Я уверен, что историки уже пытались осмыслить историю киевского кадетского корпуса. Да и в будущем дотошные исследователи попытаются под своим углом зрения по-новому взглянуть на события, когда-то случившиеся в стенах киевского кадетского корпуса. Я же попытаюсь вспомнить о давно забытом эпизоде одной давней истории... И так начнем!
Жарким летним днем в чуде человеческой творческой мысли церкви Иоанна Златоуста, которая находилась на Галицком базаре собралось много народу. Почему чуде человеческой творческой мысли? Это была первая и единственная в Киеве церковь, представляющая собой железный каркас, на котором были смонтированы железные листы, составляющие стены и крышу здания. Четыре боковых купола, а также фронтоны, капители и лестницы церкви были отлиты из чугуна, а оконные рамы и кресты - из кованого железа. Внутри церковь была обложена кирпичом, тогда как пол был сделан цементным. А по форме храм был в виде продолговатого креста с тремя выходами. Над одной из его частей размещалась одноярусная колокольня с пирамидальной крышей. В 1914 году стены храма были покрашены в светло-серый цвет, купола же сверкали яркой позолотой.
Многочисленная публика в тот далекий жаркий августовский день собралась на обряде отпевания преподавателя математики киевского кадетского корпуса статского советника Александра Федоровича Сластиона. Кого же здесь только не было. Рядом c плачущей сестрой усопшего стоял директор кадетского корпуса Евгений Евстафьевич Семашкевич. Он был в парадном мундире, на котором сверкали драгоценные камни орденов Святого Станислава , Святой Анны и Святого Владимира. Высокий, худощавый он наклонился к сестре своего лучшего преподавателя, искреннего друга и шептал слова утешения. Пожилой священник нараспев читает отрывки из Священного Писания, прося у Бога прощения грехов и помилования души усопшего. Стоящие с непокрытыми головами преподаватели корпуса и кадеты крестятся. После окончания богослужения похоронная процессия под печальные звуки оркестра кадетов направляется к Соломенскому кладбищу. Во время прохождения траурной процессии вдоль всего здания корпуса были выстроены все кадеты в парадной форме, со своими офицерами воспитателями и ротными командирами. По дороге к кладбищу процессия остановилась перед корпусной церковью, где невысоким священником, который обладал знатным баритоном, была отслужена литургия, при отправлении которой пел хор кадетов. Хором дирижировал любимец кадет, бывший воспитанник корпуса Сергей Юрьевич Папа-Афанасопуло. Вскоре процессия двинулась дальше. Пропуская катафалк и идущих за ним людей, стоит новенький почтовый бланкар, возница которого снял шапку и крестится. Идущие по тротуару случайные прохожие провожают печальными взглядами процессию. Кто-то из прохожих крестится. Любопытная старушка подносит пенсне к глазам и спрашивает у идущего ей навстречу юноши:
-Кто представился-то?
-Кто-то из корпусных!- пожимает он плечами. Оркестр кадетов играет траурную мелодию. Уже на кладбище , у вырытой могилы, когда воцарилась тишина, директор кадетского корпуса сказал:
"В лице покойного корпус понес тяжелую, огромную утрату. В течении сорока трех лет Александр Федорович состоял преподавателем арифметики в младших классах. Многочисленные, рассеянные по широкому лицу земли русской, ученики покойного всегда с глубокой признательностью отзываются о своем строгом и требовательном преподавателе, который искуссной рукой большого мастера прочно закладывал фундамент математического образования кадетов. У Александра Федотовича нельзя было не знать арифметики- это было известно каждому..." В толпе послышались приглушенные женские рыдания и чей-то шепот:
" Крепитесь милочка, надо жить дальше..."
Директор корпуса продолжал. Голос его дрожал от едва сдерживаемого волнения: "Путем долгого опыта Александр Федотович выработал свою особенную систему преподавания, в основу которой была положена простота, ясность и наглядность изложения, стремление развить в учениках быстроту соображения и практические приемы..." После директора кадетского корпуса генерал-лейтенанта Семашкевича слово взял довольно молодой гвардейский генерал . Присутствующие с любопытством смотрели на него. Он, теребя в руках фуражку, сказал зычным голосом: "Знаете, я - один из воспитанников Александра Федотовича. Когда-то давно один маленький мальчик кадет грустно вздохнув сказал своему преподавателю:
-Мне ни по что не осилить эту арифметику! Я многого в ней не понимаю! Преподаватель рассмеялся и улыбнувшись спросил:
-Так уж и не понимаете?
- Не понимаю!-подтвердил юный кадет.
-В пути к знанию дорогу осилит идущий!- сказал тогда преподаватель. - Давайте, мой юный друг, пройдем эту дорогу вдвоем.
-Давайте!- помнится опять грустно вздохнул кадет. Умудренный жизненным опытом, преподаватель и мальчишка кадет пошли рядом по многотрудной, тернистой дороге знаний. Как вы уже поняли, преподаватель- это Александр Федорович Сластион , а тот мальчишка кадет-это я."
После говорил прощальную речь кто-то из преподавателей корпуса. Он сказал о том, что:
"... Александр Федорович образцово вел уроки, привлекая к работе весь класс и возбуждая живой интерес к предмету; он настойчиво добивался ясных и точных определений, что так важно в математике. Скромный в своих требованиях и в образе жизни, он был очень чуток к чужому горю и всегда являлся инициатором общественной подписки в пользу пострадавших от тех или других бедствий..." Преподаватель говорил еще много искренних и печальных слов о усопшем коллеге. После выступил еще один полковник-артиллерист, бывший ученик скончавшегося Александра Федоровича Сластиона. Блестящий оратор, он трогательно рассказал о своем бывшем преподавателе... И вот когда последний выступающий сказал : "Мир праху твоему, дорогой Александр Федорович! Мы будем помнить тебя..." Печальная церемония прощания подошла к завершению. Гроб с останками усопшего предали земле.,, За всем происходящим смотрела ворона. Она сидела высоко в ветвях дерева на раскачиваемой ветром толстой ветке и громко каркала. Кто-то из впечатлительных кадетов незаметно перекрестился. Были и такие, кто сплюнул и посмотрел по сторонам ища камень или палку... А по поводу слов, мы будем помнить тебя- это был просто оборот речи. Не будут помнить, забудут. На улице было девятнадцатое августа 1914 года. Уже третью неделю шла война, которая пройдется по судьбам всех присутствующих. Но они об этом пока не знают....