Ещё вчера не думал встретить Вас,
Но мой космический баркас
К Земле неумолимо приближался,
И шар зелёно-голубой казался
Вполне обычною планетой,
Но по порядку всё с минуты этой.
Я был беспечен, дерзок, смел,
Сочувствовать, жалеть я не умел.
Я мимоходом подгонял кометы,
Быстрей крутиться заставлял планеты.
В их атмосферы шквалом огненным врывался,
Исчадьем ада сам себе казался:
Где был покой - там стал круговорот,
Ведь тишь и гладь - предмет моих забот.
Нет, не злодей, не демон я,
Такая просто миссия моя.
Всего лишь подданный я мирозданья
И не терплю пустого созерцанья.
Я знаю, как за дело браться:
Стихиям не даю я застояться;
И без меня Вселенная была б пустыней,
И на Земле повсюду был бы иней -
Тепла от солнца было б половина.
И у землян, у вас, такая же картина:
Ушёл прораб - бригада курит,
Кто спит, кто балагурит,
А в туалете, у бачка
Играют в подкидного дурачка.
Вот он вернулся, мил-не мил,
Всех сразу матом обложил,
И закипела вдруг работа,
За пять минут, а до седьмого пота.
Хотя не шатко и не валко,
Частенько ругань-перепалка,
Что значит во время пинок -
Объект, глядишь, сдаётся в срок.
Вся разница - другой масштаб:
Летаю в галактических просторах
И навожу где надо шорох.
И вот лечу я над Землёй
Как враг всему, где есть покой.
Гляжу - какое здесь раздолье!
Покуролесить можно вволю.
По океану я промчусь девятым валом
И горы сотрясу стремительным обвалом!
Давая волю упоенью,
Взовьюся ввысь по настроенью,
Низвергнусь не дождём, а водопадом,
Камнями, щепками и градом!
И вот - гроза я, вот - цунам,
Нас берегись, кто против - тот не с нами!
Над городом спускаюся пониже,
Дома, машины, люди - ближе, ближе.
Навстречу лица, лица, лица
И ни одно не повторится.
Вот тут-то в бреющем полёте
Я встретил Вас среди других.
Спешили. Вся в работе.
Не ведая зачем, но я притих.
Наверно, что-то вдруг смутило.
Всё так же солнышко светило,
Всё те же краски дня,
И вихрь всё так же гнал меня;
Всё тот же белый снег, мороз.
В предчувствии томления и слёз
Душа вдруг замерла, оцепенела
И до космических проказ уж никакого дела!
Весь космос сузился и сжался.
Зачем, к чему я вечно гнался?
А оказалось, Космос - это Вы.
Всё в Вас - и крик ночной совы,
Свист ветра, бледный лик Луны
И эхо с дальней стороны.
В награду или в наказанье
Проснулось смутное желанье.
Посеяны в душе сомненья:
Не только в смерчи наслажденье,
Цунами, шторме, урагане -
Ведь можно лишь скользить в тумане
Иль медленно парить над лесом,
Слегка лишь каждый листик колыхать,
Не обязательно ведь мчаться чёртом, бесом,
А можно просто слушать тишину, вздыхать;
Что наслаждаться можно звуком чудным,
Покоем, женской красотой;
Потворствуя желаниям подспудным
Лелеять душу неизбывною мечтой.
Так что ж смутило? Как ответить?
Такую грацию - и не заметить?
Походка мягкая, насторожённость рыси,
И кое-где повадки лисьи,
И пахнут волосы альпийскими лугами
(Принюхайтесь - почувствуете сами).
И вывод сделал сам себе простой:
Пленён я Вашей красотой,
Сражён улыбкой, нежным взглядом
И глубиной бездонных глаз
(О чём докладывал не раз),
И никого поставить даже рядом
Из всех красавиц невозможно!
И не подумайте, что льщу безбожно.
Во мне немой восторг, душевный трепет!
Да разве ж передать словами
(Надеюсь, согласитесь сами) -
Слова - лишь жалкий лепет.
Наверно, Бог мне улыбнулся -
Я правого плеча коснулся
Всего лишь ветра дуновеньем
И опьянел от лёгкого прикосновенья.
В пространстве и стихиях растворён обычно -
Так действовать мне и удобно, и привычно,
Когда же надо отдохнуть и осмотреться
(Уж никуда от этого не деться),
Теряя и масштабность, и величье,
Могу явиться я в мужском обличье,
Что я и сделал, следуя за Вами
То улицами, то дворами,
Прислушиваясь к стуку сердца.
И истины открылась дверца,
И вывод сделать я сумел:
Вы не поверите - я заболел.
Что за болезнь? По-моему, ясны приметы,
Ведь про неё толкуют все поэты,
Часы покуда в этом мире тикают:
"На людях про неё хихикают
И глухо плачут по ночам".
Такое получилось объясненье Вам.
Не рассуждая, надо иль не надо,
Признайтесь мне, моя отрада:
Не уж то в жизни не горели?
И никогда Вам ночью соловьи не пели?
И никогда душа не трепетала,
Не плакала и не страдала?
Поступков безрассудных Вы не совершали?
Хотя признаетесь едва ли.
Но если про себя ответите коротким "да",
Моё признание поймёте без труда,
Не будете моралью строгой мерить
И не осудите, хочу я верить,
Ни смелость рифмы и не образность сравненья.
Ни лёгкого к плечу прикосновенья.
(Скажу, не поминая Бога всуе:
Столь страсти в том невинном поцелуе,
Что быть вполне бы мог
Четвёртой степени ожог).
Здесь сделать передышку надо.
Не гость я огненного ада,
Ни пленник райских кущ,
Но я, признаюсь, вездесущ:
Любая информация доступна,
И без труда узнал попутно,
Что именно сегодня (вот уж совпаденье!)
День Вашего Рожденья!
Я говорю, не тратя слов:
Подарок мой таков -
Впервые принципам я изменил,
В Европе ураган остановил,
Три смерча я умерил,
Судьбу двух лайнеров я Богу вверил:
Не врезались в пучину океанских вод,
А без меня - печален был бы тот исход.
Ну, что же, мне пора -
Намечен завтра старт с утра.
Пока не надоест
Нести я буду тяжкий крест,
Но эта миссия - совсем не наказанье.
И долго будут греть в пути воспоминанья:
Улыбка Ваша, нежный голосок, осанка.
Прощай, прекрасная Землянка!
15 декабря 2006 г.
З А Л Ю Б О В Ь !
( т ос т )
Ну, набралось в избе народу!
Куда упасть бы бутерброду?
Но маслом вниз (смотрите ниже сноску)
Кому-нибудь на модную причёску
Иль в вырез платья меж тугих грудей
(Перешепнутся дамы - вот злодей!).
Причём здесь сноска? Вот она.
И не у всех хоть выпито до дна,
Скажу - у бутерброда каждого такой девиз:
Упасть - так маслом вниз.
Но это только лишь зачин
И волноваться нет причин
Круизный лайнер вдруг пошёл ко дну.
Кому вменить в вину?
Бог голову ломает до сих пор,
В его очах немой укор.
Такая уж злодейка - "жисть" -
Лишь четверо спаслись:
Парнишка восемнадцать лет
(Студент-отличник и лихой атлет),
Тридцатилетний Костя с юга, с моря,
Сорокалетний Боря,
Георгич, лет, наверно, шестьдесят.
Бинокль, портвейн (бутылка) да салат -
Вот всё, что прихватить успели,
До острова доплыть сумели.
И только расположились сушиться,
И у костра дымок уж начал виться,
Глядь - остров вдалеке.
Две дамы загорают налегке,
Да что там налегке - нагие.
Ну, а последствия такие:
Парнишка наш, лихой студент,
С себя всё сбросил и в момент
Нырнул вдруг в океанскую пучину,
И затрудняюсь я назвать причину,
Но поднялася вдруг волна
И с головой накрыла шалуна.
И смотрит изумлённая Европа:
В воде мелькнула только ...
В печали, скорби и тоске
Лежать остались плавки на песке.
"Ну, что же, выпьем на помин души" -
И Костя полбутылки осушил,
"Тут не могло и быть иначе -
Мы все нетерпеливы и горячи
Когда-то в молодости были,
Но дни те милые уплыли.
Теперь уж торопить события нам не пристало,
Хоть и трудов, и времени уйдёт не мало,
Но мы, построив крепкий плот,
Спокойно поплывём на остров тот".
Но тут прервал его сорокалетний Боря
И обстоятельно, ни с кем не споря,
Стал излагать своё видение вопроса:
"Комар тут не подточит носа -
Хороший план насчёт плота, ребята,
Но опыта здесь в рассужденьях маловато,
И с высоты своих неполных сорока
(Зачем ходить издалека)
Я предлагаю снизить ставки,
На шест надеть вот эти плавки.
Помашем ими взад-вперёд
И, воздуха набравши полный рот,
Мы покричим лишь, атмосферу сотрясая.
Друзья, по опыту я знаю,
Соврать мне боги не дадут:
Глядишь - и сами приплывут!"
Ну, а Георгич, баловник,
К биноклю неспроста приник -
Морской бинокль даёт отрадные картинки,
Все выпуклости и ложбинки,
Всё можно рассмотреть детально
И насладиться зрелищем реально.
Бинокль отставив, на бок лёг
И наставительно изрёк:
"Живёшь спокойно, пьёшь винцо,
А в умную беседу вставишь лишь словцо -
И всё, коллеги, без вопросов -
Слывёшь уж ты философ.
Друзья, за ваши хлопоты обидно -
Отсюда хорошо и так уж видно!"
Так выпьем же за любовь к женщине в различных своих проявлениях в разных возрастных категориях!