Как снимается под жгущим солнцем одежда, так становятся ненужными слова, что случается, когда заполняющиеся страстью сердца находятся совсем рядом. Сравнить их с инфракрасными, готовыми вот-вот прямо сейчас сгореть от чудовищной перегрузки, инфракрасными портами? Нет, пусть они останутся просто сердцами...
И пропадает дар произносить слова, обгорающие на подходе к горлу, перехваченному сильной рукой дамы, которая... пусть останется просто Любовью? Даже если сконцентрироваться, попытаться сказать что-либо, все равно ничего не выйдет, кроме несвязных, полуживых фраз. Лучше молчать, чем улыбаться и шептать:
- Кажется, голова закружилась. Ляпнул не то...
Но куда лучше и правильнее просто перейти на другой, универсальный язык пульсирующего пространства, возникающего вокруг дамы, которую мы договорились называть просто Любовью. Да, лексикон поцелуев сложен и огромен, в нем есть существительные, прилагательные, глаголы, предлоги, знаки препинания... А правила? Разумеется, без орфографии, пунктуации, стилистики и так далее, язык поцелуев скуден, а порой даже неграмотен.
- Пообщаемся, а?
- Диалоги?
- Нет! Я лучше... Я лучше попробую что-нибудь написать на твоих губах!
- Да?! Сложноподчиненными предложениями? А что? Сочинение или изложение? Нет! Напиши лучше стихотворение.
Вас целовали стихотворением? А если целовали, то смогли ли вы его прочесть? Учитесь, скорее учитесь грамоте, а то зацелуют ненароком статьей из желтой прессы, или - что еще хуже - политическим памфлетом.
- Я... попробую, одним словом, только непросто это...
- Один разок можешь использовать как черновик! - Она закрывает глаза, подставляет сложенные бантиком губки.
И получилось четверостишие, с многоточием (три быстрых прикосновения кончиками языков) в финале.
- Прочитай еще раз!
Прочитал.
- А его наизусть выучила! - Хвастается она.
Знаете, про язык тел я в другой раз расскажу. Договорились?
Пока же пристегните ремни! Спикируем свысока, сквозь рваные облака лет, прямиком к земле.
Тыц! Тыц! Тыц! Бамц! - Это чтобы сразу стало понятно, что дальнейшее происходило в ночном клубе.
Я просто пил, когда к стойке, позвякивая пирсингом, подлетела очень модная девчонка с длинными розовыми волосами, все такая из себя флюорисцентная, как вывеска казино. Немного нескладная, лет восемнадцати, с телефонной гарнитурой на левом ухе, что делало ее похожей толи на инопланетянку, толи на Хай-Тек-Пеппи-Длинный-Чулок, зачатую через блютуз. Это если внешне. А внутри - просто девчонка. Да, неизменная во все века девчонка. Любопытная, слегка наивная, немного грубоватая, безуспешно пытающаяся придать лицу печать сурового жизненного опыта и прочее, прочее, прочее...
Заказала ядовитого цвета коктейль.
- Пьсююють! - Большой глоток через соломинку. - Пьсююють! - Еще один.
Я улыбнулся.
- И что ты смешного увидел? - С неприкрытым, как полоска ее живота, вызовом спрашивает она.
Смешного? Звук смешной. А увидел...
Так вот, через свой личный фотошоп, используемый в качестве плагина к воображению, я увидел... Нет, не так... Я сразу изменил цвет ее волос. У нее карие глаза, поэтому розовые волосы я заменил черными. Удалил гарнитуру с уха, подкорректировал броский макияж, еще какие-то мелочи, и под занавес нарядил ее в старинное платье.
"Сохранить изменение в изображении?"
YES!!!
Я прав. Не только девчонки, но и все остальные люди никогда не смогут сменить "прошивку", написанную изначально Великим Программистом. В этом смысле мы неизменны, несмотря на новые знания, открытия и изобретения. Повышенная нервозность, склонность к депрессиям, прочий негатив современной жизни - суть влияние внедренных посредством СМИ, метро и так далее вирусов, что поддается лечению.
Гм... Еще немного воображаемой компьютерной графики, и эту девочку можно увидеть на каком-нибудь буржуазном балу... Но!
- Пьсюююююють! - Она допивает свой коктейль и закуривает тонкую сигаретку. Отворачивается, на пол-оборота стула, демонстрируя татуировку на пояснице.
Представить ее во времена первобытно-общинного строя? Не-а! И амазонкой одногрудой тоже не представлю. Мне она в платье понравилась. Провожу пальцем по теплому кельтскому узору.
Дергается!
Резко поворачивается.
- Напился, так веди себя прилично!
- Пойдем, попрыгаем, - отвечаю я. - А то скоро точно напьюсь...
У нее тоже плагинов - куча! За пару секунд просканировала меня с ног до головы. Еще секунду всматривалась в результаты сканирования. Ну, на них я, наверное, голый, или в виде скелета, прорисованный множеством зеленых линий в трехмерном пространстве - как в фильмах, про секретные объекты со строжайшим доступом.
- Осмотрела? - спрашиваю я. - Переломов почти не было.
- Что?! - вспыхивает она. - Очень мне надо рассматривать...
Ври-ври... Вот прямо сейчас она прислушивается к себе. К внутренним ощущениям, отголоскам реакций на меня, такого наглого. А я себя знаю, насколько это возможно. Ну, не исключаю, что знаю себя не до конца. Слишком во многих ситуациях надо побывать, чтобы знать себя до конца. Вот на войне, к примеру, не был. Тут я честен сам с собой. В тюрьме тоже не сидел. Тьфу-тьфу! На Эверест не поднимался. А как бы там сложилось? Или после кораблекрушения? А в Космосе? Никто, в общем, себя до конца не знает. Впрочем, и основы достаточно.
Не-а, танцевать под тыц-тыц не пошли. Болтали. Нашлись у нас общие точки доступа. До закрытия клуба болтали, а потом, уже на улице, я сказал:
- Пока, девушка!
А она смутилась. Поскольку привыкла, что после клуба как бы... Ну, шаблонность поведения, выработавшаяся повторением однообразием ситуаций. Свойственная многим девушкам. Не хотелось бы думать, что иногда, в такие вот нестандартные моменты, их начинают терзать мысли вроде: "Я такая страшная?" или еще хуже: "Он что? Импотент? Бее! Беееее!!! " С другой стороны - что они еще могут думать?
- ОК! Слушай, ты - не страшная. А я не импотент. Просто...Ты подумай хорошенько. Не хочется мне выглядеть таким злостным совратителем. Хорошо?
И она думает. Или делает вид, что думает.
Потом, когда многие слова становятся не нужными, когда они часть их сгорают на полпути, и изо рта вылетают лишь обгоревшие останки слов... Она обхватывает мою шею, и целует, и в конце затяжного поцелуя - многоточие (три быстрых прикосновения кончиком языка) .
Так и быть, пристегивайте ремни обратно!
И я лечу обратно, сквозь рваные облака лет, высоко-высоко, и хриплым шепотом прошу:
- Прочитай еще раз...
Пусть она не понимает смысла слова "прочитай", но целует еще раз, и я понимаю, что ее поцелуй - один в один - то самое, мое поцелуйное (а почему бы и нет?) стихотворение.
И я офигеваю.
- Что с тобой?
- Это... эх, понимаешь, это - мой поцелуй. Я его придумал, лет восемь назад, для одной девушки. Потом мы расстались, так было надо... И вот он вернулся ко мне...
Вкратце рассказываю ей историю, она улыбается, она понимает о чем я ей, черт побери, говорю... Про язык поцелуев, про язык тела.
- Ты знаешь, где она сейчас? - спрашивает она.
- Знаю. А что?
- Было бы очень интересно проследить историю, путешествие этого поцелуя... Я бы написала целый роман! Через скольких людей он прошел... Знаешь, кто меня так поцеловал?
Я задумался, что-то меня смутило. Мне даже стало неприятно, что мой поцелуй гулял неизвестно по чьим губам. Что кто-то пользовался моим стихотворением, то есть, простите, поцелуем, конечно же... Она уловила мое настроение.
- Я тебя понимаю, - сказала она. - Зря твоя девушка так поступила. Но может она и не задумывалась об этом? И все-таки, в этом нет ничего плохого. Не злись на нее... В этом есть много хорошего...
- Что? - улыбаюсь я.
- Ну, теперь ты знаешь, что поцелуи не горят.
- Это точно, - отвечаю я. - Стопудово - не горят. Давай я новый сочиню?
- Но я не обещаю, что не буду им делиться с другими, - честно говорит она. - Согласен?
- Согласен. Какая разница? Пиратский поцелую или лицензионный.
Хохочем! И надолго увлекаемся поцелуйной поэзией, чуть не позабыв о языке тела... На котором тоже можно сказать очень много хорошего.