на север. Набрели на руины Трамб. Синделиус сказал, что они принадлежали каким-то ай-людям или
уй-людям, в общем, какой-то древней цивилизации, но мне было интересно только одно - много ли там золотишка. Он сказал, что
обычно его там немало, и мы вошли внутрь. Зря, ой зря! Там кишмя кишели скелеты и привидения. От этих тварей у меня мурашки
по коже. Как с ними драться, если они даже не живые? Льюин получил несколько тяжелых ран, и ему пришлось выпить все его
зелья. Ловушка чуть не убила Синделиуса и сломала ему руку, а у меня на лбу появился здоровенный премерзкий шрам. Еще чуть-
чуть, и... Но самое чудесное, что когда мы добрались до сокровищницы, выяснилось, что у Льюина кончились отмычки! Зачем мы
вообще до сих пор с ним возимся? Пришлось тащить этот чертов ящик из Трамба до самого лагеря Атрен. Вот и сижу, уставившись
на эту дурацкую железную коробку, и мне хочется стучать по ней головой Льюина, пока она не откроется. Какой болван!
13-й день месяца Руки дождя 3E431.
После ночи размышлений о том, стоит ли оторвать Льюину ноги и пустить их на дрова или нет, я отправил Синделиуса и Льюина в
Анвил купить отмычки, а сам остался сторожить ящик. Они вернулись через несколько часов, и Льюин вскрыл замок с первой
попытки. Ему повезло, потому что я все еще не остыл. Не люблю сидеть без дела целый день. Как бы то ни было, Синделиус пришел
в неописуемый восторг, когда увидел нечто, завернутое в дорогую ткань. Там оказалось несколько неплохих вещиц, но лучше всего
был меч. Какая красота! Лезвие похоже на пасть с клыками, рукоятка - как золотистая змеиная чешуя, и камень посередине...
великолепного огненно-рыжего цвета с красными проблесками, будто небо на рассвете. Синделиус чуть не сошел с ума, и я
спросил, из-за чего весь сыр-бор. Он сказал, что это акавиирская или что-то в этом роде вещь, сделанная змеелюдьми, или
саесси, как-то так. Прямо сейчас он смотрит, как я пишу, и говорит, что саесси начинается с "ц", но мне плевать. Ладно,
уговорил. Ц-а-э-с-к-и. Отстань наконец и прекрати читать через плечо, во имя Девятерых! Ладно, так или иначе, самое
интересное случилось позже. Как только солнце село, клинок на мгновение исчез, и неожиданно вместо него появилось другое
оружие, которое выглядело точно так же, но камень в нем был темно-синим с фиолетовым. Синделиус клянется, что на рассвете
камень опять станет красно-оранжевым! Ну, для меня этого достаточно. Одно только это делает меч самой лучшей вещью, какую я
когда-либо видел. Льюин что-то мямлил про акавиирскую магию, но я велел ему заткнуться. Я решил называть клинок Клыком
Рассвета, когда он красно-оранжевый, и Клыком Заката, когда он сине-фиолетовый.
14-й - 16-й дни месяца Руки дождя 3E341.
В последние несколько дней обнаружились новые удивительные свойства моего меча. Я выяснил, что Клык Рассвета - огненный
клинок, а Клык Заката - ледяной... и оба убийственной силы! Но самое интересное обнаружилось, когда на нас решил напасть
минотавр и я убил его. Я услышал в своей голове голос. Или это была мысль? Не знаю. Это было странно. Но мне показалось -
клинок знал, что убил минотавра... как будто он вел подсчет или что-то в этом роде. Поначалу я решил, что просто слишком устал,
но потом мы устроили налет на лагерь бандитов, и меч продолжил считать. После двенадцатого убийства он сообщил мне, что его
жажда утолена. По крайней мере, я думаю, что он так сказал. Затем он замолчал. Синделиус сказал, что возможно, меч пьет
кровь... это в моем стиле... но он не знает, что может произойти. Довольно скоро все стало ясно. Когда наступил закат, и клинок
поменялся... я чуть не свалился в костер. Новый меч был тем же Клыком Заката... но он как будто стал сильнее. Я потерял дар речи.
Мне не терпелось испробовать его! Я выбежал наружу и стал искать, кого бы убить. Почти сразу я нашел компанию этих тупых
импов. Уверен, он не только стал наносить больше урона холодом, но и каждый раз, когда я наносил удар, я чувствовал энергию,
которая передавалась мне от умирающих существ! О, какое оружие! Да! Превосходный Клык Заката! Так я буду называть его. Порой
я удивляю сам себя. Синделиус уверяет, что Клык Заката тоже будет пить кровь, и таким образом я смогу усилить Клык Рассвета.
Всю ночь я провел в поисках двенадцати жертв, и когда солнце взошло, все так и вышло! Этот клинок я назову Превосходным
Клыком Рассвета. Такое ощущение, что вместо одного меча у тебя в руках четыре!
17-й - 19-й дни месяца Руки дождя 3E341.
Я рубил и рубил, я прорубал моим новым двойным мечом кровавую дорогу в руинах Сиродила, и это было самым прекрасным ощущением
в моей жизни. Теперь Синделиус и Льюин еще более уверены в успехе, раз у нас появилось такое могучее оружие. За последние три
дня мы добыли море трофеев, но ничто и близко к нему не лежало. Сегодня мы собираемся отправиться на север и исследовать
местность вокруг Нибенейской бухты. Я надеюсь, нам попадется еще что-нибудь в таком духе. А затем я уйду на покой!
Дневник Дар-Ма
[Похоже, это дневник юной аргонианки по имени Дар-Ма. Большая часть дневника посвящена описанию личных, но совершенно
прозаических подробностей ее жизни в Корроле. Интересна лишь последняя запись: ]
Приехала в Хакдирт уже после захода солнца - по дороге Цветок потерял подкову и дорога была УЖАСНОЙ! Немногим лучше проселка
- неужели здесь вообще никто не ездит?!
Лавка была закрыта, и торговка даже не подошла к двери, хотя я видела, что в окне наверху горит свет - КАКАЯ ГРУБОСТЬ! Но, по
крайней мере, таверна была открыта, хотя хозяин довольно мерзкий - он все время глазел на меня и гнусно ухмылялся, когда
думал, что я этого не замечаю - фуу. И что у него с лицом?
Похоже, сегодня ночью я здесь - единственный гость. Я не рассмотрела город как следует, так как уже было темно. Но, должна
признать, что-то меня напугало - хотя я никогда не признаюсь в этом матушке! Она думает, что я еще ребенок ("детеныш", как
она говорит - и при моих друзьях тоже!) Не забыть спросить у нее про мерзкого хозяина гостиницы.
Ну, свеча уже почти догорела (в этой ужасной старой гостинице даже нет светильников!), и, думаю, мне пора спать. Если только
я СМОГУ заснуть в этой старой скрипучей гостинице! Мне все чудятся какие-то шаги за дверью, и от этого у меня мурашки по коже