- Я не могу убить, - мужчина садится в кресло напротив.
 - В этом нет ничего страшного, - улыбаюсь я. - Скорее наоборот.
 - Есть, - напрягается он.
 - Собираетесь в зону конфликта? Решили столь радикальным способом избавиться от конкурента? Бизнес? Ревность? Синдром Раскольникова?
 - Нет, - он слегка краснеет. - Дело не в этом.
 - Тогда в чём?
 - Я и украсть не могу, - слова - как прыжок в холодную воду.
 Кажется, понял.
 - А также не спите с чужими жёнами, не лжесвидетельствуете и не завидуете?
 Кивает.
 - Не вижу проблемы, - указываю на его костюм и ботинки, - с вашим доходом вы можете себе это позволить. Как, впрочем, и не убивать самому. Вам ведь достаточно только намекнуть, не так ли?
 - Так, - соглашается посетитель. - Но этого я тоже не могу сделать. Зачем убивать, если можно купить? Всё можно просто купить. Честно купить. Всех.
 Откидываюсь на спинку кресла. Такое ощущение, что это он изучает меня, а не я его. И меня можно купить?
 - Логично, но вы пропустили первые пять пунктов... С ними тоже сложности?
 - С пятым, - чуть морщится.
 - Ничего страшного, - я уже поймал настроение, - с ним у многих сложности.
 - У меня нет родителей, - мужчина принимается изучать крышку моего стола. - Только создатели. Теперь понятно?
 - Это грустно, - соглашаюсь я, - может создать определённые комплексы. Так понимаю - ложные воспоминания вас не устроят?
 - Нет, - теперь он похож на того, кем и является, - я не переживаю об их отсутствии.
 - Тогда не совсем...
 - Я не чувствую себя человеком.
 - Вы больше века приравнены к людям, основные конфессии признали у вас наличие души. Оставшиеся не в счёт, они её наличия и у женщин не признают.
 - Это буквы.
 - Вы полагаете, смысл жизни человека в нарушении заповедей?
 - Нет. В свободе выбора. Как я буду судим, если у меня её нет? Если я не хочу красть? Не завидую?
 - Вы пробовали?
 - Я думаю об этом. Пытался... не убить, нет. Украсть, ударить, пожелать... Не хочу. Это мерзко, вы не находите?
 - Мерзко пытаться или не хотеть?
 - Не быть человеком. Не ведать соблазнов.
 Он не первый, кто приходит ко мне. Не последний. И вновь я пытаюсь найти слова. Найти ответ для этого человека.
 
 
 
 Он не первый, к кому я пришёл. Не последний. И, как и все, он пытается найти ответ. Для меня. И, как и все, не найдёт. Зачем я пришёл? Разве этот человек мне поможет?
 - Знаете, - решается он после некоторого размышления, - я не думаю, что ваша проблема - в происхождении. Просто потому, что люди с такими чертами характера были всегда. Вспомните - "всё это сохранил я от юности моей, чего ещё недостаёт мне"? Вам ведь приходилось осуждать, не так ли? И не раз?
 Что он себе позволяет? Я хочу желать, но не желаю отказываться... Мои деньги, мое дело...
 - Вы сошли с ума! У меня только девяносто триллионов универсальных расчётных...
 - Ну вот видите, - смеётся он, - вы вполне человек, как все... Неужели у вас есть ещё сомнения?
 Мне нечего ему возразить. Я - человек. Не слишком ли многого от меня ждут? Мои дома, мои деньги... Вот он - выбор. Я так его жаждал.
 
 
 
 Смотрю на бесшумно закрывшуюся за посетителем дверь. Который год...
 - Следующий.
 
 
 
 Дверь скрипит. Она скрипит все эти годы.
 Вошедший садится в кресло напротив. Может ли он убить, думается мне.
 - ...у меня вопрос... - юноша, открыв рот, смотрит на железные цепи, обвивающие мои запястья.
 Завтра надо будет сделать рукава рясы длиннее.