Во славу господа слагаются легенды
И ценим мы его могучий дар,
Но больно часто уж попы и смерды
Грешат, не убояся божьих кар.
И не боятся все грехопадения,
Усладу ищут и в самом грехе,
И путают, уж это без сомнения,
Грехи и праведность в стихе.
Но если господь создавал подобным
Ничтожных человечиков себе,
То шар уж верно был лишь пробным,
Иль был создатель не в себе?
Иль скульптор наш был неважнецким?
Иль сам не знал чего творил?
Но только способом простетским
Он это дело разрешил:
Он змию яблоко всучил,
Его в Эдем пинком направил,
Тварину делу научил,
Ошибку тот его исправил..
Змей быстро Еву обольстил,
Ей плод запретный притащил,
И им глупышку ту прельстил..
Так бог проблему эту разрешил:
Он на Адама разорался,
А Еву слушать и не стал..
Еще долгонько он ругался,
В грехе большом винить их стал:
Что, мол, Адам от яблока вкусил
На пару с Евой в царских кущах,
И с ней, подлюкой, согрешил..
И обличенный во грехах во пущих
Адам на землю с Евой поспешил,
А там без спросу уж грешил,
И, как он мог на ней и жил,
И век неправедный вершил..
Но не судить нам уж великих,
Лишь в прахе ползая у ног,
Сочтем в стихах довольно диких,
Что бог создал лишь то, что мог,
Что день шестой был неудачным,
Иль бес вмешался в те дела?
И с видом тяжким, глупым, мрачным
Земля уродов приняла?
Нам не судить, не знать движенья
Всевышних сил и замыслов его,
Но только это без сомнения-
Пути не зная своего
Бредем по миру мы куда-то,
Не держим на сердце печаль,
Встречаем, как родню, как свата,
Мы новый день, а прошлого - не жаль.
*****************
Как-то праведник молился
В кельи тесной и дурной,
Тут и бес наш подкатился
Малость был тогда смурной.
Он с похмелья мрачный был,
И в тоске душевной ныл.
День уж к ночи наш катил,
Он души пока не облегчил.
Видя праведное дело,
Он смутить того решил,
В кадку бултыхнулся смело,
Воду там заворошил.
Но наш поп был не трусливый,
И не смерд тебе простой,
Так что черт весьма игривый
Наскочил на золотой,
На алмаз весьма прекрепкий
Твердый ясный, как клинок,
В вере твердый, очень крепкий,
Не послушник, не инок,
Сам епископ Новгородский,
На коленях там стоял,
И не ведал черт прискотский
На кого он взор поднял.
Животворную молитву
Наш епископ сотворил,
И в невидимую битву
С бесом этим он вступил.
Бились там они не долго:
Черт все воду наш мутил,
А епископ с чувством долга,
В бочке черта покрестил.
Крестным знаменем повержен,
В кадке бес теперь сидит,
И пусть сильно он рассержен,
И от боли черт кричит.
И святой по темю беса
Крестом праведным стучит,
И нотации повесе
Беспрестанные твердит.
Бес взмолился шибко рьяно,
Пригрозил святому он,
Но епископ, отрыгнувши пьяно,
Выдвинул и свой резон.
И подумав он не шибко,
И прикинув так и сяк:
Чтоб не вышло здесь ошибки,
Не попасть ему впросак,
Он решил бесяру нашу оседлать,
Яки коня, и немедля этой ночью,
В Израиль на нем сгонять;
Но побудку по утру сорочью
В Новгороде отмечать.
Бес наш долго возмущался,
Только было стал орать,
Получил крестом.. и испугался,
Стал он сделку предлагать,
Чтоб не просто вдаль таскаться,
Чтобы барыш свой угадать,
Чтобы праведника, статься,
В ад с собою затащить.
Но епископ твердый кремень,
Себя не дал совратить,
Сей бесстыдный адский семень
Продолжал тогда вопить,
Но епископ, старый блудень,
Не хотел и отступить,
Чтоб нарушить строй сих будней,
Он на юг решил слетать.
Сделку быстро совершили:
Обещал заклятье снять
Наш епископ. С тем и попылили,
Беса словом оседлав.
Тот в коняжку превратился,
И в карьер тотчас же взяв,
Он под небо скоком взвился
И по тверди ну ж скакать.2
Ночью этой чудно очутился,
Стоит ли мне просто врать,
В Израиле. Там же опустился
Перед храмом Воскресенья,
Где он черта привязал.
Но какие на югах моленья,
Коли шару бес послал?
Он же в море искупался,
Баб нашел блудливеньких таких,
С ними лихо оторвался:
Всех помял на пляже их.
Там же с ними и нажрался,
Что не помнит все Иван.
Славно, в общем, оторвался,
Нагулявшись наш болван.
С пьяну он еще молился,
Крест он даже целовал,
А под утро похмелился-
Бес его домой уж звал.
Ночь же черт торчал у церкви,
Все потел и все вонял,
Что казалось: жрали черви
Меч его святой пронзал.
Но дозвавшись Иоанна
Он скорей домой свалил,
И ругаясь на Ивана
Так, уйдя, предупредил:
Чтоб епископ не гордился,
Что он беса оседлал,
В случай не проговорился,
Он зарок такой и дал:
Что коль гордость возыграет,
Хвастанет кому-то он,
То бесяра с ним сыграет
Шутку. Осужден уж будет он
За неправду, блуд и спесь,
И по Волхову на плоте,
Поплывет куда бог весть.
Но не долго бес во плоти
Так ругался и грозил.
Иоанну он наскучил,
Он знаменье сотворил:
Сразу беса проучил.
Жил себе епископ славно:
Тихо медовуху пил,
Проповедовал он плавно,
И людей других учил.
Но однажды бес попутал:
Трепанул он про полет,
Чай немного кружки спутал,
Потерял им видно счет..
Ну, сказал, что знает мужа,
Что к святым местам летал,
Что и был он там не дюже,
Что к утру уж дома спал.
Бес тотчас же встрепенулся,
Счет свой сразу предъявил,
Но епископ матюгнулся,
Беса далеко отшил.
Но бесяра, черт пройдоха,
Вспомнил про грехи попа,
И тотчас, ну с полу вздоха,
Нашептал. Тотчас толпа
Набежав застала в кельи
Блудницу тогда и стервь,
Хорошо они тут колья
Взять не взяли. Верь - не верь
Но Ивана обвинили
Во грехах больших при том,
Дело это и решили..
Все закончив враз плотом.
Блудника на плот садили,
И по Волхову реке,
Иоанна плыть пустили,
Чтобы жил он вдалеке.
Но к несчастному бесяра
Подкатил и нашептал..
И за тем уж плот вдоль яра
Вверх по речке потартал.3
Все решили, что знаменье
Тут им свыше и дано.
Только злобное шипенье
Не расслышали одно,
Что наш бес, пыхтя в натуге,
Издавал на дне реки:
Ибо те бурлатские потуги
Зело были велики.
И народ наш всполошился,
То знаменье увидав,
И с молитвой устремился,
Вслед, обмана не узнав.
И в конце уговорили,
Чтоб Иван престол принял,
Потому и с бесом пили
Наш епископ Иоанн.
Пили круто всю неделю,
Может больше, мне не знать,
И псалмы хмельные пели,
Бабы стлались на кровать,
И к тому ж тогда писали
Житие святое то,
Что в писаньях мы узнали,
Что правдиво и светло..
Мы же все о том узнали,
Так как бес нам нашептал,
И вам точно передали,
Только то, что он наврал.
Богу помолились в церкви
И поставили свечу,
Чтоб не сильно жрали черви,
Как на небо полечу.
Хрен ли редьку мне готовят
За подобные слова,
Может быть, меня восславят?
Аль слетит и голова?
Или может сковородки
Мне лизать придется век.
Вот такие были сводки:
Жил и был, однако, человек..
ПРИМЕЧАНИЕ:
1.За основу взято древнерусское предание: "Повесть о путешествии Иоанна Новгородского на бесе в Иерусалим", правда, я его сильно переврал и присочинил. Впрочем, и Гоголь и Пушкин явно знали эту повесть и путешествие в Петербург Вакулы было гораздо приятнее, чем молебен в Иерусалиме. Говорят этот Вакула еще прибарахлился: припер бабе черевички.
2.Нечто подобное есть и у Ершова.
3.Плыть по реке вверх в наши времена может и дурак. Велики чудеса Господни!