Война была объявлена, и нужно было думать о том, как встречать врага.
Доклад царю о предлагаемых мерах делал его старший сын Гектор, занимавший пост лавагета Трои. Он не принадлежал к числу инициаторов этой войны и не разделял их упований на помощь Айгюптоса. Воевать он планировал собственными силами с привлечением сил ближних союзников.
- Вероятно, - сказал он, - ахейцы будут подражать Гераклу, то-есть попытаются захватить наши гавани, высадиться и штурмовать Трою. Полагаю, у нас хватит сил отразить их штурм. Тогда они перейдут к осаде и разорению наших окрестностей. Чтобы воспрепятствовать этому нам нужно усилить гарнизоны ближайших к Трое городов, а также иметь за пределами Трои сильный подвижный корпус, который приходил бы на помощь городам, подвергшимся нападению.
- Кто мог бы возглавить этот корпус ? - спросил Приам.
- Думаю, Эней Дарданский мог бы взять это дело на себя, - ответил лавагет.
- Ты говорил с ним ?
- Да. Он согласен.
- Хорошо. Что будет делать флот ?
- Мы обсудили это с Укалегоном и Деифобом. Одна эскадра будет защищать вход в Дарданеллы.
Пролив узок и численный перевес ахейцев им там не поможет. Вторая эскадра присоединится к нашим южным союзникам и вместе с ними будет атаковать суда, подвозящие ахейцам продовольствие и подкрепления. Укалегон будет драться в Дарданеллах, Деифоб на юге.
- Какую помощь нам намерены оказать союзники ?
- На севере нашими союзниками являются фракийские племена. Это практически неисчерпаемый источник людских резервов. Им даже не надо платить. Достаточно пообещать им участки земли для поселения.
- Не слишком ли много их придет нам на помощь на таких условиях ? - усомнился царь. - Останется ли в Троаде место для нас после расчета?
- Важно не сколько их придет, - цинично усмехнулся царевич. - Важно, сколько их останется после войны.
- Кто еще ?
- Наши восточные соседи фригийцы, которыми правят наши почтенные родичи Телевтант и Асий.
Они обещали выставить нам в помощь три тысячи воинов. Дальше на восток у берегов Аксинского Понта живут племена пафлагонов и гализонов. Они хорошие воины и, если понадобится, их можно будет нанять на нашу службу. Сколько ? Смотря сколько мы сможем платить. Но это уж на крайний случай Наш хеттский друг Хартапу связан войной с Супиллулиумой. Пока он не победит трудно рассчитывать на его помощь.
- А если победит Супиллулиума ? - задал вопрос Ламп, брат Приама.
- Он знает, что мы помогаем Хартапу. Значит, будет мстить и присоединится к ахейцам. Тогда нас спасет только Айгюптос, - ответил Гектор.
- На кого еще мы можем рассчитывать ? - хмуро спросил Приам.
- На юге - наш родственник, твой зять Телеф, царь Тевфрании. Пару тысяч бойцов он может дать, - продолжил свой обзор Гектор.
- Еще дапьше на юг - Мэония. Агамемнон уже нападал на нее, желая вернуть владения своего прадеда Тантала. Царица Омфала уже просила нас о военном союзе после этого. Если ахейцы сначала нападут на нас, она пришлет нам помощь. Ведь если ахейцы победят нас, Агамемнон непременно захватит Мэонию.
- Каковы ее силы ? - спросил Клитий, второй брат Приама.
- Войско ее невелико, но хорошо обучено. Ведь его обучением занимался в свое время Геракл, - ответил Гектор. - Во всяком случае нападение Агамемнона они сумели отбить.
Южнее Мэонии - Кария. Там правит Арион, муж твоей сестры Гесионы. Сыновья его предшественника Номиона женаты на твоих дочерях. Надо надеяться, что они придут к нам на помощь, чтобы укрепить союз с нами. То же самое и в Ликии. Царевич-наследник Главк, сын царя Гипполоха, муж Аристодемы, твоей дочери. На него смело можно рассчитывать. И все эти южные союзники будут помогать нам в морской войне против ахейцев.
- Что ж, - заключил Приам, - это звучит ободряюще. Но какими силами мы располагаем сейчас в Трое ?
- Непосредственно в Трое у нас две тысячи бойцов, - ответил Гектор. - В Сигейоне и Рейтейоне гарнизоны по пятьсот человек, .остальные распределены по городам Троады общим числом до семи тысяч обученной пехоты. Ну, и разумеется для защиты городов мы можем использовать городские ополчения.
- Возможно, нам следует вызвать сюда войска из восточных городов ? - вновь вступил Клитий. - Вряд ли ахейцы рискнут напасть на них, не взяв Трою.
- И не забыть переправить все товары и запасы, хранящиеся в Сигейоне и Рейтейоне в Трою, - добавил жрец Панфой. - Вот на них-то ахейцы нападут в первую очередь.
- И пора направить просьбы о помощи, нашим союзникам, - кивнул Гектор. - В первую очередь Анхизу Дарданскому, Телевтанту Фригийскому, Телефу Тевфранскому, Пилемену Мэонийскому, Ариону Карийскрму, Гипполоху Ликийскому. Если они смогут послать нам хотя бы по две тысячи бойцов, нащи силы удвоятся.
- И к фракийцам надо бы послать кого-то, набирать наемников, - заметил Приам. - Кто у нас там знакомствами обзавелся, сможет с их вождями договориться ?
- Александр, - ответил Гектор.
- Ну, вот, Александра и пошлем, - подвел итог царь Трои.
Вернувшись в храм Апалиунаса Панфой вызвал Калханта, сына Фестора, своего доверенного агента для особых поручений.
- Поезжай в Дельфы к верховному жрецу Офрию.Передай мою просьбу, пусть по возможности замедляет действия ахейского войска. Так больше надежды, что египтяне успеют к нам вовремя.
- Понятно, - кивнул Калхант.
- Это еще не все. Из Дельф отправляйся к Агамемнону. Ты ведь микенец родом, он тебя примет.
Сообщай нам, что узнаешь там важного.
- Если ахейцы осадят Трою, как же мне что-то передать ? - усомнился Калхант.
- Будешь гадать ахейцам по птичьим внутренностям. А голубей из нашего храма мы тебе передадим.
- Но Агамемнон наверняка знает, что мы с отцом поселились в Трое. Боюсь, он мне не поверит
- Поверит. Скажешь, что был в Дельфах, что пифия предсказала победу Агамемнона. Умный человек лучше будет служить победителю. Заодно попросишь милости для твоей семьи. Это его убедит.
- Все ясно. Сделаю, - еще раз кивнул Калхант.
- И помни. Родные твои в Трое. Постарайся не вызвать у меня подозрения, что ты и в самом деле переметнулся к Агамемнону. Иначе... .
2. Мисия. Первая битва.
Честь первым открыть военные действия против Трои была предоставлена ахейской коалицией аргосскому ванакту и тем, кто пожелает к нему присоединиться. Всю зиму Диомед энергично готовился к походу. В Трезене Эвриал подготовил двадцать пентеконтер, в Эпидавре Сфенел и градоправитель Агрей еще десять. В Навплии и в Лерне Амфилох, сын Алкмеона, и Полидор, сын Гиппомедонта, тоже снарядили два десятка "длинных" кораблей. Аргосский флот собрался на острове Калаврия, поблизости от Келендериса, гавани Трезена. Здесь, в храме Посейдона, почитаемом во всей Арголиде, приносили жертвы и возносили моления о военной удаче и подходящей погоде во время предстоящего похода. Завершив необходимые обряды флот отправился в путь.
Первую продолжительную остановку аргивяне сделали на большом острове Андрос возле южной оконечности Эвбеи. В прошлом этот остров назывался Ласия благодаря своей пышной растительности и Идруса в знак обилия вод. Нынешнее название он обрел после завоевания критянами, когда новый, поставленный критянами, царь дал ему свое имя. В обширной гавани
острова Гаврионе было удобно разместить флот. Принадлежал остров Навплию, властителю Южной Эвбеи. Правитель острова, басилей Терсанонт, о котором ходили разговоры, что он был одним из аргонавтов и плавал с Ясоном, пригласил аргосских вождей в свою резиденцию в столичном поселке, носившем то же название, что и остров, и дал пир в честь посещения Андроса союзниками.
В застольном разговоре гости поинтересовались у хозяина, в самом ли деле он был аргонавтом в прошлом.
- Да, - ответил андросский басилей, - я ходил на "Арго". Правда, не в Колхиду за руном. На "Арго". я нанялся уже в Коринфе, когда Ясон служил там навархом. Потом, после того, как власть в Коринфе захватил Сизиф, Ясон бежал к Навплию. Ну, и я вместе с ним. А когда Навплий женился на Климене, дочке критского ванакта Катрея, ему дали Андрос в качестве приданого. А я родом отсюда, все тут знаю. Ну, Навплий и поставил меня управлять.
На Андросе аргивяне несколько дней ожидали присоединения беотийской флотилии, ведомой царем Ферсандром, другом Диомеда. Ферсандр привел десяток эйкосор, вмещавших по сто двадцать человек. Беотийцы полагали, что недостаток весел на больших переходах вполне компенсируется возможностью частой смены гребцов. Еще через два дня объединенный флот продолжил поход, взяв курс на остров Хиос.
Правивший на Хиосе царь Амфикл, справедливо полагающий, что богатство и процветание народа определяются внешней торговлей, не преминул предложить внезапно нагрянувшим к нему гостям договор на поставки знаменитого хиосского вина в обмен на поставку ожидаемых пленников на не менее знаменитый хиосский невольничий рынок. Вино действительно оказалось превосходным, в чем гости неоднократно убедились. Договор был заключен. При этом остров Хиос присоединялся к ахейской коалиции и обязался предоставить свои гавани для захода и стоянок ахейских судов.
Амфикл был очень рад заключению договора, в глубине души полагая, что ахейцы могли бы взять все желаемое силой, чему он никак не смог бы воспрепятствовать..
На Хиосе ахейцы получили неожиданное подкрепление. С юга к ним подошли флотилии бывших женихов Елены: Нирея, сына Харопа, с острова Сима и Фидиппа, сына Эврипила, с острова Кос. Менелай призвал их присоединиться к нему на острове Лемнос, и женихи-островитяне повиновались чувству чести и надежде поучаствовать в разграблении Трои. С ними пришел и брат Фидиппа Антиф, приведший корабли с Нисира и окружающих его более мелких островов. Всого они привели с собой три десятка триаконтер и девятьсот человек экипажа.
Еще один ахейский флот подошел со Скироса. Возглавлял его Феникс, которому Пелей предоставил десять пентеконтер для подготовленных в .Долопии экипажей. Четыре корабля прислал Патроклу его отец Менетий из Абдер. Их привел Эвдор, сын Эхекла На двенадцати кораблях прибыли племянники Пелея Теламониды - Аякс и Тевкр. Столько же кораблей предоставили Лигирону-Ахиллу Пелей и Ликомед. Их вели молодые мирмидонские капитаны Менесфий, сын Бора, Писандр, сын Мемала, и Алкимедонт, сын Лаэркея.
Дальнейший маршрут движения ахейского флота вел на север, в сторону острова Лесбос, но, когда Лесбос показался на горизонте, Диомед неожиданно приказал повернуть на восток, в Элаитский залив. Диомед планировал высадиться в устье реки Каик, на подступах к столице Мисии Тевфрании. . Чтобы не терять времени на ее осаду, Диомед рассчитывал безжалостным грабежом окрестностей вынудить царя Телефа выступить на защиту своих владений и разгромить его в открытом бою. Таким образом он, как и говорил на военном совете в Эгионе, отрезал Троаду от ее южных союзников в Лидии-Мэонии, Карии и Ликии, давая возможность ахейской коалиции бить троянцев и их союзников по частям.
. В планы Диомеда были посвящены только аргосские басилеи и Феникс. Даже командиры кораблей думали, что флот идет прямо на Трою. Когда не доходя до Лесбоса флот вдруг повернул на восток, это породило даже недоразумения, пошли разговоры о том, что начальники попутали Мисию с Троадой. Но, так или иначе, план Диомеда выполнялся. Ахейцы высадились в устье Каика и принялись жечь и грабить прибрежные селения.
Плодородная равнина, по которой протекала полноводная река Каик, издавна привлекала народы, искавшие для себя более благоприятное для жизни место. Здесь селились и тевкры, и лидийцы и лувийцы, и переселенцы из Фракии. Трудно было даже назвать эту страну именем какого-либо народа, такая смесь племен ее населяла. Хетты называли ее страной реки Сеха, по своему названию Каика Ее предыдущий правитель назвал ее своим собственным именем - Тевфрания, а большинство жителей пользовалось именем, данным ей на своем языке лидийцами - Мисия из-за обилия в ней буковых лесов (бук - мис по-лидийски).
Нынешний царь Телеф, зять Приама, не мог спокойно смотреть, как ахейские интервенты разоряют его страну. Получив известие о нападении, он немедленно поднял ополчение и поспешил навстречу врагам. Разрозненные отряды мародеров, рассыпавшиеся по всему пространству между морем и Тевфранией, не могли оказать сопротивление мисийскому войску и обратились в бегство. В погоню за беглецами помчалась мисийская конница. На выручку гибнущим воинам первым бросился беотийский царь Ферсандр со своими гвардейцами. Сплотившись тесным строем, прикрывшись щитами и ощетинившись копьями беотийцы ожидали нападения всадников. Те попытались с разгона яростной атакой пробить беотийский строй. Кони за несколько шагов до щетины копий взмывали в воздух и обрушивались прямо на бойцов первого ряда. Закипела упорная схватка, пехотинцы, побросав копья, выхватили мечи-ксифосы, подрубали ноги коням, вспарывали им животы. Всадники рубили пеших топориками на длинной рукояти. Вскоре через мешанину людских и конских тел стало попросту невозможно пробиться. По сигналу трубы оставшиеся всадники отхлынули и стали перестраиваться. Короткую передышку беотийцы использовали, чтобы оттащить в тыл раненых и обшарить трупы врагов в поисках трофеев.
- Да это же бабы ! - раздались удивленные крики..
Впервые амазонки появились в Мисии во время хетто-египетской войны, которую вели между собой фараон Хоремхеб и лабарна Мурсили Второй. Тогда на стороне египтян сражался целый конный корпус амазонок из Ливии под предводительством царицы Мирины. Война кончилась, амазонки ушли, но оставили после себя целый ряд якобы основанных ими городов, названных в честь
их предводительниц.
Повторно они появились в Мисии, придя на помощь Телефу во время Идасовой войны. На этот раз это были амазонки с берегов реки Термодонта, что впадает в Аксинский Понт. Они подверглись нападению ахейцев, предводительствуемых Гераклом, и теперь шли на запад, обуреваемые жаждой мести. Лаомедонт, царь Трои, обещал им помочь с переправой в Европу, но попросил помощи против ахейцев, вторгшихся в Мисию во главе с Идасом, сыном Афарея, царя Мессении.
После того, как Идас был побежден и изгнан, Телеф, оценивший полезность конных лучниц, пригласил их поселиться в своем царстве. Он предоставил им во владение город Мирина, основанный амазонками же на берегу моря во время их первого вторжения в Мисию, и окружающие его территории. Некоторые амазонки согласилась принять предложение Телефа и поселились в Мирине.
Там они ввели те же порядки, что были у них на родине, в частности набрали в свое общество молодых девушек из местных. Сейчас они вновь поспешили на помощь Телефу.
Отхлынув, амазонки взялись за луки и принялись осыпать беотийцев градом стрел. Те, закрывшись щитами, медленно отходили назад, к морскому берегу. Хорошие доспехи гвардейцев позволяли им выдерживать обстрел с небольшими потерями.
На помощь всадницам подоспел наконец и отряд мисийских пехотинцев, преследовавший стремительно отступавших ахейских добытчиков трофеев.
- А! Ну, хоть эти на мужей похожи ! - воскликнул возглавлявший мисийцев воин на колеснице.
- Эй, храбрецы ! Кто из вас не побоится сразиться с мужчиной ?
Навстречу ему, тоже на колеснице, выехал Ферсандр. Противники не стали тратить время на пустословие. Колесницы помчались навстречу друг другу. За мгновение до того, как они поравнялись бойцы метнули копья. Копье мисийца ударило Ферсандра в правое плечо. Наплечник ослабил удар, но тем не менее Ферсандр был серьезно ранен. Его рука бессильно повисла. Но он успел все же сделать свой бросок. Копье Ферсандра попало в личину шлема его противника, прямо в прорезь для глаз. Взмахнув руками мисиец вывалился из колесницы.
- Арсиной убит ! - взвыли мисийцы. Возничий Арсиноя сделал резкий разворот и, подъехав к павшему, соскочил с колесницы, поднял его тело, и положил на дно повозки. Затем снова поднялся на колесницу и погнал лошадей в тыл.
Возничий Ферсандра тоже развернул свою колесницу и отвез царя к своим. Ферсандру наложили повязку на рану, но он отказался покинуть своих воинов и выйти из боя. К его отряду, стоявшему на поле боя непоколебимо,как утес, постепенно примыкали и беглецы из числа мародеров, увидевшие, что кто-то твердо отражает врага и безопаснее примкнуть к ним, чем спасаться в одиночку.
. Ферсандр то и дел оглядывался с беспокойством, надеясь, что от кораблей к нему на помощь поспешат резервы ахейского войска, но поддержка явно запаздывала. А вот к противостоящим ему мисийцам подходил большой отряд, сохраняющий правильный строй. Похоже, это подходили главные силы Телефа. Еще одна колесница приблизилась к строю беотийцев.
- Эй, вы ! - закричал возничий. - Кто у вас тут главный ?
- Ферсандр, сын Полиника, ванакт Беотии, - крикнул в ответ возничий Ферсандра. - А вы кто ?
- Телеф, сын Тевфранта, ванакт Тевфрании, - был ответ. - Готов ли ты сразиться, сын Полиника, или будешь отсиживаться за спинами своих воинов ?
- Не вздумай, ванакт ! - предупредил Ферсандра возничий. - Ты уже ранен и не можешь больше сражаться !
- Не беда, - пожал плечами Ферсандр. - У меня еще есть левая рука. К тому же Телеф, как я слышал, уже старик. Посмотрим, что он за боец.
И вновь колесницы вождей помчались навстречу друг другу. Ферсандр повесил свой щит на правое плечо, копье взял в левую руку. На мисийской колеснице боец и возничий поменялись местами. Теперь Телеф взял в руки поводья, а возничий приготовился к схватке с Ферсандром. Вот колесницы поравнялись, и протвники метнули копья. Копье Ферсандра, пущенное левой рукой, не пробило щита мисийца, а тот поразил возничего Ферсандра. Тот рухнул, поводья спутались, и лошади остановились.
Ферсандр спрыгнул с колесницы, выхватил меч и вызывающе махнул им в сторону противника.
Но Телеф вместо того, чтобы остановиться, гикнул, и его колесница на всем скаку налетела на Ферсандра, не успевшего уклониться.
Вокруг тела беотийского ванакта закипела яростная схватка. Мисийцы хотели захватить его, беотийцы отбить от вражеских рук. Исход ее решили аргивяне, с опозданием пришедшие на выручку к Ферсандру. Они отбросили мисийцев и передали тело Ферсандра беотийцам, понесшим его в свой лагерь, к кораблям.
Теперь настала очередь аргивян отбивать атаки мисийцев. Телеф носился в колеснице по полю сражения, как чайка над морем, призывая и бросая в бой с аргивянами разбросанные мисийские отряды. Диомед приказал своим воинам медленно отступать. Обрадованные мисийцы усилили напор.
- Ты чего, Тидид ? - удивился возничий Диомеда Сфенел Капанид. - Сейчас мирмидоняне подойдут. Да мы их и сами сомнем.
- Не сейчас и не здесь, - ответил Диомед. - Отходим ! Не терять строй !
Аргивяне продолжали отходить, мисийцы продолжали напирать. Вот уже показалось устье Каика, заполненное кораблями.Вот показались заросшие лесом холмы, окаймляющие долину Каика.
И с этих холмов во фланг мисийцам хлынули мирмидоняне, доселе скрытые в лесных зарослях.
Атаку возглавляли два великана, двоюродные братья Ахилл Пелид и Аякс Теламонид.
Строй мисийцев рассыпался, они побежали. Телеф пытался остановить их, призывал держаться, восстановить строй. Тщетно. Копье, брошенное Ахиллом с огромной дистанции, ударило его в бедро. Со стоном он опустился на дно колесницы. Его возничий повернул колесницу и погнал ее в Тевфранию. Сопротивление мисийцев рухнуло окончательно. Вслед за царем побежали и те, кто еще пытался отбиваться. Ахейцы бросились их преследовать. Даже те, кого оставили охранять корабли, поспешили на поле боя Нет, не биться. Добивать раненых и грабить мертвых.
С колесницей Телефа поравнялась другая, на которой стояла высокая красивая женщина - царица амазонок Гиера.
- Чем я могу помочь, царь ? - крикнула она.
- Попытайся задержать ахейцев, - простонал Телеф.
Гиера снова повела своих амазонок в атаку. Тесного строя у ахейцев уже не было - он рассыпался во время преследования. Поэтому женщины легко прорвались через их линию. Впереди они увидели только отдельные кучки мародеров, осматривающих трупы в поисках добычи. Недолго думая, Гиера атаковала ближайшую. Завидев нападающих на них всадниц те сбились в тесную кучку, прикрылись щитами и ощетинились копьями. Распоряжался ими воин в красивых нарядных доспехах, остальные были снаряжены по-разному, но полного доспеха ни у кого не было.
Гиере не хотелось тратить время на добивание этой банды. Надо было разворачиваться и атаковать главные силы ахейцев с тыла, чтобы заставить их остановиться и принять защитное построение. Быстрее всего было бы прикончить вожака, после чего остальные побегут и станут легкой добычей для ее всадниц.
- Эй ты, красавчик ! - крикнула она вожаку. - Поди сюда, я посмотрю, что у тебя внутри. Или будешь прятаться за чужими спинами ?
"Красавчик" - Нирей, царек с острова Сима, героем себя не ощущал. Он и так жалел, что давным-давно сватался к Елене Спартанской, и из-за этого вынужден был теперь участвовать в этой ненужной ему войне. Но он не мог позволить себе потерять лицо перед своими островитянами. Приходилось принимать вызов.
Нирей вышел из рядов и медленно пошел навстречу Гиере. Царица амазонок сражалась на колеснице в одиночку. Будучи сама немалого роста и соответствующей стати, она не хотела дополнительно отягощать своих лошадей весом возницы в защитном доспехе. Немного не доехав до Нирея, она повернула колесницу и метнула в него копье. Нирей уклонился, упав на одно колено.
Его бросок был менее точным, но все же оказался полезным. Он угодил в шею лошади. Та вскинулась на дыбы, забилась и упала, обливаясь кровью.
Гиера соскочила с колесницы и пошла на Нирея с махайрой в руке. Теперь было можно оценить, насколько эта великанша физически превосходила царя Симы. Она была по крайней мере на голову выше, ее руки и ноги были заметно длиннее, а тяжелая махайра выглядела куда более грозно, чем короткий ксифос Нирея. Нирей понял, что он погиб. Бежать ? Но он и этого бы не смог - у него ослабли ноги от ужаса. Сопротивлялся он недолго. Через несколько ударов Гиера выбила у него меч
и ударом щита сбила его с ног. Он упал навзничь, раскинув руки. От удара шлем слетел у него с головы. Гиера встала коленом ему на грудь и хотела уже перерезать ему горло, но взглянула ему в лицо и заколебалась. Нирей не зря славился среди ахейцев своей красотой. Внешне он выглядел гораздо лучше, чем был по внутренней сути.
"Может быть, лучше взять его живьем ? " - мелькнула мысль у Гиеры.
Этого мгновения было достаточно, чтобы Нирей успел выхватить нож из-за пояса и вонзить его в бедро амазонки. Взревев от боли, она вскочила на ноги. Нирей откатился в сторону, тоже вскочил и, бросив щит, побежал к своим воинам. Гиера погналась было за ним, но через пару шагов ноги ее подкосились, и она упала. Кровь мощной струей била из перерезанной артерии.
Амазонки взвыли и бросились к своей царице. Они попытались перевязать ее рану, но Гиера уже потеряла слишком много крови и впала в беспамятство. Обмотав ее ногу тряпками, амазонки посадили ее на лошадь и повезли в тыл, вслед за Телефом.
***
До Тевфрании добралась едва четверть мисийского войска. Многие просто разбежались, остальные были убиты или взяты в плен для продажи на рабских рынках.. Уже на следующий день под ее стенами появились аргивяне и мирмидоняне. Телефу предложили капитуляцию и пощаду либо смерть всем жителям столицы. Телеф выбрал первое.
По условиям капитуляции он должен был обязаться не оказывать никакой помощи Трое, в течение всей войны поставлять продовольствие ахейскому войску и разместить в Тевфрании ахейский гарнизон для гарантии выполнения первых двух пунктов. Кроме того самого Телефа пригласили отправиться в Элладу для лечения, красиво завуалировав предназначенную ему роль заложника.
Единственное, что удалось Телефу, это отбиться от участия в войне против Трои, сославшись на родство с Приамом, так как жена Телефа Астиоха была сестрой троянского царя.
Почетная и приятная роль ахейского наместника в Мисии была предоставлена Нирею. Как же! Он ведь победил целую царицу амазонок, тем самым совершив самый яркий подвиг в сражении с мисийцами. К великому сожалению Нирея ему не удалось добавить блеска своим достижениям на поле боя, взяв Гиеру в плен. Она умерла от потери крови и лишила его возможности повторить успехи Теламона и Тесея в приключениях с амазонками.
После того, как дела в Мисии были завершены, ахейский флот за исключением эскадры Нирея отправился к месту сбора основных сил ахейцев в Беотии, увозя с собой трофеи и тело павшего в бою царя Ферсандра.
3. Жертвоприношение в Авлиде
Союзный флот собирался в гаванях Беотии, расположенных на берегах Эврипского пролива, от Анфедона до Оропа. Агамемнон выбрал для своей ставки городок Авлида, примерно в середине этого участка побережья.Уже подходил к концу сезон летних бурь, неблагоприятный для плавания в открытом море, надо было готовиться к главному походу флота - в Троаду, как вдруг возникло неожиданное препятствие.
Жрецы храма Артемиды в Авлиде заявили, что военный поход нельзя начинать, пока не принесен в жертву кто-то из царской семьи. Таков старинный беотийский обычай. Им пренебрегли, отправляясь в Мисию - и вот результат. Царь Ферсандр погиб.
Когда это передали Агамемнону, он пожал плечами.
- Ну пусть беотийцы решают, кого у них там зарезать. Вон, у Ферсандра еще два брата осталось, Адраст и Тимей. Вот пусть и решают, кого на жертвенник.
Адраст и Тимей возразили. В данном случае под царем следует понимать главу похода, а не одного из участников. Тем более, что они ни к Елене Спартанской, ни к клятвам женихов никакого отношения не имеют и вообще в войне участвовать не намерены. Пусть Агамемнон договаривается с Олимпийцами сам. А не договорится, все беотийцы останутся дома и не пойдут на заведомую гибель.
После этого все воззрились на Агамемнона. Принесет он кого-нибудь в жертву из своей родни ? И, если да, то кого ?
В это время и появился в Авлиде Калхант. Прежде всего он сообщил Агамемнону, что дельфийская пифия сулит победу ахейцам, хотя и после долгой войны. Агамемнон распорядился обнародовать это сообщение, чтобы ободрить войско и хотя бы на некоторое время отвлечь его внимание от вопроса о грядущем жертвоприношении.
Здесь Калхант тоже подсобил Агамемнону, подав ему идею и тут обратиться за советом в Дельфы.
Пока гонец доберется до Дельф, пока дождется своей очереди пообщаться с пифией, пока вернется с невразумительным ответом, над которым все войско будет неопределенно долго ломать голову - глядишь и настанет сезон зимних бурь, который заставит отложить поход до весны.
Хитроумный план хитроумного Калханта пришелся не по вкусу не менее хитроумному Одиссею.
Царь Итаки мечтал о скорейшем возвращении домой. Если этому мешала война с Троей, значит следовало как можно скорее ее закончить, а значит и как можно скорее ее начать. Своими мыслями он поделился с Менелаем. Спартанский ванакт всецело разделял стремления Одиссея. Поскорей бы прикончить вероломного Парися, спалить эту поганую Трою, прилюдно покарать изменницу-жену и перестать наконец быть посмешищем в глазах всей Эллады.
Чтобы ускорить дело с дельфийским посольством Менелай и Одиссей явились к Агамемнону и потребовали, чтобы гонцами в Дельфы послали их.
- Вас ? Гонцами ? - удивился Агамемнон. - Много чести Дельфам - царей к ним гонцами слать. Да любой геквет из моей охраны с этим справится.
- Не могу я ждать, сложа руки, брат, - признался Менелай. - Не терпится мне. Да и геквета твоего жрецы там задержать могут. А с нами это не пройдет. Если вздумают там тянуть, я им храм не хуже Геракла разнесу.
- А я постараюсь, чтобы до этого не дошло, уговорю жрецов поторопиться, - добавил Одиссей.
Причины отказать двум уважаемым царям у Агамемнона не было. Да и пророчество из Дельф по крайней мере снимало с него ответственность за выбор жертвы. Гонцами в Дельфы отправились Менелай и Одиссей. На место они прибыли с уже готовым пророчеством - плодом поэтических талантов Одиссея, которое гласило:
Коли на древе цветущем
Сук сухой меж ветвями торчит
Срежет его всяк садовник разумный
Древо чтоб стало приятней на вид.
Верховному жрецу Офрию предложили только удостоверить подлинность пророчества храмовой печатью. Это было предложение, от которого нельзя отказаться. Хмурость царских физиономий граничила со свирепостью и демонстрировала готовность к насилию. Получив вожделенную печать гонцы в тот же день устремились в Авлиду.
Искать сухой сук на цветущем древе семейства Агамемнона пришлось недолго. Старшая дочь Клитемнестры Ифигения была рождена ею от первого мужа Тантала, хотя это и замалчивалось официально.Тем не менее эту дочь Агамемнон принес бы в жертву без переживаний. Но как к этому отнесется Клитемнестра, гадать тоже не приходилось.
Чтобы без затруднений выманить Ифигению в Авлиду Агамемнон послал письмо Клитемнестре, в котором сообщал, что собирается выдать Ифигению замуж за Лигирона Пелида, своего важного союзника, и поэтому приказывает срочно прислать ее. Доставить письмо и привезти царевну вызвался все тот же услужливый Одиссей. Его сопровождал Талфибий, ближайший советник и вестник Агамемнона.
У Клитемнестры не было оснований не верить посланцам Агамемнона. Да и пора уже было позаботиться о замужестве Ифигении. А тут - царский сын, настоящий герой. Она расспрашивала Одиссея и Талфибия об этом Лигироне. Они рассыпались в похвалах. Да, герой, отличился в Мисии.
Еще и красавец, женщины тают от одного его взгляда. Вот счастье-то выпало для Ифигении. Клитемнестра сама захотела сопровождать дочь в Авлиду. Но посланцы завозражали. Нет, нет !
Агамемнон особо подчеркивал - Клитемнестре оставаться в Микенах и прочно держать бразды правления. Оставить страну больше не на кого. Разворуют, а то и на тронос посягнут. Успеет ещё Клитемнестра наглядеться на зятя, когда он вернется с победой из-под Трои.
Клитемнестра собрала дочь в дорогу, всплакнула на прощание и осталась ждать известий из Авлиды. Она и представить себе не могла настолько подлого и жестокого обмана.
Ифигению доставили в Авлиду. К жертвоприношению все уже было готово. Ифигении не дали даже увидеться с ее якобы женихом. Ее напоили маковым отваром, чтобы не омрачала криком и плачем торжественность обряда, и положили на алтарь. Дальше не было никаких чудес. Ни божественного вмешательства, ни замены жертвы связанной ланью, ни переправы в далекую Тавриду. Девушку просто зарезал понаторелый в жертвоприношениях местный жрец, после чего ее сразу перенесли на погребальный костер.
На следующий день ахейский флот вышел в море и взял курс на Троаду.
Братья Ферсандра спокойно остались дома. Беотийскую рать возглавили Пенелей, сын Гиппалкима,
советника Ферсандра, и его двоюродный брат Леит, сын Алектора. . Пенелей и Леит тоже имели смелость посвататься к Елене и теперь были обязаны клятвой воевать за нее..
.
4. Борьба за острова
Сборным пунктом для ахейских флотилий, растянувшихся в походе на полморя, был избран остров Лемнос. Населяли его по преимуществу потомки аргонавтов, посетивших Лемнос как раз в тот период, когда там ощущался катастрофический недостаток мужчин. Злые языки позже утверждали, что этот недостаток создали сами лемниянки, недовольные своими мужьями и в ярости препроводившие их в царство Аида. На самом же деле многие лемносцы просто погибли в неудачном сражении с фракийцами-бистонами..Так или иначе, когда на Лемнос прибыл целый корабль, полный красавцев-героев, изголодавшиеся женщины оказали им самый теплый прием, после чего население острова существенно возросло. Среди вождей ахейского флота тоже было немало сыновей аргонавтов, так что они имели все основания ожидать на острове родственную встречу.
Сейчас Лемносом правили сыновья Ясона-аргонавта и Гипсипилы, дочери бывшего царя Лемноса Фоанта, Эвней и Неброфон. Деятельные лемносские цари успешно продолжали дело, начатое их опекуном, аргонавтом Фаном, поселившимся после плавания на Лемносе и занявшимся виноградарством..Гости Лемноса по достоинству оценили их продукцию и даже заключили контракт на поставку лемносского вина для ахейского войска.
После того, как все отряды ахейской коалиции подтянулись к Лемносу, можно было приступать к реализации первого этапа плана Агамемнона и установить контроль над островами, расположенными между Лемносом и Троадой: Саоннесом, Имбросом и Тенедосом.
На Саоннес была выслана пилосская флотилия. Хозяйственный Нестор, царь Мессении, хотел использовать удобный случай для организации на Саоннесе пилосской торговой фактории. Его интересы удачно совпали с интересами саонесского царя Кельмиса. На северном берегу пролива, отделяющего Саоннес от материка, жило фракийское племя киконов, не так давно подчиненное Троей, и Кельмис опасался, что вскоре настанет и его очередь. Поэтому посетители из Аххиявы были встречены дружелюбно, и вожди быстро договорились. Кельмис обязался не допускать на остров троянцев, а также подрядился поставлять для ахейского войска зерно, мясо, соль, кожи для армейских мастерских - все, чем богата фракийская земля, по умеренным ценам. Даже вино он включил в перечень поставок. Правда, фракийское винцо было кисловатым на вкус, но для рядового состава сойдет. Не поить же солдатню благородными лемносскими или хиосскими винами.
Оставив для охраны Саоннеса десяток кораблей с экипажами в помощь Кельмису, Нестор вернулся на Лемнос.
Остров Имброс был издревле населен пеласгами. Поэтому в подкрепление посланному туда Менелаю Агамемнон придал флотилию аркадских пеласгов под командой Агапенора из Тегеи, царя Аркадии. Пеласги с пеласгами, мол, быстрее найдут общий язык.
Разговор с Ээтионои, царем Имброса, получился непростым. Царь не желал в начавшейся войне становиться ни на чью сторону, предпочитая сохранять нейтралитет. Не допускать троянцев на Имброс ? Пожалуйста, только вы сами стерегите берега, у меня военного флота нет. Воевать на стороне коалиции ? Рад бы, да некем. На Имбросе все войско - царская дружина в полсотни человек.
Материальная помощь ? Да что же вам дать ? Вот, воды у меня много, аж четыре озера. И пятое - соленое. Соль-то вам нужна ? Вот, рыбу еще ловим, ага.
- Ладно, - сказал Менелай. - Данью мы тебя обкладывать не будем, ты нам стоянки для кораблей дай.
Вдоль берегов у тебя бухт и бухточек хватает
- Это пожалуйста, - усмехнулся Ээтион. - Только вот когда надумаете пленных продавать, далеко не возите. Я их у вас куплю и кому перепродать найду. И вам о перевозе и прокорме не беспокоиться.
- А у тебя найдется, чем их кормить ? - спросил Агапенор.
- А соленой рыбки поедят, водой озерной запьют. Чем богаты, тем и рады, - хохотнул царь.
Договорились использовать Имброс, как базу для флота и оставили для охраны острова тысячу аркадцев. Оставленные в гарнизон были очень недовольны.
- Все там будут завоеванные города грабить, а мы здесь соленую рыбу жевать !
Пришлось пообещать им сменять их каждые два месяца.
Самый южный и самый близкий к Троаде остров Тенедос предоставили покорять мирмидонянам.
Небольшой по размеру остров был важен своей близостью к материку, от которого он отстоял всего на сорок стадий. Еще недавно он назывался Левкофрия ("белобровая") благодаря окружавшим его белым скалам и стал Тенедосом по желанию своего нового правителя Тенеса, зятя Кикна, царя города Колоны, расположенного немного южнее Трои.
Злые языки утверждали, что Кикн поспешил отселить дочь и зятя, узнав, что его молодая вторая жена начала строить Тенесу глазки. Возможно также, что он надеялся обзавестись новыми детьми от молодой жены и передать свой город им в наследство.
Так или иначе, Тенес обзавелся собственным островом, переименовал его в свою честь и основал там свой город, выстроив в нем еще и храм Апалиунаса, самого почитаемого в Троаде бога.
Появление мирмидонского флота перед Тенедосом вызвало на острове переполох. Население поспешило укрыться в крепостце, возведенной Тенесом, прихватив с собой, что успели из скарба и скотины.. Высадка на остров прошла без осложнений. Осложнения начались, когда приступили к переговорам. На предложение присоединиться к ахейской коалиции Тенес отвечал, что он-де тут не хозяин. Остров принадлежит царю города Колоны Кикну, а он, Тенес, только приглядывает за порядком. Короче, ему надо снестись с Кикном и получить инструкции, как поступить.
Молодежь, Ахилл и Аякс, рвались захватить городок штурмом и научить местных дипломатов, как надо отвечать, когда с ними говорят мирмидонские стратеги. Старшие, Феникс, Патрокл и Филоктет,
вождь приморских магнетов, прославленный лучник, решили не спешить, перейти к переговорам прямо с Кикном. Глядишь, сразу и плацдарм на материке удастся получить.
Получив сведения о незваных гостях Кикн недооценил угрозу. Ну, налетела какая-то шайка пиратов, хочет прибрать к рукам Тенедос..Надо собрать по-быстрому всех, кто окажется под рукой и идти выручать дочь и зятя. Так он и поступил. Собрал городское ополчение и дружины басилеев из близлежащих городков и двинулся в портовый городок Сигию, ближайший к Тенедосу. Там погрузившись на имеющиеся суда и даже лодки, плыть было недалеко, войско Кикна переправилось на остров.
Ахейцы высаживались на северной стороне острова, там, где и был городок Тенеса, Кикн высаживался на ближайшей к Сигии южной. Так что высадиться он успел и двинулся на выручку зятю. Ахейские дозоры в свою очередь вовремя заметили флотилию Кикна, и мирмидонское войско
своевременно изготовилось к бою. Силы были явно неравны ни по численности, ни по выучке. Кикн поздно это понял, и ему ничего больше не оставалось, как пасть с честью. Позднейшие мифографы уделили его подвигам и смерти немало внимания, оставив об этом много противоречивых рассказов.
Когда сражение началось, Тенес не стал отсиживаться в крепости и вышел со своими людьми на помощь тестю. Его встретил Профоой, вождь магнетов, оставленный для охраны мирмидонского лагеря. Тенесу с трудом удалось отступить обратно, под защиту крепостного частокола, потеряв много людей.
На следующий день воодушевленные победой мирмидоняне пошли на штурм. Ни о каких переговорах уже не было и речи. Крепость была взята, Тенес был убит, как говорили, лично Ахиллом.
Его женя Гемифея стала первым трофеем Ахилла в Троянской войне. Остров был разграблен, а уцелевших его жителей повезли на Имброс, продавать оборотистому царю Ээтиону.
Радость победы была омрачена несчастным случаем с одним из героев сражения за Тенедос.
Во время благодарственного жертвоприношения в завоеванном храме Аполлона какая-то гадюка укусила Филоктета в ногу. Рана на глазах воспалилась, из нее начал сочиться гной. Отсосать яд из раны никто не решился. Боль была настолько сильна, что Филоктет не мог даже сдержать стонов.
Он просил только побыстрее доставить его на Лемнос, где, как он надеялся, жрецы Гефеста, известные своим лечебным искусством, смогут ему помочь. Его и отправили на Лемнос к Агамемнону с известием, что мирмидоняне овладели островом и готовы к дальнейшим действиям.
5. Айгюптос. Смерть Сети-Мернептаха
Невеселые мысли одолевали царицу-регента Та Кем. Что сулит ей будущее ? Еще год-два и юный фараон Саптах будет признан вельможами совершеннолетним. Ее регентство закончится. И кем она будет после этого ? Будь она матерью фараона, она смогла бы сохранить влияние на него и какую-то долю власти. Но она всего лишь мачеха, и наверняка найдутся желающие настроить фараона против нее. Что тогда ? В лучшем случае дадут какое-нибудь поместье подальше и предложат доживать там, не привлекая внимания. А ведь она еще не стара. Она изведала вкус высшей власти, и жизнь без нее будет ей невыносима.
Саптах. Болезненный хромой подросток. И он главная угроза для Таусерт. Может быть, убрать его ? Это не так уж трудно, достаточно купить или запугать его врачей. Смерть постоянно болеющего фараона не вызовет подозрений. Тогда фараоном станет его младший брат Сети-Мернептах. А ей это даст еще десяток лет регентства.
Непредвиленная прихоть судьбы не дала сбыться зловещему замыслу Таусерт. Своеобразная манера фараонов жениться на своих сестрах или дочерях уже во втором-третьем поколении подрывало здоровье их потомков. Не обошло это проклятие и фараона Сети-Мернептаха, умершего еще нестарым человеком, и его детей, никто из которых не дожил даже до совершеннолетия. Маленький Сети-Мернептах, тезка своего отца, заболел и умер раньше старшего брата, нарушив планы своей мачехи. Теперь, в случае смерти Саптаха, престол становился вакантным, что предполагало борьбу за него множества претендентов из числа многочисленных дальних родственников предшествующих фараонов. Чтобы иметь шанс на победу в этой борьбе Таусерт нужны были деньги и поддержка хотя бы части войска. И то, и другое было у визиря Баи, ее любовника. Значит, надо заранее договориться об этом с ним.
- Ты думал, что будет, если наш юный фараон, да живет он вечно, вдруг умрет ? - спросила Таусерт.
- Вероятно, явится толпа желающих на его место из дальней родни, - хмуро ответил Баи.
- И что ? Мы будем сложа руки смотреть, как эта свора будет рвать на части Та Кем ?
- Нет. Армия в моих руках, и я ближайший родственник фараона - его дядя.
- Но ты же даже не уроженец Та Кем. Иноземца не примут ни знать, ни жрецы. А ведь в прошлом здесь были женщины-фараоны. Последняя из них по времени - Хатшепсут.
- Ты хочешь стать второй Хатшепсут ? - усмехнулся Баи. - Какую же роль ты предложишь мне ? Сенмута, ее фаворита ?
- Если я буду фараоном, ты сохранишь свое нынешнее положение - и во власти, и в моей постели, - пожала плечеми Таусерт. - Мы просто сохраним то, что имеем сейчас.
Баи задумался. Сейчас его власть целиком опиралась на родство с фараоном. Если Саптах умрет, а фараоном станет Таусерт, он будет полностью зависеть от расположения этой женщины. А кто не знает, насколько переменчивы чувства женщин ? В такой ситуации он будет висеть над пропастью на тонком волоске.
- Будем молиться о том, чтобы боги даровали фараону долгих лет жизни, - наконец сказал он. - А я со своей стороны сделаю все, чтобы предотвратить грозящие ему опасности. Его охрана будет усилена. Его повара будут пробовать его пищу. Его врачи будут знать, что в случае его смерти они будут казнены.
Таусерт поняла - это был отказ. Жизнь фараона была для Баи гарантией сохранения его положения. А для нее она означала потерю власти. Для нее это было хуже смерти.
Теперь, чтобы сохранить её власть и жизнь, должны были умереть двое: сначала Баи, потом Саптах.
6. Падение Ашшура
Царю Энлиль-кудурри-уцуру конечно доложили о готовившемся его отстранении от власти. Назвали и предполагавшегося его преемника. Однако претендент Нинурта-апал-Экур успел благополучно сбежать под крыло вавилонского царя Адад-шум-уцура и стал недосягаем для гнева ассирийского владыки. Принцип "отец за сына не отвечает" всегда был чужд ассирийской юриспруденции, и царь приказал схватить отца Нинурты Или-ихадду и представить его на царский суд. Однако оказалось, что исполнить этот приказ некому. Сопровождавший царя в его бегстве от победителей-вавилонян отряд гвардейцев необходим был для обороны Ашшура в предвидении вероятной осады, а царя Ханигальбата охраняла куда более многочисленная ханигальбатская армия, укомплектованная хурритами, для которых слово ассирийского царя ни в коей мере не было законом.
В этой ситуации Энлиль-кудурри-уцуру не оставалось ничего другого, как отводить душу на тех оптимистах из числа заговорщиков, кто понадеялся, что их грехи останутся скрытыми от царя. В доброхотах-осведомителях недостатка никогда не наблюдалось, и те, кто не успел скрыться подобно
Нинурте-апал-Экуру, закончили жизнь в тяжелых мучениях.
Тем не менее ассирийское царство в этот момент повисло на волоске. Спасла его обстоятельность и осторожность его врагов. Или-ихадда не двинул свою армию на Ашшур, потому что не имел точных сведений о ситуации в столице, а главное - не имел связи с сыном и не знал, что следует предпринять. Вавилонской же армии путь на Ашшур преградила сильная крепость на Тигре - Такритайн. Адад-шум-уцур не пожелал оставить ее у себя в тылу и занялся ее осадой. В конце концов он ее взял, но армии нужно было дать отдых после напряженных боев, и поход на Ашшур он отложил на будущий год.
На следующий год Адад-шум-уцур возобновил наступление. Нинурту-апал-Экура он отослал в Ханигальбат, чтобы атаковать ассирийцев одновременно с двух сторон. На этот раз вавилонская армия шла на север вдоль левого берега Тигра. Там, примерно на половине пути между Такритайном и Ашшуром, находился древний город Экаллате, некогда столица ассирийского государства в те времена, когда Ашшур был еще маленьким и незначительным поселением. Как и в случае с Такритайном, Адад-шум-уцур осадил Экаллате и стал готовиться к штурму.
Царь Ашшура Энлиль-кудурри-уцур, собравший за время передышки новую армию, выступил на помощь древней столице, понимая, что если падет и она, он окончательно потеряет поддержку знати и не сможет более удерживать власть. Сражение между вавилонянами и ассирийцами произошло под стенами Экаллате и было очень упорным. Казалось, на этот раз удача улыбнулась Энлиль-кудурри-уцуру. В разгар боя гарнизон Экаллате сделал вылазку и поджег лагерь вавилонян. В рядах вавилонской армии возникло смятение. Вавилоняне дрогнули и начали отступать. Царь Ашшура и его штаб уже готовились торжествовать победу, когда в их тылу появилась армия Нинурты-апал-Экура. Зажатая с двух сторон ассирийская армия сложила оружие. Сам Энлиль-кудурри-уцур не сдался и пал в бою, как воин.
Летописец писал:
"Энлиль-кудурри-уцур, царь Ассирии, и Адад-шум-уцур, царь Вавилонии, сражались. Пока Энлиль-кудурри-уцур и Адад-шум-уцур были заняты сражением, Нинурта-апал-Экур, сын Или-ихадды, потомок Эрибы-Адада, вернулся в свою землю. Он собрал свою большую армию и пришел в Ашшур, чтобы покорить его. Пожар начался в лагере Адад-шум-уцура; он повернулся и ушел в свою страну".
По условиям мира, заключенного после этого сражения, Адад-шум-уцур сохранил в своих руках то, что успел завоевать. Кроме того, Нинурта-апал-Экур признал за ним титул "царь Шумера и Аккада". Это означало власть над Южным и Северным Междуречьем. Так как Ассирия располагалась на землях древнего Аккадского царства, Нинурта-апал-Экуртаким образом признавал Адад-шум-уцура и царем Ассирии, оставляя себе только титул её правителя.
Этот мир между Вавилоном и Ассирией сохранялся более тридцати лет.
7. Хатти. Ненасса и Турхумит.
О готовящемся вторжении ахейцев в Троаду Супиллулиума получал регулярные сообщения как от самого Агамемнона, так и от своего агента Эвреста в лагере микенского войска. По общему мнению его штаба следовало сейчас ничего не предпринимать, ограничиваться обороной, выжидать, как будут разворачиваться события. Именно поэтому он и его армия никак не отреагировали на нападение ахейцев на Мисию, узнав о нем уже задним числом. Впрочем, результаты этого нападения вполне устраивали Супиллулиуму. Был выбит из войны активный участник троянской коалиции, ценный союзник ненавистного Хартапу, ахейцы получили опорный пункт в Мисии и гавань Элея на ее побережье.
Хартапу также был информирован Приамом об ахейской угрозе.Однако он в любом случае не мог выделить в помощь Трое какие-либо силы перед лицом угрозы со стороны Супиллулиумы. Он решил продолжать завоевание левобережья Марассантии с целью отрезать Супиллулиуму от южных провинций Хатти. На этот год он планировал завоевать город Ненассу, расположенный на пути из Улламы в древнюю столицу Хатти Канеш. А если удастся справиться с этим быстро, тогда взять и Канеш.
Ненасса, лежащая на южном берегу реки Марассантия, была важным центром на торговом пути, связывающем страны Востока с западным побережьем Малой Азии. О ее значении говорит тот факт, что правителями Ненассы были, как правило, принцы из правящего дома Хатти. Во времена упадка могущества Хатти каски захватили всю северную часть страны и сделали Ненассу своей границей.
Позже хеттам удалось отвоевать свои земли, и теперь два лабарны Хатти готовились сразиться за этот город.