Аннотация: Поэма посвящена историческому персонажу, чьё имя стоит первым в заглавии. Конечно, многое в сюжете поэмы упрощено, но ведь она не про политику, а если б была про политику, то получилась бы ооооочень длинная...
Давным-давно у влахов правил князь.
Он славился весьма суровым нравом,
И потому жил, так и не женясь,
Ведь все отцы по рассужденьи здравом
Страшились дочерей своих отдать
Суровцу-жениху. А дочери к тому же
Нисколечко не жаждали связать
Свою судьбу с таким суровым мужем.
"Пусть он и государь, но оторопь берёт
Родниться с ним. Избави Боже!" -
Отцы шептали, и в подобный переплёт
Попасть боялись все бояре и вельможи.
А князь не говорил, что надобно ему,
Но думал: "Если всё ж жениться,
Подставить шею брачному ярму,
То только ради сказочной девицы".
У влахов сказки есть о девице-красе.
Зовут девицу ту - Иляна Косынзяна.
Её глаза блестят, как солнце на росе,
Она, как зорька ясная, румяна,
А косы светятся, как золото лучей,
Ведь Солнце-то ей братец родный.
Но главное - с премудростью своей
Сестрица Солнца может что угодно.
Краса-Иляна может из любой беды
Спасти того, кого полюбит.
Для мёртвого найдёт живой воды,
Печального утешит, приголубит.
Вот о такой жене мечтал суровый князь,
Однако те мечты не торопились сбыться,
Поэтому всё жил он, не женясь,
Внушая страх простым девицам.
А по соседству с князем жил король,
Себя считавший Солнцем лучезарным.
Старанием льстецов найдя такую роль,
Монарх им деньги сыпал благодарно.
А князь не захотел льстецам подпеть,
О короле сказал он в едком тоне:
"Ему бы скромности поболее иметь
И финтифлюшек поубавить на короне".
Сказал: "Придворные льстецы так лгут!
Никто из смертных не имеет Солнца силу.
А солнышко-король - почти что шут
И не сравнится с истинным светилом".
Сказав так, князь повздорил с королём,
И тот король его в тюрьму упрятал:
"Я Солнцу уподобился во всём!
А ты, презренный, что-то вякал!"
Князь взаперти томился много лет.
Сидел и думал: "Может, здесь и сгину.
На чью-то помощь мне надежды нет", -
От этих мыслей впал в кручину.
Он также в сказки верить перестал,
Но вот однажды двери отворились,
И кто-то шпорами по полу забряцал,
Сказав: "К тебе от короля явились!"
Посланцы объяснили: "Наш король,
Сияющий, как солнышко, на троне,
Тебя простить изволил. Но и ты изволь
С ним говорить в приличном тоне.
Наш солнышко-король свою сестру
Тебе отдать решил в миролюбивом жесте.
Она уж знает о тебе, и завтра поутру
Ты во дворец отправишься к невесте".
Князь понял, что другой дороги нет.
"И как зовут сестру?" - спросил он хмуро.
"Илона", - прозвучал вдруг сказочный ответ.
Князь взволновался: "А Илона белокура?"
Посланцы тут же охладили его пыл.
Сказали: "Нет, шатенка та Илона".
И всё ж на встречу с нею князь спешил,
Хоть отступала её внешность от канона,
Который сказкой задавался. "То пустяк, -
Подумал князь, - ведь в самом деле
Она спасла меня своим согласием на брак,
Спасла, когда дышал я еле-еле.
Она как будто принесла воды живой,
Вернула силы, что в темнице я оставил.
Как я могу суровым быть с такой женой!
Теперь я отступлю от прежних правил!"
Сыграли свадьбу, и на празднике столы
От яств ломились, как обычно в сказке.
И речи князя не суровы, а теплы
Казались всем гостям. И без опаски
Жена-краса сидела рядом за столом.
Кричали гости: "Долгой жизни вместе!"
Подумал князь: "Бог с этим королём,
Раз он женил меня на сказочной невесте".
Князь в сказку верил, потому что поутру,
Он, на жену-красу взглянув случайно,
Увидел то, что не приметил на пиру,
Воскликнул: "Вот оно! Раскрыта тайна!"
Он видел, что супруга, стоя у окна
И косы распустив, расчёсывала пряди.
И вот тогда каштановых волос волна
Вся осветлилась солнечным лучом. И глядя
На это чудо, князь уверился вполне,
Что сказка - быль, в ней нет обмана.
Пусть не у влахов, а в чужой стране
Князь всё-таки нашёл Иляну Козынзяну.