- Ты должен написать ей о своей безграничной любви, - сообщил ему  тихий и мелодичный голос

     - Чудила, так ты её не любишь! - вмешался Хрипатый.-Ты вообще ничего не сможешь написать... Поэтому не пиши ничего. Пусть она тебя забудет хорошенько.

     - А что ты знаешь о Любви? - спросил он у хрипатого..

     Нет, извиняюсь не так... Это оказывается тихий мелодичный голос спросил изнутри нашего героя у самого нашего героя.  И наш герой ответил своему внутреннему тихому и мелодичному голосу, пренебрегая общением с хрипатым своим голосом

     - Ничего. Зато я знаю кое-что о Ненависти

     - Ну и что ты знаешь о ненависти?...

     Это, похоже, вмешался хрипатый...

     С ума сойти! Пока разберёшься с этими внутренними голосами...

     Х*       Х*       Х*

Первый день дома прошёл для нашего героя в каких-то мелких и непонятных хлопотах. Матушка очень настойчиво, повторяя по некскольку раз одно и то же, расспрашивала его о том, что он делал там, в Москве, почему задержался, как живёт его двоюродный брат... он отделывался либо расплывчатыми объяснениями, либо отнекивался... Пришедший после работы батя продолжил допрос партизана, впрочем результат был тот же... Он сидел за столом и смотрел на свои исписанный бумажки, и они казались ему-как будто не его...

     Уже поздно вечером в некоторой ярости от того, что письмо обещанное написать сразу же по приезду, - а день прошёл! - так и не написано, -  наш герой сел за стол, и снова стал писать не обращая внимания, что шариковая ручка пишет плохо и местами не оставляет никаких следов:

     'Милая, дорогая Вера!

     17 августа.

     Как настроение? У меня просто ужасное. Но то, что пришлось испытать в вагоне поезда, уносящего меня от тебя, просто невыносимо. До самого отправления поезда я держался молодцом и только когда сел в вагон, мне стало больно, так больно, что невозможно передать словами. Не столько физически, сколько психологически. Сердце рвалось от тоски. Не мог смотреть в глаза людей. У меня, наверное, были страшные глаза. Думал: не выдержу - расплачусь, а баюкал свою боль, я качал её в такт поезду, я терпел, стиснув зубы...

     Когда ты поздним вечером нашего прощания сказала, что не хочешь жить, что хотела бы уснуть на месяц, - я недостаточно понимал тебя. И только в поезде до меня дошло, ибо я вдруг почувствовал тоже самое.. То же самое. Ничто не ново под Луной.

     Те дни, которые я был вместе с тобой были похожи на чудесный сказочный сон, на феерию, которая не снилась мне даже в самых необузданных мечтах, - но пробуждение оказалось ужасным. я никогда не мог подумать, что это будет так страшно, так тяжело. И когда прощался, и когда ехал до Курского - сон продолжался, и вот пришло отрезвление. Целый день в поезде я думал о тебе, только о тебе, об одной тебе.

     Только оказавшись один и, когда впереди никаких встреч, я понял, каким дурачком был. мне надо было ползать перед тобой на коленях, и целовать пыль у твоих ног, а я вместо этого злился и негодовал.. На что? Зачем? О, боже, какой я всё-таки дурак! Разве не было каждое твое слово прекрасным, каждый твой взгляд очаровательным, каждое твое желание великолепным? Но видно это можно понять только на расстоянии.

     И в поезде, уносящем меня от тебя, мне показалось, если не увижу тебя в будущем, я умру.  Как горько всё это!

     Но как видишь, я - жив, хотя прошло уже целых два дня. Но я по-прежнему люблю тебя и, наверное, это до конца, я очень много вспоминал, я вспоминаю тебя на каждом шагу, - твои песни звучали во мне. Песни последнего вечера, который мы провели с тобой наедине.

     Всё мелкое, пустое, ничтожное уходит, остается в памяти только светлое, высокое, романтичное. Эта неделя почти как легенда. НО это Действительно,  так - ведь это же  и было счастье!

     Счастье, которого я не искал, о котором не подозревал и не думал, и не мечтал. Но вот оно пришло ко мне - я думаю: это навсегда. Я знаю: это навсегда. Это праздник, который останется всегда со мной. Это целый мир - огромный и прекрасный. И если тебе нужна моя жизнь - возьми её! Возьми её... После того, что я пережил, перечувствовал рядом с тобой, всё остальное - прозябание. солнышко! - милое прекрасное солнышко - если тебе тяжело или грустно, или что-нибудь случится плохое, - ты знаешь: у тебя есть друг, который счастлив сделать для тебя всё - лишь бы тебе было хорошо, стоит тебе только позвонить...  Остаюсь с искренним уважением и неподдельной любовью, твой Ф*' ... Пока он корпел над текстом письма, за окном сгустились сумерки, и последние строчки он дописывал в сгущающейся полутьме.

     Он включил свет и под золотистым абажуром перечитал то, что написал в письме, и ему самому понравилось: и откуда только такие слова взялись?!. Правда, оно получилось какими-то  незаконченным - ну хотя бы потому что под конец страшно захотелось спать, наверное потому, что он выдохся сполна ... Он снова почувствовал себя выжатым как лимон...

     Это кому-то было письмо легко писать как писать в море, а для него это был мучительный труд ...

     Духовный простатит! По капле выдавливаешь из себя всё подряд: мочу, кровь, гной-в общем все идеалы ...

     Разумеется, он никогда бы не наговорил ей столько красивых и звучных слов на рандеву глядя в глаза, но оказавшись в тишине одинокой своей кельи с видом на военный аэродром транспортной авиации - они посыпались из него как горох из щёлкнутого вдоль стручка.  Завтра он утром побежит по делам своей вечерней школы и - мимоходом забросит письмо в почтовый ящик Центрального почтамта. Заодно там же позвонит Вере...

     Ещё раз вернулось это непередаваемое ощущение: если бы она была рядом, он бы никогда так не написал ... В смысле - не сказал бы.  Никаких солнышек, зайчиков с пальчиков...  а вот на бумагу они ложились что называется сходу, и даже- обрати внимание! -  было маленькое удовольствие видеть их написанными ...

     Вполне возможно, всё это закончится ничем... Но слова-то останутся!

     Блажен, кто верует!

     Х*       Х*       Х*

- Ну сколько можно врать! - прохрипел Хрипатый, - тебе никто не поверит, что ты влюбился с первого взгляда ...

     - А вдруг это действительно любовь?

     Х*       Х*       Х*

То, что это не просто так,  даже могу доказать тебе это логически!

     Иначе с чего бы мы вот так с ней дружненько взяли, пошли и подали заявление в ЗАГС на третий день. Вспомни, пожалуйста, как это у нас было:

     " Первый день визит на  квартиру и знакомство без слов, просто поглядели друг на друга молча.

     "Второй- встреча в Ботаническом Саду и поход по магазинам

     "Третий день-подача заявление в ЗАГС

     Разве могло такое произойти, если бы между нами вообще ничего не было? Если бы мы не понравились друг другу с первого взгляда? Но горделиво не признались в этом друг другу...

     Затем- обрати внимание! - Всё складывалось один к одному.

     Наш герой был потрясён тем, что ему еще несколько лет казалось непреодолимым, вдруг перешагнулось само собой с неожиданной быстротой... И верилось, и не верилось... Даже в мечтах ему такого не представлялось, что он женится. Тем более в Москве... Это было очень похоже на сон: реальность плыла в его глазах и становилась иллюзорной...  , наверное,  такое же или похожее ощущение и у наркоманов...

     Х    Х    Х

     По приезде его объяли животрепещущие хлопоты быстротекущих последних дней летнего отпуска: традиционный августовский педсовет, сначала в вечерней школе, на котором была поставлена с хлопаньем кулаком по столу задача донабора контингента, и он пошел кругами: по машзаводу, по мясофабрике, каналстрою, фабрике хозизделий и т.п. И снова машзавод, с горечью осознавая, что это всё напрасно потерянное время, за которой он мог бы написать пару-тройку страниц своих романов и повестей...

     Потом - городской педсовет, на котором ему где-то в конце, под занавес, была вручена в череде награждений - Почётная грамота, и хотя ему совершенно было непонятно за что и почему, но всё произошло именно так, а не иначе-и не откажешься. Ещё немного и его фото повесят на районной доске почёта.

     На педсовете в вечерней школе:

     - У нас недобор! Ищите! - безапелляционным тоном - иначе кого-то придётся сокращать! У нас недобор!

     Недвусмысленная угроза прозвучала в голосе Высокого Начальства.

     В городке было пыльно и жарко. Погодную ситуацию мог бы исправить дождь, но каждое утро становилось в очередной раз безоблачно солнечным. Под  жаром его могучих лучей тополиная листва очень быстра коричневела и скручивалась в завитушки. Она висела на ветвях не падая вниз, и деревья казались железными скелетами, здорово потраханными ржавчиной...

     Нет, ну он кое-что понимал: , во-первых, у Ады из ада были напряжённые отношения с коллективом; , во-вторых, она знала, что он уже одной ногой в Москве... и выдвижением его на Почётную грамоту директрисса демонстрировала как ловко она хлопнула двух зайцев- и то, что с коллективом нормально (было бы хуже если бы она никого не поощрила), и то, что всё это после отъезда нашего героя останется без последствий...

     На элеваторе  поговорил с начальницей отдела кадров. Дело в том, что  одна из учениц из его класса - здоровенная дылда, мать двоих детей - написала заявление о покидании вечерней школы, выпускного класса. Мол, по семейным обстоятельствам! Люди, понимаешь в атаку шли, на штурм- а мы здесь не можем преодолеть свою лень и какие-то такие-то  мелкие семейные... Возьми пример с Маресьева, который без ног-управлял самолётов и громил фашистов...

     Состоялся вежливый, но сложный в силу своей тяжести разговор, где он старался перепихнуть ответственность на отдел кадров, приводя в пример отдел кадров машзавода, где за непосещение вечерней школы могли не то, что лишить премии, а попросту выгнать с работы несмотря на вопиющий дефицит кадров. Во всяком случае запугивали именно так... Начальница- как скала! -  отдела кадров:

     - А вы на что? Вот и заинтересуйте... Вы там за что деньги получаете?

     Наглючая такая бабёнка...

     Х*       Х*       Х*

На обратном пути он шёл мимо редакции и не удержался - заскочил в неё; с одной стороны,  его страшила встреча с Дубовым,  с другой стороны,  как было приятно сбежавшему отсюда полтора года назад, теперь вот пусть не окончательно победителе, но во всяком пожарном случае-почти свободным человеком  подниматься по скрипучим деревянным ступеням ... Похоже, что они рассохлись ещё больше... Хоть бы водой их поливали! - снова посетила его двухлетней давности мысль...

     Как оказалось, в районке было без перемен. Из динамика слышался бодрый голос единственного и непотопляемого радиокорреспондента, место которого наш герой вожделел, впрочем, прекрасно понимая разумом, что оно ему никогда не достанется.

     Чтобы кукарекать в 8 часов утра по всем райцентровским квартирам, надо было быть не только членом партии. Но ещё и...

     Потапыч по прозвищу 'Тапок' (...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ) был обиженно рад. Мельком взглянув на его лицо наш герой догадался, что его разрывают противоположные чувства, и он никак не может между ними выбрать что-то одно. Временами Потапыч искренне улыбался, но временами по-прежнему надувался - и улыбка помимо воли сменялась по-детски недовольным выражением: он никак не мог простить, что талантливо скользкий сотрудник ускользнул из тугого капкана редакционных объятий ...  - ...  - 

     - Давно вернулся?

     - Откуда?

     - Из Москвы

     - Откуда ты знаешь?

     - Я всё знаю!  Если бы я не знал всего, то я бы не сидел за этим  дореволюционным столом. Ну как там в  Москве - Горбатого живьём видел? Правда, что у него на башке - чёртова отметина...

     Пока Потапыч это говорил...

     ....кому он говорил? - кажется историку он говорил, что собирается в Москву. Значит, это проболтался именно историк. Надо учесть на будущее и быть с ним поосторожнее и помолчаливее...

     - Чего?!

     - Родимое пятно... во всю Плешь? Ты меня слышишь?

     Он пожал плечами...

     - а что же ты там тогда делал? В Мавзолей сходил хоть?

     Он заколебался - сказать Николаевичу или нет. Сказать, значит завтра поутру все собаки РайЦентра уже будут гавкать с наворотами про него и на него, не сказать - Потапыч может окончательно и бесповоротно обидеться. Откровенно говоря он старался не терять связей с  Потапычем, тем более тот занимал сейчас ключевую должность ответственного секретаря плюс его несгораемые связи с областной газетой. 

     - Так ты- и на Красной площади не был?! - осеменила мысля вдруг Потапыча

     - Нет, не был.-чистосердечно признался наш герой...

     - Ну ты даёшь!- Потапыч обрадовался...

     Ведь рано или поздно с Москвы придётся улепётывать, не так ли?

     Он никогда не мог и помыслить себе, что Потапыча скоро не станет... И эта неожиданная встреча ... Мир праху  его! И пусть земля тебе будет пухом!  Твою помощь и поддержку я чувствовал всегда. Но не понимал, почему ты мне её оказываешь... Сейчас я думаю, что ты выручал меня, потому что  талантливых людей вообще-то не густо, а скорее-пусто. И твоя поддержка-сквозь зубы! - это как признание моего таланта, пусть маленького, но всё равно-таланта извития словес...

     - Говорят, ты там в столице поднебесной здорово развратился? - Потапыч подмигнул ему и подленько захихикал...

     Но тогда Потапыч был живым. И не просто живым, а  - живчиком с ножницами и канцелярским клеем... И эта неожиданная смерть, она так не вязалась, не связывалась ...

     А в том разговоре он нашёл компромисс. Великий Поэт брякнул, что будет перебираться в Москву, не сразу но постепенно.... Одна ложь повлекла за собой другую. Он соврал дальше довольно легко, что искал квартиру, нашел что-то подходящее не в Москве, а сбоку -  в Клину. Электрички ходят каждые полчаса.  Бабка-фронтовичка... У неё нет никого из родственников, и она очень рада постояльцу... Поживёт пока у неё... Бесплатно, даже ...

     - Она мне сказала, что по моим глазам видит, что я - хороший человек!

     - Ага! Насквозь видит. И ещё на три метра под тобой! - саркастически сыронизировал Толик.- С ума выжила... Зачем тебе это?

     Он всё это выдумывал на ходу, но с таким небывалым воодушевлением, что  в какой-то момент Потапыч ему поверил. 'Пойдём покурим!' Курил, впрочем, только Толик.

     - Ты умный хлопец! - сказал ему  Потапыч, когда они вошли через раскрытые настежь ворота в типографский дворик и сели под вишнями на засранную голубями скамейку.- Как ты не можешь понять, что там тебя никто не ждёт с распростёртыми объятиями. Здесь ты уважаемый человек, Твои статьи заметили в горкоме партии, тебе доверяют в райисполкоме, наконец, тебя Дубовый сделал зав.отделом ... а там- а там-он выразительно пожал плечами подняв их чуть ли не до своих висячих ушных раковин-там ты будешь никто! Тьфу!

     - Откуда ты знаешь, кто я там буду?

     - Знаю! Если бы я не знал, я бы не сидел за дореволюционным дермантином...

     Потапыч сплюнул и растёр жёлтый от курева плевок подошвой импортной, по-моему чешской а может и венгерской сандалии...

     - Я тебе даже больше хочу сказать? Ты здесь можешь завести больше связей и знакомств - чем там. И знаешь почему? Да потому что летом они все ошиваются здесь, на Южном берегу К*! Чёрное море-любимое море моё! Шастают по курортам и санаториям только так! Вон Юра Балдогоев уже устроился слесарем-сантехником в детский дом Союза Писателей в ...  - ...  - ...

     Он усмехнулся: Потапыч тоже иногда допускал пошло и похабно пошутить над великим и могучим... Впрочем, ну кто виноват, что в нём существует такая могучая кучка слов, которые сами собой напрашиваются на матерщинную провокацию?!

     - -ты представляешь... Сейчас готовит книжку к изданию в следующем году... Вот тебе и Юра!

     - Как же его жена из-под юбки отпустила? - съязвил Великий Поэт, скривив губы...

     ...по прозвищу 'Балда', он же - "Подержи мой макинтош" был притчей во языцех...

     Х*       Х*       Х*

     Странная штука - эта наша с тобой жизнь, уважаемая читательница!

     Почему люди незаслуженно страдают? - пишет Дени Дидро своей подруге Софи триста лет тому назад. - Вот один из тех вопросов, на который по сию пору не дано ответа.

     Странная вещь - жизнь,

     странная вещь - человек,

     странная вещь - любовь.

     Вот и триста лет промелькнули как ракета. А слова Дени Дидро как будто вчера вечером написаны не успевшей высохнуть кровью... 

     Большинство этих рецензентов и литконсультантов  лежат в земле сырой уже и никто из них в своих черепах даже и мысли не имеет, что одна из бесчисленных их отписок, на который они в издательской спешке и редакционной суете оставляли свой автограф посреди листа формата А4, до сих пор  хранится у меня в папочке с названием: "Переписка с разноредакциями" ... Считая эту бумажку в лучшем случае достойной туалетного мгновенного употребления ожидает 50-летнее хранение. Уже самих журналов - половины нету, а те что остались  - смердят и гниют как пеньки на пепелище ...

     Что это было? Творчество сумасшедшего? Полу-сумасшедшего? И творчество ли вообще ...

Х*       Х*       Х*

... Потом он шёл домой мимо двухэтажного здания почты, обогнул стороной базар, и по тенистой улочке за горкомом партии спустился к речке Вонючке 

     Горком партии, обсаженный спереди и сбоку дефицитными синими елями,  смотрелся этаким зданием дореволюционной постройки, типа особняка Кшесинсокй где нибудь в Санкт-Питербурхе, зато здание горисполкома напротив сверкало стеклом и железобетоном, а райисполком вымахал на целых пять этажей вверх, будучи на тот момент самым высоким зданием в центре Райцентра...

     Бледно-жёлтое здание навеяло ему воспоминание о недавнем анекдотичном случае. Когда он отработал в районке 11 месяцев, то приходит к нему Потапыч с заранее заготовленным чистым листом бумаги:

     - Давай так: садись и - пиши!

     И диктует ему текст заявления в кандидаты в члены партии: хочу быть в арьегарде... Он открыл рот поражённый как прокажённый, и рука с взятой на вооружение авторучкой повисла в воздухе...

     - Ну чего застыл как статуй? Давай пиши пока я добрый... я дам рекомендацию, Дубовый даст рекомендацию тебе ... Лена? А Лена тебе не даст...

     И Потапыч загоготал как жеребец довольный неожиданно выскочившим пошлым каламбуром: Нет, не даст она тебя, она верная! - и он подмигнул правым глазом... - Верная жена! Она у нас не ...

     'Пока я жива, - сказала мне Лена на прощании, - в Союзе Журналистов тебе не бывать! И не мечтай!'

     -  Ну мы третьего найдём!

     Он всегда удивлялся, каким большим дипломатом был Потапыч по жизни, и хотел невольно подражать ему. Он знал, как сильно он ненавидит зам.редактора Елену Б*, и как-то спросил его причинах такой не совсем понятной ненависти

     - Да, понимаешь, эта п... п... сука, - скривился Потапыч, - она закладывает всё что у нас творится в горком партии... И я даже знаю, кому она закладывает! - здесь он добавил известное всем нам всего лишь одно слово, которое впрочем ещё мудрейший царь Соломон нещадно посыпал инвективами .

     'А что у нас такого творится?' - он удивился, - "чтобы закладывать? Оргии? Пьянки, что ли?" - но вовремя прикусил язык, и вместо своего  'гвупого вопроса' выдал притворное удивление: Ах, вот оно что! - сказал он.

     "А может быть  мы тут в редакции антисовесткий заговор готовим?" - мелькнул совсем некстати ещё один 'гвупый' вопрос  под его черепной коробкой. И он призадумался, а призадумавшись-испугался...

     Но свое общение с Леной Потапыч всегда начинал с комплимента, сыпал шуточками и вёл себя как задрипанный деревенский ухажёр с балалайкой наперевес ... Лена и подумать не могла, что он готов её задушить собственными руками... Впрочем, она всё-таки нечто подозревала. А может быть  и прозревала?!

     Он не понимал, как выкрутиться из этого поставившего к стенке  (хорошо, хоть не расстрельной пока!)  переплёта и осторожно вспотев забормотал:

     - Потапыч, слушай, но  - я читал Программу КПСС... И там написано чёрным по белому... И кое-чего там недопонимаю ещё...

     - Чего? чего ты читал? - оборвал его резко Потапыч и посмотрел на него очень подозрительно и презрительно - как Ленин на буржуазию...

     - Программу Ка-Пе- эС- эС...

     - Послушай Друг любезный. Я в партии 15 - нет уже поболе лет, и я её ни разу не читал, (здесь Потапыч снова добавил известное всем нам всего лишь одно слово, которое впрочем ещё мудрейший царь Соломон нещадно посыпал инвективами)   - и не собираюсь ... Зачем она тебе? Чего ты себе светлые свои мозги разным строительным мусором пудришь?.. Партбилет - это же хлебная карточка... Ты же ведь не хочешь сдохнуть с голоду посреди изобилия?.. Сейчас как никогда партии нужны ясные и светлые головы! Я своим копчиком чую - для партии грядут непростые времена. Но я уверен: большевики выкрутятся и  снова окажутся на белом коне... Делай ставку на них сейчас, когда у них земля начинает дымиться  под ногами,  и ты не проиграешь при любом раскладе в будущем мировом пожаре...

    

Мы на горе всем буржуям,

Мировой пожар раздуем!..

Он не обиделся на Потапыча...

     Это был ещё один повод задуматься поглубже над  тем феноменом, что все окружающие, кроме бати и матери,  воспринимали его как эгоиста=карьериста, готового ради карьеры пройти по головам миллионов и миллионов простых советских людей, тружеников и победителей...

     Хотя именно карьера - это было как раз то, к чему он менее всего стремился в своей жизни.

     Можно отнять его профессию учителя русского языка и литературы... Можно отнять-и это будет ещё легче- отнять у него профессию журналиста... Но никто никогда не отнимет у него проклятого дара -дара извития словес...

     Примерно так думал наш герой.

     Х    Х    Х

     Вторым своим делом он сел приводить в относительный порядок свои писательские работы, сожалея,  что целый месяц почти прошёл впустую -  но то, что произошло в столице, постоянно стояло перед внутренним взором...

     ... и тогда он решил переложить всё это в замысел: 'сама жизнь даёт мне живые прототипы, и теперь моя задача - просто изложить их словесно' - принял решение он. Но полностью сосредоточиться на своём словоблудии он уже не мог ...

     Кто не ужаснётся, заглянув в глубокий колодец своего подсознания? И кто не подивится верности концепции первородного греха - главенствующего принципа всех мировых религий?! Не был исключением и он ...

     Он положил перед собой листок с перечислением заголовков своих замыслов:

     "В празднике человеческого  . . . - (Сделан первый набросок)

     "Рыба - зверище синее  - (только замысел)

     "Исповедь подкроватного существа -  (только заголовок и ничего больше)

     "Путешествие Ивана Флогистоновича Вона в местности не столь отдаленные, сколь фантасмагорические -  (Три разрозненных сцены)

     "Сказка об маленьком букетике дарственных цветиков - (отвез машинопись в редакцию одного самого толстого из всех толстых литературно-художественного журнала СП СССР)

     "Изволите шутить, товарищ  директорша! . .

     "Грех господина милиционера

     "Дороги, которые нас не выбирают

     "Бег по пересечённой местности -  (порядка двухсот страниц машинописи)

     "Червлённая молодёжь

     "- ...  -    - ...  -  ?

     "- ...  -    - ...  - 

     "- ...  -    - ...  - 

     "Дурак и другие  (пьеса)

     Ещё не заглядывая в текст, одни эти заглавия сами по себе могли повергнуть в шок не только читателей, но и видавших виды и привычных ко всему литконсультантов, и закономерно привести их к одной-единственной мысли, которая называется "Горе от ума". И хорошо, что по жизни они никуда и никогда не заглядывали ни в какие рукописи. Они просто, -  Но весь фокус: не только заглавия, но и сами тексты были - странные. При всей врождённой ненависти к Системе, в которой в ответ на рассылаемые произведения ему высылались вежливо-бесчувственные штампы под копирку: "ваше произведение не заинтересовало редакцию", одна из них выделялся своей афористичностью: "Ваш рассказ   - ...  -    - ...  -  "

     ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  - ...  -

     То, что случилось с ним в столице, не укладывалось ни в один из этих замыслов. Конечно. Ему откажут, конечно, он останется один ...

     Ну почему обязательно один?

     Потому что в душе он - монах ...

     Смутный образ главного героя новой повести забрезжил в его воображении ...

     А как он обзовёт своё новое произведение?

     И совсем  неожиданно всплыло:

     ЧЕРТАНГЕЛ

     В самом деле но здесь..  если существовали в советских святцах имена - Декабрин и Октябрина, Трактор и Тракторина, Монолит,  Коммунар и Владлена, Юманита, Краснослав и Красарма и даже - Даздраперма (Да здравствует Первое мая) - так почему бы не быть и Чертангелу?

     Чертангел Петрович Иванов! - звучит... Чертангел Иванович Петров, потомственный член рабоче-крестьянского происхождения! Звучит на века! У Советской власти сила велика!

     Существо, в котором непонятным и неведомым образом объединяются как свойства черта, так черты ангела ... Оно, это существо, могло быть как шахматная доска, где чередуется черное с белым, так и просто серым пеплом от недокуренной батиной сигареты...

     Дикое произведение, за которое надо надавать по жопе, - не иначе!

     Х    Х    Х

     Из Неотправленных Писем Провинциала: 'НАМ НУЖНО НОВОЕ МЫШЛЕНИЕ?..'  Копия Старшей Сестре с Большими Ушами.

     ПЕРЕЗАПИСЬ ОТ  17.04.87 !

     "Перестройка неизбежна!" - объявила на первой полосе сегодня "Правда"...

     - Ещё бы, - отвечаем мы со своей маленькой шестиметровой кухоньки - Ведь именно перестройка позволяет уже три года подряд списывать все свои грехи, всю свою лень и разгильдяйство, всю свою беспринципность и т.п. - вобщем, все свои грехи оправдывать брежневским застоем, наличием противников перестройки, агентурой империализма, подкармливаемой дефицитными продуктами из-за бугра  и т.п. Нет, мы принципиально не дадим Леониду Ильичу спокойно спать во своём гробу! Мы будем пинать и поминать его снова и снова...

     "Никаких кардинальных решений ещё не было - они впереди!" - провещал  Бунич в программе "Время".

     - А позвольте спросить Горбачёвых, Лигачёвых, Рыжковых и т.п. всех окрасов и мастей, - отвечаем мы чёрно-белому зомбоящику на его красно-коричневые речи - А чего вы, да именно вы лично делали все эти три года подряд? Спали? Ковырялись в носе? Наслаждались тем, что - дорвавшись до власти?..

Х*       Х*       Х*

     Через три дня Вера получила его первое любезное письмо, и по телефону сообщила, что его содержание ей понравилось. И странное дело - он обрадовался. Назад домой с переговорного пункта он не шёл, а летел будто на крыльях...  Дома сразу же сел и написал второе письмо:

     '26 августа, поздним вечером.

     Эти строки я написал две недели назад. Ещё не зная, что будут у нас с тобой две встречи, но и сейчас, перечитывал их., я могу расписаться под каждым словом, под каждой запятой, расписаться своей кровью, я не отправил их, потому что поехал сам, поехал по велению своего сердца... Если ты хоть раз в жизни любила, ты поймешь меня, поверишь, простишь и не осудишь. Любовь моя становится глубже и сильней...

     Два часа назад зашла ко мне мама.

     - Я соскучилась по тебе, сынок...

     Меня не было всего пять дней, меньше недели, я неудачно высморкался. Потекла кровь из левой ноздри. Лопнул, наверное, сосудик, артерия маленькая, я лежу на кровати, задрав подбородок,

     - Я соскучилась по тебе, - говорит...

     - Мама, мамулечка, надо же привыкать к мысли, что я - уже - отрезанный ломоть...

     - Почему?

     - Потому что у меня такая судьба.

     - Откуда ты знаешь, что какая у тебя судьба? Может, твоя судьба жить в Рай- Центре*?

     ... Мне многого не понять. Впрочем,  я и не стремлюсь к этому. Всю сознательную жизнь мечтал о больших свершениях, о великих делах, мечтал положить свою жизнь на алтарь отечества, - но вот как получается в действительности! - принес свою жизнь к твоим ногам, да, бери: "Возьми ее! Что мне жизнь без тебя? "-  и я загадал. Помнишь, как у Высоцкого:

     ... И я загадал: выйти живым из боя! ...

     От небосклона под частым дождем "Падают звезды.

     И я помню первый день, когда наши руки объяснились скорее, чем наши глаза и губы, быстрее, чем словами, когда моя рука моментально сообщила твоей то, что налилось мыслью и выразилось еловом гораздо позднее - после бессонных ночей, горьких и радостных раздумий, встреч и расставаний, - задолго до всего этого нашим рукам уже стало ясно: - Я - твори раб, ты - моя повелительница!

     ... мы вышли под руку с ВДНХа. Первый раз в своей  жизни я бережно держал любимую под руку. Уже одно это сделало бы меня счастливым на всю жизнь. - Мне так мало надо: Мысли путались, я не знал, что мне делать: плакать, или смеяться от счастья, плакать потому, что я не знал этого-раньше или смеяться, потому что вот наконец, -я узнал, что такое счастье, мысли путались.

     - Я почти рад, - сказал я.

     - Возмутительно!

     - Я почти счастлив...

     - Почему почти?

      -            Ну хорошо: я - счастлив!

     В сиреневом, нет скорее  лиловом небе  вверху над нами - сначала шариками, а потом букетами из сотен разноцветных звездочек расцветали залпы фейерверка. Москва салютовала нам. Золотистые, оранжевые, красные, белые... Я задрал голову, опираясь на верную руку человека, которого знал вместе всего второй день в жизни, но которому уже верил даже больше, чем самому себе.

     Не попадая в такт твоим шагам, спотыкался - всё как-то не хотелось расставаться с этим восхитительным звездным водопадом. В один какой-то миг вдохнув синего, кислого, наполнению отработанными пороховыми газами воздуха, я загадал: пусть будет что будет.

     Если возьмешь меня замуж - значит, пойду на взлёт. Дер аспера ад астр или  чрез тернии к звездам. Не возьмёшь - значит, не нужен я своей Родине, она меня не любит.

     И я тогда отправлюсь, куда глаза глядят. Хоть эмигрирую заграницу. Изгнание, мастерство, молчание... Вот так я загадал, не понимая того, что уже ранен насквозь, глубоко и в самое сердце, и, может быть, смертельно болен...

     Солнышко, милое солнышко! Уже 12 часов ночи. Глаза слипаются, будто ресницы намазаны клеем. Голова уже ничерта не соображает. И если я написал глупость, поторопился, - извини. Извини и исправь! Ты вольна распоряжаться всем: и моими словами, и моей судьбой, и моей жизнью. Я люблю тебя!

     Целую крепко-накрепко

     Навсегда твой Ф*"

     Над письмами он работал, как над рукописями: даже если ничего не получится со свадьбой, он был уверен, что события тех лет не пропадут, а войдут в какое-нибудь другое его произведение. Так жизнь у него с мальчишеских лет перепутывалась с воображением...