На улице стояла непроглядная ночь. В русском окопе царил полумрак. Окопные светильники, сделанные из снарядных гильз, потушены, но в окно землянки вливается широкой полосой свет луны. Высокий худощавый капитан, командир роты, лежит на походной кровати с открытыми глазами, ему не спится. Он невольно прислушивается к негромкому разговору двух телефонистов, которые дежурят в землянке у телефонного аппарата. Они наверняка решили, что командир роты уснул и, чтобы разогнать собственную невольно подступающую дремоту, заговорили о событиях прошлого месяца. Один из телефонистов недавно был призван на фронт. Он еще не участвовал в боях и с уважительным вниманием слушал рассказ своего обстрелянного товарища. Говорили они о том, как без артподготовки рота прорвала две линии обороны германцев и заняла большое село на пригорке...Главными действующими лицами рассказа телефониста были стрелки роты. Обстрелянный телефонист был с ними в атаке на немецкие позиции и с воодушевлением рассказывал, как происходило дело.
- Я, значит, тянул провод за командиром роты для связи с нашей батареей. В ходе штыковой атаки мы вышибли немцев из их окопов и в запале кинулись за ними. Вбегаем в лес, рассыпаемся между деревьев, а глядь, австрийская колонна нам навстречу движется. Наши то как увидели автрияков, как закричат: "Ура!" и со штыками на них.
-А дальше, дальше то че было?- сверкая глазами торопит рассказчика молодой телефонист.
-Ну и торопыга ж ты, паря!- покачал головой старший телефонист и продолжил: -Да так наши "Ура!" закричали, что даже мне страшно стало, а каково то им -австриякам! И скажу я тебе паря, ничего они так не боятся, как нашего "Ура!" Видно думают, что сила большая идет, раз так кричат. Я и тогда поспешал со всеми и кричал, ротный наш рядом со мной бежал и кричал, стрелки наши, обгоняя нас с винтовками наперевес, бежали и кричали. Думаю, драка будет большая, а австрияки, гляжу, винтовки то покидали и на наше "Ура!" к нам в плен сбегаются, точно цыплятки на зов мамки-курицы. Командир роты улыбнулся, услышав оборот речи телефониста. А говорун телефонист вошел в раж, вспоминая тот бой. -Дал тогда наш ротный в охраны трех солдат, и погнали они австрияков в тыл, а мы двинулись дальше. Наши стрелковые цепи были уже далеко впереди, ну а я с санитарами подотстали. Подобрали и перевязали раненых, на удивление их было немного, и двинулись дальше. Наши уже к тому времени взяли вторую линию окопов и ворвались в деревню.
-Эх.., -не сдерживает эмоций молодой телефонист.
-Вот тебе и эх! Проходим мы по занятому окопу и туть, надо такому случиться, натыкаемся на четырех германцев. Сбились они в кучу и о чем-то тараторят на своем, значит на германском. А нас тоже четверо, трое санитаров и я. Да и вооружены мы. Опешили германцы, завидев нас. Первым опомнился молоденький санитар Иван, который нес на плече кроме винтовки носилки. Так вот как же он принялся теми носилками лупить по германцу. Лупит его да изо всех сил кричит "Ура!" А германец здоровый такой, как медведь, только руками заслоняется от ударов и визжит: "Рус,рус!" Видим мы, что они от страха то еле живы, мы подскочили и связали им руки за спиной проводом с запасной телефонной катушки. Спеленали мы их, как малых робят, и повели. А нас догоняет ротный, подкрепление атакующим цепям ведет. Позвал меня, чтобы с ним шел. Рассказчик смолк и перевел дыхание.
-Дорасскажи!- просит молодой телефонист.
-Да я вроде все рассказал!-пожал плечами рассказчик.
-Ах,да!-стукнул он себя по затылку. -За взятие в плен германцев назвал нас молодцами и сказал, что подаст рапорт о том, чтобы нас представить к Георгиевским Крестам, -cказал рассказчик и поправил у себя на груди новенькую награду.
-О как!- прошептал молодой телефонист, обдумывая услышанное. А ротный уже минут пять спал, так и не услышав концовки рассказа о той далекой атаке....