- У Лошадки челка! У Лошадки челка!
Это Бегемотенок удивился.
Но Страус разбирался в в этом вопросе.
- Ты, Бегемотенок, еще мал. И не знаешь, что самое главное в женской красоте - это волосы. В особенности челка.
- А мне не нравится. Я вон какой голенький, розовый, толстенький. А Лошадка худая, волосатая.
- А ноги? Ты посмотри, какие у нас с Лошадкой ноги! Длинные! Это красиво.
- А по-моему красиво, когда у тебя короткие ноги.
- Что в этом красивого?
- А что красивого в длинных ногах?
- То, что ты высоко сидишь, далеко глядишь. И это красиво.
- Ну и бегайте с лошадкой на своих длинных. А мы с крокодилом полежим. Вкусно поели, теперь полежим. Значит, мы здоровые. Здоровье - значит красиво.
- Хорошо вывел. Только это всё неправда. Еще красиво, когда у тебя всё тело покрыто перьями.
Бегемотенок так удивился, что потерял дар речи.
- Так даже говорят "Чудо в перьях" - это когда кто-то очень некрасивый, взъерошенный!
- Главное, быть покрытым чем-нибудь.
- Я и покрыт. Кожей. Очень толстой. Такой кожей можно гордиться. Мне мама Бегемотиха всегда так говорит.
- Я против твоей кожи ничего не имею. Я просто говорю, что волосы и перья это красиво. - Все-таки я лучше с крокодилом дружить буду. Мы с ним похожи.
- Змея!! Как я давно тебя не видел! Как ты выросла! Какая ты стала длинная! Тебя прямо не узнать!
Змея обмоталась в три кольца и сказала скромно:
- Да ну, орел! Не такая уж я длинная.
- Да я ж тебя еще вот такой тонюсенькой помню! Мы ж с тобой на одном дереве росли! Я был птенцом, а ты змеенышем.
- Помню, помню. Мы с тобой вместе играли - в охотника и жертву. Я была охотником, а ты жертвой. Было очень весело.
- Ничего подобного. Я был охотником. Брал тебя клювом за тонкую талию и подкидывал в воздух.
- А потом я на тебя сверху нападала. Мне так было удобнее нападать. С воздуха.
- Эх, я летать-то тогда еще не умел.
- Какие я козни строила тебе!! Ты наивный был! Я тебя всегда легко могла обдурить.
- Это как ты меня дурила?
- Притворюсь жертвой, прикинусь беззащитной, ты из гнезда и вылезешь. А когда ты подойдешь поближе, раз - и нападаю на тебя.
- А кусаться-то мы тогда оба не умели. Да и сейчас не умеем. Сразу глотать обучены.
- Ну как теперь-то живешь?
- Я теперь большой орел.
- Это я вижу. Нравится?
- Нравится. Летаю я и выслеживаю добычу.
- Ну и что хорошего? Весь день в заботах?
- Меня уважают. Кого ловлю. А у тебя что хорошего? Лежишь неподвижно, до самого последнего момента...
- И меня уважают. Как взгляну глаза в глаза, так они и задрожат! - Вот радость у взрослых, да? Чтоб уважали. Когда мы с тобой были орленышем со змеенышем, об этом не думали. Играли. Веселились.
Медленно-медленно плывет кит, спинкой к солнышку, нежится и фонтанчик пускает. Наелся - отдыхает.
А меж зубов у него застряла рыбешка. Рыбешка ему и говорит:
- Ну как, я тебе нравлюсь?
- Кто?
- Я.
- Ты где?
- Я - рыбешка, которая застряла у тебя меж зубов.
- Да ну??? И мы с тобой разговариваем??? Прикольно!
- Да. Разговариваем. Зачем ты меня съел?
- Ну раз разговариваешь, значит, не съел.
- Это мне еще повезло.
- Ну ты прости, если что не так. Я, понимаешь, от широты души рот раскрыл, полморя выпил, ну, может, кто и попался. Но нечаянно! Честное слово!
- Знаю я твое нечаянно. Ты что, только пить хотел? Ты меня съел, потому что хотел есть.
- Тут ты права. Есть хотелось. Но я же не думал, что съем кого-то говорящего!
- То есть если бы я не была говорящей, моя жизнь ничего бы не стоила?
- Мда. Есть о чем призадуматься. Особенно хорошо идет философия на сытый желудок.
- А я не люблю философию. Я люблю прямоту.
- Так и я, понимаешь, прямо, без всяких там философий, рот раскрыл, побольше в себя втянул... Правильно же? Любой, кто живет так поступает? И неважно, умеет он говорить или нет?
- Я не так поступаю.
- А чем ты питаешься вообще?
- Планктоном.
- И я. Планктон же не разговаривает. В чем ты меня обвиняешь?
- Я тебя обвиняю в том, что ты ешь планктон. Даже если он не разговаривает.
- Ну и как мне дальше жить? Вообще что ли рта не раскрыть?
- Только если хочешь поговорить. С рыбешкой, которая застряла у тебя между зубов.
- Видал я таких разговорчивых. Кожа да кости. Поговорить я , конечно, люблю. Но и поесть тоже!
- Я тоже. Но я еще и жить хочу.
- Так и я тоже жить хочу. Ну и как выходить из положения?
- Я сдаюсь.
- В каком смысле?
- Ешь меня.
- Ни фига себе! Что ж я, живодер, что ли? Мы с тобой подружились. Давай лучше подумаем, как тебя освободить. Я сам себе, знаешь, зубы чистить не умею.
- А мы попросим птичек. Ты выплыви на берег, раскрой рот, они тебе его и почистят.
- Я птичек очень боюсь. Они мне глаз не выклюют? И на берег надо выплыть. А как я обратно в воду вернусь? Я смотри какой... неуклюжий. Сама-то ты птичек не боишься??? Она скажет, что тебя освободит, а сама съест!
- Еще как боюсь.
- Может, мы своих попросим кого-нибудь? Местных. Морских. Рыба-меч, например,
- Давай.
Два лося подрались. Остальные собрались в кружок, смотрят. Битва была долгой. Смотреть было интересно.
- Как правый поддает!!
- Нет, но левый такой красивый, такой грациозный - и смотри, какой молодец, удар держит!
- А правый мощный. Бьет хорошо.
- И правый = правый. Да? Он прав. Он за дело бьет.
- За какое такое дело?
- Он за справедливость воюет. За своих детей-лосей, чтобы им эти грациозные больше рога не пудрили.
- Да они разве пудрят?
- Левый точно пудрит. Я его, правда, у нас в лесу первый раз вижу, но он уже всем запудрил мозги. И рога впридачу.
- А правый зато скучный. Ну смотри! Однообразно бьет.
- А левый все скачет, скачет. Грациозно, правда.
- Левый хорош! Он просто украшение этой поляны.
- Когда же они уже подерутся? И выяснят всё между собой?
- А нам скажут, что выяснили?
- Что именно выяснили?
- Да.
- Они же лоси! Что они могут выяснить? Кто сильнее.
- Еще они могут выяснить, конец или не конец лосиной дружбе.
- Вот они дерутся - а мы все остальные тут стоим и дружим. Получается, против них дружим? - Получается, так.
Сидит обезьянка на дереве. Пытается разбить кокос. Шуму от нее!!! Сидит другая обезьянка на нижней ветке, мучается от шума.
- Хватит уже!!!
- Я пытаюсь разбить кокос.
- А петь при этом обязательно???
- Хорошо не буду. Но, по-моему, я хорошо пою.
- И кокос тоже хватит разбивать! Дай посидеть спокойно!
- Но я хочу есть!
- Фу-у-у!!! Что это у тебя льется?? Капает! Мне промеж ушей что-то накапало!
- Извини. Это молоко из кокоса.
- Какая гадость! Оно липкое!
- На твоем месте я бы радовалась. Оно вкусное.
- Я бы радовалась, если бы оно мне в рот попало! А оно только нос мне запачкало. И шерсть от него свалялась.
- Все равно. Это же продукт питания.
- Эй, кто-нибудь, заберите уже у нее кокос! Таким маленьким обезьянкам вообще нельзя давать кокосы!
- Я не маленькая. Я уже большая. Мне уже три года.
- Да-а-а-а!!! ОЧЕНЬ большая. Даже сумела сама кокос разбить. Но сколько шума от тебя было. Большой обезьян один раз по кокосу ударит - и разбил. А ты два часа старалась.
- Но разбила же! - Да вообще-то, конечно, ты молодец.
Пришла весна. У зайчика поменялась шкурка. С белой на серую. Новую шкурку надо подогнать по размеру. С этим он обратился к сове. Она была известной мастерицей в лесу. И матершинницей тоже. Замечательная была сова! Ведь зеркала у зайчика нет? Нет Сова ему и зеркало , и портной, и критик, и любимый собеседник. Как зеркало, сова сообщила ему, что новая шкурка ему чуть-чуть велика. Зайчик забеспокоился.
- Как же я буду ее носить??
- А я тебе помогу. Я подошью тебе шкурку.
- Прямо на мне??? Мне больно будет. А снять я ее не могу. Я стесняюсь. У меня другой нет.
- Что ты стесняешься?? Все свои!
- Ладно, шей уже. На мне так на мне.
- Вставай у зеркала... Я принесу все материалы.
- Я и так уже перед тобой стою. ТЫ - мое зеркало.
- Стой, не двигайся.
- Это я тебе, зеркало, хочу сказать. Стой, не двигайся. Зеркала не бегают.
- Чем же я буду подшивать??
- Клювом! Это твоя иголка. А нитка - волосок из моей шкурки.
- Мала будет нитка.
- Сова! Что ты сегодня меня всё критикуешь?? Шкурка велика, нитка мала...
- Я сегодня не с той ноги встала.
- А летала уже сегодня? Крылом правильно? С той стороны? взмахнула?
- С той, не волнуйся. Иначе как бы я летала?
- Да я никогда и не видел, как ты летала. - Вот я и слетаю за материалами.
Насобирала сорока себе в гнездо лаптей. Пришел в лес медведь. Ищет, где бы достать лаптей. Видит, сорока сидит на лаптях. И давай трясти дерево, на котором сидит сорока.
- Сорока-морока! Один лапоть дай! У меня нога болит.
- Не хочу. Чего это у тебя нога разболелась?
- За дерево зацепился. Лапоть дай!
- Ну ладно. На.
- Чего на? Мерить давай. Какой подойдет. У тебя их много.
- На один.
- Мне не нравится. В нем нога болит.
- На другой.
- Мне не нравится. Он мне к цвету шкуры не подходит.
- У меня все лапти одного цвета. Они тебе все не подойдут.
- А у кого есть лапти другого цвета?
- Ни у кого. Лучше бери эти. Кроме меня, в этом лесу ни у кого нет лаптей.
- Да, это я, действительно, зря. Давай еще померю. Давай! Кидай лапоть.
- На.
- Ничего, что я тебе уже всё гнездо разорил?
- Мне их девать некуда. Разоряй.
- Вот проблема у сороки! Насобирает полное гнездо - потом самой жить негде. На, говорит. Мне, говорит, их девать некуда...
- Да, я запасливая. И что с того?
- Ну просто интересно, как ты живешь. Сначала напасешь, потом избавляешься, потом нового барахла притащишь...
- Такой уж у меня характер.
- Ладно. Пойду я. Не нужно мне твоих лаптей. Просто интересно было посмотреть, какие бывают ... Так ты жадная или добрая? - И то и другое.