Удивительная жертвенность дождя... стонущим Люцифером
свергается
с чистоты небес, смывая всю грязь на пути.
Бежит по асфальту, неся в прозрачном теле окурки, еще хранящие тепло чьих-то губ, веселость конфетных оберток, радугу бензина...
Безропотно стекает в канализацию и лишь чуть слышно шепчет о чем-то.
Не жалуется.
Луна кричала о помощи.
Плыли рядом, глухие к ее мольбе.
Им было хорошо и неспокойно.
Она... любила его каждой клеточкой своего кристального тела.
Он... отвечал ей, плотно прижимаясь к ее прохладе.
Они... были вместе давно - целых шесть минут
(вечность для капельки!).
Мимо проносились лохматые челки травы, грустные тени заплутавших ног...
Смятые бумажные корабли скользили по их гладким телам - они не замечали ничего.
Каждый чувствовал себя вдвое больше.
А что-то внутри наполняло это двойное тело яркой тяжелой искрой, влажно вспыхивающей в лунном блеске.
«Это любовь» -
говорили все. Они не отвечали...
потому что не думали об этом.
Лишь что-то теснило временами их общую грудь, нарастая каждую секунду, проведенную вместе.
Они знали: шесть минут - вечность для такого счастья.
И готовились к разлуке.
Нет,
не могли готовится - были лишь капельками воды, случайно обнявшими
друг друга в бездне таких же маленьких и ничтожных капель.
Они просто чувствовали эту душевную тесноту
и тихо плакали, скрывая слезы друг от друга.
Сцеловывая пыль с прозрачного лба единственной любви своей короткой жизни.
Он... утешался лишь тем, что больно ему одному, что она счастлива и не
мучается снами о том - пока безымянном - камне, который разлучит их
навеки.
Она... пыталась уберечь его от страданий предчувствия и шептала сказки из
своего далекого небесного детства.
Они... любили изо всех своих крошечных сил, пытаясь заполнить этим
чувством весь мир - такой мокрый, чистый, холодный...
Так и плыли, больные своим хрупким счастьем, когда он наконец вырос из тьмы твердыней смерти.
Два влажных тела сплелись в ночи, смешав
губы,
руки,
души...