|
|
||
Разговор с Александром Габриэлем | ||
|
Габриэль Александр , Он к ней приходит не слишком часто; ну что поделать, не может чаще. А в ванной - тюбик с зубною пастой, ему два года принадлежащий. Когда он где-то - невыносимо. И жизнь чернеет, как Хиросима. Она - как робот. Ее Азимов с нее и пишет свои законы. Ее глаза - как глаза иконы. Его любовь - словно код Симсима. Ему открыты ее пенаты; она и речка, и переправа... А он - женатый. Совсем женатый. Хотя об этом не стоит, право. Ей больно думать: с чужим-то мужем! Но быть одной многократно хуже. Иначе - темень. Иначе - стужа в соседстве с Цвейгом и Грэмом Грином. Весь свет окрестный сошелся клином на нем. Ей больше никто не нужен. Они читают одних поэтов, не любят танцы и папиросы. И нет у них никаких ответов на заковыристые вопросы. Слегка помялась его рубашка. Его ждет дома дочурка Машка. Сказать, что всё это рай - натяжка, и это будет звучать манерно Но без него ей настолько скверно, что даже думать об этом тяжко. Цветочки в вазе. Дивана мякоть. Конфет вчерашних сухая сладость... Она давно отучилась плакать, ведь слёзы - слабость. Нельзя, чтоб слабость. В колонках тихо играет Брубек. Зубная паста. Всё тот же тюбик. Они в чужие дома не вхожи. Их нет в театре, в кино и в клубе. Зато она его очень любит. И он ее очень любит. Тоже. |
Макс), С кем-то расстаться?... Кого-то убить?... Выбор трудный... Обе достойны того, что б не делать им больно... Да и зачем?... Всё неплохо... И даже уютно... Если не путаться каждому в репликах роли... Не представляя, как жить в этой жизни иначе... Жизни минуты с неделями смерти мешаем... Ну, а что Машка в кровати ночами тихонечко плачет... Доктор сказал: "У детей это часто бывает..." |
|