- Мя-мя! - я слегка капризничаю, вслушайтесь, это я.
Я хотел бы, чтобы меня нарисовали единой линией, как это мог только лучший из рисовальщиков, на дорогой ручной работы бумаге, покрытой цинковыми белилами с подмешанным болюсом, чтобы она имели вид слоновой кости. Серебряным карандашом, купленным за немалые деньги пусть верная рука выведет символ, портрет и течёт обаянием плавный контур: я лежу, передние лапки сделав крендельком, щурюсь, а между ушек я держу Землю.
Какая ещё черепаха? Землю между ушек держит котик, это - я.
Каждый день так делаю. Греюсь на рыжем солнышке и держу землю между ушек на голове.
- Мя-мя! - слышите? Я очень хочу общаться. Я очень настырный демон.
С общением всегда проблемы. Я не люблю открывать себя, предлагая как шкатулку с сокровищами - тогда-то каждый станет грабителем. Слышали про известный парадокс - никто не готов дарить безусловную любовь в обмен на условную? Это моя проблема - моя цена. Предложи я себя таким, каков я есть, и всё обернётся грабежом. Жадность приобретателя не оставит мне места, я ясно изъясняюсь? Тогда я превращусь в шкатулку с драгоценностями, открытую и предложенную, но меня там уже не будет. Когда же я являюсь скрываясь, котиком, то всё повторяется в точности то же самое, только имеет иной вид. Действует обычная гордыня людей и они меня -мя -мя не узнают. Впрочем, редко-редко узнают. Я начинаю разговор просто:
- Мя-мя!
Если у человека открытое сердце, он откликается и начинает со мной говорить. Потом я опять говорю:
- Мя-мя!
И он продолжает говорить. Это я нарочно так, испытываю. Испытываю, ясно? Тот, кто в гордыне, не станет продолжать разговор - этого мне и надо. Тот, кто с добрым сердцем, продолжает говорить. Так мы с ним и беседуем. Я ему:
- Мя-мя! - а он мне про всю свою жизнь. Тогда-то он и обнаруживает, что он в центре самой интересной истории, которую ему рассказываю я - -мя -мя. Часто после этого меня узнают. К тем, кто меня полюбит всем сердцем, я возвращаюсь -мя -мя, чтобы рассказать ещё одну историю, и ещё одну, и они путешествуют, проходя из одной истории в другую, проходя под аркой, раз за разом. Это моя тайна.
Впрочем, чтобы так откликнуться на меня, нужно очень большое и мудрое сердце. Таких мало.
Ещё на меня откликаются те, кто носит в себе боль.
- Мя-мя - я являюсь им и они говорят со мной и находят меня милым. У них тоже есть шанс узнать меня и я поведу их как и тех, первых, чтобы они узнали и себя. Это и есть тайна.
Впрочем, и среди тех, кто меня признал, часто бывает так, что когда я являюсь им в следующей истории, они не узнают меня. Это всё потому, что надо иметь настоящее бескорыстие, только тогда и только тогда меня можно узнать.
Я ревнивый демон и я проверяю тех, кто узнал меня.
Я являюсь к такому в другом обличии и спрашиваю:
- Встречал-ли ты кого интересного? - да, говорит он, встречал, и называет обыкновенно меня и ещё кого-нибудь. Я распаляюся злобой и пропадаю.
Затем я являюсь в третьем обличии и опять спрашиваю:
- Встречал-ли ты кого интересного?
- Встречал - говорит человек - и вспоминает меня.
- Расскажи-ка - прошу я.
И он рассказывает: встречал котика и полюбил его. И он собирается опять ко мне прийти! - говорит человек. Даже если для этого придётся произойти невероятному, котик принесёт большие жертвы собой, но явится опять - говорит человек.
Последнее про жертвы верно - думаю я.
Я продолжаю искушать: рассказываю какую-нибудь немного выдуманную историю о себе, не очень-то хорошую. Впрочем, недалеко ушедшую от того, что за мной водится.
- Что же твой котик, демон что-ли? - спрашиваю я.
- Так сложилось - пожимает плечами человек.
Потом он, задетый моими оскорблениями меня же, прекращает со мной общаться. Я остаюсь довольный. Я вернусь к тебе!
Я выглядываю из каждого солнечного зайчика и блика на каждой краске на углу мира своей круглой головой - я очень хочу общаться: