Приключения пенсионера Василия Петрова начались с безобидной шутки. Встретившая его после посещения поликлиники жена Варвара, окинув супруга насмешливым взглядом, нетерпеливо спросила:
--Ну, скороход, рассказывай, что тебе сказал доктор?
Для иронии у неё были причины. Лифт в доме сегодня не работал. И пока Василий Иванович поднялся на пятый этаж, сильно устал, тяжело и шумно дышал. При каждом шаге грузно опирался на трость, без которой он уже давно не ходил.
Стук её о пол всегда раздражал жену. А тут ещё у него после душа в ушах сильно шуметь стало и он не всегда с первого раза хорошо слышал сказанное ей. Повторять же свои вопросы дважды Варвара и раньше не любила, в зависимости от настроения, хмурясь или подсмеиваясь, говорила:
--Мне кажется, что ты слышишь только то, что хочешь услышать! А вот что надо по дому сделать, тебе приходится несколько раз повторять. И слух тут совсем ни причём?
А чтобы до конца разобраться в этом вопросе, и перекрыть супругу эту, как ей казалось лазейку её дурачить, она отправила его в поликлинику.
Врач на жалобу Василия Ивановича, ещё не приступая к осмотру пациента, сочувственно ответил:
--А что же вы хотели, почтеннейший, - возраст-то должен как-то о себе заявлять. У вас он шумом в ушах даёт о себе знать, у других - другими болячками. Вы ещё легко отделываетесь.
Ничего нового врач не прибавил к своему первичному диагнозу и после осмотра. Посоветовал меньше уши под душ подставлять.
--Водичка, видите ли, иногда и вред способна нанести, - заботливо предупредил он, выписывая рецепт. - А пока прокапайте в уши эти лекарства. Они есть в нашей аптеке.
Узнав цену, Василий Иванович даже не стал заходить в аптеку. У него таких денег сроду никогда в карманах не было. А после выхода на пенсию и подавно. И теперь на язвительный вопрос жены уже собрался привычно посетовать, что зря потратил время и силы на поход в поликлинику, но в какой-то момент ему почудилась во взгляде жены уже не просто ехидство, но и насмешливая глумливость. А этого Василий Иванович уже стерпеть не мог. Мужское самолюбие требовало немедленного отмщения.
Погасив в глазах озорные огоньки, Василий Иванович приложил раскрытую ладонь к уху, как будто это могло усилить звук, и переспросил:
--Ась? Ты что-то спросила? Говори громче.
--Я спросила, что сказал доктор про твои уши, глухая тетеря, - раздражаясь, повысила голос жена и уже с досадой добавила вполголоса:
--Теперь точно с работы выгонят. Останемся без приработка.
О его работе супруга не зря печалилась. Не от хорошей жизни он пошёл охранником работать. С пенсии даже любимого внука Кольку как следует не мог побаловать. Напряг с деньгами стал ощущался в семье с каждым годом всё сильнее. Что при мизерной зарплате жены, воспитательницы в детском саду, и его пенсии было немудрено. А цены на всё скакали галопом, как орловские рысаки на ипподромах во время соревнований.
Вот Василий Иванович и решил не отсиживаться дома. Но найти хорошую работу в его возрасте оказалось совсем не просто. Его отфутболивали из офисов солидных фирм, не читая резюме. И только после долгих поисков ему, наконец, повезло, - устроился охранником сразу в две мелкие фирмы, офисы которых располагались на первом этаже жилого дома. Содержать дорогую охрану им было не по карману, вот и наняли в складчину пенсионера - хоть какой-то, но контроль!
Отступать от спонтанно возникшего решения слегка подшутить над женой Василию Ивановичу было уже боязно - запросто можно и схлопотать от неё под горячую руку. А это не сулило ничего хорошего. Женщиной Варвара была дородной, крепкой, рука у неё тяжёлая.
Продолжая разыгрывать супругу, он, для убедительности закатил глаза к верху и трагичным голосом произнёс:
--Ничего хорошего, Варюха. Врач сказал, что я становлюсь глухим. Это так тяжело было слушать, поверь.
Домочадцы и знакомые быстро прослышали про трагедию Василия Ивановича со слухом. Каждый отнёсся к этому известию по своему. Жена, как и раньше, сначала сердилась, когда вынуждена была повторять сказанное дважды, но потом начинала говорить громче, не забывая в конце уже потише добавить своё любимое присловье - тетеря глухая.
Соседи по дому, казалось, переживали за Василия Ивановича искренне. При встрече сочувственно справлялись о здоровье, спрашивали, не нужно ли чем помочь.
Ему было стыдно за свой обман и он торопливо отказывался от помощи. И впервые подумал, что тишина иногда, образно говоря, громче крика. В такие минуты хорошо ощущалась разница между настоящим, искренним желанием помочь и показной заботой.
И только любимый внук-подросток, который вечно зависал в наушниках с планшетом в руках и, казалось, ничего вокруг себя не видел, неожиданно первым заметил у деда странность. Василий Иванович иногда забывался и под хорошую музыку, едва слышимую из наушников внука, начинал слегка подпевать и прихлопывать шлёпанцами в такт по полу. В то же время на громкий оклик бабушки он никак не реагировал. А когда та начинала кричать громче, дедушка, как обычно, прикладывал руку к уху и отзывался своим привычным "Ась".
В очередной такой раз внук, подозрительно посмотрев на деда, прямо спросил:
--Дед, ты серьёзно не слышишь или шутишь?
--Какие могут быть шутки, Колька! Доктор велел беречь слух, - забыв приложить ладонь к уху, ответил Василий Иванович.
Внук только хмыкнул:
--Ладно, дед. Я, кажется, понял, что к чему.
Быстро написал на листке: "Если что, я помогу. Не хочу, чтобы ты правда не слышал" - и, протянув его дедушке, отправился по своим делам. Прочитав записку, Василий Иванович слегка смутился - внук раскусил его, но потом порадовался: "Внучок-то не лохом растёт!
Но тут же в голову неожиданно пришла мысль, которая его ужаснула. Обман его рано или поздно раскроется и тогда он позора не оберётся. И это в его-то почтенном возрасте! Всё тело сразу покрылось холодным потом. Твёрдо решил немедленно прекратить. С этими мыслями он и отправился на работу после выходных.
На лестничной площадке Василий встретил соседа дальнобойщика. Не сказать, чтобы они дружили с Петром, но по-соседски часто семьями общались. А жена его Лида и в его отсутствие частенько забегала к ним домой. Зацепятся языками с Варварой, не оторвать друг от друга.
Кряжистый, широкий в плечах, Пётр был моложе его, не особо разговорчивый и казался ему суровым мужиком. Часто выглядел хмурым. Но в этот раз был в хорошем настроении. На широком лице буквально застыла хитроватая ухмылка. Он не стал дожидаться пока освободится застрявший где-то лифт, спускался по лестнице не торопясь, закуривая на ходу. Василий Иванович засеменил следом, постукивая по ступеням тростью.
Обменявшись дежурными фразами приветствий и привычными в таких случаях вопросами о здоровье, соседи заговорили о текущих делах.
--В рейс отправляешься или на ремонте сейчас? - поинтересовался Василий Иванович.
--В рейс, в Казахстан нынче еду, - охотно отозвался сосед. - Вот сейчас в магазин заскочу, кое -что в дорогу прикуплю и вперёд. Лидка не всё успела приготовить.
При этом на его лице заиграла самодовольная с хитринкой улыбка.
--Я помешал заняться домашними делами. Лишнее время продержал её в постели. Не хотелось в дорогу ехать с перегрузом. Ну, ты меня понимаешь!
Сочувственно спросил у Василия Ивановича:
--А у тебя, слышал, со слухом что-то приключилось? Может, какое лекарство из Казахстана привезти? Ты говори, если надо. Хотя, видимо, не критично, если ты меня слышишь?
--Всё нормально, - спохватился Василий Иванович. Он в очередной раз забыл имитировать свой недуг. - Но ты всё же говори погромче, чтобы мне не напрягаться.
Как потом оказалось, зря он это сделал. В магазине у Василия Ивановича тоже были дела, надо было взять кто-нибудь к чаю. Он всегда брал на дежурство полный термос напитка и с удовольствием баловался чайком. Казалось, что с чаепитием время шло быстрее.
В магазине, советуя, что лучше ему взять к чаю, сосед гремел так, что все покупатели оборачивались на них. И на кассе, когда женщина, выбив сумму, спокойно озвучила, сосед, переозвучивая её громыхнул над ухом Василия Ивановича ещё раз, а кассирше доверительно сказал:
--Он плохо слышит, говорите громче.
В этот момент к магазину подъехал грузовой фургон с товаром. Вызывая грузчиков, водитель стал громко сигналить. И Василий Иванович действительно не услышал, что сказала женщина.
--Простите, я не расслышал, - извиняющимся тоном тихо сказал он.
Возле кассы уже скопилась очередь, и кассирша торопливо прокричала ещё раз, называя сумму. А потом уже, обращаясь к очереди, произнесла:
--Мне глотка дороже обойдётся, чем ему надо заплатить, - чем вызвала дружный смех покупателей.
Василий Иванович уже и сам был не рад такому отношению к себе. Он понял, что его эксперимент зашёл слишком далеко: люди действительно стали относиться к нему иначе, и это, оказывается, не всегда приятно. Он решает признаться соседу.
--Так ты всё это придумал! А зачем? - недоуменно спросил Пётр. Какое-то время он оценивающе смотрел на притихшего, с виноватым выражением лица Василия Ивановича, а потом громко рассмеялся:
--Ну ты и шельмец! Значит, ты не меня проверял. От нападок жены защититься хотел. От неё надо - она у тебя гром-баба. Только я очень хочу на тебя посмотреть, каким ты будешь, когда она раскусит твою уловку. - И снова залился громким смехом.
Вернулся домой со смены Василий Иванович с твёрдым намерением признаться жене в обмане. Решил: будь что будет, но зато совесть будет чиста.
Заглянув на кухню, увидел беседующих за бутылкой вина Варвару с соседкой Лидочкой. В этом не было ничего необычного. Она и раньше, проводив мужа в рейс, часто заглядывала к ним по-соседски вечерами. За женскими разговорами с женой они баловались чайком, но нередко Лиза приходила и с бутылкой вина. Тогда они приглашали "почаёвничать" с ними и Василия Ивановича.
Сегодня был как раз такой случай. На столе стояла только начатая бутылка вина. Но, похоже, женщины уже давно "чаёвничали" таким образом - на полу, под столом, уже стояла такая же пустая бутылка.
Налили рюмку и Василию Ивановичу, хотя разговор в это раз, судя по их заговорщическому внешнему виду, у них был не для мужских ушей.
Выпивкой Василий Иванович не увлекался, но покидать женщин не стал торопился, сидел молча, не спеша мусоля свои сто граммов. А разговор женщин по мере того, как пустела вторая бутылка, становился всё интереснее и интереснее.
Собираясь поделиться очередным секретом, Лидочка опасливо поинтересовалась у Варвары, кивая в сторону мужчины:
--А он точно ничего не слышит?
--Не беспокойся! Глухарь проверенный! Только говори потише, - беззаботно отмахнулась Варвара и поторопила соседку:
--Давай уж рассказывай, что там у вас произошло.
Василий Иванович знал, что соседка погуливает от мужа, но что она на такое способна, у него никакой фантазии не хватило бы. Из её рассказа выходило, что у неё на каждый день недели было по одному любовнику, а за те дни, когда муж был дома, она гасила "задолженность" умелым совмещением. Сегодня тоже уже успела совместить проводы мужа и встречу с любовником.
--И как это ощущается? - замирая от любопытства, спросила Варвара, наклоняясь к ней поближе.
--Кайф! Словами не передать.
Супруга Василия Ивановича слушала соседку с таким интересом, что начисто забывала о присутствии мужа. Всё уточняла и уточняла. Наконец, Лидочка не выдержала и, после очередной выпитой рюмки то ли с недоверием, то ли с осуждением произнесла, лениво закусывая, кусочком шоколада:
--Ты так дотошно выпытываешь, как будто в монастыре жила и тебе всё это неведомо.
--В монашки меня, конечно, записывать не надо, но мне до тебя далеко.
Оглянувшись на супруга, забавлявшегося с пустой рюмкой, и, слегка понизив голос, смущаясь, призналась:
--Так, пару-тройку раз согрешила и то по пьяни. А теперь уж кто на меня посмотрит. Я и по молодости была женщиной крупной, а последнее время и вовсе разбухла. На работе и дома всё спокойно, а мужика хорошего рядом нет. Мой-то давно уже одноразовый.
--Это как так? - встрепенулась Лидочка.
--Это когда один раз в год и то по молодости. Ну ты понимаешь о чём я.
Женщины долго и весело смеялись остроумному, на их взгляд, определению мужчины.
Оглушённый такой уничижительной характеристикой жены в его адрес, Василий Иванович ещё какое-то время посидел в компании женщин, но при первом же удобном случае ушёл к себе в глубоких раздумьях. С признанием в шутке по поводу глухоты решил повременить. Тем более, что утром на следующий день Варваре позвонил сын Лёшка и сообщил, что они всей семьёй решили заскочить к ним в гости.
Сын давно жил отдельно в небольшом районном городке. В армии служил срочную службу в подразделении связи. Приобрёл кое-какие навыки и, уволившись, устроился в районный узел связи. Сначала приезжал часто, а после женитьбы навещал родителей всё реже и реже. Общение почти сошло на нет после того, как Колька стал жить с дедушкой и бабушкой. Сейчас ему уже шёл тринадцатый год и он давно стал любимцем семьи Петровых и не собирался уезжать в обозримом будущем.
О случившемся со слухом у Василия Ивановича гости узнали уже после того, как прошла встреча. Родственники по очереди радушно обнимались друг с другом, льстиво улыбаясь, делали комплименты. И за столом с выпивкой говорили только хорошие слова. Особенно много теплых слов было сказано в адрес хозяина дома.
Но тут слово взяла хозяйка дома. До этого Варвара была вся в хлопотах, следила, чтобы гостям всего хватало, то и дело выставляла на стол новые бутылки с водкой и вином. А гости всё как-то обходили её своим вниманием. Для них она как бы и не существовала вовсе.
И тогда Варвара, в спешке выпив рюмку водки, неожиданно, язвительно улыбнувшись, тихо сказала:
--Зря вы так в адрес моего мужа распинаетесь. Он всё равно вас не слышит. А лечиться не хочет - дорого, видите ли, лекарства стоят, говорит. Думает, что глухота сама пройдёт. Так что, если хотите, чтобы он вас услышал, говорите громче. Я его всю жизнь, каюсь, называла глухой тетерей, вот и накликала беду - слова мои стали явью.
После некоторой паузы, возникшей за столом, первым заговорил сын. Он как-то уж очень быстро захмелел и ему захотелось выговориться.
--Мама, ты всегда была провидицей. Не ошиблась и на этот раз. Жаль, что твоё пророчество так поздно сбылось.
Подняв рюмку, он предложил тост:
--Давайте выпьем за то, чтобы мечты вовремя сбывались.
--Что ты имеешь в виду? - загудели гости с разных сторон.
--Он мне много крови попортил, - показывая на отца, начал вспоминать сын. - Сначала из-за матов, а материться я стал рано. Как услышит, что мы с пацанами скидываемся на самогон, сразу за ремень хватался. Мало того, что задницу исполосует, так ещё запрёт дома. Пацаны с девчатами за гаражами пьют и веселятся, а я сижу взаперти. А когда мать пред стиркой, прошмонав все мои карманы, пачку папирос обнаружила и этому коновалу показала, - при этом он ещё раз кивнул в сторону отца, - батя отметелил меня как следует и установил мне строгий режим. Я буквально изнывал без ласковых девочек. С тех пор, хоть и время много прошло, но ничего теплого о нём вспомнить не могу.
--Папа, как ты можешь так говорить про деда! Это нечестно! - вдруг сердито выкрикнул внук и выбежал из-за стола. Гости сделали вид, что ничего не произошло и поспешно провозгласили новый тост, на этот раз за хозяйку.
Василий Иванович делал вид, что ничего не слышит, хотя на душе становилось всё горше. Но когда предлагался очередной тост, он тоже поднимал свою рюмку, чуть отпивал и снова ставил. В какой-то момент ему показалось, что родители невестки, слушая разглагольствования его сына, смущаются, а чтобы не показать этого, прячут глаза вниз. От этого становилось ещё тоскливее.
Но тут голос подала невестка Глаша:
--Ты ещё про машину забыл сказать.
--А что тут скажешь. Купил батя машину - только ездить бы и радоваться, а он поставил её в гараж! Всё твердил: "Получи права, тогда и ездить будешь". А как я научусь водить, если сесть за руль не даёт! Однажды я, улучив момент, открыл гараж и выгнал машину. Пацаны набежали, смеются надо мной, что машина есть, а я не могу ездить. Не выдержал, завёл и с ребятами по городу погнал колесить. Менты нас остановить хотели, а прав-то у меня нет, вот я и устроил гонки. На одном из поворотов не повезло, врезался в ограду. Двух пацанов пришлось везти в больницу, а машину, разбитую в хлам, эвакуатором в гараж снова затащили. Так и стоит, наверно, по сей день в гараже. А всё почему? От несусветной жадности и дурацких принципов бати. Мне тогда и самому пришлось лечиться.
Сын снова кинул недовольный взгляд на Василия Ивановича. И, уже обращаясь к матери, спросил участливо:
--И как ты только с этим жлобом живёшь, мама?
--Кручусь, как могу. Но давайте лучше выпьем за вас молодых.
Отец, сославшись на недомогание, не стал засиживаться с гостями, ушёл в свою комнату и старался больше не встречаться ни с кем до самого отъезда гостей. Перекинулся только парой фраз со сватом. Тот прямо спросил, напрягая голос, как Василий Иванович сам оценивает свою жизнь.
Простой вопрос, но он заставил хозяина дома по-настоящему глубоко задуматься. Долго не мог собраться с мыслями. Хотелось сказать, что жил как все: много работал, строил, растил, любил, старался беречь семью. Приглядывал за всеми, как присматривают за любимым садом, выпалывая сорняки с душ. А что получилось в итоге?
Василий Иванович поднял взгляд на свата и с невыразимой тоской в голосе заговорил. Он отвечал не ему, а самому себе:
--Вырос пустоцвет! Это и есть реальная оценка моей жизни. С пониманием этого мне придётся и дальше жить.
--Ты всё слышал, что говорилось за столом! - изумился, догадавшись обо всём, сват.
--Слышал, - обречённо ответил Василий Иванович. - Но лучше бы я не слышал.
Каким образом слух о неожиданной глухоте охранника Петрова дошёл до руководства фирм неизвестно, но оба директора утром встречали его на входе. Разговаривая между собой, курили и не сразу заметили, как Василий Иванович занял своё место возле вертушки и прислушался. Один из руководителей, более старшего возраста, с сожалением сказал собеседнику:
--Собирался со следующего месяца ему немного прибавить к зарплате, а придётся увольнять.
--Да, старательный был работник. Старая закалка. Ни разу пост не оставил. Поощрить бы надо, а тут такое. Я его резюме недавно ещё раз посмотрел, даже удивился. Он хорошим специалистом бухгалтерского дела был. Даже государственные награды есть. А не подумаешь, с виду скромный пожилой человек.
--Нам тоже не так далеко до этого возраста. Скоро самим надо будет присматривать место для себя, чтобы не торчать потом весь день у вертушки.
--Интересно, а почему ему не работалось! Ушёл на пенсию по собственному желанию. Мужик-то вроде ещё крепкий.
--Не ушёл, а "ушли", - поправил его собеседник - Подписывать липовые платёжки не стал. Принципиальность проявил.
--Да, принципиальность нынче не в почёте, - согласился собеседник помоложе.
Увлёкшись разговором, они не сразу заметили, что Василий Иванович уже занял пост и внимательно прислушивается к их разговору. Чтобы обратить на себя внимание, осторожно негромко кашлянул. Он понял окончательно, что придумка с потерей слуха зашла слишком далеко и надо срочно возвращаться в реальность.
Директора фирм даже вздрогнули от неожиданности.
--Ты давно здесь? - спросил один, стараясь говорить громче обычного.
Чтобы не возникло двусмысленности в дальнейшем разговоре, Василий Иванович, спокойно сказал:
--Извините, но я слышу хорошо. И ваш разговор весь тоже слышал. Это мы с женой так пошутили, а кто-то не понял этого - вот и понеслось по весям.
Возвращался с работы Василий Иванович в прекрасном настроении. Директора оказались с хорошим чувством юмора. Долго смеялись над домашним экспериментом своего охранника. И даже задумались, а не повторить ли им эксперимент на своих домочадцах.
--Не советую! - категорично заявил Василий Иванович. - Особенно, если не готовы увидеть жизнь совсем с другой изнанкой.
--Что ты имеешь в виду? - заволновались фирмачи.
Пришлось рассказать им в деталях, что ему самому пришлось пережить за последние несколько дней.
Повторять его опыт после всего услышанного директора сразу раздумали. На работе оставили. Подтвердили и реальность поощрений, о которых вели речь накануне. Более того, один из директоров сообщил, что бухгалтер их фирмы скоро уйдёт в декретный отпуск. Вполне возможно, что Василий Иванович займёт место бухгалтера.
Выходя из директорского кабинета, Петров спиной чувствовал сочувственные взгляды своих собеседников, а потом услышал вопрос одного из них:
--И как, Иваныч, ты теперь будешь... - голос его неожиданно дрогнул, но собравшись, директор договорил:
--Как жить-то собираешься теперь?
Петров, неопределённо пожав плечами, буднично ответил:
-- Как все живут. А куда я денусь!
Дома внук узнал новость о возможной перспективе на работе первым и искренне порадовался за деда.
--Дерзай, дед! Если что, я помогу,- с улыбкой напутствовал он Василия Ивановича.
Жена, узнав про обман, помолчала, потом тихо рассмеялась:
--Проверял меня, значит. Ну-ну! И что тебе дал твой эксперимент, как ты его называешь?
--Что мир далеко не идеален. Но мы-то в нём живём! Важно, чтобы люди хотя бы друг друга слышали. Даже, когда ты молчишь.