- Семъяза? Вы действительно назвали его по имени? Прямо на улице?
- Я уже говорил, прекрасная Лилит: мир изменился. Древние слова не имеют прежней силы.
- Вы ошибаетесь, Яррист. То, что вы не заметили и не ощутили отдачи прямо там, на месте, еще не значит, что её нет. Слово - не воробей!
- Прекратите. В конце концов, я не мальчик. Как-нибудь разберусь.
- Бог в помощь. - она подняла тонкие брови.
- Это что, сарказм? Неужели?
- Мир меняется, как вы удачно изволили заметить. Я тоже кое-чему научилась... Почему вы допустили, чтобы Ш"хина подверглась смертельной опасности?
- Вы нравились мне больше, Лилит, когда наши беседы не сводились к одному-единственному предмету. - и тут я догадался, в чем причина её желчного настроения. - К вам заходил фра Фиоре, не правда ли? Этот жирный каплун запудрил вам мозги своими пророчествами! - не в силах справиться с раздражением, я поднялся с ложа и, набросив плащ на голое тело, вышел на балкон.
Было холодно. Впрочем, в горах всегда холодно. Звезды таращились с небосвода, как любопытные кумушки, я им усмехнулся. Ничего. Как говорит мой любимый ученик, прорвемся. Где наша не пропадала...
Лилит вышла следом. Неслышно ступая босыми ногами, подошла сзади и обняла. Я ощутил запах её духов. Сандал и кедр, немного розового масла. Тяжелый, волнующий аромат, он чувствовался несмотря на порывы сбивающего с ног ветра. Я слышал, как хлопает край её шелковой ночной рубашки...
Надо успокоиться. Если я начну выходить из себя по любому поводу, всё загорится очень скоро. А мы еще не готовы.
Лилит дрожала. Но тело, тесно прижавшееся к моему, было горячим. Повернувшись, я поцеловал её, взял на руки и понес в постель.
Налив вина, Голем предложила мне бокал. Я поморщился - одна мысль о вине вызывала тошноту. Везде подают вино: у Нибелунгов, у Оберона, а Европейский Союз вообще потчует водой. Слабое пойло, жидкая кровь...
- У вас есть что-нибудь покрепче?
Такой уж сегодня день. Точнее, ночь. Встреча с братом выбила меня из равновесия, сохраняемого в последнее время с огромным трудом. Впрочем, ему всегда это удавалось. Как никому другому.
Лилит вернулась с тяжелой хрустальной бутылкой.
- Гленротс подойдет?
- Безо льда.
Рассматривая виски через призму бокала, я усмехнулся. Семъяза вот тоже предлагал выпить.
- Сколько вы не виделись? Лет пятьдесят? - Голем, как это часто бывало, угадала, о чем я думаю.
- Сорок семь, если быть точным. Именно столько прошло с последней нашей встречи. Отец услал братца с каким-то тайным поручением...
- А вы ревновали, Яррист?
- К моему сводному брату? Да... Немного. Точнее, я ему завидовал.
- Завидовали? Вы?
- Его свободе в выборе Путей.
Это было давно. Много столетий назад. Тогда я не знал его истинного имени и не ведал, что за груз несет на своих плечах Волчонок.
...Мне было девять, когда отец привез его, оборванного и тощего, похожего на обгорелую щепку. Я думал, Волчонок совсем малыш, это потом выяснилось, что названный братец старше меня.
Никодим заплатил баснословную сумму купцу-рахдониту. Тому самому, который когда-то купил для него мою мать. Но Эдомская царевна обошлась дешевле: всего лишь в горсть золотых и тайну Управления миром.
Волчонок вовсе не имел цены. По крайней мере, так утверждал Никодим... Рахдонит выкупил его у одного мага из Ура.
Халдей не хотел расставаться с ценным рабом. Несколько десятилетий мальчишка таскал его кибитку по дорогам Месопотамии, заменяя осла, грузчика, уборщика и Господь знает, кого еще, темными холодными ночами...
- Почему вы зовете его Волчонком?
Первое время он всё огрызался и рычал, на любое движение щелкал зубами, смешно тряс головой - из ушей у него частенько текла кровь... По ночам выбирался на открытый песок и выл на луну.
Отец решил, что брат утратил разум в рабстве. Две сотни лет - слишком долгий срок для кого угодно. К тому же, купец наложил на него заклятье неизменности. Будучи двусущим, Волчонок не мог сменить облик, и это сводило его с ума. Особенно, в полнолуние...
- Халдеи - не такая уж жестокая раса.
- К таким, как Семъяза, по-другому тогда не относились. Иных просто убивали, выставляя скорченные, пронзенные копьями тела на потеху толпе, других гноили в глубоких ямах, не давая видеть Божьего света... Халдейский маг был не лучше и не хуже прочих.
- Но ваш отец не повел себя, как все.
- Никодим любит нарушать правила. Даже те, что придумал сам.
- Однако вы, например, никогда не идете против Закона.
- Это не в моей власти, драгоценная Лилит. Чего никак не поймет Адриано ди Кампанелла, но может быть, поймете вы: то, чему суждено случиться - случится. Бог больше не говорит с нами, но это не значит, что Он не следит. Sub umbra alarum tuarum...
- А как же Наоми? Разве Никодим не ставил целью разорвать сложившийся в веках круговорот вещей и событий, воспитав такую Ш"хину, какой не было ранее?
- Ш'хина - частица Господа, наиболее близкая к материальному миру. Будучи уязвимой для зла и страданий, она нуждается в собственных силах для того, чтобы устоять. Мы этого не понимали, окружая предыдущие воплощения неусыпной заботой: Рыцари всегда были готовы удовлетворить малейшее желание Аватары... Для нас она в первую очередь была символом, Путеводной звездой, Квод-ха-Шем.
- И каково было отказаться от привычной, веками устоявшейся модели?
- Охренительно трудно, прекрасная Лилит. Каждую минуту напоминаю себе о том, что все прошлые Ш'хины погибли, так и не выполнив Предназначения. Пока горькие дела переполняют чашу весов и прогоняют присутствие Бога из нашего мира, мы все находимся в галуте. Чтобы вернуться, нам нужен Господь. Ш"хина - единственная возможность быть услышанными.
- Галут... Изгнание из Рая. Странно, что вы вспомнили это древнее понятие.
- Просто именно оно наиболее точно передает состояние, в котором мы, ангелы, пребываем. Когда наступит конец галута - неизвестно. Наша цель - лишь способствовать его приближению. Ш'хина не воссоединится с Всевышним, если этому не будет воли Его. Подвергать её опасности или нет - не наш выбор. Всё будет так, как того хочет Он.
- Вы думаете, от нас ничего не зависит?
- От нас с вами - нет. - я помолчал, любуясь игрой света в преломлении граней бокала. - Но Ш"хина - другое дело. От неё зависит абсолютно всё.
ГЛАВА 18
НАОМИ
- Если хотите пить, там есть вода. - глядя на дорогу, предложил Ростов. - Открывайте бар, чувствуйте себя, как дома.
Тристан слегка толкнул дверцу:
- Ух ты, Макаллан! Это гораздо лучше, чем вода.
Он взял бутылку и хлебнул прямо из горлышка. Затем протянул мне.
- Не советую. - барон наблюдал за нами в зеркало заднего вида. - Лучше выпейте вот это... - он передал назад ампулу с двумя черными, похожими на марганцовку, крупинками.
Я несказанно удивилась.
- Алкагест? Откуда он у вас?
- Неважно. Возьмите маленькую бутылку воды, растворите одну гранулу и выпейте.
- Спасибо. Я знаю, что нужно делать.
В одиннадцать лет я упала с крыши. Лететь было метров шесть: сломала обе ноги и позвоночник. Да еще железный штырь проткнул брюшину, задев печень.
Никодим не повез меня в больницу. Сам вправил кости, собрал позвонки, перевязал и напоил такими же крупинками. Через несколько дней я могла вставать, через две недели - нормально ходить...
Алкагест - самое ценное вещество на Земле. Помогает заживлению любых ран и излечивает все болезни. Если практиковать его постоянно - продлевает жизнь до бесконечных пределов. Одна доза стоит, между прочим, как небольших размеров королевство.
Говорил Никодим: Алкагест - это кровь огненного дракона.
На древнееврейском огненный дракон называется Сараф, или Серафим.
- Пейте, Наоми. Вам понадобятся силы.
Я покачала головой и протянула ампулу Ростову.
- Я не смогу заплатить за него. У меня ничего нет.
- Я заплачу! - встрял Тристан.
- Ничего не нужно. - отмахнулся Ростов. - Пейте и слушайте: вы знаете, кто такой Вито Лучано?
Алкагест, растворенный в воде, имел характерный металлический привкус и выглядел, как жидкое золото.
- Еще бы! - буркнула я. - Сын Счастливчика Лучано, вампир.
- Много лет назад Токугава сделал его своим приемным сыном. Или, как говорят в Японии, кобуном.
- Дом Токугава уничтожен. - заметил Тристан. Ему явно было лучше: лицо уже не походило на отбивную. Принц глотнул виски и добавил: - Со смертью Мастера вымирает весь клан, у них абсолютная зависимость.
- Вито попал к Токугаве будучи взрослым, полноценным вампиром, обращенным самим Лучано. - барон снова посмотрел на меня в зеркало заднего вида. - Вы украли его меч.
- Это меч моего деда!
- Вито имеет на него больше прав, чем вы. Меч Токугавы...
- Это мой меч!
- Вы забываете, Наоми, что сейчас клинок находится не у вас, а у Ярриста! - резко одернул меня Ростов. - Но недавно ситуация в клане Лучано обострилась: Счастливчик объявил, что передает меч вам. И не имеет никаких претензий. - я фыркнула.
- Да как он смеет? Меч и так принадлежит мне по праву!
- Вы меня не слушаете. Ничего хорошего в вашем положении нет! - Ростов ловко вел машину в плотном утреннем потоке, не обращая внимания на сигналы светофоров и гудки других автомобилей.
- Подарив меч Наоми, Счастливчик окончательно разругался с сыном, так? Вито потерял лицо и обязан мстить, пока не смоет позор. - это сказал Тристан. Лицо его вдруг стало очень серьезным.
- Не просто обязан. Он жаждет этого больше всего на свете. Можно сказать, Вито Лучано объявил вам вендетту, Наоми. Украв меч, вы нанесли ему смертельное оскорбление. И знаете, у меня есть все основания думать, что он преуспеет в своем намерении убить вас. Вы привлекли внимание существ, о могуществе которых не имеете никакого понятия!
- У меня почти получилось убить Вито!
- "Почти", - как совсем недавно сказал ваш друг, - не считается. Мне не нравится ваше легкомыслие, Наоми. Я бы сказал, преступное легкомыслие.
Ростов на мгновение повернулся, вперив в меня желтый взгляд. Помнится, на выставке глаза у него были серые. Как зимнее море.
- Я сама разберусь с Вито! Это только моё дело, вас оно не касается. - я разозлилась. - Зачем вы встреваете? Вам-то что до всей этой истории, господин барон? Неужели больше нечем заняться?
- Представьте себе, есть чем. - он почти рычал. - Но я трачу время на вас, глупая вы девчонка, потому что это важно!
Я уже собралась отбрить Ростова как следует, но Тристан предостерегающе вцепился мне в коленку. Уши барона заострились и поднялись к макушке, челюсти удлинились, глаза запали в круглых глазницах. Руки на руле укрупнились, вместо ногтей появились черные когти... Но через секунду барон совладал с гневом и вернулся в человеческое обличье.
Ростов покрутил головой, поправил воротничок рубашки и чуть ослабил галстук.
- Всё. Приехали. Это ваш дом, не так ли, ваше высочество? - машина остановилась у парадного. - Хоть вы её вразумите, очень прошу. Иначе нас ожидают большие неприятности.
Я фыркнула. Не родился, или давно умер тот кровосос, которого я испугаюсь!
- Сделаю всё, что смогу. - в тон ему ответил Тристан.
- Вот, возьмите. - Ростов протянул ему визитку. Такую же, как давал мне, но я свою где-то посеяла.
- Благодарствую. - Тристан взял белый прямоугольник, запихал в карман джинсов. - Мы вам обязаны, барон. Если будет нужна помощь...
Ростов лающе рассмеялся, затем вышел и придержал дверь, пока я выбиралась. Затем вновь повернулся к Тристану:
- Это вам в скором времени опять понадобится моя помощь. - сказал он еле слышно. Вы что же, думаете, ваша матушка на этом успокоится? - Тристан пожал плечами.
- Нам с Диргом и раньше приходилось выяснять, кто сильнее.
- Не будьте ребенком! Вы - наследник престола Сидхе Эрина, а стало быть, деяния ваших родственников по отношению к вам - государственная измена. Если вы еще не поняли, Маха теперь не остановится ни перед чем.
- У меня еще не было времени об этом подумать. - Тристан смущенно уставился в землю.
- Ну так изыщите! Развивайте широту мышления, ваше высочество. Хватит скакать по лесам...
- Это не ваше дело! - вступилась я за Тристана. В конце концов, по какому праву этот барон читает нотации, будто мы - пара нашкодивших щенят? - Мы сами справимся!
- Ну разумеется. - Ростов опять оскалился по-волчьи. - Разумеется, всё это абсолютно не моё дело. Просто встретил на улице пару ребятишек и решил помочь. Кто я такой, чтобы указывать, как себя вести, наследному принцу сидхе и лучшей ученице Ярриста Барбароссы?
- Извините нас, барон. - Тристан примиряюще протянул руку, Ростов её принял. - Вы правы, нам следует обо всем хорошенько подумать. Но, как вы изволили заметить, я - наследный, Фоморы меня побери, принц. У меня есть определенное влияние и более чем широкие возможности...
- Вот и воспользуйтесь ими побыстрее, ваше высочество. Честь имею... - он передал Тристану небольшой металлический кейс. - Вам, как оборотню, это ни к чему, а вашей спутнице пригодится обязательно.
Ростов посмотрел мне в глаза, и всё моё тело будто пронзило током. То же самое было там, на выставке, бездну времени назад. Затем он развернулся, сел в машину и укатил. А мы поплелись вверх по ступенькам.
В парадном, мраморно-хрустальном, с орхидеями и лилиями в огромных напольных вазах, я поняла, почему в первый раз Тристан повел меня через гараж.
На двери отдельного лифта солидно поблескивала табличка: гравировка с именем TARANIS и герб: две рыбы, переплетенные хвостами и вписанные в круг. Знаменитый на весь мир вензель короля Оберона. Скромненько и со вкусом: - здравствуйте, приятно познакомиться. Зовите меня просто: Царь...
ГЛАВА 19
НАОМИ
В лифте мне снова поплохело. Тошнота подкатила к горлу и стоило больших усилий не испакостить пол. Ввалившись в прихожую, я прилегла на ковер и закрыла глаза, стараясь дышать глубоко и ровно. Становилось то холодно, то жарко, в голове гудело.
Реакция на Алкагест, - подумалось отстраненно. Когда я была маленькая, тоже сильно лихорадило, рвало - организм избавлялся от токсинов. Несколько дней я исходила кровавым потом и оставляла на подушке клочья волос. Никодим за мною ухаживал. Обтирал влажной губкой, смоченной терпким травяным настоем, кормил, в редкие минуты просветления развлекал историями...
Неужели все эти радости ожидают меня и сейчас? Да нет, не может быть! Всего-то пара порезов. Это ведь не переломы и не сотрясение. Наверное, скоро пройдет. Вот, полежу немножко... Джутовый ковер приятно царапает щеку, легкий сквознячок охлаждает потную спину, а еще на черном не так видна кровь.
Пришла в себя от тепла. Я в ванне. И не в своей - точнее, той, что в гостевой комнате, а в огромной ониксовой чаше в покоях Тристана. И, хотя из пасти серебряного дракона бьет чистая струя, вода вокруг меня неприятного бурого оттенка и покрыта грязной пеной. Передернувшись от отвращения я попыталась встать, но ноги только скользили по гладкому дну.
- Эй, как дела? Пришла в себя? - на край чаши присел Тристан. Всё в тех же драных джинсах, чумаз... Значит, не так уж много прошло времени.
- Почему я в воде? - на мне всё ещё было кимоно. Подол его пузырями колыхался на поверхности, сковывая движения.
- Шелк прилип к ранам, нужно было отмочить. И ты была холодная, как ледышка. А теперь давай избавимся от этого тряпья, нальем чистой водички...
Оборотни не знают стеснения, но я вся посинела от неловкости, пока принц помогал мне стащить намокшие тряпки и заскорузлое от крови белье.
Когда чашу заполнила свежая вода, я смогла даже немного расслабиться. Плечо жгло и дергало, но вовсе не так сильно, как ожидалось. Рука только не двигалась.
- Если бы не пояс с этим дурацким бантом на спине, быть бы тебе калекой. - Тристан осторожно смывал тряпочкой остатки грязи и крови с моей кожи.
- А ты как? - наконец-то можно говорить нормально, не икая от холода и слабости.
- Офигенно. Помогаю принимать ванну красивой девушке...
- Я имела в виду твои раны.
- Не беспокойся. Всё путем.
Мне было видно, что штанина джинс, порванная почти по всей длине, промокла от крови. Всё это время Тристан ухаживал за мной, совершенно не думая о себе.
- Снимай штаны и лезь в воду. - сомневаюсь, что предложить такое парню - уместно для воспитанной девушки, но... сейчас это казалось правильным.
- Ты уверена?
- Места более чем достаточно. И тебе тоже надо вымыться. А то псиной разит.
Тристан сел позади меня, осторожно обнял и принялся вылизывать рану в плече. Я закрыла глаза. По коже растекся жар, в висках застучало.
Он принц. А кто я? Случайная попутчица? Товарищ по оружию? Фальшивая принцесса... Ну и пусть. Я тоже хочу быть счастливой! Любить, быть любимой. Не ловить мимолетный взгляд, собирая, как нищенка, крохи одобрения, а чувствовать, что я - единственная.
И, самое главное, - не убивать. Перестать быть киллером.
Повернувшись, я стала целовать его глаза, губы, щеки... Тристан обнял меня сильнее, прижал к себе и улыбнулся. На какое-то время можно забыть о ранах, не так уж и больно. Алкагест, наверное, действует.
...Тристан донес меня до кровати. Хотелось спать.
- Надо рану зашить. - нашла в себе силы промямлить я. - А то заживать долго будет и шрам останется некрасивый... - а в ответ - тишина. - Эй... Ты что, заснул?
- Нет. Просто думаю, как быть.
- Да как тут еще быть? Тащи аптечку! Вколем обезболивающее, вытащим пулю, заштопаем... Что такого-то?
- У меня нет аптечки.
- Ктулху тебя заешь!
Я только что сообразила: оборотням не нужна первая помощь. Они или восстанавливаются сами или умирают. В основном.
- Никуда не уходи! - Тристан вдруг сорвался с места, а я даже не пошевелилась. Куда я денусь-то с подводной лодки?
- Вуаля! - принц поставил на кровать серебристый чемоданчик, подаренный бароном.
Я заглянула внутрь: бинты, стерильные упаковки с цеплючкой, пневматические шприцы... Армейская аптечка! Причем самого лучшего разбору. Каким предусмотрительным оказался этот Ростов. А всё-таки, почему он взялся опекать незнакомых ему людей? Не за красивые же глаза?
- Надо бы разузнать об этом бароне. Какой-то он шибко хитрый. И слишком много знает, тебе не показалось?
- Уже. - Тристан, сверяясь с инструкцией на внутренней стороне крышки чемодана, раскладывал шприцы по цветам.
- В смысле?
- Я приказал нарыть на него всё, что получится.
- О. Никак не могу привыкнуть, что ты принц, твое скорокоролевское. Реверанс потом сделаю, ладно? А то вставать лень... Или вам больше нравится, когда ручку целуют?
- Так и будешь язвить?
- Ну, должны у меня быть свои маленькие радости?
Покопавшись в аптечке, я отобрала несколько шприцев: болеутоляющее, антибиотик, коктейль витаминов. Затем вспомнила про Алкагест, и всё, кроме анастетика, отложила.
Цеплючка, укладываемая Тристаном на раны, стягивала края кожи не больно, но противно. Со временем она растворится, оставив тонкие, едва заметные швы. Я кусала губы, стараясь не шипеть.
- Значит, Яррист - твой крестный? - надо было отвлечься, хоть чем-то. - Ну, ты как-то сказал, что он - крестный отец наследника...
- Запомнила, значит.
- И когда ты станешь королем?
- Через два года.
Святые Серафимы! Так скоро?
- Твоему папе, насколько я помню, несколько тысяч лет - и ничего, живет себе... Зачем ему наследник?
- Оберон берет отпуск. Лет на двести, минимум.
- А сколько тебе самому? - пришло в голову, что я этого не знаю.
- Двадцать пять.
- Всего-то? Я думала, ты - тоже древний... Неужели у короля сидхе больше не было детей? За всю долгую-предолгую жизнь?
- Были. - Тристан собрал использованные шприцы, смятые упаковки, окровавленные тампоны и запихал весь мусор в пластиковый пакет. - Дайре и Эйлил погибли во время последней войны с Фоморами, Бранвен - десять лет назад, Этайн - совсем недавно. Тогда отец и объявил наследником меня... - он замер с мешком в руках.
- Что?
- Я только сейчас понял, что две последние смерти могли не быть случайными.
Он достал бинт.
- А как же Дирг? Подожди... Он - не сын Оберона, да? - это было очевидно, стоило представить их рядом. Как выглядит король, я припомнила по нескольким телевизионным передачам, и, если немного подумать, Тристан на него очень похож... - А Маха - и вправду твоя мать?
- Биологическая: кровь Махи нужна для усиления метаморфного гена. Моей настоящей матерью была Ольвен, вторая жена отца. Она выносила меня. И воспитала.
Больно мудрено всё это. Наверное, таковы традиции всех королевских семейств: запутывать генеалогию так, чтобы никто, кроме специальных людей, не мог разобраться...
Закончив, Тристан улегся рядом со мной навзничь и заглянул мне в глаза.
- Ты выйдешь за меня замуж? - я растерялась. Наверное, каждая девушка мечтает услышать эти слова...
Воображаю: я, в длинном красном платье, напротив - принц в алмазной короне, цветы, подарки, салют в честь молодой пары... И тут появляется Яррист. Боюсь, такой свадьбы мне не пережить.
- Ты сам говорил, что межрасовые браки у вас запрещены. - губы слушаются плохо и почему-то хочется плакать.
Я ведь знала, что лучше быть одной! Терять слишком больно, это просто невыносимо. Лучше вообще никого не любить. Никогда.
- Я стану королем. Изменю закон. Это потребует времени, но...
- Прости. Давай не будем об этом. По крайней мере, пока.
Я его поцеловала. Тристан ответил, а потом грустно улыбнулся. Наверное, он всё понял. Два года... Ну что ж, не так уж и мало. С нынешним образом жизни я могу просто не дождаться коронации.
ГЛАВА 20
НАОМИ
Проснулись от телефонного звонка. Тристан взял трубку, а я, встав с постели, выглянула в окно. Темно. В смысле - абсолютная темень. Ни фонарей, ни фар автомобилей, ни светящихся окошек в домах... Как будто мы не в центре города, в пентхаусе современной высотки, а в какой-нибудь глуши, где на много километров нет жилья. Невольно я оглянулась на Тристана и вздохнула с облегчением: почудилось, что я не в Питере, в современной высотке, а у Ярриста, в его замке, спрятанном в отрогах Маттерхорн...
Тристан закончил говорить и повернулся ко мне:
- Одевайся. Пора уходить.
Я растерянно оглядела комнату.
- А что мне надеть-то? От кимоно остались одни тряпочки, а то, в чем я приехала, ты выбросил.
Он хлопнул себя рукой по лбу - такой милый, совершенно человеческий жест... И умчался.
- Вот! Я же оставил это в твоей спальне! - он вернулся и вывалил на кровать ворох тряпок. - Только быстрее.
- Что-то случилось?
Я вытащила из кучи джинсы, майку, кожаную куртку... Белье? А, вот что-то кружевное в отдельном пакетике.
Как выяснилось, Тристан накупил мне кучу одежды, и вся она была черной. "Машина может быть любого цвета, только если она черная..." - всплыло в памяти.
Пока собирались, Тристан говорил:
- Я поручил следить за домом. Ну, и за всем, что будет подозрительного. Засекли вертолет, он летит в нашу сторону.
- А почему темно, как в бочке? - Тристан тоже выглянул в окно.
- Маменькиных рук дело! Она на такое большая искусница... Просто иллюзия, чтоб посеять панику в наших рядах. Не пугайся.
- Гражданским вертолетам запрещено летать над жилыми кварталами.
- Вот то-то и оно. - принц кивнул. - Маха теперь ни перед чем не остановится, Ростов был прав. У нее просто нет выбора.
Мы уже входили в лифт.
- Если она тебя убьет, Оберон её из-под земли достанет.
- Честно говоря, я тоже не понимаю, на что она рассчитывает.
- Барон сказал, государственный переворот. Маха может пойти против короля?
- Сомневаюсь. Отец - чрезвычайно могущественная личность. Я имею в виду его личные качества. Не могу представить, кто мог бы с ним потягаться.
- Обман. Предательство. Вероломство. Наверняка у Оберона есть враги?
- Ты просто не знаешь, о чем говоришь. Отец практически в одиночку выиграл войну с Фоморами. Он дрался с Балор'ом и победил его. А Балоръ, чтоб ты понимала, был Рефаим...
Двери лифта открылись на подземной парковке. Тристан повел меня к дальней стене, где в отдельном закутке стоял мотоцикл.
- Куда поедем? - я надела предложенный шлем.
- К друзьям. Пора прекращать это безобразие. - принц выглядел разозленным.
Где-то в вышине раздавалось "твок, твок" вертолетного винта, улицы, как и положено, сверкали огнями, впереди выгибался дугой мост через Неву.
Мы успели отъехать на пару кварталов, когда за спиной раздался взрыв. Я оглянулась: окна пентхауза пылали. Фугасный снаряд, скорее всего, выпустили из гранатомета.
- Там могут быть пострадавшие! - крикнула я. Но Тристан, наверное, не услышал.
Наращивая скорость, мы летели прочь.
Оставив мотоцикл на крошечной стоянке, побежали к метро.
- На Ленинском пускают до без четверти час, должны успеть... - на ходу бросил Тристан.
- В доме могли быть пострадавшие!
- Обо всём позаботятся, не беспокойся. Мы там ничем не поможем.
В вестибюле я бросила взгляд на часы: половина первого. Разговаривать было некогда. Подошел поезд, но мы, вопреки ожиданиям, в него не сели. Как только последний вагон скрылся в туннеле, Тристан спрыгнул на рельсы. Я, пожав плечами - за ним. Поздновато отступать, верно?
- В этом туннеле - один из входов в Шахту. - объяснил принц, топая по шпалам.
- Нибелунги ведут какие-то работы под городом?
- Так называется их подземное убежище. Это, своего рода, бункер, только огромный.
- Не знала, что под Питером живут гномы.
- Шахты есть под всеми стратегически важными городами. Когда-то они большей частью селились в Европе, но вампиры, во время Второй Мировой, устроили геноцид и почти всех истребили. Тогда король Нибелунг принял решение о Рассеянии... Гномы выкупают подземные пространства везде, где могут, и строят Шахты.
- Ты много о них знаешь.
Нибелунги - самая скрытная раса. Они не любят публичности, не выносят, чтобы к ним приставали с вопросами. "Мы любознательны, но не любопытны" - как сказал в интервью один из них. Фраза стала мемом.
Обычные сведения о гномах, доступные всем: лучшая в мире техника, лучшее в мире оружие и самые дорогие украшения. Всё.
- Полди, - ты видела его на выставке, - друг детства. Наши семьи тесно связаны.
- Значит, его отец тоже важная шишка?
Тристан скрылся в темной нише и теперь возился там, чем-то погромыхивая. Наконец он с трудом повернул колесо ржавого шлюза, приоткрыв его, и мы протиснулись в узкий проем. Там, кроме крошечной площадки и бетонного колодца, ничего не было. В глубину уходила вереница лампочек, и в их тусклом свете виднелась череда металлических скобок, вбитых в стену.
- Нам туда! - подмигнул Тристан и полез в колодец.
Всё страньше и страньше, - подумалось мне. - Теперь вот - в нору за белым кроликом... То есть, бурым волком.
Лезть молча, слыша только свое натужное пыхтение, отдающееся в колодце зловещим эхом, было неуютно, и я продолжила допрос:
- Мы говорили о твоем друге детства... - голос гулко разнесся по трубе.
- Ну да. Полди - сын Гейдериха, короля Нибелунга.
- Ну надо же. Еще один наследник.
Я вспомнила клетчатую рубашку с закатанными по локоть рукавами, видавшую виды жилетку с кучей карманов, оттопыренных всякой всячиной. Кожа в татуировках, темные волосы забраны в хвост... Нос картошкой, хитроватые умные глаза...
- У Нибелунгов нет кровных традиций наследования. Королем становится самый достойный, или, как говорят у них, компетентный. Тот, кого выберет сообщество.
- Весьма похвально... - руки отваливались, швы на спине неприятно тянуло.
Я уже всерьез опасалась, что упаду, потеряю сознание и разожму руки, когда эхо изменилось.
Наконец мы спрыгнули в горизонтальный туннель. По дну бежала узкоколейка, под потолком, насколько хватало глаз, в обе стороны тянулись провода с желтыми лампами в проволочных сетках. Пахло пылью и крысиным пометом.
- Глубоко забрались господа Нибелунги... - пробормотала я, переводя дыхание. В висках бухало, ноги дрожали, но я не хотела подавать виду, насколько мне хреново.
- Их город расположен под сетью метро. - объяснил Тристан. В тусклом свете ламп лицо его казалось мутным белесым пятном. - Питер стоит на слишком вязкой почве, так что гномам пришлось углубиться ниже уровня грунтовых вод, чтобы их всё время не заливало. Это - самая глубокая Шахта в мире.
- Ясно... Слушай, тебе ведь нужно с матушкой разобраться, а мы, получается, прячемся.
- Не прячемся. Предпринимаем стратегическое отступление. Тем более, без Полди я её не найду. Барон прав в одном: хватит бегать по лесам. Пора задействовать тяжелую артиллерию.
Потихоньку мы двинулись вперед. Точнее, куда-то на запад, всё так же шагая по шпалам.
- Послушай... как бы между прочим спросил Тристан, - а ты не хочешь рассмотреть идею вернуться к Ярристу?
Меня будто ударили. Лицо онемело, воздух вдруг нагрелся и загустел. Почувствовала себя раком, брошенным в кипяток.
- Хочешь от меня избавиться? - он остановился, и секунду пусто смотрел на меня, а затем взорвался:
- Да нет же, нет! Никогда так больше не думай! Просто... Видишь же, со мной как? Два покушения за один день.
- А моя жизнь - сплошь розы да песни, ты это хочешь сказать? Забыл о Носферрату? О Вито?
- Я мог бы сказать, что рядом с Ярристом тебе на Вито, да и на Носферрату будет плевать с высокой башни.
- Мог бы. - согласилась я. - Но ведь не скажешь, верно?
Мы снова тихонько пошли вдоль рельсов, молча, слушая шорох собственных шагов. Да еще лампочки над головой иногда негромко потрескивали и мигали.
Через полчаса я не выдержала:
- Я тебе уже говорила, что в любом случае не вернусь! Только не к Ярристу.
- Ты его любишь. Ты любишь его, и поэтому никогда не будешь со мной!
- Конечно, я его люблю! - я задохнулась. - Но... Ты ту ни при чем. Понимаешь, он - как солнце. Когда далеко - излучает живительное тепло, но стоит приблизиться - опаляет. Я... Я просто не могу. Когда я с ним, всё выглядит простым и ясным до предела: я его люблю, отдам за него жизнь, сделаю всё, чтобы он был счастлив. Но его глаза... Эти его прекрасные устрашающие золотые глаза, говорят: ты - ничто. Меньше, чем ничто. По сравнению с вечностью ты - пыль на немытой пятке нищего погонщика ослов. Возможно, ты представляешь некоторую ценность, но это еще надо доказать.
- Согласен, в этом что-то есть. - Тристан начал прихрамывать. Туннель всё не менялся.
А я не могла остановить словоизвержение. Мне еще ни с кем не приходилось говорить о Ярристе, о своих чувствах к нему. Мне кажется, Тристан должен понять. Он - такой же, как я...
- Когда Яррист рядом, я будто растворяюсь. Перестаю осознавать себя личностью. Помнишь, я рассказывала, что он меня бросил на Майорке? Так вот: когда он ушел, я решила умереть. Его отсутствие воспринималось, как глубокая рана в сердце и причиняло нестерпимую боль. Казалось, кровь больше не бежит по венам, легкие не желают качать воздух. Я хотела спрыгнуть с обрыва. И знаешь, что остановило? Мысль о нем же, о Ярристе! О том, что он расценит моё самоубийство, как трусость. Я прекрасно понимала, что Майорка - просто очередное испытание. На эмоциональную устойчивость, в том числе. Я просто не могла его подвести. Но, через некоторое время, преодолев ломку, я решила, что больше так не могу. Он играл мной, как куклой. Захотел - приблизил, надоела - оттолкнул без сожаления. Я больше не хочу гореть. Никогда.
- "Серафимы находятся в постоянном движении вокруг божественного, и озаряют все вокруг жаром от своей быстроты и бесконечности полета. Они способны возвышать и уподоблять себе низших существ, воспламеняя их сердца, а так же очищать их, подобно молнии и всепожигающему огню. Их образ световиден и обладает неприкрытостью и неугасимостью."
- Что это?
- Цитата. Из Симеона-мага, если не ошибаюсь. За точность не поручусь, но примерный смысл таков.
- И... Почему ты её вспомнил?
Тристан остановился. Я, не успев остановиться, ткнулась ему в спину.
- Ты ни о чем не догадываешься, так? - взгляд его выражал насмешку пополам с сочувствием.
- По-твоему выходит, я дура полная. О своем происхождении и то не знала. - чтобы передохнуть, я прислонилась к бетонной стене. Была она абсолютно гладкой, чуть вогнутой и совершенно ледяной.
Слова Тристана меня обидели. В силу определенных обстоятельств я привыкла считать себя... особенной. Не такой, как все. Но, вот уже в который раз, Тристан дает понять, что я - всего лишь маленькая дурочка, недостойная приобщиться взрослых тайн.
- Он ангел, наш Яррист! Как этого можно было не заметить? Ты что, совсем слепая?
- А что ты на меня орешь? Я не виновата, что мне ничего не говорили!
- А головой подумать не пробовала? Яррист - одна из самых известных личностей в нашем подлунном мире, звезда первой величины! Архистратиг, Ктулху его заешь! Ты - его ученица, и ты даже не задумывалась, кто он такой?
Эхо улетало в тоннель, отражаясь от стен.
Меня начало трясти. Закрыв глаза, я по стеночке сползла на пол и обхватила колени руками. Опустила голову на руки и замерла. Я всегда знала, что с ними что-то не так. С ним, и с его отцом, Никодимом. Просто... Ведь я знала их с раннего детства! Глаза, которые временами заливает расплавленное золото, тень громадных крыл на стене...
То, как Яррист иногда мог "усложниться" - так это я назыалал про себя. Реальность становилась, как слоистый пирог. В такие минуты рядом с драгоценным учителем было особенно нелегко.
Ничего "такого" на самом деле не было, но казалось, из глаз выступает кровавый пот, а в ушах звенит столь оглушительно, что нормальный слух уже никогда не вернется.
А потом он вновь "упрощался", становился самим собой, и я как бы "забывала" о том, что было. Не то, чтобы забывала, просто не думала. Не брала в голову.
И еще его красота. Я видела, я знаю: она ранила не только меня. Все, кто лицезрел Ярриста, на время мутился рассудок.
С Никодимом такого никогда не бывало. Никаких "усложнений". Он как бы постоянно пребывал слегка "по ту сторону". "Не от мира сего" - так ведь говорят?
А с виду Никодим был... обычным. Высоким, худощавым. Седые, чуть вьющиеся и не очень густые волосы до плеч. Морщины бурно пожившего человека. Печальные серые глаза. Иногда теплые и бархатистые, как лепесток подснежника, а временами холодные и пустые, как покрытая коркой старого льда лужа... Никто и никогда не сказал бы, что Яррист и Никодим - одна кровь.
- Эй, ты как? - Тристан присел рядом и обнял меня за плечи. Оказалось, я плачу, всхлипывая и пуская сопли.
- За кого они меня держат? - вытерев глаза рукавом, я посмотрела на Тристана. - Домашний зверек? Их тоже любят, заботятся... Дрессируют, как мартышек в цирке. Кто я для них? - Тристан поднялся, помог мне встать и обнял.
- Никакая ты не мартышка. Ты... Понимаешь, так вышло, что ты - очень важная для них штука. От тебя зависит всё на свете.
То, как он это сказал... Вроде бы в шутку, но... Будто говорил о неодушевленном предмете.
Мы вновь зашагали вдоль рельс. Меня еще немного трясло, но надо брать себя в руки. Неважно, кто я для них и что они там себе думают. Сейчас я сама по себе.
- В Предании сказано, что давным-давно Ангелы жили на Земле. Им разрешил Господь, не знаю уж, за какие заслуги. - буркнула я. А потом они все взбесились, и Господь их уничтожил.
- Да брось ты сейчас об этом думать. Зря я вообще тебе сказал.
- Он наслал Потоп. Никодим говорил, после Потопа никто не выжил. Понимаешь, я ведь верила Никодиму. Раз он сказал, что никаких ангелов не осталось, мне и в голову не приходило... Выходит, Яррист как-то уцелел?
- Стало быть, так.
- Ну и хрен с ним. В конце концов, это его личные проблемы.
- Вот и правильно. - Тристан обнял меня за плечи и чмокнул в щечку. - Мы, кстати, пришли.