Малкович Борис Моисеевич
Протокол-Тень 6

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Rec
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни
 Ваша оценка:


 1.
 Стар несколько минут крутил перед глазами голографическую копию перстня - роботы бесшумно собрали её из световых нитей и тонких проекционных полей, и теперь она висела в воздухе, медленно вращаясь, будто пыталась вырваться из невидимых креплений. В каждом повороте проступали мельчайшие детали: тонкая гравировка по ободу, едва заметные насечки у основания, крошечный индикатор, который в проекции мигал тусклым синим светом, словно напоминая, что когда то он был живым.
 Наконец, увидев всё, что хотел, Стар посмотрел на Сергея. Взгляд его, доносившийся сквозь мутное стекло, будто стал острее - будто в этот момент он перестал быть просто голосом из капсулы и снова ощутил себя тем, кто принимает решения.
 - Что вам сказали про это кольцо? - голос Стара звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, как у человека, который собирается раскрыть секрет, за который, когда то могли убить.
 - Пространственное хранилище, недоделанный эксперимент. Туда отправлять могут, а забирать обратно - нет, - Сергей повертел кольцо в пальцах, и металл на секунду стал тёплым от его ладони. Он старался говорить спокойно, но в груди всё равно шевелилось странное чувство: будто он держит не просто гаджет, а чью то судьбу.
 Из динамика раздался длительный смех - низкий, хриплый, будто выжатый из уставших лёгких. Как всегда, он сопровождался телодвижениями роботов: один из них чуть наклонил сенсорную панель, другой тихо щёлкнул манипулятором, будто сам смеялся вместе со Старом. Наконец, отсмеявшись, Стар продолжил:
 - Ещё за два года до памятного скачка станции профессор Щевелёв доработал теорию пространственного скачка и создал версию для мгновенного скачка. В процессе работы появилась техническая необходимость в создании гаджета, отвечающего за настройку системы и перераспределение энергии между контурами. Без такого модуля даже самый совершенный двигатель прокола становился просто грудой дорогого металла.
 Опять повисла привычная пауза - та самая, в которой слышно было только тихое гудение приборов и редкое постукивание какого то реле где то в глубине отсека. Сергей крутил в руках кольцо, чувствуя, как металл слегка цепляется за кожу - не больно, но ощутимо, будто напоминая, что вещь эта не для нежных рук. Альфа сидела, уткнувшись в планшет: экран мягко светился, на нём бежали цветные линии и появлялись простые геометрические фигуры - та самая детская программа, которую предложил ей робот, когда вечером девочка начала, как обычно, жаловаться, что ей плохо, скучно и вообще она всего боится. С тех пор она с ним не расставалась: планшет стал для неё чем то вроде щита, за которым можно спрятаться от слишком большого и слишком холодного мира станции.
 - Профессор, который всю жизнь носил вот такую вот печатку, решил создать модуль управления именно в такой форме. Всего им было создано восемь полностью рабочих модулей. Тот, который у вас в руках, - девятый.
 - Это создал кто то другой? - Сергей поднял голову, будто хотел поймать в голосе Стара хоть намёк на ложь.
 - Наоборот. В ваших руках изначальный модуль, на основе которого сделаны остальные. Личная собственность профессора Щевелёва.
 Стар помолчал, и в этой паузе чувствовалось не просто желание перевести дух, а будто он мысленно возвращался в те дни, когда станция ещё жила нормальной жизнью, когда коридоры были полны голосов, а не эха.
 - После катастрофы, когда мы поймали диверсанта и он дал гарантии неприкосновенности тем, кто вернётся с ним на планету Орбитальные Узлы, к диспетчерам, мы несколько часов вели очень оживлённые дискуссии.
 Старик усмехнулся, и подтекст фразы читался легко: очевидно, они не просто дискутировали - они передрались там, каждый тянул одеяло на себя, каждый был уверен, что только его путь правильный.
 - Профессор был категорически против, но мнение его ученика взяло верх, и они собрались уходить. Главной проблемой было то, что с помощью одного кольца можно взять не более трёх человек, а колец только девять, и вернуться на станцию невозможно - координат её нет. В конце концов, уходящие смогли забрать их все себе, но пока всё это происходило, профессор стёр систему со своего кольца, и оно стало бесполезным.
 - А разве нельзя было опять её записать? Да и сделать новые кольца можно, раз уж они их делали? - Сергей нахмурился, будто пытался найти в этой истории хоть какую то логику, которую можно было бы использовать сейчас.
 - Делал всё профессор со своим коллективом. Но именно они и не поддержали уход со станции и во всю сопротивлялись, из за чего и пострадали. А создать самим? Для этого надо было остаться здесь ещё на какое то время, возможно, на несколько лет.
 Он опять замолчал, возможно, переживая прошлое заново: крики в коридорах, хлопанье дверей, чьи то сжатые кулаки, чей то отчаянный крик, который потом растворился в шуме вентиляции.
 - Те, кому хватило места, ушли. Те, кому не хватило, обозлились и начали всё громить. К счастью, номинальным капитаном в тот момент был нормальный мужик, и он ввёл запрет на посещение центральной зоны без специального допуска. Иначе от станции вообще ничего бы не осталось.
 Сергей опустил взгляд на кольцо. Теперь оно казалось ему не просто гаджетом, а осколком той самой бури: в нём застыли и надежда, и злость, и отчаяние, и последний, упрямый жест профессора, который предпочёл сломать своё творение, лишь бы оно не досталось тем, кто хотел уйти.
 Альфа, не отрываясь от планшета, тихо спросила:
 - Значит, это кольцо... оно как дверь?
 - Да, девочка, - голос Стара стал мягче, будто он говорил не с ребёнком, а с кем то, кто наконец задал самый правильный вопрос. - Только дверь эта ведёт в никуда. Потому что никто не знает, где находится другая сторона.
 
 *****
 Иван придвинулся чуть ближе к костру, покосился на Алисию - и будто сам себе добавил смелости.
 - А вот история... про джунгли и реку. Про то, что тут живёт само по себе, без приказов и графиков.
 Боец рядом хмыкнул:
 - Опять твои сказки.
 - Сказки, да только все тут их знают, - не обиделся Иван. - Так вот. Река у нас не просто вода. Она... ну, как будто помнит. Всё, что в неё упало, она не забывает. Камень, ветка, старая каска - ей всё равно. Она берёт и складывает это в свой узор. И если ночью подойти к берегу, когда туман ползёт по воде, можно увидеть, как на поверхности проступают линии - будто кто-то рисует прямо изнутри.
 Алисия чуть наклонила голову, и Иван поймал этот взгляд - и уже говорил не в пустоту, а прямо ей:
 - Говорят, если стоишь на берегу и слышишь, как река шепчет твоё имя - значит, она тебя признала. Но это не комплимент, нет. Это как экзамен. Потому что следом она обязательно спросит: "А зачем ты пришёл?" И если ты не знаешь ответа - она тянет. Не силой, не волной. Просто становится так тихо, что ты сам делаешь шаг вперёд, будто тебе вдруг срочно надо в воду.
 Боец фыркнул:
 - Ну да. И утащит на дно.
 Иван покосился на него, но вернулся к Алисии:
 - Не на дно. В сторону. Река не топит. Она уводит туда, где тебе надо было оказаться, даже если ты сам не хотел. Один парень из третьей смены пошёл к воде, потому что ему просто хотелось тишины. А вернулся через три дня с другой стороны джунглей - и вдруг понял, где трещина в стене шахты, которую мы неделю искали. Он потом говорил: "Я не шёл. Меня несло".
 Алисия прищурилась:
 - То есть река - это такой капризный навигатор?
 Иван улыбнулся, чуть расслабившись:
 - Вот! Точно. Капризный. И вредный. Но честный. Если ты ей врёшь - даже себе, - она делает вид, что не слышит. А если ты честно скажешь: "Мне страшно, я не знаю, что делать" - она вдруг выносит тебя туда, где становится чуть понятнее.
 Он помолчал, глядя на огонь, и добавил уже тише, будто между прочим:
 - А джунгли... они не просто растут. Они слушают. Если слишком громко спорить или слишком сильно злиться - они отвечают. Лианы вдруг ложатся поперёк дороги, будто кто-то нарочно связал тропу. Птицы замолкают разом, и тишина становится такой плотной, что слышно, как у тебя сердце стучит. А потом, когда остынешь и скажешь: "Ладно, я погорячился", - лианы как будто сами сползают в сторону. И тропа снова чистая.
 Боец уже не спорил, только покачал головой:
 - И ты в это веришь?
 - Верю не верю - а живу тут, - спокойно ответил Иван и снова глянул на Алисию, чуть игриво, но без наглости: - Зато теперь ты знаешь: если вдруг потеряешься в этих джунглях, не кричи. Лучше сядь, скажи честно: "Я запутался", - и посиди минутку. Если повезёт, река сама тебя найдёт. Или хотя бы лианы перестанут строить козни.
 Алисия улыбнулась - не широко, но так, что Ивану стало тепло:
 - Ладно. Буду сидеть и признаваться в слабостях реке. Надеюсь, она не будет слишком строгой.
 - Она не строгая, - кивнул Иван. - Просто не любит, когда ей врут.
 После установления контроля над поселением командиры во главе с Искровым вплотную озаботились проблемой отсутствия связи. В командном модуле не умолкали переговоры, щёлкали тумблеры, кто-то снова и снова пытался вытянуть хоть какой-то сигнал из упрямого передатчика - но эфир оставался глухим, будто сама планета глушила любые голоса извне.
 А рядовые бойцы в свободное от службы время занялись налаживанием отношений с местными. Учитывая, что первым делом на этой территории был введён сухой закон, проводить время в кабаке стало непрактично. Да и не тянуло: после напряжённых дней, когда каждый шаг мог стать последним, хотелось не оглушения, а чего-то живого, тёплого, настоящего. Поэтому местные и бойцы понемногу сошлись на посиделках у костра - тут и поговорить можно, и просто посидеть в тишине, слушая, как потрескивают дрова и как где-то в темноте шуршат джунгли.
 - Иван, - Олаф наклонился к парню, хитро прищурившись, - а скажи, каково это - быть на мушке у нашей Алисии?
 Секундное замешательство Ивана тут же разрядилось взрывом смеха. Историю о том, что он - единственная выжившая цель снайпера группы Алисии, знали уже все и относились к этому по-разному. Кто-то считал его невероятным счастливчиком и старался хотя бы пожать ему руку, будто удача могла перекинуться через прикосновение. Кто-то, как рыжий подрывник Олаф, не упускал случая подшутить над ситуацией. Причём доставалось от него не только Ивану, который вечно не знал, как на это отвечать - то ли отшутиться, то ли сделать вид, что не слышит, - но и самой Алисии. От неё Олафу уже прилетело - и не раз, - но это совсем не остановило поток его шуток.
 Так и получилось, что оба "пострадавших" от бурной энергии соратника сидели сейчас рядом и тихо беседовали, пока Олаф, довольный собой, подбрасывал в костёр ещё одну ветку. Алисия чуть наклонила голову и сказала почти шёпотом, чтобы слышал только Иван:
 - Не обращай внимания. Он просто не может спокойно сидеть на месте. Ему обязательно нужно, чтобы всё вокруг шевелилось.
 Иван выдохнул, будто сбросил с плеч невидимый груз, и улыбнулся:
 - Спасибо. А то я уже начал думать, что у меня на лбу мишень нарисована.
 Алисия усмехнулась:
 - Мишень-то есть. Только не на лбу. Она у всех тут, на груди. Просто у тебя хватило смелости не прятаться.
 Иван на секунду замер, потом тихо хмыкнул:
 - Ну, смелости... Скорее, не успел.
 Они снова замолчали, но теперь это молчание было не неловким, а уютным - таким, когда слова уже не нужны, потому что главное уже сказано. Где-то сбоку Олаф что-то весело рассказывал местному рабочему, тот смеялся, прикрывая рот ладонью. Пламя костра поднималось вверх, цепляя оранжевыми языками тёмное небо, а вокруг, за пределами света, тихо жили свои жизнью джунгли - слушали, ждали, наблюдали.
 Николай Орлов, капитан корабля, на котором группа Искрова отправилась в это путешествие, ходил по ситуационному центру - и каждый его шаг отдавался глухим, почти злым стуком по рифлёному металлу пола. Он останавливался то у одного пульта, то у другого, смотрел на спины своих людей, ссутулившихся над экранами, и будто пытался взглядом вытянуть из этих тусклых дисплеев хоть каплю надежды.
 Система базы оказалась на удивление убогой - не столько старой, сколько примитивной: она выполняла только текущие задачи, как калькулятор, не позволяя решать нестандартные. На экранах то и дело всплывали одинаковые окошки с ошибками, будто кто-то запрограммировал её заранее сдаваться.
 Их штатный "хакер" Леви, несколько часов промучившись с этим, как она выразилась, подобием игровой приставки, в какой-то момент резко отодвинула стул, так что он с визгом проехал по полу, и, не глядя на Орлова, бросила: "Тут не взломать. Тут нечего ломать - тут просто нечего" и собрав людей, она отправилась в джунгли.
 Обычно считалось, что ИИ звёздного корабля невозможно демонтировать без необратимых повреждений: если корабль разбивался, интеллект, оставшийся в разбитом металле, со временем тоже погибал - будто сгорал вместе с цепями и платами. Но Леви Рейман, компьютерщик Академии Безопасности, рискнула. И сейчас группа, вернувшаяся из джунглей, аккуратно, почти благоговейно, интегрировала эвакуированный с корабля ИИ. В углу комнаты стоял массивный блок с мигающими индикаторами - он выглядел чужеродно среди местного хлама, как дорогой прибор в сарае. От него тянулись толстые кабели, похожие на сплетённые нервы, и каждый раз, когда один из техников что-то подкручивал, по комнате пробегал лёгкий электрический гул, будто сам интеллект пробуждался и проверял свои границы.
 - Как дела? - уже в который раз спросил Николай, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без нажима. Леви только отмахнулась, не отрываясь от экрана, где бежали строки инициализации. На её виске блестела капля пота, а пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, что казались размытыми.
 - Сейчас не мешай, - коротко бросила она, и в этой фразе не было грубости - только абсолютная, выжженная сосредоточенность.
 Решение перенести сюда интеллект корабля родилось не на пустом месте. Родного ретранслятора для межпланетной связи здесь не было, его роль играл корабль, которого сейчас нет на орбите. У них же было работающее оборудование с разбившегося корабля - но для запуска ему требовался мощный компьютерный интеллект. И теперь этот интеллект, вырванный из привычной среды, медленно, с хрустом и щелчками, врастал в чужую систему, будто дерево, пересаженное в каменную трещину.
 - Есть! - от вопля Леви Орлов подпрыгнул так, что каблуки его ботинок звонко щёлкнули по металлу, а из соседней комнаты, ещё не стряхнув с плеча остатки сна, выскочил заспанный Искров. В коридоре на секунду повисла тишина - будто даже вентиляция замерла, прислушиваясь.
 - Что случилось? - Алекс шагнул внутрь, уже на ходу застёгивая ворот куртки, взгляд острый, готовый к тревоге.
 Леви, не сдерживаясь, подскочила к Николаю и чмокнула его в щёку - быстро, по-девичьи, без церемоний, а потом, спохватившись, встала напротив Алекса Искрова, вытянулась по стойке смирно, щёлкнула каблуками и строгим голосом, в котором всё равно искрилось веселье, доложила:
 - ИИ корабля благополучно интегрирован в компьютерную систему поселения!
 - Значит, связь у нас есть? - в голосе Искрова прозвучала та самая надежда, которую он обычно прятал за спокойствием.
 - Господин Искров, я, конечно, умничка, но не Господь Бог, - Леви чуть фыркнула, и в этом фырканье было столько усталости и гордости одновременно, что оба командира невольно улыбнулись. - Интеллекту необходимо не менее суток, только чтобы начать нормально функционировать. Пока могу сказать только то, что он выжил. Всё остальное - завтра, наверно.
 - Всё равно молодец, - Алекс шагнул вперёд и крепко, по-отечески обнял девушку, на секунду прижав к себе, будто хотел передать ей ту самую опору, которой ей сейчас не хватало после часов напряжённой работы. - Иди отдыхай. Ты выжала из этой системы всё, что можно.
 Повеселевший Орлов подошёл к Леви, мягко приобнял за плечи и, чуть понизив голос, будто делился секретом, пригласил:
 - Пойдём на шашлыки. Парни недалеко от стены пикник устроили.
 - Шашлыки? - синхронно спросили Алекс и Леви, и в их голосах прозвучало одинаковое недоумение - как будто слово из какой-то другой, мирной жизни.
 - Да. И не смотри так, - Орлов качнул головой, поймав обиженный взгляд Леви. - Никакого пьянства. Сам знаешь, я трезвенник до мозга костей. А вот истории там интересные рассказывают. У нас их называют городскими легендами.
 - Истории? - Леви на секунду задумалась, и усталость в её глазах сменилась любопытством.
 - Хочу! - она подорвалась с места так резко, что даже Искров не успел ничего сказать, и уже у двери обернулась, махнув рукой: - Только пять минут, умоюсь и переоденусь!
 Улыбающиеся начальники переглянулись, покачали головами, будто сами не верили, что после всех тревог и бессонных часов могут просто пойти посидеть у костра, и пошли за ней.
 ________________________________________
 У костра было шумно, но не хаотично: кто-то переворачивал шампуры, и над углями поднимался густой, аппетитный дым, смешиваясь с запахом влажной земли и горьковатого пепла. Пламя то вспыхивало, то оседало, выхватывая из темноты то усталые лица, то блестящие от пота лбы. Рядом, на ящике, стоял термос, вокруг которого уже собралась маленькая очередь с кружками.
 Старый бригадир Касьян поправил кепку, постучал пальцем по коленке, будто проверял, не звенит ли там металл, и тихо сказал:
 - Если хочешь понять, почему отсюда не уходят, слушай не про зарплаты и не про охрану. Слушай про Чёрного Прораба.
 Бойцы переглянулись: кто-то хмыкнул, кто-то насторожился, а Леви, только что подбежавшая и севшая поближе, подалась вперёд, будто боялась пропустить хоть слово.
 Касьян прищурился:
 - Да, звучит как шутка. Но тут на Пустоши шутки живут дольше людей.
 Легенда такая. Говорят, в самом первом стволе, ещё когда руду только начали копать, главный инженер так боялся срыва сроков, что пообещал: "Я сам всё проконтролирую, хоть из могилы". И слово сдержал.
 С тех пор, если кто-то на смене начинает халтурить, тянуть время, прикрываться "техническими сложностями" - в темноте между штреками мелькает силуэт в такой же кепке, как у Касьяна, только вся ткань будто из каменной пыли, тяжёлой и холодной. Он не кричит, не орёт. Он просто подходит и молча кладёт руку на плечо. И ты вдруг чувствуешь: пальцы холодные, а хватка - как у домкрата, будто вжимают тебя в реальность.
 И тут самое смешное и самое жуткое: он ничего не делает. Просто стоит и смотрит. А ты сам начинаешь торопиться. Сам хватаешь инструмент. Сам проверяешь крепления, сам пересчитываешь болты, сам бежишь по лестнице, будто за тобой лавина. И работаешь так, что даже напарник удивляется: "Да ты сегодня как одержимый!" А ты потом сидишь, трясёшься и шепчешь: "Не ради премии. Ради того, чтобы он убрал руку".
 Говорят, он появляется только там, где сроки горят. А ещё говорят, что он не злой. Просто он дал слово. И теперь держит его даже после смерти.
 Касьян хмыкнул и постучал по колену ещё раз, будто отбивал ритм старой, привычной истории:
 - Вот и прикинь. Тут не охрана не пускает. Тут сама работа не отпускает. Потому что стоит только подумать: "А ладно, завтра доделаю" - и в углу уже шуршит пыль. И кепка мелькает.
 Кто-то из команды нервно рассмеялся, звук получился немного ломким, будто смех пробивался сквозь напряжение. А Касьян спокойно налил себе чаю из закопчённого чайника, подул на пар и добавил:
 - Ну, это, конечно, сказки. Но знаешь, почему у нас тут аварий почти не бывает? Потому что все немножко верят.
 Леви тихо хмыкнула, но в глазах у неё мелькнуло что-то похожее на уважение. Орлов чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась не пустой, а наполненной старыми голосами шахты. А Искров, глядя на пламя, подумал, что иногда легенды - это не просто сказки. Иногда это способ держаться, когда держаться больше не за что.
 
 2.
 Джон Рейч сидел расслабленно за пультом управления и не торопясь попивал пиво из запотевшей банки - на металле уже проступила ледяная испарина, будто напиток стыдился своего присутствия здесь. Учитывая, что он был дежурным диспетчером, употребление алкоголя было строго запрещено, но этим правилом все благополучно пренебрегали. Старались только не напиваться до поросячьего визга - в диспетчерской хватало историй о том, как один слишком весёлый дежурный чуть не отправил курьерский корабль прямиком в гравитационный колодец.
 На центральном мониторе шла трансляция футбольного матча. Команда "Узлы", за которую болел Джон, сегодня не играла, поэтому исход противостояния его не особенно волновал. Но он поставил деньги в тотализаторе - и теперь почти не отводил взгляда от экрана, будто силой воли мог повлиять на счёт. Время от времени он тихо бурчал что-то себе под нос, когда судья принимал спорное решение, и машинально постукивал пальцами по краю пульта, выбивая нервный ритм.
 На вспомогательных мониторах, выстроенных в ряд, как молчаливые свидетели рутины, продолжалось отображаться движение в портальной зоне: зелёные точки медленно ползли по сетке координат, соединяясь и расходясь, будто светлячки в темноте. Но ни дежурный, ни его помощники туда почти не смотрели. Все действия давно были автоматизированы: даже на голосовые запросы от капитанов кораблей отвечал компьютер, сухим, слегка механическим голосом, который все в диспетчерской давно перестали замечать. Нестандартные ситуации, срочные требования от властей или от "крутых" бизнесменов - ничего из этого не было важнее, чем матч на экране и холодное пиво.
 - Ого!
 Чьё-то восклицание резануло по привычному фону: шуршанию пакетов с чипсами, тихому гулу вентиляции и комментариям комментатора. Джон недовольно поморщился и оглянулся.
 - Что там? - пробурчал он, стараясь не выдать, что его выдернули из какой-то важной мысли - кажется, он как раз прикидывал, удастся ли ему отыграться на следующем матче.
 Отвлёкший его был новичком - его до сих пор интересовало всё, что происходило в космосе, и он смотрел на экраны так, будто ждал, что из пустоты вот-вот вынырнет что-то невероятное. Сейчас он стоял, чуть наклонившись вперёд, и тыкал пальцем в один из вспомогательных мониторов.
 - Несколько кораблей вышли недалеко от планеты.
 - В кого-то врезались? - оживился один из помощников, оторвавшись от своего телефона. В его голосе прозвучало странное, почти детское любопытство - будто авария была бы даже интереснее матча.
 - Не. Нормально идут.
 - Тогда чего отвлекаешь? - несколько недовольных голосов прозвучали в унисон, сливаясь в короткий, но выразительный хор усталости и раздражения.
 Новичок на секунду замер, будто пытался подобрать слова, которые не прозвучат как паника, и тихо, но чётко произнёс:
 - Они пришли на своих двигателях.
 Джон уже отвернулся, собираясь вернуться к экрану, но эти слова повисли в воздухе, как тяжёлый запах озона перед грозой. Он снова обернулся, уже медленнее, и прищурился:
 - Ну и дураки. Кто сейчас ходит на собственных двигателях, если есть порталы?
 Но следующие слова заставили его насторожиться, будто кто-то резко убавил звук в комнате, и все лишние шумы вдруг стали невыносимо громкими:
 - Они не отметились в системе.
 - Не отметились? - Джон резко выпрямился, и банка с пивом чуть не выскользнула из пальцев. Любой корабль, который попадал в систему - неважно, сам или с помощью станций портала, - должен был проходить идентификацию. Это было не просто правило, а основа всей работы диспетчерской: без идентификационного кода корабль был невидимкой, призраком, который мог в любой момент превратиться в угрозу.
 Только пираты или враги не делали этого. Но ни тех, ни других в системах Союза Шести Рубежей уже давно не было. По крайней мере, так все привыкли думать.
 Один из мониторов вдруг мигнул, и зелёная точка, которая должна была спокойно ползти по сетке, замерла, будто прислушиваясь к тишине в комнате. Джон протянул руку и резко выключил трансляцию матча - звук оборвался на полуслове, и в диспетчерской повисла непривычная, звенящая тишина.
 - Дай мне детали, - коротко бросил он новичку, и в его голосе теперь не было ни раздражения, ни усталости - только холодная, собранная настороженность человека, который вдруг понял, что рутина только что закончилась.
 Кругом забегали - движения получались рваными, сказывалось долгое отсутствие практики. Техники щёлкали тумблерами, запускали протоколы ручного контроля, но автоматика сопротивлялась: всплывали окна с предупреждениями о конфликте режимов, некоторые подсистемы требовали двойной авторизации, которой у дежурной смены не было.
 Наконец на основной монитор вывели картинку околопланетного пространства - чёткое изображение с наложенной сеткой координат и маркерами целей. Данные поступали с нескольких источников: с орбитальных сенсоров дальнего обнаружения, с наземных радаров и с пассивных датчиков портальной зоны. На экране сформировалась единая тактическая картина.
 Посыпались доклады:
 - Зафиксировано шестнадцать кораблей класса "разведчик". Восемь корветов.
 Через несколько секунд прозвучал голос оператора сканирования:
 - Завершил скачок боевой корабль класса "линкор". Идентификация по силуэту и габаритам подтверждена.
 - Линкор, - коротко повторил Джон, не повышая голоса. Он уже просчитывал варианты: корабль такого класса мог нести тяжёлые орудия главного калибра, до четырёх батарей плазменных пушек, а также эскадрильи перехватчиков. Назначение - прорыв обороны или подавление орбитальной группировки.
 В диспетчерской щёлкали переключатели, на терминалах запускали модуль автоматического сопоставления сигнатур. Кто-то вводил запросы в базу флота Союза Шести Рубежей, кто-то пытался поднять архивные профили кораблей.
 Джон отдал команду:
 - Перевести все внешние сенсоры в режим повышенной чувствительности. Запустить алгоритм классификации целей по приоритету угрозы.
 Ответ пришёл быстро:
 - Выполняется. Загрузка профилей... обнаружено несоответствие в базе.
 И тут по системе прошёл сигнал высшего приоритета - жёсткий, стандартизированный, с кодом "Красный-Альфа". Он автоматически активировал протоколы безопасности портальной зоны: отключил второстепенные сервисы, перевёл резервное питание на критические узлы и инициировал принудительный сброс кэша маршрутизации.
 Портал, сработав в автоматическом режиме, выплюнул в пространство больше трёх десятков небольших целей. На тактической схеме они появились как плотные группы меток с характерными траекториями - малые корабли с высокой манёвренностью, вероятно, класса "истребитель" или "перехватчик".
 Джон Рейч смотрел на монитор, фиксируя данные. В одной точке пространства собрались эскадра Службы Безопасности - её опознали по стандартным идентификационным кодам и структуре построения: тяжёлые корабли в центре, разведчики на флангах, корветы в ближнем прикрытии. Рядом с ними - стая "Пульсара": их сигнатуры отличались нестандартным спектром излучения, характерным для модифицированных двигателей; алгоритмы идентификации отмечали их как "нестандартные цели" с повышенным приоритетом проверки.
 На вспомогательных экранах бежали строки отчётов:
 • Статус сенсоров: 87 % рабочих каналов.
 • Загрузка вычислительных мощностей: 93 %.
 • Время до следующего сканирования сектора: 12 секунд.
 - Идентифицировать все цели, - отдал Джон чёткую команду, не добавляя эмоций.
 Оператор кивнул, запустил пакетный запрос к базе данных флота и одновременно начал формировать отчёт по векторам движения. На одном из терминалов замигало предупреждение: "Обнаружено пересечение траекторий. Риск столкновения в секторе Альфа-7".
 Система продолжала выдавать данные, и Джон понимал: сейчас важны не чувства, а цифры - координаты, скорости, классы кораблей, приоритеты угроз. Он ждал следующего доклада, чтобы принять решение по протоколу "Орбитальная защита - уровень 2".
 
 *****
 Обстановка на мостике линкора "Неустрашимый" была рабочей, хотя и нервной: корабль, простоявший в доке почти двадцать лет, вышел в боевой поход. Даже ветераны флота с трудом ориентировались в обстановке - двадцать лет назад эти зрелые космические волки были куда моложе и к большинству систем тогда их просто не допускали. А сейчас они сами стояли на командных постах, и это вносило свою долю неразберихи: кто-то тянулся к старым ручным тумблерам, кто-то путался в новых интерфейсах с сенсорными панелями, где привычные рычаги уступили место виртуальным слайдерам и контекстным меню.
 Но генерал Кельц верил, что его решение - не пустой звук, как выразился адмирал Шторц, командующий этой эскадрой. Старый вояка был другом детства генерала Кельца: один - прямолинейный, как устав, второй - изворотливый, как угорь, но их дружбе это не мешало.
 - Выход, - голос навигатора прозвучал по-деловому сухо, и почти в то же мгновение на главном экране вместо пёстрого вихря портального перехода проявилась орбита планеты Орбитальные Узлы. На тактической схеме тут же начали прорисовываться контуры ближайших объектов: орбитальные станции, грузовые терминалы, несколько гражданских судов на стандартных маршрутах.
 - Поступают доклады с разведчиков.
 - Корветы разворачиваются в сторожевое построение.
 - Обстановка в зоне выхода стандартная.
 - Орбитальные станции в боевой режим не перешли.
 Один за другим посыпались доклады офицеров рубки. Довольный адмирал наблюдал за действиями своих людей и искоса поглядывал на генерала. Перед самым скачком они поспорили: если в этой системе хоть кто-то попытается им угрожать, адмирал угощает старого друга в самом дорогом ресторане.
 Как только все отчитались и на тактическом планшете все цели высветились зелёным - стандартный статус "нейтрально/идентифицировано" - он с нескрываемым удовлетворением повернул голову к задумчивому генералу Кельцу. Но сказать ничего не успел.
 Резкий сигнал тревоги разорвал тишину - пронзительный, трёхтональный, рассчитанный на то, чтобы мгновенно переключить мозг на режим угрозы. Освещение сменилось на тревожно красный: аварийные лампы по периметру мостика начали ритмично пульсировать, а на всех терминалах автоматически всплыли окна приоритетного оповещения.
 - Внимание по кораблю. Появление в системе неопознанной эскадры, - доложил оператор дальнего сканирования, голос его звучал ровно, но в интонации проскользнула непривычная жёсткость.
 - Что значит появление? - взревел адмирал, и даже ветераны невольно вздрогнули - такой тональности от него давно не слышали.
 - Зафиксирован выход из портального коридора. Корабли не опознаются. Сигнатуры двигателей не соответствуют ни одной базе флота Союза Шести Рубежей. Спектр излучения - нестандартный. Предположительно, модифицированные силовые установки с подавлением идентификационных маяков.
 Генерал уже стоял у одного из мониторов и что то шептал, быстро пролистывая вкладки с данными. На экране сменялись режимы визуализации: сначала - классическая тактическая схема, потом - спектральный анализ, затем - тепловая карта выходов.
 Шторц подошёл к нему и, не веря своим глазам, присмотрелся. За всю свою карьеру он никогда не видел таких кораблей: их силуэты были угловатыми, с непривычными выступами, будто корпуса проектировали не для скорости, а для живучести. На тактической сетке рядом с каждой целью мигал маркер "Неизвестный класс", а в колонке характеристик напротив большинства позиций стояло: "Данные отсутствуют".
 - Перевести все сенсоры дальнего обнаружения в режим повышенной чувствительности, - коротко бросил генерал, не отрывая взгляда от экрана. - Запустить алгоритм сопоставления с архивами "Пульсар" и любыми известными контракторами частных флотов.
 На вспомогательном терминале тут же побежали строки:
 • Статус сенсоров: 94 % активных каналов.
 • Загрузка вычислительных мощностей: 88 %.
 • Время до полного сканирования сектора: 17 секунд.
 Оператор кивнул, запустил пакетный запрос и одновременно начал формировать отчёт по векторам движения. На тактическом планшете одна из групп целей начала смещаться - не по стандартной траектории, а по ломаной, будто намеренно избегая зон покрытия сенсоров.
 Адмирал молча смотрел на схему, и довольная улыбка, ещё минуту назад игравшая на его лице, исчезла без следа. Спор о ресторане вдруг показался нелепым воспоминанием из другой жизни - той, где угрозы были предсказуемыми, а космос - понятным.
 Пауза продлилась не семнадцать секунд, а только пять. Тишину рубки разорвал первый залп - не раскатистый грохот, а резкий, сухой треск командных каналов, по которым мгновенно разлетелись целеуказания. Корабли, идущие, казалось бы, походным строем, нанесли слаженный удар по кораблям разведки. Вспышки прорезали черноту космоса - короткие, ослепительные, будто кто-то щёлкал гигантским фотоаппаратом в полной темноте.
 Часть ударов приняли на себя корветы: они изначально шли с развёрнутыми полями и силовыми стенами. На тактических мониторах линии щитов вспыхивали янтарным, принимая на себя потоки энергии; датчики фиксировали скачки нагрузки, но контуры полей держались, не проседая ниже допустимых 87 %. Натренированные экипажи чётко выполнили задачу: автоматические системы перераспределяли мощность между секторами, а операторы вручную корректировали углы наклона отражателей, чтобы минимизировать рассеивание удара.
 Некоторым разведчикам удалось самостоятельно избежать попадания - они резко ушли в боковые векторы, используя инерционные компенсаторы на пределе допустимых перегрузок. Но не всем. Дежурный офицер, не отрывая взгляда от терминала, ровным, будто лишённым эмоций голосом доложил:
 - Зафиксирована потеря пяти кораблей разведки. Сигналы маяков прекращены.
 - Приказ по эскадре! Уничтожить противника! - резко взревел голос адмирала. У него было много недостатков, но своими людьми он дорожил и никому не прощал потери своих людей. В его голосе не было ярости - только сталь, холодная и безжалостная.
 Рубка взорвалась красками и звуками: по периметру вспыхнули аварийные индикаторы, переключаясь на боевой режим; на экранах замелькали целевые маркеры, накладываясь друг на друга, будто кто-то рассыпал по стеклу горсть светящихся бусин. Все офицеры, задействованные в боевом управлении эскадрой, вплотную занялись своей работой - пальцы летали по сенсорным панелям, отдавая команды на перераспределение огня, смену приоритетов и перестройку ордера. Посторонние бегом покинули рубку, и герметичная перегородка с тяжёлым, глухим стуком закрылась, отсекая лишние звуки и лишние глаза.
 Единственным, кто не принимал непосредственного участия в боевой работе, был начальник Академии Безопасности и по совместительству начальник Службы Безопасности, о чём знали далеко не все, - генерал Кельц. Для его взгляда всё, что происходило в рубке, являлось бедламом: крики, перекрывающие друг друга, постоянно мельтешащие блики мониторов, вспышки предупреждений, бегущие строки данных. Только благодаря основному монитору, на который была выведена тактическая карта, он хоть немного мог ориентироваться в общей обстановке.
 И, судя по тому, что он видел, дела у эскадры шли не очень хорошо: каждую минуту то один, а то и сразу два корабля выходили из боя - их метки на схеме тускнели, сменяя цвет с ярко зелёного на янтарный, а затем на красный. Только то, что орудия противника не пробивали щиты корветов, позволяло сдерживать наскоки: силовые стены гасили до 73 % входящей энергии, а остаточные импульсы рассеивались в буферных слоях.
 Противники крутились как бешеные: их корабли совершали резкие манёвры с отрицательными углами атаки, умудряясь на огромных скоростях проходить сквозь частокол бластерных лучей. На тактической сетке их траектории выглядели как ломаные линии, хаотично меняющие направление; алгоритмы не успевали просчитывать упреждение, и автоматические турели работали в полуавтоматическом режиме, полагаясь на реакцию операторов. Они наносили неожиданные удары из самых неожиданных позиций - выныривали из "мёртвых зон" между сенсорами, били по стыкам щитов, по слабым местам в конфигурации ордера, и снова исчезали, оставляя после себя только короткие всплески помех на спектрограммах.
 На одном из экранов мелькнула строка: "Зафиксировано применение импульсных разрядов. Вероятность нарушения синхронизации щитов - высокая". Генерал Кельц чуть наклонил голову, будто пытаясь удержать в голове всю эту мелькающую картину, и сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он не отдавал приказов, не вмешивался - но его взгляд не отрывался от тактической карты, где зелёные линии ордера медленно, но неумолимо истончались под напором этих бешеных, непредсказуемых атак.
 - Да что ж такое! - Крик адмирала отвлёк генерала, и он, стараясь никому не мешать, подошёл к взбешённому вояке.
 - Проблемы? - спокойно спросил Кельц, хотя в груди уже тянуло холодом предчувствия.
 - Бойцы на этих кораблях какие-то совсем отмороженные, да и мощности их двигателей и орудий превышают расчёты минимум на 18-22 %. Это не штатные профили, это будто кто-то выкрутил все параметры на максимум, - выдохнул Шторц, не отрывая взгляда от тактической схемы, где зелёные метки эскадры таяли под натиском хаотичных, но смертельно точных атак.
 Адмирал продолжил работу, а в голове генерала бешено закрутились шестерёнки. Он, хоть и не участвовал в оперативной работе отделов, никогда не ленился быть в курсе основных проблем - и сейчас в сознании сами собой начали складываться пазлы: нестандартная манёвренность, отсутствие попыток передачи сигналов, мгновенная синхронизация атак, будто каждый корабль знал, где окажется противник ещё до того, как тот менял курс.
 - Витольд, - окликнул он адмирала, но тот только отмахнулся: некогда, на линии огня гибли люди.
 - Адмирал Шторц, у Службы Безопасности есть для вас информация, - повторил генерал уже твёрже, с той интонацией, которую нельзя было проигнорировать.
 Шторц резко развернулся, и в его взгляде мелькнула ярость - только что по внутренней связи доложили о гибели ещё одного экипажа, офицер был на взводе, палец уже тянулся к кнопке экстренного вызова капитанов. Но сказать он ничего не успел.
 - У Службы есть обоснованное предположение, что на кораблях эскадры противника нет экипажа. Все они являются так называемой "стаей", управляемой единым ИИ с распределённой архитектурой. Вероятно, центральный узел скрыт в одном из крупных кораблей, остальные - ведомые платформы с высокой степенью автономности.
 Несколько секунд адмирал молчал, переваривая услышанное. Его взгляд скользнул по схеме: теперь хаотичные манёвры обрели логику - не человеческую, а машинную, холодную, безжалостную, где риск просчитывался до сотых долей процента. Через мгновение он развернулся и, размахивая руками и переходя на резкие, рубленые фразы, начал раздавать новые указания:
 - Перевести все системы на режим подавления внешних командных каналов. Приоритет - поиск источника синхронизации. Компьютерщикам - полный доступ к модулям перехвата.
 По видеосвязи доложились специалисты из вычислительного отсека - те самые, кто работал в изолированной зоне, подальше от помех боевых систем. Техники запустили протокол "Глушилка": он не уничтожал вражеский ИИ, но разрывал его способность координировать действия "стаи", превращая слаженную машину в набор отдельных, пусть и опасных, единиц.
 Эффективность вражеской эскадры резко снизилась. Маленькие корабли перестали резво крутиться, метко стрелять и предугадывать действия кораблей эскадры адмирала. На тактической схеме их манёвры из ломаных, идеально просчитанных линий превратились в рваные, неуверенные зигзаги. Алгоритмы защиты эскадры Союза мгновенно пересчитали приоритеты: теперь автоматические турели успевали брать цели на упреждение, а операторы фиксировали попадания - сначала редкие, потом всё чаще.
 Но насладиться неминуемой победой они не успели.
 Вначале рявкнули спутники планетарной обороны - не одиночными залпами, а слаженным, идеально синхронизированным огнём. На мониторах вспыхнули предупреждения: "Обнаружен внешний командный сигнал", "Перехват управления обороной зафиксирован". Энергетические лучи ударили по эскадре Службы Безопасности, в первую очередь по линкору "Неустрашимый": щиты вспыхнули янтарным, принимая колоссальную нагрузку, датчики тут же показали падение эффективности полей до 64 %, а по корпусу прокатилась дрожь от ударной волны.
 А через две минуты, ровно по таймеру, будто кто-то держал паузу специально, из двух порталов вышли ещё две эскадры. Первая была копией первой волны, только вдвое больше по численности - те же юркие корабли, те же угловатые силуэты, будто отлитые из одного шаблона. Вторая состояла из шестнадцати кораблей, которые система опознала как пиратские: их сигнатуры были старыми, потрёпанными, с характерными искажениями - следы кустарных модификаций, дешёвых глушилок и перекроенных двигателей.
 На основном мониторе тактическая схема вспыхнула десятками новых меток. Строки данных бежали по экранам:
 • Статус щитов линкора: 64 % (критический уровень).
 • Время до восстановления буферных слоёв: 3 минуты 12 секунд.
 • Количество активных целей: 58.
 • Приоритетные угрозы: спутники планетарной обороны (координаты Альфа-3, Бета-7).
 Адмирал Шторц стиснул зубы, взгляд его стал острым, будто он пытался прожечь экраны насквозь.
 - Всем кораблям - перестроиться в защитный ордер вокруг линкора. Корветы - на внешнее кольцо, разведчики - подавить спутники. И найдите мне источник внешнего управления обороной - без него мы здесь не продержимся и десяти минут.
 Рубка снова наполнилась голосами, командами, щелчками переключателей. Но теперь в этих звуках не было суеты - только холодная, отчаянная решимость людей, которые поняли: если сейчас не переломить ситуацию, следующей волны они уже не выдержат.
 
 *****
 Джон Рейч смотрел в монитор, широко открыв глаза, будто пытался вместить в один взгляд всю эту немыслимую картину: две эскадры, схватившиеся не на жизнь, а на смерть прямо у него перед глазами. На основном экране тактическая схема пульсировала тревожными метками: зелёные - свои, красные - противник, жёлтые - неопределённые цели. Внизу бежали строки телеметрии: скорость, векторы, углы атаки, расчётные точки столкновений. Он никогда такого не видел и не надеялся увидеть - и теперь не мог оторвать взгляда, будто космос показывал ему кошмар, от которого нельзя проснуться.
 Первой мыслью было отдать приказ спутникам планетарной обороны нанести удар. Рука уже тянулась к панели авторизации, пальцы замерли над сенсорной клавишей "Общий залп". В базе данных система подсвечивала нужный протокол красным: "Требуется двойное подтверждение. Риск поражения дружественных сил - высокий". Джон стиснул зубы. Если бы эскадра Службы Безопасности попыталась подойти к планете, он бы отдал этот приказ, не задумываясь: на Орбитальных Узлах эту службу не жаловали. Но сейчас она вела бой с противником, который в их системе идентифицировался как "пиратский". Открыто поддержать пиратов Джон, несмотря на всю свою нелюбовь к официальной власти Цитадели, даже представить такого не мог.
 В какой-то момент в диспетчерской появились ещё несколько человек. Джон хотел возмутиться - вход в рубку без допуска был строжайше запрещён, и за этим следили не только протоколы, но и автоматические турели в коридоре. Но слова застряли в горле. Недалеко от него стояли двое, которых он боялся больше смерти: одного он знал под именем Стикс, второго - Харон. За их спинами расположились несколько помощников - такие же безликие, серые во всех смыслах: одежда, волосы, лица, даже движения были лишены индивидуальности, будто их специально калибровали, чтобы не выделяться. От этой безэмоциональной синхронности по спине бежали мурашки.
 Тем временем на основном мониторе развивались события. Прозвучал сигнал межпланетной связи - резкий, пронзительный, с характерным цифровым треском, означавшим приоритет "Альфа-один". Джон дёрнулся было проверить, кто это, но соединение было установлено без его ведома: система сама переключила канал, игнорируя его попытки сбросить вызов. На экране появился перевозбуждённый молодой человек, очевидно из высших кругов. Его лицо было искажено смесью паники и раздражения, на виске пульсировала вена, а в глазах читалась отчаянная попытка удержать контроль.
 - Стикс! Что у вас происходит?! - проорал он, голос срывался на высоких частотах.
 - Твоя стая схватилась с эскадрой Службы. Ты же сам мечтал об этом, - абсолютно спокойно произнёс Стикс. Его тон был настолько ровным, что казался почти механическим - будто он зачитывал сводку погоды, а не обсуждал гибель десятков кораблей.
 - Мечтал, но сейчас не время, мы ещё не готовы! - перешёл на визг Лори. Его оппоненты едва заметно поморщились, как от резкого запаха. Тот, к кому обращались как к Стиксу, ответил:
 - Лори, успокойся. Рано или поздно это должно было произойти. Тем более твои бойцы отлично справляются со своей работой.
 С трудом взяв себя в руки, Лори продолжил разговор:
 - Так что всё-таки произошло? Моя эскадра двигалась транзитом через вашу систему на Пустошь. В их задачу не входило ни на кого нападать здесь.
 - Случайность. Генерал Кельц всё-таки решился силой разобраться, что прячется на складах комплекса "Векс".
 - Те самые склады?
 - Да. Те самые, где концентрируются детали для твоих, да и наших тоже, экспериментов.
 - И что делать? - очень тихо произнёс Лори, будто сам боялся услышать ответ.
 - А твоя стая сейчас всё сделает, - Стикс удовлетворённо смотрел на развивающиеся в космосе события. На тактической схеме юркие корабли "стаи" крутились в плотном танце огня и манёвров, уклоняясь от залпов и нанося точечные удары по уязвимым местам. - А потом мы сообщим правительству, что на нашу систему напали пираты, а самоотверженный генерал Кельц ценой своей жизни защитил нашу планету. Герой!
 И вот в этот момент что-то произошло. Харон вдруг резко подался вперёд, его лицо на секунду исказилось, будто он почувствовал физическую боль, и он с силой ударил рукой по пульту. Металлическая панель отозвалась глухим звуком, на ней вспыхнули аварийные индикаторы, а один из экранов мигнул и на секунду потерял изображение.
 - Что? - воскликнули одновременно Стикс и Лори.
 - Они нашли противоядие, - мрачно произнёс Харон. В подтверждение его слов на основной схеме произошёл резкий сдвиг: слаженный залп эскадры Службы Безопасности накрыл большую часть "стаи". Красные метки начали гаснуть одна за другой, сменяясь серыми - статус "потеря связи", а затем чёрными - "уничтожен". Эффективность атак противника упала почти мгновенно: корабли, ещё секунду назад казавшиеся неуловимыми, теперь двигались рывками, теряя синхронность, будто кто-то выдернул из них общий нерв.
 - Лори, - на Харона было страшно смотреть: в его обычно бесстрастном лице проступила настоящая ярость, холодная и беспощадная. - Где твоя вторая стая?
 - Ждёт, - заикаясь, произнёс "аристократ".
 - Запускай. Стикс, - коротко бросил Харон.
 Второй человек кивнул головой, и в этот момент Джон почувствовал резкий толчок - такой бывает, когда станция производит общий артиллерийский и ракетный залп: пол вздрагивает, воздух на долю секунды становится тяжелее, а в ушах остаётся глухой гул, будто реальность на мгновение прогнулась под весом выпущенной энергии.
 Но досмотреть ему было не суждено. Чья-то жёсткая рука резко развернула его, пальцы сжали плечо стальным захватом, и острая боль разорвала грудь - резкая, ослепляющая, выжигающая все мысли. Мир вокруг начал гаснуть, как экран, теряющий питание: сначала пропали детали, потом цвета, остались только силуэты. Сквозь угасающее сознание Джон наблюдал, как серые люди, один за другим, убивают всех его помощников. Их движения были быстрыми, точными, без лишней суеты - как у тех, кто делает это не впервые и знает, сколько времени занимает каждый удар.
 
 3.
 Сергей и Альфа вдвоём шли по командному центру станции - и это был не тот стерильный, металлический космос, к которому Сергей привык в гарнизонах Службы Безопасности. Здесь пещера будто превратилась в живой город: аккуратные дома из светлого композита мягко вписывались в скальные изгибы, между ними тянулись тенистые аллеи, а вдоль дорожек белели детские площадки - с безопасными бортиками, мягкими покрытиями и интерактивными панелями, которые пока молчали: видимо, смена ещё не началась.
 В воздухе витал едва уловимый запах озона и свежей зелени - будто кто-то специально настраивал атмосферу, чтобы она напоминала утро в тихом пригороде. И повсюду была зелень: в кашпо на фасадах, в узких вертикальных садах между домами, в длинных ящиках на перилах переходов. Даже в трещинах скальной породы пробивались аккуратные кустики - не дикие, а явно отобранные и высаженные по плану.
 Выйдя из медицинского центра, они увидели даже уличный лоток с мороженым - и оно там было! Не какой-нибудь сублимированный десерт, а настоящее, в вафельных рожках, с глянцевыми струйками топпинга. И сейчас они не торопясь шли, с огромным удовольствием поглощая порции сладкого лакомства. Альфа хихикнула, когда капля клубничного соуса скользнула по пальцу, и Сергей машинально протянул ей салфетку из встроенного диспенсера на столбике рядом - тот тихо пискнул, подтверждая выдачу.
 И за всем этим великолепием стояли роботы. Они были везде, но двигались так слаженно и тихо, что почти сливались с фоном. Машины-пылесосы с плоскими корпусами бесшумно скользили по дорожкам, собирая микропыль и мелкий мусор; другие, повыше и с манипуляторами, вырубали старые деревья и тут же сажали новые - аккуратно, будто садовники-перфекционисты. В окнах домов мелькали силуэты сервисных дронов: они протирали стёкла, расставляли предметы по местам, проверяли системы вентиляции. У лотков со свежими продуктами стояли машины с прозрачными контейнерами, внутри которых медленно вращались образцы - чтобы показать свежесть. А по стенам, потолкам и даже по скальным выступам ползало огромное количество паукообразных дронов: их тонкие лапки цеплялись за любую неровность, а миниатюрные камеры сканировали поверхность на предмет трещин, плесени или перегрева.
 Мы с девушкой, не торопясь, шли по дорожкам и во все глаза смотрели на всё, что происходило вокруг. Альфа шепнула: "Как будто в парке, только парк сам себя чинит", и Сергей тихо усмехнулся, но в груди всё равно шевелилось настороженное чувство: слишком уж гладко всё работало, слишком безупречно.
 Наконец они подошли к центральному зданию - массивному, но не громоздкому, будто выросшему из самой скалы. Около входной двери стояли несколько грозных на вид роботов. Это были охранные модели: в их конечностях было интегрировано оружие, а сами они держались в низкой стойке, сканируя пространство быстрыми, едва заметными движениями сенсоров. Сергей напрягся, когда подошёл ближе, - он знал, как быстро такие машины могут перейти из режима наблюдения в боевой. Но те спокойно пропустили их, хотя и проявили определённый интерес к девочке: один из дронов на секунду задержал на ней оптический модуль, будто сверяя данные, а потом снова уставился в пространство - без агрессии, просто зафиксировав факт.
 Войдя внутрь и пройдя через безупречно вычищенный коридор - на полу не было ни пылинки, даже стыки плит выглядели так, будто их только что отполировали, - они наконец вошли в большой зал. Пространство оказалось неожиданно светлым: стены излучали мягкий рассеянный свет, а в центре возвышался пульт управления, окружённый рядами вспомогательных терминалов.
 - Добро пожаловать, офицер Лиманов. Пройдите к центральному пульту и активируйте подтверждение личности, - прозвучал ровный, почти человеческий голос из скрытых динамиков.
 Сергей прошёл к пульту, на котором светилась выделенная часть поверхности, и приложил к ней браслет. Перед глазами появилось облако дополнительной реальности: сначала быстро проскочил экран настройки, потом лентой пробежало досье офицера Лиманова - строки данных мелькали так быстро, что Сергей не успевал читать, но чувствовал, как система сканирует каждую строчку его истории, каждую миссию, каждый допуск. Наконец всё завершилось надписью: "Доступ подтверждён".
 - Капитан, добро пожаловать на станцию "Сигма". Учитывая, что вы являетесь действующим офицером Службы Безопасности, требуется подтверждение для активации средств дезактивации.
 Сергей вздохнул. Паранойя высшего уровня, даже при необходимости уничтожения обычных паразитов требуется подтверждение - будто система не верит, что он действительно тот, за кого себя выдаёт.
 - Как это сделать?
 На другом пульте высветилась ещё одна область, только на этот раз в красный цвет. Над ней висела короткая надпись: "ИЭК - подтверждение полномочий".
 - Приложите ваш ИЭК сюда, - снова прозвучал голос, спокойный и неумолимый.
 Сергей поправил браслет на руке и пошёл к пульту. И в этот момент ожил Вит.
 - Оу! Где это мы? - голос ИИ прозвучал в наушнике так, будто он только что проснулся и сразу захотел всё знать.
 - В центре управления. А у тебя как? - коротко бросил Сергей, прикладывая браслет к красной зоне.
 - Много, очень много работы! Приходится адаптировать простейшие библиотеки к этой системе. Тут архитектура совсем другая - не как в старых гарнизонах. Каждый модуль будто сам по себе, и протоколы не совпадают ни с одним из стандартных наборов.
 - Ты же компьютерный интеллект высшего класса, неужели так сложно! - подколол его Сергей, и ИИ даже немного обиделся - в голосе проскользнула едва уловимая пауза, будто он подбирал слова.
 - Если бы у меня были человеческие мозги, я бы, может, придумал что-нибудь простое и гениальное, - буркнул Вит. - Но я только адаптирую готовую архитектуру к новым условиям. И тут столько слоёв защиты, что я чувствую себя ребёнком, который пытается открыть сейф зубочисткой.
 Сергей едва заметно улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным: на терминале перед ним побежали строки кода - не просто сухие символы, а каскад полупрозрачных слоёв с бегущими гексами, будто система выворачивала наизнанку собственную логику. Над пультом вспыхнула надпись: "Жду подтверждения".
 - Хочешь активировать боевой модуль станции? - голос Вита прозвучал в наушнике с привычной насмешливой интонацией.
 - Да. На станции расплодилась какая-то паразитическая форма жизни, требуется подтверждение офицера СБ, - коротко ответил Сергей.
 - Неплохо у них тут. Я на своём корабле с этими вещами сам справляюсь, - усмехнулся Вит. - Хорошо хоть для уборки подтверждение не требуют.
 - Да с этим у них всё в порядке, - усмехнулся Сергей, скользнув взглядом по армии хозяйственных дронов. Один как раз протирал край пульта с маниакальной тщательностью, будто хотел стереть не пыль, а саму память о чьих-то пальцах. Другой, похожий на перевёрнутую тарелку на тонких ножках, бесшумно скользил вдоль стены, сканируя микротрещины. По потолку неторопливо полз паукообразный дрон - его тонкие лапки щёлкали по стыкам панелей, а крошечные камеры вращались, выхватывая каждый миллиметр поверхности.
 Он снова посмотрел на панель выбора, где проявилась следующая надпись: "Советую установить срок выполнения неограниченный, так как при ограничении времени возможны повреждения конструкций станции".
 Сергей нахмурился. Неограниченный срок... Это звучало не как рекомендация, а как предупреждение: система заранее знала, что зачистка будет долгой и разрушительной.
 - Это что это за паразиты такие на станции, если из-за них можно эту махину разнести? - пробормотал Вит.
 - Действительно. Покажи данные по паразитам, - приказал Сергей, и в ту же секунду на основном мониторе открылось изображение с камер наблюдения с нижнего и верхнего уровней станции. Картинка была кристально чёткой, с хорошей цветокоррекцией и наложенной сеткой анализа движения: система подсвечивала объекты по категориям, выделяя их цветом.
 Но Сергей не сразу понял, что он видит. На экранах мелькали люди - обычные жители станции: кто-то нёс сумку, кто-то разговаривал у стены, дети бежали по коридору, смеясь и толкаясь. В жилых блоках кто-то ставил на стол тарелку, в общей зоне кто-то читал с планшета. Всё выглядело настолько нормальным, настолько обыденным, что Сергей на секунду подумал, что система ошиблась.
 - И где они? - он наклонился к экрану, пытаясь разглядеть хоть что-то похожее на паразитов: щупальца, хитин, странные наросты - хоть что-то, что выбивалось бы из этой картины.
 - Паразиты распределены по большинству коридоров и помещений станции. Особенно они активны на нижних этажах, - спокойно повторил голос системы, будто, не замечая его замешательства.
 Не веря своим глазам, парень с удивлением смотрел на аборигенов, которые занимались в этот момент своими делами: кто-то поправлял воротник, кто-то вытирал со лба пот, кто-то просто стоял, глядя в окно на тусклый свет, пробивающийся сквозь фильтры. В кадре мелькнула женщина с корзинкой - она улыбнулась ребёнку, тот радостно подпрыгнул, и эта простая, живая сцена вдруг ударила Сергея сильнее любого предупреждения.
 - Это он нас паразитами считает? - испуганно икнула девочка. Её голос дрожал, в нём слышался настоящий страх - она вдруг поняла, что машина не видит разницы между "чужим" и "своим", между врагом и жителем. Для неё все они были просто объектами, которые мешали работе системы.
 Сергей смотрел на надпись: "Нажмите Да", как на кнопку гильотины. Пальцы замерли в сантиметре от сенсорной панели.
 
 *****
 Громкий звук сирены разорвал тишину, и Иван, который только что лёг спать, подскочил так резко, что чуть не свалился с койки. Сирена выла ровно, без пауз, знакомым до дрожи тоном, от которого в груди похолодело: это не учебная, это та самая. Одеваться ему не потребовалось, так как последние несколько дней все жители поселения буквально не вылезали из верхней одежды. Куртка, лежащая на спинке стула, ещё хранила тепло тела; ботинки, шнурованные наскоро ещё с вечера, надевались одним рывком. Воздух в казарме пах усталостью, машинным маслом и чем-то жареным, что дежурные разогревали перед сном. А началось всё через два дня после того, как группа офицера Искрова захватила их поселение, выгнав оттуда прежнее начальство: сначала всё было тихо, а потом появилась ещё одна стая.
 С тех пор она приходила каждый день. Бойцы Стива Роджера очень быстро нашли противоядие от этих атак, поэтому с их стороны жертв не было. Но постоянные и непредсказуемые тревоги морально выматывали: организм уже не различал, ночь это или день, сон рвался на куски, и люди ходили с красными глазами и вечно сжатыми челюстями.
 Выскочив на свой участок стены, Иван рефлекторно бросил взгляд на позицию снайпера. Алисия уже была на месте - лежала за укрытием, вжившись в него, как часть стены, снайперская виноградина у неё казалась продолжением руки. Она сильный боец и довольно жёсткий человек, но необходимо было признаться: она ему была по душе. Он поймал себя на том, что секунду задержал взгляд на её силуэте в темноте, и тут же одёрнул себя: не время.
 Из-за деревьев выскочили быстрые тени - стремительные, приземистые, они неслась низко над землёй, как волчья стая на охоте. Металл в лунном свете тускло блеснул на суставах, а красные точки сенсоров метались среди стволов, будто кто-то размахивал горстью горящих головешек. Раньше само появление этих монстров вызывало у бойцов приступы паники; сейчас всё было по-другому. Страх не исчез, но был приручен, упакован и заперт подальше - работа не ждёт.
 Сразу за стеной, люди капитана Орлова установили стробоскопы, которые полностью дезориентировали наступающего противника. И в эту секунду они заработали: поле перед стеной вспыхнуло - раз, другой, третий - белыми рваными вспышками, будто там фоторепортёр застрял в эпилептическом припадке. Свет бил не ровным пятном, а короткими разрядами, выхватывая из темноты то морду зверя с оскаленными клыками-пластинами, то развороченный дёрн под его лапами. Одно это не делало их слабее, но и не позволяло им работать максимально эффективно: оптические системы машин захлёбывались в контрасте, траектории рывков ломались, звери сбивались с согласованности, ткнулись в бок друг к другу, скребя когтями по металлу суставов.
 Подсветка из стробоскопов осветила поле, и механические звери заметались, ослеплённые, - их движения стали резкими, угловатыми, как у марионеток с рваными нитями. Иван вскинул оружие, поймал в прицел ближайшего - того, что шёл в обход справа, - и открыл огонь. Отдача отдалась в плечо знакомым толчком; первым же выстрелом он повредил лапу одного из монстров. Зверь споткнулся, завалился набок, раздирая грунт уцелевшими конечностями, и с хрустом заскрёбся по земле, волоча за собой руку, которая теперь только билась в судорожных импульсах. Из повреждённого стыка брызнуло что-то тёмное - масло или охлаждающая жидкость, - и в свете стробоскопов капли на мгновение засветились, как чёрные бусины.
 У бойцов Стива был большой опыт сражения с этими созданиями, и на первом же брифинге им объяснили: стрелять в корпус бесполезно, он бронирован, а вот выбить конечности и тем самым лишить мобильности - вполне по силам. Иван держал это правило в голове, как мантру: корпус - мимо, лапы - в точку. Вокруг нарастал слаженный гул: щёлканье затворов, короткие команды, хриплое дыхание - и под всем этим низкий, тяжёлый рык машин, который не был звуком ни животного, ни механизма, а чем-то средним, от чего хотелось вжать голову в плечи и одновременно бить точнее.
 Хлестнул выстрел из снайперского гнезда - резкий, сухой, он ударил по барабанным перепонкам так, что Иван на долю секунды оглох. Сразу окинул взглядом поле боя: обычно после этого какой-то из зверей ложился разбитым, выдыхая последнее из суставов облако пара, но сейчас этого не было. Стробы всё ещё вспыхивали, выхватывая из темноты куски джунглей - ствол, поваленное дерево, жёлтые глаза травы, - но звери будто исчезли. Отступили? Спрятались? Иван не верил в отступление: стая не уходила после первых потерь, они уже видели это десяток раз.
 Парень нахмурился. Алисия не промахивалась. Он почесал шрам от пули под самым ухом - старая длинная полоса, которая ныла при каждом волнении, - ну почти не промахивается. Значит, она видела цель, которая не падает. А если Алисия стреляла в цель и цель не рухнула...
 Неожиданно один за другим прозвучало ещё два выстрела - с той же позиции, но уже чаще, нервнее, будто снайпер кого-то увидел. И через мгновение в глубь леса полетела очередь трассеров: светящиеся нити пронзили темноту, отразились от листвы и на миг превратили чащу в сетку из раскалённых линий. Там, за деревьями, что-то метнулось - большое, низкое, не похожее на зверей.
 Не думая, Иван открыл плотный огонь в ту точку. Рёв очереди слился с гулом, отдача забила в плечо, гильзы со звоном сыпались за бруствер. Две полуавтоматические пушки, для которых был доступен этот сектор, тоже перевели огонь туда: их стволы дёрнулись на сервоприводах, развернулись с тихим жужжанием - и джунгли на том участке захлебнулись в сплошном свете. Лопалась листва, трещали стволы, от разрывов на деревьях обгорала кора, и запах гари, пороха и жжёного озона накрыл стену плотным облаком.
 А через пару минут сноп пламени, сопровождаемый мощным взрывом, поднялся над джунглями. Огненный шар вырос из-за деревьев, окрасив дым в оранжево-медный цвет, ударная волна прокатилась по стене - её почувствовали грудью, как толчок в закрытую дверь. Звенели слуховые мембраны, осыпалась с бруствера осевшая за дни пыль. Взрыв будто прожёг ночную тьму насквозь, и в этом свете Иван на секунду увидел всё поле: дымящиеся воронки, скрюченные силуэты зверей - и что-то ещё, что-то, из-за чего у него похолодела спина.
 Атака стаи прекратилась практически сразу после взрыва. Красные точки сенсоров одна за другой погасли в глубине леса, будто кто-то выключил гирлянду. Стало так тихо, что слышно было, как звенит в ушах и как тяжело дышат бойцы по обе стороны.
 А ещё через пару минут из-за стены выскочила группа рейнджеров - низко пригнувшись, растянувшись в цепь, стволы то влево, то вправо. Они проскользнули к месту взрыва, проверили кратеры, покопались в обломках. И то, что они вытащили из догорающего металла, аккуратно, почти бережно упаковали в контейнеры и унесли молча - молча так, что никто не задал вопросов, хотя вопросы вертелись у всех на языке.
 Через несколько часов, на брифинге, в душном, прокуренном помещении с мигающей лампой и картой, висящей на гвозде под углом, Стив Роджер доложил: в этот раз среди их противников, кроме роботизированных зверей, присутствовали люди. Он положил на стол перед бойцами фотоснимки - размытые, в снапшотах от тепловизора, но слишком похожие на человека в разгрузке и с оружием. В зале стало тихо. Люди - это уже не звери. Звери действуют по программе, люди - по замыслу.
 Это означало, что давление на них будет и дальше усиливаться. И если сейчас, благодаря острому глазу Алисии, им удалось решить эту проблему, то в следующий раз может и не повезти. Алисия сидела в дальнем углу, протирая винтовку, и не поднимала головы - но Иван заметил, как она на секунду замерла, когда Стив произнёс слово "люди".
 - Когда мы поняли, что установить отсюда связь не получится, то планировали идти дальше, - Алекс Искров обвёл взглядом стоящих вокруг бойцов, среди которых было много местных работников: они стояли в сторонке, ссутулившись, с тем особым выражением людей, которые живут на этом клочке земли и не имеют права на решение. - Но, если мы сейчас уйдём, противник сравняет это поселение с землёй.
 Он не повышал голос, не давил. Просто сказал, как есть. Слова упали в тишину тяжело, как камни в колодец.
 Вздохнув, он посмотрел на Лизу Комарову, подругу Стива и лучшего аналитика, которого он знал. Она стояла чуть в стороне, прижимая к груди планшет с данными, и уже успела всё посчитать - Иван видел это по её глазам: она знала цифры, которые никому не хотелось слышать.
 - Сколько у нас шансов, если останемся?
 Девушка повела плечами и прижалась к Стиву. Пауза затянулась. Потом она подняла взгляд и произнесла тихо, но отчётливо:
 - Немного, товарищ майор.
 Не "есть шансы". Не "немалые". Просто - немного. И это "немного" повисло в воздухе, как запах гари, который ещё долго не выветрится.
 Обведя всех взглядом - медленно, задерживаясь на каждом: на солдат-ветеранах, на местных, на Алисии, на Лизе, - Искров тихо сказал:
 - Каждый решает сам. Я остаюсь.
 И тишина после этих слов была громче любой сирены.
 
 
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"