"Звезда Арандора" и вправду переживала тяжёлые времена. Менее года прошло с тех пор, как закончились её лучшие, гордые дни, когда развевающийся на мачте корпоративный флаг компании "Блю Стар" сигнализировал во множестве портов по всему миру о величественном прибытии одного из самых элитных судов британского торгового флота - фешенебельного круизного лайнера, неспешно и величаво курсировавшего по лучшим гаваням семи морей.
Менее года прошло с тех пор, как она приняла на борт свою последнюю группу состоятельных пассажиров, окутала их шёлковым коконом роскоши и безупречного сервиса и безмятежно доставила на север, к норвежским фьордам, в поисках мягкого летнего солнца, или на юг, чтобы понежиться в тепле голубого карибского неба. Палубные игры, тихая музыка, киносеансы, танцы под музыку корабельного оркестра, звон льда в высоких запотевших бокалах, ненавязчивые, но вездесущие стюарды в белых куртках - не было недостатка ни в одной мелочи комфорта, способствовавшей созданию идеальной атмосферы морского отпуска, полной релакса и романтики.
Менее года прошло, но теперь всего этого не стало. Перемена была разительной. Релакса и романтики не стало. Как не стало оркестров, баров, палубных игр и танцев под звёздами.
Ещё большей была перемена в самом лайнере. Корпус, надстройки и труба, когда-то так радостно отражавшие свои цвета в спокойных водах фьордов и средиземноморских портов, теперь были покрыты тусклой нейтрально-серой краской. Общественные помещения лишились изысканных мебели, панелей и драпировок, каюты и кают-компании переоборудованы и оснащены грубыми металлическими койками, чтобы вместить вдвое, а в некоторых случаях и вчетверо больше, чем прежде, пассажиров.
Но самое серьёзное изменение произошло в характере пассажиров и цели их плавания. Там, где когда-то были несколько сотен состоятельных британцев, теперь находилось не менее 1600 далеко не состоятельных немецких и итальянских интернированных и военнопленных; и они направлялись не в поисках солнца, а в лагеря для интернированных в Канаде на время войны.
Эти интернированные, состоявшие в основном из проживавших в Британии гражданских лиц и захваченных немецких моряков, практически были счастливчиками. Они покидали мрачную суровость затемнённой и живущей по карточкам Англии ради бо́льшего комфорта и сравнительного изобилия Северной Америки. Правда, их собирались запереть и охранять на месяцы и даже годы, и война для них должна была быть скучной и однообразной; но, по крайней мере, они были хорошо одеты, хорошо накормлены - и, прежде всего, пребывали в безопасности.
Или были бы. К сожалению, как для немцев, так и для их итальянских союзников, вскоре после шести часов утра 2 июля 1940 года, на второй день их плавания из Ливерпуля и на некотором расстоянии от западного побережья Ирландии, "Звезда Арандора" медленно появилась в поле зрения и попала в перекрестие прицела перископа капитана немецкой подводной лодки.
Торпеда попала по "Звезде Арандора" точно в середину корпуса, взорвавшись с оглушительным грохотом в сопровождении огромной стены белой пенной воды, которая обрушилась на надстройку и верхние палубы, пробив небронированный борт судна прямо в машинное отделение. Глубоко внутри лайнера поперечные водонепроницаемые переборки покорёжились и треснули от удара, и сотни тонн воды, хлынувшие через огромную рваную пробоину в борту, с ужасающей скоростью затопили нос и корму, словно подгоняемые какой-то животной яростью и стремясь поглотить и утопить оказавшихся в ловушке людей, прежде чем они успеют пробиться на свободу.
Многие члены экипажа погибли в первые же минуты, не успев оправиться от сильнейшего физического шока взрыва; первым признаком надвигающейся опасности для них стала приливная волна кипящей белой и покрытой нефтяными пятнами воды, обрушившаяся на них в тот самый момент, когда их оцепенелые умы осознали, что тот единственный краткий миг, когда они могли броситься в безопасное место, ушёл навсегда.
Из уже затопленных глубин корабля некоторым всё же удалось пробиться по железным лестницам и трапам к безопасности верхней палубы, присоединившись к сотням уже находившихся там; но едва они прибыли, как им быстро стало ясно, что эта безопасность - иллюзия, что их шансы выбраться из уже тонущего лайнера действительно ничтожны.
В сообщениях о трагедии, появившихся в британской прессе в четверг, 4 июля, и пятницу, 5 июля, наблюдалось поразительное единодушие относительно того, что послужило причинами последующей ужасающей гибели людей. Скорее, не причинами, а одной всеобъемлющей причины: невероятной трусости и эгоизма немцев и итальянцев, которые, сплотившись на гнусной основе нацизма, отчаянно боролись за первенство в шлюпках, что неизбежно привело к тому, что скорость и порядок, которые требовались для быстрой погрузки и спуска шлюпок, оказались совершенно невозможны.
Сообщения прессы того времени не оставляют в этом никаких сомнений. "Жертвы паники", "Пассажиры дерутся, чтобы добраться до шлюпок", "Драки среди иностранцев" и тому подобные бескомпромиссные заголовки статей, которые однозначно говорили о позорной панике, об отчаянных метаниях и трусости немцев - "огромных неуклюжих зверях, пинавших и бивших каждого, кто вставал у них на пути", - которые боролись за то, чтобы попасть в шлюпки, об омерзительной давке итальянцев, которые думали только о своей шкуре, о десятках людей, которых силой сбрасывали за борт, о британских солдатах и моряках, терявших драгоценное время, а часто и собственные жизни, разнимая безумно дерущихся и кричащих иностранцев.
В одном сообщении даже говорилось, что итальянцы настолько обезумели от страха, что дрались не с немцами, а между собой; тридцать из них, как утверждалось, яростно боролись за привилегию спуститься по одной верёвке.
Чтобы установить, среди прочего, насколько массовой и неуправляемой была эта паника, недавно были опрошены выжившие со "Звезды Арандора", и четверо из них были отобраны как предоставившие показания, настолько безупречные, насколько это вообще возможно. Они были отобраны на основании: а) того, что они представляли различные контингенты - экипаж, охрану и интернированных - находившиеся на борту корабля, и б) того, что их независимо предоставленные показания в высшей степени взаимно подтверждали друг друга. Некоторые незначительные расхождения легко объяснялись тем, что опрошенные находились в разных частях судна и покидали его разными способами.
Эти четверо: мистер Сидни ("Нобби") Фулфорд, корабельный бармен, проживающий по адресу Нортбрук Роуд, 57, Саутгемптон; мистер Эдвард ("Тед") Крисп, проживающий по адресу Хай Роуд, 210, Норт Уолд, Эссекс, стюард, ветеран линии "Блю Стар", прослуживший на море 39 лет; мистер Марио Зампи, известный кинопродюсер итальянского происхождения с Уордор-стрит; и мистер Айвор Даксберри, сотрудник военного ведомства, проживающий по адресу Джонсон Роуд, 89, Хестон, Миддлсекс.
Ввиду газетных сообщений того времени, их ответы на вопрос о масштабах паники и ожесточённых столкновений, которые, как утверждалось, имели место, представляют особый интерес.
"Я не видел никаких признаков паники и никаких драк вообще", - категорически заявил мистер Фулфорд; и поскольку шестьдесят интернированных покинули "Звезду Арандора" в той же шлюпке, что и он, у него была прекрасная возможность это наблюдать. "Была, конечно, суматоха, да и только".
Мистер Крисп сказал то же самое.
Мистер Зампи согласился. "Эти сообщения о панике и беспорядках среди интернированных были просто неправдой. Единственная проблема, которую я видел, возникла между британским армейским сержантом и его людьми: они запрыгнули в шлюпку, и по ним стреляли, чтобы заставить их выйти".
Это заявление мистера Зампи, который, должно быть, сильно страдал, слыша, как на мужество его соотечественников так часто клеветали в дни после гибели корабля, вполне могло быть вызвано обидой, националистической предвзятостью или вполне понятным желанием немного отыграться, особенно учитывая, насколько всё это кажется невероятным.
На самом деле это совершенно верно, за исключением того, что мистер Зампи видел капрала, а не сержанта; и этот капрал, по удивительному совпадению, был четвёртым свидетелем, - капралом Даксберри из Валлийского полка, самым эффективным из всех свидетелей, чья феноменальная память соперничает только с детальной точностью его воспоминаний об этих днях.
"Некоторые из охраны, - сообщает Айвор Даксберри, - проигнорировали приказ командира "Военнопленные и интернированные первыми в шлюпки". Майор Бетелл - командир 109-го отряда военнопленных - используя мегафон с мостика, приказал им выйти. Когда они не отреагировали, он приказал мне дать залп у них над головами, чтобы показать, что он серьёзен". Даксберри выстрелил по приказу, и солдаты довольно быстро покинули шлюпку.
Даксберри подтверждает, что не было ни общей паники, ни драк. Он, по его словам, видел двух итальянцев, молодого и старого, дерущихся за место в шлюпке; драка быстро закончилась, когда немецкий интернированный ударил молодого человека корабельным сухим скребком и сопроводил старика в шлюпку.
Помимо этих незначительных инцидентов, никаких проблем, подобных описанным в газетах того времени, не было вообще. Почему же тогда появились эти сообщения?
Очевидный ответ, конечно, заключается в том, что граждане воюющей страны склонны страдать от неизлечимого шовинизма, националистической близорукости (которую может излечить только мир), временного приостановления разумного суждения, когда наша сторона, наши войска становятся хорошими, добрыми, храбрыми, в то время как те, кто на другой стороне, враги, становятся плохими, злыми и трусливыми.
Но, как это часто бывает, именно самый очевидный ответ и оказывается неверным. Лучшие газетчики, освещавшие эти события, как некий класс, менее подвержены такому бездумному эмоционализму, чем большинство других. Хладнокровные реалисты, циники в лучшем смысле этого слова, они, как правило, смотрят весьма скептически на развевающиеся флаги, барабанный бой, бессмысленный юношеский ура-патриотизм среднестатистической воюющей нации. Их работа - добывать и оценивать факты.
Более чем вероятно, что они всё же добыли и оценили факты, внимательно изучили их, но, тем не менее, сразу же отложили подальше, используя вместо них рассказы нескольких неполно информированных выживших, чтобы придать плоти костям своих историй и в то же время дать более-менее разумное объяснение ужасной гибели людей. Они сделали это потому, что испытывали вполне здоровый страх перед редакторами, цензорами и условиями тюремного заключения, которые могли с завидной лёгкостью постигнуть любого, настолько глупого, чтобы говорить правду во время войны, если эта правда могла быть истолкована как посягание на государственную безопасность, как подрыв морального духа или оказание помощи и поддержки врагу.
Вот факты, истинные причины серьёзных человеческих жертв:
1. Корабль был чрезвычайно перегружен. На этом сходятся все выжившие. Первоначально - в мирное время - "Звезда Арандора" перевозила 250 пассажиров первого класса, позже надстройка была переделана, чтобы вместить ещё 200 пассажиров. Утром катастрофы на борту находилось около 1700 интернированных и охранников, в дополнение к обычному экипажу корабля.
Айвор Даксберри пребывал со своим командиром, майором Бетеллом, когда последний получил от командира корабля - капитана Э.У. Моултона - сообщение о том, что он самым решительным образом протестовал против угрозы перегрузки и требовал сократить количество пассажиров вдвое. Власти отказались его слушать. Точно неизвестно, кто были эти власти, за исключением того, что это были не Фредерик Лейланд & Co, владельцы судна, и не "Блю Стар Лайн", его управляющие.
2. Некоторые из выживших утверждают, что не хватало спасательных жилетов. Адекватность этого утверждения трудно подтвердить - очевидно, никто, кроме старшего помощника и тех, кто непосредственно ему подчинялся, не мог знать, где находятся все спасательные жилеты, - но что кажется бесспорным, так это то, что если их и было достаточно, то выданы они были не всем.
Многие люди утонули именно из-за отсутствия этих жилетов. Возможно, хотя это кажется крайне маловероятным, десятки людей просто забыли, что у них есть эти жилеты; помимо этого, у многих их и не было с самого начала. У стюарда Криспа не было спасательного жилета, как и у капрала Даксберри, который говорит, что, насколько ему известно, ни одному члену охраны спасательный жилет не выдавался. Сообщения того времени говорят об армейских офицерах, передававших свои спасательные жилеты интернированным, но это были единичные случаи.
3. Спасательных шлюпок было слишком мало. Их было около дюжины, старых, изношенных и вместимостью около шестидесяти человек каждая, что в общей сложности составляло потребность менее половины всего состава "Звезды Арандора". У некоторых из них были сняты вёсла, аварийное снаряжение и пробки, чтобы обездвижить их и предотвратить любую попытку побега со стороны интернированных. Как те, кто несёт ответственность за эту чудовищную катастрофу, могли думать, что какая-либо группа интернированных сможет угнать шлюпку, когда вооружённые солдаты постоянно находятся на страже, а моряки - на вахте, трудно понять; но совершенно невозможно понять, как можно было считать возможным безопасно спустить шлюпку в темноте, когда лайнер мчится на полной скорости по бурному Атлантическому океану. Трудно представить, что какой-либо военно-морской офицер мог нести ответственность за такое.
4. Похоже, никаких учений по спуску шлюпок вообще не проводилось. Ни мистер Крисп, ни мистер Фулфорд ничего не сказали по этому поводу, что вполне возможно и понятно, потому что они не хотели бросать тень на своих работодателей, одну из самых уважаемых судоходных компаний в мире - похвальная, но излишняя сдержанность, поскольку компания изнчально ни в чём не виновата. Но ни мистер Зампи, ни мистер Даксберри не испытывали таких колебаний, и отсутствие учений подтверждается в книге мистера Лафита "Интернирование иностранцев".
Было бы легко и, возможно, правильно назвать всё это преступной халатностью, но, справедливости ради, следует помнить, что на борту находилось множество торговых моряков и подводников, известных как нацисты, которые могли бы использовать неразбериху возможных учений как прикрытие, чтобы захватить контроль над кораблем.
5. Плоты, которые могли бы спасти большинство тех, кто не нашёл места в шлюпках, были закреплены проволокой. Эту проволоку можно было разогнуть и распутать лишь специальными инструментами, которые обычно были недоступны или же их местонахождение не было известно. Большинство плотов, намертво прикрученных на своих местах, в конце концов затонули вместе со "Звездой Арандора".
6. Все вышеперечисленные причины - перегрузка, нехватка спасательных жилетов и шлюпок, отсутствие учений и заклинившие плоты - естественным образом существенно способствовали большому числу жертв. Но, тем не менее, все они вместе взятые не могли сравниться со смертоносным, убийственным эффектом ещё одного фактора, существование которого упорно замалчивалось в то время: колючей проволокой.
Палубы лайнера были неузнаваемы, окружены и увешаны непроницаемыми заграждениями из колючей проволоки, которые превратили "Звезду Арандора" в плавучий концлагерь.
"У меня был большой опыт работы в местах содержания военнопленных, - говорит Айвор Даксберри, - но я никогда не видел колючей проволоки, установленной более изощрённо, чем эта. Она была неприступна - настолько плотно сплетена, что ни одно отверстие не было вполне достаточным, чтобы человек мог просунуть голову, не повредив себя. Эта колючая проволока разделяла палубы - и перекрывала доступ к спасательным шлюпкам".
Она перекрывала доступ к спасательным шлюпкам. Одно единственное обвинительное заявление, которое является ключом к трагедии "Звезды Арандора" - колючая проволока перекрыла доступ к спасательным шлюпкам. Неудивительно, что службы безопасности подавили всякое упоминание об этом: каким великолепным пропагандистским материалом это могло бы стать для стран Оси!
Действительно трудно понять, почему всеведущие власти того времени сочли эту убийственную проволоку необходимой - неужели они, возможно, рассчитывали предотвратить побег некоторых интернированных, заставив их прыгать за борт посреди Атлантики и плыть к ближайшему континенту? - но нетрудно понять отношение капитана Моултона, который с особой яростью протестовал против установки этой проволоки.
"Вы отправляете людей на смерть, - настаивал он, - людей, которые плавали со мной много лет. Если с кораблем что-нибудь случится, эта проволока затруднит проход к шлюпкам и плотам. Мы утонем, как крысы, а "Звезда Арандора" превратится в смертельный плавучий капкан".
Но власти знали лучше, чем человек, проведший всю жизнь в море. Колючая проволока осталась. И "Звезда Арандора" стала смертоносным плавучим капканом.
Такова была отчаянная ситуация, с которой столкнулись все те, кому наконец удалось пробиться на верхнюю палубу. Но не все, кто пережил первоначальный удар взрыва или смертоносный натиск хлынувшей воды, добрались до верхней палубы.
На борту были старики, больные люди, и многие из них так и не покинули своих кают - они спали на своих койках, когда торпеда попала в корабль, и многие из них там и погибли. Другие были слишком слабы, чтобы пробираться по затопленным коридорам, или сбивались с пути в стигийской тьме огромного лабиринта проходов лайнера: Эдвард Крисп обязан своей жизнью просто тому, что знал внутреннюю планировку судна как свои пять пальцев.
Другие же добрались до верхних палуб, обнаружили, что ближайшие носовые или кормовые шлюпки заблокированы рулонами поперечной колючей проволоки, и снова спустились вниз, чтобы найти проход, который вывел бы их к шлюпке не далее чем в двадцати ярдах от того места, где они стояли. Но давка и неразбериха под палубами неуклонно нарастали, уровень воды поднимался, и многих из тех, кто спустился вниз, больше никто не видел.
Майор Бетелл, командир охраны, приказал своим людям убрать колючую проволоку перед шлюпками. (Похоже, существовал какой-то способ ослабить секции колючего заграждения, приведя в действие скользящий трос, но никаких инструкций по этому поводу не было дано.) Охрана рвала проволоку винтовками и штыками - у Айвора Даксберри до сих пор остались шрамы на руках как мрачное доказательство его рассказа - и началась давка в направлении к шлюпкам.
К сожалению, из-за мешавшей проволоки опытные члены экипажа так и не смогли добраться до всех своих шлюпочных мест - или, по крайней мере, добрались не вовремя. Эдвард Крисп и Таффи Уильямс -помощник боцмана - прибыли на свой пост и обнаружили, что в шлюпке уже сидят шестьдесят немцев и итальянцев, и им пришлось приказать им выйти - задача не из лёгких, когда все уже понимали, что "Звезда Арандора" тонет, - прежде чем они смогли приступить к спуску шлюпки. В другом месте некоторые из интернированных попытались спустить шлюпки самостоятельно, и через несколько минут, по образному выражению Даксберри, полдюжины из них висели на одном тросе, как индюшки перед лавкой птичника.
Но некоторые из военнопленных, в отличие от интернированных, оказались бесценны. Одним из них был капитан Бурфенд - командир "Адольфа Вёрмана", который строем по двое вывел группу людей - большей частью опытных моряков и убеждённых нацистов - на шлюпочную палубу и спустил несколько шлюпок в идеальном порядке. Нацисты они или нет, их поведение в этот критический момент было выше всяких похвал. Особенно это касалось самого капитана Бурфенда. Когда он увидел как масса людей, независимо от их расы, переполняет спасательные шлюпки, за которые он временно принял ответственность, он отказался от места в любой из них, отступил и пошёл ко дну вместе со "Звездой Арандора".
Но хотя спасательных шлюпок на всех не хватало, этого никто не осознавал. Бо́льшая часть мешавшей колючей проволоки всё ещё оставалась на месте, и люди бросались на неё всем телом, пытаясь разорвать голыми руками, лишь через несколько секунд понимая, что окончательно запутались без всякой надежды на спасение. Другие пробивали себе путь пожарными гидрантами, а что совершенно немыслимо - устремлялись в каюты за своими чемоданами, и возвращались, чтобы обнаружить, что спасательных шлюпок уже нет.
Выжили, конечно же, те, кто не попал в колючую проволоку и не запутался в ней. Марио Зампи, спустивший плот, который тут же захватили некоторые из его соотечественников, уже находившихся в воде, прыгнул за борт и чуть не сломал себе шею, когда его спасательный жилет ударился о воду. Фулфорд прыгнул со шлюпочной палубы - прыжок, на который не решился бы даже олимпийский чемпион - и ударился о воду далеко внизу с такой силой, что большое количество нефти и солёной воды попало ему в желудок и лёгкие; он так же был травмирован своим спасательным жилетом. Эдвард Крисп, как уже говорилось, сумел уплыть на спасательной шлюпке, а Айвор Даксберри спустился по верёвке и приземлился верхом на перевёрнутый корпус спасательной шлюпки.
Даже когда большой лайнер тонул, на борту оставались сотни людей. Большинство из них оказались в ловушке. Некоторые были слишком напуганы, чтобы прыгать. Другие, как капитаны Моултон и Бурфенд, предпочли остаться с кораблём, а не покидать его, пока не будут спасены все остальные. Немногие из офицеров полковой охраны выжили. В последний раз их видели стоящими в ряд, как выразился один из выживших, и непринужденно беседующими, как пассажиры пригорода, ожидающие утренний автобус. Трудно понять мудрость или необходимость этого кихотства и безразличного принятия судьбы, которая, пока они сами не приняли решение, отнюдь не была определённой; но невозможно не восхищаться их самоотверженной храбростью.
В 07:30 "Звезда Арандора" резко накренилась, пока почти не легла на бок в воде, леерные ограждения оказались далеко под поверхностью моря, на мгновение задержалась, затем, окутанная облаками шипящих брызг, тихо скользнула под поверхность Атлантики.
Воды в непосредственной близости от тонущего лайнера кишели людьми на плотах, людьми, цеплявшимися за доски, или не умевшими плавать, отчаянно взбивавшими поверхность моря остатками быстро иссякающих сил. Все видели, что надвигается что-то жуткое, люди отчаянно пытались избежать этого, но для большинства усилия оказались запоздалыми, бессмысленной данью древнему инстинкту выживания. Сколько жертв было затянуто в воронку стремительно погружающейся "Звезды Арандора", никогда не станет известно; но наверняка их было не больше, чем тех, кто увяз на корабле, кто запутался в непроницаемом барьере колючей проволоки, кто оказался насаженным на острые крючья, как беспомощные мухи, попавшие в чудовищную паутину.
"Звезда Арандора" исчезла, но почти тысяча её пассажиров, охранников и членов экипажа - в основном итальянцев и немцев - всё ещё были живы, разбросанные группами или поодиночке на нескольких квадратных милях Атлантики. В то утро Атлантика, к счастью, была спокойной и почти безветренной - но море было ледяным. Вскоре число пловцов и тех, кого поддерживали только доски и скамейки, стало стремительно уменьшаться. Марио Зампи потерял всех, кроме одного, из шести товарищей, которые первоначально цеплялись за ту же скамейку, что и он. Их жалкие крики "Мама!", повторявшиеся снова и снова на трёх или четырёх языках, становились всё тише и тише и постепенно совсем затихли, когда леденящий холод пронизал скудную одежду и жалко ограниченную способность к сопротивлению стариков, немощных и тяжелораненых и остановил биение их сердец. Некоторые же, удерживаемые на поверхности жилетами, со временем безжизненно окунались лицом в воду.
Около полудня появилась летающая лодка "Сандерленд" и, кружа над районом, сбросила всё, что у неё было из аптечек первой помощи, аварийных рационов, шоколада и сигарет, а затем исчезла, чтобы направить к месту происшествия канадский эсминец "Святой Лоуренс".
Все выжившие единодушно выражают безграничную благодарность изнурительной самоотверженной работе, проделанной экипажем этого корабля: действуя с катеров "Святого Лоуренса", в то время как сам эсминец постоянно находился в движении, чтобы избежать нападения с подводных лодок, они часами прочёсывали район, пока не падали без сознания на вёсла, доводя себя до полного изнеможения.
Всего экипаж "Святого Лоуренса" подобрал и доставил в безопасное место более восьмисот выживших, что является исключительным подвигом, почти не имеющим аналогов в летописях спасения на море, почти достаточным, чтобы заставить забыть, хотя бы на мгновение, о колючей проволоке и тысяче погибших.