Дома было тихо. Не носились с воплями близняшки с самодельными луками из ивовых прутиков, никто не напевал на кухне, готовя завтрак, никого не распекали за немытые уши и сбитые коленки. Даже воздух был стоячим, неподвижным.
Значит, изменений к лучшему нет.
Вздохнув, я потопала в ванную. Нужно снять грязный комбез, почистить оружие, и, самое главное, вымыть голову. До сих пор от волос зомбятиной несет. Бросив рюкзак на пол, я взялась за молнию на куртке. Дверь распахнулась.
Бабуля выглядел плохо. Хуже, чем вчера, когда я уходила на дежурство. Глаза ввалились, на висках залегли синие тени. В вороте растянутого свитера виднелись косточки ключиц - кожа натянулась так, что было видно, как у горла бьется нервная жилка. Пегие волосы собраны в аккуратный хвост, к длинному подбородку прилепился кусочек бумаги. Значит он нашел в себе силы побриться.
Окинув меня тревожным взглядом, как бы подсчитывая: голова - одна штука, руки - ноги в достаточном количестве, глаза, уши - на месте, - Бабуля спросил:
- Почему так долго?
- В магазин заходила. - было больно на него смотреть, и я отвернулась, сделав вид, что увидела что-то жутко интересное в зеркале. - И в аптеку. Вчера премию выдали, за динозавра, так что я купила лекарств.
- Как раз вовремя. - Бабуля немного приободрился. - Близняшки всю ночь прокашляли, да и Ласточке не становится лучше. Я надеялся на перелом, но...
- Всё будет хорошо. - оторвавшись от зеркала, я расстегнула рюкзак. - Вот стрептомицин и две дозы ампициллина. Предлагали Магаклон. Он, конечно, дешевле, хватило бы доз на пять-шесть, но я...
- Всё правильно. Ты молодец. - Бабуля потрепал меня по волосам. А потом, как ему казалось, незаметно, вытер руку о джинсы. - Если не возражаешь, обе дозы я оставлю для Ласточки. Близняшкам хватит стрептомицина.
На мгновение я почувствовала душевный подъем: Бабуля со мной советуется. Как с равной. Как с добытчицей. Но тут же сникла: значит, он понимает, что на грани. Таким способом он просто дает понять, что скоро решать буду только я.
Поддавшись порыву, привстав на цыпочки, я обняла его за шею. Вдохнула смесь крепкого одеколона и табака с примесью земли и листьев... Над всем этим витал легкий, едва ощутимый металлический душок. Кровь.
- Я обязательно что-нибудь придумаю. - сказала я ему в шею. Бабуля отстранился. Взяв меня под мышки, легко поднял и перенес на коврик у ванны.
- Ты о чем? - спросил он так, будто речь шла о новом способе заряжать ружье.
У меня непроизвольно дернулась щека. Непонятно, то ли улыбнуться, то ли заплакать.
- О близняшках, конечно же. - всё-таки удалось превратить нервный тик в улыбку. - Я пельменей купила, представляешь? Из того самого дракона. Побалуем наших больных деликатесами... Поставь, пожалуйста, воду, пока я тут отскребаюсь.
- Да уж помойся, как следует. - Бабуля демонстративно почесал нос. - Представляем новый парфюм: "Гниющий зомби". Превалирует запах падали, так же угадываются нотки мокрой псины, березовых сережек, речного ила... - он прикрыл глаза, принюхиваясь. - И смерти.
- Где ты была? - вопрос звучал жестко, повелительно. Я набрала воздуху, и... выдохнула.
- Ты о чем? - невинно спросила, хлопая ресницами, и чуть приподняв бровь. Бабуля нахмурился, на мгновение напрягся... а потом расслабился.
- Пойду ставить воду. - вышел и прикрыл за собой дверь.
Один-один. - думала я, сдирая комбез. - Ты не хочешь, чтобы лезли в твою личную жизнь, а я не хочу, чтобы в мою...
Бабуля подобрал меня пять лет назад. Прыгая через забор, я сломала ногу. Воевали с Ночными Снайперами - другой, более сильной и многочисленной бандой, и потеря боеспособности стала приговором. Я умудрилась заползти в какой-то подвал и Снайперы меня не заметили. Но выбраться сил уже не нашлось. Мне было десять, я как раз получила свою первую татуировку, и очень ею гордилась...
Бабуля обнаружил меня, патрулируя Окраины. Подобрав озлобленного, одичавшего звереныша, он, в прямом смысле слова, сделал из меня человека. Научил читать и писать. Охотиться...
Вытирая голову полотенцем, читала послание от Шаробайки. Всучили его утром, вместе с премией, и, чтобы конверт не мешал пересчитывать монетки, я сунула его в карман рюкзака, к лекарствам. И забыла. нашла только сейчас, в непромокаемом кармане с антибиотиками.
Думала, это очередная бюрократическая лажа "об увеличении срока годности бронежилетов", или "о вторичном использовании патронов"... Наш начальник любит нелепые формуляры. Наверное, придают его жизни смысл.
Конечно, ведь бумаги-то завались, перерабатывающие заводы Ростопчия дымят днем и ночью...
Но в письме речь шла о некой Матери Драконов. Причем, это был не стандартный, отпечатанный на машинке текст. Со слов, неумело накарябанных пером, во все стороны летели брызги - значит, Шаробайко лично, так сказать, снизошел. После всех приключений сегодняшнего утра это выглядело очень подозрительно... Особенно, сумма, проставленная прописью в конце.
Почувствовав соблазнительный запах, мой живот утробно заурчал. Запихнув письмо в карман халатика, я, теряя тапки, галопом рванула на кухню. Из Бабули кулинар еще хуже, чем из меня. Мало ли, как он пельмени изуродует.
Но, к счастью, учитель справился. С каким-то ностальгическим видом он стоял у плиты, помешивая шумовкой в самой большой кастрюле. Увидев меня, смущенно улыбнулся:
- До Распыления я только пельменями и питался. Самая для программера была сытная и доступная еда... Кроме яичницы, конечно.
- А яйца тоже драконьи? - спросила я невинно. Бабуля фыркнул, но потом скроил строгое лицо:
- Следите за языком, барышня. Вы прекрасно знаете, что до распыления драконы на Земле не водились.
Я прикусила язык. Ведь хотела сказать о динозаврах, а не о драконах! Как они с языка-то сорвались? Если Бабуля заметит - ни в жисть не отстанет, пока всю правду не вытрясет. А о Шаробайкином предложении я ему говорить точно не собираюсь: на Мать Драконов он меня не отпустит. Запрет в подвале, и ключ выбросит. Он вообще не хотел, чтобы я в агентство устроилась. Особенно после того, как сам охотиться перестал... Но больше меня никуда не хотели брать - татуировки говорили о беспризорном прошлом, а считалось, и весьма обоснованно, что дети, выросшие на улице, совсем без башни.
Обед прошел мирно. Обоим не хотелось заострять внимание на скользких вопросах, так что я вкратце рассказала, как прошло дежурство, а Бабуля поведал, как он ухаживал ночью за близнецами, Сашкой и Глашкой.
На самом деле, никакие они не близняшки, а последняя находка Бабули. Глашку год назад нашел на выеденном вурдалаками хуторе, а Сашку подобрал в окраинах, на свалке. Были они примерно одного возраста, вот и стали не разлей вода... Только у Глашки головенка вся седая - натерпелась, пока от бывших своих родителей в погребе пряталась, а Сашке нельзя было давать в руки спичек: так и закатывался, увидев огонь.
Поднимаясь по лестнице в комнату Ласточки, я думала: может, он вовсе никуда и не убегал? Может, Бабуля выглядит изможденным потому, что всю ночь просидел с больными...
Ласточка выглядела хуже, чем вчера. Веки стали совсем прозрачными, скулы заострились, серебряные волосы вялыми прядями змеились по подушке. Поставив на тумбочку миску с пельменями в бульоне, я присела к ней на кровать. Взяла горячую узкую ладонь.
- Привет. - она открыла глаза и слабо улыбнулась. - Как ты, подружка?
- Всё путем, не ссы. - упершись локтями, она попыталась привстать, но упала назад.
Я помогла ей сесть, поправила за спиной подушку и протянула миску, от которой шел аппетитный пар. Ласточка вяло взялась за ложку.
- Близняшки? - спросила она.
- Бабуля их накормит.
Я специально подстроила так, чтобы побыть с Ласточкой наедине. Нужно о многом поговорить.
- А ты? - она никак не могла донести ложку до рта, и я, придержав ей локоть, помогла.
- Я уже. Харчись.
Съев несколько штук и выпив бульон, она бессильно откинулась. Но глазами продолжала следить за мной.
- Что? - наконец спросила она.
- Я, кажется, знаю, как помочь Бабуле. - у Ласточки вспыхнул взор. Губы беззвучно подтолкнули меня продолжать. - Новое задание от Шаробайки сулит две тысячи монет. - подруга нашла в себе силы иронично поднять бровь.
- Расщедриться на такие деньги наш начальник может только в одном случае: если не собирается заплатить. - сказала она.
- Или когда у него нет другого выхода. - она опять открыла глаза. - Охота на дракона. - пояснила я. Ласточка закрыла глаза.
- Ты серьезно? - спросила она. Я показала письмо.
- Даже печать стоит, видишь? Не отвертится.
- Скажет, что подделка. В кабинет любая собака войти может.
- Ну, не одну же меня он пошлет... динозавра-то всей артелью валили.
Не хотелось сейчас делиться с Ласточкой историей про единорога. Она - прирожденный скептик, не верит ни в мистику, ни в счастливые совпадения. Честно говоря, я просто боялась, что она меня отговорит.
- Это единственный выход. - сказала я. - Амулет тыщу монет стоит...
- Соглашайся. - сказала она.
И привстала, вцепившись мне в руку с неожиданной силой.
- Он опять убежал. Уже на рассвете, и пропадал совсем недолго. Но вернулся весь в крови - я видела в окно. Ты, когда шла домой... ничего такого... не слышала?
Я знала, о чем она: мы всё время боялись, что он не выдержит, зайдет в ближайший дом и... Я покачала головой.
- Нет. Всё было тихо. Наверное, кролик. Или курица.
- Будем надеяться. - Ласточка опять упала на подушки. - ты же знаешь, если б я могла, я бы пошла вместо тебя. - сказала она.
- Вместе. - поправила я. - Мы бы пошли на дракона вместе.
Я представила, как это могло бы быть и улыбнулась.
- Было бы круто, да? Мы плечом к плечу у мачты, против тысячи вдвоем... - пробормотала Ласточка.
- Ничего страшного. Пойдешь со мной в следующий раз. На наш век драконов хватит.
Она закашлялась, прижав рукав ночнушки к губам, а потом, глядя на красные пятна на ткани, усмехнулась.
- На твой - наверняка. Глупость какая: подхватить краснуху в моем возрасте...
Я вскочила.
- Совсем забыла! - откинув торжественно тряпочку с блюдца, я гордо сунула ей под нос шприц с беловатой жидкостью. - Оголяйте ягодицы, мадам. Вас ожидают приятные минуты.
- Сколько ты за него отдала? - цепко глядя на шприц, спросила Ласточка.
- Неважно. И вообще, нам премию дали, так что отставить сопли в сиропе.
Ночью Бабуле опять было плохо. Я долго слушала, как он мечется у себя в комнате и глухо рычит, колотя в стену кулаками. Потом затрещала раздираемая ткань, хлопнула рама окна...
До самого рассвета я так и не могла заснуть, так что, едва краешек солнца показалось над рекой, вышла из дому и, решительно поправив лямки рюкзака, зашагала к складу. Патроны у меня еще вчера закончились и подметка правого берца скоро каши запросит, так что, если повезет, затарюсь до наплыва охотников.
Склад был заперт.
Походив пару минут вдоль огромных дубовых ворот, я задумалась. На щедрое предложение Шаробайки должны были откликнуться почти все. Шутка ли, две тысячи монет! Кроме того, в глубине души каждый мечтал поохотиться на дракона. По себе знаю.
Соскучившись, я постучала в окованную железными полосами створу.
Мне стало не по себе. Склад не закрывался никогда, даже ночью. Особенно ночью... Егорыч здесь жил. За шторкой стояла походная армейская кровать, имелись запас консервов, примус с чайником и сковородкой. Мало ли что кому понадобиться? Бывало, поднимут в три утра по тревоге, и летишь на склад - взять запас патронов, да пару фугасов, да огнемет в любой момент может пригодиться...
- Ты чего буянишь? - я повернулась. Ну конечно, только их мне и не хватало. Двое самых отмороженных охотников: Обрез и Таракан.
- Склад закрыт. - буркнула я и опять заколотила в двери кулаком. Если эти пришли, значит, и другие скоро подтянутся. Грош цена тогда моему преимуществу.
- Странно... - пробормотал Таракан. - Он же круглосуточный.
- И я об том же, м-мать моя девственница...
На Обреза я старалась не смотреть. Все эти дни, что прошли с охоты на динозавра, я старалась о нем не думать. Уговаривала себя: ну что Обрез? В наряды мы вместе не ходим, в конторе почти не пересекаемся... Остынь, плюнь и забудь. Бывает.
И только я себя почти уговорила, он - тут как тут. Непруха.
Стукнув несколько раз изо всех сил, я затрясла отбитой рукой.
- Давай, помогу. А то что-то ты тихо стучишь. - и непонятно, издевается он, или всерьез.
- Отойди. - еле сдерживаясь, я отпихнула его от себя. - Отойди сам, или я тебе все коленки повыдергиваю.
- Витаминов не хватит. - осклабился тот, и придвинулся еще ближе.
Молча размахнувшись, я влепила ему кулаком по морде. Точнее, собиралась влепить, но Обрез перехватил руку.
- У тебя что, совсем крыша протекла? - выкручивая моё запястье, этот гад еще и ухмылялся.
- Ты в меня из огнемета палил. Идиотина косоглазая, криворукая... Да я тебе сейчас глаз на задницу натяну...
- Сама дура. Стояла, ушами хлопала. Я не виноват, что ты на линии огня оказалась.
- Не виноват? Думаешь, по своим палить - норм? - я одновременно пыталась освободиться и пнуть его по коленке. Но у Обреза руки были длиннее. - Отморозок.
- Я ж тебе говорил: динозавр на дуло наступил, оно и погнулось... - меня аж затрясло. Отойдя на пару шагов и прикидывая, куда сподручнее бить, я пообещала тихим шепотом:
- Я тебе сейчас х...х... хвост погну. И вместо ноги приклею: так и будешь по жизни гнутый ходить.
А ну ша, малявки. - Таракан встал между нами. - Нашли время...
- Он в меня из огнемета палил, псих недоделанный, ведро без ручки. Обогнув Таракана, я вновь попыталась достать Обреза. - Знаешь, как его в народе зовут? Катастрофа ходячая. Всё у него через жопу, только ты, Таракан, этого не замечаешь. Я бы ни в жизнь его в напарники не взяла - еще в спину стрельнет...
Обрез сплюнул.
- Да нужна ты больно, пигалица кургузая. Хотел, как лучше...
- Чтоб у тебя в печени вши завелись и все кишки съели.
- А у тебя - тараканы из мозгов вывелись! Метр с кепкой на коньках, а всё туда же: в охотники...
- Заткнитесь, оба. - Таракан влепил напарнику затрещину. - Никто ни в кого не стрелял. Это был несчастный случай. Так, Витяй?
- Дак я ж и говорю...
- Он мне чуть волосы не спалил. - сказала я тише. - Кусок идиота.
- Маша, сейчас тоже получишь. Помолчи...
Я втянула полные лёгкие воздуха и задержала дыхание. Посчитала до десяти. Бабуля велел учиться сдерживаться. Он говорил, за это меня и не любят: бешенство нрава вкупе с мелким ростом вызывает в людях здоровое предубеждение.
Бешеная моська, говорил Бабуля. Будь спокойней, и люди к тебе потянутся... Ага, как же. Пыхнут из огнемета, и не заметят.
Я не привыкла быть милой. В банде это как-то не способствовало выживанию. Там было всё наоборот: не важно, какого ты роста. Главное, кричать погромче и ругаться позаковыристей. Один раз Бабуля мне рот даже мылом намылил. И самое обидное, как раз этот последний кусочек я для волос берегла...
- Почему склад закрыт? - наконец спросил Таракан.
- Ты сказал молчать.
- Не придирайся к словам. Так почему?
- У меня столько же информации, как и у вас.
- Чего шумите? - в двери открылось небольшое окошко, в которое просунулся конопатый нос. - Стучите, орете, спать добрым людям мешаете...
Обрез ловко ухватил этот нос и стал выкручивать.
- Открывай, добрый человек. - ласково попросил он. - Потом поспишь.
- Отпусти! - гнусаво заканючил нос.
- Откроешь - отпущу.
...вот всех по тревоге и подняли. Боезапас и амуницию выгребли подчистую, ничего не осталось. - закончив рассказ, мальчишка развел руками. Было на вид ему лет двенадцать, белобрысая голова светилась в полумраке склада, как новенькая серебряная копейка. - Так что дедуля отдохнуть решил, в кои-то веки на рыбалку сходить. Всё равно, говорит, пока охотники не вернуться, тут делать нечего... Ну, а меня за охранника оставил.
- Охранник. - сплюнул Обрез и ткнул пацана в грудь. - И много ты тут наохранял? Поди на сторону патроны спихиваешь, пока дед не видит...
- Виктор! - осадил его Таракан. - Не груби. - он вновь повернулся к мальчишке. - Какие, говоришь, штурмовики?
- Имперские. Бластеры у них - ого! Сквозь любую броню дырки прожигают. Уже две деревни спалили.
- Да с чего ты взял? - я не могла поверить. Как так-то? Всех в рейд отправили, и только нас троих забыли?
- Митька слободской говорил. У него - мотик на кукурузном масле.
- И что?
- Хрен через плечо. Митяй, как про штурмовиков услыхал, прыг на мотик, и туда... Обсмотрел их со всех сторон. И шлемы белые, и доспехи... Всё, говорит, как в кино... Идут цепью и палят во всё, что шевелится.
- У меня другой вопрос. - задумчиво сказал Обрез. - Почему нас не позвали? Пигалицу эту рыжую - понятно, но нас?
- Может, надоело за идиотами доморощенными косяки подчищать?
- Маша, не заводись. - попросил Таракан. - А вопрос хороший. Ты где вчера вечером была?
- Дома.
- А мы на охоте. - поджал губы Обрез. - В реке по-за городом цзяоженя видали. Нас в наряд и отправили. До полуночи в засаде просидели, как дураки. И ни сном ни духом...
- Покажи-ка письмо. - Таракан требовательно протянул руку. Я отдала.
- Мать Драконов. - прочитав бумагу, кивнул Таракан. А потом посмотрел на Обреза.
...Никто не знает, откуда она взялась. Но несколько лет назад пошли слухи: появился маг, который может кастовать драконов.
Драконы. Это ведь не какие-то там орки недоделанные. Или даже штурмовики. Говорят, они могут спалить целый город за несколько часов, а питаются целыми коровами. Просто глотают, не жуя.
- Подождите! - я не выдержала. - Что же получается? Всех за город послали, а нас специально в резерве оставили? Чтобы мы, втроем, с драконами разбирались?
- А ты что от Шаробайки хотела? - спросил Обрез. - Чтобы он всем встречным и поперечным по две штуки башлял?
Неужели сбываются Ласточкины дурные пророчества?
- Ну, не специально же он всех из города угнал... - в это я точно не поверю. Есть же границы.
- Да нет, конечно. - сказал Таракан. - Просто совпало так. Бывает. И имперские штурмовики, и Мать... У него выхода не было. Зря вы на начальника гоните, Хрон - мужик неплохой.
- Ага. - кивнул Обрез. - Только хитровы...чурный. Думает, если мы Дракониху завалим, он малой кровью отделается. А если она - нас...
- Тоже плакать не станет. - согласилась я. - Интересно, а почему именно мы?
Я имела в виду, что нас троих, наверное, меньше всего ценят: я - рыжая пигалица, метр с кепкой, к тому же - бывшая бандитка, а Таракан с Обрезом - самые безбашенные. Им море по колено... Но Обрез понял по своему.
- Ну, мы-то понятно, почему. За нами и скилла, и симфалийские птицы, и мантикора, и еще много кого. Опыт, сын ошибок трудных. А вот ты?
- А она стреляет лучше всех. - оборвал Таракан.
- А еще мне деньги нужны. - тихо добавила я. - Шаробайка знал, что я по-любому не откажусь.
- Ладно. - Таракан кивнул на Егорычева внука. Мальчишка, тихий, как мышонок, замер с открытым ртом, ловя каждое слово. - Раз на складе нет ничего, пошли отсюда. - и направился к выходу. - Маш, ты с нами?
Сожгут нас к Едрене-фене, и косточек не оставят.
- А куда я денусь?
В "Трёх Пескарях" было людно: все столики заняты, у раздачи длинная очередь. Пахнет жареной рыбой и блинами. В желудке сразу забурчало. Пельмени, от вчерашнего ужина оставшиеся, я для болящих сберегла, позавтракать не сподобилась. Единственная сложность: денег у меня - две полушки с четвертинкой.
- Я угощаю. - вдруг сказал Таракан, подталкивая меня к раздаче. Наверное, заметил мои колебания.
Вообще-то, по харчевням мы с Ласточкой никогда не шастали - каждую копеечку сберечь старались. Только Бабуля ходил, иногда. Пообщаться с охотниками и выпить кружечку...
Пожав плечами, я взяла поднос: от халявной еды точно отказываться не буду. У меня вообще аппетит хороший, несмотря на недорост. Многие удивляются: и куда только влазит? Бабуля говорит, такой синдром развивается, если много голодать пришлось...
- И что ты предлагаешь? - спросила я Таракана, как только мы устроились за столиком и расставили тарелки. Рыбка была мелкая, зажаренная вместе с хвостиком и плавничками, и к ней прилагалась целая гора жареной картошки. А таких гречаников я в жизни не пробовала...
- Купим боеприпас сами.
Я подавилась. Прокашлявшись и дождавшись, пока схлынет злость, и на язык перестанут прыгать те самые слова, за которые мне рот мылом мылили, я посмотрела на Таракана.
- Я сказала, что хочу заработать, а не потратить.
- У нас нет выбора. Мать драконов ждать не будет. - Таракан взял стакан со сметаной, и вылил половину на блины.
- В смысле не будет?
- Завтра, самое позднее - послезавтра, она нападет.
- Может, это заставит власти раскошелиться?
- Может. Если от них хотя бы головешки останутся. Впрочем как и от всего города.
Я замолчала, переваривая услышанное. Вспомнилась картина: зеленый дракон, парящий над рекой. Художник потратил остатки жизни на то, чтобы её нарисовать. Он сказал: - Я не мог иначе. В Запылении он увидел будущее...
- Может, в слободе нам хотя бы патронов дадут?
Тяжелое, глухое отчаяние заставило желудок сжаться, выталкивая только что съеденное назад, в горло. Если распотрошу заначку - Ласточка меня убьет. Целый год мы с ней копили - копили, а тут...
- Ага, щас. - хмыкнул Обрез. - Воображаю: идем мы к оружейникам и говорим: так мол, и так, Мать Драконов. А они - цену в три раза против прежней! Потому что у нас выхода нет.
- Но... Почему? Она же всему городу угрожает!
- Да плевать им на город. У оружейников - бункера бетонные, со стальными дверьми. На атомный взрыв рассчитанные. Спрячутся и переждут.
- Шаробайка-то, небось, знал, что склад пустой. - я никак не могла поверить, что начальник мог так поступить.
- Это он на Тару рассчитывал. - пояснил Обрез, отправляя в рот целую кипу блинов. - Тара - он такой. Последнюю рубаху снимет.
- Не бренчи, Витюша. - Таракан, между прочим, за едой пользовался вилкой и ножом. И салфеткой.
- А чего я, не прав, что ли? - возмутился тот. - Ты ж уже всё решил. И заначку достал, я сам видел.
- Кто не хочет - может отказаться. - глядя ему в глаза, сказал Таракан. И повернулся ко мне: - Тебя тоже касается.
Я задумалась. Мать угрожает всему городу. А значит, и близняшкам, и Ласточке, и Бабуле. Он, правда, если узнает, во что я ввязалась, шкуру спустит. Но ведь...
- Как вы думаете: гонорар и вправду выплатят, хотя бы потом? - понимаю, вопрос звучит жалко, и даже меркантильно. Но прямо сейчас это для меня - самое важное. А Обрез опять ржет:
- Держи карман шире! Догонят, и еще приплатят.
Таракан, доев рыбу, отодвинул тарелку, выпил компот, затем вытер салфеткой губы и руки, и только после этого посмотрел на меня.
- Денег в казне нет. - сообщил он.
- Нет?
- Нет. Но есть альтернатива. Точнее, на эту идею меня натолкнул Хрон...
- Да уж он толкнет. - опять встрял Обрез. - Лететь будешь дальше, чем видишь.
- У Матери Драконов должно быть золото.
- Золото? - мы дружно уставились на Таракана.
- Ну подумайте: наш город - далеко не первый, к кому она пришла за данью. Бароны ей платили, и платили щедро.
- Ага, щас, будет она монеты с собой таскать, - скривилась я. - А где гарантия, что она их не зарыла, например?
Очень, очень хотелось, чтобы Таракан меня убедил. В голове звенела одна мысль: это знак. Просила единорога, чтобы он помог, и вот... Если мы возьмем сокровища Матери Драконов, я смогу для Бабули хоть десять амулетов купить. И еще на леденцы близняшкам останется.
- Никакой гарантии. - согласился Таракан. - Но что-то при себе у нее должно быть. Пыльцу-то Мать должна покупать.
- Короче, я в деле. - сказал Обрез. - Да ты, Тара, и так знаешь: куда иголка - туда и нитка. Прихлопнем Драконицу, сокровищ огребем... Пулемет наконец-то купим.
А потом они посмотрели на меня.
Я честно попыталась взвесить все "за" и "против", но в голове стоял туман. Такое было чувство, что, если я откажусь - лишусь чего-то очень важного. Такого, которое раз в жизни бывает.
Мечта идиота: убить дракона...
- Думаете, мы справимся втроем?
- Три - очень хорошее число. - сказал Таракан. - Тем более, что у меня есть план.