Мадлен Розенблюм - Виктор Санчук
(Нью-Йорк)
ВЕНОК СОНЕТОВ
1
Восток лежит за океаном слез,
Там спит мой муж. Поэт возлег на ложе!
Лицо во сне спокойнее и строже.
А днем от ликований до угроз -
Лишь миг... Но бурных чувств апофеоз
Нам наблюдать, читатель мой, негоже.
Я отвернусь. Вы отвернитесь тоже.
Подумаешь, писательский невроз.
Что мне до вспышек гнева и тоски
И до его чрезмерных возлияний!
Ну что ж, построим замок на вулкане -
Там жить теперь до гробовой доски.
Он все звонит в преддверии свиданий
И дразнит исполнением желаний.
2
И дразнит исполнением желаний
Твой голос, и внушает сладкий страх:
Весь перечень на сорока листах
Уместится навряд. Начнем с касаний.
Я не рискну произнести названий
Тех мест (еще южнее...), в тех местах
Все ноет о твоих устах, перстах,
Все просит их лобзаний и терзаний.
Я столько лет мотала шерсть и срок -
Тебя ждала. Вот каково влиянье
Еще в том веке данных обещаний
И нескольких рифмующихся строк.
- Чем Вы полны среди своих скитаний?
- Как? Некогда! Капитолийской дрянью!
3
Как некогда капитолийской дрянью
С акцентом нас кормили голоса!
Мол, шарят в США по небесам
Тончайшие сверкающие зданья,
Вонзаются в озонные зиянья
Их иглы: стекленеют полюса,
И враз - все часовые пояса
Сосут из поршней лифтов дозу знанья
О процветанье, о крутом успехе,
О том, что всяк себе и крез и босс,
О том, что изо всех бесстыдных поз
Любая хороша в любой утехе.
Об этом ли, мой брат-великоросс,
Тинэйджеры, мы грезили всерьез?
4
Тинэйджеры, мы грезили всерьез
О том, что, только удалясь от дома,
Найдем источник медленной истомы -
Месторожденье радуги и гроз.
Мы не учли, что сдохнет верный пес,
Что войны вгонят полпланеты в кому,
Что женщина достанется другому,
Что станет друг расчетлив и тверез.
Но есть тот край (поди, на стертых картах),
Где от Метехских ласточкиных гнезд
До внуковских берез, пошедших в рост,
Так близко, как от февраля до марта
В год високосный. Близко, как до звезд...
О край, где... От Метехи - до берез.
5
О край, где от Метехи до берез
И вспять - тропа певучим караваном
Проторена: грузинам и славянам
Равно хотелось денег, славы, грез.
Так, Важа, Тициан и Николоз
Исполнены по-русски филигранно.
Не хуже по-грузински ваши Анна
И Александр звучат - какой вопрос!
Всем хватит солнца, хлеба и похвал,
Всех вывезет крылатый конь Мерани!
Для всех достанет хванчкары в марани.
...Какие дни, друзья, я там знавал!
-Идем со мной! Тут до ближайшей бани -
Рукой подать!
- Когда?! Авиалайнер!...
6
Рукой подать (когда авиалайнер
Надежен и погода не бузит)
До места, где... Ты где, космополит?
В Манхаттене? В Эл-Эй? В Ленинакане?
В Германии? В Москве? На поле брани?
Куда вонзился, как метеорит,
Прошив деревья, почву и гранит?
Где ты теперь? В какой фата-моргане?
Мне жизни здесь осталось два часа.
Я стану эмигранткой, адреса
Меняя часто. Сколько нас, земляне?!
Как он меня отыщет? За леса,
За темные несет меня лиса,
Уносит из тбилисской жаркой рани.
7
Уносит из тбилисской жаркой рани
Меня хранитель мой. Но пасаран!
А прошлым летом ночью в Ереван
Мы мчались, потому как в Ереване
Уже дела: уже друзья-армяне,
С которыми ты ездил на Севан,
Гулял в горах и напивался пьян,
Сказали: "Все. Война", - щелчок в мембране.
Мы вышли в центр, а там стояли танки.
Ну где же знать мне было, самозванке -
Они придут в мой город чайных роз;
Я удеру и растворюсь меж янки,
Мечтая прилететь - пусть чужестранкой -
Сюда, к тебе, в узорчатый мороз.
8
Сюда, к тебе, в узорчатый мороз
Хочу до одури: к тебе под мышку
Нырнуть, пригреться и уткнуться в книжку.
Пускай вершится метеопрогноз
За окнами, а Эрос и Гипнос
Не скоро нам позволят передышку.
На кухне стынет чай, черствеет пышка.
Когда бы ты в постель мне их принес...
Так тает день без важных происшествий,
День бесконечный, как бывало в детстве,
Когда сидишь, задумавшись, один.
Но карту будущих балканских бедствий
Ты набросал, не ведая последствий.
Ах, карты не соврут, мой господин.
9
Ах, карты не соврут, мой господин!
Картографы работают бессменно,
Фиксируя большие перемены,
Седея, поглощая никотин.
СССР багровый исполин
Исчез. Так, значит, все в подлунной бренно.
Белград ослеп, а Грозный жрет измена;
Два мира хлынули в один Берлин.
Картограф, обезумевший от страха,
Вбивает в ватман криптограмму краха -
Ему ответ держать за злодеянья!
Но море Черное от Телемаха
Очерчено и днесь - стопой монарха:
На западе от Картли - россияне.
10
На западе от Картли россияне
Тем временем свой новый Вавилон
Оплакивали. Им со всех сторон
Летели ноты важных назиданий.
Что есть инцест? Менгрелы и древляне,
Был гений всех народов и времен
Вам общим предком. Чу! Бессмертен он
В вождях пост-перестроечных изданий.
Вот вам кровосмешенья свежий факт.
Дом на Каширской, помните - теракт:
Грузины там приют искали втайне.
Нерасторжим имперский ваш контракт.
За упокой? Вот где у нас контакт!
Чем западее - тем все больше пьяни.
11
Чем западнее - тем все больше пьяни:
Разборки, безнадега и развал.
И здесь же, братцы, - творческий аврал:
Симпозиумы, съезды, тьма собраний.
Тяжелые тома в пушкиниане
Посвящены бабенкам, коих брал
Поэт врасплох. Трактат про некий бал
С царем и конференция о няне.
Мы много пили за Толстого в Туле,
Мы пили за столы его и стулья, -
Все на халяву! Плюсик за почин!
Там почвенник проклятья слал акуле
Капитализма. Я спрошу вас, хули?
У нас все просто. Штаты. Бог един.
12
У нас все просто: Штаты, Бог един.
Страна в зените небывалой славы,
И нет прочней и драгоценней сплава,
Чем пасынок, прошедший карантин.
От ностальгии выпишут хинин,
Проводят с маршем до большой заставы -
И впустят в миф, пустующие главы
Которого заполнит он один.
Граница. КПП. Последний шаг.
Никчемный жест отваги, грустный знак -
Кивнуть ночному небу на прощанье.
Ты дрогнул. Поздно: JFK, черпак.
Все небо - вот оно, смотри на флаг.
Куда ни глянь - восток, Заокеанье.
13
Куда ни глянь - Восток, заокеанье.
Раскроешь звезд увесистый гроссбух -
Все фикция. Мой космос слеп и глух.
То, что считала я интимным знаньем -
Лишь призрак звезд. Веселое сиянье -
Звезды давно сгоревшей грозный дух.
Еще трех раз не прокричит петух -
Исчезнет все. Омрачено сознанье
Обманом темных световых веков.
И даже ты, любовь моя, таков:
Ты - смертен.
- Это верно. Смертен, пани.
Другой вопрос, что нынче я готов
Вам показать Ваш новый здешний кров -
Угодья снов с пещерами камланий.
14
Угодья снов с пещерами камланий,
Святой Грааль. Чего еще желать?
Все есть: еда, компьютер и кровать -
Итог усердных праздничных стараний.
У нас еще есть время для признаний,
Есть время, чтоб гулять, и бормотать,
И бражничать, и рядом засыпать.
Грааль, почто так ломки эти грани?
Не улетай. Ты спятил? Бога ради!
К какой беде летишь? К какой отраде?
Я разучилась жить с тобою врозь.
(Из хорошо припрятанной тетради).
Куда летишь? На годы или на день?
Восток лежит за океаном слез.
15
Восток лежит за океаном слез
И дразнит исполнением желаний,
Как некогда капитолийской дрянью
Тинэйджеры, мы грезили всерьез.
О край, где от Метехи до берез
Рукой подать, когда авиалайнер
Уносит из тбилисской жаркой рани
Сюда к тебе, в узорчатый мороз.
Ах, карты не соврут, мой господин:
На западе от Картли россияне
(Чем западнее - тем все больше пьяни).
У нас - все просто: Штаты. Бог - един.
Куда ни глянь - восток, Заокеанье,
Угодья снов с пещерами камланий.
Виктор Санчук
АКРОСТИХ ЗАЧЕМ?
1
...А потому еще в той высоте,
где словно лейтенантики толпой,
из боя выйдя, никнут головой,
чтоб звездки форм нам различать, а те,
кто вообще - как пуговичек рой
в шинельной невозможной тесноте
на миг мелькнет в кометовом хвосте,
и сразу над сырою мостовой
уже не вспомнишь: был фонарь? Окно?
вечнопустое переулка дно,
немое, как в последнем крике - рот,
но вот: зовет, зовет же!
- Потому,
дневное детство, в светлую тюрьму
к тебе, знать, не докончу перелет.
2
К тебе, знать, не докончу перелет
однажды. Что ж! Но выигрыш мой, дар,
вернись, в круг обернись, как - там - радар,
(вот так маркер рукою достает
“номер такой-то” и в рядок кладет).
Пыль-ветер, что толкал (как в яму) шар,
и выбеленный снегом мне пожар
шумом своим напоминал, зовет -
наоборот пусть: - словно горн побед,
или - прямей: - сиреной горь и бед,
но с кортов тех, где - лбом об борт, о лед,
где вместо, чтобы мыслью воспарить,
как слышим сплошь - (мол, с каждым может быть), -
Р. М. , что слишком многих мысль гнетет.
3
Р. М. , что слишком многих мысль гнетет
известно много и наверняка.
Тут спору нет. Вот в том моя рука.
Порой, проведав все, наоборот
нежданно сам я поступлю. И вот -
остановлю нашествие стиха -
(так сдерживали пращуры войска
врага из сил последних - в тот ли год,
иной... под Саламином... или Лобней...) -
упрусь в забвенье - рогом, костью лобной,
чтобы словечко, рухнув в темноте,
вдруг точной вестью мозг не разнесло б мне
- об образе подружки ли, дружка,
о том, как полагал я в простоте...
4
О том, как полагал я в простоте
бежать (пусть вспять) от знаний и пророчеств
(так в разговоре избегаем отчеств,
продлить желая юность. Так в воде
и в полночь мы страшимся одиночеств
и звезд, и то же самое - в беде;
но лишь звезда нам улыбнется, тотчас
страх позабыв, спешим лететь к звезде), -
сказать?
Мешает шум...
Эй, там, сверчок,
на свой шесток скачи, тебе б - пониже,
там - печь твоя, и быстрый блох почет.
Уймись же! Рифм подвох и сам я вижу...
Уж знаем, знаем: - ты не дурачок!...
С предлога начинать в сонете счет...
5
С предлога начинать в сонете счет -
(прости отвлекся... Вновь тебе вещаю):
для нас, Мур-мур, что выпить чашку чаю,
но в том вопрос, кто тот сонет прочтет.
Добро б еще обычный обормот.
Несведущий. Но чаще замечаю:
кругом все сплошь начитанный народ.
Вот некто руку жмет: “земляк, я чаю!”
Но тут, в земле, топор войны зарыт.
Да, друг и брат земной... Но в высоте
узрит он летуна, и вновь как будто
(а впрямь ведь так) она собой грозит
его землеустройству, и вот тут-то
т., скажем, Тутин, хвать за свой “ТТ”.
6
Т., скажем, Тутин хвать за свой “ТТ”
(иначе бы он был совсем не тут)...
А впрочем мутит что-то в животе, -
чака-ль свербит? Вот так на пять минут
зависнешь над иным, и в блевоте-е...
потопнут звуки. И стиху - капут!
Оставим тему эту блатате:
пускай, братки, притырив, перетрут...
Об чем и речь: начнешь насупротив,
лишь тронешь нить, - так в пень летит мотив
(вот здесь сверчку бы чикать о кроте).
Привет же тем, кто вставит изнутри
копале самому - все буквы три,
и вообще пошлет на буквы те!
7
И вообще... Пошлет на буквы те -
(какие? - эти!) нас в поход учитель,
за тем, - он - друг небес, земли мучитель, -
чтоб мы обвыкли плавать в пустоте.
Такая вдруг накатит на суде.
Суд над тобой. И голос: мол, начните
(взгляд в протокол) с того вот места, где...
Какое на х... место! Ведь значки те,
что сыплются, как в осень - листья с ветки,
в андреевскую крестность - в дырку орд,
где топот толп, где ротный рот свой рвет, -
они лишь неизвестности отметки
(включился на латиницу wind-word):
“х” - из которых первою слывет.
8
“Х”, из которых первою слывет, -
“икс” - всех первей! пока не стала “зетом”.
Так сплошь у мужиков. Исправим ход
не звезд, так... В общем, - мой сонет об этом:
- Любишь? - Люблю! - Без света ли? Со светом?
......................................наоборот...
.............................................рот...
.......................................валетом...
...На чем я кончил? Ах! Да, пол-венка
тебе, любовь, я сплел одной, поверь!
Но чтоб блюла! Не то как с пол-пинка
умчусь в ничто за тысячи границ!
Все, все, шучу! Есть счастье? Так теперь -
зачем слова?!
Ты скажешь: шум страниц...
9
Зачем слова? - ты скажешь. Шум страниц,
в нем сразу: океан... Бродвей... School-bus
щебечущих развозит учениц
(не б.! Я, слава Богу, сам боясь
законов здешних, к ним ни-ни-ни - цыц! -
еще лет десять! Позже - в самый раз)...
Весна... Бокал... И солнце на лету
Лучами пальцев щелкает по льду.
Нью-Йорк весной. Карандашами точат
небо, торча в него многоэтажки.
Так на вопрос учителя: “кто хочет
быть взрослым?” - руки тянут первоклашки.
И ловят звонкий взгляд витринки лиц.
А чем бы хуже перелеты птиц?
10
А чем бы хуже перелеты птиц?
Они - как в небе легкие улыбки
училки той, смотрящей вниз, на зыбкий
мир зябкий, на смешной клубок границ,
зануд, распутывающих нитки
судьбин, блин! - что суют свои обидки
в анналы нам, (лучше б себе - в анал),
и как под люминалом спят...
Я спал?
Ого! Кто ж, длинные, в туннель сложил
сабвеев разноцветки, как в пенал?
Все без меня... Запнусь, забыв урок...
Мне там, во сне - отвечу - все же был
милей разлет над спицами дорог,
чем некий пулей вырвавшийся слог.
11
Чем некий, пулей вырвавшийся, слог
нас достает? Он вдруг как - “ре” трубы
бьет в ресторане русском в потолок.
И лох спросонья ловит зов борьбы -
и на дыбы! Но не взводил курок,
я в пузырьков налившиеся лбы
не целил там. Хоть - честно? - часто мог.
Честней? Ох, чаще - надо было бы...
Не верь дворовой воркотне урлы,
и тем орлам (не каркают орлы),
кто в тесноте - что взвод птенцов в яйце.
Мы не из стайки той, как знаешь ты, -
пусть и мелькают хищника черты,
ем если куриц, - на моем лице.
12
Ем если куриц, на моем лице -
да, удовлетворение. Но - duck
еще бы лучше, особливо, так
как в той chinese готовят - у Ли-Тце.
Пусть это не из лучших панацей
от мнений всяческих, а все же - знак
(о где ты мой - свободных душ лицей!),
что приобщаюсь к privacy. Итак,
пусть не трындят, как там - сказал Маршак,
что я тиран и сумасброд, - чудак
(на букву “м”), если любезен duck
(и лучше бы затушенный в винце).
- Закажем раков? Все ж в начале рак, -
М.Р. того подобье, как в конце...
13
М. Р. , того подобье, как в конце -
лишь наша жизнь, - скажу, - была в начале.
Здесь (не секрет) - сонеты означали
число учебных лет в своем венце.
Сопли разлук... бед слезы... На лице -
известным постареньем те печали -
моем, видать, видны... (Твоем? - едва ли!).
Но сколько ж было счастий!
Об Отце
дерзну ли молвить что? Бывает строг.
Но ведь не выбираем! Я о Сыне
хотел бы... Но - всему свой слог и срок.
(Политкорректность нам вменит “богиню” -
бог с ними...) С нами - жизнь! Над ней лишь Бог.
Вопроса знак - последнейшей из строк.
14
? - последнейшей из строк
похож на старичка. Уже оплакан
им звездный дождь смертей и дней. Лишь вакуум
окрест... И тут - пир солца. Нудный рок,
твой кончен срок! Проваливай же в бок!
Рискну опять. Мне есть, что бросить на кон.
И в пору бы с каким угодно знаком -
не вниз, так к первой строчке кувырок.
Так облаков любовники над адом
и раем - рядом, - то целуя взглядом
глаза морей, фиордиков ресницы,
то солнцу местному подставив лица, -
кружат - сами собой - здесь и везде.
А потому еще в той высоте.
апрель 2000
15
А потому еще в той высоте
К тебе, знать, не докончу перелет,
Р . М . , что слишком многих мысль гнетет
О том, как полагал я в простоте
С предлога начинать в сонете счет:
Т . , скажем, Тутин хвать за свой “ТТ”,
И вообще пошлет на буквы те,
Х . из которых первою слывет.
Зачем слова? Ты скажешь: шум страниц...
А чем бы хуже перелеты птиц,
Чем некий, пулей вырвавшийся слог?
Ем если куриц, на мое лице,
М. Р. , того подобье, как в конце -
? - последнейшей из строк.