Томская Снежана
"Он пресытил меня горечью", или Так тоже можно жить

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
Оценка: 6.71*56  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Этот роман - история о красавице и чудовище на новый лад. На этот раз "чудовище" - красивый, талантливый, но порочный юноша, не имеющий понятия о морали, любви, сострадании - такой вот нравственный урод. Она настоящая красавица - не только привлекательна внешне, но еще и умница, и скромница. И почему хулиганам так нравятся хорошие воспитанные девицы? Не всего в жизни можно добиться силой, и не всё измеряется деньгами. Понимание этого приходит к герою слишком поздно.

Т. М.

"Он пресытил меня горечью",

или Так тоже можно жить.


 
 
 
  Раскройте рты, сорвите уборы -
  По улице чешут мальчики-мажоры.
  Раскройте рты, сорвите уборы -
  На папиных "Волгах" - мальчики-мажоры.
 
  Кичевая дрянь задернута в тело.
  Душа это? Нет? Какое вам дело?
  И так всё легко соплякам и просто -
  Папаша добьется служебного роста.
  Папаша попросит весь зал кричать ему "бис".
  Папаша исполнит любой сыночка каприз.
  ДДТ. Мальчики-Мажоры
 
 
 
 

Глава 1


  - Хорошо бы сейчас выйти замуж и уйти в декретный отпуск. А после декрета как раз кончится срок моей каторги. И прощай школа - сразу же уволюсь! - Оля, размечтавшись, оторвалась от настольного зеркала, в которое смотрелась, подводя контурным карандашом правый глаз.
  - Чтобы уйти в декрет, совсем не обязательно выходить замуж, - рассмеялась Таня.
  Она уже закончила свой макияж и попросила:
  - Посмотри на меня, всё нормально?
  Ольга придирчиво посмотрела на подругу:
  - И это всё? Наложи ещё тени на веки и румяна поярче, ты куда идёшь - в ресторан или в школу?
  - Вот именно, в ресторан, а не на панель. Я не хочу шокировать своих уважаемых коллег.
  - Но там же освещение будет другое, и твой макияж станет совсем незаметен.
  - Ну и пусть.
  - Нет, я так не могу, ну, что ты за скромняга. Давай я тебе сама личико нарисую.
  - Хорошо, но с условием, если мне не понравится, я всё смою.
  - У меня не может не понравиться, я в общаге часто девчонок красила, всем нравилось.
  И Татьяна отдалась в руки Ольге.
  Закончив колдовать над Татьяной, Оля отправила её любоваться своей работой в ванную комнату, а сама сосредоточилась над своим левым веком. Судя по правому глазу, ей предстояло сотворить шедевр, не уступающий кисти Тициана.
  В ванной над умывальником висело овальное зеркало, в которое можно было увидеть себя почти по пояс. И то, это зеркало им удалось купить только к Новому году, а до этого девушки могли себя разглядеть крупным планом лишь на работе.
  Критически изучив свое отображение в зеркале, Таня решила, что смывать макияж не будет. Светло-бежевые румяна на скулах зрительно расширяли её немного удлиненное лицо. Черные, чуть изогнутые брови Таня никогда не красила, Ольга тоже их не тронула, зато четко подвела ей глаза и наложила золотисто-коричневые тени на веки. Тушь густо лежала на ресницах. Блестящие карие глаза казались огромными. На губы Оля тоже не пожалела краски. Четкие, будто резные, губы были безупречно накрашены помадой темно-красного цвета. Таня раскрутила бигуди, тяжелые пряди густых темных волос легли на её плечи. Тоненькая, хрупкая, среднего роста, с нежным трогательным лицом, Татьяна казалась ровесницей своих старших учеников, что очень смущало её первое время в школе. Сейчас, благодаря умело наложенной косметике, черты её лица стали резче, само лицо - строже, и уже невозможно было принять её за школьницу.
  Прежде чем сделать прическу, Таня переоделась. Ольга всё ещё колдовала над своим лицом. Таня принесла в ванную табуретку с кухни, и встала на неё, чтобы посмотреть на себя ниже линии плеч. Красный финский костюм - подарок отца, - безукоризненно сидел на её изящной фигурке. Под красную гипюровую блузку с круглым вырезом без пуговиц надевался шелковый топ на узеньких бретелях. Расклешённая юбка была сшита из более плотной ткани и доходила до середины колена.
  Спустившись с табуретки, Таня принялась за волосы. Она расчесала их массажной щёткой, уложила пышную чёлку, зачесав её на бок и приоткрыв гладкий прямой лоб. Лаком для волос сбрызнула прическу. Баллончик был легким, лака в нём оставалось немного. Она со вздохом поставила его на полку. Лак был дефицитным товаром, как и многое другое.
  Она немного покрутилась пред зеркалом. "Просто зверски красива" - самодовольно подумала Таня, свысока глядя на свое отражение, приподняв подбородок и опустив веки. Но выдержать роль женщины-вамп долго не смогла, и бесхитростная улыбка оживила её лицо. "Так - тоже ничего", - решила красавица, и вышла из ванной.
  Вернувшись в комнату, Таня увидела, что Ольга закончила свою виртуозную работу, да так, что её старания вряд ли окажутся незамеченными. Сероглазая блондинка со светлыми ресницами и бровями, пухлыми губами, обычно не выделялась - но сейчас она вся светилась. Черный ГДР-овский костюм с люрексом подчеркивал свежесть её нежного лица. Какая же она хорошенькая - огромные глаза, розовые губы, маленький подбородок.
  - Декретный отпуск тебе, Усова, по-моему, обеспечен. Ты сегодня неотразима, - оценила Таня ее вид.
  Татьяна была в прекрасном настроении, ей хотелось кружиться по комнате. Она подошла к Оле, и они, взявшись за руки, стали танцевать. "Вот ещё одна Наташа Ростова, - подумала про себя Таня, - вроде бы не в первый раз иду в кабак. Это всё весна, с приходом весны всегда ждешь чего-то нового".
 
  Таня и Оля приехали в этот город по распределению после окончания Томского Университета и работали в школе первый год. Татьяна вела математику в пятых и девятых классах. Ольга преподавала химию. До приезда в город девушки не были знакомы. Здесь им в общежитии дали комнату с кухней и ванной. От многоквартирного дома общежитие почти ничем не отличалась - ни длинных коридоров, ни строгих вахтеров на входе, - только нестандартной планировкой комнат, да наличием служебных помещений и телефона-автомата на первом этаже. В основном в общежитии жили молодые семейные пары, и днём около дома гуляли мамаши с колясками.
  Таня с Олей были довольны своим бытом. Из переписки с университетскими друзьями, которые получили более выгодные места по распределению, они поняли, что с жильем-то как раз они и выиграли. Вот с работой всё было гораздо сложнее. Татьяна вообще не рассчитывала учительствовать в школе, она закончила механико-математический факультет и мечтала работать в вычислительном центре НИИ или, на крайний случай, какого-нибудь завода. Но в прошлом году на распределении разнарядка на учителей в университете была очень высокая, и у неё не осталось выбора. Хорошо хоть не в деревню отправили. Поначалу ей было очень тяжело в школе, но по прошествии стольких месяцев, она втянулась в работу. Ольга же, наоборот, тихо ненавидела свою профессию. Ей было трудно с учениками, они раздражали её своею тупостью, леностью, и ещё миллионом грехов, перечислением которых она занималась всё свободное от школы время. Она уже несколько раз ходила в ГОРОНО, безуспешно пытаясь уволиться и получить трудовую книжку. И в очередной раз ей повторяли, что проститься со школой она сможет, честно отработав три года.
  Прожив в чужом городе больше полугода, подруги имели ограниченный круг общения, который замыкался на учителях их школы. В основном это были педагоги со стажем. Как и всё общество того времени, они были очень политизированы. Шел четвертый год перестройки, все жили последними событиями своей страны, дышали ветром перемен. И партийная конференция, и I съезд народных депутатов казались интереснее любого детективного романа.
  Ближе всего девушки подружились с Андреевой Людой, самой молодой, кроме них, учительницей химии. Она работала в школе третий год после окончания института. Таня с Олей часто заходили к Люде в гости в общежитие с длинными темными коридорами и обшарпанными стенами. Комнату в этом общежитии получил Виталий, муж Людмилы, на своем заводе, и сам отремонтировал её. Из мрачного коридора девчонки попадали в теплое уютное гнездышко, где славно щебетала болтушка пяти лет - дочка Андреевых.
  Вне школы молодые учительницы практически ни с кем не общались, даже с соседями по площадке. Познакомиться с мужчинами в городе было практически негде. Из дискотечного возраста они уже вышли, а в рестораны одинокие женщины, по их мнению, ходят только "сниматься". Единственным их развлечением были походы в кино, или концерты редких гастролёров. Да и работа отнимала много сил и внимания. Практически всё их время было посвящено главному кумиру школы - плану.
  Вот почему в этот субботний вечер они с удовольствием посвятили себя процессу шлифовки внешности. Сегодня в ресторане "Центральный" должно было состояться торжество, куда были приглашены учителя их школы и представители ГОРОНО. Их коллеге, учителю русского языка и литературы, Надежде Семеновне Зиминой присвоили звание "Заслуженный учитель РСФСР".
  Стол был заказан в общем зале ресторана, и это внушало надежду, что вечер не будет слишком официальным и скучным.
 
  До ресторана можно было проехать две остановки трамваем, но девушки пошли пешком. Было тепло, они не стали надевать головных уборов, чтобы не помять прически. Теплый легкий ветерок ласкал их искусно нарумяненные лица и развевал волосы. Они так давно не веселились, что одна мысль о предстоящем развлечении пьянила их. Весенний воздух был пропитан любовным томлением, звенел, как натянутая тетива, от предчувствия счастья. Неужели наступит время, когда весна для них станет лишь сезоном обострения хронических болезней? Невозможно было даже себе представить это сейчас.
  Ресторан был полон, свободных мест не было, и припозднившиеся посетители уходили ни с чем. Таню с Олей встретил физрук, проведя мимо швейцара. Зал был огромный. Их стол находился слева от входа, на некотором возвышении. К нему вели две ступеньки у входа в зал и столько же ступеней у эстрады.
  Учителя были в основном с супругами. Как и полагается, звучали поздравления и тосты в честь виновницы торжества. После второго бокала шампанского у Татьяны закружилась голова. Ей стало хорошо и немного грустно. Их стол на помосте, как на палубе корабля, медленно покачиваясь, уплывал в неизвестное.
  Услышав "Желтоглазую ночь" - один из последних шлягеров - подруги пошли танцевать. Народу пока танцевало мало, публика ещё не разогрелась. И после танца девушки вышли в туалет - поправить прически. В фойе Ольга "стрельнула" сигаретку у мужа исторички. Вообще-то Ольга не курила, но тут вспомнила старую студенческую привычку. Она уговорила Татьяну выйти на улицу, постоять с ней за компанию, пока она курит.
  Желающие попасть в ресторан уже разошлись. В сторонке стояла лишь группка курящих мужчин. К дверям подошли двое молодых людей, девушки думали, что они, как и остальные гости, развернутся и уйдут. Ольга докурила, и учительницы пошли назад. Как ни странно, новые посетители ещё беседовали со швейцаром.
  - ... только служебный столик, - услышали девушки слова швейцара.
  - Разрешите пройти, - попросила Татьяна молодых людей посторониться. Оба гостя были высокими и симпатичными, а один, что пониже, с пепельно-русыми волосами - так и вовсе красавчик.
  - С превеликим удовольствием, - ответил рослый блондин, пропуская девушек.
  - Ну, если здесь сегодня такие красавицы, посидим и за служебным столом, - обратился "красавчик" к швейцару.
  Девушки вернулись на свои места. За время их отсутствия принесли горячее, и они принялись за мясо. Им прекрасно было видно весь зал, и они смогли пронаблюдать за новыми посетителями. Тех провели за пустой столик в противоположном углу зала. Официантка принесла приборы, но клиентам, вероятно, что-то не понравилось, и они заставили ее принести новые бокалы. "Наглецы, - переглянулись подруги, - вместо того, чтобы радоваться, что их пропустили, гоняют бедную официантку". ВИА заиграл очередной шлягер, заставив девушек забыть о незнакомцах и пойти танцевать.
  Подруги не пропускали ни одной "быстрой" песни. Татьяна обожала танцевать, она уже не помнила, когда танцевала в последний раз, ведь нельзя же считать те случаи, когда, услышав дома по радио зажигательную мелодию, она бросала всё, чем бы ни занималась - школьные тетради или посуду в раковине, и начинала кружиться по комнате.
  На медленный танец её пригласил один из тех парней, с которыми они столкнулись у входа, тот, что пониже и посимпатичнее. Вёл он легко и спокойно, завязал с Татьяной нехитрый разговор, задавая простые вопросы о её жизни. О себе он не сказал практически ничего, кроме своего имени - Максим. Рядом с ними танцевал друг Максима с Ольгой. После танца оба юноши проводили своих партнерш к столу. За банкетным столом народу стало меньше - высокое начальство разошлось. Шампанское кончилось, и девушки выпили красного вина.
  - Как тебе этот "кандидат"? - поинтересовалась Таня у Ольги. Та безнадёжно махнула рукой:
  - Да так, "зелень" ещё. Зовут Сашей, учится вместе с "твоим" на третьем курсе политеха.
  - Вполне созрел, чтобы отправить тебя в декрет.
  - Тебя, Кислицына, зациклило с этим декретом. Расскажи лучше про своего.
  - Я знаю только, что его зовут Максим. Он всё больше сам расспрашивал.
  - Симпатичный.
  - Ага, только слишком самоуверенный.
  - Это тоже плюс. Неуверенный, думаешь лучше?
  - А никак не думаю. Всего-то один танец, завтра он про меня забудет, и я не стану забивать себе голову.
  Девушки выпили по бокалу вина и вернулись к эстраде танцевать. Таня солгала Ольге. Интерес, проявленный к ней симпатичным юношей, придал Татьяне новый заряд энергии, а крепкое вино заставило этот заряд вспыхнуть. Она танцевала весело, азартно, несмотря на легкое опьянение, её движения были плавными и точными. Почти все из оставшихся учителей вышли танцевать и образовали свой круг. Как пламя, полыхала она среди танцующих. Красная пышная юбочка то взлетала, приоткрывая ноги, то опускалась, любовно обнимая их. Начался медленный танец, и её тут же пригласил физрук. Таня с радостью приняла приглашение. Но что-то царапнуло у неё в душе, когда она увидела, что Максим танцует с яркой брюнеткой в бордовом платье. "Его тянет на красный цвет" - решила Таня.
  Танец закончился. Вернувшись на своё место, она смогла наблюдать, как Максим проводил свою партнершу к столику в центре зала, за которым никого не было - её соседи танцевали. Максим вскоре вернулся с бутылкой вина и бокалом со своего стола и сел напротив брюнетки на свободный стул. Эта девица Тане определенно не нравилась. Слишком тонкие полукругом брови, слишком маленький темно-вишневый ротик. Брюнетка оживленно болтала, Максим изредка кивал головой. Он разлил вино по бокалам и что-то сказал, подняв свой фужер. Они чокнулись, выпили, закусили. И вообще, брюнетка слишком стара для него. Ей уже лет двадцать пять-двадцать шесть. Максим снова разлил вино. Брюнетка все говорила, Максим слушал её, улыбаясь. Они подняли бокалы. Впрочем, ей идут и слишком тонкие брови, и маленький ротик, решила Татьяна, просто в ней говорит уязвленное самолюбие, что Максим быстро нашёл ей замену, когда физрук пригласил её на танец. Брюнетка ещё говорила, когда Максим, всё также улыбаясь, медленно вылил вино из своего фужера в горшочек с пельменями перед брюнеткой. Так же медленно он поднялся и пошёл к своему столику. Брюнетка осталась на месте с приоткрытым ртом. В эту минуту музыка резко оборвалась, и в тишине раздался визг. Тане показалось, что это визжит брюнетка, потому что, она так и не закрыла рот. Видимо, Максим тоже так подумал - он оглянулся посмотреть на брюнетку. Та что-то выкрикнула, наверное, ругательство, но его никто не услышал, в этот момент с новой силой грянула музыка, завершая мелодию "Желтоглазой ночи".
  Ольга вернулась на место. Оказывается, это её визг огласил зал. Сильно захмелевший физрук, выделывая танцевальные па, внезапно подхватил Ольгу сзади за талию и, пытаясь подкинуть её, приподнял над полом. Ольга и закричала от неожиданности. Таня рассказала Ольге о том, что видела за центральным столиком.
  - Вот ведь подлец, - закончила Таня свой рассказ.
  - Но ты же не знаешь, что она ему сказала, - попробовала не согласиться Оля.
  - Всё равно так нельзя обращаться с девушкой.
  - Ты слишком правильная.
  - Я просто представила себя на её месте. А если она эти пельмени ещё не доела?
  - Ага. И осталась голодной. Не замечала, что ты такая практичная, - Ольга засмеялась.
  - Дело не в пельменях, просто он некрасиво себя вёл.
  - А, по-моему, он красиво держится. Смотри, как вальяжно поманил официанта.
  - Не хочу даже на него смотреть.
  - Ладно, давай лучше проветримся, всё равно ансамбль ушёл на перекур, - предложила Оля.
  На этот раз ее угостил сигаретой физик. Постояли недолго - на улице стало холоднее. Когда они вернулись, в глубине сцены всё ещё играл магнитофон, и подруги сели на свои места. Некоторые учителя, что постарше, уже разошлись, за столом осталась непринужденная весёлая компания. Девушки выпили со всеми вина.
  - Можешь успокоиться, Кислицына, твоя подопечная не останется голодной, - Оля взглядом показала на уже знакомый столик с брюнеткой, перед которой официант ставил новый горшочек с пельменями.
  Как только заиграл ансамбль, девушки пошли танцевать. Таня полностью отдалась мелодии. Она - солнечный зайчик, скачущий по траве, Фрэзи Грант, бегущая по волнам, небесная пери, парящая над землей. Начался медленный танец, и вот она уже парит в объятиях Максима.
  Максим быстро опустил её на землю.
  - Ну что, потом к кому пойдем, к тебе или ко мне? - деловито осведомился он тоном, не вызывающим сомнений о цели предложения.
  Таня растерялась от такой наглости. Да он просто хам, привык, что девчонки бегают за ним табунами.
  - Ни к кому, - поспешила она ответить, опасаясь, как бы её замешательство Максим не принял за размышление над выбором.
  - Где-нибудь здесь найдем местечко покувыркаться? - не унимался Максим.
  - Я не занимаюсь акробатикой, - гордо отвергла предложение Татьяна.
  - Я не такая, я жду трамвая, - сбил с нее спесь Максим.
  - Неплохой образчик местного дворового фольклора, - Таня сделала вид, что нисколько не смутилась. - Я еще такого не слышала.
  - Интересуешься?
  - Да, знаешь, иногда помогает в общении с учениками.
  - Могу помочь, как и с акробатикой. Ты зря ее отвергаешь так сходу. Боюсь, ты многое потеряла. Это очень полезное и приятное занятие, - в его голосе послышались назидательные нотки, - и ведь никогда не поздно начать.
  За ним просто обязаны были бегать девчонки. Высокий, стройный, прекрасно одетый, он был не просто смазливым красавцем. У него было тонкое, и в тоже время мужественное лицо, а серые глаза смотрели нагло и самоуверенно.
  - Так что предлагаю тебе свои услуги в качестве тренера, - нахально продолжал он. - К занятиям готов приступить прямо сегодня.
  Тане было неприятно слушать эту пошлость.
  - Если я захочу, то найду кого-нибудь поопытнее и солиднее, - попыталась она его осадить, указав на разницу в возрасте.
  Но Максима это нисколько не смутило.
  - Ты никогда не узнаешь, что теряешь, пока не попробуешь, от чего отказываешься. Правда, здорово сказал?
  - От скромности ты не умрешь, - Таня постаралась вложить как можно больше иронии в свой голос.
  - Если не нравится свежеиспеченный афоризм, напомню тогда известное изречение: "Лучше сделать и каяться, чем не сделать и каяться".
  - Мне больше нравятся слова: "Лучше не сделать то, что хочешь, чем делать то, что не хочешь", - Таня повторила любимую присказку куратора их студенческой группы.
  - Ну, это не для меня, - отмахнулся Максим, - я живу по принципу: "Не жалей о том что сделал, жалей о том чего не сделал".
  - А ты прыткий.
  Максим наклонился к ней и очень интимно прошептал ей на ухо:
  - Опытный. Клянусь тебе, ты ни о чем не пожалеешь, даже захочешь ещё, - Максиму нравилось смущать её.
  Он хотел продолжить разговор, но танец закончился. Провожая её на место, Максим повторил:
  - Я всегда буду рад тебе помочь. Ты ещё подумай.
  - Не о чем больше думать, я всё сказала, - отрезала Таня.
  Таня пропустила следующий танец, задумчиво ковыряясь в тарелке с мясом. Честно говоря, жаль, что такой красивый парень оказался столь испорченным. Нужно было сразу же залепить ему пощечину. Растерявшись, она вступила с ним в пререкания, а запоздалая плюха выглядела бы неуместно. Да он и не понял бы за что. Он же сделал ей одолжение - удостоил её своим вниманием! Нет, в нынешнее время, чтобы дать пощёчину, нужны более веские основания.
  За столом сидели всего несколько человек, многие танцевали, мужчины вышли покурить. Музыканты заиграли "Лаванду". Таня посмотрела на место, где сидел Максим. Он уже шёл в её сторону.
  - О, я обожаю эту песню! - воскликнула Татьяна, глядя на учителя физкультуры, который только что вернулся из "курилки" в зал.
  - В таком случае, Танечка, я вас пр-р-риглашаю, - язык его уже слушался плохо.
  Двигаясь по проходу между столиками, Таня заметила, что Максим пригласил молодую женщину в темно-синем платье, сидевшую за соседним с банкетным столиком. Таня обманулась, Максим шёл не к ней. Тане стало обидно, что она напрасно вынудила изрядно выпившего физрука пригласить её на танец. Слава богу, держался он хорошо и танцевал ровно. Рядом оказалась Ольга, она опять танцевала с Сашей, и выглядела довольной.
  Сели за стол, уже принесли кофе. Доиграв, последнюю мелодию, исполнители стали откланиваться. Кто-то сунул им деньги, и, предупредив, что это прощальная песня, заиграли шлягер "Музыка нас связала". Вечер подходил к концу. Несмотря на недоразумение с Максимом, это был один из самых приятных вечеров, прожитых Татьяной в этом городе.
 
  Чтобы сократить путь домой, шли дворами. Темное пространство между домами слабо освещалось желтым светом электрических лампочек под козырьками некоторых подъездов. Зыбкий туман в голове от выпитого вина, прежде чем окончательно выветриться на вольном воздухе, ещё больше сгустился. Таня пересказала Ольге свой разговор с Максимом во время танца. Ольга засмеялась:
  - Так он оказывается тренер! Интересно, у него услуги платные?
  Тане тоже стало смешно.
  - Ну что ты! Он работает на общественных началах.
  Они начали придумывать всякие подробности о вымышленных тренировках, и чем глупее они были, тем смешнее становилось подругам. Они смеялись всё громче и громче, до боли в животе, то, сгибаясь пополам, то, распрямляясь, чтобы набрать воздух в легкие. Вот одна уже вроде бы успокоилась, но, взглянув на подругу, умирающую от смеха, она вновь начинает смеяться. Содрогаясь от хохота, девчонки остановились, не в силах сделать и шага.
  - Ой, и нам расскажите, мы тоже хотим посмеяться, - неожиданно рядом раздался знакомый голос.
  Увлекшись, девушки не заметили, как к ним подошли Саша с Максимом. Оба радостно улыбались, довольные собой и жизнью.
  - Вряд ли вам это покажется смешным, - с трудом произнесла Таня, ещё задыхаясь от смеха.
  - Вы считаете, что мы лишены чувства юмора? - обиделся Александр.
  - Да, нет, просто ничего особенного, - постаралась смягчить свой ответ Татьяна.
  - Это о нашем, о девичьем, - пришла ей на помощь подруга.
  - Ой, как интересно, может, откроете нам свои девичьи секреты?
  - Да так, тренера одного вспомнили.
  - Кажется, я его знаю. Действительно смешно, - сказал Максим.
  - Ну, вот, я один ничего не понял, - возмутился Александр.
  - И лучше не надо, - успокоил его Максим.
  - Не, я так не могу! Я прошу, я просто требую, чтобы вы мне всё объяснили. Давайте сядем вон на ту скамейку, и вы поделитесь своими секретами, а поделюсь с вами вот этим, - Саша вытащил из кармана горлышко бутылки.
  - Что, в кабаке не хватило? - резко спросила Ольга.
  - А что такого, посидим, выпьем за знакомство.
  - Шурик, я тебя не узнаю, - обратился к другу Максим, - ты опустился, как собачьи уши. Таких интеллигентных девушек приглашаешь пить из горлышка где-то в подворотне. Ты забыл, что они учат детей, воспитывают подрастающее поколение.
  - Ой, пусть и меня возьмут на воспитание, а то я такой невоспитанный.
  - Оно и видно, - прокомментировала Ольга.
  - Ну, красавицы, извините, очень уж я люблю весёлых девчат. А вам сейчас в какую сторону?
  Они пошли вместе мимо сонных домов, опустевших песочниц и застывших качелей. Девушки шли рядом между ребятами, Максим шагал справа от Тани. Они шли и трепались вроде бы ни о чём, но Татьяна ловила внимательные взгляды Максима.
  - А вы живете в одном доме? - спросил Саша, когда девушки дружно свернули к своему подъезду. На здании общежития, где жили подруги, не было никакой таблички, и мало кто знал, что это не жилой дом, а общага.
  Когда Таня ответила утвердительно, Александр обрадовался:
  - Макс, нам очень повезло, будем вместе ходить в гости.
  - А вас, кажется, ещё никто в гости не приглашал, - строго сказала Оля.
  - Я, думаю, это не за горами. Правда, Танюша? - спросил Максим.
  - Много чести, - буркнула Таня.
  - Ну, ладно, мы идём домой - сказала Ольга.
  - Не уходите, время-то ещё детское, - попросил Александр.
  - Я замерзла, - поежилась Таня. Между плащом и спиной у неё была лишь сетчатая гипюровая ткань, и вечерний холод беспрепятственно пробирался между лопатками.
  - А мы поможем согреться, хочешь внутри, - и Саша похлопал себя по карману, - а хочешь снаружи.
  - У нас строгие родители, могут выйти нас встречать, - сказала Ольга. - Прощайте.
  Она открыла дверь подъезда и зашла внутрь.
  - Ага, прощайте, - Таня шагнула вслед за подругой.
  - А мы не прощаемся, до скорого свидания, - услышала она прежде, чем за ней закрылась дверь.
 
  - До чего наглые рожи, - заговорила Оля, когда девушки вошли в свою квартиру на третьем этаже. - Занимаются какой-нибудь мелкой фарцовкой, а апломба как у Рокфеллера.
  - А про родителей ты напрасно, я Максиму рассказала, что мы живём вдвоём в общежитии, - сказала Татьяна.
  - Какая, Таня, ты всё-таки простая, могла бы все сразу и не выкладывать. Я наврала Сашке с три короба, - проворчала Оля.
  - Предупреждать надо.
  - Ну, кто знал, что они провожать будут. Ладно, в следующий раз заранее будем разрабатывать "легенду".
  - А все-таки вечер прошел отлично, я натанцевалась от души, - произнесла Таня, выходя из ванной.
  - Если бы не в школу послезавтра, я была бы абсолютно счастлива, - откликнулась Оля.
 
  Через день, в понедельник, резко похолодало. И даже не верилось, что несколько дней назад можно было гулять одетыми совсем по-летнему. Когда юные учительницы возвращались домой с работы, неожиданно с неба посыпалась снежная крупа. На сухой асфальт падали белые круглые горошины и разбивались, брызгами рассыпаясь на мелкие осколки, словно маленькие снежные бомбочки.
  - Привет, девочки! - с ними поравнялись их новые знакомые.
  - Здравствуйте, - девушки продолжали быстро идти. Было холодно.
  - Мы так и думали, что встретим вас возле школы, - сказал Максим.
  - Проверяете нас что ли? - спросила Таня.
  - Нет, просто боимся, что вы без нас скучать будете, - ответил Саша.
  - Ещё не успели, - отозвалась Оля.
  - Макс, нам кажется не рады, - трагично понизив голос, обратился Саша к другу.
  Максим внимательно посмотрел на девушек и ответил Саше:
  - Да, нет же, старик, они бешено рады, просто растерялись от счастья.
  Саша облегченно вздохнул:
  - Фу, а я уж испугался.
  Ребята шли рядом с девушками, вроде бы продолжая пустой треп, и Таня не поняла, как получилось, что она идет рядом с Максимом позади Ольги и Саши. А Максим отдавал дань ее неприступному поведению - утверждал, что еще никогда раньше ему не приходилось встречать столь достойную, сколь и красивую девушку. И хоть Таня не привыкла к комплиментам - парням, с которыми она встречалась в институте, легче было доказать какую-нибудь лемму, чем отпустить комплимент девушке - слова Максима не трогали ее, слышалась в них какая-то фальшь, слишком затерто они звучали.
  Уже у подъезда, поравнявшись с поджидающими их Сашей и Олей, Максим сказал:
  - Как сегодня холодно.
  - А девушки пригласят нас к себе в гости, погреться. Да, красавицы? - спросил Саша.
  - Не пригласят, - ответила Таня.
  Ей хотелось сказать что-нибудь смешное и хлесткое, но она ничего не могла придумать. Татьяна всегда завидовала людям, которые никогда не лезут за словом в карман.
  Максим вновь стал поучать друга:
  - Пойми, старик, девушки идут с работы, они устали. Это ты, Золотухин, на лекциях спал, а они пытались вдолбить знания, таким как ты, недоумкам.
  Всё это было похоже на спектакль, в котором роли были хорошо отрепетированы. Не первый раз друзья оттачивали свое мастерство диалога. Они зашли за подругами в подъезд и стали подниматься по ступеням вслед за ними. Максим продолжал:
  - Пусть девочки пока отдохнут, почистят перышки, а вечером мы все вместе забуримся в кафешку или кино. Согласны, народ?
  Девушки остановились у своей квартиры.
  - Я согласен, - сказал Саша.
  Оля вытащила ключи из сумки и стала открывать дверь, предоставив право решать судьбу их вечера Татьяне.
  - Мы никуда не пойдём, нам нужно проверять тетради.
  Тане не понравился свой ответ, как-то по-дурацки он прозвучал, при чем тут тетради, она в принципе не хочет с ними встречаться.
  Максим осуждающе посмотрел на Таню:
  - Будет очень печально, если вы так и засохнете над своими тетрадками. Пока.
  И они с Сашей легко сбежали по лестнице вниз.

Глава 2


  На этом ресторанное знакомство не закончилось. Прошло несколько недель с того дня, как они ходили в ресторан, но будто - несколько месяцев, настолько навязчивыми оказались новые друзья. Они сталкивались, словно случайно, с подругами на улице, приходили домой, правда, дальше порога так и не продвинулись. Вели себя молодые бездельники так, словно не сомневались, что их приходу рады. "Да любая девушка будет счастлива, если на них обратит внимание хоть один их них. А эти молодые учителки только ломаются. Разумеется, возраст и положение не позволяют им сразу броситься в объятия таких крутых парней. Девушки хотят немного пококетничать, ну что ж, посмотрим, это даже интересно", - читалось на их лицах.
  Вероятно в глубине души они, особенно Максим, понимали, что это не просто кокетство, а что-то более серьёзное, но отвергали этот факт, как невероятный. И напрасно подруги пытались что-то объяснить, их слова отскакивали, как мячик от ракетки. Парни в каждой фразе отыскивали какой-то скрытый смысл или неясное обещание. Это был слаженный дуэт, роли в котором были распределены давно. Саша - веселый, разбитной парень, позволяющий себе рассказать неприличный анекдот при девушках, или прозрачно намекнуть о своих сексуальных желаниях. Максим - ироничный сдержанный циник, частенько одергивал Сашку, когда тот якобы чересчур зарывался, или сокрушенно качал головой, как бы извиняясь за друга: "Что поделаешь, такой уж он человек".
  Ольга уверяла Таню, что не против любовного приключения, но её не устраивал партнер.
  - Знаешь, Кислицына, - рассуждала она иногда по вечерам, - я бы хотела иметь друга, но Золотухин мне не нравится. Ты считаешь, что я слишком придирчива? Да ты посмотри, какие у него губы толстые, и нос широкий. Почти урод. И вообще он кажется тупым. То ли дело Максим - красивый парень.
  - Спереди апостол, а сзади черт бесхвостый, - отвечала Таня. - Можешь забрать его себе.
  - Заберешь его, как же. Да он с тебя глаз не сводит. Да меня и возраст не устраивает, на три года моложе.
  Конечно, насчет возраста Ольга права, но к Саше она чересчур строга, её, как и большинство людей, раздражало в других то, что не нравилось в себе - чересчур полные губы, нос "картошкой". Таня считала Сашу вполне симпатичным парнем, просто на фоне Максима он проигрывал во внешности. Александр напоминал Тане героя русских народных сказок. У него были прямые, совершенно белые, без малейшего оттенка волосы, такого цвета девушки добиваются безжалостным обесцвечиванием перекисью, а ему такие волосы достались от природы, причем он не был альбиносом. Лицо круглое, еще по-детски пухлое, с нежным розовым румянцем на щеках. Брови широкие, светлые и под ними голубые-голубые глаза. Нос действительно "картошкой", и губы слишком полные, но это не портило его. Он казался настолько искренним и открытым, словно все мысли отражаются на этом простодушном лице. Но в глазах светился хитрый ум, с удовлетворением отмечающий смущение собеседника в ответ на его дерзкие шуточки. Простой - да, может быть, но не тупой, нет.
  Несомненно, Максим привлекал всё внимание к себе, хоть и был ниже Саши и не так разговорчив. Высокий гладкий лоб, черные прямые брови, тонкий нос, ледяные серые глаза, черствый рот - всё было безукоризненно мужественно в правильном овале лица. И только пушистые густые ресницы не соответствовали надменному взгляду, смягчая его холодный огонь. Прямые волосы пепельного цвета были по-модному коротко подстрижены, придавая общему виду завершенность, отточенность. Но Татьяну эта почти совершенная красота отталкивала, она словно боялась поверить ей, где-то прячется в нем червоточина, должна быть гнильца.
  Наверное, вся беда в том, думала Татьяна, что они с Олей своим пренебрежительным отказом уязвили самолюбие ребят, теперь те стараются доказать им, а прежде всего себе, что и в этот раз будет так, как они решили. Но неужели она первая, кто отверг ухаживания Максима? Похоже, он добивался её взаимности не потому, что ему нравилась молодая учительница, а потому что он не привык проигрывать. Удовлетворившись, он быстро бы её бросил, как ребенок бросает, разобрав, дорогую игрушку, которую так слезно выпрашивал у родителей. Но она - не игрушка, которую можно сломать. По характеру она мягкий и уступчивый человек. Но уступчивость её была небезгранична. И если пытались, как ей казалось, сокрушить её гордость, в ней просыпалось упрямство, и тогда Татьяна не узнавала себя. Чаще это происходило в таких ситуациях, когда, трезво рассуждая, гордость надо было прятать в карман.
 
  Татьяна вышла из школы одна, Ольга ушла домой много раньше. Сегодня у Тани было шесть уроков, а потом она ещё осталась в учительской заполнить отчет. Несмотря на яркое солнце, было холодно из-за сильного северного ветра. Таня зябко поежилась, зачарованно глядя на ветви тополей, плавающие в зеленоватой дымке крошечных клейких листочков. "Только пятое мая, а листья уже распустились. В Нижневартовске в это время все деревья ещё голые", - вспомнила Таня свой город. Она быстро пошла к воротам школьного двора - мерзнуть не хотелось. Сзади неё громко хлопнула дверь и мимо неё с криками пронеслась ватага мальчишек, не замечающих ни ясного солнца, ни дымчато-зеленых деревьев.
  Школа находилась в тихом переулке, куда лишь изредка заезжали автомобили. Таня вышла за ворота. В кармане дороги, напротив школы, стояли две машины. Зеленые "Жигули" она знала - за Антониной Сергеевной Слинковой, самой элегантной женщиной школы, заехал муж. Вторую машину, белую "Волгу", Таня ни разу здесь не видела. Она опустила голову, пряча лицо от ветра, и стала переходить дорогу, не глядя по сторонам, уверенная, что дорога пуста.
  Когда она поравнялась с "Волгой", её передняя дверца открылась. Рука, открывшая дверь, показалась ей знакомой, вернее не сама рука, а рукав костюма хозяина руки. Такой модный костюм из варёной джинсовки она видела только у Максима.
  - Привет, - Максим повернулся к ней, но из машины не вышел.
  - Здравствуй, - откликнулась Таня.
  Таня оценивающе посмотрела на Максима и его машину. Она просто физически ощутила, как её отношение к нему меняется.
  Вопреки крылатой фразе Ильфа и Петрова, автомобиль в нашей стране для многих является, и ещё долго будет являться роскошью. И когда такой молодой парень сидит за рулём "Волги", это невольно вызывает любопытство и уважение. У Тани тоже зашевелились эти чувства. Она считала Максима просто красивым парнем, уставшим от побед над ровесницами. Спокойную властность, таящуюся в его сильном голосе, уверенных движениях, твердой походке, она считала следствием избалованности, как родителями, так и слабым полом. И она с небрежной лёгкостью отвергала его грубоватые попытки сближения. Как многие девочки, Таня с детства мысленно рисовала образ своего будущего избранника. Он не должен быть красивым, по крайней мере, не внешние данные будут главным его достоинством. Но его она бы узнала сразу, потому что верила в любовь с первого взгляда, и считала, что если в первую минуту любовь не станет владычицей их сердец, то не станет никогда. Она донесла свои романтические представления до 22 лет, хотя жизнь пока её только разочаровывала. Стоило ей сблизиться с каким-нибудь парнем, который ей очень нравился, как она словно трезвела. Все недостатки, несовершенства её друга словно выпячивались, становились выпуклыми, отчетливыми, как будто она видела его другими глазами. В ней словно поселялся внутренний оценщик, который скрупулезно взвешивал все его поступки, движения, порывы и выставлял отметки, увы, отрицательные. Ей хотелось гордиться своим другом, восхищаться им, но у неё не получалось. Влюбленность проходила, и отношения постепенно затухали, а потом и прекращались сами собой. А через некоторое время он снова видела в нём хорошего милого парня, и даже слегка ревновала, если он встречался с другой. Она так и не сумела довести ни одного своего романа до более интимных отношений, чем поцелуи.
  - Садись, подвезу, - предложил Максим.
  Она не могла вот так с ходу запрыгнуть в его машину. Наверняка, он на это и рассчитывал, что она "купится", увидев его автомобиль. Но если Максим ей не нравился сам по себе, то автомобиль вряд ли здесь поможет.
  - Я тебя отвезу куда нужно, - сказал Максим. - Я специально тебя жду. Поговорить надо.
  - О, какая честь! - вскликнула Таня. - За мной ещё никто специально не заезжал.
  - А не специально? - поинтересовался Максим.
  - По правде, говоря, тоже.
  - Тогда садись.
  - Нет, Максим, я не хочу. Чао.
  - Ах, какие мы гордые! - восхитился Максим и, заметив, что она собралась уходить, ловко выскочил из машины.
  - Подожди, ты боишься что ли? - он схватил её сзади за руку.
  Таня повернулась к Максиму. Ветер растрепал её отросшую чёлку, длинные волосы лезли в глаза, мешая смотреть. Максим несильно сжимал её запястье.
  - Отпусти, - она потянула свою руку, пытаясь освободиться.
  Максим сжал пальцы крепче.
  - Да не бойся ты, ничего я тебе не сделаю.
  Таня уже злилась, и сильнее вырывала свою руку. Дурак, её можно было уговорить по-хорошему, но если начинают применять силу, она становится упрямой.
  - Послушай, а ты не ошибся? Тебе, похоже, нужна другая девица, которая клюнет на твой автомобиль. И не надо будет руки выкручивать, она сама впорхнет к тебе в салон. А мне твои дешёвые приемчики претят.
  - Ну, извини, забыл, что ты у нас особа романтическая, презираешь всё материальное. В следующий раз приеду на велосипеде, подвезу тебя на раме, или на багажнике, как хочешь. Очень романтично.
  - Максим, дело не в этом. Просто мне с тобой не интересно.
  - А у меня к тебе как раз очень интересный разговор. Но если ты так хочешь, поговорим здесь, на виду у всей школы. Но я не отпущу тебя, пока не скажу всё.
  Максим перехватил её запястье другой рукой, он встал прямо напротив неё. Таня вновь услышала голоса детей, выбежавших за ворота школы. В соседней машине водитель, возможно, видит их борьбу через стекло "Волги". И вот-вот должна появиться Антонина. Нет необходимости вырываться и убегать у всей школы на глазах, достаточно того, что видел муж Слинковой. Чего ей бояться, это же смешно. Мальчик хочет объясниться в любви, что ж придётся его разочаровать.
  - Ну, хорошо. Надеюсь, что этот разговор не затянется надолго, а то я терпеть не могу серьезных разговоров, - миролюбиво произнесла Таня.
  - А это зависит от тебя.
  Максим разжал свои пальцы, но не сразу отпустил руку, а подержал на своей ладони.
  - Какие тонкие руки, как прутики, - сказал он и опустил свою руку.
  Он обошёл машину, открыл переднюю дверцу. Таня прошла за ним, села в салон, дверца захлопнулась. Внутри было накурено, тепло и чисто. Она посмотрела на соседнюю машину, муж Слинковой сидел прямо и не смотрел в их сторону. Максим сел в машину, включил зажигание.
  - Куда тебя подвезти? - спросил он.
  - К "Чайке", - Таня назвала ближайший к дому магазин.
  Когда они медленно выезжали на дорогу, Татьяна поймала любопытный взгляд Антонины Сергеевны, спешащей к своей машине.
  - Это твоя машина? - спросила Таня. Ей хотелось немного разрядить обстановку. Она вела себя глупо, и теперь ей было досадно. Испугалась какого-то мальчишку, который решил завоевать её сердце, поразив автомобилем.
  - Машина отца, у меня доверенность, - кратко ответил Максим.
  Что и требовалось доказать.
  - А ты всегда просишь у него разрешения покатать своих подружек?
  - Нет, этой машиной он пользуется очень редко, - Максим совсем не смутился, - сам он ездит на служебной.
  Максим не дал ей возможности продолжить разговор в том же легкомысленном русле, перейдя к делу:
  - Так вот о чём я собираюсь с тобой поговорить. Хочу тебе вкратце объяснить ситуацию, в которой ты, да и Ольга оказались.
  - Я лично оказалась в салоне этой машины, - Таня всё ещё досадовала.
  - В нашем городе вы живете ещё недолго и поэтому многого, конечно, не знаете, - твердо продолжал он. - И не понимаете, как вам повезло, крупно повезло.
  Максим сделал драматическую паузу. Таня подыграла ему:
  - Мне не терпится узнать, в чем же моё счастье, которого я упорно не могу заметить, как ни стараюсь.
  - Судьба сделала тебе щедрый подарок - ты будешь подругой человека, который пользуется большим авторитетом в нашем городе.
  - Секретарь горкома что ли? - пошутила Таня.
  - Почти угадала, - засмеялся Максим. А потом серьёзно продолжил, - ты, наверное, читала в газетах о казанских группировках. Такие организации существуют в каждом городе.
  - Конечно, читала. Это же молодежные банды, которыми руководят криминальные элементы.
  - Мне не очень нравится слово банда. Давай назовём это организацией. И твой покровитель - руководитель такой организации. Ему подчиняются молодёжные группировки одного из районов города, он обладает большой властью над ними, контролирует невидимую, но бурную деятельность района. Сама понимаешь, жизнь его сурова и он нуждается в утешении и ласке. В общем, ему нужна красивая нежная женщина, то есть - ты. Но и тебя отблагодарят. Ты не пожалеешь о таком подарке судьбы.
  Это было похоже на дурацкую шутку.
  - А ты и есть тот подарочек?
  - Ты угадала, женщина, - открыв свой статус, Максим стал обращаться к ней снисходительно. - Ты очень сообразительна, как раз то, что надо.
  - Благодарю, конечно, за оказанную честь, я, как говорят мои ученики, "мощно рада". Но я вынуждена отказаться от столь лестного и выгодного предложения. Ты меня с кем-то спутал. Я не подхожу на роль подружки главаря местных хулиганов. Работа отнимает всё моё личное время, что не позволит уделять тебе должного внимания. А самое главное у меня есть кое-какие нравственные принципы, от которых я не хочу отступать, иначе я не смогу учить других.
  - В тебе мне нравятся даже такие недостатки, как этот.
  - Но тебе, Максим, нужна яркая молоденькая девушка, весёлая, сообразительная, как ты любишь. Такую ты, со своим влиянием в молодёжных кругах, найдёшь без труда. Да девицы сами к тебе прибегут, только помани пальчиком, - Таня подсластила пилюлю.
  Но было понятно, что Максим и сам всё прекрасно это понимает, и так просто от своих намерений не откажется. И, действительно, в ответ она услышала:
  - Да нужны мне эти соски, как... Дорого то, что дорого достаётся.
  - Но мы с тобой такие разные. По-моему, это просто упрямство с твоей стороны. Я тебе не подхожу.
  - Ладно, начнём сначала, - сказал Максим и свернул в ближайший переулок, и остановил машину за каким-то домом. Развернулся к ней. Теперь он смотрел не на дорогу, а ей в глаза.
  - Я сам решаю, кто мне подходит, и я выбрал тебя. Ты - красивая, обаятельная, умная женщина, твои принципы вызывают уважение. Это ещё больше повысит мой авторитет.
  - Но тогда я уже стану беспринципной.
  - А что касается твоей работы - тебе самой станет легче работать со старшеклассниками, когда они узнают, кем ты стала.
  - Чтобы я ещё вербовала тебе в банду ребят в школе! - возмутилась Таня. - Да ни за что на свете!
  - Чтобы ты ещё вмешивалась в мои дела! Да ни за что на свете! - передразнил её Максим. - Мне нужна женщина, которая будет моей "визитной карточкой", моей королевой. Не лезть в мои дела. Ты будешь моей "отдушиной", праздником.
  - Какая идиллия, просто именины сердца!
  - Смейся сколько угодно, но так и будет.
  - Но я не люблю тебя, Максим, - тихо произнесла Таня слова, которые были для неё самым главным аргументом. Она верила в любовь, в то, что все люди, чем бы они ни занимались в жизни, ищут любовь, жаждут найти сердце, которое бьется в унисон с твоим.
  - Танюша, ты меня умиляешь. Кто тут говорит о любви? Мы с тобой не школьники, шепчущие признания любви между поцелуями в темных подъездах. Речь идёт о сделке. Ты даришь мне радости секса, делишь со мной досуг, а я дарю тебе своё покровительство. Я хочу тебя, и ты будешь моей девушкой, - Максим твердо отчеканил последнюю фразу, глядя на Татьяну. Его всегда ироничный взгляд стал холодным, колючим.
  - Тебе придётся поискать другую женщину для удовлетворения своих сексуальных и амбициозных потребностей. Я же никогда не пойду на это.
  - Боюсь, что ты меня так и не поняла. Объясняю ещё раз. У тебя нет выбора, Танюша. Я не хотел тебя пугать, но приходится. Если ты откажешься от моего предложения, мне придётся поступить жестоко. У меня тоже нет выбора - непокорных нужно убирать. На этом держится любая власть. А я не хочу быть дешевым авторитетом, который не может приструнить какую-то девку. Мне достаточно сказать пару слов, и тебя на утро не будет. Но с девушками я выясняю отношения сам. Ты, наверное, слышала о Гале Берестовой.
  Даже если и слышала, Таня ничего не могла вспомнить. Мысли в голове путались.
  - Её тело нашли в прошлом месяце на Зеленом клину, - подсказал Максим.
  Она вспомнила, что поздно осенью пропала девушка, студентка, возможно, её так и звали. По городу начали ходить слухи о маньяке. Весной, когда растаял снег, тело девушки нашли в кустах у реки, недалеко от лодочной станции. И снова заговорили о маньяке.
  - Она оказалась очень непонятливой и упрямой. Расплата пришла быстро. Ты понимаешь, о чем я говорю. Ты намного красивее её, и я надеюсь, что тебя не постигнет её участь. Жаль будет терять такую красоту. А насчет милиции не надейся, у меня всё схвачено. Как видишь, я на свободе. Даже если что и выплывет, меня не посмеют тронуть.
  Услышав о несчастной девушке, Таня по-настоящему испугалась. Её чистый, яркий, такой ясный и устойчивый мир рушился. Она знала, что существует иной, темный, отвратительный, полный опасностей мир, в котором живут преступники, убийцы. Но он был так же замкнут, как тот мир, который знала она, в котором жили её друзья и родные. Два мира, два замкнутых круга, существующие не только отдельно друг от друга, но и в противофазе. Второй опасный мир начинает оживать в сумеречное время, когда люди её круга, уставшие от дневных дел, блаженно расслабляются у телевизора. Она считала, что если быть осторожной и не вылезать за рамки своего мира, то эти две сферы никогда не соприкоснутся.
  Но теперь Таня физически ощутила, как этот гнусный темный мир обрушивается на неё, и солнце погасло у неё в глазах. Эти два круга существуют не отдельно, а пересекаются, вложены один в другой, и светлые мальчики, днем прилежно занимающиеся в институте, вечером выходят на улицы и начинают свои мерзкие забавы. Она чувствовала, что этот душный страшный мир хочет, как болото, всосать её в себя, сделать своей.
  Таня попыталась не поддаваться страху, навалившемуся на неё.
  - Я не верю тебе, - сказала она Максиму. - Её убил маньяк.
  - Рано или поздно тебе придётся поверить, - сказал Максим, - и для тебя же лучше, если это произойдёт раньше.
  Он завел машину, и они опять поехали, вернувшись на центральную улицу. Ехали молча. Таня была погружена в свои мысли, но вдруг Максим привлек её внимание.
  - Впереди гаишники. Теперь смотри.
  Куда смотреть Таня не поняла, сначала она услышала, как взревела машина, а потом увидела, что они обгоняют зеленые "Жигули".
  - Смотри на спидометр, - сказал Максим.
  Если бы она знала, какой из кружочков на панели спидометр, она бы, конечно, посмотрела. В принципе, можно определить, на каком из них скорость машины, всё-таки у неё высшее образование, но ей интересней было смотреть за дорогой. Они вернулись в первый ряд, подрезав зелёные "Жигули", которым пришлось притормозить. Радар в руках инспектора ГАИ был направлен на дорогу.
  Таня не знала правил дорожного движения, но ей казалось, что Максим не должен был так делать. "Его обязательно остановят", - подумала Таня.
  "Волга" быстро подъезжала к посту ГАИ. Таня со злорадным удовлетворением отметила как постовой поднял жезл, и тут же разочарованно вздохнула, когда взмах полосатой палочки разрешил им продолжать движение, практически отпуская на свободу преступника, создавшего аварийную обстановку на дороге. Дорожные милиционеры даже не захотели посмотреть на водительские права.
  - Поняла? - спросил Максим.
  - Нет.
  - На этом участке - максимальная скорость 50 км.
  - Да? А это много? - Таня прикинулась дурочкой.
  Максим, видимо, это понял.
  - В самый раз, чтобы прокормить гаишников.
  А ведь постовой их отпустил. Тане стало неприятно.
  - Останови машину, я хочу выйти.
  - Но мы уже подъезжаем к "Чайке".
  Таня действительно увидела впереди кирпичный жилой дом, первый этаж которого занимал продовольственный магазин. Из дома она подходила к магазину с другой стороны, и теперь не узнала его.
  - Я передумала, мне нужно домой.
  - Если хочешь домой, я тебя отвезу, тут же рядом.
  - Не стоит. Я хочу пойти пешком, - заспорила Таня и стала шарить по дверце правой рукой, ища ручку, чтобы открыть машину.
  - Да ты никак испугалась? - спросил Максим, заметив ее манипуляции. - Не волнуйся ты так, сегодня я ещё тебя убивать не собираюсь, у тебя есть время всё обдумать.
  Таня положила руку себе на колено, ещё не хватало, чтобы он подумал, что она и правда его боится. Максим повёл машину дальше, мимо "Чайки", до ближайшего поворота в сторону её дома.
  - Не волнуйся, я тебя не разочарую. Доставлять удовольствие - моё самое большое удовольствие, - продолжал он.
  - Я вообще-то не гонюсь за удовольствиями.
  - А зря. Подумай о моём предложении.
  Машина остановилась у её подъезда. Максим вышел первым, Таня осталась сидеть, она старалась побороть свой страх. Ведь один гаишник - ещё не вся милиция. Максим обошёл машину и открыл дверцу с её стороны. Он был сама предупредительность, когда подал ей руку, чтобы помочь ей выйти из машины.
  Вылупившись из утробы автомобиля, Таня замерла на месте. Она и забыла, что сегодня ярко сияет солнце и в воздухе восхитительно пахнет клейкими тополиными почками. Всё, что произошло в машине, на солнце показалось нереальным, зыбким.
  Таня молча, и, как она надеялась, с достоинством прошла мимо Максима. Он негромко сказал:
  - До свидания, крошка. Думай обо мне, - это прозвучало так проникновенно, словно они расставались после нежного любовного свидания.
  Уже в подъезде она услышала:
  - Пламенный привет Ольге!
  "Комедия какая-то, - подумала Таня. - Просто цирк бесплатный".
 
  Ольга сидела на диване, подобрав под себя ноги, даже не сняв серый строгий костюм, в котором была в школе. Утром они вместе пришли на работу, и с тех пор больше не виделись. У подруги был такой подавленный вид, что Татьяна не решилась рассказать о своей встрече с Максимом. Тане очень хотелось поделиться с подругой, она тешила себя надеждой, что Ольга рассеет её страхи и убедит в несерьёзности ситуации. Но сейчас её милая соседка настолько была погружена в себя, что вряд ли могла помочь.
  "Опять, наверное, сорвали урок", - решила Таня. Ольга никак не могла найти контакт со своими учениками, на уроках она часто переходила на крик, выгоняла провинившихся из класса, или посылала за директором школы, будучи не в состоянии по-другому поддержать дисциплину. За время урока она не успевала раскрыть новую тему, вынужденная тратить время на поддержание тишины в классе. Свою молодость и неопытность она старалась компенсировать строгостью, но безуспешно. Безжалостные дети, определив её слабые места, словно ставили перед собой задачу - вывести учительницу из себя, а затем торжествующе наблюдали, как она надрывалась в крике. Ольга уже и не стремилась найти общий язык со своими учениками. Основным методом её работы стало наказание учеников - запись в дневнике, вызов родителей, снижение оценок. Оля считала, что, как преподнесешь себя детям в самом начале, на первых уроках, так и пойдёт дальше. А раз она совершила в самом начале ошибку - проявила слабость, то уже ничего изменить нельзя. "Вот если бы всё начать заново, то сейчас бы в классе у меня было бы по-другому", - рассуждала она, не понимая, что по-другому она бы не смогла, что учить детей - это каждодневный, ежечасный труд - постоянно следить за собой, за детьми, ни на секунду не расслабляясь, найти контакт с каждым ребенком, не опускаясь до панибратства, роли подружки. Татьяна прекрасно понимала Ольгу. Она тоже иногда срывалась на уроках, и хотя, после этого ей долго приходилось налаживать контакт с ребятами, доказывать свою лояльность, она старалась не нарушать дистанции между собой и учениками, оставаясь учителем, а не ровней, и это не было безнадежным, потому что она уважала своих учеников, без исключений.
  Трудно поверить, но одни и те же дети с горячим вниманием слушали Татьяну Викторовну, и с испепеляющим равнодушием сидели на уроках Ольги Вадимовны. В большинстве своем дети не хотят трудиться лишний раз, и очень остро чувствуют, когда можно побездельничать, а когда это им с рук не сойдет, и пользуются этим.
  Но нельзя сказать, что каждый урок для Ольги был полем битвы. Чаще всего уроки проходили относительно спокойно, на фоне общего шума и в свете равнодушных незрячих глаз. Деткам было просто лень дразнить её, и они занимались кто чем: кто-то уходил в свои думы, кто-то делал другие уроки, кто-то спал. Было, конечно, несколько пар заинтересованных глаз, но не они задавали тон в классе. Изредка, от скуки класс переходил границы относительного порядка, и тогда Ольга взрывалась. После этого она целый день находилась в депрессии.
  Вот и сейчас Таня подумала, что у Ольги опять был скандал в классе. Таня чувствовала себя виноватой пред Ольгой, за то, что ей нравится работать с детьми, она любит школу, и не может разделить с Ольгой её эмоции. И хотя её вины ни в чем не было, Таня старалась как-то загладить свою несуществующую вину и развеселить Ольгу.
  - Ты ещё не обедала? Сейчас я разогрею суп.
  За обедом Таня стала рассказывать Оле о своём разговоре с Максимом, но чтобы не огорчать подругу, говорила весело и бодро. В её пересказе всё выглядело несколько комично, и совсем не страшно. Она сама поверила, что это была дурацкая шутка.
  Ольга оживилась, слушая её рассказ, но никакого совета дать не смогла, потому что опять задумалась о своём. Единственное, что она спросила, это номер машины.
  - Гаишники не останавливают с блатными номерами, - предположила она.
  Но Таня, естественно, не обратила внимания на номера, и не могла вспомнить, были ли в нем нули.
  Вымыв посуду, Таня вошла в комнату. Ольга опять как-то пожухла, сытный обед не поднял её настроения. Таня присела Ольге на кровать. Она знала, что Оля не сможет долго держать в себе неприятности, и начнет жаловаться. Так оно и случилось. Но Татьяна не угадала причину подавленного настроения подруги.
  Ольга рассказывала торопливо и сбивчиво:
  - Представляешь, после пятого урока в учительской подходит ко мне Куксина и говорит таким елейным голосочком: "Что же это вы, Ольга Вадимовна, родной коллектив порочите?" Я сначала опешила, не поняла ничего. В ГОРОНО ходите с жалобами, говорит, своих же коллег обвиняете в пьянстве и рукоприкладстве. Мне сразу плохо стало. Представляешь, это ей Седова сообщила. Ну, ты, что, не помнишь что ли, в ГОРОНО такая стерва. Я ходила туда на прошлой неделе, просила уволить меня. Я тогда злая была, на последнем уроке Каливеров опять довёл меня, я его выгнала из класса, а после уроков сразу пошла в ГОРОНО. Боже мой, что я там наговорила, куда меня понесло, сама не понимаю. Говорю ей: ничего не знаю, не умею, не хочу. И вообще, говорю, сейчас у нас перестройка в стране, а у вас до сих пор крепостное право. Три года человека держите, как раба! А она меня будто не слышит. "Мы вас направили в лучшую школу города, там такой замечательный коллектив, учитесь у своих коллег, выдающихся педагогов". И всё в таком духе, сплошные штампы.
  Оля передразнила Седову:
  - Вы ещё молоды, перенимайте приемы опытных учителей.
  - И тут меня понесло, я на всё готова была, лишь бы меня уволили: "У Беленькой что ли перенимать, как детей бить". Или я по-другому сказала, я сейчас точно не помню, что городила. Про физрука Бойчикова ляпнула. Накричала и ушла, хлопнув дверью. А она теперь позвонила в школу и всё на десять раз переврала. Будто я пришла с уже каким-то письмом, кричала про перестройку, грозила опубликовать. А Куксина всё рассказала и смотрит на меня: "Как вы теперь сможете работать у нас после всего этого, смотреть людям в глаза. Даже если перейдёте в другую школу, лучше не будет". Я поняла, что она постарается растрезвонить везде. Мне так стыдно. И если бы меня после этого уволили, я бы только радовалась. Так нет же, переведут в другую школу, как Беленькую. Таня, какая же я дура, что приехала сюда. Ненавижу эту школу, этот город противный. Кругом грязь, вонь. А мужики здесь какие? Идёшь по улице - ни одного приличного лица, все опухшие, пропитые. На распределении в институте мне так хвалили его. "Алтай - жемчужина Сибири, прекрасный климат". Ну и что с того климата, одна пыль да грязь. Нет, нужно было ехать в глухую деревню на севере Томской области. В деревне хоть учителей уважают, до сих пор, наверное, кланяются им в пояс. Нет, я всё брошу и уеду домой. Ну, как теперь я в школу пойду? Мама родная, за что? Я отсюда сбегу, не надо мне ни трудовой книжки, ничего не надо-о...
  И Ольга заплакала.
  К вечеру Татьяна уговорила подругу, прежде чем всё бросать, пойти всё-таки в школу. На следующий день у Тани занятия были с утра, а Ольга шла только к четвертому уроку. Они договорились, что Оля, прежде чем идти в школу позвонит в учительскую, а Таня будет ждать её звонка. Она объяснит ей обстановку в школе, стоит ли туда идти вообще. Таня надеялась, что всё обойдется. Ей было бы очень тяжело остаться одной.

Глава 3


  Утром директор передал Тане, что ждет Усову после пятого урока. С утра было много разговоров про Ольгу, но не все осуждали её, как Куксина, многие жалели девочку, понимая, что она ещё не нашла себя. Когда Ольга позвонила, Таня сказала, что её ждет директор. Ольга сразу же перепугалась, но Таня рассказала, как настроен коллектив, умолчав, о некоторых исключениях, и убедила подругу, что разговора с директором не стоит избегать. После него станет ясно, собирать чемоданы или нет. (Ольга твердо решила, если ее переведут в другую школу, она сбежит из города домой.)
  Когда Ольга провела свои два урока и ушла к директору, Таня осталась ждать ее в учительской, уроков у нее больше не было. Татьяна так глубоко задумалась, что вздрогнула, когда к ней подошла Слинкова - учитель русского и литературы. Антонина Сергеевна была, как всегда, великолепна. Пышные распущенные волосы, романтические платья с рюшами, множество украшений, густой шлейф сладковатых духов, изящные манеры и всегда приветливая улыбка резко выделяли её среди коллег - сказочная фея в жилище дровосеков. Антонина Сергеевна стремилась быть всем полезной, была всегда доброжелательна, но ее недолюбливали в школе.
  В учительской они остались вдвоём; как ушли другие учителя, Таня не заметила. Она решила, что Антонина хочет поговорить о подруге, но ошиблась.
  - Танечка, это вы вчера ехали в машине Данилова?
  Таня удивленно посмотрела на Слинкову. Какого Данилова? У нее вроде нет учеников с такой фамилией. И Таня отрицательно помотала головой.
  - В белой "Волге" разве были не вы? - разочарованно протянула литераторша.
  Переживая за подругу, Таня совершенно забыла о Максиме. Он что ли Данилов? И откуда его знает Антонина? Нет, скорей всего она спутала его машину с чьей-то чужой.
  - Я не знаю никакого Данилова, у меня нет таких учеников. Но в машине вы видели меня.
  - Как, вы не знаете, кто такой Данилов? - воскликнула Антонина. - Это же председатель горисполкома. Мы хорошо знакомы с его семьёй. Я прекрасно знаю их машину.
  - Фамилия председателя горисполкома мне, конечно, известна. Но причём тут он, я не понимаю. Вы, наверное, всё-таки спутали машину.
  - Нет, номер тот же: 00-77.
  Да, нули в номере налицо.
  - Как же всё-таки это романтично! - продолжала Слинкова. - Вы встречаетесь с сыном Данилова и даже не подозреваете об этом. Я и Максима хорошо знаю. Мы ведь давно дружим семьями, еще, когда Андрей Степанович был директором мебельной фабрики. Тогда мы часто бывали у Даниловых. И они к нам приходили, и детишек приводили. Их у них двое: старшая Аня и Максим. Очень умный мальчик.
  Слинкова рассказывала это с упоением, гордая своей дружбой с высокопоставленным человеком.
  - Но потом, когда Андрея Степановича выбрали в горисполком, мы, конечно, стали встречаться реже. До этого всё-таки общие производственные дела были, у меня ведь муж секретарь парткома фабрики. Мы, конечно, запрещали мужчинам говорить за столом о делах. А потом Даниловы получили новую квартиру в центре, да и времени свободного у Андрея Степановича меньше стало, - в голосе Слинковой послышалось глубокое сожаление. - Так что Максима в последнее время я редко видела. Екатерина Николаевна жаловалась, что он связался с какой-то дурной компанией. А потом я слышала, что Максим едва не попал на скамью подсудимых. На улице вечером какого-то пьяного раздели, или киоск ограбили. Но вроде выяснилось, что Максима в это время с компанией не было, он ушёл раньше. А друзей его, кажется, посадили.
  Таня слушала, затаив дыхание, Слинкова невольно подтвердила слова Максима. Видимо тень вчерашнего страха промелькнула в глазах Тани, и литераторша, довольная её вниманием, постаралась сделать ей приятное.
  - Но это было года два назад. Сейчас Максим перебесился, взялся за ум. Он всегда хорошо учился, отличником, правда, не был. Да, и в институте, кажется, неплохо успевает. Вы ведь знаете, сколько учеба отнимает времени, особенно в техническом ВУЗе. Так что если с компанией гулять, то на учебу времени не останется. Хотя, зачем я всё это вам рассказываю, вы, наверняка, всё это сами знаете, раз встречаетесь с Максимом.
  - Нет, я ещё не настолько хорошо его знаю, - ответила Татьяна, - большое спасибо, вы мне рассказали много интересного.
  Таня не знала, верить Антонине или нет. Многие в школе считали, что Антонина Сергеевна любит прихвастнуть, а для этого может и соврать, и Таню предостерегали, чтобы она не очень-то слушала Слинкову. Вероятно, о своей близкой дружбе с семьей председателя горисполкома Антонина и преувеличивает, но остальное похоже на правду и объясняет всё. Вот почему Максим так уверен в себе. Папочка прикроет все темные дела родного сыночка, как это было в случае с несчастным пьяницей. Как же, ушёл он раньше всех, спать ему, видите ли, захотелось. Папаша, конечно же, помог выкрутиться. Так может и про убийство тоже правда? И страх, легко подавленный вчера, вновь зашевелился в груди.
  - Антонина Сергеевна, пожалуйста, никому больше не говорите, что видели меня с..., - Таня запнулась, но добавила, - Даниловым. Я даже не знала что он - Данилов.
  С ужасом поймав себя на том, что также как Слинкова, почти благоговейно произнесла фамилию, уточнила:
  - Не хочу выслушивать шуточки на эту тему.
  - Ну что вы, Танечка, как можно, - с обидой воскликнула Слинкова, - только вы сами можете решить, что рассказывать, а что нет.
  Теперь Таня была уверена, что всё останется между ними. Антонина Сергеевна любила, когда её просили о чём-нибудь, и свято выполняла чужие просьбы. Но это бывало крайне редко, почему-то никто не хотел быть ей обязанным.
  В это время в учительскую вошла Ольга. Вид у неё был довольный.
  - Ну что? - бросилась к ней Таня.
  - Пойдем домой, я тебе по дороге всё расскажу.
  Когда они вышли из школы, Ольга начала свой рассказ. Ветер, в пену загнавший облака на небе, на земле поднимал тучи песка и носился с ними вдоль улиц. Ольга то и дело хваталась за поля коричневой шляпы, чтобы та не улетела. Раньше она бы долго стенала о своей пропащей жизни, загубленной в этом городе, где даже песок не даёт житья. Стоило растаять снегу, мелкий песок появлялся повсюду, между рамами окон, на мебели, забивался в туфли, одежду, волосы, рот. Но сейчас Ольга была слишком возбуждена, чтобы обращать на такой пустяк внимание.
  - Таня, я всего ожидала, только не этого. Я готова была бежать и собирать чемоданы, если всё вынесут на педсовет. У директора в основном говорила завуч, Елена Владимировна. Вот это душевный человек. Она не только меня ни в чем не обвиняла, а стала извиняться, представляешь! Извинялась, что мне дали самый трудный 10 "Б" класс, что не замечала как мне тяжело, что не помогала мне. Говорила очень много, я просто опешила. И даже не вытерпела и сама спросила, а как насчет того, что я обвинила людей в ГОРОНО. Тут заговорил директор, что я ничего нового или ложного не сказала в отношении этих людей. "О появлении Дмитрия Сергеевича на уроке в нетрезвом виде всем известно, и ГОРОНО тоже. И то, что Беленькая уволилась из 38 школы и перешла к нам из-за инцидента с мокрой тряпкой, которой она вроде бы ударила ученика по лицу, тоже там знают. Другое дело, что ни к чему это всё было ворошить, но я вас понимаю, вы не смогли сдержаться, видимо очень устали за последнее время. Так что работайте спокойно. На будущий год дадим вам седьмые классы, чтобы вы вели их с самого начала". Танюша! Я так счастлива, ты себе не представляешь. У меня гора свалилась с плеч. Я теперь работать буду как проклятая. Они у меня пикнуть не посмеют. Сейчас доживу этот месяц, а с нового года у меня будет все по-другому.
  Таня и радовалась за подругу, и жалела её. Не так легко изменить свои отношения с людьми, особенно детьми. Ты приходишь к ним внутренне перестроившимся, а они воспринимают тебя по-старому. Но хорошо, что всё закончилось хорошо.
 
  Прошло три дня. Энтузиазм Ольги ещё не пропал, она твердо решила всю себя без остатка посвятить детям.
  Как-то вечером Таня возвращалась домой из магазина. Рядом с ней остановилась белая "Волга" и открылась правая передняя дверца. Таня испугалась, решив, что это приехал Максим. Из машины вылезла полная женщина в сером плаще и тяжелой сумкой. Но Таня долго не могла успокоиться, неужели ей придется всё время шарахаться от всех белых "Волг"? Необходимо ещё раз поговорить с Ольгой; о том, что ей стало известно от Слинковой, Таня так и не рассказала. Оля тоже должна всё знать, иначе одна Таня просто измучает себя.
  Вопреки всем ожиданиям, Оля восприняла Танин рассказ по-философски.
  - Не дрейфь, подруга. Я уверена, что он всё врет. Просто берет тебя на пушку. О таких вещах не болтают. Тело девушки недавно нашли, преступника ищет милиция, и ты думаешь, убийца будет всем направо и налево говорить, что это сделал он? Да никогда, будь он хоть Даниловым, хоть самим Генеральным Секретарем.
  - Оля, ты бы слышала его. Он так мрачно говорил об убийстве, как будто действительно прошел через это.
  - Я тебя понимаю, я бы сама испугалась на твоем месте. На это он и рассчитывал - запугать тебя.
  - Но зачем, если это сделал не он?
  - Может он относится к тем мужчинам, которым нужно подавить волю женщины, чтобы она была покорна и послушна. Но это все ерунда, успокойся, Таня. Они быстро отступают, почувствовав сопротивление.
  - Да я постоянно оказываю ему сопротивление. Ты что, не помнишь, сколько раз я говорила, чтобы он забыл сюда дорогу?
  - То было раньше. А теперь, когда он вынул последний козырь, ты снова отбрей его, и увидишь, что крыть ему больше нечем. Пойми, он просто запугивает, неужели ты веришь, что он действительно может убить?
  - Не знаю.
  - Конечно, Максим может внушить страх. А ты всё-таки попробуй сказать "нет", пусть оставит тебя в покое.
  - Это все так дико, что в голове не укладывается. Я, наверное, не смогу.
  - Ну, тогда спи с ним. Это, пожалуй, будет даже приятно, он парень красивый.
  - Оля, ну что ты такое говоришь!
  - А что? Отказать ты ему боишься, спать тоже не хочешь. Я и не знаю, что делать.
  Ольга немного помолчала, а потом продолжила:
  - Вообще-то можно просто тянуть время. Кокетничай с ним, говори, что тебе надо приглядеться к нему, привыкнуть. Короче, тяни волынку. А там сама еще передумаешь, и он тебе понравится.
  - Это исключено.
  - Значит, когда-нибудь ему это надоест, и он отступит.
  - А если не надоест?
  - Там посмотрим. Пока будем тянуть время до июня, точнее до 4 числа. А там - отпуск. Билеты у нас уже на руках, так что волноваться нечего.
  - А не разозлит ли его то, что мы удерем.
  - Вернемся мы только в конце июля. Да к тому времени они с Сашкой и не вспомнят, как нас зовут. С глаз долой, из сердца - вон, - уверенно отвечала Оля. - И скорей всего их в городе тоже не будет, уедут на практику или в стройотряд. У нас с тобой три месяца наверняка есть, так что не вешай носа, подруга.
  Таня была признательна Ольге, что она не отгораживает её проблемы от себя, говоря "мы", а не "ты". И они решили тянуть время.
  И словно почувствовав, что решение созрело, на следующий день пришёл Максим. Впервые он пришел к ним домой один, без преданного друга. Дверь ему открыла Таня. Она молча впустила его в прихожую, ответив на приветствие кивком. Несмотря, на, казалось бы, очень тщательную психологическую подготовку и даже заученные фразы, при появлении Максима мысли в голове у Татьяны мгновенно разбежались стайкой полупрозрачных мальков.
  - Ты вроде мне не рада? - пошутил Максим, заметив её растерянный вид.
  Эта фраза взбесила Таню. "Настоящий подонок, как он доволен, когда его боятся".
  - А кого может обрадовать общение с убийцей?
  - Ты что-то сегодня агрессивно настроена, моя рыбка.
  - С кем поведешься...
  - От того и получишь, - закончил Максим.
  - Вот именно, мой птенчик.
  - Танюша, это тебе совсем не идет. Извини, если я тебя тогда сильно напугал, - его голос понизился до бархатистых тонов.
  Подлый обольститель - он пускал в ход своё обаяние.
  - На улице чудесная погода, пойдем погуляем, мы с тобой обо всем договоримся по-хорошему.
  Он взял её за плечи, Таня была в халате с длинным рукавом, но и сквозь ткань она почувствовала тепло его рук. Максим смотрел ей в глаза, не отрывая взгляда, и покровительственно улыбался. Таня почувствовала себя беспомощной. Как правило, женщины предпочитают высоких мужчин, инстинктивно ища их покровительства. Но сейчас Таня испытывала только неловкость. Пусть бы он был маленький, некрасивый, но свой, родной, любимый. Почему природа так избирательна? Почему её душа и тело молчат на страстный призыв привлекательного юноши и ждут кого-то другого. Насколько в мире стало бы всё проще, если бы желание одного человека вызывало точно такую же реакцию у объекта его вожделения. Сколько мук и терзаний можно было бы избежать. Например, один выделяет какие-то химические вещества, молекулы любви, и второй отвечает взаимностью на его химический зов и никто ему больше не нужен, кроме человека с таким же составом любовных молекул. Как бабочки, насекомые. Максим не сводил с её лица глаз. Он, наверное, источал молекулы любви, но они были, видимо, не той формы.
  В прихожую, где они стояли, вошла Ольга и строго посмотрела на Максима, но обратилась к подруге:
  - Ты куда-то собралась, Кислицына? Не забыла про мое платье, без тебя я не смогу выровнять подол.
  Вместо Татьяны ответил Максим, убрав свои руки с Таниных плеч:
  - Ольга, отпусти Татьяну погулять, потом подравняешь свое платье.
  - Тебе вообще-то опасно доверять, особенно, жизнь моей подруги.
  - Торжественно тебе обещаю, что верну твою подругу, в том же виде, что и взял.
  - Только если ты дашь расписку.
  - И расписку, и паспорт в залог оставлю.
  - Может, вы все-таки мое мнение узнаете? - вмешалась Татьяна.
  - Ты что-то сказала, дорогая? - Максим сделал вид, что только сейчас заметил её.
  Ольга усмехнулась, в отличие от Тани, она не воспринимала Максима как угрозу, для нее происходящее было не более чем обычный треп.
  - Ладно, пойду переоденусь, - вздохнула Таня и обреченно побрела в комнату.
  Она слышала, как Максим с Ольгой о чем-то разговаривали и смеялись. Таня ещё раньше заметила, как Ольга свободно и просто разговаривает с парнями, и не только с Сашей и Максимом, а со всеми знакомыми и незнакомыми мужчинами. Она же, Таня, зачастую тушуется и теряется, долго подбирая слова. Может это не всегда заметно со стороны, но она постоянно чувствует, что общается с противоположным полом, детьми иной планеты, чужой вселенной. Наверняка этот комплекс у нее развился оттого, что когда она взрослела, рядом не было отца. Хотя можно ли это называть комплексом? Вероятно, именно эта манера общения некоторым в ней и нравится.
  Таня не стала долго ломать голову, в чем идти. Она взяла голубую юбку на кокетке и серую шелковую блузку - одежду, в которой ходила сегодня на работу. Юбка сзади была немного измята, и она стала её гладить, благо место для утюжки было готово, а утюг - нагрет, потому что Ольга шила и отглаживала платье.
  Входная дверь хлопнула, и в комнату вошла Ольга.
  - Он будет ждать тебя во дворе. Ты, самое главное, стой на своём, тебе надо получить отсрочку.
  Таня оделась. Для вечерней прогулки наряд выглядел слишком строго. Ольга дала ей свой легкий жакет свободного покроя, с удлиненными лацканами, застегивающийся на одну пуговицу. Так он не замёрзнет, ведь день клонится к концу, а весенние вечера ещё холодные.
  - Ни пуха, ни пера, - благословила её Ольга.
  - К черту, - и Таня вышла за порог дома, навстречу неизбежному.
  На улице вначале она не заметила Максима, и обрадованная, уже хотела повернуть назад. Но прежде ещё раз обвела глазами двор. На скамейке у подъезда сидели две молодые мамы с колясками, другая скамейка была пуста. Все, Максима нет. Хотя, нет, вот он - подарочек, уже идет к ней, оттолкнувшись от старого тополя, под которым курил, прислонясь к стволу спиной. Красивый все-таки, подлец, как легко и уверенно идет он, небрежно улыбаясь.
  Они немного погуляли у фонтана. Это было одно из редких, а в их микрорайоне - единственное красивое место в неуютном грязном городе, предназначенном обеспечивать бесперебойную работу опасных секретных химических производств, а не удовлетворять потребности горожан, в том числе в отдыхе. Грязными были улицы и дороги города, по которым только в виде исключения проходила уборочная техника, грязным был воздух, пополняемый по ночам отходами тех же химических производств, грязными были отношения между людьми.
  Фонтан находился на небольшой площади, зажатой между зданием Дворца культуры и довольно ухоженной аллеей, начинавшейся галереей передовиков производства. ДК был окружен небольшим парком, в глубине которого находилась открытая танцплощадка и вполне приличное кафе-мороженое "Батискаф". Люди стекались сюда со всего района. Мамаши и бабушки, выгуливающие малышей, рассаживались на скамейках у фонтана. Девчонки-школьницы гуляли небольшими группками, эти не садились, а праздно ходили по дорожкам парка или вокруг ДК. Озорные мальчишки со свистом проносились на велосипедах.
  Таня и Максим прошвырнулись по аллее, посмотрели на работающий, что бывало весьма редко, фонтан. Они пришли сюда рановато. Позже матерей с детьми на скамейках сменяли парни, которым повезло сегодня купить бутылочного пива, а в глубине парка - влюбленные парочки. Вместо младших школьниц появлялись длинноногие девчата, накрашенные на дискотеку. Максим зашёл за Таней пораньше, справедливо полагая, что позже она с ним просто бы не пошла. Они решили съесть по мороженому в "Батискафе". С наступлением теплой погоды на площадке перед кафе расставляли несколько столиков под разноцветными зонтиками в виде колокольчиков. Внутри кафе было сумеречно, прохладно и многолюдно. В две стены помещения были вмонтированы большие аквариумы, вдоль них медленно двигалась очередь к прилавку, за которым молодой мужчина методично выдавливал в вафельные стаканчики из автомата одинаковые порции прохладного наслаждения.
  Таня, как и все посетители "Батискафа", всегда с удовольствием разглядывала красивых крупных рыбок. Кроме рыб здесь были лягушки, раки и маленькие черепашки. В одном из аквариумов стремительно металась от одной стенки к другой очень крупная рыба, которую Таня про себя называла щукой, так она была на неё похожа. Но она не была уверена, что щук можно держать в аквариуме. Иногда рыбина замирала на месте и долго не шевелилась. Помимо щуки в этом резервуаре жила только одна, серая и невзрачная, но по размеру мало уступающая щуке рыба, на вид совсем не хищного нрава. Таня выделяла эту парочку. Их соседство выглядело совершенно несовместимым - меланхоличная бледность и стремительная агрессивность. Но то ли соседка была слишком велика для маленькой хищницы, то ли щука была всё время сыта, но рыбы сосуществовали совершенно мирно, хотя в других сосудах частенько бывали трепки и погони. Скорей всего Таня просто ошибалась в породе рыбин, напрасно одушевляя жительниц водоема.
  Зрелище было, конечно, интересным и многие родители сажали маленьких детей на стойку перед аквариумами, чтобы те полюбовались подводным царством.
  - Давно здесь не был, - сказал Максим. - Интересно, появились тут новые твари?
  Максим стал разглядывать обитателей аквариумов.
  - Ты смотри-ка, эта рыбешка ещё жива. Я всё жду, когда эта маленькая щука её сожрёт, а она даже не обращает на неё внимания, - Максима тоже интересовали отношения этих двоих.
  Но сегодня Таня не была настроена на созерцание, и, сказав Максиму, что ей взять, вышла наружу, занять столик.
  Притащив за один раз мороженое и напитки, Максим с довольным видом сел за стол.
  Дурашливо приподняв стакан с газировкой, он сказал:
  - За неимением спиртного, поднимем эти бокалы с лимонадом за наш союз.
  - За наш союз? - переспросила Таня.
  - Не волнуйся, я собираюсь отметить это событие в более помпезной обстановке, познакомить тебя со своими друзьями. Так что гуднем в ресторане на полную катушку. Хорошо?
  - Насколько я помню, я еще не сказала "да".
  Максим поставил стакан с недопитым напитком на стол.
  - А я тебе и не задавал вопрос, на который нужно ответить "да" или "нет". Я просто поставил тебя в известность о наших отношениях.
  - Максим, неужели ты не понимаешь, что я не хочу быть с тобой. Ну почему, почему нельзя жить, как та щука и серая рыбка в аквариуме, так как будто второй и не существует?
  - Потому что ты не настолько серая, чтобы тебя не замечать.
  - Спасибо за комплимент. Насколько мне нужно ещё посереть, чтобы ты от меня отстал?
  Он стал внимательно разглядывать её лицо, словно, действительно хотел определить степень невзрачности, которая оставит его равнодушным.
  Неожиданно он рассмеялся.
  - Вот если бы у тебя была деревянная нога, стеклянный глаз и две волосины в три ряда, тогда, пожалуй, я бы прошёл мимо, встретив тебя, - промолвил он.
  Его смех оказался до того заразительным, что Таня невольно тоже рассмеялась, представив две волосины в три ряда.
  - По-моему, ты забыл метлу и ступу - и вылитая Баба-Яга. Помимо этого, на всякий случай, я удалю парочку передних зубов, чтобы уж, наверняка, - она надеялась отделаться шуткой.
  Они приступили к мороженому, пока оно не растаяло. Некоторое время они молчали. Доев свою порцию, Максим отодвинул вазочку и слегка наклонился к Тане:
  - Нам осталось только назначить дату, бабулька.
  - Что? - не поняла Татьяна.
  - Когда мы пойдем в ресторан.
  - А если я скажу "никогда"?
  - Мне будет очень тяжело расставаться с тобой. Жаль, конечно, что я никогда больше не увижу этих красивых глаз, - процедил он.
  - А ту девушку тебе тоже было жалко?
  - Она не была такой красивой, как ты, принцесса.
  - А если я все-таки откажусь? Что ты сделаешь? Убьешь меня прямо здесь? Заколешь вилкой?
  Максим впился в неё взглядом. Таня смогла рассмотреть рисунок радужной оболочки его глаз. В центре глаза, вокруг зрачка, как корона на солнце, радужка была дымчатого цвета, истончаясь тоненькими лучиками, а ближе к краю она была голубого цвета, окаймленная темным ободком. Почему ей раньше казалось, что у него серые глаза? Может сейчас в его глазах отражается голубое небо? Но нет, весеннее небо теплое и ласковое, а взгляд Максима холодный и колючий, как сердцевина остро отточенного карандаша, со зрачком вместо графита в центре.
  - Не спеши, милашка. Сначала ты пройдешь через всех моих друзей, а потом, если понадобится, в ход пойдут столовые приборы. И не пытайся спрятаться. Я тебя везде найду, - тихо, вкрадчиво проговорил он.
  Шутка с вилкой прошла неудачно. От этого тихого голоса у неё по спине пробежал холодок. Если бы он закричал, было бы не так жутко. Она почувствовала, что у неё пересохло в горле, и слегка закашлялась. Таня схватила стакан лимонада и стала пить. Из-за кустов акации внезапно вынырнули три мальчишки на велосипедах. Проезжая мимо площадки со столиками один из них громко закричал:
  - Татьяна Викторовна, здрассьте!
  Это был её пятиклассник. От неожиданности Татьяна поперхнулась, но кивнула в ответ мальчику. Лимонад она поставила на стол.
  - Вежливые у вас ученики, Татьяна Викторовна, - восхитился Максим.
  Таня ответила не сразу, у неё ещё першило в горле.
  - Стараемся. Вообще-то у меня сегодня был урок в его классе, и мы здоровались.
  - Вежливость лишней никогда не бывает.
  Таня была рада поговорить на отвлеченную тему.
  - Ты думаешь? А если она слишком назойлива?
  - Это так и называется назойливость, прикрытая вежливостью. Но я не боюсь показаться назойливым, и в очередной раз спрашиваю, что ты решила?
  Да, от ответа не уйти.
  - Ты понимаешь, Максим, я не могу так сразу решиться. То, что ты предлагаешь, никак не укладывается в рамки моего представления о жизни. Жизни, которую я хочу прожить. Это очень тяжело, приходится ломать себя. Мне нужно время.
  Таня подняла на него глаза. Максим пристально глядел на нее, взгляд его смягчился. Она фактически согласилась. Может быть, он все-таки никого не убивал и теперь рад, что его уловка удалась? Но ей все равно, лишь бы он оставил её в покое хоть на время.
  - Конечно, Танюша, я понимаю, поэтому и спрашиваю "когда"? - он улыбнулся.
  - Сейчас конец учебного года, очень много работы, а потом, потом, у меня будет время подумать? Давай через два месяца, - кротко предложила Таня.
  - Ого, - воскликнул Максим, - ты, вероятно, надеешься, что я за это время найду себе новое увлечение?
  - Нет, просто у тебя ведь тоже начнется сессия, тебе будет некогда.
  - Для тебя я всегда найду время. Два месяца - слишком много.
  - Хорошо, через месяц, когда закончится учебный год в школе.
  - Прекрасно, солнышко! Это, конечно, не то, на что я рассчитывал, но я подожду.
  Таня встала. Они обо всем договорились, а теперь ей пора домой, она обещала Оле помочь выровнять платье.
  Провожая Таню домой, Максим держал её руку на своей согнутой в локте руке. Тане больше нечего было ему сказать, он тоже молчал, просто наслаждаясь прекрасным теплым вечером, присутствием рядом желанной девушки, прикосновением её руки к его руке. И только у подъезда её дома он сказал:
  - Чтобы ты за этот месяц лучше узнала меня, я буду часто заглядывать к вам.
  - О нет, Максим, я думаю, что наедине с собой мне легче будет привыкнуть к мысли... Ну в общем одной мне будет проще. Ты меня, понимаешь? - Таня уже верила, что видит его в последний раз, и, услышав его слова, не могла сдержаться.
  Максим тихо засмеялся.
  - Глупенькая, придет время, и ты пожалеешь, о том, что украла у самой себя этот месяц.
  Татьяна правой рукой отвела назад спадавшие на глаза волосы и так и застыла, прижав челку ладонью к темени, пытаясь разглядеть на его лице признаки такой безмерной самоуверенности.
  - Ты станешь королевой, моя звезда.
  Она неподвижно стояла с открытым лбом, и правда, такая ясная и чистая, как звездочка. Максим обнял её и поцеловал в лоб, туда, где начинали расти волосы. Таня вся напряглась, внутренне сжалась от нежеланного прикосновения и тут же испугалась, что Максим почувствует её отвращение и поймет, что она не собирается выполнять свое обещание, а, поняв это, захочет получить обещанное тотчас же. Но он легко разжал объятия и отпустил её. Она молча зашла в подъезд.
  Получив отсрочку, она успокоилась. За свои двадцать два года она не успела испытать ни горьких разочарований, ни тяжелых потерь, ни бурных страстей, ни жестокого предательства. Даже развод родителей, она помнила смутно, хотя тогда ей было уже десять лет. Прошел год, как они приехали в Нижневартовск, Таня только приобрела новых подружек, бегала с ними в различные кружки и кино, занималась общественной работой в школе. Она не видела, чтобы родители при ней ссорились. Таня, конечно, переживала уход отца, сочувствовала матери, но почему-то очень плохо помнила, как это происходило, наверное, потому что вспоминать было тяжело. Отец женился, ухал из города сначала в Тюмень, а потом в Тулу. Таня с матерью жили вдвоем, мать второй раз замуж не вышла. Алименты отец платил исправно, часто присылал Тане подарки. Окончила школу Таня хорошо и легко поступила в Томский университет. Работой сейчас она была довольна, хотя всю жизнь школе посвящать не собиралась. Денег ей хватало. А сейчас она с нетерпением ждала отпуска. Ей не в чем себя упрекнуть, а в то, что она может умереть, совершенно не верилось. Солнце, ярко осветившее утро её жизни, не могло закатиться в полдень. Через месяц, мальчики, потолкавшись в закрытую дверь, когда их не будет, забудут дорогу в этот дом.
 
  Несмотря на то, что ребята продолжали к ним приходить, Оле с Таней удалось сохранить в тайне свой отъезд. Они ехали на одном поезде до Новосибирска, а потом Таня летела на самолете в Нижневартовск, а Ольга к родителям в Челябинск. Всё это походило на бегство, они боялись, что ребята узнают об их двухмесячном отпуске. Было что-то унизительное в этом страхе, но в тоже время и возбуждающее, как в любой, тщательно скрываемой тайне.
  В день отъезда Татьяну не покидало волнение. Ребята давно у них не были и могли зайти сегодня. Поезд в Новосибирск отходил в двадцать сорок по местному времени, и если парни придут к ним, как обычно, вечером, то могут увидеть их выходящими с чемоданами, а она боялась этого.
  И только когда поезд размеренно застучал колесами по рельсам, Таня почувствовала облегчение, и даже некоторое разочарование, что за ними никто не гнался, не преграждал путь. Завтра утром они будут в Новосибирске, и пересядут в самолет, который унесет их за тысячи километров.

Глава 4


  Тане очень хотелось уткнуться в мягкое плечо матери и расплакаться от невыразимого страха перед одиночеством, от предчувствия непоправимой беды, ведь уезжая куда-то за Полярный круг, мама оставляет её совсем одну. И дело не в расстоянии, а в ощущении дома, куда всегда можно вернуться. Как рвалась Ольга домой, когда ей было плохо. Таня обняла мать, готовая в отчаянии закричать: "Мама, не бросай меня! Не уезжай, останься со мной". Но она лишь неловко, уголком губ, чтобы не оставить следов от своей помады, поцеловала мать в щеку.
  К чему тревожить маму? Мама, уставшая от одиночества, растратившая годы жизни на повседневную суету, бессмысленную без близкого человека, высохшая от жажды любить и заботиться о единственном мужчине, и теперь с жадностью вбиравшая эту любовь, быть может, в последний раз, не должна ни о чем волноваться.
  Все равно ничего уже изменить нельзя. Квартира сдана в аренду, в неё вселяются чужие люди, заплатив вперед за полгода. У Леонида Сергеевича кончается отпуск и в понедельник он должен быть на работе. Мать уволилась, чтобы лететь с ним в Мурманскую область, в неведомый Оленегорск. Менять планы этих людей из-за трех недель, которые остались у Татьяны до конца отпуска, было бы жестоко и безответственно. Зачем сеять тревогу в душе матери перед расставанием? Слишком долго ждала мать своего счастья, слишком счастлива она была сейчас, чтобы Таня посмела омрачить ее счастье из-за своего инфантилизма.
  Замужество матери было для Тани совершенной неожиданностью, она рассчитывала провести в Нижневартовске весь свой отпуск. Таня уже не осуждала мать, не обижалась на нее. Но вначале, как только она узнала, что мама выходит замуж, её объяла какая-то волна брезгливости. Татьяна уже сама могла иметь детей, как некоторые её одноклассники, и тогда бы мама сидела с внуками, а не занималась тем, чем занимаются молодые. Мама много лет была одна, Таня настолько привыкла к этому, что сейчас, когда матери исполнилось сорок пять лет, Тане казалось, что выходить замуж несколько неприлично. В двадцать лет бывает трудно понять, что после сорока жизнь еще не кончается. Может быть, предвидя реакцию дочери, мама ничего не писала ей о своих намерениях. Но она рассчитала все так, чтобы церемония состоялась в присутствии Татьяны. Таня сначала никак не проявила своего недовольства и со временем поняла, что для матери это лучший выход. Все-таки Таня давно живет одна, о многом в ее жизни мама даже не подозревала, и Таня никогда не задумывалась, чем наполнена жизнь матери. А мама просто вся светилась от счастья в присутствии Леонида Сергеевича. Он служил в воинской части Оленегорска Мурманской области, носил полковничьи погоны, был на три года старше матери, и, кажется, ее любил. В Нижневартовск он приехал к своей сестре, и познакомился с Эллой - Таниной матерью.
  Отпуск у Леонида Сергеевича заканчивался в середине июля, а первого июля состоялось бракосочетание. Дел с женитьбой было много, а требовалось ещё созвониться с отцом, купить билет в Тулу, подготовить и сдать квартиру в аренду. И опять-таки нужно было встретиться с одноклассниками и подружками, так что времени вспоминать Максима не было. За всеми этими хлопотами грязное предложение Максима ушло на второй план, выглядело глупой, злой шуткой. Но вот свадебная суматоха осталась позади, и она летит в гости к отцу на неделю, а послезавтра улетает мать с мужем. У Тани остался теперь один дом - комната в общежитии. "Отработаешь эти два года, и, если не выйдешь там замуж, приедешь сюда, а пока пусть квартира приносит доход", - сказала ей мать. Таня не спешила вернуться в общежитие, ведь отпуск ещё не кончился, и теперь летела к отцу.
  И только расставание пробудили в ней чувства беззащитности и заброшенности. Таня ещё раз прижалась к матери, пожала руку ее военному мужу и пошла на посадку, куда уже не было доступа провожающим. Подойдя к контролю, она обернулась и помахала им рукой.
 
  В Туле Таня пробыла недолго, все-таки у отца была другая семья и злоупотреблять их гостеприимством она не могла. Первыми словами, которыми встретила её жена отца, были: "Какая же ты красавица! Замуж-то еще не вышла?". Как ей надоели вопросы на эту тему. В Нижневартовске все одноклассники и друзья матери задавали ей этот же вопрос. Это было единственное, что им хотелось узнать о ней, как будто это самое главное, что могло произойти в ее жизни, и на большее она не способна - только поймать мужчину в свои сети и женить на себе. Сама по себе она была им неинтересна. Но в остальном Таня хорошо ладила с женой отца Катей и своей сестричкой, дочерью отца от второго брака. Отец подарил ей зимние сапоги "Саламандра". Таня помогала Кате готовить и убирать квартиру. В субботу вдвоем с Катей они съездили на электричке в Москву на целый день, простояв в очередях, прикупили себе кое-что из одежды и косметики. Приобрели Кате два китайских полотенца, их давали по одному в руки. Потом Катерина затоварилась колбасой и апельсинами, и довольные они поздно вечером вернулись домой. Наверное, костюмы и сапоги, что дарил ей отец раньше, покупала также в Москве Катя. И хотя в прошлый раз Таня была у отца после первого курса, Катя помнила её размер и никогда не ошибалась. Когда она уезжала, отец с Катей пригасили приезжать к ним еще.
 
  Татьяна не жалела, что вернулась в город раньше, чем хотела. Ни в Туле, ни в Нижневартовске не было такого жаркого солнца, такой живописной реки, таких красивых крупных и дешевых ягод и овощей. Все-таки не зря говорили Ольге, приглашая на работу, что Алтай - жемчужина Сибири.
  Уже целую неделю жара стояла выше тридцати градусов. Таня каждый день после приезда проводила на пляже с подругой Людой и ее дочкой. В городе был единственный оборудованный пляж, но до него было долго ехать на автобусе, и они ходили на Зеленый Клин - красивое место у реки с песочком на берегу. Они брали с собой одно большое покрывало, ведерки и совочки для маленькой Анжелы, печенье и другую снедь, морс, журналы и устраивались на песке рядом с группой деревьев, чтобы в самую жару спрятаться в тень, потому что Людмила боялась, как бы Анжелка не перегрелась. Даже в будние дни народу на берегу было много, но то что творилось там в субботу, повергло их в растерянность. Любимое место было занято, и они устроились на траве.
  Люда, устав выгонять свою девочку из воды, решила отвлечь её и повела в заросли травы собирать букет и ловить кузнечиков. Таня осталась лежать. Было так хорошо и истомно, что не хотелось даже шевелиться. Но какое-то назойливое насекомое ползло по её ноге, щекоча всеми шестью лапками. Пришлось сесть и смахнуть жучка в траву. Она вяло раздумывала, не искупнуться ли ей, раз уж пришлось подняться, и полусонно глядела на реку, сняв солнцезащитные очки. Но истома мигом слетела.
  У воды, напротив неё, с тремя парнями стоял Золотухин Сашка и пристально смотрел в ее сторону. Видимо он заметил её раньше, но сомневался, она это или нет, а когда она сняла очки, убедился, что не обознался. Оставив своих товарищей, которые пошли вдоль берега дальше, он быстро приблизился к ней. За время поездки к родным знакомство с Максимом стало казаться незначительным эпизодом жизни, который скоро забудется, как дурной сон. Если ей дадут забыть...
  Не спрашивая разрешения, Саша сел рядом на покрывало.
  - Вот так сюрприз! Привет, золотко! Куда вы исчезли? Переехали что ли? Вот это подарок для Макса! Где ты пропадала?
  - В отпуске, - простодушно ответила Таня.
  - Далеко ездили?
  - Тебе, правда, интересно? - она уже пожалела, что сказала об отпуске.
  - Не хочешь - не отвечай. Это ты там так загорела? - Саша провел рукой по ее голени.
  Таня ударила его по руке. Сам Сашка почти не загорел, только плечи покраснели - его белая кожа была чувствительна к солнцу.
  - А Ольга тоже приехала? - спросил он, убрав руку с ее ноги.
  - Нет ещё, - ее ответы были по-прежнему лаконичны.
  - Жаль, - продолжал разговор Александр. - Зато Максим будет очень рад. Ты не представляешь, красавица, как он разозлился, когда вы исчезли. Ну, ничего, не расстраивайся, - он дружески похлопал её по спине.
  Таня резко дернула плечами, сбрасывая его руку. Сашка, несмотря на свой рост, как будто еще не достиг периода юношеской худобы, его тело не потеряло детской пухлявости, что успешно скрывала одежда, и сейчас он еще больше напоминал добродушного увальня, если бы не его слова.
  - Да не переживай ты так, - он наклонился к ее уху и заговорщицки прошептал, - если ты будешь с ним ласкова, Макс тебя простит. Ты уж постарайся больше его не злить, как друг тебе советую.
  - А он здесь, на пляже? - с тревогой спросила Таня.
  - Что уже не терпится его увидеть? Он очень пожалеет, что не пошел сюда с нами.
  Таня молчала. Дурной сон продолжался...
  - Да ладно не грусти так, встретишься ещё со своим ненаглядным. Так когда, ты говоришь, приедет Ольга?
  Таня пожала плечами:
  - Не знаю.
  - Ну, ладно, пока, - Сашка пошел догонять своих друзей.
  Когда пришла Люда с дочкой, Таня без труда уговорила их идти домой, она не была уверена, что Максима нет поблизости.
  - Завтра воскресенье, народу наверняка будет ещё больше, может, лучше съездим на Дачную, - предложила она, собирая вещи. Дачной называлась трамвайная остановка за городом, почти в самом лесу, за которым был ещё один дикий пляж и лодочная станция.
  - Конечно, и Виталика возьмем, пусть он порыбачит, - с радостью согласилась Люда.
 
  В понедельник вечером она поглощала скромный ужин, когда раздался звонок. Таня замерла, она даже перестала дышать. Это не могла быть Ольга, ведь поезд приходит утром. Но даже если это и она, у нее есть ключ. Звонок повторился. Таня решила не открывать. Незваный гость позвонил ещё несколько раз. Таня сидела, замерев, оставив свою трапезу. Через некоторое время звонки в дверь прекратились. Она с облегчением шумно вздохнула, без аппетита доела ужин и помыла посуду. Она сама помылась в ванне, а когда вошла в комнату и хотела включить телевизор, снова раздался звонок. Таня передумала включать телевизор. Когда настойчивый гость ушел, она читала журнал "Смена", который пришел, пока они были в отпуске, благо, что летние вечера длинные и свет включать не нужно. Весь вечер она так и не включила ни радио, ни телевизора. Когда же приедет Ольга? В следующий понедельник, 31 июля, им уже пора выходить на работу, скорей всего Оля приедет накануне, в воскресенье. Надеяться на то, что подруга прибудет в ненавистный город хотя бы днем раньше, не приходилось.
  Когда она уже легла спать, в дверь опять позвонили. Звонок повторился три раза и стих. Она испугалась, что звонки будут продолжаться всю ночь. Она так истово молилась, чтобы это прекратилось, что не заметила, как заснула.
  Утром она удивлялась, чего же так испугалась вчера вечером. Ведь совсем необязательно, что это приходил Максим. Это могли быть соседи, почтальон, или просто ошиблись дверью. Днем она пришла, как и договаривались, к Андреевым и помогла Людмиле мариновать огурчики. Они болтали, обо всем на свете. Временами ей хотелось выложить Людмиле все о Максиме, но она не сумела. Таня не представляла, как ей быть. Идти в милицию - просто глупо. Скорей всего над ней посмеются, предложив разобраться со своим кавалером самой. Может рассказать о Берестовой, что он сам признался в убийстве, вдруг его посадят? Но, наверное, не сразу, нужны доказательства, да и папаша, возможно, сможет остановить следствие. Но даже если ей поверят и отнесутся серьезно, не могут же к ней приставить охрану. И уехать невозможно, ей ещё два года нужно отработать в школе. До сентября из учителей мало кто будет в школе, да и вряд ли коллеги по работе смогут помочь.
  Нет, все еще не настолько плохо, что нужно идти в милицию. Главное сейчас занять чем-нибудь вечера вне дома. Поэтому она предложила Андреевым сходить в кино на последний сеанс, как раз шел двухсерийный фильм. Люда с Виталием проводили ее до дому, и спать она легла только в час ночи.
  На другой день, в среду, Таня решила пройтись по магазинам. Был конец месяца, и на прилавки выбрасывали дефицитные товары. В ЦУМе ей повезло - продавались немецкие колготки, и она купила несколько пар, особенно ей понравились бронзовые со швом. Одни она подарит Ольге. В Торговом центре она протолкалась почти два часа, покупая шампунь, лак для волос и дезодорант. Вроде бы мелочи, а без них никак. Потратив почти весь день на покупки, Таня была довольна. На людях было безопаснее всего, и время провела с пользой. Она поехала домой, положить покупки, а вечером собиралась опять зайти к Андреевым.
  В почтовом ящике лежало письмо от Ольги. Это ее очень удивило. Ольга должна была приехать на днях, зачем слать письма. Отворив ключом дверь, Таня бросила сумку и письмо в прихожей и скинула босоножки. Она умирала от жажды. Босиком она прошла на кухню, на ходу вытаскивая блузку из-за пояса юбки. Спиной к окну, облокотившись на подоконник, на кухне стоял Максим. Таня остановилась, пораженная. В голове четко прозвучала мысль: "Я так и знала", хотя ещё секунду назад не подозревала о присутствии Максима.
  - Привет блудной дочери, - Максим выпрямился.
  Она молчала. "Я так и знала, так и знала", - билась в голове нелепая мысль.
  - Доброго здоровья, - Таня повернула голову на голос - в углу у холодильника стоял незнакомый парень, на вид не старше выпускников ее школы.
  - Ну, что ты стоишь, как казанская сирота. Проходи, садись, чувствуй себя, как дома, - пригласил Максим.
  Наконец-то она обрела дар речи.
  - Что вы здесь делаете? - она постаралась, чтобы голос не дрожал.
  - В холодильнике-то у тебя не густо, сразу видно холостая, - сокрушенно сказал парень.
  Он был невысокий, пожалуй не выше Тани, но широкоплечий и плотный, как квадратик. И без того квадратное лицо, с тонким, словно нарисованным ртом и темными, глубоко посаженными глазками, было обрублено модной стрижкой "площадка". В другой обстановке он бы показался ей смешным, похожим на кабанчика, но не сейчас.
  - Вот решили выпить, - продолжал молодой человек, - я закуску искал у тебя в холодильнике.
  - Да как вы сюда попали? - возмутилась Таня.
  - У тебя же не замок, а одна видимость, любой шпилькой можно открыть, - радостно сообщил незнакомец. - Пойдем, покажу, как это делается. Если потеряешь ключ, сама сможешь открыть дверь. Шпилька или скрепка есть?
  - Ладно, Проха, кончай трепаться, надо разобраться, - прервал товарища Максим, и обратился к Тане, - мы, дорогуша, с тобой, о чем договорились, а?
  За время отпуска она уже забыла черты его лица, забыла какой он красивый и страшный.
  - Я тебя внимательно спрашиваю, - пошутил Максим, но было не смешно, - что ты мне обещала?
  - Подумать.
  - Ответ неверный. Эх, Татьяна Викторовна, Татьяна Викторовна, - сокрушенно покачал головой Максим. - И чему вы детей учите, если сами не помните своих обещаний. Отвечаю за тебя: ты сказала, что тебе нужен один месяц, для того, чтобы настроиться. За свои слова надо отвечать.
  - Значит, не смогла настроиться. И не смогу.
  - Такой ответ не принимается. Прошло уже почти три месяца. И ты задолжала мне с процентами.
  - Ты напрасно сюда пришел и друга привел.
  Максим достал из кармана пачку сигарет, взял себе одну и протянул коробку Прохе. Они закурили. Таня брезгливо поморщилась:
  - Здесь не курят.
  - Сдается мне, брат Проха, что нас выгоняют. Девушка, кажется, нюх потеряла, забыла с кем разговаривает.
  - Максим, не надо, - её голос звенел от негодования. - Ты меня не запугаешь. Давай расстанемся по-хорошему. Вы сейчас уйдете, а я не стану заявлять на вас в милицию.
  - Макс, что ты с ней валандаешься. Надо вправить ей мозги, сразу станет как шелковая, - Проха устал быть немым свидетелем их диалога.
  - Да я вот думаю, как лучше это сделать, - откликнулся Максим.
  - Максим, ну подумай сам, неужели тебя удовлетворит любовь, полученная таким способом? - она попыталась внять его разуму.
  - С тобой, малыш, удовлетворит любым способом, в любой позе, и в любом месте: машине, в ванне, в кровати, выбирай сама, - и он громко засмеялся, широко открыв наглый рот.
  Парень, которого скорей всего звали по-другому, а Проха была кличка, мелко затрясся, исторгая из себя сухой, как кашель, смех.
  Это было невыносимо. Волна обжигающего гнева захлестнула ее. Если она немедленно что-нибудь не сделает, хотя бы не закричит, у нее просто-напросто лопнет сердце от злости. Она схватила со стола чашку и со всего размаха бросила на пол.
  - Убирайтесь отсюда, - крикнула она при этом.
  Ей стало легче, но одной чашки явно было недостаточно. Она стала хватать со стола все, что попадало под руку и кидать на пол: вилки, ложки, ножи, подставку под них, разделочную доску.
  - Уматывайся сейчас же, чтобы я больше тебя не видела, ни тебя, ни твоего холуя. Забудь сюда дорогу.
  Гости спокойно взирали на нее, продолжая курить:
  - Люблю темпераментных девушек.
  - Ты посмотри, какой взгляд! - восхитился Проха.
  - В нем написано всё - два листа мелким почерком.
  - Не девочка - конфетка.
  Таню ничто не могло остановить, в ней как будто оборвался приводной ремень, и двигатель теперь вращался на бешеных оборотах. Но когда стол опустел, и она судорожно искала, чем бы швырнуть ещё, Максим протянул ей чашку, сняв ее с полки в углу над холодильником, она взяла чашку и остановилась. Его жест подействовал на нее как холодный душ. Чашка была Ольгина. Она поставила ее на стол.
  - Я в восторге, моя сладкая, - сказал Максим, - именно такая девушка мне нужна. Но, пожалуйста, постарайся, чтобы подобная сцена больше не повторялась, прибереги свой темперамент для более подходящего случая, например, для постели.
  - Я сказала тебе, убирайся, - тихо повторила Таня, она ещё не могла успокоить дыхание.
  - Танюша, ты никак не врубишься, здесь с тобой не шутят. Значит так, слушай сюда: или ты спишь со мной и сегодня, сейчас, или - сама знаешь что.
  - Ни за что! - Таня вскинула подбородок вверх. Она была восхитительно трогательна в своей отчаянной храбрости, но это нисколько не задело Максима.
  И некому было за нее заступиться.
  - Ну что же, ты сама выбрала, - он поднял с пола нож и повертел его в руках. - Ты вроде бы когда-то хотела быть заколотой столовой вилкой, но уверяю тебя, намного проще и в некотором смысле даже эстетичней быть зарезанной ножом. Я доставлю тебе это удовольствие. Но прежде мы с другом все-таки развлечемся - поимеем тебя во все дыры. Жаль, что нет сейчас других ребят, им бы понравилась эта киска, правда, Проха?
  - Какая же ты скотина! - она была словно поражена своим открытием.
  - Плохой мальчик, - согласился с Татьяной Проха.
  Она стояла спиной к выходу из кухни, ребята напротив нее с другой стороны обеденного стола. Максим все также поигрывал ножом, Проха двинулся в ее сторону. Им нужно было обойти стол, чтобы подойти к ней. И тогда она метнулась в коридор, в попытке выскочить из квартиры, но потеряла время, разворачиваясь. Проха поймал ее в прихожей.
  - Наш зайчик хочет убежать, - обхватил он её сзади за талию, приподнял и потащил в комнату.
  "Вот и всё" - прозвучал чужой голос у нее в голове. Таня силилась вырваться. Из кухни в комнату вошел Максим.
  - Отпусти меня, хорек вонючий.
  - Макс, давай я ее первым оприходую, - попросил Проха.
  Максим величественно кивнул. Ему нужна была королева, "визитная карточка", девушка его мечты, а с этой дурой может сначала позабавиться и Проха, раз она не будет его звездой, значит она не нужна ему совсем, необходимо только наказать ее.
  Проха развернул ее и прижал к стене, навалившись всем своим телом. Он беззвучно смеялся, она вблизи увидела его редкие остренькие зубы, почувствовала его дыхание, смешанное с алкоголем. Она стала отбиваться, изо всех сил стараясь оттолкнуть Проху, они были одного роста, но для нее это было равносильно сдвинуть колонну. Тогда она стала царапаться и пинаться. Проха схватил ее запястья и завел руки ей за спину, соединил их вместе и обхватил их правой рукой. Левой рукой он уперся ей в плечо.
  - Брось, хватит шутить, - она все еще не могла поверить, что все это наяву.
  - Какие могут быть шутки? Шутки давно кончились, - Максим внимательно следил за их борьбой.
  - Ну-ка, посмотрим, какая у нас грудь, - глумливо произнес Проха и левой рукой полез под блузку, свободно свисающую поверх юбки. В такую жару она надела блузку на голое тело, и теперь его рука беспрепятственно нашарила грудь.
  - О, какие сиськи мягкие! - его пальцы больно сжали нежное тело.
  Тяжелое, неровное дыхание Прохи, его прерывистый голос, бисеринки пота над верхней губой, убедили Таню больше, чем слова Максима. Тошнотворный страх змеей вполз в нее и свернулся ледяным клубком в животе, заставив закоченеть все члены. Остались жить только глаза. Ужас метался в них, словно бабочка о стекло, и рвался наружу. Она закричала. Почему она раньше не догадалась, кричать, звать на помощь?
  - Замолкни.
  Он отпустил ее руки и ладонью зажал ей рот, прижав голову к стене, она сильно ударилось затылком, и прикусила нижнюю губу. Автоматическая заколка, стягивающая волосы в пучок, больно впилась в кожу головы, не выдержала давления, расстегнулась и соскользнула, запутавшись в волосах.
  Левой рукой Проха стал расстегивать блузку, обрывая пуговицы. Сосредоточившись на блузке, Проха уже не так сильно прижимал ее в стене, и она постаралась оттолкнуть его руками, извиваясь всем телом. Но пуговицы одна за другой летели на пол. К страху прибавился стыд. Ее тело открывалась на обозрение двум похотливым взглядам. Молочно-белая грудь с маленькими коричневыми сосками ослепительной полоской выделялась на теле, покрытым золотистым загаром. Извиваясь всем телом, она соскользнула вниз к полу, там, где Проха не мог прижать ее к стене, и попыталась выскочить у него из под руки. Но он тут же ее схватил и поднял во весь рост, прислонив к стене. Они опять боролись, но она быстро выбилась из сил.
  - Не трогай меня, пожалуйста, прошу тебя, - рыдала она, выдохнувшись от тяжелой борьбы.
  - Какие миленькие сосочки, - Проха не слышал ее.
  Она закрыла глаза. Вот и все. Проха громко сопел, щупая ее грудь.
  - Не надо, прошу тебя не надо, ну, пожалуйста, - все громче причитала она, нанося ему удары кулаками по плечам и груди.
  - Да заткнись ты, - Проха не обращал внимания на ее тычки кулаками.
  После того, что сейчас с ней сделают, жить ее не оставят. Это она знала точно. И даже смерть не принесет избавления. Она умрет так некрасиво, так страшно. Перед глазами предстали картинки своего растерзанного мертвого тела, видение было настолько реальным, насколько неприглядным, а она даже не сможет прикрыться, потому что будет мертва, совсем, навсегда. Говорят, что перед смертью перед глазами проходит вся жизнь, она же видела только свои предстоящие мучения. Она не хотела умирать так некрасиво, так безобразно! Она вообще не хотела умирать!
  - Максим, я согласна, я на все согласна, - прохрипела она, задыхаясь.
  Максим все это время пристально наблюдал за ними, прикусив нижнюю губу.
  - Поздно, куколка, ты уже сделала выбор, - прошептал Проха ей в лицо. От него несло водкой так, что она чуть не задохнулась. Его мокрые губы заскользили по щеке и облекли ее рот. Она резко замотала головой, и, освободившись от его липкого рта, выкрикнула:
  - Я согласна. Останови его, я согласна быть твоей.
  - Нет, сначала ты станешь моей, - и Проха опять попытался поймать ее рот, шаря по лицу губами.
  - Ну-ка, Проха, я не пойму, что она бормочет.
  Проха остановился и крепко прижал ее к стене.
  Таня с надеждой быстро заговорила:
  - Максим, я согласна, только останови его, пусть он отпустит меня.
  - Что, что ты сказала? - как будто не расслышал Максим.
  Таня посмотрела на него, они встретились взглядами. Она поняла его.
  - Останови его, я буду твоей, я хочу быть твоей.
  - Повтори.
  - Я хочу быть твоей, - четко повторила она.
  - Ладно, Проха, оставь ее.
  - Конечно, конечно, желание девушки для меня закон.
  Проха отошел от нее.
  Таня поспешно запахнула в блузку и заправила ее в юбку. Об пол стукнулась черная заколка, выпавшая из волос.
  - Это будет тебе хороший урок на будущее. Запомни, будешь показывать гонор - изуродую, а если будешь послушной девочкой, значит, будешь жить, - пригрозил Максим.
  Но его угрозы уже мало трогали ее. Она прислушивалась к себе. У нее болели руки, во рту чувствовался солоноватый привкус крови от прикушенной губы, а на затылке, наверное, выросла огромная шишка. Но это даже хорошо. Пусть все болит - это, значит, она жива, она будет жить. Ей больше ничего не нужно. Все, что раньше было нестерпимым, например, постель с нелюбимым, теперь казалось простым и естественным, а обыденные вещи, которых раньше не замечала, стали значительными и весомыми. Разве раньше она замечала, что дышит? Зато теперь она с удовольствием вдыхала тяжелый влажный воздух предгрозового вечера. Все, кошмар кончился.
  - Поняла? - спросил Максим.
  Таня кивнула.
  - Не слышу ответа. Ты меня поняла? - переспросил Максим.
  - Поняла.
  - Можешь расслабиться, сядь на диван, - велел он.
  Таня безропотно села.
  - Ну, ладно, голубочки, вы тут поворкуйте, а я пойду. Тебя ждет замечательная ночка, - подмигнул Проха Татьяне, и, хлопнув Максима по плечу, сказал: - Завидую, грудь у нее что надо.
  Вскоре в прихожей щелкнул замок - Проха закрыл за собой дверь. Максим сел на диван рядом с ней. Только сейчас она заметила, что на столе, где они проверяли тетради, стоят две бутылки водки, одна запечатанная, а в другой - примерно половина. Рядом стояли два стакана, лежал хлеб, сыр и кусок колбасы. В тарелке лежали малосольные огурцы. Все было явно из ее холодильника. Кроме водки, разумеется.
  - В общем, договоримся так: я сам буду приходить к тебе, - начал Максим. - И не вздумай больше прятаться - найду и покалечу.
  - Но тут же живет еще один человек, - слабо возразила Таня.
  - С Ольгой договоримся, не волнуйся.
  - А если будет ребенок? - спросила она.
  - Таня, голубушка, в чем проблема? Сбегаешь на аборт - и все дела. Не мне тебя учить.
  Настоящий кошмар только начинался. Таня опустила голову. Ей было страшно на него смотреть. Господи, почему она не упала в обморок, не сошла с ума? Почему она должна пережить все это, каждый час, каждую минуту, секунду за секундой в ясном уме?
  Максим встал и подошел к столу.
  - Тебе нужно выпить, - он налил водку в стакан, - извини, рюмок Проха у тебя не нашел. Чем будешь закусывать?
  - Мне ничего не надо.
  - О, ты пьешь водку, не закусывая?
  - Я запиваю, в институте привыкла.
  - Минералка у тебя есть?
  Таня помотала головой:
  - Нет.
  Максим ушел на кухню, он громко хлопал дверцами шкафчика, под ногами у него что-то хрустело, потом из крана полилась вода. Вернулся он с чайной кружкой и горстью конфет. Бросив конфеты на стол, он подал ей бокал с водкой.
  - Тебе надо расслабиться, - в его голосе прозвучала неподдельная забота, даже мягкость. Теперь он мог позволить себе проявить жалость. - Выпей и все пойдет как по маслу.
  Да, нужно напиться так, чтобы ничего не соображать, когда пьян - все кажется простым и легким.
  Она взяла у него из рук стакан и стала быстро глотать жидкость. Защипало разбитую губу, затем обожгло горло, пищевод, желудок. Она чуть не задохнулась, и отняла стакан от губ. Максим тут же подал ей воду. Она пила холодную воду, пока не поняла, что может свободно дышать. Она взглянула на стакан с водкой. Она не отпила и половины. Она снова потянулась к стакану. Необходимо оглушить себя, чтобы забыться и ничего не помнить.
  - Не спеши, - остановил ее Максим. - У нас с тобой достаточно времени впереди, - он поставил ее стакан на стол. - Садись ближе и съешь что-нибудь. А то ты сразу вырубишься.
  "Вот и хорошо", - подумала Таня, но промолчала. Она покорно пересела на другой конец дивана, ближе к столу и взяла огурец.
  Максим устроился на стуле возле стола, налил себе водки. Они выпили вместе. Он, стараясь ее отвлечь, рассказал о каком-то забавном случае на студенческой попойке. Потом они снова выпили. Он еще что-то говорил. Таня следила за его смуглыми от загара руками. Было что-то чувственное в том, как он сжимал бутылку, разливая водку по стаканам, как длинными пальцами разворачивал конфету, как тер подбородок, и даже не в этом, а в том, как пристально, заворожено наблюдала она за этими гладкими руками, примеряя их на себя, представляя, как упругие подушечки пальцев будут скользить по ее коже. Он открыл вторую бутылку и плеснул из нее на дно стаканов. Она опьянела настолько, что могла смело глядеть ему в лицо, не задыхаясь от обжигающей волны стыда при встрече с ним взглядом. Она стала легкой, невесомой, как сухой лист, падающий на землю. И она тоже куда-то падала, падала - он перенес ее на кровать. А потом она словно со стороны услышала пьяное хихиканье - это она смеялась от щекотки, когда он гладил ее по голому животу. А потом была боль, боль острая и пронзительная, что она чуть не закричала. И она поняла, что, сколько бы ни выпила, никогда не сможет забыть, как с каждым новым толчком чужой плоти, становится не только женщиной, а другим человеком, покорным и тупым, что обратного пути нет.
  - Ну вот, собственно, и все, - Максим словно подвел итог.
  А потом он ушел, сказав на прощанье:
  - Извини, старушка, остаться не могу. И вообще, я не могу заснуть на новом месте, так что не сердись.
  И звонко чмокнул ее в щеку. Она подумала, что не сможет заснуть и на старом месте. И тут же уснула. Алкоголь взял свое.

Глава 5


  Проснулась она, когда должно было светать, но из-за разразившейся грозы за окном было темно. При всполохе молнии ее словно обожгло. Она все вспомнила. Она закрыла одеялом голову, вжавшись в кровать, как будто хотела спрятаться от воспоминаний. "Какие сиськи мягкие", "Им бы понравилась эта киска", "Наш зайчик хочет убежать". Она укусила свою руку, чтобы заставить замолчать воспоминания. Но физическая боль не смогла унять боль в сердце. Это было невыносимо. Она зарыдала. Не плач, а утробный вой, звериный рев вырвался из ее горла. Она била кулаками по постели, рвала зубами подушку, и едва затихала, как перед ней всплывали ухмыляющееся лицо Прохи и брезгливое - Максима, и она снова грызла подушку и кусала руки. Вскоре она почувствовала слабость, и только это физическое бессилие остановило дальнейшее безумное самоистязание. Она лежала с закрытыми глазами и не хотела вставать. Встать - значит принять свое несчастье, смириться с ним. Она была не готова к этому. Тяжелые, мучительные сны затянули ее в свой водоворот.
  Когда она проснулась во второй раз, было десять часов утра. В окно ярко светило солнце, но оно не грело. В ее жизни наступил закат, закат в полдень. Болела голова, мучила жажда, и временами подкатывала тошнота. Она встала и приняла горячий душ. Стало легче. Вернувшись в комнату, сняла с кровати простыню, понесла ее стирать. Все это делала механически, беззвучно плача и слизывая соленые слезы языком. Пытаясь отвлечься, она стала считать, могла она забеременеть вчера или нет. Еще в университете она увидела в каком-то женском журнале схему для расчета так называемых опасных и безопасных для оплодотворения дней. Таня, как человек, привыкший иметь дело с цифрами, с легкостью запомнила ее. В студенческие годы она ей не пригодилась, и она, наверное, уже не помнит ее. Схема грубая, и все же. Значит так, последние 11 дней цикла - безопасные, 8 дней перед ними - опасные, и все остальные опять безопасные. Она принималась считать, но мысли путались и сбивались, у нее ничего не получалось. Она яростно терла под струей холодной воды простыню, смывая пятно крови, как символ своего позора, а не чудесный дар своему любимому. На Алкину свадьбу на три дня приезжал брат жениха - Юрий, у них закрутился такой стремительный роман, что она не успела найти в нем никаких недостатков, Юра ей нравился, безумно нравился. В последнюю ночь перед его отъездом она позволила ему многое, она готова была отдать ему последнее, тем более что даже по самым смелым подсчетам, последствий бы не было, но ее остановило, то, что завтра он уезжает. А она не хотела остаться брошенной. Он вроде не обиделся, они даже обменялись письмами. Сейчас он с горьким сожалением вспомнила о своей глупости. Хоть в первый раз она отдалась бы по любви. "Лучше сделать и каяться, чем не сделать и каяться", - так, кажется, сказал Максим в первый вечер знакомства. Мысли опять перескочили на Максима. Да, в глазах своих поругателей она выглядит жеманной институткой из прошлого века, судорожно цепляющуюся за свою честь, выжившим из ума анахронизмом. Она представила, как Максим поделится своими впечатлениями с друзьями.
  - Ну, как тебе новая телка, больше не брыкалась? - обязательно спросит Проха.
  - Все путем - пропахал целину.
  - Да, ну? То-то она так брыкалась - берегла свое сокровище.
  - Берегла бы еще, пока не сгнило. Сегодня опять к ней заверну.
  - Может, как-нибудь поделишься?
  - Погоди. Не так сразу. И тебе достанется.
  Она словно слышала их голоса наяву. Налив в таз с водой "Белизну", бросила туда простыню, а сама пошла на кухню, попить воды. На кухне на полу повсюду были разбросаны осколки чашки, вилки и ложки. Таня снова заплакала и начала убираться. В горле пересохло. Она стала жадно пить воду прямо из чайника. Голова раскалывалась. Она вернулась в ванную, достирывать простыню. Слезы постоянно наворачивались на глаза. Закончив, она посмотрелась в зеркало. Картина была отвратительной. Лицо опухло, раскрылись все поры, распухший красный нос лоснился и блестел так, что в нем отражалась лампочка, веки набрякли и покраснели, рот стал большим и безобразным, как у лягушки. Во рту был неприятный привкус, который не перебивала зубная паста. Болела голова. Жаль, что у нее нет рассола, говорят, помогает при похмелье, и огурцов не осталось. Она вспомнила, что вчера купила бутылку молока. Ей так захотелось холодненького молочка. Но в холодильнике его не оказалась, оно осталось в прихожей со всеми покупками со вчерашнего дня. Таня пошла за сумками, молоко, конечно же, прокисло. Она все равно поставила его в холодильник. Рядом с сумками лежало Ольгино письмо. Таня быстро прочла его.
  Оля писала, что не вернется в этот город никогда. Она нашла свою любовь, нашла работу, где не нужна трудовая книжка - в салоне видео и аудиозаписи. И счастлива. Может быть, позже она приедет за зимними вещами. Она сожалела, что не сможет лично поздравить Таню с наступающим днем рождения, писала, как ей тяжело расставаться с Таней - она была ее лучшей подругой, сокрушалась, что они не попрощались толком. Но как Ольга ни старалась, она не могла скрыть своей радости по поводу своей обретенной свободы. Таня в сердцах швырнула письмо на пол. Это был сокрушительный удар. Ольга бросила ее, предала, оставила одну с этими грязными подонками!
  Ну почему она тоже не убежала, а осталась здесь? Ей сразу же надо было бежать, бежать подальше! Бежать? Но куда? К матери на Север, к отцу в Тулу? У всех у них своя жизнь. И чтобы она им сказала? Она же сама до конца не могла поверить, что за словами Максима не пустые угрозы. Да что теперь рассуждать, прошлое изменить нельзя, его можно только забыть. Но как можно все это забыть? Она вернулась в комнату. Сыр и колбаса на столе засохли, колбасу она выбросила, а кусочек сыра попробовала. Его чуть солоноватый вкус заглушил тошноту. Ей опять пришли мысли о беременности. У нее выходило, что ничего не будет. Впрочем, какая разница, не вчера, так это случится завтра. "Сбегаешь на аборт, и все дела". Она застонала, стиснув зубы. Ну что же сделать, чтобы забыть вчерашний вечер хоть на время? Когда-нибудь потом воспоминания поблекнут, и уже не будут так мучительно жечь, если она доживет до этого времени. А что же делать сейчас? Снова и снова в памяти всплывали детали вчерашнего вечера. "Желание девушки - закон", "Ты пьешь водку, не закусывая?".
  Вот она, спасительная мысль! Ей нужно снова напиться, и не как вчера, а так чтобы совсем ничего не помнить. На столе стояла начатая бутылка водки. Конечно же, надо напиться до соплей, и тогда ей станет все безразлично. Она сходила на кухню и принесла воды запивать водку. Таня села так же как вчера на диван и стала методично пить водку, запивая ее водой и закусывая сыром. Но почему-то легче не становилось. Боль была все нестерпимее, горе - горше, а ненависть - все более обжигающей. О, как ненавидела она его, за свои слова, которые он вынудил ее произнести, за ужас, который испытала. Но что за наслаждение, что за блаженство должен был испытать он, если ради этого готов пойти на преступление? Она вспомнила нависшее над ней напряженное лицо, сосредоточенный взгляд, внимательные глаза, закрывшиеся за миг перед тем, как в них можно было прочитать ответ на этот вопрос.
  Ну, почему она не дала себя убить, оказалась такой малодушной? Пусть бы ее изнасиловали, но это было бы один раз. Тогда ей не пришлось бы вновь и вновь переживать все в своих воспоминаниях. И не только в воспоминаниях. Он будет приходить к ней множество раз, прежде чем она ему надоест, и может даже тогда не оставит ее в покое, а отдаст кому-нибудь из своих дружков. Впрочем, прекратить это еще не поздно. Она может покончить с собой. Это достаточно просто, только перерезать вены, можно под горячей водой, чтобы быстрей. Но она не смогла подняться, ноги ее не слушались, было трудно оторваться от дивана. Она представила свою мать, убитую горем, ее подавленного мужа, отца, оглушенного несчастьем. Может кто-нибудь ещё всплакнет над ее гробом. Это ослабило ее решимость. Еще остались невидимые нити, привязывающие ее к жизни. Ну нет, достаточно того, что она уже проявила малодушие вчера! Надо перерезать вместе с венами и эти связи. Лезвия лежат в ванной. Она решительно встала. Ощутив невесомость в теле, осторожно, чтобы не взлететь, прошла в ванную комнату. Из шкафчика вытащила бритвенные лезвия "Нева", развернула одно, примерилась к запястью. Какая же она тоненькая эта голубая жилка, как медленно из нее будет выливаться кровь, как долго она будет ждать смерти. Хватит рассуждать, пора действовать! Таня открыла горячую воду и широким плавным движением руки чиркнула лезвием по запястью. На коже появился тонкий порез сантиметра два - лезвие оказалось слишком тупым, а она - чересчур бережной к себе, - в последний миг из памяти всплыл противный скрип тупого лезвия, когда она сбривала волосы под мышками, и рука сама притормозила. Стало больно, она прижала руку ко рту, пососала ранку. Боль ее отрезвила. Чтобы перерезать вены недостаточно быстро провести бритвой по руке, нужно будет приложить усилие. Нет, пока она не готова, надо еще выпить. Таня бросила лезвие на край раковины, закрыла воду и вышла.
  Присев к столу, она снова налила себе водки и сделала большой глоток. Просто она еще мало выпила. Вот допьет бутылку и тогда ей легче будет принять решение, и Максим больше никогда ее не увидит, никто больше не увидит. Впрочем, она заслужила такое отношение. Она дрянь, шлюха, не достойная другого обращения. Ведь она сама произнесла, что хочет быть его! И не важно, что ее вынудили это сделать, прижав к стенке в прямом и переносном смысле. Короче, ее место на панели. Да. Лучше уж отдаваться за деньги. Сейчас она допьет водку, и пойдет на новую работу, и Максим ее уже не застанет, да и не нужна она ему будет после этого.
  Когда она вылила остатки водки в стакан, в дверь позвонили. Звонок дошел до ее сознания с третьего раза, когда стал требовательным и нетерпеливым. Она глотнула воды, прежде чем идти открывать. Двигалась она легко и грациозно, но пол почему-то уходил у нее из-под ног. С трудом она вышла в коридор. За дверью даже не убирали палец с кнопки звонка. Она открыла дверь, и, не взглянув, кто пришел, повернула обратно. Важно было понять, всегда ли теперь пол в ее доме будет качаться. Похоже, придется с этим смириться. Она села на диван, пол тоже прекратил движение. Дверь захлопнулась. Не заходя в комнату, на кухню прошел Максим, крикнув:
  - Привет, золотко.
  Он что-то делал на кухне, было слышно, как лилась вода. А когда вошел в комнату, сказал:
  - Очень пить захотелось.
  Таня не обратила внимания на его слова.
  - Ты сегодня один? Нам больше никто не понадобится? - удивилась Таня.
  - Зачем? - не понял Максим.
  - Свечку подержать, например, - водка развязала ей язык.
  - Ты пьяная, что ли?
  - Совсем чуть-чуть. Мне захотелось расслабиться.
  - Чуть-чуть - слабо сказано.
  - А ты пришел вовремя, малыш. Еще бы немного - и ты меня бы не застал, - призналась Татьяна.
  - Ты куда-то собралась? - спросил Максим.
  - Туда, откуда не возвращаются.
  Максим подошел и наклонился над ней, опершись руками с двух сторон от ее головы о спинку дивана.
  - Что ты задумала? - требовательно спросил он
  - Отстань от меня, я не помню, но я должна куда-то пойти, - Таня напрягла память, ведь она что-то решила, как только допьет бутылку.
  - В таком состоянии? Куда?
  - А чем тебе не нравится мое состояние?
  - Да ты в стельку пьяная!
  - Не придирайся, я вполне владею собой.
  - И куда ты собралась?
  - Это тебе может не понравиться. И отстань от меня, я уже не помню.
  Максим сел на свое вчерашнее место у стола, на котором стояли пустые бутылки от водки.
  - Ты что, это все одна выпила? - удивился он.
  - Ах, так ты пришел сюда выпить! Опоздал, голубчик, я тебя опередила.
  - Там оставалась почти полная бутылка!
  - Что жалко стало? - ей стало так смешно, что ему ничего не досталось. Она громко смеялась, не успевая переводить дыхание.
  Максим ошеломленно смотрел на эту всклокоченную, с воспаленными глазами фурию. Смех незаметно перешел в стон.
  - О, как мне плохо, голова раскалывается, - жалобно застонала она и откинулась на спинку дивана.
  Черные брови скорбными птицами распластались на позеленевшем лице, губы стали серыми, как газетная бумага. Вдруг она резко вскочила и побежала в ванную, зажав рот руками. Максим пошел за ней.
  - Не наклоняйся вниз, держи голову прямо, чтобы в нос не попало, - посоветовал он, придерживая ее волосы за спиной, чтобы они не свисали на лицо, когда она корчилась в спазмах над унитазом.
  Потом он подвел ее к раковине и умыл ей лицо прохладной водой.
  - Зачем тебе это? - спросил Максим, увидев на раковине валявшееся лезвие.
  - Волосы сбривать.
  - Что?
  - Ими можно брить не только бороду, - пояснила Таня.
  - А это что? - Максим взял ее за кисть и вывернул левую руку запястьем вверх.
  - У Прохи спроси, он мне вчера руки выворачивал, - зло ответила Таня, и он отпустил ее руку.
  - Не бросай где попало, - Максим засунул лезвие в коробку и положил ее в шкафчик.
  Проводив до дивана, Максим уложил ее, подложив под голову подушку с кровати.
  - Пить, - попросила Таня.
  Максим принес из кухни стакан воды.
  - Почему теплая? - недовольно спросила Таня, - надо было воду из крана спустить.
  - Это кипяченая, пей, я сказал.
  Она выпила весь стакан, и опустилась на подушку. Он включил телевизор и сел у нее в ногах. Таня боролась с тошнотой, пытаясь уснуть. Но силы оказались не равны, и тошнота победила. Она резко вскочила и снова побежала к унитазу. Максим пришел за ней. Процедура повторилась: унитаз, затем раковина. Они вернулись в комнату, и заняли свои места: Максим в одном углу дивана, напротив телевизора, она на подушке - в другом, и на этот раз ей удалось быстро заснуть.
  Когда она проснулась, Максима не было, телевизор был выключен. Мучила жажда. Таня прошла на кухню за водой. На кухонном столе в банке с водой стояли тигровые лилии. Она схватила букет и выбросила его в мусорное ведро. Напившись воды, вернулась в комнату и легла на диван. Она почти заснула, но раздался звонок. На пороге снова стоял Максим.
  - У меня дежа вю, - сказала она, пропуская его в прихожую, - по-моему, это уже было.
  - Нужно меньше пить, - засмеялся он, пронося на кухню сумку.
  Она прошла за ним. Максим открыл холодильник и выгрузил из сумки пару бутылок "Боржоми" и несколько бутылок "Пепси-Колы". Одну бутылку он оставил, и, захлопнув холодильник, попросил открывашку. Таня не могла почему-то вспомнить, где она лежит, и стояла как истукан. Максим махнул рукой и вилкой открыл бутылку.
  - Будешь? Может боржоми? - он взял стакан.
  Таня отрицательно помотала головой. Тогда он поставил стакан на место и стал пить пепси из горлышка. Таня ощущала себя гостьей на собственной кухне. Последний раз она пила "Пепси-колу" совсем недавно, когда проезжала через Новосибирск, первый и пока единственный город Сибири, в котором была запущена линия по производству этого напитка. Она даже привезла несколько бутылок с собой - на Алтае пепси была редкость, и выпила их в основном Анжелка на пляже.
  Максим выпил всю бутылку и, чтобы выбросить её, открыл дверцу шкафчика под раковиной, где стояло мусорное ведро. Увидел смятый букет.
  - Зачем ты это сделала? - обернулся он к Тане.
  В его голосе не было злости, скорее недоумение, что так можно поступить с цветами. Тогда разозлилась Таня.
  - Ненавижу тигровые лилии! - воскликнула она. - Терпеть не могу эти ужасные цветы, в мерзкую крапинку.
  - А я думал, что девушки любят все цветы. И какие же ты любишь?
  - Любые, только не эти, - произнесла Таня.
  И пошла с кухни. Надо было сказать, любые, но только не от тебя, как всегда, когда было уже поздно, сообразила Таня. Она снова прилегла на диван, ей все еще было нехорошо, она плохо контролировала себя. Максим тоже зашел в комнату, включил телевизор. Таня ждала, когда он положит ее в койку, ведь именно за этим он пришел. Она ждала и мрачнела все больше и больше. Но Максим не торопился, видимо, считал, что она еще не готова. Как он раздражает своей самоуверенностью. Ведет себя как хозяин. Выбросил пустые бутылки от водки, убрал тарелки со стола, стоявшие со вчерашнего дня, а теперь откинулся на диване и смотрит футбол, попивая пепси из бутылки. Она хорошо видела его профиль. Он не обращал на нее никакого внимания. Это начинало надоедать. Требуется его поторопить. Таня села и немного придвинулась к нему.
  - Долго ты еще будешь здесь торчать? - начала она. - Или привык загребать жар чужими руками, без своего Прохи не знаешь с чего начать? Я тебе помогу.
  Максим оторвался от телевизора и удивленно посмотрел на нее.
  - Получи свое и уматывай. Надоел до смерти.
  Она встала и начала развязывать пояс сарафана, в котором ходила дома в жаркие дни.
  - Я же знаю, ты так просто не уйдешь, так что давай, малыш, поторопись, - поясок не развязывался, она нервничала и почти кричала.
  Максим встал перед ней и вял ее за подбородок.
  - Ты что?
  Наконец-то она развязала пояс и отбросила его.
  - Сейчас я буду готова, только потом сразу уходи. Сейчас, сейчас, - она опустила одну бретельку сарафана с плеча, обнажив грудь.
  - А душ холодный не хочешь?
  - Что?
  - Сейчас увидишь.
  Он резко поднял ее, перекинул как куль через плечо и утащил в ванную. Она пару раз ударила его кулаком по спине. Он поставил Татьяну на пол, она хотела вырваться, но он крепко держал ее, опустил обе бретельки сарафана и потянул его вниз. Широкий сарафан упал на пол, он также стянул с нее трусы, она несколько раз его пнула, но это только ему помогло - трусы сами слетели с ног. Она стала ругаться:
  - Ты - дурак ненормальный, псих, маньяк.
  Он словно не слышал ее. Крепко прижимая Таню к себе, Максим одной рукой открыл кран с холодной водой и, отодвинув к стене сохнувшую простыню, переключил душ. Она отчаянно вырывалась. Максим поднял ее, неминуемое должно было случиться. Она громко завизжала. Бесполезно. Он поставил ее в ванну, под холодную воду. Она взвыла и тут же задохнулась - от холода перехватило дыхание. Максим держал ее обеими руками, брызги летели на его волосы, плечи, грудь. Он тоже замерз и хотел добавить горячей воды, но ему было трудно при этом удерживать Татьяну, и тогда он отпустил ее и выключил воду:
  - Думаю, достаточно.
  Из ванны Таня вылезла сама.
  - Изверг, садист, маньяк!
  Он снял с крючка большое полотенце и подал ей. Другим полотенцем он вытер свои руки, стряхнул капли воды с волос на голове. Рубашка с короткими рукавами намокла на груди и плечах, и он снял ее, положив на край ванны. Потом стал энергично вытирать Таню. Она не сопротивлялась, стараясь не смотреть на его голый торс - он ослеплял ее. Своей же наготы перед тем, кто украл у нее честь, она не стеснялась, вся ее защитная реакция вылилась в громкую ругань:
  - Дурак безмозглый!
  - Ага, мозгов нет - считай калека, - согласился Максим.
  - Кретин!
  - Умственный инвалид, - поддакнул он.
  - Подлец!
  - Моральный урод, - он поднял с пола ее вещи и повесил себе на плечо.
  - Ублюдок! Садист, маньяк.
  - Ты повторяешься, милочка. Фантазии не хватает.
  - Осел, баран, козел вонючий, грязная свинья.
  Максим присел, вытирая ей ноги. Она замотала волосы полотенцем.
  - А это уже из области животноводства. Ты разве ветеринарный оканчивала, моя козочка?
  - Мерзкий бандюга.
  - Подними ногу.
  Таня подняла ногу, продолжая ругаться:
  - Подлый уголовник.
  Он вытер ее ступню.
  - Теперь вторую.
  Она поменяла ноги, чуть не потеряла равновесие и схватила Максима за плечо.
  - Отвратительное чудовище.
  Он вытер вторую ступню и встал.
  - Да, словарный запас у тебя бедноват, - он повесил полотенце. - Нужно будет как-нибудь заняться твоим образованием. Подними руки.
  Он надел ей через голову сарафан, отдал трусы и вышел из ванной, прихватив свою рубашку. Но потом снова заглянул и сказал:
  - А с козлом поосторожней, особенно при свидетелях, - и закрыл дверь.
  Таня вернулась в комнату и легла на диван, ее слегка знобило. Максим накрыл ее покрывалом, снятым с кровати, а сам исчез на кухне. Было слышно, как он что-то ищет, открывая шкафчики и выдвигая ящики. В голове у нее было легко и пусто. Не было ни одной мысли. Они все умерли. Не было сил даже ненавидеть. Через некоторое время вошел Максим с двумя чашками кофе. На кухне он нашел открытую пачку молотого кофе и сварил его. Максим подал ей одну чашку, а со второй сел на диван сам.
  - Ну вот. Из-за тебя пропустил конец матча.
  Таня с удовольствием пила горячий кофе, кофе у него получился вкусный. Она согрелась, размотала полотенце на голове. Душ и кофе сделали свое дело - она почти протрезвела. Максим отнес пустые чашки на кухню, а полотенце в ванную, и вернулся с расческой. Усадив ее так, как ему было удобней, он стал расчесывать еще влажные волосы. Он с удовольствием перебирал тяжелые прямые пряди, и пугался, когда ненароком сильно дергал спутанные кончики волос, заглядывая ей в лицо, не морщится ли она от боли. Он спросил о работе. Она с ужасом вспомнила, что через три дня ей выходить из отпуска. После того, что она пережила, казалось невозможным, как обычно разговаривать с людьми, знавшими ее раньше, делать те же вещи, что и до этого. Она стала другой, и это как клеймо, которое увидят все.
  Максим ушел вечером, когда она захотела спать, помог ей перебраться на кровать и бережно укрыл одеялом.
 
  На следующий день все так же раскалывалась голова, и болело тело, во рту пересохло. Губы потрескались. Но самое страшное, все так же разрывалось сердце, а мозг сжигали ненависть и стыд за свое унижение. Как больно и страшно было думать о том, что случилось, но не думать она не могла, как ни хотела. Нет, так можно сойти с ума. Надо что-то делать. И выпить нечего. Только боржоми и пепси. Чтобы чем-то себя занять, она принялась за стирку. Стиральной машины у них не было, и Таня стирала на руках. Она энергично терла белье, с ожесточением выкручивая его, ей нельзя было останавливаться ни на секунду, чтобы не было времени думать. Развесив над ванной белье, она стала убирать квартиру. Потом мыть окна. Лишь бы ни о чем не думать. Не думать! В третьем часу позвонили. Она вздрогнула. Потом бросила тряпку в ведро и пошла открывать дверь. Это была Люда, за руку она держала дочку. Таня не знала, радоваться ли, что это не Максим, или огорчаться, что пришла подруга. Она не хотела никого видеть.
  - Привет, Танюша!
  - Привет, заходите.
  - Что Ольга приезжает? - спросила Люда, проходя в комнату.
  - Нет.
  - Смотрю, ты тут уборку затеяла. А что вчера не зашла, как договаривались?
  - Заболела. Отравилась, наверное.
  - Ты такая бледная, и вид измученный. Тогда зачем ты уборку устроила, если болеешь? - Люда показала на открытое окно с ведром на подоконнике. - Тебе же надо лечиться.
  - Да я вчера отлежалась. Сегодня вроде ничего.
  - Мама, я хочу пить, - сказала Анжела.
  - Подожди, сейчас, - не оборачиваясь к дочке, сказала Люда, и снова спросила, - Ольга-то когда приедет?
  - Оля не приедет.
  - Как?
  - Мама, я хочу пить!
  - Я пойду ее напою.
  Таня повела девочку на кухню.
  - Давай я сделаю тебе морс из смородины.
  Таня открыла холодильник, чтобы взять банку с протертой черной смородиной. Ребенок увидел бутылки с "Пепси", которые принес вчера Максим.
  - Я люблю газировку, - скромно сказало дитя.
  - Она холодная, Анжела.
  - Я люблю холодную газировку, - еще более скромно подтвердило своё пристрастие чадо.
  Таня совсем забыла про эти бутылки, она вообще не хотела их даже трогать, потому что их принес Максим. Но отказать ребенку было трудно. Тем более что этим она ничего не докажет ему. Особенно, после того как выхлестала почти полную бутылку водки, что он принес с Прохой.
  - Люда, ей можно дать пепси из холодильника? - крикнула Таня.
  Услышав утвердительный ответ, она уже без колебаний взяла одну бутылочку. Таня не нашла консервный нож в ящике стола, и стала искать его в глубине стола на полке. Она отыскала нож - вчера с похмелья она, собирая вещи с пола, рассовала их не по своим местам. Довольная, она резко поднялась и сильно ударилась головой о металлическую ручку ящика стола.
  - С-с-с-с! - со свистом втянула она в себя воздух и схватилась за ушибленное место.
  Как больно! Слезы выступили на глазах. Мало ей страданий, так еще нужно было получить там, где и так уже есть шишка. Она захлопнула дверцу и швырнула нож на столешницу, все еще держась рукой за голову. Анжела с сочувствием заглянула ей в глаза.
  - Тебе больно?
  - Да.
  - Ты плачешь?
  - Нет.
  - Злишься?
  - Нет. Мне просто грустно.
  Анжела живо соскочила со стула, на котором устроилась, ожидая напиток, и упершись ручками в дверцу стола, стукнулась об нее лбом.
  - Смотри, я тоже ударилась, но я же не загрустяю! - сказала она.
  - Золотой ты мой рыбенок, - Таня подхватила девочку на руки и поцеловала. - Не нужно биться головой об стену - бесполезно.
  - А я же об стол, - весело крикнула Анжела.
  На кухню пришла Люда, ей надоело сидеть одной в комнате. Таня поставила ребенка на пол.
  - Будешь пить? - спросила она Люды.
  - Откуда "Пепси", где купила?
  - Там уже нет.
  - Тогда наливай.
  Таня разлила гостьям напиток.
  - А себе? - спросила Люда.
  - Мне пока лучше воздержаться от газированной воды.
  - Ну да, конечно. А мы тебе пирожков принесли, вчера напекли, с картошкой, капустой и курагой. Тебе можно?
  Таня пожала плечами.
  - Анжела, принеси мне сумку из комнаты, - попросила мать, - сейчас положим их в холодильник, а вечером поешь. Тань, я ничего не поняла про Ольгу. Ей же, как и тебе, в августе на работу выходить - практику вести.
  Таня пересказала содержимое Олиного письма.
  - Это даже к лучшему, что Ольга решила бросить школу, - заключила Люда.
  - Да, конечно, - кивнула Таня, вспомнив, как решимость Ольги начать новую жизнь в школе, разбилась о равнодушие учеников и собственное же нетерпение. Она желала видеть результаты своих усилий уже завтра, а лучше - сегодня.
  - Школа все-таки не для нее, - продолжала Люда. - Зачем терять еще два года. Жаль, конечно, что ее не уволили по-хорошему. На госпредприятии она без трудовой вряд ли устроится.
  - Но как же ее могли уволить, если она не отработала три года?
  - Все могли, если бы захотели. Только не в этом гадюшнике. Ты этого, наверное, еще не поняла, но скоро увидишь, куда попала. И наша школа ничем не отличается от других, везде такая же грызня. Видимо играет роль специфика профессии. Ведь все привыкли руководить, командовать. И к тому же от учителя требуется непогрешимость еще в моральном отношении. Воспитывая других, он должен быть чист как стеклышко. Стоит кому-то оступится - заклюют.
  Анжела давно ушла в комнату, Таня дала ей бумагу и карандаши для рисования, а девушки долго еще сидели на кухне. Людмила что-то сегодня разговорилась. А Таня, внимая ей, все время прислушивалась к себе, может хоть на минуту отпустит боль, выйдет заноза из сердца, но тщетно. Таня молила, чтобы Людмила скорей ушла. Она боялась, что может прийти Максим, и Люда с ним встретится. Никогда, никому она не расскажет, что с ней произошло - это ее стыд, ее позор, ее боль, ее тайна. Как ни тяжело ей было одной наедине со своими мыслями, рядом с людьми было еще хуже. Делать вид, что ей интересно, о чем они говорят, чем живут, в то время, когда просто тяжело их видеть, потому что у них все хорошо.
  Наконец Людмила собралась уходить. Таня проводила гостей и продолжила свою работу. Она домыла окна, почистила раковину, унитаз, вымыла полы и под вечер устала так, что не было никаких сомнений, что она уснет сразу же, как только прикоснется к подушке. За весь день она съела один пирожок, и, не поужинав, легла спать в начале десятого.
  Засыпая, она вспомнила, что у нее не заперта входная дверь - уже вечером она выходила выбрасывать мусор в контейнер во дворе, и оставила замок на предохранителе, потому что не брала ключ. А, вернувшись назад, забыла опустить "собачку" на замке. "Бог с ним, с замком", - вяло подумала Таня. Она медленно погружалась в спасительный сон, и вдруг словно разбилась о твердое дно глубокого колодца - это звонок в дверь заставил бешено стучать ее сердце. Пока она выкарабкивалась из темного колодца подсознания, снова позвонили. "Я уже сплю, - сказала она себе, - открывать не буду". В дверь продолжали звонить. "Ну что за люди! Ведь открыто же!" Она продолжала лежать. "Я сплю. Если кто-то сильно хочет попасть сюда, ему достаточно просто толкнуть дверь. А еще у некоторых есть шпильки". Звонки не прекращались. "Неужели придется вставать?" - морщилась Таня. "Ладно, пусть позвонят еще пять раз, и если не уйдут, то пойду открывать". До пяти сосчитать не удалось. Звонок верещал непрерывно - гость не убирал палец с кнопки. Но как только Таня собралась вставать, наступила тишина. А потом дверь с шумом распахнулась, и кто-то влетел в квартиру, видимо, рассчитывая высадить дверь плечом. Таня прыснула в подушку - жаль, она не видела выражения лица гостя. Удивительно, что она еще не потеряла способность смеяться.
  В комнату вошел обеспокоенный Максим. Подойдя к кровати, он спросил:
  - Что случилось? Что с тобой?
  - Ничего.
  - А почему ты лежишь?
  - Сплю.
  - Спишь? Так рано? Еще только пол десятого.
  - Для меня в самый раз.
  - Опять водку пила? - с подозрением посмотрел на нее Максим.
  - Нет.
  Максим не поверил:
  - Дыхни, - он склонился над подушкой.
  - Вот еще, - фыркнула Таня.
  Максиму этого было достаточно - он убедился в свежести ее дыхания.
  - А почему мне дверь не открыла?
  - Зачем, если она и так была открыта?
  - Но почему?
  - А я теперь не буду запираться. От тебя никакие замки не спасут, а больше мне боятся некого.
  Таня сама не знала, зачем это сказала, она вовсе не собиралась держать дверь открытой все время.
  - А если в квартиру заберется вор или пьяный по ошибке?
  - Ну и что, я теперь ничего не боюсь, хуже уже ничего не бывает. Так что запираться ни к чему. Вот еще, ломать ноги потом - бегать тебе дверь открывать. Больно надо. Ты-то что беспокоишься? У тебя же, наверное, все местные воры в подчинении, скажи им, чтоб обходили эту квартиру стороной.
  - Ты ничего не понимаешь, и не лезь не в свое дело.
  - Я никуда не лезу, ты сам меня затащил. Я по уши вляпалась в это.
  Она удивилась, как легко это произнесла. Она думала, что больше не сможет разговаривать с Максимом, глядя ему в глаза, да еще ничем не подкрепившись из спиртного. А сейчас она спокойно говорила с ним, да еще возражала. Хотя очень неудобно лежа разговаривать с человеком, который стоит над тобой. А встать она тоже не могла, коротенькая ночная сорочка после многочисленных стирок стала блеклой и вылинявшей - она стеснялась.
  - Ладно, не психуй. Все было бы нормально, если бы ты вела себя умнее. Ты хоть сегодня вставала? Я как вчера ушел - ты спала, сегодня прихожу - ты лежишь на том же месте.
  - А на каком же мне еще лежать? - правда, они договаривались с Ольгой, что на второй год поменяются - Ольга будет спать на кровати, а Таня вместо нее на диване. Но теперь, кровать останется за ней.
  И еще Таня обиделась. Неужели не видно, что она весь день прибиралась - в квартире все блестит.
  - И, наверное, ничего не ела?
  - Я не хочу, - ну надо же какой заботливый.
  - Ясно.
  Что ему было ясно, Таня не поняла, но спрашивать не стала. Максим сел на кровать - ему тоже было неудобно разговаривать, возвышаясь над ней.
  - Ты какая-то ненормальная, Танюха, ей богу, - грубоватыми фразами он хотел замаскировать участие. - Спустись на землю, дорогая, оглянись вокруг. В тринадцать лет девчонки знают о сексе всё, а в пятнадцать им занимаются все поголовно. Твои ученицы в этом отношении могут тебя еще и поучить.
  - Вот и найди себе такую, - огрызнулась Таня.
  - Я уже нашел то, что мне нужно. Но ты, ласточка, устарела лет на сто. Подумаешь - переспала с мужиком. Все проходят через это, так стоит ли из-за этого умирать?
  Она решила, что он боится, что она покончит с собой, у нее действительно вчера была такая мысль, которую не смогла реализовать, и она что-то невразумительное пробовала сказать Максиму не вполне трезвым языком. Вот поэтому он так настойчиво ломился в квартиру. А Максим продолжал:
  - Ей, видите ли, чувства подавай. Не будь наивной, любви нет. Так что успокойся и не рви сердце. Так или иначе, тебе все равно пришлось стать женщиной. Сказочного принца ты бы никогда не дождалась, а я не лучше, но и не хуже других. Ты еще получишь удовольствие, если не будешь относиться к этому так трагично. Такова се ля ви. В жизни все нужно испытать. Поняла?
  Таня молча слушала его философствования. Он вздумал учить ее жить. Сломал, растоптал ее, а теперь утверждает, что он здесь ни причем, такова жизнь, и только ее нужно винить.
  - Значит так, слушай меня, глупыш, - он наклонился над ней и погладил по щеке, - жизнь продолжается. Все идет своим чередом. Ты как всегда будешь ходить на работу, есть три раза в день, чистить зубы и запирать дверь. Хорошо?
  - Нет.
  - Почему?
  - Я уже сказала, что бегать открывать тебе двери не собираюсь.
  - Ну, ты упертая! Если не хочешь открывать мне дверь, дай другой ключ, чтобы я мог открывать сам.
  Таня хотела солгать, что второй ключ есть только у Ольги, но потом передумала и встала. Она потеряла себя, стала вещью, чужой собственностью, и ее попытки сохранить самостоятельность смешны. Отдав главное, как можно беспокоиться о второстепенном - снявши голову по волосам не плачут. А может быть, получив ключ, он сразу же уйдет. Пришлось показывать ему ночнушку. Она подошла к столу и, выдвинув ящик, взяла оттуда ключ. Максим сидел на кровати. Она протянула ему ключ. Вероятно, получив ключ, он бы сразу ушел, но ее, подвела ночная рубашка. Она была слишком короткой, а когда она подавала ключ, одна лямка соскользнула вниз, оголив плечо. Она тут же поправила ее. Он положил ключ в карман брюк, и, обняв ее за талию, привлек к себе. Под его жадными руками тонкая ткань сорочки затрещала. Максим испугался, посадил Таню на кровать и осторожно снял сорочку.
  - Извини, пожалуйста, я нечаянно.
  Таня нервно захохотала. Трещала вся ее жизнь, расползалась по швам, а он извинялся за старую сорочку. Максим недоуменно на нее посмотрел и сказал:
  - Я знаю, любая девчонка рада оказаться со мной в постели, но чтобы до такой степени?
  Таня смолкла - Максим оставался верен себе.
  Он ушел почти сразу же, только выкурил сигарету. На этот раз он пользовался презервативом, невнятно пробормотав что-то о том, с кем же ему заниматься любовью, если его девушка не будет вылезать из абортария. Ей опять было больно, может не так сильно, но она инстинктивно отодвигалась от него и под конец лежала в очень неудобной позе, глубоко запрокинув голову. Когда он ушел, она приняла душ и снова легла. Сон не шел к ней, весь день стараний пропал зря.

Глава 6


  Живешь, как по лесу идешь,
  Лицом угодишь в паутину --
  Тонка и легка невтерпеж,
  Сорвал бы с лица, как личину,
  Да сразу ее не сорвешь.
 
  Как будто разумная злоба
  Готовила пряжу свою,
  И чуждое нам до озноба
  Есть в этом воздушном клею:
  На щеки налипла обида,
  Оболган, стоишь на краю;
  Теперь улыбнись хоть для вида,
  Хоть слово промолви со зла, --
  Куда там! Слезами не выдай,
  Что губы обида свела.
  А.Тарковский
  В понедельник Таня вышла на работу, она отвечала за школьную практику. По вечерам заходил Максим. В четверг он предупредил:
  - В субботу с утра поедем с компанией на Чемровку с ночевкой, отдохнем, порыбачим. Ты, это, приготовь завтра все необходимое из вещей, чтобы в субботу утром не копошиться. Продукты можешь не брать, о них позаботятся. На природе отдохнешь, заодно познакомишься с моими друзьями.
  - Не хочу я ни с кем знакомиться, - она еще не забыла Проху.
  - Не бойся, ягодка моя, - понял ее Максим, - это всего-навсего студенты, друзья детства. А с "деловыми" у меня деловые отношения.
  - Все равно. Я всю неделю рано вставала на работу и хочу выспаться. Не хочу ни на какую природу, - она не знала как ей вести себя с чужими людьми, не знала, что им известно о ней.
  - Хочешь, просто ты этого еще не знаешь.
  - Максим, разве тебе мало того, что ты имеешь здесь? Зачем тащить меня куда-то за город?
  - Мало, Танюша, мало. Я хочу, чтобы ты была со мной везде. Все должны знать, что ты моя девушка. Ясно? И возьми теплые вещи - ночью будет холодно. Да, не забудь купальник. Я заеду за тобой в девять.
  В пятницу накрапывал дождь, и Таня надеялась, что пикник не состоится, но Максим напомнил ей, чтобы завтра утром в половине девятого она была готова. Ей понадобился бритвенный станок, но она не смогла найти лезвия для него. Она вышла из ванной. Максим еще не ушел. Она стала искать лезвия на столе, иногда ей приходилось пользоваться ими, чтобы резать бумагу для школьных пособий.
  - Ты что-то потеряла, дорогая? - участливо поинтересовался Максим.
  - Лезвия, странно, они всегда были в ванной.
  - Я тебе говорил, не разбрасывай, где попало, - сокрушенно покачал головой Максим.
  - Ты взял? - спросила Таня.
  - Не вали с больной головы на здоровую, - Максим широко улыбался.
  Подозрение превратилось в уверенность, что это дело рук Максима. Глупый, если бы она нашла в себе силы умереть, ее бы не остановило отсутствие каких-то тупых лезвий. Вздохнув, она бросила поиски.
  - А зачем тебе? - спросил он.
  - Чтобы завтра свободно в купальнике ходить.
  Максим ушел и через час привез бритвенный станок с запасными кассетами.
  - На, Маша-растеряша.
  Станок был импортный, лезвия в нем были надежно запрятаны в кассеты. Таня такие никогда не видела.
  В субботу солнце с утра затопило город. Несмотря на это, в девять никто не заехал. Если они никуда не едут, мог бы предупредить. А теперь она не знала, за что браться, вдруг он все-таки появится и придется все бросать.
  Максим пришел около десяти.
  - Ты же сказал в девять.
  - Что уже заждалась, моя цыпочка? Расстроилась, что не поедем? Ну, извини, проспал, - он поцеловал ее в щеку.
  - С тобой невозможно разговаривать.
  - Давай вещи.
  Она показала на сумку в прихожей. Он взял сумку и пошел к выходу. Таня обулась.
  - Ты все выключила? - спросил Максим, придерживая дверь.
  - Все, кроме утюга и чайника, - буркнула Таня.
  - Тогда о'кей, - он захлопнул дверь
  В машине впереди на пассажирском месте сидел Александр, Максим подошел с сумкой к багажнику. Таня села сзади Саши.
  - Привет, Танюшка, - повернулся к ней Саша.
  - Здравствуй.
  В последний раз она видела его на пляже. Воспоминания не самые приятные.
  - Снова Аврора, - непонятно о чем сказал Максим, усаживаясь за руль
  - Если она еще не готова, я вытащу ее, в чем есть, - пригрозил Саша.
  Через несколько минут они были у панельной девятиэтажки. Никого вытаскивать "в чем есть" не пришлось. Из подъезда вышли две девушки - милая блондинка и высокая крупная девушка с короткой стрижкой. Таня пересела в центр, чтобы освободить место для пассажирок. Их познакомили. Блондинку звали Светланой, у второй девушки было редкое имя - Аврора. Таня боялась встретиться с ними взглядом. "Господи, что они обо мне думают?"
  Машина запетляла по улицам. Во дворе дома старой постройки Максим остановил автомобиль рядом с зеленым "Москвичом". Все, кроме Тани, вышли из машины, оставив дверцы открытыми. Максим и Саша закурили, к ним присоединилась Аврора. Компания из пяти человек - двух девушек и трех парней, сидевшая на скамейке у подъезда, встали и подошли к "Волге". Они обрушили на Максима все свое недовольство долгим ожиданием. Максим попытался взвалить вину на Аврору, но за нее вступилась Света:
  - Если бы не я, ты бы сам до сих пор ещё дрыхнул в постели.
  Еще немного пошумев, новая компания влезла в "Москвич". Когда машины тронулись, Аврора спросила:
  - Макс, я не поняла, а почему нет Юльки? Ты, что ее не звал?
  - Ей все равно не хватило бы места.
  - А что за парень новый едет с нами?
  - А, - это Андрей, Костин двоюродный брат, приехал из Рубцовска. Что уже успела глаз на него положить?
  - Как раз наоборот, можно было бы его не брать, а пригласить Юльку.
  - Ты, что, Костя без него бы не поехал, брат все-таки. А без Кости тоже нельзя - у него "Москвич".
  Машины выехали на улицу Григорьева и помчались в район Лесоперевалки. Впереди шла белая "Волга". Жилые районы сменились на уродливые железобетонные коробки промышленных цехов. Таня осторожно разглядывала своих спутниц, стараясь делать это незаметно. Света говорила негромко, у нее был высокий нежный голосок. Веселый взгляд, пухлые губы, не девушка, а непосредственный ребенок. В другой обстановке Таня назвала бы ее симпатичной, но сейчас она олицетворяла стиль и образ жизни Максима, и поэтому вызывала недоверие.
  Вторая соседка была какая-то шумная, уверенная, заматерелая что ли. И Татьяна робела рядом с ней. Она всегда смущалась в обществе слишком наглых и самоуверенных людей. И когда ее о чем-нибудь спрашивали, она с трудом вылезала из своей раковины, говорила через силу, словно нехотя, и тем самым производила на людей впечатление высокомерной и надменной особы. Так получилось и на этот раз, когда Аврора пыталась что-то у нее узнать.
  - Ты где учишься? - у Авроры был низкий густой голос.
  - Я работаю учителем математики в школе, - отчеканила Таня.
  - Наш пед кончала?
  - Нет. Я окончила Томский университет, - быстро проговорила Таня, словно испугавшись, что ее заподозрили в таком низком деле - учебе в местном пединституте.
  Авроре явно не понравился ее тон, и она подколола гордячку:
  - Ну, надо же, из нашего педа учителей отправляют в село, а в город - завозят из университета. Думают - дети умнее станут.
  - Да в нашей педухе учатся только деревенские, их потом назад домой и отправляют, - вступился за Таню Максим.
  Аврора его прервала:
  - Кстати, анекдот вспомнила. В класс приходит новая учительница и загадывает загадку: "Летели два крокодила, один - синий, другой - на юг. Загадка: сколько мне лет?" Вовочка отвечает - двадцать шесть. "Правильно. Как ты догадался, Вовочка?" "А так: мне тринадцать лет и отец называет меня полудурком. А вы - ..."
  Все в машине, кроме Тани, засмеялись.
  Часа через полтора обе машины выехали к речке и покатились вдоль берега. Там, где они отдыхали когда-то раньше, стояли палатки, и машины двинулись дальше. Они проехали еще две удобных поляны, там тоже было занято.
  - Вот проспали, теперь будем полдня искать место, - сердилась Света.
  - Да они здесь со вчерашнего вечера, - возразил Максим. - Не переживай, берег длинный - места всем хватит.
  Еще примерно полчаса езды с остановками и совещаниями, и они выбрали не очень ровную поляну, окруженную кустами, с довольно крутым спуском к воде. Ребята сразу же хотели сходить за дровами, развести костер, поставить палатки, но Аврора истошными воплями "Жрать хочу!", заставила всех сначала заняться едой. "Вы-то утром ели, а если я умру от голода - это будет на вашей совести". Пришлось расстилать на земле клеенку, выкладывать провизию, доставать посуду. Все суетились, громко переговаривались, шутили, смеялись. Максим сунул Тане сумку с продуктами, а сам куда-то исчез. Ей казалось, что все только и делают, что с любопытством разглядывают очередную "забаву" Макса. Выручил Саша - он подавал ей из сумки продукты, а Таня раскладывала их на клеенке. Появился Максим, сел рядом. Все было готово, Таня так и осталась сидеть между Сашкой и Максимом. Хотя никто не поддержал Аврору, когда она настаивала на столь раннем обеде, все с жадностью набросились на пищу. Открыли бутылку вина, разлили желающим по кружкам. Справа от Максима сидела Светлана, и что-то тихо говорила ему, сверкая белыми ровными зубками. У Тани совсем не было аппетита, и она не знала, что бы съесть. Аврора, сидевшая напротив нее, успевала, не только есть и громче всех разговаривать, но и следить за остальными:
  - Саня, а что это твоя соседка ничего не ест?
  - Тань, тебе что-нибудь подать? - вместо ответа спросил Александр.
  Несмотря на то, что все внимание Максима было обращено на Свету, он тут же отреагировал - протянул Татьяне кусочек пирога с рыбой:
  - Скушай, дорогая.
  Чтобы не привлекать к себе много внимания, Таня не стала отказываться, и взяла пирог.
  - Ты всегда так мало ешь, как птичка, - продолжал Максим.
  Это была явная демонстрация, для тех, кто не понял, с кем она приехала: с Максом или Сашей. Аврора, увидев это, с такой силой вонзила зубы в помидор, что сок брызнул во все стороны и попал Тане на щеку и брюки. Аврора тоже пострадала - соком была залита ее футболка. Таня инстинктивно схватилась за лицо. Максим взял бумажную салфетку и, отняв от лица Танину руку, сам вытер ей щеку, а потом, чуть приподняв ее подбородок, невесомо прижался губами там, куда попал сок. Он приоткрыл рот и слегка лизнул щеку языком. Жар прилил к ее лицу - она оказалась в центре внимания. Чтобы скрыть смущение, Таня стала вытирать джинсы.
  - Извини, - буркнула Аврора, тоже приводя в себя в порядок.
  - Ничего страшного.
  После обеда все пошли купаться. Берег обрывался в воду сразу, и на самом мелком месте было почти по пояс. Таня осталась сидеть на траве. Теперь, когда всем стало известно кто она, все встало на свои места, она еще меньше хотела привлекать к себе внимание. Аврора громко вскрикивала, не решаясь сделать новый шаг - поначалу вода казалась холодной. Выйти из воды было сложнее, чем туда попасть - мокрые ноги скользили по гладкой глине. Но парни быстро помогли девчонкам вылезти на берег.
  Искупавшись, все занялись делами. Света с Авророй убирали со стола, они так и остались в купальниках. Две пары из "Москвича" пошли за дровами. Саша за кустами нашел место, где берег полого уходил в воду и помог подругам унести туда посуду для мытья. Максим с Андреем ставили палатки. Таня не знала, что ей делать, прячась от оценивающих взглядов, она держалась ближе к Максиму, как собачонка в страхе жмется к ноге хозяина. Сложилась парадоксальная ситуация - она искала защиты у того, кого больше всего ненавидела и боялась, потому что была для него не объектом презрения, а предметом его гордости. Максим постоянно находил ей занятие, и грубовато командовал - подать колышки, натянуть веревку.
  - Ты почему не купалась? - спросил он, закончив работу. - Плавать не умеешь?
  - Умею. Просто не хотелось.
  - Жарко очень. Смотри, откуда девчонки идут - там берег хороший. Хочешь - поплавай, никто на тебя смотреть не будет, - предложил он.
  - Можно, - она пожала плечами, оставаясь на месте.
  - Иди за мной, - решительно сказал он, - купальник на тебе?
  Она кивнула, и он повел ее к реке. Сбросив одежду, она скрутила волосы и, заколов их на макушке шпилькой, вошла в воду.
  Когда они вернулась, Света с Авророй загорали на расстеленных покрывалах. Максим пошел за дровами. Света позвала Таню присоединяться к ним. Таня не стала одеваться, и легла рядом со Светой. Когда посчитали, что дров достаточно, Максим, Саша и Андрей - худой изящный юноша, присоединились к загорающим. Решили поиграть в подкидного дурака. Максим буквально вынудил Таню, как она ни отпиралась, взять карты в руки. Играли двумя тройками. Александр играл с Авророй и Светланой, а Таня с Максимом и Андреем. Максим все время шутил, постоянно делал Тане какие-то знаки - с чего ходить, но она его не понимала. Зато их замечала Аврора и грозилась заставить переигрывать партию. Максим и Андрей играли хорошо, и безучастная игра Тани не мешала им выигрывать. Аврора играла азартно, но спешила и часто ошибалась. Саша постоянно выходил из себя и набрасывался на нее, разбирая каждую партию после проигрыша.
  - Мы гимназий не кончали, - оправдывалась Аврора.
  - Не везет в карты - повезет в любви, - утешала Света.
  - А где остальные? - спросил Андрей.
  - Костя с Мариной и Володька с Любой пошли за дровами.
  - Неужели этих дров мало?
  - Вот уж кому везет в любви, - ответила Аврора.
  На поляне оставались те, кому счастье в любви не улыбнулось.
  Аврора потребовала поменяться игроками, и взяла в свою команду Андрея, а с Таней и Максимом стала играть Света. В первую же партию Таня осталась один на один с Авророй. На руках у Тани была почти полная колода, а у Авроры - три карты. Ходить должна была Татьяна.
  - Танюшка, лучше сразу сдавайся, - Саша потирал руки в предвкушении выигрыша.
  Аврора кровожадно улыбалась, Таня бросила взгляд на Максима. Он пожал плечами.
  - Как хочешь, можешь сдаваться. Но лучше попытайся, проиграть ты всегда успеешь, - сказал он.
  - Только не подсказывай! - закричала на него Аврора. - Услышу от тебя еще слово - и все, вы проиграли.
  Нет, так просто она сдаваться не станет, обозлилась Таня. Пусть Аврора узнает, кто синий, а кто на юг. Ей повезло, что у нее было много парных карт, правда, всего один козырь, жаль только, что равнодушная до этого к исходу игры, она не обращала внимания какие карты вышли. Придется рискнуть. У нее дрожали руки, когда она сделала первый ход. К счастью, у Авроры тоже был всего один козырь, и она приняла карты. Следующую подачу Аврора отбила, но завалить Таню не смогла. Дальнейший исход игры был предрешен, и хоть Аврора отчаянно сопротивлялась, ей пришлось остаться в "дураках". Максим радовался как ребенок - он два раза перекувыркнулся через голову и, хлопнув Таню по плечу, чмокнул ее в щечку:
  - Молодец, Танчик! - и обратился к остальным: - Искупнемся?
  Чемровка - неширокая речушка, впадающая в Бию, с несильным течением, вода в ней легко прогревается. Саша с Максимом шумно плавали, ныряя и громко отфыркиваясь. Аврора со Светой на глубину не заходили, а, смеясь, плескались у берега. Андрей молча мерил саженками воду в стороне. Никто из них не заметил, как Татьяна переплыла речку. Она попробовала выйти на другой берег, но он был слишком крутым, а дно скользким. Она поплыла вдоль берега, надеясь найти более удобное место, и чуть не нахлебалась воды от испуга, когда неожиданно услышала пронзительный крик Максима:
  - Осторожно, там могут быть омуты. Плыви обратно.
  Таня повернула назад, все уже вылезли на берег, только Максим плыл ей навстречу. Когда они встретились, все пошли на стоянку. Выбравшись на сушу, Максим спросил, пытаясь превратить свою тревогу в шутку:
  - Хотела сбежать?
  - Утопиться! - возразила Таня.
  - Извини, что помешал.
  Любители лесных прогулок принесли дрова, Аврора и Света уговорили играть всех в "мафию". Таня впервые услышала об этой игре, и сказала, что хочет сначала посмотреть. Она лежа наблюдала за действием и незаметно уснула под монотонные слова ведущего "Мафия открывает глаза, мафия закрывает глаза". Когда она проснулась, тень от кустов дотянулась до того места, где она лежала. Рядом с ней никого не было, кто-то заботливо накрыл ее махровой простыней. Горел костер, над ним кипело что-то в двух ведрах - кашеварили Света и то ли Марина, то ли Люба. Рядом с ними на земле стоял переносной магнитофон, играла музыка. За палаткой играли в волейбол. Таня огляделась, ища Максима - она не знала, что ей делать, куда приткнуться. Он играл в волейбол. Таня предложила кашеварам свою помощь.
  За ужином пили вино и водку. Максим собирался налить Тане вина, но она поспешно закрыла кружку рукой - еще не забылось, как мучилась на прошлой неделе от похмелья. От одних воспоминаний подступала тошнота.
  - Ах, да, ты же одна выпиваешь по бутылке водки и лучше держать спиртное от тебя подальше, - засмеялся Максим и хотел налить ей водки, но Таня и тут отказалась.
  - Я на нее смотреть не могу, не то, что пить, меня от одного взгляда на нее тошнит.
  - Да в прошлый раз ты перебрала изрядно, вот что, значит, добралась до бесплатного, - не стал настаивать Максим и поставил бутылку на место.
  Насытившись, все сели вокруг костра, прихватив бутылки и кружки. Костер уже начал гаснуть, но его быстро реанимировали. Никто не позаботился помыть посуду и убрать остатки еды. Включили магнитофон на полную мощность. По мере сгущения темноты веселье становилось все громче и бесшабашней. Играли в детские игры, но после вина на свежем воздухе, да еще ночью, они приобретали особый смысл. Игры прерывались танцами. Таня чувствовала себя, как чувствует себя трезвый человек в пьяной компании. Она презрительно слушала глупые шутки, раздражалась неестественно громкими голосами, про себя возмущалась откровенными непристойностями. И в тоже время она чувствовала себя скучной и старой, как черствая булка недельной давности. Максим, слава богу, ее не трогал. Около трех часов ночи смех у костра затих, магнитофон замолчал - сели батарейки. Еще раньше любители собиранья дров заползли в одну из палаток. Зато из другой палатки доносились возня, хохот и визг. Таня сходила к машине, оделась теплее и вернулась к костру. У костра оставался один Андрей. Он тоже был новым человеком в этой компании, и его не манила возня внутри палатки. Таня напряженно ждала, что в любую минуту Максим громко позовет ее. И она безропотно пойдет, ибо, когда собака вырывается, ей укорачивают поводок. Она сидела, обняв колени, и неподвижно смотрела на огонь, даже забывая моргнуть, так завораживало пламя.
  - Смотри, - вдруг сказал Андрей, - звезда падает.
  Таня подняла голову, но ничего не увидела.
  - Все, уже сгорел. Метеор сгорел.
  - А ты успел загадать желание? - спросила Таня.
  - Я в это не верю. Но ты подожди, они еще будут падать. Каждый год в августе Земля встречается с метеорным роем, и в небе идет "звездный дождь". Но даже если ты не увидишь метеор, все равно посмотри как красиво - в городе столько звезд не увидишь.
  - В самом деле, - согласилась Таня, запрокинув голову. Она знала, какое желание загадает, но звезды больше не падали. Но и без этого черное небо притягивало к себе:
  - "Открылась бездна, звезд полна", - произнесла Таня.
  - "Звездам нет счета, бездне - дна", - продолжил Андрей.
  Таня опустила взгляд с неба на землю, вернее на Андрея - для нее было откровением, что еще кто-то знает эти стихи. Впрочем, ничего особенно, совсем недавно по телевидению повторяли фильм о Ломоносове. Таня снова вернулась к созерцанию звезд. Но Андрей оказался не так прост. Ему стало скучно сидеть и молчать, и он предостерег ее:
  - Если долго вглядываться в бездну, то бездна вглядится в тебя.
  - Ницше, - Таня заинтересовано посмотрела на Андрея.
  Они заговорили о звездах, а из палатки доносился смех и визг - Максим замогильным голосом пугал девчонок. Кажется, он не скучал без подружки.
  От звезд Таня с Андреем перешли к богу, смерти, школе, политике, всему на свете. Таня была поражена, что есть еще парни, которые думают не только о сексе.
  Уже все затихли в палатке, кто-то вышел оттуда и побрел в кусты. А они все говорили и говорили, поддерживая в костре огонь. Спать не хотелось. Так они проболтали до самого рассвета. А когда стало светло, и Таня оглянулась назад, то ее неприятно поразил вид неубранной посуды. Она предложила Андрею ее помыть. Они набрали воды в ведро, в котором был заварен раньше чай, и согрели в нем воду. Таня прибрала на "столе", и они вместе помыли и прополоскали посуду. Андрей пошел еще дальше и захотел приготовить завтрак, чтобы проснувшийся народ сразу позавтракал. Таня с удовольствием согласилась. Ей было легко с Андреем, она просто отдыхала с ним. Пошарив в пакетах с провизией, они поняли, что кроме каши с тушенкой, готовить нечего. Картошки оставалось немного - только запечь. О рыбалке вчера никто и не вспомнил. Они приготовили завтрак в семь утра, но главные едоки должны были проснуться еще не скоро. Они закопали в угли картошку. Андрей позвал Татьяну искупаться. Вода рано утром, уверял он, должна быть теплее, чем днем. Подошли к месту, где купались вчера. Таня сняла верхнюю одежду и осталась в купальнике. Она замерзла, кожа покрылась пупырышками. Она быстро заплела косу и закрепила ее на затылке заколкой, чтобы не замочить волосы. И мужественно вошла в воду вслед за Андреем, дрожа от холода. Вода оказалась действительно теплой, даже не хотелось вылезать.
  На берегу она сразу же замерзла и побежала к машине переодеться в сухое белье. Вытащив из сумки полотенце, Таня быстро вытерлась, переставив сумку на водительское сиденье, села рядом и закрыла дверцу машины, чтобы Андрей не увидел, как она переодевается. Его нигде не было, наверное, он ушел в кусты выжать плавки. Она сняла купальник, надела трусики, кофту на молнии, но бегунок на замке застрял в складках длинной кофты, растянуть кофту во всю длину, сидя в машине было неудобно, она так и оставила кофту почти расстегнутой. Еще труднее было в тесном салоне машины натянуть узкие джинсы. Убедившись, что Андрея рядом нет, она вышла из машины, и чуть не упала, потеряв равновесие, когда нечаянно навалилась на дверцу и та, под тяжестью ее тела, закрылась. Она снова пошире открыла дверь, чтобы в случае появления Андрея юркнуть в машину. Как назло он вышел откуда-то из-за машины, когда она едва стояла на одной ноге, засовывая ногу во вторую брючину, и не смогла быстро спрятаться. Она не знала, что сначала делать - застегивать кофту, натягивать джинсы или забираться в машину. Андрей в одних плавках, ничего не замечая, подошел к ней, и остановился рядом, как болван - у него не хватало ума понять, что она уже не в купальнике.
  - Отвернись и отойди от меня, - прошипела она, попав второй ногой в джинсы.
  - Ой, прости, - наконец дошло до Андрея, он повернулся к ней спиной и пошел к костру. Натягивая брюки на бедра, Таня подняла голову и встретилась взглядом с Максимом, бесшумно вылезшим из палатки. С перекошенным от злобы лицом, он подбежал к ней, и схватил за плечи. Она так и не успела застегнуть джинсы.
  - Ах ты, сука, - заорал Максим, тряся ее за плечи, кофта на груди распахнулась. Это его больше взбесило. - Я вижу, тебе понравилось раскидывать ноги, ты теперь делаешь это со всяким, кто подвернется под руку.
  Таня была страшно напугана, и не знала, как оправдаться перед Максимом, он был в такой ярости, что вряд ли будет ее выслушивать. И она попросила:
  - Отпусти меня, дай хоть штаны застегнуть.
  - Нет, сначала, я тебя, шлюха, проучу, - он замахнулся, чтобы ударить ее по щеке.
  - Дрянь, сука, - повторил он, так пока и не ударив.
  Рядом с ними уже стоял Андрей.
  - Не трогай девушку, - сказал он.
  - Тогда сначала получит любовничек, - прохрипел Максим и ударил Андрея по лицу, а потом в живот, когда тот схватился за него руками, толкнул его так, что Андрей упал. Из палатки раздался женский крик. За ними все наблюдали, разбуженные криками Максима. К Андрею бежал Костя, его двоюродный брат. Таня тоже рванулась было к лежащему Андрею, но Максим опять схватил ее за плечи:
  - Что, дружка пожалела?
  В это время открылась задняя дверца "Волги" и из салона вылез Саша Золотухин. Таня и Максим опешили и растерянно уставились на него. События так стремительно разворачивались, что она ничего не успевала соображать, и тогда она стала приводить одежду в порядок: застегнула кофточку, джинсы.
  - А ты что там делал? - после долгого молчания, наконец, спросил Максим.
  - Сначала спал, потом проснулся. Выжидал момент, когда эффектнее появиться на сцене.
  - А они что делали? - Максим кивнул в сторону Андрея, который уже поднялся.
  - Ты что подумал, они это - прямо в машине? - Саша сложил указательные пальцы рук и потер их. - Нет, этого не было. Хотя, надо признаться, то, что я видел - приятное зрелище. Красивая фигура, - сообщил он Тане, завязывающей шнурки на кроссовках.
  - Ты все время был в машине? - наконец поняла Татьяна.
  От стыда ее обожгло - в машине она сняла с себя все. Она вспылила.
  - Так ты подглядывал за мной, - накинулась она на Сашку. - Затаился и подглядывал.
  Почти все вышли из палаток и подошли ближе. Саша попытался оправдаться:
  - А что я должен был делать?
  Но она уже не слышала его - она бежала, куда глаза глядят, прочь от этих любопытных взглядов. Далеко в лесу она постепенно перешла на шаг. Она посмела надеяться, что может хоть на время забыть о Максиме, о своей зависимости. Какая же она дура! Даже когда он тискает других девчонок, она должна помнить, что стала его вещью, его принадлежностью. Всего на несколько часов она освободилась от этого гнета, и сразу же поплатилась за это, да еще человека подставила.
  Упругая липкая паутина порвалась под ее напором и обмякла на ее лице. Она отпрянула назад, снимая с лица невидимые нити. Таня стала внимательнее смотреть перед собой: почти везде между деревьями висело по толстому пауку с мрачным рисунком на спине. И все же еще несколько раз ощутила неприятные липкие прикосновения незамеченной паутины у себя на лице. Тогда подняла с земли сухую ветку и, проходя между деревьями, широко махала ей перед собой, чтобы сбить паутину. Со стороны это выглядело, наверно, очень смешно, как будто она фехтовала, пытаясь разрубить невидимого врага. Но она была одна в лесу. Через некоторое время устала, и села на сухое поваленное дерево. Вокруг стояли величественные сосны, между ними маячили белые стволы берез. Она должна выйти на дорогу, а там сядет на попутку. Но в какую сторону идти? Жаль, что не пошла вдоль берега, так бы она сразу увидела съезд с дороги, но, ничего страшного, она не заблудится, здесь слишком много отдыхающих. Все в порядке, успокаивала она себя. Таня услышала сзади чьи-то шаги. А вдруг тут водятся медведи? Она оглянулась. В ее сторону шел человек, но чужой это или свой не понятно. Когда он подошел поближе, она узнала Максима.
  - Хорошо, что у тебя яркая кофта, а то я бы мог тебя потерять из виду, - сказал он, остановившись рядом. Оранжевый цвет кофты на ней был такой насыщенности, будто она сама излучала свет.
  - Ну что, пойдем назад? - предложил Максим.
  Таня промолчала.
  Максим присел с ней рядом:
  - Таня, можно тебя спросить?
  Таня повернулась к нему, подозревая какой-то подвох. Взор у него был ясен и чист, как у ребенка:
  - А что ты делала палкой?
  - Паутину сбивала.
  - А я думал, что ты айкидо занимаешься, даже подойти боялся, вдруг ты какой приемчик используешь против меня, - притворно обрадовался он и добавил, - ну что, пошли?
  - Я не пойду, - выдавила из себя Таня.
  - Ладно, перестань кукситься. Я хочу есть, пошли завтракать.
  - Ну, так иди.
  - А ты так и будешь здесь сидеть? - поинтересовался Максим.
  - Нет, выйду на дорогу и буду голосовать.
  - Отличная мысль. И в какой стороне, по-твоему, дорога?
  Таня махнула рукой туда, куда собиралась идти дальше.
  - Прекрасно. Ну, а где мы остановились?
  Она показала туда, откуда пришел Максим.
  - Просто великолепно! - на секунду ей показалось, что он не шутит. - Ты ориентируешься в лесу, как ишак - в алгебре. Если бы ты пошла туда, то может быть и вышла к реке, правда, в другом месте, но дорогу в том направлении не нашла бы никогда.
  Таня растерялась. Неужели она так петляла по лесу, в то время как думала, что идет прямо. Действительно, она так была поглощена своими мыслями, что первое время не помнила, как шла.
  - Ну, пойдем, - хлопнул он ее по колену, - а то эти гаврики все сожрут, ничего не оставят.
  - Я же сказала, что не пойду.
  Максим поднялся и встал напротив нее.
  - Ты, конечно, девушка упрямая, мне прекрасно это известно. Но я, как ты сама поняла, привык добиваться своего. Тебе, все равно, придется вернуться.
  Максим наклонился, поднял ее и перекинул себе через плечо. Голова свесилась вниз у него за спиной, его плечо уперлось в живот. Уже второй раз ее переносили как мешок с мукой. Она приподняла туловище и стала колотить его по спине, но Максим только засмеялся, и легко, как пушинку понес ее к лагерю.
  - Ну что, успокоилась? - спросил он через некоторое время и поставил на землю, для того чтобы взять на руки перед собой.
  В новом положении Максиму было идти труднее, вся тяжесть её хрупкого, но все-таки осязаемого тела теперь приходилась только на руки. Вдобавок он не видел, что у него под ногами, каждую минуту рискуя споткнуться о корень, или оступиться в ямку.
  - Ладно, отпусти меня, я пойду сама.
  Когда они пришли на стоянку, никто не обратил на них внимания, кое-кто ещё ел. Максим с Таней присоединились к ним. Все вели себя так, словно ничего не произошло, даже Андрей с Максимом разговаривал, как ни в чем не бывало.
  Насытившись, она села одна под деревом, прислонилась к нему спиной, согнув ноги в коленях. Рядом устроился Андрей.
  - Таня, прости, что поставил тебя в неловкое положение. Я как-то не заметил, что ты не совсем одета. Извини меня, хорошо?
  "Трус, - несправедливо подумала Таня, забыв, что Андрей пострадал, пытаясь остановить Максима. - Бедняжка, брат его не проинструктировал, чтобы он держался подальше от собственности Макса, от его девки, чтобы не вызвать гнев лидера. Они же его все боятся".
  - Это ты меня извини, что я тебя подставила.
  Они обменялись любезностями и замолчали. С другой стороны к ней подсел Саша. Он сорвал травинку и сунул в рот. Андрей ушел. Пожевав стебель, Саша выбросил его и произнес:
  - Таня, я совсем не собирался за тобой подглядывать в машине. Но посуди сама, что я должен был делать? Проснулся я не сразу, а когда тебя увидел, то подумал, что это сон. Потом сообразил, что ты не подозреваешь о моем присутствии, и не стал смущать. Поэтому долго из машины не выходил, думал - вы отойдете, я и выйду, ты бы никогда об этом не узнала и жила бы себе спокойно. Потом вижу - Макс не в себе, делать нечего, пришлось выбраться на свет. Я и не видел практически ничего, спинка сиденья мешала, так что не волнуйся.
  - Я сама должна была проверить, нет ли еще кого-нибудь в машине.
  - Да не будь ты такой колючкой. Ты похожа на кошку, у которой шерстка стоит дыбом. Здесь все хорошие ребята. Втяни коготки.
  - Я уже поняла, какие хорошие, - презрительно фыркнула Таня.
  - А Максим - просто замечательный парень, - понял о ком речь Саша, - я не понимаю, как ты не видишь этого. Да, он привык добиваться своего, но разве это плохо?
  - Я впервые сталкиваюсь с детками номенклатурных работников, и не знала, что это так ужасно.
  - Первые впечатления самые острые, но не самые верные. Ты просто не привыкла к нему.
  Таню больно кольнули эти слова. Максим не забыл всем своим друзьям рассказать, что он был у нее первым. Но она сделала вид, что не поняла намеков и продолжала:
  - Я поняла, что спорить с ними бесполезно. Они же привыкли, что все им дозволено. Номенклатура непобедима. Ты тоже из тех кругов? - поинтересовалась Таня. - И остальные?
  - Нет, ты ошибаешься. Хотя, с натяжкой, можно так сказать - у Кости мать работает в горкоме. У Светки отец - декан в политехе. У Марины отец - военный, начальник воинской части. Вот и все номенклатурщики. У Авроры - мать врач. Мои инжнерят.
  - Тогда ты из его шайки?
  - Шайки?
  - Ну, да. Так называемой организации.
  - Да, нет. Тут наши интересы не совпадают.
  - Значит, он тебя купил.
  - Как ты сказала?
  - Я говорю, что тебя купили - на эту машину, в которой он тебя катает, жратву - в магазинах ничего нет, а вы тут едите и сервелат, и консервы импортные. Что там еще - видик, сигареты. Рядом с ним ты чувствуешь, что становишься интереснее, значительнее.
  - Я может быть и купился, но не на это. Мы с Максимом дружим с третьего класса. И я купился, как ты говоришь, на его верность, преданность дружбе.
  - И взаимной преданности он добивается насилием?
  - Это ты про Андрюху?
  Таня кивнула, хотя имела в виду себя.
  - Вообще-то Андрея трудно назвать другом, они два дня знакомы. И Макс здесь, конечно, свалял дурака. Они уже помирились. Макс бывает вспыльчивым, но редко, и поверь мне, если для друга что-то надо, он в лепешку разобьется, а сделает.
  - Это тебе надо в лепешку разбиться, а для него, при его-то возможностях - раз плюнуть. А тебе за это приходиться расплачиваться. Ты же ему служишь, просто тебе приятно думать, что это дружба.
  - Служу? Как?
  - Увидел нас вдвоем с Андреем и тут же прибежал.
  - Но я действительно хотел извиниться перед тобой. А ты все мои поступки расцениваешь желанием угодить Максу.
  - А на пляже? Сразу доложил своему хозяину.
  - Ты ничего не понимаешь. Да что с бабой разговаривать! - он с досадой махнул рукой. - Для тебя мужская дружба - пустой звук.
  Спорить с ним было бесполезно, но она все-таки сказала:
  - Может, ты и веришь в мужскую дружбу, а Максим этим ловко пользуется.
  Она замолчала, потому что к ним приближался Максим. Он вышел из воды, его тело блестело на солнце. Максим бросил рядом с ними полотенце на траву и лег на живот, подложив под голову руки:
  - Об чем беседуем?
  - Ты - счастливый человек, Макс, - Сашка стал опять самим собой, веселым и остроумным. - Вот эта девушка ни о чем не желает говорить, кроме как о тебе. Максим - то, Максим - се.
  - Вы обсуждали мою личную жизнь? Надеюсь, ты не рассказал, как в третьем классе в туалете один лоб из девятого класса заставлял меня разминать для него бумагу?
  - А ты плюнул на нее и тогда он накостылял тебе по шее, запер в туалете, а сам ушел на урок?
  - Да, у нас как раз была контрольная.
  - Нет, конечно, не рассказывал.
  - Хорошо. И не рассказывай никогда.
  - Упаси меня бог!
  Максим приподнялся на локте, и, взяв Танину лодыжку, вытянул сначала одну ее ногу, потом другую, а потом перевернулся на спину, устроив голову у нее на коленях. Саша встал:
  - Пойду тоже искупнусь.
  Они остались вдвоем. До этого Таня уже не один раз была близка с Максимом, но только сейчас она смогла заставить себя разглядеть его тело. Взгляд скользил по медовой коже, золотившимся волоскам, темнеющим на груди, спускался к плоской долине живота, упирался в аккуратный пупок, и оскальзывался, не решаясь опуститься ниже, возвращаясь к лицу. Если бы он был уродлив, ей было бы легче, по крайней мере, ее страдания были бы доступны пониманию другим, и у нее было бы больше оснований для жалости к себе. Да, она не смогла обнаружить никаких изъянов, кроме тонкого белого шрама на плече и темных волосков на груди. Может быть талия слишком длинная, но от этого его стан казался гибче.
  - Ты на меня смотришь так, как будто хочешь съесть, - поймал Максим ее взгляд.
  - Да ты не по зубам даже крокодилу, не то, что мне.
  - Я рад, что ты это поняла.
  Таня медленно сползла вдоль дерева вниз и легла на спину, Максим переложил свою голову ей на живот. Она подложила под голову руку. С неба сквозь листву дерева проливался солнечный сок.
  Она проснулась, вся покрытая липкой испариной. Ей снился тягучий расплавленный сон, она не сразу поняла, где находится. Она села, случайно ударив рукой Максима по лицу. Он проснулся, замотал головой, тоже ничего не понимая. Солнце напекло голову, она стала тяжелой. Они пошли в речку купаться, чтобы освежиться.
  До отъезда на стоянке было тихо и безмятежно, у магнитофона сели батарейки, выяснять отношения больше никто не собирался.

Глава 7


  На следующий день, в понедельник, она пыталась придумать, что сказать Максиму, когда он появится. Утром появились признаки того, что она не беременна. Это событие произошло точно в срок. Она почувствовала облегчение и почти благодарность Максиму. Это вызвало острый приступ ненависти к себе. Как бы она хотела сама заботиться о своей безопасности, но в аптеках даже "изделие N2" было дефицитом, не говоря уж о противозачаточных таблетках, а спираль нерожавшим женщинам не ставили. Позволяя Максиму заботиться о предохранении, она становилась более зависимой. А она не хотела зависеть от него так, чтобы испытывать потом к нему благодарность. Есть же на свете люди, которые, отбирая чужое, обкрадывая, получают еще в ответ "спасибо"!
  Ей еще нужно как-то сказать об этом Максиму. За последнее время с нее как будто слой за слоем сдирали кожу. И чем больше она обнажалась, тем плотнее замыкалась в себе, стараясь сохранить хоть частицу своего "я". Сказать же Максиму о своем состоянии, для нее было все равно, что собственной рукой сбросить последний покров. И ведь намеков он не поймет, изображая недогадливость, заставит вывернуться наизнанку.
  Как только она услышала лязг замка, Таня вышла в прихожую, чего раньше не делала. Довольный, что его встретили, Максим крепко поцеловал ее. Как только он отпустил ее губы, она сказала:
  - Максим, я должна тебе что-то сказать.
  - Я слушаю, - он улыбался.
  - Максим, ты должен знать, что у женщин бывают такие периоды...
  Он прервал ее:
  - Менструация что ли началась?
  Она молча кивнула, опустив глаза.
  - Так радуйся, что не беременна, - сказал он и, обняв, снова прильнул к ее губам.
  Она чуть не задохнулась от отвращения, что и в этом ее состоянии он не откажется от секса. Таня отстранилась от него и сказала:
  - Но в такое время, я же не могу с тобой..., - она в смущении замолчала.
  Максим прошел в комнату, привычно усевшись на диван. Таня прошла за ним и остановилась посреди комнаты. Он откинулся на спинку дивана и сказал:
  - Ладно, я не буду трогать тебя в эти дни. Естественно, если они не будут повторяться каждую неделю.
  Он опять вел себя так, что она должна испытывать к нему благодарность.
  - И сколько это длится дней? - спросил он равнодушно, взяв со стола "Литературную газету".
  - Пять, - выдохнула она, прислонившись к столу.
  Максим кивнул, небрежно листая газету. Таня не шелохнулась. Пролистав газету, он отбросил ее на диван и встал.
  - Что ж пойду, у меня еще куча дел, - сказал он и пошел в прихожую.
  Резко развернувшись, он вернулся назад и подошел к ней ближе.
  - Все нормально, старушка, - он легко провел пальцами по волосам.
  Когда за ним захлопнулась дверь, Таня, сжав кулаки, бросилась на кровать. Боже, как ей было больно. Она разрыдалась.
 
  В субботу утром к ней зашел Виталий Андреев. Они получили телеграмму из Новокузнецка о смерти отца Люды. Завтра рано они выезжают на похороны, и Виталий просил, чтобы дочка это время пожила у Тани.
  - Конечно, конечно, - согласилась Таня.
  - Мы приведем ее завтра утром, перед отъездом.
  Когда он ушел, Таня опомнилась, что он ничего даже не сказал о садике, а вдруг забыл еще что-нибудь важное о ребенке. Мужчины в этом отношении удивительно бестолковые. И Таня пошла к Андреевым, поговорить более обстоятельно, а может чем и помочь.
  Она пробыла у них до самого вечера. Они с Людой собирали вещички на неделю для девочки. Люда объяснила, где находится группа, что туда брать. Она почти все время плакала, потому что не могла поверить, что отец мог умереть. Еще в начале июля, они ездили в отпуск к родителям. Отец ни на что не жаловался, ему оставалось два года до пенсии, и вдруг эта телеграмма.
  Анжела весь день гуляла на улице. А когда вечером ей сказали, что мама с папой уедут, она поживет у тети Тани, девочка разрыдалась, сказав, что никуда их не отпустит. Малышка чувствовала, что произошло нечто страшное, и боялась расстаться с родителями. Никакие утешения не помогали.
  - Я тогда буду жить здесь одна! - закричала девочка после долгих уговоров.
  Тане жаль было ребенка, который боялся потерять родителей и дом, и она сказала:
  - Хорошо, оставайся здесь, но и я буду с тобой, ладно?
  Андреевы уцепились за это решение.
  - Конечно, Танюша, поживи у нас, тебе же удобнее будет, возить ребенка в садик не нужно, он здесь в двух шагах.
  Когда девочка успокоилась, Таня ушла домой, пообещав, что придет завтра пораньше. Дома она обнаружила, что приходил Максим. Не дождавшись ее, он съел половину шоколадки, которую сам и принес, и ушел, оставив в блюдце окурки и пепел.
 
  Во вторник в школьный подвал, куда мальчишки-семиклассники переносили пособия из кабинетов, где еще не было ремонта, а Таня следила за порядком, зашла учительница биологии Беленькая.
  - Татьяна Викторовна, подойдите к телефону в учительской.
  Они вместе поднялись наверх.
  - Вам повезло, просто случайно проходила мимо и услышала звонок, - объяснила Беленькая, - там же сейчас никого не бывает.
  - А кто звонит? - Таня думала, что она понадобилась завучу или кому-нибудь из учителей.
  - Не знаю. Приятный мужской голос, - и Наталья Федоровна свернула в коридор.
  - Да, - Таня взяла трубку.
  - Привет, беглянка! Где прячемся? - услышала она бодрый голос Максима.
  - Я не прячусь. Ты больше не звони сюда, - попросила Таня.
  - Хорошо, - согласился Максим, - лучше я приеду в школу, если ты не всплывешь.
  - Да я, правда, не прячусь. У моей подруги умер отец, она с мужем уехала на похороны, а дочку оставила со мной. Я пока временно живу у них, отвожу ребенка в садик, кормлю.
  - И когда они вернутся?
  - В воскресенье.
  - И ты это время будешь жить у них?
  - Да, до конца недели.
  - Ты что, решила из меня святого сделать? - вскричал Максим.
  - Почему святого? - не поняла Таня.
  - Потому что должен воздерживаться столько времени, - объяснил Максим, а потом буркнул, - в общем, я не собираюсь ждать до конца недели. Ты когда с работы приходишь?
  - Около четырех.
  - А садик когда закрывается?
  - Ее нужно забрать до шести.
  - Да у нас уйма времени! Значит, после работы сразу пилишь к себе. Я там буду в четыре.
  - Но мне из дома далеко идти до садика, я боюсь опоздать.
  - Ничего, мы все успеем. Долго ли умеючи? - засмеявшись, он повесил трубку.
  Без десяти четыре она была дома. На кухне, как вещественные доказательства пребывания Максима, в блюдце лежали окурки. Таня выбросила их и помыла блюдце. Она собрала кое-что из мелочей, которых ей не хватало в чужом доме, потом включила телевизор и села на диван. Прошло пять минут, десять, а Максима все не было. До садика идти не меньше получаса, а если на трамвае, то можно добираться еще дольше, пятый маршрут ходит очень редко, и от остановки идти минут десять. Малосемейное общежитие, где жили Андреевы, стояло на пустыре, рядом с тремя такими же девятиэтажными малосемейками, между ними находился детский садик. Дома эти выросли словно на пустом месте, настолько они были одиноки. За этими домами строились еще два таких же общежития. В перспективе здесь были запланированы и магазины и почта, но пока люди были отрезаны от городской жизни.
  Таня начала метаться по комнате. Она боялась уйти, не дождавшись Максима. Детсад работал до семи, но после дневного сна, как шутили родители, один час приравнивался к трём, а дети с завистью провожая счастливчиков, за которыми пришли раньше всех; летом в шесть вечера уже почти всех забирали, и Таня не хотела, чтобы девочка грустила одна в группе. Ей и так было одиноко без мамы и папы. С Анжелой Тане было легко, девочка ее слушалась, она была веселой и жизнерадостной. Но как-то, услышав по радио про аварию с жертвами в каком-то городе, девочка спросила Таню:
  - А мама с папой тоже там?
  - Нет, они в Новокузнецке.
  - А, может, они потом поехали туда?
  Бедная крошка, она впервые разлучалась с родителями, и ее маленькое сердечко сжималось от страха, что они не вернутся.
  - Нет, нет. Они любят тебя и скоро приедут.
  Если он не придет без четверти пять, нет ровно в пять, она уйдет, оставив ему записку. Таня переоделась в джинсы и синий джемпер. Лето подходило к концу, жара спала, и сегодня утром было холодно, а она взяла к Андреевым только два легких платья. Таня снова села перед телевизором.
  Он пришел в пять.
  - Максим, я же тебе сказала, что не могу опаздывать!
  - Да не волнуйся ты так, через пять минут будешь свободна. Ты пока раздевайся, а я пойду, умоюсь, - он ушел в ванную и включил воду.
  Таня растерялась. Что она должна голая ждать, когда он выйдет? Может расправить кровать и лечь под простыню? Нет, только не это. Ждать, когда он вернется и разденет ее? Это может затянуться. Халат! Она наденет халат, его можно быстро снять. Таня разделась и накинула розовый махровый халат. Максим все еще плескался в ванной. Она села на диван. Прошло еще несколько минут, слышно было, как струя воды бьется о дно ванны. Таня готова была разрыдаться, он издевается над ней. Наконец шум воды стих и в комнату вошел Максим.
  - Танюша, времени у нас действительно нет, - произнес он, - я решил отложить до следующего раза.
  - Можешь одеваться, - подсказал он ошеломленной Татьяне.
  После этих слов она вскочила, губы дрожали от негодования. Она не смогла сдержаться, когда поняла, что он все это придумал заранее.
  - Ты - свинья, - выдохнула она.
  - Радость моя, не сердись. Я так тебя понимаю, я сам хочу того же, что и ты. Но пойми и меня, я не намерен заниматься любовью второпях.
  Нет, ей лучше молчать, все, что она ни скажет, ему только на руку. Она повернулась к нему спиной и, не снимая халата, быстро надела трусики и джинсы. Только потом скинула халат и надела бюстгальтер, но от злости не могла попасть крючком в петельку. Максим помог ей застегнуть бюстгальтер.
  - Благодарить не надо, - сказал он при этом.
  - И не собиралась, - словно выплюнула ругательство.
  - Всегда рад помочь, - ответил он.
  Она надела джемпер и бросилась в прихожую.
  - Подожди меня, не убегай одна, - крикнул Максим ей вслед.
  - Я спешу, - она открыла дверь.
  - Я на машине, отвезу.
  Таня остановилась на пороге.
  - Я забыла сумку, возьми ее, она на столе.
  Они вместе вышли из квартиры. В машине Татьяна объяснила Максиму, где садик, и через десять минут они были на месте. Анжела, на пару с худенькой девочкой, скучала над остывающим ужином. Остальные дети уже поели, и играли на ковре. Таня помахала у себя перед ртом рукой, показывая, чтобы Анжела быстрее работала ложкой. Анжела улыбнулась, а Таня отошла к ее кабинке. Когда девочка вышла в раздевалку, Тане пришлось еще переплести ей косы, растрепавшиеся после тихого часа.
  Максим курил, стоя у машины. Таня была уверена, что он сразу же уехал, ведь они договорились, что он придет в воскресенье.
  - Прошу садиться, дамы, - сделал он широкий жест, - довезу до дома.
  - А мы уже дома. Вот здесь мы живем, - Таня показала на одно из двух одинаковых, словно отраженных в зеркале, дома.
  - Чтобы у меня не было ощущения напрасного ожидания, я все равно вас подвезу, до самого подъезда.
  - Мы не поедем, - сказала Таня.
  - Как тебя зовут, ангел? - Максим сел на корточки перед Анжелой.
  Глаза у ребенка округлились от удивления.
  - Как ты узнал? - благоговейным шепотом спросила Анжела.
  - Что узнал? - не понял Максим.
  - Как меня зовут.
  - Как тебя зовут, - медленно повторил Максим, - неужели ангел?
  - Анжела. Мама говорит, что это значит ангел. А ты как узнал?
  - А если я тебе скажу, ты никому потом не расскажешь?
  Анжела отрицательно помотала головой, глаза ее горели. Максим взял девочку за плечики и громко прошептал ей на ухо:
  - Потому что у тебя за спиной - крылья, как у ангела.
  Анжела недоверчиво обернулась назад. Потом обиженно посмотрела на Максима.
  - Ты обманываешь.
  - Нет. Только их не все могут видеть. А я могу. Ты только никому не говори, а то все будут считать меня сумасшедшим.
  Таня устала смотреть на этих двоих сверху вниз. Она возмутилась:
  - Максим, прекрати морочить ребенку голову. Ты и впрямь сумасшедший.
  - Вот видишь, - подмигнул он Анжеле и прижал указательный палец к губам, - молчок, рот на крючок.
  Анжела повторила его жест, они засмеялись.
  - А меня зовут Максим. Но ангелы могут звать меня Макс.
  Максим поднялся.
  - Ну, садитесь в машину, красавицы. Мы можем объехать вокруг вашего района.
  - Я же сказала - мы никуда не поедем, - возразила Таня.
  Ее как будто не слышали.
  - Ты ведь хочешь прокатиться, Анжела?
  - Да.
  Максим открыл заднюю дверь, и девочка устремилась в душный салон машины.
  - Анжела! - прикрикнула Таня.
  Ребенок ее не слышал. Максим развел руками:
  - Я не виноват, что дети меня любят.
  - Нам некогда кататься, - строго заявила Таня в спину Максиму, потому что он уже садился на свое место.
  - Ладно, - сказала Таня скорей всего сама себе, потому что на нее не обращали никакого внимания.
  - Только мы будем не просто колесить, - велела она, устроившись рядом с Анжелой сзади, - а поедем в магазин, потому что из-за тебя я после работы ничего не купила, а поблизости ни одного магазина.
  - Как прикажешь, госпожа, - Максим завел машину.
 
  Ночью Таня проснулась от всхлипываний. Анжела тихо плакала.
  - Что у тебя болит? - подскочила Таня к ее кровати.
  - Ничего, - ответила девочка.
  Таня села к девочке на кровать, и обняла ее. А потом взяла ее на руки и перенесла в свою постель. Они уснули обнявшись - две маленькие песчинки в океане города.
  Анжела стала приходить к Тане спать каждую ночь, Таня надеялась, что это не войдет в привычку и, когда родители приедут, все вернется в свое русло.
  Люда с Виталием приехали, как и обещали, в воскресенье утром. Таня рассталась со своей подопечной, от радости при виде родителей тут же забывшей о Татьяне.
  Дома на письменном столе в трехлитровой банке с водой стоял большой букет гладиолусов. Таня остановилась на пороге комнаты, залюбовавшись цветами. К гладиолусам она относилась без того душевного трепета, который вызывали некоторые другие цветы. Они ей казались какими-то слишком практичными, что недостойно истинной красоты. Особенно ей почему-то не нравились багрово-красные цветы, излишне драматических расцветок. Было в них что-то агрессивное. Но нежные тона этого букета заставили ее прийти в восторг. Восхищенная, она подошла поближе рассмотреть это чудо. Гладиолусов было девять: два белых, два бледно-сиреневых, два розовых с белыми прожилками, два чисто розовых и один оранжевый, с желтой бахромой. За банкой стоял листок бумаги, согнутый пополам и поставленный на ребро. Это была записка. Таня не хотела брать ее в руки. Наверняка, что-нибудь вроде: "Жди в пять". Если Максим не предупреждает о своем приходе, это, конечно, мучительно - с тревогой прислушиваться к шагам - замрут ли они перед дверью или проследуют выше по лестнице. Но хоть какая-то степень свободы у нее есть. Ей захотелось вышвырнуть букет вместе с запиской в мусорное ведро. Но на цветы у нее не поднялась рука - уж слишком они были трепетно-нежными. Она взяла листок. За ним пряталась розовато-серая коробка в целлофане. На развороте бумаги было крупно написано: "Это тебе, новорожденная". Она сначала не поняла, что он имел в виду, может, решил, что она все-таки беременна. И только потом вспомнила, что сегодня у нее день рождения. Она взяла коробку в руки. Это были духи "Anais Anais". Настоящие французские духи. Но откуда он узнал? Она сама забыла про свой день рождения.
  В дверь позвонили. Таня открыла. Принесли сразу три телеграммы - от мамы, отца и Ольги. Она вспомнила письмо, в котором Оля сокрушалась, что не сможет лично поздравить ее двадцатого августа. В тот день она бросила письмо на пол на кухне, а потом оно снова оказалось на столе. Значит, этот гад прочитал его. Вот почему он ничего не спрашивает про Ольгу. На помойку вместе с цветами следует выбросить и духи. Но вместо этого она распечатала коробку с духами. У нее еще никогда не было французских духов...
  Таня привыкла отмечать свой день рождения более чем скромно. Когда она училась в школе, все друзья летом обычно разъезжались на каникулы и в гости приходили взрослые родственники и хорошо, если две ее подружки. Если она сама была в это время в лагере, то там обычно проводили день именинника для всех, родившихся в августе. В университете было еще хуже, когда она была дома, понимала, что с бывшими одноклассниками у нее становилось все меньше общего, и приходили все те же две старые подружки. Но никогда еще не было, чтобы она забыла о собственном дне рождения.
  Она пошла в магазин, в холодильнике было пусто, а еще нужно купить что-нибудь выпить - она намеревалась напиться. Но Таня оказалась далека от реалий жизни - она забыла, что спиртное продавалось только с двух. Пришлось идти в магазин еще раз в два часа, там уже стояла огромная очередь. Она решила было отказаться от своей идеи, но потом заметила, что в очереди среди мужиков стоят вполне приличные женщины, и встала в конец очереди, как раз за женщиной лет сорока. Пока они стояли, женщина рассказала ей, что двадцать пятого у нее день рождения, а нужно и домой гостей пригласить и на работе сотрудников угостить, а дают только по две бутылки. Так разговаривая, они подошли к прилавку. Таня купила две бутылки водки, одну отдала соседке по очереди. Та вернула ей деньги.
  Дома она поставила бутылку в холодильник и стала готовить ужин. Она приготовила салат и дожаривала картошку, когда пришел Максим. Он занес на кухню белые георгины, шампанское и конфеты.
  - Знаешь, я не совсем был уверен, что гладиолусы не окажутся в мусорном ведре, поэтому прихватил вот это, - вместо поздравления сказал он, подавая букет.
  Таня нашла вазу и налила в нее воды. Она подрезала черенки и поставила цветы в вазу. Максим открыл холодильник - поставить шампанское и увидел бутылку, купленную сегодня.
  - Старые привычки не исчезают бесследно. Тебя уже не тошнит при виде водки?
  Таня помотала головой. Максим закрыл холодильник.
  - Шампанскому нужно время охладиться, - он увел ее из кухни.
  ...Разомкнув объятья, Максим повернулся лицом к столу и сказал:
  - А ты, смотрю, даже не выбросила гладиолусы.
  - Купил? - вместо ответа спросила Таня.
  - Да нет, из сада. Вчера ночевал на даче. У матери на этих гладиолусах сдвиг по фазе, насадила три грядки, только место занимают, - в этих грубоватых словах слышались теплые нотки.
  - Красивые, - похвалила Таня.
  За ужином они пили только шампанское, Максим не дал выпить водки - ей завтра на работу, а когда он ушел, одна она пить расхотела.
  На следующий день он пришел около семи. Таня мыла посуду.
  - Привет, котеночек. Мне нужно тут недалеко к одному корешу заехать, одевайся, съездишь со мной.
  - Зачем?
  - А чтобы мне скучно не было. Давай, собирайся быстрей.
  Они поехали в район новостройки. Таня ждала в машине, слушая музыку, пока он не выйдет из новой, недавно заселенной многоэтажки.
  - Его нет дома, - сказал он, почти сразу вернувшись, - ладно, поедем в другое место.
  В "другом месте" Таня долго просидела одна, изнывая от скуки, музыка, которую оставил Максим, была ей незнакома. Наконец открылась калитка, и Максим вышел со двора частного дома.
  - Все, аут! - сказал он, хлопнув дверью "Волги", - едем к тебе.
 
  В пятницу, как только Таня пришла с работы, появился Максим.
  - Все бросай, - сказал он, - идем к Авроре на день рождения.
  Таня попыталась возразить.
  - Не спорь и одевайся. На следующей неделе те, кто учится в Томске и Новосибирске, разъедутся. Мы последний раз встречаемся вместе. Этим летом, разумеется.
  Таня попеняла, что ее не предупредили заранее, и заикнулась о подарке.
  - Ты долго еще будешь выступать? - прикрикнул Максим. - Мы опоздаем.
  - А подарок уже есть, не волнуйся, - объяснил он, когда она стала одеваться.
  Она хотела надеть блузку с юбкой, а сверху - пиджак, потому что вечером будет прохладно. Но Максим не одобрил ее выбор, и заставил надеть красный костюм, в котором она была, когда познакомилась с ним. Это было слишком пафосно для домашней вечеринки, но она не стала возражать. Кроме того, Максим заставил ее накраситься. Волосы она оставила гладко зачесанными в пучок, насчет прически Максим ничего не сказал, и они пошли.
  За стол Таня и Максим сели рядом. Приглядевшись, Таня многих узнала - они вместе отдыхали на Чемровке. Андрея, естественно, не было. Зато она впервые увидела двух парней и симпатичную худенькую девушку, похожую на лисичку, с остреньким личиком и длинными рыжеватыми волосами. Разлили шампанское. Первый тост произнесла эта новая девушка, которую звали Юлей, и вручила подарок от всех. Таня выпила шампанского. А потом, когда предложили на выбор водку или вино, она выбрала водку. Она чувствовала себя не в своей тарелке, ей казалось, что за ней пристально наблюдают.
  За столом сидели недолго. Потом отодвинули его к стене и стали танцевать. Таня устроилась в глубоком кресле, стараясь меньше привлекать к себе внимания. Во время танцев продолжали пить, желающие подходили к столу, наливали и закусывали. Максим два раза вытаскивал ее танцевать, но потом она снова возвращалась в кресло. К ней с двумя бокалами вина подошла Света. Она предложила выпить. Таня не смогла ей отказать, хотя, если после водки пить вино - будет болеть голова. Максим следующий медленный танец протанцевал с Юлей. Когда Света ушла танцевать под какую-то ритмичную музыку, Таня посидела еще в кресле и пошла в туалет. Через вентиляционную решетку она услышала разговор, происходивший в ванной.
  - Да плюнь, ты на него, Юлька, - этот низкий голос явно принадлежал Авроре. - С ним же невозможно иметь серьезных отношений. Он же ни одну смазливую девицу не пропустит. Весь в папашу.
  - Аврора, ну при чем тут папаша. Я уверена, что у нас все было серьезно. Если бы не эта звезда, у нас было бы все нормально.
  Судя по запаху, девушки курили. Таня задержалась в туалете. Ей было интересно, по кому страдает миловидная Юля. А она продолжала:
  - Ты посмотри, как она в него вцепилась, так и следит за ним, что он делает, куда смотрит.
  - Скорее он следит за ней. Я же тебе рассказывала, как он буквально бесился от ревности.
  - Это все уловки с ее стороны, чтобы вызвать его ревность. Нет, Аврора, это мой последний шанс и я постараюсь все выяснить.
  Таня заставила себя выйти из туалета - подслушивать нехорошо. Она помыла руки на кухне и подошла к окну - из него открывался красивый вид с восьмого этажа. На улице уже стемнело, внизу лежали огни фонарей и светились окна пятиэтажек. Может ей незаметно уйти домой? И плевать на Максима. Она услышала, как открылась дверь ванной комнаты, в оконном отражении увидела вошедшую на кухню Юлю. Таня не стала оборачиваться, она подслушала ее тайну, и теперь ей было стыдно. Девушка зашла, наверное, выпить воды, и сейчас уйдет. Но Юля подошла и остановилась у нее за спиной рядом.
  - Что, любуешься ночным городом? - в голосе Юли послышался вызов.
  - Да, а что? - обернулась Таня.
  На лице Юли играла недобрая усмешка.
  - Думаешь, теперь можно отдохнуть. Нашла мальчика из престижной семьи и успокоилась?
  Только теперь Таня поняла, что подруги в ванной говорили о ней с Максимом.
  - Да он из престижной банды, а не семьи, - сказала она.
  - Ах, вам теперь друзья его не нравятся. Думаешь, что прибрала его к рукам, и будешь решать с какой бандой ему дружить. Не надейся. Он тебя скоро бросит. Ты ему не подходишь. Ты его старше, причесана, ...как, ...как солдафон, идейная учителка! Ну что у вас может быть общего? Что вас связывает?
  - Ты права, сестренка. У меня с ним нет ничего общего, кроме секса. Нас связывает только постель.
  - А ты думаешь - одна у него такая? - слова Тани задели Юлию, - да он ни одну юбку не пропустит.
  - Что же ты тогда волнуешься? Дойдет и до тебя очередь. Или уже дошла? И ты не удержала его?
  Губы у Юли сжались в алую полоску, глаза сузились. Она сжала кулачок и ударила Таню по скуле. Таня была удивлена, сколько злости в этой худенькой девчонке. Она была выше Тани, ее кулак соскользнул по ее лицу, было почти не больно, синяк не должен появиться. Но Юля на этом не остановилась и вцепилась белыми перламутровыми коготочками ей в лицо. При этом она кричала:
  - Ах ты, стерва, дрянь!
  Таня схватила Юлю за руку и оторвала ее от своего лица. Но цепкие наманикюренные пальчики так и тянулись к ней, норовя выцарапать глаза. Таня с трудом держала Юлю за запястья, подальше от себя:
  - Ты что, с ума сошла!
  Юля вырвалась и опять целилась в лицо:
  - Я тебя убью, гадина.
  Таня схватила Юлю сзади за волосы и со всей силы потянула их вниз. Девушка перестала лезть ей в глаза и завизжала, она запрокинула голову и пыталась поймать руку, державшую волосы. В это время она умудрилась пнуть Таню, не переставая визжать. Таня тоже стала пинаться, не выпуская ее волосы. У нее самой выпали шпильки из пучка и волосы растрепались. На кухне появились люди. Кто-то схватил Таню сзади за руки, оттаскивая ее от Юли. Таня выпустила ее волосы, та еще раз пнула Таню. Таня продолжала пинаться, но ее уже оттащили вне досягаемости противницы. В кухне стало тесно. Сбежались, наверное, все. Аврора успокаивала Юлю. Парень, державший Таню сзади за руки, отпустил ее:
  - Ну, вы даете, красотки.
  Таня проскользнула в ванную и стала внимательно разглядывать себя в зеркало. Пусть сами разбираются. Три царапины на лбу и одна на щеке набухали, наливаясь кровью, только сейчас она почувствовала боль. Вот паршивка, отрастила когти. Тушь под левым глазом размазалась. Да, хорошо же она выглядит. Ну и поделом, зачем злила девчонку. Так вот почему Максим так хотел, чтобы она прекрасно выглядела - решил без слов продемонстрировать Юльке, что между ними все кончено. Юля тоже жертва в его руках, побаловался с девчонкой и бросил, ничего не объяснив.
  Таня водой с мылом стала смывать краску с глаз. Защипало царапины. В ванную бесшумно вошла Света. Таня не знала чем вытереться, Света ткнула в полотенце, висящее на крючке:
  - Возьми вот это.
  Таня вытерлась. Царапины еще сильнее разболелись. Она осторожно потрогала их пальцем. Света сказала:
  - Обработать нужно.
  - Ты что, буду ходить как кошка полосатая.
  - Перекисью ничего видно не будет, - и она открыла шкафчик на стене и вытащила из него темный бутылек и рулон ваты.
  Понятно было, что она часто бывает в этом доме. Отщипнув кусочек ваты, она обильно намочила его перекисью и стала прикладывать его к царапинам. Перекись водорода зашипела, слабо пенясь.
  - Больно? - спросила Света.
  Для Тани все друзья Максима были чужими, враждебными ей людьми, и такое теплое отношение к ней обезоружило: она расплакалась. За дверью раздался голос Максима:
  - Тань, ты здесь?
  - Не пускай его, - заволновалась Таня, она боялась, что он увидит ее слезы.
  Света подошла к двери и заговорила с Максимом через дверь. Пока они говорили, Таня овладела собой и перестала плакать. Она сполоснула холодной водой только глаза. Максим ушел.
  - Я уйду незаметно, посмотри, никого нет в прихожей? - попросила Таня Свету.
  Света помогла ей открыть замысловатый замок, и Таня не стала вызывать лифт, сбежав вниз по ступеням.
  Примерно через полчаса после того, как она пришла домой, входная дверь снова открылась - это был Максим. Она знала, что он придет, и не ложилась спать, а сидела за письменным столом с книгой. Он встал сзади нее.
  - Читаешь? - спросил он.
  Таня промолчала.
  - Ну что, Татьяна свет Викторовна, как ты объяснишь свое поведение? Напилась и драку затеяла?
  Она не отвечала.
  - Обиделась?
  Таня пожала плечами.
  - Из-за чего хоть подрались?
  Она опять ничего не сказала, он явно хотел услышать в ответ свое имя.
  - Не хочешь со мной разговаривать?
  Она еще раз пожала плечами. Максим сел на диван, который стоял рядом со столом вдоль стены.
  - Почему убежала так сразу, не подождав меня, я бы тебя проводил.
  - Зализывать раны, - наконец открыла рот Таня.
  Максим пересел в угол дивана, вплотную к столу.
  - Ну-ка поверни личико, - приказал он.
  Таня оторвала взгляд от книги, которую читала, и взглянула на Максима. Он взял ее за подбородок и присвистнул, разглядывая следы Юлиных ногтей.
  - Красавица. Из-за чего подрались? - спросил Максим, опуская руку.
  - А тебе еще не рассказали?
  - Я бы хотел услышать твою версию.
  - Да я сама толком не поняла, что на нее нашло, - притворилась Таня.
  - Что она тебе сказала?
  - Интересовалась, что у нас с тобой общего. Видимо на что-то рассчитывала с твоей стороны, уж очень волновалась. Я постаралась ее успокоить, сказала, что кроме секса у нас ничего общего нет, но ее это почему-то не успокоило, а, наоборот, разозлило, и она набросилась на меня. Может, ты сможешь объяснить, почему?
  Максим, внимательно ее слушавший, рассмеялся:
  - Ну, ты и стервочка! Не ожидал от тебя. Танюха, я тебя обожаю.
  Она опустила глаза в книгу. И, не поднимая взгляда, начала:
  - Максим, может, ты оставишь меня? Сколько девчонок готовы подраться между собой, чтобы стать твоей девушкой. Ну, зачем я тебе нужна?
  - Танька, не нарывайся, хуже будет, - шутливо предупредил Максим.
  Она замолчала, а потом неожиданно спросила:
  - Ты спал с ней?
  Максим засмеялся:
  - Да ты никак ревнуешь?
  Таня вздохнула:
  - Я так и знала, что ты это скажешь. Как все-таки ты предсказуем. Поэтому с тобой не хочется разговаривать, потому что мне заранее известно, что ты ответишь. Я просто хотела узнать, насколько далеко у вас зашло. Она же верила, что у тебя серьезное отношение к ней.
  - Ты за Юлю не волнуйся. Она уже не была девочкой.
  Таня возмутилась:
  - Господи, как ты примитивен. Сейчас не имеет значения, кто был у нее до тебя. Для нее главное как ты к ней относишься.
  - Юлька скоро уедет в Новосибирск и все забудет.
  - Может и забудет, только не сразу. Ты бросил ее, ничего не объяснив, а она продолжает думать, что у вас еще ничего не кончено.
  - Ладно, не нуди, мы не в школе, чтобы меня воспитывать. С Юлькой я сам разберусь, тебя это не касается.
  - Конечно, конечно, глаза у меня целы, ноги не переломаны, почему это должно меня касаться?
  - Ты сегодня не в настроении, я тебя понимаю, мало приятного в том, что тебя побили. А ты еще за нее заступаешься.
  - Ей тоже досталось, - буркнула Таня.
  Он собрался уходить. Таня рискнула спросить, когда он придет завтра.
  - Только не говори "мол, уже снова не терпится", или что-нибудь в этом роде, - просто я хочу спланировать день.
  - Попробую ответить нетривиально. Завтра я вообще не приду. Можешь пригласить своего любовника.
  Заметив ее ироничную усмешку, он спросил:
  - Чем опять не угодил? Хочешь сказать, что предугадала мой ответ?
  - Если бы ты остановился на том, что больше не придешь, это было бы нетривиально. А так я подумала, что ты скажешь "можешь бежать на свидание с любовником".
  - Татьянчик, да ты просто читаешь мои мысли! А еще говоришь, что у нас ничего общего нет. Подумай на досуге, может, ты чего-то не понимаешь в этой жизни.
  Он поцеловал ее в щечку на прощание.
  - Пока, кошка драная.

Глава 8


  Неумолимо приближалось первое сентября. Таня каждое утро замазывала царапины тональным кремом, но они все равно просвечивали. Учителя, вернувшиеся из отпусков, были возбуждены. Все нервничали, делили часы. Таня смотрела на все это со стороны, ее ничего не волновало. В этом году ей дали классное руководство в 5 "А".
  Первое сентября - самый радостный и торжественный праздник в жизни учителя. Но если в твоей жизни черная полоса, то на душе становится еще тяжелее, потому что приходится весело улыбаться и изображать радость. Учитель - он немного артист. Ведь какие бы кошки ни скребли у тебя на душе, тема на уроке должна быть раскрыта.
  Она очень устала первого сентября, хотя в День Знаний не было уроков. А еще вечером Максим повез ее в Мочище - жуткий район из частных домов, в котором, по разговорам, не было советской власти, и жили в основном уголовники. Они и были власть. Максим ездил по своим делам, а она сидела в машине как кукла.
  По вечерам Таня громче включала телевизор, чтобы не слышать, что происходит за дверью, иначе бы она напрягалась от каждого шороха. А он не забывал дороги в этот дом. Часто приезжал на машине и возил Таню по городу, обычно на Мочище. Она сидела на переднем сидении, иногда с букетом гладиолусов или астр, который Максим бросал ей в машину на колени, купив у какой-нибудь цветочницы, проезжая мимо. Иногда он заезжал за кем-нибудь из приятелей, и тогда они втроем или даже вчетвером ехали еще к кому-то. Многие были младше его, но выглядели отъявленными уголовниками. Может, ей только так казалось, но она боялась их. Он оставлял ее в машине, а сам заходил в дом. Иногда он задерживался надолго, а она терпеливо ждала. И она и цветы были витриной. Максим еще и морщился, если ему не нравилось, как она одета, а однажды, когда она собиралась поехать в потертых джинсах, заставил надеть широкую шелковую юбку. В тот день он посадил сзади белобрысого молодого мужчину, и, разговаривая на общие темы, постоянно обращался к ней: "Верно, солнышко?". Он всегда так делал, если с ними ехал кто-то еще, к тому же частенько похлопывал ее по ноге. В этот раз, когда они остановились у светофора, Максим положил руку ей на колено, и заскользил, задирая юбку, вверх по внутренней стороне бедра. Таня окаменела. Он что-то сказал своему товарищу, но так тихо, что тот, не расслышав, наклонился вперед. Максим убрал руку, и Таня быстро поправила юбку, сгорая от стыда. В другой раз, высаживая у дома еще одного своего приятеля, Максим спросил его:
  - К Володьке?
  - Угу, - ответил юноша, открывая дверцу.
  - А мы сейчас прямо в постельку, - он притянул Таню к себе, обняв за плечи.
  Таня вспыхнула. Парень ухмыльнулся.
  - Счастливо, - захлопнул он дверцу.
  - Максим, зачем ты это сказал? - спросила она, когда машина тронулась.
  - Но это же правда.
  - Ну, зачем ты так? - протянула она.
  Он ответил ей позже дома, как только оторвался от нее. Он приподнялся, опершись на согнутую в локте руку.
  - Я скажу тебе зачем.
  Таня подняла на него глаза. Его пепельные волосы растрепались и упали на лоб.
  - Ты всегда такая сердитая, нахохлившаяся, а если я ляпну непристойность, то сразу смущаешься, теряешься и становишься естественной и очаровательной. Только я не пойму, в чем это очарование - в глазах, или надутых губках. Сейчас мы проверим.
  Максим наклонился и прошептал ей на ухо:
  - Я хочу трахать тебя всю ночь.
  Тане показалось, что она сумела сохранить каменное лицо. А Максим радостно сказал:
  - Ну, вот опять, - и осторожно положил ладонь ей на лицо, закрыв глаза, и опустил руку ниже к подбородку.
  - Конечно, все кроется в глазах, - восхитился он. - Чудо мое, - он поцеловал сначала один, затем другой глаз, прижался к губам.
  Занимаясь любовью, Максим не был груб, наоборот, в постели с ней он размягчался и таял от источаемой нежности. Для него это было необходимым условием близости. Но Татьяне его нежность не приносила облегчения. Эти поглаживающие, ощупывающие руки, изучающие, пожирающие губы не оставляли без внимания ни одного самого интимного уголка ее тела. Она задыхалась в его объятьях. Он растекался по ней, растворялся в ней, поглощал ее; ей было невыносимо это слияние. Таня закрывала глаза, но даже с закрытыми глазами, даже лежа к нему спиной, она видела его напряженное, сосредоточенное лицо, словно в этих ритмичных движениях был заключен весь смысл жизни.
 
  В середине сентября, в субботу он зашел к ней днем. Таня сидела за столом, писала план урока.
  - Как всегда киснешь над тетрадочками? - участливо спросил Максим, подойдя к столу.
  Таня не подняла головы.
  - Ладно, бросай это сомнительное дело, тебе нужно развлечься, пока совсем не закисла. Идем в ресторан.
  - Максим, я не могу, у меня столько работы.
  - Работа - не член, сто лет простоит. Не спорь и одевайся.
  - Ну, Максим.
  - Да не стони ты так. Мы поедем в "Околицу" - классный ресторан, ты была там?
  - Даже не слышала о таком.
  - Тебе понравится. За городом, почти в лесу есть такой миленький ресторанчик.
  Уже полностью готовая, в бирюзовом облегающем платье, она еще раз сказала:
  - Максим, я не могу. Мне не по себе в больших компаниях.
  Максим не преминул воспользоваться:
  - Значит тебе хорошо только когда мы вдвоем?
  - Может, ты все-таки сходишь один? Не вписываюсь я в вашу компанию.
  - Не комплексуй. Вечно ты какая-то зажатая, замороженная. Все свои, ребята простые, добрые. Веди себя естественно, выпьешь, как ты любишь, водочки, расслабишься, и все комплексы пропадут.
  - Я уже пробовала быть естественной, и получила между глаз.
  - Что за выражения, Татьяна Викторовна? Как-то нелитературно для педагога. Да ты не волнуйся, сегодня Юли не будет.
  - А перед этим пострадали другие.
  - Ты про Андрюху что ли? Теперь буду знать, что для тебя естественное состояние флиртовать, чтобы поддразнить меня. Учтем на будущее.
  - Максим, ты же ничего не понял.
  - Ладно, хватит болтать, пошли.
  Пошли так пошли. Если он хочет, она будет естественной и непринужденной, выпьет и расслабится.
  Собралось восемь человек. Было тепло - стояли последние дни бабьего лета. Они долго прождали на остановке - восьмой маршрут ходил редко. Выехав за город, автобус проехал по трассе в аэропорт, а потом свернул в лес. Через пару минут лес расступился, и автобус выехал на площадку перед одноэтажным бревенчатым строением.
  Они и еще несколько человек вышли из автобуса, в салоне оставались еще пассажиры. Автобус поехал дальше в лес.
  - На турбазу, - пояснил ей Максим.
  Внутри ресторана было мило и уютно: вышитые крестом бело-красные скатерти, некрашеные деревянные стулья, расписные стены на самоварную тему.
  Зал был большой и узкий, столы стояли в два ряда вдоль стен до самой эстрады, между ними широкий проход. Они заняли два столика, сдвинутых вместе. Принесли закуски и спиртное. Таня пила водку, как предлагал Максим. Если он хочет, чтобы она была естественной и веселой, он такой ее и увидит. И если по какой-либо причине ему это не понравится, пусть пеняет на себя. Полупустой зал постепенно заполнился. Когда все пошли танцевать, Таня была уже в легкой стадии опьянения и с удовольствием танцевала. Не успела Таня сесть за столик во время паузы, как ее по плечу хлопнула Аврора:
  - Пойдем, пожурчим.
  Конечно, не помешало бы, но с Авророй идти не хотелось. Неприязнь между ними сохранилась до сих пор, может потому что "один - синий, другой - на юг"?
  - Не хочется.
  - Учти, в здании сортир сломался, другой - на улице, в лесу. Потом одна будешь искать.
  Таню испугала перспектива одной гулять по лесу, и она встала. Вместе с ними пошли Света и Марина. Они обошли здание ресторана и углубились в лес. Было еще светло, но впереди уже горела лампочка над входом деревянного маленького домика.
  - Осторожно, тут ручей, - предупредила Аврора, которая шла первой.
  Таня в полутьме разглядела узенькую струйку воды, и легко перешагнула через нее. Внутри туалета было чисто и сухо, резко пахло хлоркой, густо посыпанной вокруг каждого кружка. Возвращаясь назад, девчонки остановились покурить у входа с ребятами. Таня одна зашла внутрь. За их столом никого не было, она сама налила себе водки и выпила. Еще дожевывая колбасу, пошла в круг с пригласившим на танец мужчиной. Они протанцевали медленный танец, а потом и быстрый, во время которого новый знакомый не выпускал ее руку. Звали его Виктором, двадцать шесть лет. Он был невысок, с черной шевелюрой и такими же усами, и все время говорил что-то смешное, а может, просто Таня была настолько пьяна, что ей все казалось смешным, в любом случае, она не преставала смеяться. Виктор проводил ее на место, сам он сидел за соседним столиком, как раз сзади нее. За ее столом все уже были на своих местах.
  - Плесни-ка мне еще, - попросила она Максима, протянув ему свою стопку.
  - А не пора ли остановиться? - спросил он.
  - Кому-то не нравится, когда я веду себя естественно? Или денег жалко?
  Максим со злостью выплеснул в ее стопку из графина оставшуюся водку. Она с удовольствием проглотила ее. Она уже не знала, пьет ли, чтобы позлить Максима, или уже втянулась в сам процесс.
  Столики в зале расставлены были очень тесно и стулья между соседними столами стояли вплотную. Когда Виктор окликнул ее, и она, обернувшись, наклонилась к нему, головы их почти соприкасались. Он отпустил какую-то шутку. Таня засмеялась и повернулась обратно. Виктор снова пригласил на танец, и она пошла с ним, даже не взглянув на Максима. Когда музыка смолкла, Виктор позвал ее за свой столик, он был с друзьями, но их пока на местах не было. Таня села с Виктором как раз спиной к Максиму.
  - Слушай, налей мне выпить, а то я пришла с такими жмотами, наливают по глоточку.
  Она громко смеялась шуточкам Виктора, и не потому, что прекрасно представляла, как ее смех слышит Максим, а просто потому, что ей было весело с Витей, и даже если он острил неудачно и пошло, она все равно смеялась, хороший ведь парень. К ним подошел Максим.
  - Танюша, пойдем, потанцуем, - обратился он к ней. Она встала.
  Во время танца Максим начал ей выговаривать, как строгий отец.
  - Не волнуйся, сладкий мой, - ответила Таня, - все в порядке. Просто с твоими друзьями я чувствую себя не в своей тарелке, а с ним мне легко.
  - Конечно, легко - он же простой, как батон за семь копеек. Тракторист сельский.
  - Нет, он - директор кооператива, он сам мне сказал.
  - Тогда я - космонавт. Ты ему говорила, что пришла не одна?
  - Ага.
  - Что ты сказала?
  - Что пришла с любовником, который мне до чертиков надоел.
  - Понятно.
  После танца Максим посадил ее на свое место, к стене, а сам сел у прохода. Таня заметила новую бутылку водки.
  - А, стыдно стало, еще заказал, - сказала она, - тогда наливай.
  - Все, тебе хватит, - отрезал Максим.
  Он налил себе и Сашке. Света отказалась от водки, попросив налить вина.
  - Она отказывается в мою пользу, - обрадовалась Таня, и сама наполнила свою стопку.
  - Дорогая, если ты вырубишься, я тебя нести не буду, пусть твой кооператор с тобой возится.
  Света смотрела на них с любопытством, и в тоже время испуганно - боялась скандала. А еще Таня прочитала в ее взгляде одновременно брезгливость и радость, что она не опустилась до такого свинства, напившись как Таня. "Тоже мне, чистенькая какая", - подумала Таня и тут же забыла о ней, тем более что та с Сашей пошла танцевать. Подошел Виктор и пригласил ее на танец.
  - Она не пойдет, - не разрешил Максим.
  Виктор ушел.
  - Дурак, он так классно танцует, - надулась Таня.
  - Да ему от тебя только одно нужно, - начал Максим.
  - А тебе другое? - перебила его Таня.
  - Он сразу забудет о тебе, как только получит свое.
  - Нет, он не такой! Он меня любит.
  - Так сразу и полюбил.
  - Да, с первого взгляда, он мне признался.
  - Какая же ты дурочка.
  Танцевавшие вернулись за стол. Все, кроме Тани, выпили. Веселость куда-то испарилась, были только злость на Максима и желание потанцевать с Виктором, и она придумывала, как ей вырваться из-за стола, но в голову ничего не приходило. Через некоторое время Максим сам ушел с Сашкой покурить. Таня стала озираться, ища Витю. Он оказался рядом, сзади нее.
  - Выходи немного погодя на улицу, буду ждать, - шепнул он.
  Таня с опаской взглянула на противоположный край стола - что они видели? Но Света с Авророй оживленно разговаривали, близко наклонившись друг к другу - громкая музыка заглушала слова. Тогда Таня встала и отодвинула стул.
  - Ты куда? - Света повернулась к ней.
  - В туалет.
  - Я с тобой пойду.
  - Я сама дорогу найду, мне стукачи не нужны. Отвяжись от меня, - грубо сказала Таня.
  - Смотри, не упади, - язвительно предостерегла ее Аврора.
  Таня презрительно фыркнула и пошла к выходу. Ступала она осторожно и мягко, чтобы, действительно, не упасть на уплывающий из-под ног пол. На улице она огляделась - нет ли поблизости Максима, и свернула за угол.
  Вернувшись, Максим сразу набросился на Свету:
  - Где Татьяна?
  - Ушла в туалет.
  - И вы ее одну отпустили?
  - А я в сторожа не нанималась, - ответила Света.
  - К тому же госпожа учительница грубо выражалась, нам с такими не по пути, - сказала Аврора.
  - Да она же на ногах еле держится, свалится еще в канаву, - и он, махнув рукой, бросился к выходу.
  Сашка остался, сел за стол.
  - Значит в канаве ей и место, - сказала ему Аврора.
  - Никогда не видел, чтобы Макс так напивался, - задумчиво сказал Саша.
  - По нему не видно, - возразила Света.
  - По нему никогда не видно. Но вот куда он убежал? Раньше девушки бегали за ним, а теперь..., - и он точно так же, как Максим перед этим, махнул рукой.
  Максим выскочил из ресторана, побежал по тропинке к туалетам - там никого не было. Он бросился дальше в темноту. Он метался по лесу как зверь. Наконец он услышал голоса, пошел тише - вдруг там какая-то другая парочка милуется. Подойдя поближе, прислушался.
  - Вить, ты меня любишь?
  - Люблю, люблю. Какая же у тебя юбка узкая и колготки еще.
  - Вить, ты что? Не надо.
  - Тань, мы быстренько, давай, помоги мне колготочки снять.
  - Я не хочу.
  - Да не бойся ты, мы скоренько.
  - Прекрати сейчас же!
  Максим разглядел в темноте силуэт Виктора, стоявшего к нему спиной. Саму Таню из-за спины Виктора Максим не видел, она стояла, прислонившись спиной к старой осине, только бросалась в глаза алебастровая ножка в узенькой туфельке, словно голый копошащийся червяк - она пыталась пнуть Виктора.
  - Ну, ты чего, ты чего? - возбужденно говорил тот. - Сейчас будет хорошо.
  И вдруг червяк резко согнулся пополам - Таня присела и, потеряв узкую опору за спиной, упала на землю, нескладно подняв колени. Директор со стоном навалился на нее. Таня вскрикнула.
  Максим вышел и своей засады и наклонился над парнем, схватил его за плечо, приподнял и, развернув к себе, сильно ударил кулаком в лицо. Тот покатился по земле.
  - Максим, - обрадовано сказала Таня, увидев его.
  Вся злость на нее сразу пропала. Одно слово, и столько благодарности услышал в нем Максим. А ведь он в темноте почти не видит ее лица: ни золотых лучиков в карих глазах, ни нежных складок в уголках губ, и все равно растаял. Да, тоже перебрал сегодня.
  Она с трудом села и всхлипнула. Ее дружок неловко поднимался, задом кверху. Максим пихнул его ногой по заду и тот снова упал. Таня еще сильнее захлюпала носом.
  - Вставай, хватить рассиживать, - грубо прикрикнул на нее Максим.
  Она попробовала встать и снова повалилась на спину. Максим схватил ее за руку и рванул на себя. Подняв ее таким образом, он приказал:
  - Платье поправь, непосредственная моя.
  Узкий подол трикотажного платья был завернут почти до талии.
  - Хорошо, хорошо, - бессвязно забормотала она, одергивая платье.
  И вдруг возмущенно вскрикнула:
  - Этот наглец порвал мне колготки.
  - Пошли быстрее, пока твой директор не очухался, - и Максим потащил ее за руку.
  - Нет, ты не понимаешь, я их первый раз надела.
  Она ковыляла позади Максима, держась за его руку, и постоянно спотыкалась, при этом она очень переживала из-за колготок:
  - Они у меня одни такие были, ой, со швом. Как он мог, нахал противный, ой. Они совсем новые были. Ой, подожди, я ногу намочила, ой, ну куда ты так быстро.
  Наконец они вышли на асфальтовую дорожку. Татьяна догнала Максима, они пошли рядом. Она продолжала причитать:
  - Такая большая дыра. Ну, зачем он это сделал?
  Вдруг она потеряла равновесие и стала оседать, медленно опускаясь на землю, Максим подхватил ее и прижал к себе. Она навалилась на него и возбужденно заговорила:
  - Я все поняла. Он меня не любит!
  Она висела на нем, уцепившись за шею.
  - Пошли быстрее. Ну, шагай. Давай, шевели колготками.
  Но Таня, потрясенная открытием, не трогалась с места:
  - Он мне все врал.
  Сзади, громко топая и тяжело дыша, приближался неудачный любовник. Поравнявшись с ними, он процедил:
  - Ты меня, шалашовка, еще попомнишь. И козел твой получит.
  И он побежал к ресторану.
  - Штаны застегни сначала, - крикнул ему вслед Максим.
  Парень замедлил шаг, схватившись за брюки. Обнаружив, что его обманули, он выругался. Максим взглянул на часы и сплюнул:
  - Автобус будет только через полчаса. Пошли, хватит болтаться, - прикрикнул он на Таню.
  Они уже открывали дверь в ресторан, когда здание осветил свет фар. Максим оглянулся. На площадку заехало такси. Максим потянул Таню назад, они пересекли по тропинке широкий газон и подошли к "Волге". Максим открыл заднюю дверь, запихнул в салон Татьяну.
  - Шеф, подожди чуток, никого больше не бери, сейчас ее подружки подойдут. Я мигом.
  И захлопнув дверцу, убежал. Таня заплакала. В левой туфле хлюпала вода, она замерзала, устала, ее обманули, порвали колготки. Она рыдала все громче и громче. Таксист - крепкий мужик лет тридцати пяти, обернулся к ней:
  - Чего ревешь-то?
  - Колготки порвала, - сквозь рыдания ответила Таня.
  Шофер рассмеялся. Потом сказал:
  - Тю, вот беда-то, разве из-за этого плачут?
  - Так они были со швом, таких нигде не найти.
  Из ресторана вышло несколько человек.
  - Твои друзья? - спросил водитель.
  Таня пригляделась. Впереди шагали Света с Авророй, следом шли Александр и Марина. Света и Марина сели с двух сторон на заднее сиденье, Татьяна оказалась между ними. Двери автомобиля они не закрыли. Света положила Тане на колени ее сумку. Аврора осталась стоять. Саша заглянул в машину и обратился к Тане:
  - Танюха, дом свой помнишь еще?
  - Ага, синий, пятиэтажный
  Все засмеялись.
  - Номер какой, дуреха.
  - Тридцать пятый, сам дурак, ставишь вопрос некоррек-н-тно, - ей показалось, что слово прозвучало не совсем правильно, но не могла понять в чем ошибка.
  А Саша ее уже не слушал:
  - Шеф, завези сначала на Линейный, тридцать пять, третий подъезд, а потом тебе девчонки скажут куда.
  Шеф назвал цену. Саша не стал спорить. Он выпрямился, вытащил из пиджака деньги, отсчитал несколько бумажек и отдал Авроре:
  - Будь умницей, проводи Таньку до квартиры, а шеф пусть подождет.
  Аврора села рядом с водителем, она хлопнула дверцей, и как эхо лязгнула входная дверь ресторана. Из "Околицы" вывалилась, как показалось Тане, целая толпа народа. Они что-то кричали и жестикулировали. Когда один из них упал на газон, Таня поняла, что это не жестикуляция, а вульгарная драка. Саша уже был среди дерущихся.
  - Ну, что, красавицы, едем? - спросил таксист.
  - Нет, подождите, пожалуйста, еще чуть-чуть, - попросила Аврора.
  - Я уже почти полчаса жду.
  - Вы бы и без нас все равно стояли еще неизвестно сколько, - настаивала на своем Аврора.
  - Ладно, - согласился шофер и вышел из машины размять ноги.
  Аврора последовала его примеру. Дверцы они не закрывали. Света с Мариной остались на месте. Девушки вели себя спокойно, как будто привыкли к таким ситуациям и были уверены в исходе драки.
  Из живого клубка дерущихся, двое, как будто обнявшись, упали на землю и покатились по траве. Таня узнала Максима и Виктора.
  - Ого, - весело сказал их шофер и оперся на машину, положив руки на крышу "Волги", чтобы удобнее было наблюдать.
  Таня вся сжалась и закрыла лицо руками - она устала. Она ничего не хотела видеть, но, как камни на голову, сыпались комментарии водителя:
  - Во, салага дает... Хорошо врезал. Из-за чего подрались-то? - спросил он у Авроры, которая стояла напротив.
  - Да из-за этой королевны, которая первая к вам села.
  Таня собиралась сказать, что ничего подобного не хотела, но не смогла и расплакалась. Водитель продолжал обсуждение:
  - Эх, упал. Вот это он хорошо вмазал... Вроде всех уложили.
  Из леса выехало еще одно такси. Таксисты хорошо знали, что в это время здесь можно найти выгодных клиентов. Неожиданно Таня услышала голос Максима:
  - Шеф, подожди еще, нужно расплатиться.
  - Да вы вроде уже рассчитались.
  Максим рассмеялся:
  - Не с этими. В ресторане.
  - Ладно, других клиентов все равно нет - лежат родимые.
  И Максим пошел в сторону ресторана. К Марине подошел Костя и увел ее во второе такси.
  - Из-за тебя, Танюха, раньше времени сорвались, - Аврора сердилась.
  - Что ты на нее кричишь? Ну, выпила лишнего, бывает, - вступилась за Таню Светлана и, заметив в волосах у Татьяны сосновые иголки, стала вытаскивать их.
  - Ага, бывает, особенно с такими вертихвостками. Да брось ты ее чистить, она еще десять раз вываляется, - зло сказала Аврора.
  Тане стало очень обидно, о ней говорили, словно она пешка, а не человек. Судя по тому, как хладнокровно отнеслись девушки к тому, что их друзьям пришлось помахать кулаками, Аврора злилась на Таню не из-за того, что она спровоцировала драку. Это была "личная неприязнь". Таня не выдержала и снова заплакала. Наконец подошел Максим и уселся на место, где сидела Марина, рядом с Татьяной. Они поехали. Водителю хотелось поговорить, он поглядывал в зеркало заднего вида, обращаясь к Максиму:
  - А глаз-то у тебя заплывает.
  - Ничего, он тоже хорошо получил.
  - Девчонка у тебя смешная. Ревет как белуга, я ее спрашиваю: "Чего ревешь-то", а она знаешь, что ответила? - и он замолчал, ожидая ответа.
  Максим пожал плечами. Шеф весело преподнес:
  - Колготки порвала, - и он засмеялся. - Представляешь, ей колготки жалко.
  - Она лучше бы нас пожалела, - проворчала Аврора.
  - Ничего, - миролюбиво сказал таксист, - зато будет, о чем вспомнить на старости лет.
  - Если так будет продолжаться, до старости можно не дожить, - не согласилась Аврора.
  Татьяна забылась. Очнулась она, когда такси остановилось у ее дома. Максим помог ей выйти из машины. Она встала, тяжело опираясь на его руку. Света протянула ее сумку, оставленную на сиденье. Сумку взял Максим - Татьяна не реагировала.
  - Макс, тебя подождать? - спросила Аврора.
  - Нет, езжайте. Деньги нужны?
  - Нет, деньги есть, - ответила Аврора и колко бросила Тане на прощанье:
  - Спасибо за веселый вечер.
  От этой неприкрытой ненависти Тане стало так жалко себя, что она опять заплакала. "Волга" уехала, Максим повел ее домой. Ей казалось, что Максим тащит ее не туда, не может удержать равновесия, из-за него она все время спотыкается. Споткнувшись, она каждый раз горестно говорила:
  - Никто меня не любит.
  Наконец они добрались до квартиры. Максим помог ей раздеться и лечь в постель. В квартире она уже выла не переставая:
  - Ну почему меня никто не любит? Никому я не нужна.
  - На твоем месте я не был бы так категоричен, - попытался утешить ее Максим.
  Она закрыла глаза. Максим немного подождал, не скажет ли она еще что-нибудь. Но она, кажется, уже спала. Любовь ей подавай! Выдать бы ей ха-а-рошую порцию любви, да сейчас нет желания. Похоже, сегодня он действительно перебрал. Максим зашел в ванну. Потрогал перед зеркалом заплывший глаз - вроде открывается и что-то еще видит. Он напился прямо из-под крана холодной воды и ушел, потушив свет.
 
  У нее было столько работы, а она не могла заставить себя сдвинуться с места. После вчерашнего болела голова, и тело сковала слабость. Была уже середина дня, а Таня все лежала на диване, как чахлое растение, засыхающее без воды. И еще она боялась. Она боялась встречи с Максимом, боялась его реакции. Она не знала, чего от него ждать. Вот вчера, в ресторане, весь кипел от злости, а дома заботливо уложил ее спать. Она может притвориться, что ничего не помнит из вчерашнего вечера. Таня еще ни разу не смогла напиться так, чтобы забыть, что она делала - ей становилось плохо намного раньше. Максим же не сможет проверить, что она помнит, а что нет. Но самое главное - ей было стыдно. Сказав, что ничего не помнит, она может и получит снисхождение у Максима, но только не у себя.
  Максим пришел во второй половине дня. Несмотря на синяк под глазом, он был свеж и энергичен.
  - Здорово, мать! Как всегда болеешь?
  Таня утвердительно промычала.
  - У меня тоже голова болит. У тебя еще остался кофе? Может, сваришь?
  Таня пошла на кухню, Максим за ней. Это называлось - она варит кофе. Все делал Максим, она только подавала ему кофе, турку, сахар. Они пили кофе на кухне, сидя за кухонным столом напротив друг друга. Кофе у него получился вкусный. Максим не вспоминал вчерашний инцидент.
  - Мне еще к уроку подготовиться нужно, план написать, а сил нет, - пожаловалась Таня.
  - Да, веселиться хорошо, болеть потом плохо, - согласился Максим.
  - По тебе не скажешь, ты бодро выглядишь. Только вот глаз, - Таня осеклась. Не стоило напоминать ему об этом.
  - Очень страшно? - спросил Максим.
  - Да нет, тебе даже идет.
  - Ты так считаешь? - Максим осторожно дотронулся до глаза.
  Таня кивнула:
  - Как настоящий бандит.
  - Хорошо, по просьбам трудящихся, как только фингал сойдет - повторим. А потом можно ещё.
  - Да я же на колготках разорюсь!
  - Это я возьму на себя. Вот, правда, директора кооператива не обещаю - публика в таких местах самая разношерстная.
  Когда Максим ушел, Таня смогла себя заставить сесть за тетради.
  Через день Максим принес три пары колготок:
  - Вот тебе компенсация.
  - Это же была шутка. Я не возьму, - Таня выставила руки перед собой ладонями вперед, отвергая его дар.
  - Я помню, что ты хотела со швом, но извини, таких не нашел. Так что бери эти.
  - Нет, нет.
  - Ладно, не ломайся, бери.
  И она приняла три плоских упаковки немецких колготок по семь рублей.
  - И впредь будь умной девочкой - снимай колготки, перед тем как пойти в кустики, - он был доволен.
  Хорошо, что уши у нее были прикрыты волосами, иначе Максим бы заметил, как они покраснели.
 
  Школу всколыхнула волна слухов о маньяке. Два дня назад было совершено убийство девушки-студентки. У Козловой Оксаны Ильиничны муж работал в городской милиции, и она знала все подробности.
  - Девушка изнасилована и задушена. Тело нашли в тот же вечер. Убийство произошло часов в десять вечера. В районе мясокомбината, в конце переулка в Первомайском районе, где кончаются дома, в сторону реки.
  - В городе появился маньяк, - сделал вывод кто-то из учителей. - Помните, прошлой осенью тоже студентку изнасиловали и убили. А труп нашли только весной, когда снег растаял.
  - И не сомневайтесь, это маньяк, - подтвердила Козлова, - обе были задушены. Осенью у таких убийц обостряется агрессивность.
  Но ведь позавчера Максим был весь вечер у нее дома и ушел поздно. Если даже время убийства установили неправильно, вряд ли, покинув ее, Максим еще кого-то изнасиловал и убил. Следовательно, это сделал кто-то другой. Никакой это не маньяк.
  - А я слышала, что первое убийство совершил студент, вроде из ревности или мести. Значит, это разные люди, - сказала Таня, и тут же пожалела об этом.
  - Да, был на подозрении студент, который жертву видел последним, но доказательств не было. А почему ты думаешь, что он не может быть этим маньяком? - спросила Козлова.
  - Не знаю, - пожала плечами Таня, - но если это маньяк, необходимо как-то предупредить людей, что вечером женщинам опасно ходить одним по улицам.
  - Ты что? - возразила Козлова. - Все будут говорить, что милиция не работает, не может справиться с каким-то маньяком.
  - И для поддержания реноме городской милиции, подвергаются риску ни о чем не подозревающие женщины?
  - Нормальные женщины по ночам по городу не таскаются. Вот ты сама, Таня, куда ходишь поздно вечером?
  - Десять часов - разве поздно? - удивилась Таня.
  В защиту Козловой выступили несколько учительниц:
  - Конечно, в это время библиотеки и магазины уже закрыты.
  - Учиться надо, а не на дискотеках трястись.
  - Приличные девушки одни ночью не гуляют.
  Таня не ожидала такого напора. В учительской часто спорили по поводу происходящих в стране событий, но Таня раньше не вступала в полемику. Сегодня же она сама не заметила, как спровоцировала новую дискуссию:
  - Что же, давайте, закроем дискотеки, а в кинотеатрах последний сеанс сделаем в семь часов. А как же тогда свобода, демократия?
  Но ее не понимали.
  - Татьяна Викторовна, вы за что ратуете?
  - Городским властям виднее, объявлять о маньяке или нет. Еще ничего не доказано, и нечего сеять в городе панику.
  - Поплачетесь вы со своей демократией, помяните мое слово. Зачем нужна эта демократия, если преступность будет расти.
  Но и Татьяна не была в одиночестве. Некоторые из учителей, в том числе Людмила, начали отстаивать точку зрения Тани. Сама она уже не принимала участие в диспуте, мучаясь вопросом: он или не он убил? Впрочем, для нее это уже не имело значения. У него для этого всегда найдутся "Прохи". Она содрогнулась от отвращения, снова ощутив прикосновения Прохиных рук и мерзкий запах перегара изо рта.

Глава 9


  Таня утешала себя мыслью, что она не единственная женщина, вынужденная жить с нелюбимым мужчиной. Сколько женщин сосуществовали рядом с ненавистными мужьями, сколько девушек выходили замуж по принуждению. И порой она убеждала себя в том, что так тоже можно жить. Надо лишь стиснуть зубы и немного потерпеть. И она будет свободна. Ведь Максим не из тех, кто поддерживает длительные отношения с девушками. Иногда, чтобы не зародить в душе надежду, она даже позволяла себе мечтать о благородном герое, который освободит ее, повергнув Максима - каждый раз по-новому. Но чаще ее посещало глухое отчаянье. Временами Таня ловила себя на том, что стоит, зажмурившись, и даже мотает головой, отгоняя неприятные воспоминания. И это могло случиться везде - в классе на уроке, на улице, дома, в автобусе - везде, где настигали ее воспоминания. Она боялась, что скоро начнет разговаривать сама с собой. Хаотичное течение мыслей, следуя своим прихотливым потокам, постоянно выносило на свет осколки из прошлого, которые она с таким трудом старалась вычеркнуть из памяти, или хотя бы запрятать подальше. Там, на дне памяти, эти кусочки ее жизни должны поблекнуть и потускнеть, и пробудившиеся через несколько лет, они уже не вызовут острой боли, а просто станут ее прошлым, проходным случаем. Но быть может, они меркнут не от времени, а от частого использования? Ведь как она ни старалась, она не могла забыть ни одного мгновения с того страшного вечера. Ей ничего не оставалось, как ждать, просто ждать. Это было унизительно, жалко, ничтожно. Она, считавшая себя такой гордой, независимой, потеряв самоуважение и веру в себя, уже не пыталась подняться.
  На работу она ходила как автомат: бездушно, безучастно вела уроки, проверяла тетради, писала планы, потому что так надо. Ее выручало, что в этом году она снова вела математику в пятых классах, и помогали прошлогодние наработки. Ей нужно было что-нибудь делать, чтобы не думать все время об одном и том же. А она устала думать, устала ненавидеть Максима, она просто знала, что ненавидит его, но уже не чувствовала это так остро, как зимой знаешь, что больше всего любишь свежую клубнику, но не можешь почувствовать ее вкус. Она не знала, изменилась ли сама, или старый мир изменился так, что она его перестала понимать. Она видела привычные вещи и не узнавала их. Если где-нибудь на улице ей встречалась пара, он и она, в голове болезненной вспышкой проносилось: "И этот вцепился". Она уже представить не могла, что женщина добровольно согласится быть с мужчиной. И даже если эта пара светилась от улыбок, она не верила, что это натуральные улыбки. Максим тоже постоянно шутит, смеется, так что порой и ей становится смешно.
  Он продолжал возить ее с собой в машине, когда разъезжал по своим делам, один или с приятелями, некоторым из них было далеко за тридцать. Когда они были на людях, Максим вел себя с ней галантно и предупредительно, задавая ненужные вопросы: "Радость моя, на тебя не дует?", словно специально демонстрируя: "Вот моя девушка". Он и наедине играл роль милого и ласкового друга. Только однажды во время близости он резко сказал:
  - Да не дергайся ты так, когда я вхожу.
  Таня промолчала.
  - Не лежи как бревно! Расслабься, дура. Тебе же лучше будет.
  И с каким-то ожесточением налег на нее.
 
  Бабье лето закончилось. Максим снова велел ей ехать с ним. Подходя к машине, он сказал, чтобы она села сзади. Они остановились у "Детского мира" - Максим кого-то ждал. Минут через пять к ним в машину подсел мужчина в кожаной куртке. Максим пожал ему руку, а на Татьяну пассажир не обратил никакого внимания. Машина тронулась. О чем говорил Максим с приятелем, Таня не слушала - не хотела знать. Они ехали в район Мочище. Максим развернул "Волгу" в каком-то переулке возле крепкого деревянного дома за высоким забором и остановил машину. Он повернулся к Тане:
  - Дорогуша, выйди, подыши свежим воздухом, а мы поговорим.
  Таня свирепо сверкнула на него глазами, но вышла без слов. Вслед она услышала откровения Максима своему другу:
  - Обиделась. Ну, ничего, потом так сладко будет с ней мириться.
  Она изо всей силы хлопнула дверцей.
  Таня стояла уже минут пятнадцать, когда начал накрапывать дождь. Она изучила уже все соседние дома и заборы. На улице было тихо и пусто. За все время, пока она стояла, пробежал лишь похожий на цыганенка мальчуган лет пяти. Где-то далеко истошно лаяла собака. Вполне мирная деревенская жизнь. Но она слышала, что здесь можно достать наркотики, купить в любое время суток спирт. Постепенно этот район сокращался под напором строительства - с высокой трибуны народу было обещано, что в 2000 году каждая семья будет жить в собственной квартире. Но строительство шло очень медленно, и район оставался криминальным рассадником. Во двор на другой стороне улицы вышла пожилая женщина в плаще и быстро стала закидывать сушившееся белье в таз. Таня не решалась подойти к машине, зонтик она все равно оставила дома. Таня встала под большую березу, растущую через дом от того, возле которого стояла "Волга". Листья на ней пожелтели, некоторые из них осыпались на землю, но большинство листьев еще держались на дереве, и могли прикрыть от дождя, если он не перейдет в ливень. Дождь, слава богу, не усиливался, и она оставалась сухой, но было унизительно чувствовать себя забытой вещью. Таня закипала все большей ненавистью, глядя на "Волгу".
  Наконец из машины вышел пассажир, нырнул в калитку и скрылся во дворе дома. Таня немного постояла в надежде, что Максим проедет немного назад, чтобы забрать ее. Но, поняв, что этого не случится, она сама пошла к машине, осторожно переставляя ноги - по опавшим листьям приятно ходить, когда они сухие, но не в дождь. "Волга" завелась и поехала, но не назад, навстречу Тане, а вперед. Таня остановилась - она не могла понять, что делает Максим. Может он хочет развернуться? И только когда "Волга" скрылась вдалеке за поворотом, она осознала, что ее бросили, забыли. Таня не знала, что делать. У нее все клокотало в груди от злости. Но нужно было как-то выбираться отсюда. Она не имела представления, где находилась. Хорошо хоть помнила, что они где-то пересекали трамвайные пути, только бы найти их. Сколько раз они потом поворачивали по этим тесным кривым переулкам? Если просто идти по переулку, она, наверное, выйдет к рельсам, а там дойдет до остановки. Сумка с деньгами осталась в машине. Ладно, можно проехать зайцем, это не страшно, лишь бы выйти к трамваю. Ей показалось, что дождь усилился. Проезжей частью переулка была хорошо утрамбованная земля, которая начала немного раскисать. А вдоль домов широкой полосой в несколько метров росла трава, которая уже пожухла, но сейчас она пропиталась водой, и на ноги капал не только дождь, но и фонтан брызг с травы после каждого шага. Таня шла по кромке между дорогой и газоном, где земля была покрепче, а травка пореже, но брюки снизу быстро промокли и хлестали по ногам мокрой тряпкой. Ей было безумно жаль себя, дождь полил сильнее, она замерзла. Через дом, над скамеечкой у палисадника был надстроен широкий козырек, где можно было укрыться от дождя, но в этом районе задерживаться было страшно. Едва она дошла до поворота, где скрылся Максим, как услышала звук мотора. Из-за угла вынырнула до боли знакомая "Волга" и остановилась возле нее. Таня села на заднее сиденье. Максим начал разворачивать машину.
  - Блин, Танька, я совсем забыл про тебя! Прости дурака. Мне таких новостей наговорили, что все из башки вылетело. Милая, не сердись, - начал оправдываться Максим.
  Таня смотрела прямо перед собой, пытаясь сдержать слезы.
  - Обиделась? - заискивающе спросил он, ловя в зеркале заднего обзора ее взгляд.
  Таня отрицательно помотала головой. Она вытерла ладонями капли дождя с лица.
  - Ты плачешь?
  - Это дождь,- как можно равнодушней ответила Таня, но голос дрогнул, предательски выдавая слезы.
  - Девочка моя, ну, обругай меня что ли. Я идиот, как можно было забыть про тебя!
  - Ты ведь сделал это умышленно. Не притворяйся, - на этот раз ее голос не срывался.
  - Танечка, ты о чем? Ты думаешь, я специально оставил тебя в незнакомом месте?
  - Да, чтобы поиздеваться, а потом проявить благородство. Как тогда, когда мне нужно было в садик, - у нее опять зазвенели слезы в голосе.
  - Клянусь богом, но я, действительно, забыл о тебе! Каюсь, виноват, но только в этом. Я ничего не планировал заранее, - он был убедителен, и Таня была склонна поверить ему.
  - Мне от этого не легче.
  - Испугалась?
  Таня промолчала.
  - Не дуйся, воробышек. Имей снисхождение к умственно отсталому идиоту. Смени гнев на милость. Ты сильно замерзла?
  Она опять не ответила. Это был его обычный треп, разве могут такие люди чистосердечно раскаиваться?
  - Танюшечка, что мне сделать, чтобы ты не дулась на меня? Ты только не злись. Ладно?
  Так и не дождавшись ответа, Максим предложил:
  - Все, я решил - больше не буду тебя брать с собой в эти поездки. Ты ведь хочешь этого?
  Возможно, это было сказано не совсем искренне, просто он натешил свое самолюбие, и ему самому надоело возить ее с собой, она не собиралась отказываться.
  - Конечно.
  - Солнышко, я тебе обещаю, что это было в последний раз. Ты больше не сердишься?
  Она пожала плечами, лишь бы он отстал от нее.
  Дома, помогая ей снять, плащ, Максим случайно коснулся ее руки.
  - Ну-ка, дай сюда лапки, - скомандовал он, после того как повесил плащ.
  Он взял ее ладони в свои руки и констатировал:
  - Ледяные. Совсем замерзла, бедняжка. Тебе нужно принять горячую ванну, а то простынешь.
  И воодушевленный своей идеей сам пошел готовить ванну. Это была хорошая мысль, ей необходимо погреться и побыть одной.
  - Все готово, иди, грейся, - вышел он из ванной. - А я пока сварю кофейку.
  - Ты только дверь не закрывай, - крикнул он из кухни, - я тебе кофе принесу.
  Чем это закончится, она подозревала, но дверь в ванную покорно оставила открытой. "Потом так сладко будет с ней мириться".
  На этом он не остановился, через день принес ей коробочку духов "Climat".
  Но общение с друзьями Максима, не всегда имело такой неприятный характер. Однажды, оно пришлось ей на пользу. Максим действительно перестал брать ее на свои "криминальные" встречи, у нее стало больше свободного времени. Как-то в конце октября она заехала в ЦУМ. На втором этаже в обувной отдел стояла огромная очередь - выкинули демисезонные сапоги. Зимние сапоги ей подарил отец, а в "деми" она ходила уже три года, пора было их сменить. Таня с сожалением посмотрела на очередь - в лучшем случае три часа, за это время товар закончится, даже ее, не самый ходовой, тридцать шестой размер. Таня не смогла даже подойти к прилавку, чтобы рассмотреть фасоны. Размеры и цены ей сказали потенциальные покупатели. Югославские. Таня пошла вдоль очереди назад, раздумывая становиться в хвост или забыть и поехать домой. И тут ее окликнули. Таня осмотрелась. И если бы Света не затормошила ее, не заговорила с ней громко, она прошла бы мимо, не узнав ее в красной вязаной шапочке, надвинутой на лоб.
  - Таня, мы уже здесь стоим, - громко закричала Света. - Ну, что взяла деньги? Я же говорила, что ты успеешь сбегать, нам еще стоять около часа.
  Таня недоуменно смотрела на нее: о чем она говорит, да еще так громко, а потом сообразила, что Света хочет поставить ее к себе в очередь, и постаралась поддержать игру:
  - Ага, взяла.
  Она встала перед Светой. Сзади кто-то возмутился, что эта девушка здесь не стояла, но Света возразила:
  - Мы вместе занимали, она ходила домой за деньгами, - и шепнула Тане, - не обращай внимания.
  Минут через сорок, когда они с коробками в руках вместе вышли из магазина, Света сказала:
  - Двадцать восьмого у меня день рождения, придут все наши, родителей не будет. Ты не сможешь прийти ко мне пораньше, часа в три, помочь на кухне?
  - Конечно, конечно. Только я не знаю, где ты живешь.
  - В том же доме, что и Максим, тридцатая квартира. Договорились?
  - Хорошо.
  - Ну, пока, - и Светлана свернула за угол.
  Конечно, договорились, но вся беда в том, что она не знала, где живет Максим. Как только Максим появился у нее, Таня спросила у него адрес Светланы.
  - А зачем тебе?
  - Она пригласила на день рождения.
  - Так вместе пойдем.
  - Света попросила прийти пораньше, помочь на кухне.
  - И не сказала, где живет?
  - Почему же, сказала.
  - А ты забыла адрес?
  Таня отрицательно помотала головой.
  - Она сказала, что живет в одном с тобой доме.
  - А ты оказывается, не знаешь, где я живу.
  Таню уже начал бесить этот разговор. Что за манера, все ему нужно подробно узнать, прежде чем ответить.
  - А что - это преступление, не знать где живет председатель горисполкома? - с вызовом спросил Таня.
  - О, да! Это страшное преступление, и карается оно смертельным поцелуем.
  И он прижался к ее губам, так крепко притиснув к себе, что она чуть не задохнулась. Через минуту, ослабив объятия, он сказал:
  - Смертная казнь, может быть отменена, если обвиняемый искупит свою вину, прибыв на место преступления.
  - Куда?
  - Ко мне домой.
  - Нет, я не поеду.
  Он опять поцеловал ее. Во второй раз оторвавшись от ее губ, произнес:
  - Третий поцелуй будет последним, лучше соглашайся.
  - Но что я буду там делать?
  - Я сам не пойму, почему ты до сих пор ни разу не была у меня. Узнаешь не только где, но и как живет "хозяин города".
  - Не желаю ничего знать. Я просто спросила у тебя адрес Светы, а ты снова меня куда-то тащишь.
  - Таня, у тебя очень скверный характер, - горестно вздохнул Максим.- Ты постоянно вынуждаешь меня прибегать к угрозам и насилию, а я не хочу делать этого, потому что по натуре человек очень добрый. Ты заставляешь меня раздваиваться.
  - Так оставь меня в покое, пока окончательно не раздвоился.
  - Танька, не испытывай мое терпение, - дурашливо сказал он, и тут же добавил мягче, - лучше одевайся.
  И она стала собираться. Что же ей надеть? Его родители, наверное, уже пришли с работы, будут с интересом к ней присматриваться. Что она им скажет, здравствуйте, вот пришла посмотреть, где вы живете?
  - А что я скажу твоим родителям, зачем пришла?
  Максим откинулся на спинку дивана.
  - Скажешь, что решила подцепить меня в мужья, и пришла посмотреть, подходит ли наша квартира для временного совместного проживания.
  - Почему временного? - удивилась Таня.
  - В этом месте мамуля задаст тот же вопрос. А ты ответишь, что надеешься, что не позже чем через год мой папа устроит нам отдельную двухкомнатную квартиру.
  Она все еще не решила, что же наденет. Красный костюм - слишком нарядный, как будто она действительно хочет произвести впечатление на его родителей, а блузки и пиджак, которые она носит в школу - чересчур деловые.
  - Да не волнуйся ты, никто не будет тебя в упор разглядывать, особенно, как ты одета, - он словно прочитал ее мысли.
  Она быстро натянула на себя простое темно-синее трикотажное платье.
  Они минут двадцать ехали в скрипучем холодном трамвае, высадились у гостиницы, и, пройдя на Красногвардейскую улицу, вошли во двор дома старой застройки.
  - Светик живет в третьем подъезде, на четвертом этаже, - сказал Максим. - А номер квартиры я не помню. Знаю, что первая налево.
  - Тридцатая.
  Они вошли во второй подъезд, поднялись на третий этаж, и, нос к носу, столкнулись с респектабельной парой, выходящей из квартиры.
  - Максим, ужинай без нас, все на плите, - сказала женщина, и Таня обратила внимание на сходство между ней и Максимом.
  - Здравствуйте, - сказала Таня.
  Мужчина и женщина ответили на ее приветствие, и пошли к лестнице.
  - А вы куда? - спросил Максим.
  - Ты забыл, мы идем на премьеру, - оглянулась женщина.
  Несмотря на общие черты лица, невозмутимый Максим не был похож на эту немного нервную женщину. Внешне он был холоден и уверен, а ее словно сжигал внутренний огонь.
  - Ах, да, "Не все коту масленица", Островский, - сказал Максим, и, подхватив Татьяну под локоток, почти втолкнул ее в квартиру.
  - Тебе повезло, - сказал он, раздеваясь в прихожей. - Церемония знакомства не состоялась.
  Он потянул ее на кухню:
  - Давай сначала поедим, а то я умираю с голоду - сегодня четыре пары, и консультация перед контрольной точкой - и за все время два пирожка в буфете.
  - Так тебе нужно готовиться к контрольной, - она надеялась смыться.
  - А зачем? Мне и так меньше четверки не поставят.
  Пока Максим проверял содержимое кастрюль на плите, Таня огляделась. Кухня была большая, светлая, радостная, с длинным, накрытым скатертью, столом в центре.
  - Отлично, сегодня котлетки, - довольным тоном сказал Максим. - Пойдем мыть руки и - есть.
  - Что, я сюда есть пришла?
  - Конечно. И есть, и пить, и спать, - он повел ее мыть руки.
  В ванной ее поразили стены и потолок, выложенные черным кафелем. На полу кафель был белый. Пока Максим мыл руки, она рассматривала сантехнические изыски обстановки, недоступные рядовым советским гражданам. Максим ушел на кухню, показав полотенце для рук, а когда она вошла на кухню, на столе стояли две полные тарелки. Дома она готовила без удовольствия - зачем изощряться для себя одной, - и также без удовольствия ела. Какой же вкусной сейчас ей показалась эта домашняя еда.
  Поставив пустые тарелки и чашки в раковину, Максим потащил ее в другие комнаты.
  - Это кабинет, - открыл он дверь первой от кухни комнаты. Комната была небольшая, только письменный стол и два книжных шкафа. - Ничего интересного, - он повел ее дальше.
  - Здесь я обитаю, - сказал он, показывая следующую комнату. - Потом разглядишь.
  Она успела увидеть только часть незаправленной кровати, и открытые дверцы шифоньера.
  В огромной гостиной полированная "стенка" была изготовлена по специальному заказу, это была уже не "стенка", потому что она занимала две стены, недаром старший Данилов работал прежде на мебельной фабрике. Таня еще осматривалась, когда Максим потянул на себя двери, как показалось Тане, шифоньера, и перед ней открылась еще одна комната.
  - Там спальня, - закрыл он двери. - Это чтобы ты как-нибудь не испугалась, если оттуда кто-нибудь выйдет.
  - А не тесновато вам втроем в четырехкомнатной квартире? - поинтересовалась Таня.
  - Когда мы получили эту квартиру, с нами еще жили бабушка и сестра. Так что все приличия были соблюдены. Анюта сейчас в Новосибирске живет, а бабушка умерла.
  Таня подошла к пианино.
  - Умеешь играть?
  Максим вместо ответа поднял крышку инструмента и сыграл "Цыганочку".
  - А вот еще, - он исполнил знакомую мелодию из классики, которую к стыду своему, Таня не могла вспомнить, может Моцарт?
  - В музыкальной школе учился? - спросила она.
  - Смеешься! С такой-то техникой. Сестра ходила в музыкалку, а я смотрел, как она занимается, а потом стал и сам играть.
  Таня не была уверена, что ее школьная подруга, ходившая в музыкальную школу, смогла бы после стольких лет после окончания школы, исполнить лучше. Максим продолжал перебирать клавиши.
  - Одно время мы с ней чуть не дрались, ей всегда надо было готовиться к уроку в то время, когда я садился за инструмент. Хорошо, папа купил мне электронное пианино, я потом два года играл в школьном ансамбле под названием "Кипяток".
  - Я поражена, мне кажется это так сложно, у тебя, наверное, талант.
  - Да нет никакого таланта. Мне просто все легко дается. Я и читать научился сам, еще до школы, сидел рядом с сестрой, когда она уроки делала. И считал и писал до школы. А когда Аня занималась современными танцами, то дома всегда репетировала со мной. Мы с ней танцевали и фокстрот, и брейк, и рок-н-ролл - что хочешь.
  - Разве фокстрот современный танец?
  - У них был такой курс, сначала учили фокстрот, твист, и так далее, включая брейк. Она даже сердилась на меня, что у меня все получается с первого раза, а ей нужно было повторять много раз каждое движение.
  - А спортом занимался?
  - Биатлоном, ездил на соревнования, а потом тоже бросил. Я скажу тебе по секрету, только обещай, что никому не расскажешь?
  - Хорошо.
  Он тихо, проникновенным шепотом сказал:
  - Я и вязать умею, меня бабушка научила.
  - Да ты прямо, как кот Матроскин. И вышивать, и на машинке. А грабить и убивать тоже от скуки начал?
  - Хотелось проверить, на что способен.
  - "Тварь ли я дрожащая, или право имею".
  - Нет, без всякой достоевщины, я же примитивен.
  - И злопамятен.
  - Ага. Но, что мы все обо мне, да обо мне. Ты посиди пока здесь, телевизор посмотри, или почитай что-нибудь, а я скоро приду.
  Он включил телевизор и вышел из комнаты. Таня подошла к книжному шкафу. Когда минут через десять Максим вернулся в гостиную, она стояла с книгой в руках. Он подошел сзади и поцеловал ее в шею, приподняв волосы, стянутые черной бархатной лентой.
  - Чем ты там заинтересовалась? - заглянул он через плечо.
  Таня захлопнула толстую книгу и показала ему корочку.
  - УК РСФСР, - прочитал он. - Да ты сядь, что стоишь.
  Она вместе сели на диван. Таня снова открыла книгу и стала листать. Максим с минуту смотрел в телевизор, а потом спросил:
  - Что ты там ищешь?
  - Сколько тебе дадут лет.
  - За что? - сделал он испуганное лицо.
  - За принуждение к сожительству.
  - Да брось ты, - он взял у нее из рук книгу и положил на журнальный столик. - Даже если такая статья есть, меня оправдает любой суд. У меня есть сильный аргумент в свое оправдание, вернее два аргумента.
  И Максим расстегнул пуговицы на платье, погладил ее плечи, и, опустив бретельки бюстгальтера, вынул груди из чашечек. Подержал их в ладонях.
  - Разве можно устоять, когда у женщины такая грудь, это выше человеческих сил.
  Максим просунул руки ей подмышки, осторожно положил ее на спину и прижался щекой к груди.
  Она испугалась при мысли о том, что это произойдет здесь, в чужом красивом доме. Она смирилась с тем, что он с ней делает в ее постели, но здесь она чувствовала себя добычей, принесенной в берлогу хищным зверем. Он, словно страшное чудовище, разбрызгивает свою ядовитую слюну повсюду, даже в своем жилище.
  - Максим, ты что, прямо здесь? Не надо, прошу тебя.
  - Не бойся, они вернутся еще не скоро, все нормально.
  Жаркое дыхание обожгло грудь. Он обхватил губами сосок, а рукой пытался поднять подол платья.
  - Только не здесь, прошу, только не здесь.
  - Хорошо, - он поднял голову. - Пойдем в мою комнату.
  Он водворил на место бюстгальтер.
  - Туда никто не зайдет, а если хочешь, можно запереть дверь.
  С этими словами он поднял ее на руки и отнес в свою, только что убранную комнату. По крайней мере, постель была заправлена, а шифоньер закрыт.
  Они уже снова сидели на кухне и пили чай, когда вернулись родители. Они слышали, как те сразу же прошли в спальню. До кухни донеслись приглушенные закрытыми дверями голоса - они ссорились. Таня смутилась. Максим, естественно, злится на нее за то, что она стала свидетелем семейной сцены. Но когда она осмелилась взглянуть на него, он совершенно спокойно встретил ее взгляд.
  - Вот, ты и узнала, где живет предисполкома, и даже как.
  - Я пойду домой, - сказала она и встала.
  - Я провожу тебя.
  Вдруг голоса, вернее один голос - женский, стал громче, это открылась дверь в гостиной:
  - Нет, я старалась держаться, но это выше моих сил. Видит бог, как я старалась, но меня довели.
  Таня встретилась с женщиной, выходя из кухни.
  - До свидания, - сказала Таня, но женщина ее как будто не заметила.
  Таня почти побежала в прихожую. Максим прошел за ней.
  - Максим, ты ничего здесь не брал? - раздался крик из кухни.
  - Нет, мама, - откликнулся сын.
  На кухне загремела посуда, что-то упало и разбилось. В прихожей все было отлично слышно. Таня сунула ноги в сапоги.
  - Я сейчас, - бросил ей Максим, возвращаясь на кухню.
  - Я точно помню, что ставила ее сюда, - недоуменно произнесла женщина. - Максим, это ведь ты спрятал.
  - Мама, прекрати. Я ничего не трогал.
  Таня, как назло, не могла найти на вешалке пальто. А из кухни до нее доносились голоса.
  - Симочка, дай мне ее. Ты видишь, как твой отец обращается со мной, я же этого не вынесу, - в голосе женщины послышались слезы.
  Господи, да что это с ней, теперь она не может попасть в рукав.
  - Мама, я не один. Мне надо проводить девушку.
  - Отдай мне ее, и иди куда хочешь.
  Как же открывается этот замок, ну вот, вроде все. Таня дернула дверь. Черт возьми, тут еще один замок.
  - Можешь не искать, я ее выпил.
  - Ты? Когда?
  - Вчера, с Шуриком.
  - Нет, я тебе не верю.
  Ух! Таня наконец-то выскочила из квартиры. Она почти бежала до остановки. Таня взглянула на часы - пол-одиннадцатого, трамваи еще ходят. Впереди засветились два крупных огня, неужели повезло? К остановке подходил трамвай.
 
  - Как тебе идут эти тени! - похвалила Света.
  Девушки хлопотали у Светы на кухне. Таня крошила салат. Светлана чистила картошку.
  - Новые? Где купила?
  - Не знаю. Это Максим купил, - Таня не смогла произнести слово "подарил".
  Он принес вчера набор теней и тушь для ресниц "Луи Филипп", при этом Таня заподозрила подвох:
  - Вроде бы в последнее время ты меня нигде не забывал. Судя по всему, задумал какую-то подлость. Опять нужно куда-то поехать? - отказываться от подарка она уже не пыталась.
  - Ты считаешь, что я уже не могу ничего подарить своей девушке просто так? Мне хочется, чтобы ты была красивой.
  Таня так и не поняла, что задумал Максим.
  А Света сказала:
  - Макс у тебя золотой.
  - Нет, бриллиантовый, - возразила Таня.
  Света засмеялась:
  - Извини, как я могла его недооценить.
  Таня с досадой подумала: "Неужели она еще не поняла: не он - у меня, а я у него - подстилка". В последнее время Таня с каким-то мучительным удовольствием занималась самоуничижением. Она упивалась своим несчастьем, находя поистине извращенное наслаждение в своем унижении. "Чистый Достоевский, "Униженные и оскорбленные" - отряхнулась Таня от жалости к себе.
  Света спросила:
  - А вы где с Максимом познакомились?
  - В ресторане. А вы?
  Света начала рассказывать.
  - Мы знакомы еще со школы. У нас была очень дружная компания - человек пятнадцать. Сейчас некоторые парни в армии - Женька мой, Сергей. Оля и Генка в Томске, кто-то поступил в Новосибирск, Надежда вышла замуж. Аврора в девятом классе перешла в другую школу, потому что они переехали, но все равно почти каждый вечер приезжала. А Юля из ее нового класса, Аврора нас познакомила уже после окончания школы. Она так и осталась не нашей, - Света неожиданно замолчала, испуганно взглянув на Татьяну - не восприняла ли та ее слова на свой счет, а потом скороговоркой продолжала:
  - Она учится в Новосибирске, и мы видимся только летом. Раньше веселее, конечно, было. Мы каждый день проводили вместе. Собирались в нашем дворе, ребята на гитаре играли. Одно время мальчишки дурили, до утра бродили по городу - искали приключений. И драки частенько были, разборки с другими компаниями, даже один раз в вытрезвитель попали. Это сейчас как-то успокоились, притихли, собираемся в основном на квартирах. И на гитаре давно не играли.
  - Гитаристы разъехались? - спросила Таня.
  - Нет. Надо позвонить Максу, пусть гитару принесет, сейчас картошку в воду брошу, и позвоню.
  - А в тюрьме из ребят никто не сидел?
  - Это ты, наверное, слышала про Колю Сухого. Но он не из нашей компании был. Это Максим с ним общался. Я подробности точно не знаю, поэтому ничего сказать не могу. Но Сухого посадили. Максим же прошел свидетелем, но, после суда, кажется, не завязал. Он же про эти дела ничего не рассказывает. Не нравится мне все это, как-то не по себе. Поменьше бы он общался со своими "корешами", тоже бы мог на красный диплом идти, как Саша. Ты знаешь, он и школу закончил с золотой медалью.
  - Никогда бы не подумала, - удивилась Таня. У нее учились две круглые отличницы - тихие прилежные девочки, Александр мало походил на них. - А Максим тоже хорошо учится?
  - Да, у него повышенная стипендия.
  - Ему, наверное, ставят такие оценки из-за отца?
  - Он тебе наврал с три короба, а ты веришь. Учти, словам этого балабола можно верить процентов на тридцать, в лучшем случае наполовину.
  В дверь позвонили. Света пошла открывать. Таня услышала из прихожей голос Максима:
  - Светка, ты не поверишь, что творится на улице. Горожане отмечают твой день рождения торжественными шествиями с цветами и массовыми гуляниями. Вот сподобился стырить букетик, все равно в твою честь. Я рад присоединиться к поздравлениям мировой общественности и пожелать тебе счастья в труде и успехов в личной жизни.
  Света весело засмеялась:
  - Проходи, умник.
  Они вместе зашли на кухню.
  - Привет, золотце, - Максим поцеловал Таню в щечку.
  - Привет.
  Света налила воду в вазу и ушла с букетом в гостиную. Максим не отходил от Тани:
  - А я пришел узнать, смогла ли ты найти Светкину квартиру.
  - Как видишь, - буркнула Татьяна.
  - Я всегда считал, что через постель оно лучше запоминается. Значит, работает метод!
  - Пошляк!
  - Вот, ты и оживилась, а то у Светы праздник, нехорошо быть мрачной.
  Вошла Светлана. Максим обратился к ней:
  - Света, я тут пытаюсь выпытать у Татьяны, чем ты ее к себе заманила. Ты не представляешь, скольких трудов мне стоит вытащить куда-нибудь эту домоседку!
  - Ты просто не умеешь общаться с девушками.
  - Это ты мне? Ты меня ни с кем не перепутала?
  - Тебе, тебе. Взял бы, спросил, чем, девчата, я могу вам помочь.
  - Все, сдаюсь. Чем, девчаты, я могу вам помочь?
  - Сходи в магазин и купи хлеба и сметаны. И еще, принеси гитару.
  - Да ну, Свет, ее настраивать нужно. Лучше я кассеты с музыкой принесу.
  Когда он ушел, Таня решила спросить про девушку, которую убил Максим.
  - А помнишь, год назад убили студентку из вашего института? Она тоже была из вашей компании?
  Света сразу ее вспомнила.
  - Галя Берестова. Нет, мы учились на одном потоке, здоровались, разговаривали иногда. Кстати, когда она пропала, Максима несколько раз вызывали в милицию - оказывается, он был последним, кто ее видел.
  - Они дружили?
  - Нет, мы бы знали. В тот вечер они просто вместе дошли до трамвайной остановки. А ты знаешь, в сентябре еще одну девушку убили?
  Таня кивнула.
  - Она тоже училась у нас в политехническом, на втором курсе. А вдруг это маньяк?
  - Будь осторожна.
  - Раньше мы часто с Максом домой вместе возвращалась, а теперь он после занятий сразу исчезает. Признавайся, к тебе идет, ты же рядом с институтом живешь.
  - Света, ты как следователь, сразу - признавайся.
  - Ты обиделась? Я же пошутила.
  - Нет, что ты, это я так, - Тане стало неловко.
  Вскоре вернулся Максим с продуктами. Он остался на кухне. Света бегала открывать двери - начали собираться гости. На кухню зашла Аврора - она принесла торт. Ее прежде белая челка была теперь розового оттенка. Увидев Таню, она усмехнулась:
  - Интересно, кто сегодня подерется, кому ходить с синяками? - громко спросила она. - Надеюсь, меня обойдет чаша сия.
  - Ты о чем? - спросил Максим
  - О том, что как только появляется Татьяна, случаются всякие неожиданности, которые заканчиваются легкими телесными повреждениями. Один раз Андрей пострадал, второй раз они с Юлей подрались, а про то, что было в "Околице" - я вообще молчу. С виду такая скромница, а как накаляет атмосферу вокруг себя.
  - Аврора, ну зачем ты так, она же не нарочно, - Светлана, как всегда бросилась на защиту. Она была миротворцем в этой компании.
  - Заступница ты наша, - сказала Аврора.
  - А ты что-то имеешь против? - спросил Максим.
  - Отчего же? Это даже интересно, вносит какое-то разнообразие, а то совсем поскучнели. Но хотелось бы остаться только зрителем.
  - Это просто совпадение, все будет хорошо, - сказала Света.
  - Посмотрим, - ответила Аврора. - Если сегодня ничего не случится, то обещаю, что брошу курить.
  С этими словами Аврора вышла из кухни.
  - Не обижайся на нее, - попросила Света. - Она с виду такая грубая, а на самом деле Аврора - отличная девчонка. Резкая, конечно, сначала скажет, а потом думает. На самом деле она очень добрая.
  Таня и не обижалась. Она поразилась наблюдательности Авроры, нашедшей закономерность во всех их встречах. Неужели она права? Как она сказала - "накаляет атмосферу". Может быть она, Таня, сама во всем виновата, притягивает к себе несчастья, потому что ненормальная, не как все - круглая дура из того анекдота. Потому что "Один - синий, другой - на юг".
  Они опять остались со Светой на кухне одни. Пришло еще несколько гостей и все пошли раздвигать и накрывать стол. Света захотела для селедки ошпарить лук, чтобы пропала горечь. Таня сложила в дуршлаг лук, нарезанный кольцами.
  - Я ошпарю, ты пока режь сыр, - сказала Светлана, сняла чайник с плиты, и подошла к столу.
  Таня пододвинула разделочную доску, освобождая место Свете, и случайно столкнула нож. Он коротко звякнул, провалившись между столом и плитой.
  - Нож упал - скоро придет мужчина, - сказала Света и направила струю из чайника на дуршлаг.
  Таня присела, просунула руку в щель между столом и плитой, но сразу дотянуться до ножа не смогла - он упал далеко.
  - Что уже можно нести на стол? - неожиданно раздался голос Максима.
  Таня уже дотронулась кончиками пальцев до ножа и пыталась его подхватить, как вдруг ее бедро обожгло. Обе поварихи не видели, как вошел Максим. Светлана была так поглощена работой, что когда раздался голос Максима, она вздрогнула, ее рука дернулась, к тому же она обернулась на голос, и в результате вода из чайника полилась Тане на ногу. Таня вскрикнула и вскочила. Света тоже закричала. Было больно, Таня затрясла руками, сжав пальцы в кулачки. Максим рванулся к ней и поднял мокрый подол прилипшей к ноге юбки.
  - Что ты тут трясешься, - он уже стягивал колготки. - Надо же сразу снять горячую одежду.
  Таня немного пришла в себя и стала ему помогать.
  - Тащи масло, - бросил он Светлане, растеряно стоявшей рядом.
  - Какое?
  - А фиг его знает, сливочное давай.
  Света метнулась к холодильнику.
  Таня нисколько не смущалась перед Светой, что Максим так по-хозяйски сдирает с нее дымящуюся от пара одежду. Она уже столько раз принадлежала ему, что сама поверила, что является его собственностью. И было само собой разумеющимся, что он так рьяно заботится о своем. И Тане не было стыдно, как не стыдно часам или машине, когда их вскрывают для ремонта.
  Света достала масло.
  - Танечка, прости меня, я не хотела, - и она набросилась на Максима - Разве можно так пугать людей?
  На кухню зашли гости, встревоженные криками. Таня все-таки опустила юбку - мокрое пятно уже остыло. Она стояла босиком на полу.
  - Не волнуйтесь, - сказал Максим. - Никого разнимать нет необходимости.
  - Я ошпарила Тане ногу, - чуть не плакала Света. - Это ты, Аврора, накаркала. Танечка, тебе больно?
  - Немного, - когда причина боли была устранена, она почувствовала временное облегчение.
  - Нельзя ожог мазать маслом, - сказала Аврора, увидев в руках Максима масло.
  Максим попытался что-то возразить.
  - Слушай сюда, - приказала Аврора. - Пусть подержит ногу под холодной водой. А потом ожог нужно протереть спиртом или одеколоном.
  Максим послушался, и, взяв Таню на руки, унес в ванную.
  - Ради того, чтобы меня носили на руках, я готова сама ошпариться, - прокомментировала Аврора.
  За столом все советовали Тане побольше выпить, чтобы снять боль. Нога все еще болела, Таня не находила ей места.
  - Надеюсь, сегодня больше ничего не случится, зато я смогу с чистой совестью покурить, - Аврора поднялась из-за стола и пошла на кухню.
  Танцевать ушли в другую комнату, там было больше места. Таня не принимала участия в общем веселье, ссылаясь на ожог, и осталась в гостиной.
  - Света, можно я что-нибудь почитаю, - спросила она хозяйку.
  - Конечно, бери все, что захочешь в книжном шкафу.
  И Света тоже вышла. Таня сразу обратила внимание на "кирпич" с пожелтевшими страницами. Она взяла в руки фолиант, он и весил как кирпич - полторы тысячи страниц. Это была Библия, Санкт-Петербург, 1889 год, первое издание. Таня положила ее на стол и села. Она листала страницы с почерневшими от времени уголками, и в ней боролись два чувства: благоговение перед реликвией, и брезгливость, от мысли, сколько рук давно умерших людей, листали эти страницы.
  В комнату вошла Марина:
  - Что читаешь?
  - Библию.
  - Как интересно!
  И Марина предложила погадать на Библии. Она собрала всех, взяла у Тани книгу, положила перед собой и попросила, чтобы присутствующие называли страницу и номер абзаца.
  Сначала узнать свою судьбу захотели девушки. Фразы, вырванные из контекста, казались непонятными, все начинали строить догадки, ребята выворачивали смысл прочитанного так, что все смеялись. Марина на всех шикала:
  - Когда гадаешь, нельзя смеяться!
  Затем Марина зачитала седьмой абзац на семьсот семьдесят седьмой странице, загаданный Максимом:
  - Этот стан твой похож на пальму, и груди твои на виноградные листья.
  Когда дошла очередь Александра, он назвал страницу 666, абзац шесть.
  - Не кощунствуй, Саша, это же число дьявола.
  - Давай читай.
  Стих был короткий.
  - Ибо Господне есть царство, Он - Владыка над народами.
  - Все мы под Господом ходим, - согласился Александр.
  Марина обратилась к Татьяне:
  - По-моему, только тебе еще не гадали. Говори.
  - Страница 972, шестой абзац, - сказала первое, что пришло в голову.
  Марина полистала книгу:
  - Он пресытил меня горечью, напоил меня полынью. Все.
  Эти слова запали Тане в душу, это было сказано точно про нее.
  - Очень даже оптимистичный прогноз, настойка горькой полыни полезна, Танюха, повышает аппетит, - успокоила ее Аврора.
  - Ну, все, - захлопнула книгу Марина. - Пойдем, потанцуем.
  Постепенно боль в ноге стихла, Таня даже забыла о ней и протанцевала все танцы - во время танца она полностью отдавалась музыке, отрешаясь от невзгод. И только собираясь домой, когда вернулись родители Светы, полой пальто она задела больное место и вспомнила об ожоге.

Глава 10


  Ольга прислала телеграмму. Она приезжала утром 13 ноября. Это было воскресенье. Таня сказала о приезде подруги Максиму. Тот сразу же заявил, что они вместе поедут встречать Олю. Тане эта идея не понравилась, она хотела поговорить с Ольгой до того, как та увидит Максима. В письмах Таня ничего о нем не писала. Но Максим, как всегда, был настойчив.
  Поезд пришел по расписанию. Подруги уселись на заднее сиденье "Волги" и всю дорогу до дома, перебивая друг друга, говорили. Максим занес вещи в квартиру. Они договорились, что он зайдет в понедельник вечером, а сегодня они ждали в гости Людмилу. И Максим ушел. Ольга тут же набросилась на Таню:
  - Почему ничего не написала про Макса? Постеснялась? Не захотела признать, что я была права? Вы такая красивая пара. Я же тебе сразу говорила, что с ним будет хорошо. И стоило бегать от него. Смотри, какой стал бархатный.
  - Бархатистый весь, а жальце есть.
  - Да брось ты эти народные премудрости. Проще надо к жизни относиться.
  Весь день, собирая Ольгины вещи, они не могли наговориться. Таня охотно рассказывала подруге школьные и городские новости, но мало говорила о себе. Оля сама пришла к выводу, что все у неё с Максом вышло добровольно, и Таня, почувствовав облегчение, не стала ее переубеждать. Она не знала, как рассказать, даже самой близкой подруге, о своем постоянном унижении. А Ольга все больше и больше радовалась за подругу, постоянно натыкаясь на вещественные доказательства расположения Максима:
  - Таня, это же французская тушь! Тоже Максим подарил? Да, так можно жить. Какая ты счастливая.
  По поводу приезда Ольги Таня запекла курицу и приготовила пару салатов. Пришла Людмила с Анжелой. Ольга советовалась с подругами, как можно вырвать из лап ГОРОНО ее трудовую книжку. Пусть там будет любая статья - за прогул, пьянку, лишь бы ей отдали трудовую. У Ольги появилась возможность по блату устроиться на завод по специальности химика-технолога, обещали закрыть глаза на причину увольнения, но обязательно требовали трудовую книжку. Оля очень хотела на это место. Она собиралась замуж, а в частном видеосалоне не платили декретных, не обещали держать за ней место. На государственном предприятии она становилась в очередь на жилье и получала другие социальные гарантии.
  Люда была уверена, что если Ольга даст взятку, то ей вернут книжку с записью "по собственному желанию".
  - Но я не знаю, сколько давать и кому. Как бы их еще больше не разозлить, - засомневалась Оля.
  Таня вытащила из тумбочки еще не распакованные духи "Climat".
  - Может этого будет достаточно? - отдала она Оле коробочку.
  - Тоже от Макса? Не жалко? - спросила Ольга.
  - Нет, не жалко. Это будет выглядеть как подарок, а не взятка, от такого трудно отказаться.
  - Спасибо, подруга.
  - Кто такой Макс? - заинтересовалась Люда.
  - Максим - Танькин друг, - ответила Ольга. - Классный парень, с тачкой, они встретили меня сегодня утром на "Волге", довезли с ветерком.
  Неожиданно в разговор вступила Анжела:
  - И меня Макс тоже катал на машине.
  - Когда? - удивилась Люда.
  - Когда вы ездили на похороны, - ответила Таня.
  - Это же еще летом было! Почему я обо всем узнаю самая последняя? Даже моя малолетняя дочь знает больше меня. Какая же ты скрытная, Татьяна. Давай колись.
  - Да нечего и рассказывать. Встречаемся. Вроде все.
  - Она боится, что его уведут, - засмеялась Ольга. - Знаешь, кто у него папа? Председатель горисполкома.
  И повернулась к Тане:
  - Ты даже внешне изменилась, еще больше похорошела, прямо расцвела.
  - Я тоже заметила, - подтвердила Люда.
  - Это все - французская тушь и тени, - засмущалась Таня.
  - Прекрати, ты сейчас даже не накрашена. Ты стала женственней, задумчивее, и от этого еще красивее, - утверждала Оля.
  - Ольга, а ты выглядишь счастливой и жизнерадостной, - отметила Людмила. - Как же любовь по-разному сказывается на людях.
  Таня ушла на кухню мыть посуду, а когда она принесла чай, девушки уже забыли о Максиме, и Людмила пересказывала слухи о маньяке.
  Ночью они долго не спали, Ольга все не могла угомониться, и уже лежа в постели, то приставала к Тане с расспросами, то строила планы будущей жизни.
  - Если я устроюсь на завод, летом сыграем свадьбу. Тань, а как у вас в сексуальном плане?
  "Он пресытил меня горечью, напоил меня полынью".
  - Нормально.
  Ольгу не удовлетворяли односложные ответы. Она рассказывала подробности своей интимной жизни, и требовала такой же откровенности от подруги.
  - Танюшка, ты чего-то не договариваешь. Тебя что-то смущает?
  - А тебя не смущало бы, если бы твой парень был убийцей, - не выдержала Таня.
  - Ты все еще веришь в эту чушь? Люда же сказала, что это был маньяк. Поговори с Максом откровенно, я уверена, что он просто хотел придать себе значительности. Хочешь, я сама завтра у него спрошу?
  - Ради бога, не нужно ничего спрашивать, - испугалась Таня.
  - Как хочешь, но, по-моему, ты слишком придираешься к Максу. Что тебе еще от него надо? Завалил тебя подарками, пылинки сдувает.
  - Это же все показушное, неестественное.
  - Пусть он любит тебя не так, как тебе хочется. Но самое главное - любит! Я еще на вокзале заметила, как он к тебе относится.
  Таня усмехнулась:
  - О какой любви ты говоришь? Я ему нужна для удовлетворения собственного самолюбия.
  - Ты просто боишься привязаться к нему, не веришь в его искренность, потому что постоянно ждешь, что он бросит тебя. Надо больше доверять любимым. Я вот Коле все рассказываю.
  Ольга настолько была переполнена счастьем, что весь мир для нее излучал счастье. Также как Татьяна не могла поверить в любовь, Ольга не представляла себе, как пары могут быть вместе без любви.
  Уснули они поздно, и утром Таня с трудом встала на работу. Неизвестно какую роль сыграли французские духи, но уже в понедельник Ольге выдали трудовую книжку с записью "по собственному желанию". В тот же день она пошла в паспортный стол выписываться. Вечером Максим не воспользовался ключом, а тактично позвонил в дверь. Он был с бутылкой вина, Ольга обрадовалась:
  - Выпьем за мое освобождение!
  В среду ей должны были вернуть паспорт с выпиской, а в четверг она уезжала.
  - Если ты отсюда выписываешься, то на твое место поселят еще кого-нибудь, - предположил Максим, когда сели за стол.
  - Наверное. Но, думаю, до лета, пока не приедут молодые специалисты, никого не поселят. Наша бюрократическая машина такая неповоротливая. Я на них уже насмотрелась, что здесь, что в Челябинске.
  - А ты ещё не лезешь на стенку от своих ученичков? - спросила Оля подругу.
  - Истинный учитель должен уметь держать дистанцию от своих учеников, - с легким высокомерием ответила Таня, потому что её раздражало Ольгино восхищение Максимом.
  - Чтобы они не могли до него доплюнуть, - продолжил Максим.
  Ольга рассмеялась. Как же всё-таки Максим умеет извратить всё ею сказанное, хотя в остроумии ему не откажешь. Вон как Ольга весело смеётся.
  - Что я и сделала, - закончила Оля.
  - Давайте выпьем за истинных учителей, - предложил Максим, разливая вино - девчонки, если честно, я никогда не встречал более очаровательных учительниц, чем вы. За вас!
  Максим поднял бокал. Таня, ссылаясь на то, что ей завтра на работу, пить не стала. Максим был таким приятным и обходительным, мило шутил, и в Ольгиных глазах читалось недоумение, что же еще ей, Тане, нужно от такого замечательного парня. А Таня с каждой его шуткой мрачнела все больше. Когда Ольга вышла в туалет, Максим спросил:
  - Ты чего такая хмурая?
  - Противно смотреть, как ты перед Ольгой корчишь из себя эдакого невинного ангелочка, только крылышек не хватает.
  - А ты бы хотела, чтобы я попросил ее погулять часок, пока мы перепихнемся? Я могу. Хочешь?
  Таня отрицательно помотала головой. Она так и знала, что Максим все перевернет с ног на голову.
  - Вот видишь. А мы уже четыре дня не занимались сексом, меня можно уже записывать, если не в ангелы, то хотя бы в монахи.
  Вернулась Ольга. Таня решила не омрачать больше ни себе, ни Ольге настроения, и попросила, чтобы ей тоже налили вина.
  На вокзал Ольгу отвез Максим. Вещей у нее набралось много. Ольгу также пришла проводить и Людмила. Таня подозревала, что Люда к тому же надеялась взглянуть на Максима. В школе она шепнула Тане:
  - Я бы тоже прятала такого красавца ото всех.
 
  Таня захлопнула дверцы платяного шкафа. Надеть было абсолютно нечего. Гардероб в основном составляли строгие блузки, несколько юбок и пара пиджаков к ним. Это было очень удобно для работы, но не для вечеринок. На юбку от красного костюма она как-то посадила пятно и только сейчас заметила; выводить пятно уже было некогда. В бирюзовом платье она смотрится великолепно, но оно ей уже надоело, она слишком часто надевала его на вечеринки, затеваемые Максимом с друзьями.
  Таня плюхнулась на диван. Скоро четыре, а она совершенно не готова. Максим велел ей быть в четыре у него. Как она устала от этих гулянок, шумных компаний, где чувствовала себя чужой. Даже одета она была не так, как другие девчонки. Правильно тогда ей сказала Юля, что выглядит она, как солдафон. Все-таки профессия наложила свой отпечаток. Вещи у нее были в основном импортные (спасибо маме с папой) или сшиты на заказ. Но эта одежда была вневозрастная, ее могла носить и двадцатилетняя и сорокалетняя женщина. В компаниях, куда водил ее Максим, девчонки были моложе ее всего на три года, но одеты совсем по-другому, модно, весело, совмещая несочетаемые вещи, не выглядя при этом безвкусно. И они носили свои зачастую экстравагантные, не обязательно дорогие, тряпки с какой-то небрежной легкостью, словно им все равно во что они одеты, хотя, наверняка, их наряды были тщательно продуманы. Впрочем, профессия здесь даже не при чем. Просто она другая. Еще маленькой девочкой, когда все дети спешили скорей вырасти и стать взрослыми, Таня не хотела расти. Наоборот, она мечтала снова стать маленькой, чтобы мама могла носить ее на руках. Уже в девятом классе она с тоской думала, что через год придется расставаться со школой. И когда после окончания школы ее одноклассницы одна за другой начали выходить замуж и рожать детей, она только удивлялась их нетерпению, жажде жить, все испытать. Татьяна словно стояла на берегу океана и боялась замочить ноги, со стороны наблюдая, как другие бросаются в воду. Но вот и ее жестокий океан жизни, накрыл своей волной, выплеснувшейся на берег, и потянул куда-то в глубину.
  Ее размышления прервал звук открываемой двери. В комнату вошел Максим.
  - Я так и знал, что ты еще дома и даже не одета.
  - Максим, давай я сегодня не пойду.
  - С какой стати?
  - Мне даже надеть нечего.
  - Не говори глупостей.
  Максим открыл шкаф и ткнул пальцем в костюм, в котором она была, когда они познакомились.
  - Чем это тебе не одежда?
  - На нем пятно.
  - Тогда это, - он вытащил бирюзовое платье.
  - Я его уже надевала сто раз.
  - Ну и что. Мне оно очень нравится.
  - Может, ты хотя бы раз обойдешься без меня.
  - Я и так тебя берегу, не везде беру. На прошлой неделе Женька из армии вернулся, отмечали без тебя.
  - Так может, и сегодня без меня обойдешься?
  - Только не сегодня. У меня день рождения, и я хочу, чтобы ты была со мной.
  - Поздравляю, - сухо сказала она, ибо радости по этому поводу не испытывала, а воспитание не дало проигнорировать эту новость. - У тебя круглая дата - двадцать лет?
  - Двадцать один. Ладно, одевайся пошустрее. Нехорошо будет, если ребята придут, а меня нет.
  С черной прямой юбкой она надела блузон от красного костюма. Максим одобрительно хмыкнул.
  Дома его уже заждалась мать:
  - Я уже начала переживать, что мне придется встречать гостей одной, без виновника торжества.
  - Мама, это Таня,- Максим помог Тане раздеться. - А маму зовут Екатерина Николаевна.
  Екатерина Николаевна скользнула по ней взглядом:
  - Очень хорошо, Танечка мне поможет. Когда все сядут за стол, я сразу уйду, только подам горячее. Таня, пойдем на кухню, я тебе покажу, где что лежит. Вы не волнуйтесь, раньше двенадцати я не вернусь, веселитесь на здоровье.
  Екатерина Николаевна была в черном элегантном костюме, который стройнил ее полнеющую фигуру. На кухне она показала Тане, что подать на десерт, где лежит заварка и другие мелочи. Ровно в пять раздался звонок. Максим открыл дверь, и квартиру затопила смеющаяся, орущая толпа. Екатерина Николаевна вспомнила, что забыла нарезать хлеб. На кухню забежали Аврора со Светой - не помочь ли чем-нибудь. Их отправили отнести хлеб, а следом в гостиную вошли Таня с Екатериной Николаевной с мясом и картошкой. На столе не было никаких салатов, да и зачем строгать овощи, отнимая у себя уйму времени и сил, если в природе существует множество других закусок. Кроме соленых грибов, томатов и огурцов, в больших количествах были нарезаны красная рыба, сыр, копченые колбасы, мясо разных сортов, названия некоторых Таня даже не знала. А красную и черную икру даже не разложили на бутерброды, а выложили в маленькие вазочки. Мать Максима попрощалась со всеми и ушла.
  За столом никто завистливо не восторгался обилием редких для многих из них закусок, но и не делал вид, что это они едят каждый день на завтрак. Смуглый парнишка с восточными глазами, которого Таня раньше не видела, рассказывал, чем его кормили в армии, извиняясь за свой аппетит:
  - Я до армии так гречку любил, но дома она бывала редко - дефицит. А в армии нас последние полгода этой гречкой кормили каждый день, а то и по два раза, из каких-нибудь запасов, срок годности которых заканчивался. Меня за это время от одного ее запаха воротить стало. Вернулся домой, мать само собой, хочет побаловать сыночка, нашла где-то гречку и сварила. Что делать? Сидел, давился, еще нахваливал, чтобы матери угодить.
  Парень сидел рядом со Светой, бросающей на него быстрые, осторожные взгляды. Таня вспомнила, что Светлана рассказывала о своем парне в армии, и поняла, что это Женька отслужил свой срок. Но Света почему-то не выглядела счастливой. Два года - большой срок, люди меняются, особенно в армии, и им придется узнавать друг друга заново.
  Аврора - сегодня уже с фиолетовой челкой, - попросила поставить кассету с видеофильмом, но через пятнадцать минут просмотра какого-то западного боевика внимание гостей рассеялось, все начали болтать, и Максим мудро поменял фильм на кассету с видеоклипами. Начались танцы. Таня пересела ближе к телевизору - клипы были еще редкостью. Она довольно долго с интересом смотрела зарубежные клипы, пока не включили магнитофон и не вырубили звук у видика - не под все клипы можно было плясать. Максим повел ее танцевать, а затем увлек ее в свою комнату. Там, не включая света, он обнял ее.
  - Ой, совсем забыла, твоя мама просила меня согреть чайник и принести на стол торт. Мне надо на кухню, - "вдруг" вспомнила Таня, и, выскользнув из его рук, вышла из комнаты, оставив Максима одного.
  До конца вечера она старательно избегала Максима. В первом часу начали собираться, хотя Екатерина Николаевна еще не пришла. Все толпились в прихожей, Таня тоже стала одеваться. Максим вышел их проводить, наблюдая в стороне за сборами. Сегодня он мало шутил и весь вечер был необычно серьезен. Таня долго не могла найти левый сапог, сначала она думала, что не заметила его среди многочисленной обуви, стоящей в прихожей. Но когда все обулись и оделись, пара к ее правому так и не нашлась.
  - Девчонки, посмотрите на ноги, все ли свои сапоги надели? - приказал Саша. - Помните, Вовка ушел однажды раньше всех, и надел один сапог свой, а другой Костика.
  - Он тогда так напился, что не заметил, что его сапог был на каблуке, а у меня на прямой подошве, - подхватил Костя, - и до дома ведь шел пешком.
  Вспомнив этот забавный случай, принялись искать второй сапог с новым рвением, советовали Тане шарить в самых неожиданных местах, отодвигали полки и открывали ящики прихожей, даже подняли половик, и поискали на полке для шапок.
  - Как же я пойду? - сокрушалась Таня.
  - Надо меньше пить, тогда бы не забыла, куда сунула сапог, - сказал Максим. - Ладно, вы идите, а то мы только мешаемся друг другу, - обратился он к остальным, - без вас мы его мигом найдем.
  - Подождите меня на улице, - попросила Таня.
  Когда все вышли, в коридоре стало просторно, но это не помогло.
  - Где теперь его искать? - спросила Таня.
  - Может быть в моей комнате, - предложил Максим.
  "Дура, как же я сразу не поняла, - мысленно обругала себя Татьяна. - Точно, надо меньше пить".
  - Отдай мне сапог, - распорядилась она.
  - Как? Я не знаю где он. Лучше запоминай, куда обувь ставишь.
  - Ты - больной.
  - Татьянчик, не сердись. Я, правда, не знаю где твой сапог. Пойдем, поищем, вдруг он в моей комнате под кроватью.
  - Давай искать уж сразу в кровати.
  - Ты у меня - умница.
  Таня сняла пальто и шапку, и прошла за Максимом в его комнату. Максим включил магнитофон, полилась приятная мелодичная музыка. Он был настроен на лирический лад.
  - Ребята будут ждать на улице, - сказала Таня.
  - Я думаю, они поймут, - Максим выключил верхний свет.
  В комнате лишь колыхались нежные огоньки светильника на световодах, и горел индикатор магнитофона.
  - Ты смотри-ка, Татьяна, сапог-то твой, пока мы его искали в кровати, все время лежал под ней, - Максим свесил голову и заглянул под кровать, - я же сразу сказал, что надо шарить под кроватью. Это ты сбила меня с толку - давай поищем в кровати, - поддразнивая ее, он с довольным видом извлек сапог из-под кровати.
  - Кто бы мог подумать, - устало сказала Таня, застегивая замок на юбке.
  Она вышла из комнаты, следом за ней - Максим. Таня направилась в ванную и увидела на кухне Екатерину Николаевну. Татьяна растерялась, они не слышали, как она пришла.
  - Здравствуйте, - поздоровалась Таня еще раз.
  - Мам, я пойду, провожу Татьяну.
  - Нет, сначала попейте со мной кофе, а потом идите. Я сейчас сварю, - предложила Екатерина Николаевна.
  - Мам, некогда.
  - Максим, мы недолго, вода сейчас уже закипит.
  - Мамуля, уже пора спать, мы пошли.
  - Максим, ты даже не спросил девушку, хочет ли она кофе. Танечка, выпьешь со мной кофе? - обратилась Екатерина Николаевна к Тане.
  Таня не смогла прямо отказать женщине.
  - Не знаю, - замялась она
  - Вот и хорошо. Проходи. Садись сюда, сейчас кофе будет готов.
  Екатерина Николаевна провела Таню к столу и усадила на стул. Бросив на Татьяну сердитый взгляд, Максим сел напротив. Екатерина Николаевна налила всем кофе в чашки. Сама она кофе почти не пила, расспрашивая Максима, как прошел вечер. Тане не понравилось, как Максим настойчиво выпытывал у Екатерины Николаевны что она пила с сестрой, и та, как девочка, оправдывалась перед сыном:
  - Мы выпили только шампанское. Могу я отметить день рождения сына?
  - Разумеется, - лицо Максима передернула болезненная гримаса.
  Екатерина Николаевна заметила это, и как-то заискивающе обратилась к сыну:
  - Симочка, ты только папе ничего не говори. Хорошо, милый?
  - Делать мне больше нечего, как докладывать, кто сколько выпил, и кого с кем видел, - фыркнул Максим.
  - А с кем ты его видел? С кем он поехал в командировку? - встрепенулась Екатерина Николаевна.
  - Мама, не надо понимать все буквально. Никого я ни с кем не видел, просто к слову сказал.
  - Максим, у вас там, наверное, коньяк остался на столе, принеси сюда, - попросила Екатерина Николаевна.
  - Ты что, еще выпить хочешь? - спросил Максим.
  - Нет, что ты, - стала оправдываться Екатерина Николаевна, - я хочу немного в кофе добавить. Буквально несколько капель для аромата.
  - Там ничего не осталось, - отрезал сын.
  Тане неловко было присутствовать при этом разговоре, обнажающем семейные тайны. До нее доходили слухи, что председатель горисполкома - бабник, любит погулять на стороне, но она не придавала им значения - чем выше по положению человек, тем больше о нем болтают. А сегодня она убедилась, что это не только правда, но и увидела, как страдает его жена. Жгучая волна ненависти к этому человеку поднялась в ее душе, это он превратил жену в пьяницу, а сына воспитал уродом.
  - Таня, ты тоже учишься в политехническом? - Екатерина Николаевна решила сменить тему разговора.
  - Нет, - ответила Таня.
  - Татьяна, между прочим, твоя коллега, матушка, - сказал Максим. - Она учитель математики, - и обратился к Татьяне, - а мама методист по русскому языку и литературе в строительном техникуме. Ты в школе сколько лет работала? - обратился он к матери.
  - Шесть лет. А в какой школе, Танечка, ты работаешь? Ах, в двадцать пятой. А Слинкова Тоня там еще работает? Как она?
  - Работает. У нее все хорошо.
  - Как она выглядит, не постарела? - Екатерина Николаевна была не удовлетворена ответом Тани.
  - Выглядит всегда прекрасно. Очень приятная женщина. Про вас как-то рассказывала, то есть про вашу семью, - Таня замолчала, после того, как Екатерина Николаевна нервно схватила чашку кофе и, отпив глоток, поставила на стол. Не такого ответа она ждала от Тани. Сама Екатерина Николаевна выглядела старше Слинковой, хоть и была ухожена и хорошо одета.
  Только теперь она поняла причину не стихающего интереса к ее персоне со стороны Антонины Сергеевны. Она, как и обещала, никому не рассказала, что видела Таню с Максимом, но сама постоянно расспрашивала Таню о Даниловых, оставшись с ней наедине. Таня отвечала, что не бывает у Даниловых, но Слинкова через некоторое время снова возвращалась к этой теме. Неожиданно до Тани дошло, что Антонина Сергеевна была бывшей любовницей Данилова-старшего, и ее до сих пор мучают воспоминания прошлого, так же как и Екатерину Николаевну, желающую сопернице пораньше состариться.
  - Максим, пожалуйста, принеси, что-нибудь выпить со стола, - попросила мать сына.
  - Там, ничего нет, все выпили, - ответил Максим.
  - Симочка, сходи, посмотри, может, что-нибудь осталось, токайское, например.
  - Я же знаю, что ничего не осталось, ты когда-нибудь видела, чтобы после нас что-то оставалось? И нам всем уже хватит, поздно. Мы пойдем, - Максим встал из-за стола.
  - Спасибо, кофе был чудесный, - Таня отодвинула чашку
  - Посидите еще, мне так хорошо с вами, - не хотела отпускать их Екатерина Николаевна.
  - Мама, уже два часа ночи, а Таня живет далеко. Нам пора. А ты ложись спать, на столе ничего не трогай, там девчонки немного прибрались, а остальное потерпит до завтра. Лады?
  Максим подошел к матери сзади и обнял ее за плечи, прижавшись щекой к ее щеке. Екатерина Николаевна подняла руку и обхватила его за шею.
  Когда-то красивые, тонкие, как у Максима, черты лица Екатерины Николаевны начали расплываться, но сходство матери и сына все еще бросалось в глаза: те же брови, тот же лоб, разрез глаз, прямой нос. У них, наверное, и волосы были одного цвета, только Екатерина Николаевна красила свои.
  - Да-да, больше не буду вас задерживать. Иди скорей, - и она оттолкнула его.
  Таня с удивлением наблюдала за этой сценой. Что-то человеческое проявилось у Максима. Он жалел мать, не стыдился ее, не злился, а именно жалел.
  Вдвоем они прошли в коридор.
  - Надеюсь, ты не потеряла второй сапог, - сказал Максим.
  - Если только ты не спрятал его, как первый.
  - Как ты могла про меня такое подумать! - возмутился Максим.
  За порогом квартиры Максим сразу стал серьезным. Они пошли в соседний двор в гараж.
  - Ты собираешься в таком состоянии сесть за руль? - спросила Таня.
  - Я уже почти трезв, движения ночью никакого нет, доедем. Или ты хочешь идти до дому пешком? Автобусы уже не ходят.
  - А вдруг ГАИ?
  - Не смеши меня.
  Уже на дороге Максим с досадой ударил рукой по рулю:
  - Черт! На столе осталась недопитая бутылка коньяка, я совсем про нее забыл, надо было спрятать.
  - Может вернуться?
  - Поздно, мать ее, наверно, уже нашла. Завтра она не встанет. Ну, я и дурак!
  - Ты ее любишь?
  - Не задавай идиотских вопросов, - пресек ее Максим.
  После недолгого молчания он начал сам:
  - Никто не знает, что она пьет. Когда ко мне приходят, она не вылезает из спальни, если напилась.
  - Я учту это и не буду распространяться, или ты убьешь меня за то, что я узнала семейную тайну?
  - Тебе смешно?
  - Подумаешь, выпила женщина в день рождения сына, - она понимала, что Максим прав, но почему-то ей было жалко его мать и хотелось защитить её. - Посмотри на себя, сколько ты сам пьёшь. Я за это время выпила больше, чем мы с Ольгой вместе за весь прошлый учебный год.
  - Она обычно пьет дома в одиночестве. Это называется бытовой алкоголизм. Если я замечу, что ты пьешь в одиночку - накажу.
  - А почему она тебя называет Симочка?
  - Это еще с детства, - немного смутился Максим, - Максимочка - Симочка.
  Он высадил у подъезда и попросил на прощанье:
  - Танюшончик, ты там поаккуратней с сапогами, не разбрасывай где попало.

Глава 11


  В конце пятого урока Таня в пустом классе писала на доске задание - на шестом уроке она ждала пятиклассников, не справившихся с контрольной. Но первой в классе появилась женщина в пальто с песцовым воротником и песцовой шапке и представилась Ларисой Николаевной Черных. На родительских собраниях Таня ее раньше не видела. Когда женщина заговорила, Таня почувствовала запах перегара. Таня попыталась разобраться, чья это родительница. Ни в пятых, ни в десятых классах у нее не было учеников с фамилией Черных. Когда же она выяснила, что это мама Димы Ильина из 5 "А", то не могла понять, зачем же пришла эта женщина, потому что та первым делом спросила, любит ли она животных.
  - Это школа, - напомнила Татьяна. - Вы хотели узнать, как учится Дима?
  - Димочка очень любит животных. Я ему на день рождения купила собаку с родословной. Афганская борзая. Из Москвы привезли. Заплатили семьдесят рублей - с гордостью ответила мать. - А вы любите собак?
  И она начала сумбурно рассказывать, как любит детей и животных. У нее трое детей, старшенький сейчас осужден условно, но он ни в чем не виноват. Младший пошел в первый класс. А Димка обожает собак. Лицо у дамы было отечным, как у больных или пьющих людей. Тане стало стыдно. Дима был ершистым мальчиком, а она до сих пор не понимала причины его неуступчивости. Она с прохладцей стала относиться к своей работе, полностью погруженная в себя. А мать, удосужившаяся прийти к классному руководителю только в состоянии алкогольного опьянения, продолжала:
  - Мне для детей ничего не жалко. Я собаку Димке купила за семьдесят рублей.
  Тане было неудобно поучать женщину почти в два раза старше нее, но она все-таки сказала:
  - Вы бы лучше Диме купили ручки и тетради в клеточку. А то он пишет на уроках математики в тетрадях в линейку. Я ему постоянно даю свои чистые тетради. Нельзя же так. Он все понимает, ему же совестно передо мной.
  Мадам Черных возмутилась:
  - Вы думаете, у меня денег нет на тетради? Что мне денег жалко на ребенка? Я не для того их рожала, чтобы они были хуже других. Мне просто некогда купить эти тетради, у меня трое детей. Мне для них ничего не жалко.
  Неожиданно она замолчала. Таня воспользовалась паузой:
  - Дима опять написал контрольную плохо. До конца четверти меньше месяца, впереди контрольная за полугодие. Нужно заниматься. Вы бы проследили, чтобы он домашние задания выполнял.
  Мама Димы резко поменяла разговор:
  - Татьяна Васильевна, спасибо вам, что вы Димку моего не обижаете.
  - Викторовна.
  - Да, Викторовна, я и говорю, спасибо вам.
  И женщина вытащила из кошелька десять рублей и протянула их Татьяне:
  - Вот, возьмите деньги за тетради, пусть мальчик учится. Он в первом классе отличником был. Вы с ним построже.
  Таня отвела руку с червонцем, но мама Димы продолжала совать ей деньги:
  - Вы же все равно тетради покупали. Пусть он хорошо учится, а вы с ним позанимайтесь, хорошо позанимайтесь. У него в первом классе по математике пятерки были.
  Деньги оказались у Тани в руках.
  - Заберите деньги, - строго сказала Таня, и, поймав руку женщины, положила ей на ладонь купюру. - Диме я уделяю внимания не меньше, чем другим детям. А вы идите домой, у меня сейчас начнутся занятия.
  Татьяна повернулась к доске дописывать задание. Она хотела, чтобы не совсем трезвая мамаша поскорей ушла. Уже прозвенел звонок с урока, и в класс начали заходить дети. Дима тоже должен был прийти, ему было бы неловко перед другими, что мать пришла в таком состоянии. Но, вероятно, сын и мать встретились в коридоре, потому что Дима опоздал. Но так как занятие было дополнительным, Таня не стала делать замечание мальчику за опоздание.
  После учебы Таня закрыла общую тетрадь с контрольными заданиями - под ней лежала злополучная десятка. В учительской она выписала из журнала адрес Ильина, имя его матери, и, пообедав дома, ближе к вечеру, пошла возвращать деньги.
  Дверь ей открыла мать Димы, но Таню она не узнала. Возможно потому, что днем она видела Таню без шапки и пальто, но скорей всего, оттого что в течение дня еще несколько раз прикладывалась к бутылке. Это было заметно по ее осоловевшему взгляду. Когда она открыла дверь, на порог выскочила молодая собака, очевидно подарок Димке, и начала лаять. Хозяйка принялась материть псину. Таня призывала родительницу выслушать ее, но та ничего не слышала и еще пару раз обматерив дорогого породистого щенка с родословной, крикнула в глубину квартиры:
  - Владька, иди, к тебе тут баба пришла.
  И схватив собаку за загривок, потащила ее в комнату. Таня крикнула ей в спину:
  - Лариса Николаевна, Лариса Николаевна!
  Но Лариса Николаевна скрылась, а на площадку вышел молодой парень в спортивных штанах и расстегнутой рубашке, только что накинутой для выхода к гостье, и прикрыл за собой дверь. Он внимательно посмотрел на Татьяну и спросил:
  - Ты кто?
  - Я из школы, классный руководитель Димы.
  - Ну, тогда приходи лучше завтра, когда хозяин проспится. Он сейчас с матерью после суток расслабляется. Завтра с матерью сможешь поговорить. А что Димка опять натворил?
  - Да ничего пока не натворил, все в порядке. А вы его брат?
  - Да, Владислав. А тебя как зовут, куколка?
  Таня, намерившаяся было отдать деньги Ларисе Николаевне через старшего сына, передумала и сурово ответила:
  - Татьяна Викторовна. А как зовут отца Димы?
  - Так же как и моего, Николай Викторович, только здесь ты его не ищи, он с нами не живет, - ответил Владислав и восхитился, - да, бляха-муха, повезло Димке, классная руководительница - такая красотка. А чему ты учишь, моя прелесть?
  - Математике. Извините, но я не поняла, зачем же вы сказали, что лучше прийти завтра, когда отец будет трезв, - Таня упорно продолжала обращаться к парню на "вы", обозначая дистанцию.
  - Какая же ты непонятливая, красавица. Я сказал не отец, а хозяин - второй муж матери. Ну почему у меня в школе была математичка - старая мымра? Эх, если бы у меня была такая учительница, я может бы стал Лобачевским.
  - Хорошо, я тогда пойду. До свидания.
  - Уже уходишь, красавица? Подожди, я тебя провожу.
  - Не стоит.
  - А у меня стоит.
  Таня развернулась и поспешила вниз по лестнице.
  - Так ты заходи завтра. Буду ждать, киска, - донеслось в спину.
 
  Ярко-голубые блики от светильников то сливались в причудливые фигуры, то разбивались на мелкие осколки, рисуя на зеленой глади воды завораживающие узоры. Таня доплыла до конца бассейна и повернула назад, гоня перед собой эту фантастическую картину. Игра отблесков света на волнах погружала в какой-то заколдованный мир, в котором забываешь где ты и кто ты. А если опустить глаза и посмотреть вниз, на дно чаши, кажется, что не плывешь, а летишь. Как хорошо, что Максим привел ее сюда. Она так не хотела идти в сауну, что опять начала спорить с Максимом, заявив, что не переносит баню и теряет там сознание. Это было правдой, но Максим, как всегда, "уговорил" ее. И, действительно, она прекрасно себя чувствовала и в сауне, и в бассейне, с удовольствием ела бутерброды и пила вместе со всеми пиво в комнате для отдыха, слушая байки ребят.
  - А помните, однажды, мы тут гудели до часу ночи? Весь персонал ушел, а про нас забыли и заперли, - вспомнила Аврора.
  - А мы даже не заметили, пока сторож нас не обнаружил, и не выпер, - весело откликнулся Костя.
  - Вам смешно, а меня тетка пилила целый год. С трудом ее в этот раз уговорила, чтобы нас пустила в сауну, - посетовала Марина.
  Тетя Марины работала в бассейне, и благодаря ее доброте они здесь собрались. Кроме них и нескольких людей из персонала в здании никого не было. Таня испытывала такое доверие ко всем присутствующим, кроме одного из них, естественно, что разоткровенничалась, когда друзья вспомнили свои школьные годы, как они досаждали учителям, и, разумеется, обратились к Тане.
  - А тебя достают твои ученики? - спросил Саша.
  - Достают. И их родители тоже. С детьми иногда легче договориться.
  - Родители? - удивленно переспросила Аврора.
  - Да, родители.
  И она рассказала о визите в школу "дамы с собачкой".
  - Сами кобели, еще собаку завели, - прокомментировал Саша.
  - Ни за что бы не смогла работать в школе, - решила Аврора.
  - Да таких мамаш надо, - начал было Женя и замолчал.
  - Ничего-то ты, Викторовна, не сечешь, - пошутил Максим, - нужно было брать деньги, не отказываться.
  - Можно было две бутылки водки купить, - поддержал его Саша.
  - Лучше шампанского, - не согласилась Света.
  - А вы думаете, что на этом все закончилось? После занятий я взяла тетради со стола, а под ними лежит этот червонец. Пришлось идти в тот же день ним домой, правда, поговорить не удалось.
  - Почему? - спросила Света.
  И Таня рассказала, как ходила домой к Диме Ильину.
  - Не рискнула отдать деньги старшему брату, хотя была такая мысль, - завершила она.
  - Ты ходила к ним еще раз? - предположила Света.
  - Нет уж, чтобы снова пошлости от Влада выслушивать? Я отдала десятку Диме, чтобы он вернул деньги матери.
  - Какие пошлости? - насторожился Максим.
  - Какие, какие? Пошлые!
  - Он к тебе приставал? - настаивал Максим.
  - Да нет. Проводить хотел, еле отвязалась.
  - Ты - ненормальная! - закричал на нее Максим, - зачем ты туда потащилась, к этой алкашне?
  - Это моя работа. И почему ты на меня кричишь?
  - Потому что ты - идиотка. Твоя работа - детей учить, а родители пусть сами в школу ходят. Если тебе что-то от них нужно - вызывай в школу, а не таскайся сама к ним. Это не входит в твои обязанности - ходить по квартирам, - и продолжил более миролюбиво, поучая, - шире используй свою власть.
  - Мне лучше знать свои обязанности. Почему я - взрослый человек, должна бояться хотя бы раз побывать там, где живет мой ученик? По-хорошему, мне нужно было сходить туда на следующий день и поговорить с отчимом.
  - Правда, Максим, ты чего на Танюшку набросился? - заступился за нее Саша.
  - Что поделаешь, если у учителей ненормированный рабочий день, - вздохнула Света.
  А Таня ушла плавать в бассейн. Она не хотела даже находиться в одной комнате с Максимом. Как он мог орать на нее при всех? Значит, бросать ее одну в каких-то трущобах под дождем можно, а ей посетить ученика дома - нельзя.
  За Таней вышли в бассейн остальные. Они немного поплавали, покричали, поплескались и постепенно вернулись в сауну. Таня осталась в чаше одна. Она любила плавать и по-настоящему наслаждалась в воде, забывая обо всем. Она успокоилась, отрешившись от окружающего, словно пролетая над ним.
  - Танюша, хватит плавать, а то у тебя отрастет рыбий хвост, - голос Максима заставил ее очнуться, - пора собираться потихоньку.
  Таня подплыла к ступенькам, Максим сверху смотрел на нее. Когда она поднялась, Максим с обеспокоенным видом бросился к ней:
  - Ой, что это? Покажи руки.
  Таня испуганно протянула ему руки. Он взял ее за пальцы.
  - Фу, все нормально, - облегченно вздохнул он, - а то мне показалось, что у тебя выросли перепонки между пальцами, как у лягушки.
  - Сумасшедший, нельзя же так пугать.
  - А вдруг не только лягушки превращаются в царевен, но и наоборот?
  - Ничего страшного бы не случилось, просто квакала бы на уроках.
  - Это тебе не страшно, квакай сколько хочешь, а мне бы пришлось спать со скользким земноводным.
  - Тебя бы не остановило даже это?
  - С тобой - нет, - он поднес пальцы ее рук к своим губам.
  - Тоже мне, Иван-Царевич, - она освободила свои пальцы из его рук.
  Таня неуклюже пошлепала к двери, привыкнув за это время в воде к легкости, она с усилием поднимала отяжелевшие ноги. В комнате отдыха она села на скамейку, Максим взял два бутерброда со стола, один протянул Тане. Света, заметив это, обратилась к остальным:
  - Доедайте все, не забирать же продукты с собой назад.
  Ребята лениво потянулись к столу - пива уже не было. Девчонки оставили мальчиков с бутербродами в комнате отдыха и, приказав не открывать дверь, пошли в душ мыться.
  Кожа была до того чистой, что пищала под мочалкой. Таня с удовольствием проводила рукой по мокрому телу, и рука беспрепятственно скользила по гладкой коже, до того она была чисто вымыта. Ощущение чистоты проникло внутрь, под кожу, Таня испытывала изумительную легкость, она стала невесомой. Она могла бы стоять под душем бесконечно, ловя теплые струи воды. Но девчонки потянули ее за собой - нужно было еще помыться парням. Закутавшись в простыни и полотенца, девушки выгнали парней из комнаты в раздевалку и душ, а сами стали одеваться.
  Казалось, ничто не могло испортить ее хорошего настроения. Даже когда они все вместе уходили из "Бриза", ее почти не раздражало подчеркнутое внимание Максима. А он обнимал ее за талию, подавая пальто, бросался открывать перед ней все двери, называл "милой". Но, кроме нее, никто не замечал нарочитой показушности и неестественности в его поведении.
  Так как расставаться никому не хотелось, Света предложила зайти к ней домой - отец уехал на какой-то семинар, и дома была одна мама, никогда не мешавшая Светкиным друзьям. Никто, естественно, не возражал, тем более идти было недалеко. Когда они уже подошли к нужному кварталу, Максим немного отстал от друзей, и крепче сжав руку у Тани на талии, притиснул ее к себе, заставив ее тоже идти медленнее. Когда Костя, заметив, что Макса нет рядом, оглянулся назад, Максим сказал:
  - Вы идите, я зайду в гараж - нужно кое-что взять. Мы скоро придем.
  Костя как-то одобрительно хмыкнул. Другие ребята тоже один за другим оглянулись на них.
  - Долго не задерживайтесь, - попросил Саша.
  Таню уже не надо было заставлять идти медленней - к ее ногам словно привязали гири, ее в очередной раз облили грязью, потащив у всех на виду в гараж заниматься любовью. Максим свернул во двор, увлекая за собой Татьяну. Она механически переставляла ноги и еле сдерживала слезы, шагая в проходе между гаражами. Как она могла забыть, кто рядом с ней. Как смела надеяться, что сможет найти покой хоть ненадолго. Ведь его цепкий взгляд, на который она постоянно натыкалась весь вечер, красноречиво говорил, что он предвкушает.
  - У меня в гараже есть пара бутылок водки и вино, дома мы не держим, сама понимаешь. Хочу взять к Светке.
  Включив в гараже свет, Максим сбросил с плеча сумку на пол, снял куртку, лохматую енотовую шапку. Таня вошла и остановилась у дверей. В гараже было довольно просторно, вдоль задней стены стоял стол с какими-то инструментами. Пахло бензином и железом.
  - Снимай пальто, - сказал Максим, - здесь центральное отопление.
  Таня поставила свою сумку с банными принадлежностями рядом с его сумкой, расстегнула кнопки пальто. Максим снял пальто с ее плеч и повесил на вешалку, на свою куртку. Таня так и осталась стоять на месте в веселом апельсиновом спортивном костюме. Максим вернулся в ней, снял с ее головы шапку, и уткнулся лицом в ее волосы.
  - Как обалденно пахнут твои волосы, - глухо произнес он.
  - Шампунь "Медовый", ты же сам мне его сегодня принес.
  - Могла бы не уточнять, мне приятней думать, что ты сама пахнешь медом, - недовольно сказал он и отошел от нее, чтобы повесить шапку.
  Он открыл заднюю дверь "Волги" и жестом пригласил ее в салон. Она покорно села. Максим пока оставался снаружи. Забыв, что на нем "Адидас", а не привычные джинсы, он, сунув руку в задний карман, наткнулся на молнию. В кармане, конечно, было пусто. Он пошарил в карманах куртки, затем полез в "бардачок". Ничего не обнаружив, Макс чертыхнулся, и только тогда сел рядом с Таней. Нагнувшись, он поднял ее ногу и стал расстегивать молнию на одном сапоге, "бегунок" шел туго.
  - Давай, помогай, не сиди как кукла.
  Таня тоже наклонилась и взялась за второй сапог. Максим, наконец, справился с замком и снял с ее ноги сапог, Таня скинула другой. Он посадил ее к себе на колени и быстро стянул с нее спортивные брюки вместе с колготками и трусами. Ловко обхватив ее руками за талию, приподнял и развернул к себе лицом. Она опустилась ему на колени, его ноги оказались между ее бедрами. От долгого пребывания в воде его ладони стали шершавыми и слегка царапали ее нежную, тоже пересушенную от мыла кожу. Он расстегнул молнию на ее кофте и просунул руки под майку, погладил грудь, живот - сухая кожа была шероховатой, как бархат. Крепко обхватив ее бедра сильными руками, принялся ритмично приподнимать ее корпус, заставляя двигаться в одном с ним темпе. Держась руками за спинку заднего сиденья, Таня тупо смотрела за его спину, уперев взгляд в аптечку. Когда Максим снял ее со своих колен, она ощутила липкую влагу на внутренней поверхности бедер. Максим уперся лопатками в спинку сиденья и, приподняв таз, быстро натянул штаны. Все, он был облачен. Чмокнул ее в щечку:
  - Ты как всегда прекрасна, моя любовь, - и вылез из машины.
  Тане пришлось сначала вытащить из брюк колготки и трусы. Когда вышла из машины, трусики сразу стали мокрыми, от вылившейся из нее влаги. Она чувствовала себя грязной, и эту грязь не смыть ни в одной бане. Кожа горела там, где к ней прикасались, словно ее измазали едким составом.
  Пока она одевалась, Максим нетерпеливо ждал, держа в руках ее пальто и шапку.
  Максим повесил замок на двери, она не стала дожидаться, когда он его закроет, и медленно пошла вдоль гаражей.
  - Тань, - окликнул ее Максим, - подожди. Я совсем забыл о водке.
  И она снова загремел ключами, уже открывая дверь. Таня продолжала идти, Максим парень шустрый - догонит. Она шла по накатанному снегу, сиреневому от яркого фонаря. Ее тень, сначала четкая и короткая, постепенно удлинялась и расплывалась и вскоре исчезла совсем - Таня вышла из круга, очерченного фонарем, установленного на крыше одного из гаражей. Впереди на снег внезапно упала желтая полоса света и быстро разрослась - двери последнего гаража открылись, из него задом выехала зеленая "Волга" и остановилась вплотную у противоположного гаража. За машиной из гаража появился мужчина и потянул ворота на себя. Сидящий за рулем мужчина вышел из машины на помощь первому. Когда Таня подходила к машине, они уже заперли двери и стояли между гаражом и "Волгой". Они заметили Таню, но первый не обратил на нее внимания и подошел к машине, а второй остановился и поприветствовал девушку.
  - Привет, солнышко. Откуда ты такая, хорошая?
  Таня промолчала. Она не могла обойти машину сзади, и ей ничего не оставалось, как пройти мимо этого человека. Но он встал прямо у нее на дороге:
  - Какая аппетитная булочка.
  Что аппетитного он сумел увидеть, если Таня была в прямом финском пальто на синтепоне? Неужели смог в темноте разглядеть стойкий румянец после сауны? Второй мужчина, стоявший возле машины пригласил:
  - Девушка, мы вас приглашаем с нами в гости, а то нам женского общества не хватает.
  Он был выше ее визави, очки в тонкой оправе придавали ему интеллигентный вид. В машине Таня разглядела еще двух пассажиров.
  Она помотала головой и шагнула влево к гаражу, пытаясь обойти незнакомца. Он был молод, среднего роста, из-под шапки выбивались черные кудри. Ее молчание начало его злить, и он шагнул в ту же сторону, преграждая ей путь.
  - Как тебя зовут, красавица? - спросил он.
  Вместо ответа она сделала шаг в другую сторону.
  - Ах, какие мы гордые и неприступные, что даже не можем снизойти до ответа.
  Второй мужчина добродушно продолжал:
  - Да, вы не бойтесь, мы вас не обидим, вы будете не единственной девушкой, нас уже ждут.
  Таня отступила в другую сторону, кудрявый повторил маневр:
  - Невежливо не отвечать на вопросы. Вы нас обижаете своим молчанием.
  - Пропустите, - попросила Таня.
  - Куда ты бежишь? Мы же сказали, что не обидим тебя, все будет полюбовно.
  Нужно было сразу же, как только с ней заговорили, развернуться и идти назад, из гаражей был другой выход, и там был Максим. И где он пропал, почему так долго не идет? Таня отступила назад, но "кудрявый" схватил ее за руку, не желая ее так просто отпускать.
  - Я не люблю, когда со мной обращаются невежливо, - и он добавил пару крепких слов.
  - Да брось ты эту соплячку, Юрий, - сказал очкастый, - вон идет ее приятель.
  - А мне плевать на этого приятеля, пусть идет себе дальше.
  Она воспрянула духом, когда услышала сзади голос Максима:
  - Танюша, у тебя какие-то трудности?
  За нее ответил кудрявый Юра:
  - Никаких трудностей, сейчас девочка поедет с нами, а для тебя, дорогой, извини, места нет, придется остаться.
  - Боюсь, что кому-то еще придется остаться - лежать на снегу и звать маму. И как бы это не оказался ты, золотко.
  - Максим! - с тревогой воскликнула Таня.
  Только теперь ей стало по-настоящему страшно. Она полагала, что с появлением Максима они все разойдутся мирно, но его агрессивный тон не оставлял на это надежды. Максим ничего не сможет сделать один против четверых, и чем активнее он будет защищать ее, тем жестче отыграются на ней - за его строптивость придется расплачиваться ей.
  Максим подошел вплотную к Татьяне, Юрий отпустил ее руку. Из машины вышел еще один товарищ Юры и обратился к Максиму:
  - Данила, ты ли это?
  Максим повернул голову и, приглядевшись, заулыбался:
  - Генка! Здорово! Где ты, жук, пропадаешь?
  - Друг, сто лет не виделись! Витька тоже здесь, - и "жук" Генка махнул в сторону машины, откуда уже выходил последний пассажир "Волги".
  Старые друзья бросились пожимать руки, хлопать друг другу по спине. Таня обошла Юрия, потерявшего к ней интерес, и пошла дальше. Максим догнал ее, когда она уже вышла на центральную улицу.
  - Ты почему ушла? - набросился он на нее. - Там были мои друзья, я их давно не видел.
  - Твои друзья не слишком воспитаны, - сердито сказала Таня.
  - Подумаешь, услышала пару грубых слов, переживешь, чай не графья,- хохотнул он.
  - Ты куда? - спросил он через минуту, заметив, что она не свернула во двор его дома, а пошла дальше по улице.
  - На автобус, я еду домой.
  - Ты что, забыла - ребята ждут, - он схватил ее за руку и остановился.
  Таня резко вырвала свою руку и повернулась к нему:
  - Твои друзья меня сегодня достали, никого не хочу видеть, - она почти кричала, - отстань от меня. Я устала, устала. Ты свое получил, оставь теперь меня в покое. - И уже тише, чуть не плача, - Я испугалась, очень испугалась, мне до сих пор страшно. А если бы они тебя не знали?
  Серые глаза чуть расширились от удивления после такого напора, он обнял ее и прижал к себе:
  - Глупышка, ну чего ты испугалась. Меня тут знает каждая собака. А если бы не знали, то пришлось бы узнать. Пошли, время еще детское - пол одиннадцатого.
  - Я хочу домой.
  - Ну, хорошо, хорошо, - не стал настаивать Максим. - Я тебя провожу.
  И только она хотела сказать, что доедет сама, как он выхватил из ее руки сумку и побежал, увлекая ее за собой:
  - Автобус едет.
  Подбежав к остановке, они уткнулись в захлопнутые двери отъезжавшего автобуса, Максим ударил кулаком по закрытой двери, но автобус ушел.
  - Иди, тебя ждут. Я сама доеду.
  Не слушая ее, он вышел на проезжую часть дороги голосовать. Ему повезло - минут через пять он поймал такси и довез Татьяну до дома.

Глава 12


  Нежелание сходить домой к Диме Ильину во второй раз, обернулось для Татьяны большими неприятностями. Мать Димы появилась в школе еще раз, и, обнаружив, что сын получил за полугодовую контрольную двойку, пошла к завучу. Татьяна узнала об этом лишь тогда, когда завуч вызвала ее к себе. Таня рассказала все, как было, завуч была недовольна тем, что Татьяна взяла эти деньги.
  - Да, поймите, я не видела, как она положила их под тетрадь.
  - Нельзя было отдавать их ребенку.
  Таня была уверена, что Черных забыла, как сын отдавал ей деньги, потому что в очередной раз была пьяна. И когда Дима подтвердит слова Тани, все выяснится. Но на следующий день в кабинете директора мальчик отказался признать, что Татьяна Викторовна вручала ему деньги. Он вообще не понимает, о чем речь. Ребенка пришлось отпустить. Таня была в растерянности. Она еще раз попыталась поговорить с Димой, уже наедине. Она не собиралась заставить его признаться, а хотела выяснить причину лжи. Скорей всего он истратил деньги, и теперь боялся в этом сознаться. Мальчик не стал избегать ее, сразу остался после урока, отвечал на вопросы, но категорически настаивал на том, что она не передавала ему денег. Он не был патологическим лгуном, Тане уже приходилось сталкиваться с такими детьми, и она научилась распознавать их. И это не был страх перед наказанием. Может, это был вызов или месть, не лично ей, Татьяне Викторовне, а всем, кто его окружает? Дима был постарше остальных детей в классе. Когда он пошел в первый класс, в сентябре ему исполнилось восемь. Но лидером он не стал, а остался одиночкой, не пускавшим на свою территорию никого, но охотно дразнившим и даже преследующим тех, кто ему не нравился. И учительница тоже попала в их число?
  На следующий педсовет назначили решение этого вопроса.
 
  Максим стряхнул пепел с сигареты в чайную чашку:
  - Тебе пора уже завести пепельницу.
  - Я не курю, - возразила Таня.
  - Зато я курю.
  - Я вижу.
  - Какая поразительная наблюдательность!
  - Еще бы, у меня даже волосы пропахли табаком от твоего курева.
  - Может, ты еще возьмешься за мое воспитание и отучишь курить?
  - А это мысль. В любом случае будет положительный результат: либо ты бросишь курить, либо бросишь меня.
  - Либо будем курить вместе.
  Какой дурацкий бессмысленный диалог, как она устала.
  - Максим, когда же ты меня оставишь в покое?
  - Я думаю, тебе осталось ждать совсем недолго. Однажды, лет так через пятьдесят, на этот привычный вопрос я отвечу: "Пожалуй ты права, дорогуша, что-то сегодня мне не хочется секса, я лучше посмотрю с тобой телевизор".
  Он захохотал.
  - Тебе не радует такая перспектива? Что-то ты сегодня совсем грустная. В школе неприятности? Опять чья-нибудь мамаша приходила права качать? Давай выкладывай.
  - Приходила, та же самая.
  - Любительница животных? На этот раз она купила сыну змею?
  Тане было не до смеха.
  - Мальчик не вернул деньги матери, - сказала Таня.
  - Напомни, я забыл, в чем там было дело.
  - Мать оставила мне деньги на тетради для сына.
  - Это я помню. Ты пришла к ней домой, она тебя не узнала, и ты разговаривала с каким-то уродом. А потом?
  - Я отдала деньги ребенку, чтобы он вернул их матери. Это было глупо с моей стороны. Она заявляет, что больше денег не видела.
  - А может пацан отдал деньги матери, а она по пьяной лавочке не помнит?
  - Он вообще отрицает, что я давала ему деньги. Он их, вероятно, сразу истратил.
  - Ты тоже хороша, додумалась, передавать деньги через ребенка.
  - Да, я виновата, не проверила его, не сходила к ним еще раз. Я - полная дура, - голос ее прерывался от душивших слез.
  - Не ной, - оборвал ее Максим. - Расскажи, как это выплыло в школе. Ей не хватило на бутылку, она решила, что дала тебе слишком много и пришла к тебе в школу? - сделал предположение Максим.
  - Все гораздо сложнее. Дима написал контрольную за полугодие на двойку.
  - Ну и что?
  - Его мать пришла к завучу и сказала, что я взяла деньги и обещала уделять Диме больше внимания, ставить ему хорошие оценки. А раз он получил два, я должна ей вернуть деньги.
  - И ей поверили, этой пьянице?
  - Не совсем. Но в понедельник состоится педсовет, будут разбираться, брала я взятку или нет.
  - Они что, все идиоты в вашей школе?
  - Ей, конечно, не верят, она и к завучу пришла с похмелья. Но сигнал есть, необходимо разбираться, тем более мальчик все отрицает.
  - Его надо заставить признаться. И, вообще, почему его должны слушать? Ты же собираешь деньги на обеды, так все начнут тратить деньги на себя, а родителям говорить, что сдали тебе, но их не кормят. Так на тебя всех собак свесят. Я завтра приду в школу и поговорю с этим пацаном.
  - Не вздумай! - испугалась Таня. - Мне еще этого не хватало.
  - Как хочешь. Но помни, если понадобится, я помогу - только свистни. Мое мнение - детей надо лупить. Только тогда из них вырастают нормальные люди.
  - Тебя, похоже, лупили мало, - вздохнула Таня.
  - А вообще, чем тебе это грозит, разборки эти? - Максим пропустил ее слова мимо ушей. - Выговор какой-нибудь?
  - Не знаю, - пожала плечами Таня.
  - Может мне отца подключить, чтобы тебя не трогали? - он говорил вполне серьезно.
  - Что ты! Не надо, - испугалась Таня. - Все не так страшно.
 
  - Что было вчера на педсовете? - спросил Максим во вторник.
  "Надо же, помнит" - удивилась Таня и ответила:
  - Поставили на вид.
  - За что? Что за дураки у вас там работают?
  - Никакие не дураки, - обиделась за коллег Таня. - За безответственность, отдала деньги ученику, и не проверила, передал он их родителям. А если бы мать не зашла в школу, и обман бы не открылся? Если бы он написал контрольную хорошо, даже на три, что для него не мало, она бы подумала, что я отрабатываю эту злосчастную десятку.
  Таня сама не ожидала от себя, что будет так подробно рассказывать Максиму о своих делах. За его вопросами скрывалось искреннее участие, и звучал гнев на тех, кто посмел обидеть его недотрогу.
  - А мамаша присутствовала?
  - Конечно. Но ее так запугали, что она взяткодательница и совсем забросила ребенка, и что может лишиться родительских прав. Она только оправдывалась и обещала исправиться. Плохо, что, испугавшись комиссии по делам несовершеннолетних, она изменила свои слова, и сказала, что Дима отдал ей деньги, но она забыла об этом, и только сейчас вспомнила. Получается, что ему все сойдет с рук. Это может спровоцировать его на новый обман. Вдруг и во второй раз повезет? Мне с ним и до этого было трудно, а что будет дальше, я не представляю. Он почувствует безнаказанность. Мне поставили на вид, чуть не объявили выговор, мать теперь боится лишиться родительских прав, а он оказался чист. К нему нужно найти подход, как-то заставить понять, что он натворил, а не то он совсем отобьется от рук.
  - Самое лучшее средство - это порка.
  - Ну, это мы уже слышали. Плохо, конечно, что он пришел из другой школы, я не знаю его первую учительницу. В начальных классах он учился в первой школе, они жили где-то в центре.
  - Это моя школа, я проучился там с первого по десятый класс. Он у тебя учится первый год?
  - Весь класс у меня первый год. Они учились по программе один-три, и после третьего класса пошли в пятый. Димка в классе новенький, ни с кем не дружит, и еще, видимо, сказывается влияние старшего брата, который осужден условно.
  - На этом педсовет закончился?
  - Нет, но, я думаю, тебе не интересны сугубо педагогические вопросы.
  - Отчего же. Я бы на вашем месте сделал из этого следующий вывод, - Максим поднял вверх указательный палец.
  - Какой?
  - Детей надо лупить.
  - Ты опять за свое.
  - Я вполне серьезно. Вспомни, каких учителей в детстве ты считала лучшими? Тех, кто строго спрашивал, если наказывал, то за дело. "Строгий, но справедливый", так мы характеризовали любимого учителя. А сплошное благодушие - это, прежде всего, равнодушие. Если родитель или воспитатель наказывает, значит, он неравнодушен к ребенку, хочет его научить жизни. И ты правильно сказала, что пацан отобьется от рук. Он захочет проверить, насколько вам всем на него наплевать, и где та граница, за которую переходить нельзя.
  - Но наказание - это же не значит порка.
  - А эффективных методов воспитания вообще нет. Знаешь, что сказал Фазиль Искандер? "Парадокс воспитания заключается в том, что хорошо поддаются воспитанию как раз те, кто в воспитании не нуждается".
  - Какая эрудиция! - притворно восхитилась Таня.
  - Вся эрудиция почерпнута из настенного календаря. Это моя настольная книга.
  - И черпаешь ты из нее большой ложкой.
 
  После этого разговора, Максим иногда спрашивал о Диме. А Дима, как и предсказывала Таня, стал все больше наглеть, начал пропускать ее уроки и уже прямо дерзил ей. Шла последняя неделя четверти, повсюду царило предпраздничное настроение, на уроках Таня сбавила темп и строго не спрашивала. И потому особенно обидно было, когда на ее уроке Ильин, не скрываясь, стал слушать плеер, надев на голову наушники. Таня изъяла плеер у мальчика, а после уроков хотела серьезно поговорить с ним, прежде чем отдать магнитофон.
  После пятого урока в класс пришли дежурные мыть пол. Ильин не появился. Дежурившая девочка старательно мыла доску, а ее напарник медленно ставил стулья на столы. Поставив один стул, он долго стоял, тупо глядя на него, потом шел к другой парте, еле волоча ноги. Выполнив эту работу, мальчик взял ведро и пошел в туалет за водой. Таня спросила ученицу, не остался ли Дима на дополнительные занятия по русскому языку. Девочка ответила отрицательно и продолжила:
  - Татьяна Викторовна, Димка сказал, что не придет к вам. Что он вас не боится, и вы ему ничего сделать не можете. Что вы не имеете права отбирать его вещи, что плеер дорогой и вы сами прибежите к ним домой с плеером, - глаза у девочки округлились от ужаса, что она повторяет эти кощунственные слова.
  Дежурные ушли, а Таня осталась поджидать Диму, хотя и знала, что он сегодня уже не придет. Она потеряла верный тон с детьми, утратила контакт с ними. Но что тут удивительного, когда она потеряла себя, лишилась независимости.
  Таня просидела в кабинете до трех часов, проверяя тетради, мальчик так и не появился. Она заперла тетради в шкафу, положила плеер в сумку и пошла домой.
  Они встретились с Максимом возле подъезда, он шел из института.
  - Чем это ты занимаешься на уроках? - удивился он, когда она дома вытащила из сумки плеер и положила на стол.
  - Конфисковала на уроке у ученика.
  Максим взял плеер и надел наушники.
  - Максим не трогай, вдруг сломаешь, - попросила Таня.
  - Тут и ломать нечего, - включил он магнитофон. - Надо же послушать, чем увлекается современная молодежь.
  - Так, это Наутилус Помпилиус. Последний альбом. Правильно сделала, что конфисковала, тут - или Бутусова слушать, или задачки решать. Это кто там у тебя такой борзый? Уж не этот ли самый, как его? - Максим щелкнул пальцами, вспоминая имя.
  - Тот самый, моя головная боль. Я не знаю, что мне с ним делать. Оставила его после уроков - он не пришел. Мать после педсовета видит во мне врага, решит, что я придираюсь к ребенку, ищу повода поставить его на учет в комиссию по делам несовершеннолетних.
  - А, по-моему, у тебя появилась возможность найти с ним общий язык.
  - Какая? - безучастно спросила Таня.
  Максим вытащил из плеера кассету и покрутил ей перед собой.
  - Что ты хочешь этим сказать?
  - Можешь отдать ему плеер, но кассету не отдавай, - заинтриговал Максим.
  - И?
  - Скажи, что обожаешь Нау и Бутусова, давно хотела иметь этот альбом "Князь тишины", и попроси кассету переписать. Заодно можешь поинтересоваться, нет ли у него "Шестого лесничего" Алисы или "Ордена Сатаны" Коррозии Металла.
  - Ты серьезно?
  - Абсолютно. Вот увидишь, как он тебя зауважает. А когда ты спросишь о Коррозии металла, Крематории, ДДТ, Зоопарке он поймет, что и ты его уважаешь.
  Таня с недоверием отнеслась к предложению Макса, она практически ничего не знала об упомянутых группах.
  - Я знаю только Нау и ДДТ, а о других группах я не слышала.
  - Темная ты женщина, Татьяна Викторовна. Можешь упомянуть Кино, Аквариум, Воскресенье. Этих ты, надеюсь, знаешь? Но, мне кажется, Коррозия металла и Крематорий будет круче. Да еще назовешь альбомы.
  - Я даже не запомнила названия альбомов.
  - Я тебе напишу.
  Таня засомневалась:
  - А ты не хочешь меня подставить? Вдруг таких альбомов нет, или они поют что-нибудь матершинное. Вот смешно я буду выглядеть.
  - Ты мне не доверяешь? Или тебе не нравится сама идея?
  - Я даже не знаю. Я ведь не слышала, о чем многие из них поют. Тут же важно содержание текстов, это же не танцевальная музыка, не попса. Рок-музыка может нести установку на добро, высшие ценности, заставить фанатов искать свой путь в жизни, а может, напротив, воспитывать такие качества, как цинизм, нигилизм, потребительство.
  - Ты говоришь какими-то штампами, как настоящая училка, заметь - не учительница, а училка. А по мне так: есть музыка хорошая и фуфло.
  - В его возрасте еще трудно отличить хорошее от плохого. А Дима и так сложный мальчик, расположенный к конфронтации с окружающими, во всем усматривающий посягательства на свою независимость.
  - А разве это плохо? Конечно, вам учителям удобнее работать с бесконфликтными детьми. А может у этого ребенка внутренняя потребность к свободе?
  - Я ничего не имею против свободы. Но не бывает неограниченной свободы. Любая свобода заканчивается там, где она нарушает свободу другого человека.
  - Вот это ему и объяснишь, он должен понять, - сам Максим как будто не понимал, что она говорила и о нем в том числе.
  - Если ты этого не понимаешь, как это может понять ребенок?
  Максим добродушно улыбнулся:
  - Я особенный, если ты этого не видишь, мне все можно, - он, казалось, шутил. - Но речь не обо мне, а о мальчишке.
  - Мне не хотелось бы восхищаться музыкой, которую не слышала и хвалить то, чего не знаю.
  - Не нужно ничего хвалить, скажи, что тебе нравится, а с чем хочешь поспорить. Вызвать его на дружеский разговор - вот в чем идея.
  - Идея вроде неплохая, но если он поймет, что я полный профан, решит, что я к нему подлизываюсь.
  - Значит так - сейчас едем ко мне, и слушаем музыку, названия альбомов я тебе напишу.
 
  На следующий день после последнего урока, Таня зашла к 5-му "Б" в кабинет истории и, при свидетеле - учительнице истории, вернула Диме плеер. Потом она увела его в свой класс, и там сказала, что взяла его кассету переписать. План Максима оказался удачным, накануне они не только слушали музыку из его коллекции - многое она уже слышала во время томительных ожиданий в машине, сопровождая Максима по делам, - кроме того, Максим немало рассказал ей интересного о российском роке. Разговор с Димой получился непринужденным, ей не понадобились никакие записи, она говорила о том, что ей понравилось, и что она запомнила. Для Димы это было откровение, и под конец он смотрел на нее не только с уважением, но и восхищением. Но эта была лишь тоненькая ниточка, связавшая учителя и ученика.
 
  Шла последняя неделя уходящего года. Она тянулась настолько медленно, что, казалось, никогда не закончится. Но вот оценки за четверть были выведены (Ильин таки переписал контрольную на три), прошли родительские собрания, новогодние утренники и вечера.
  Впервые в жизни, несмотря на внешние атрибуты праздника, того особенного, радостного настроения не было. Таня не была суеверной, но перспектива встречать Новый год с Максимом не радовала.
  После того, как она пожаловалась Максиму, что ей нечего надеть, он свозил ее на барахолку. Там она купила себе модные брючки, но затруднилась с выбором кофты - ей понравились сразу две. После раздумий она купила ту, что практичней, которую можно надеть и в школу, и в ресторан, к тому же она была дешевле. "Ты как серая мышка", - проворчал Максим и вознамерился купить ей другую, более яркую и нарядную вещь. Но Таня не могла позволить ему этого, и заплатила за кофту сама, выложив последние деньги. У нее осталась мелочь, рублей пять, но до зарплаты нужно было дожить всего три дня. Там же на барахолке она загляделась на гарнитур нижнего белья, но при Максиме не стала прицениваться, тем более что и денег не оставалось.
  Встречали Новый год у Максима. Данилов-старший с женой праздновал в городском Дворце Культуры, поэтому до утра квартира была в их распоряжении. Она пришла в новых брюках и блузке, которую почти вынудил купить Максим. Минут за пятнадцать до Нового года девчонки принялись судорожно теребить Максима, требуя, чтобы он дал каждой по ручке и листку бумаги. Кто-то накануне слышал по телевизору, что для того, чтобы в Новом году исполнилось желание, нужно его написать на бумаге, а когда начнут бить куранты сжечь этот листок, пепел бросить в фужер с шампанским и выпить его до дна. И все это нужно успеть под бой курантов, за двенадцать ударов, иначе - жди следующего Нового года.
  - А можно писать только одно желание? - спросила Света. - У меня столько желаний, я не знаю, что выбрать.
  - Пиши все, - распорядился Женя, - и не забудь записать туфли на шпильке. Давай, я буду диктовать тебе по пунктам.
  - Не мешай, я уже придумала.
  Эта пара уже имела много общего.
  Таня тоже написала желание на листке, оторвала лишнюю бумагу, оставив только заполненный словами клочок, свернула его. Максим предложил зажигалку, но она попросила спички. Ровно в двенадцать поднялась страшная суета. Девчонки торопили Максима, чтобы он быстрее открывал и разливал шампанское, визжали, обжигая пальцы, ребята кричали "с Новым Годом!". Последний глоток Таня выпила с последним ударом курантов.
  В два часа ходили на городскую елку, ночь была не холодной, минус десять и без ветра. Гуляющих у елки было много: ряженые, с гармошками, с выпивкой - народ веселился, кто как мог. Максима, действительно, "знала каждая собака": каждый второй поздравлял его с Новым годом, каждый третий предлагал выпить тут же, под елкой. К четырем часам вернулись - встречать Новый год по московскому времени. Закусив, потанцевали и шумной толпой снова пошли на елку, устроили катанье с горок. Тане тоже было весело. Она вспомнила прошлый Новый год, тихо проведенный с Ольгой у телевизора. Катались стоя, сидя, по одному, парами, паровозиком. Но с самой высокой деревянной горки Таня не могла решиться проехать стоя. Неожиданно с двух сторон ее под локотки подхватили Саша и Костя. Поднявшись наверх, вместе скатились с горки, стоя на ногах. Съехали удачно, но уже в конце ледовой дорожки Саша споткнулся о лежавшую картонку, и они все втроем упали.
  - Хватит валяться, - подошел Максим и помог ей подняться.
  Старательно стряхивая снег с ее пальто, он отвел Таню к елке. Лесная красавица была установлена на высокой площадке, сколоченной из досок, и торжественно возносилась в небо. Она была украшена бумажными фонариками и электрическими гирляндами, на нижних ветках елочных игрушек практически не было, но Максим на ближней к ним ветке заметил нечто бесформенное, больше похожее на мешок, а не елочное украшение. Это его заинтересовало. К ним подошел Женя, Светкин жених.
  - Помоги мне, - попросил его Максим, - хочу посмотреть, что это там странное висит на ветке.
  Они вдвоем подошли поближе к деревянному основанию высотой в человеческий рост. Женька присел, и Максим, наступив на его плечо, подтянулся и забрался на самый верх. Он залез по стволу к ветке и сорвал сверток.
  - Это тебе, лови, - бросил он его Тане.
  От неожиданности Таня растерялась, но бросок был настолько точен, что ей оставалось поднять руки и прижать пакет к себе, чтобы не уронить. Это был прозрачный полиэтиленовый мешок, с вложенным свертком и листком бумаги, на котором фломастером было крупно написано "Таньке К. от Деда Мороза". Когда и как он успел подвесить этот пакет на елку, если снял его только с помощью Жени?
  - Везуха тебе, Танюша, - Максим ловко спрыгнул с площадки, и уже стоял рядом с ней. - Ты, очевидно, была послушной девочкой в прошлом году. Давай вскрывай. Мне тоже интересно, что тебе подкинул старый дед. Меня он с третьего класса перестал баловать, после того как я дернул его за ватную бороду.
  Таня сняла варежки и развернула сверток. Это был гарнитур нижнего белья, такой, какой она видела на барахолке. Она стала быстро засовывать его обратно - рядом стоял Женя. Максим был доволен, он походил на мальчишку, озорного мальчишку. К ним подошли остальные ребята.
  - Я замерз. Может по домам? - предложил Саша.
  - Пойдемте, а то еще подарок надо примерить, - Максим обнял Таню за плечи.
  Автобусы еще не ходили, и все пошли пешком. Таня с Авророй жили в одном районе, провожали их Саша с Максимом. Когда Таня с Максимом свернули к ее дому, Саша пошел с Авророй дальше.
  Они были дома в семь утра. Возвращаться назад у Максима уже не было никаких сил.
  Первое, что увидела Таня, проснувшись в час дня - спящего Максима, близко-близко, лицо к лицу. Его дыхание холодило кожу на плече, она прикрыла плечо одеялом. Он открыл глаза.
  Начался новый 1990 год.

Глава 13


  Первые дни года были теплыми, температура днем поднималась выше нуля. А потом резко ударил мороз - ночью температура опустилась до тридцати градусов. Максим с утра был легко одет и, добежав из института до общежития, сильно замерз. Он забыл дома перчатки и не стал сам открывать дверь окоченевшими руками, а позвонил. Пройдя в комнату, он попросил горячего чая согреться. Таня пошла на кухню, ставить на плиту чайник. В заварочном чайнике закончилась заварка. Таню это разозлило. Ну почему она должна заваривать для этого "мажора" свежий чай? В Томске в общаге они заливали кипяток в заварник и по два, и по три раза и называли такой чай "белые ночи". Хотя, может быть, она злится на этого богатого отпрыска из зависти, потому что он не знает, что это такое? Но ведь и они заваривали чай по три раза не от бедности, точнее, не совсем от бедности, а потому, что вечерком, часов в двенадцать, когда всем вдруг резко хотелось чайку, оказывалось, что заварка кончилась, магазины давно закрыты, а соседи сами вот уже второй день у них "пасутся", прося взаймы то чай, то сахар. Тане так захотелось вернуться в прошлое. И стоит, наверное, пожалеть студентов, которые не жили в общаге, не ощутили некую общность, студенческое братство. Так что, пусть пьет свежезаваренный цейлонский чай, наслаждаясь его терпким вкусом. Таня насыпала в чайник побольше заварки. В дверь позвонили.
  - Я открою, - крикнул из комнаты Максим и вышел в коридор.
  Таня прислушалась, кто бы это мог быть? Она никого не ждала.
  - Да, Татьяна Викторовна дома, - ответил кому-то Максим, - проходите.
  Таня вошла в коридор. На пороге стояла Ира Якушкина из 10 "Б", в черной искусственной шубке и вязаной шапочке.
  - Здравствуйте, Татьяна Викторовна. Я, наверное, не вовремя?
  Ира мялась на пороге, не решаясь пройти.
  - Здравствуй, Ира. Очень рада тебя видеть, - Таня тоже не решилась пригласить Иру в дом - мешался Максим.
  - Что же вы не проходите? - функцию гостеприимного хозяина взял на себя Максим.
  Девочка вошла в коридор, но не успел Максим захлопнуть дверь, как она засобиралась назад.
  - Извините, я зря пришла. Мне лучше уйти.
  Таня понимала, что девочка напрасно бы не пришла, у нее что-то важное, но Максим расстроил все ее планы. Училась Ира хорошо, но в последнее время несколько расслабилась. По поводу учебы Ира подошла бы к ней в школе - завтра первый учебный день в новом году. Таня не могла вспомнить, кто классный руководитель в 10 "Б". Что же случилось? Да, при Максиме разговора не получится. Но ребенок замерз, вон, как лицо покраснело, надо напоить ее чаем, и договориться о встрече завтра.
  - Нет, я тебя так просто не отпущу, на улице такой мороз. Раздевайся, попьем чаю.
  Ира все еще стояла в нерешительности.
  - Учителей надо слушаться, - поддержал Таню Максим, - я это в какой-то книжке вычитал. Или этому в школе учат, а, Татьяна Викторовна?
  Ира слабо улыбнулась.
  - И не только этому, - ответила Таня.
  - Боюсь, что больше ничего я из школьного курса не запомнил.
  - Ты не стесняйся, знакомься, это - Максим. Максим - это Ира, - представила их друг другу Таня, и тут же схватилась за голову, - ой, у меня чайник выкипит.
  - Ты иди, завари чай, а я помогу девушке снять шубу, - отправил ее Максим, - я хоть и бывший двоечник, но не кусаюсь.
  Последние слова Максима Таня услышала уже на кухне. Максим провел Ирину в комнату, не переставая о чем-то говорить.
  - Сейчас будем пить чай, - Таня внесла в комнату вазочки с вареньем и расставила их на стол.
  - Я помогу вам, - метнулась за ней на кухню Ира.
  У них получилось милое, почти семейное чаепитие, Максим говорил больше всех. Ира односложно отвечала на вопросы, но было видно, что она успокоилась. Зато Татьяна сидела как на иголках, в ожидании, что Максим отмочит какую-нибудь пошлость. Но он был на удивление корректен, а, напившись чаю, поднялся из-за стола и собрался уходить.
  - Все, согрелся, теперь пойду домой.
  Таня пошла его проводить в коридор.
  - Я утром оделся, как попало, думал на улице тепло. У тебя есть лишние рукавицы побольше и шарф?
  Таня дала ему мохеровый шарф, купленный в Туле только потому, что их "выбросили" в магазине. С рукавицами было сложнее. Она нашла забытые Ольгой варежки - у Ольги рука была больше чем у нее. Максим рассмеялся, увидев вышитых на них зайчиков, и отказался их надевать.
  - Все равно они мне малы. Ладно, ампутируют руки по локоть - будешь кормить меня с ложечки, - чмокнув ее в щеку, он ушел.
  Вернувшись в комнату, Таня села за стол рядом с Ирой.
  - Это ваш жених, Татьяна Викторовна? - спросила девочка.
  - Да как тебе сказать, - пожала плечами Таня.
  - Вы такая счастливая, Татьяна Викторовна. Я вам так завидую. Он такой хороший.
  - Никогда не завидуй другим, - прервала ее восхищения Таня.
  Ира сникла:
  - Извините.
  Таня поспешила объяснить ей, что имела в виду:
  - Если будешь все время завидовать другим, можешь пропустить в своей жизни самое интересное. Ты молода, хорошо учишься, у тебя впереди - целая жизнь. Это тебе можно позавидовать, ты просто не понимаешь своего счастья.
  Нос у Иры неожиданно сморщился, губы разъехались в стороны и задрожали, а из глаз покатились слезы. Таня испугалась, чем она могла так расстроить ребёнка? Но, судя по тому, с какой легкостью проступили эти слезы, они уже лежали на поверхности, лишь недавно осушенные. Таня придвинулась ближе к Ире и обняла девочку.
  - Ну что ты, что ты. Успокойся, успокойся, милая. Все будет хорошо. Выпей еще чаю, и расскажи, что случилось.
  Таня налила девочке свежего чаю, Ира вытерла слезы, но от чая отказалась.
  - Рассказывай все по порядку.
  - Татьяна Викторовна, только вы обещайте, что никому не расскажете.
  - Конечно, не расскажу, - Тане стало нехорошо, неужели Иру кто-то изнасиловал?
  - Правда, не расскажете?
  - Я тебе обещаю.
  - Татьяна Викторовна, я не знаю, что мне делать, помогите мне!
  - Я пытаюсь, но пока не могу представить чем.
  - Я беременна и хочу сделать аборт.
  - Что? - Таня никак не ожидала ничего подобного от этой тихони. Или ее изнасиловали?
  - Я хочу избавиться от беременности, но я не знаю что делать. Помогите мне!
  - А кто отец? Тебя изнасиловали?
  Ира в ужасе отшатнулась от учительницы. Таня мысленно отругала себя, что вспугнула девочку, она могла замкнуться в себе, ей и так с трудом давались признания.
  - Что вы! Мы любим друг друга.
  - Он старше тебя? - из нее приходилось вытягивать подробности, но она имела на это право, прежде чем взвалить на себя ответственность, она должна знать, за что будет отвечать.
  - Нет, он из нашего класса.
  Ребятишки хорошо конспирировались. В школе нетрудно было заметить, кто из детей уже активно увлечен противоположным полом и вовсю пытается флиртовать и ухаживать, а кто еще ждет своего времени, не высовываясь из раковины. Ира казалась спокойной беспроблемной девочкой. Да и парень не проявляет себя. Таня даже не могла предположить кто он.
  - А он знает? - спросила Таня.
  Ира молча кивнула в ответ.
  - Это он хочет, чтобы ты сделала аборт?
  - Нет, я сама решила.
  - А он сложил ручки и ждет, когда ты все устроишь?
  - Мы сюда вместе пришли. Это он узнал ваш адрес. Он остался на улице.
  - Он ждет все это время? Он же замерзнет!
  - Зайдет в подъезд, погреется.
  - Но если твой парень в курсе, тогда, может быть, стоит рассказать и маме, вместе все решить.
  Ира разревелась еще сильней.
  - Татьяна Викторовна, вы же обещали.
  - Я не собираюсь никому рассказывать, я думаю, ты должна это сделать сама. Ведь мама - самый близкий человек, она должна тебя понять. Это, конечно, трудно, но, в конечном счете, она должна понять и помочь.
  - Нет, нет. Ей нельзя говорить. Только не это. Если вы расскажете маме, я убью себя.
  - Но не выгонят же тебя из дому.
  - Даже если не выгонят, я этого не переживу.
  - Ира, а ты уверена, что не ошиблась? Может у тебя просто задержка.
  Ира чуть снова не расплакалась. Таня обняла ее за плечи. Девочка, сдерживая слезы, выдавила:
  - Нет, это беременность. Я чувствую.
  - Даже взрослые женщины иногда ошибаются.
  - У меня болит грудь. А сегодня утром вырвало. Я хочу избавиться от него!
  - А сколько дней задержка?
  - Почти две недели, уже тринадцать дней. Я не могу сейчас рожать. Я хочу закончить школу и поступить в институт.
  - Но, очевидно, ты захочешь иметь детей в будущем, а вдруг это уже будет невозможно? Ты просто не знаешь, как это опасно для здоровья.
  - Не знаю и не хочу знать! Мне все равно, что будет потом! Я хочу избавиться от него, или перережу себе вены, - это уже было похоже на шантаж.
  - Успокойся, Ирочка. Давай рассуждать разумно, - Таня погладила Иру по спине.
  Она не представляла, что делать, чем помочь ребенку. А что бы сделала она, окажись в таком положении? Правда, ей легче, она - взрослый человек. Хотя и для нее оказаться в таком положении - не радость. Ей повезло, что после эпизода в гараже не было последствий, это был удачный день. А этот гад потом даже ни чем не поинтересовался. Зато не преминул при всех показать свою щедрость, разбрасывая с елки подарки. Но бог с ним, не о нем речь. Если бы ей довелось решать подобную задачу, она бы, конечно, обратилась к медикам. Таня слышала о некоторых домашних средствах, но вряд ли стала бы сама калечить свой организм, а тем более предлагать их ребенку. Единственный выход - идти к врачам.
  - А если все рассказать маме? Ты все-таки подумай, - Таня попробовала еще раз убедить девочку, - по-моему, это единственный выход.
  - Не надо меня уговаривать, - Ира даже не желала слышать об этом. - Татьяна Викторовна, если вы откажетесь, я пойду к одной женщине, мне дали адрес, она живет на Мочище. Берет пятьдесят рублей за аборт. Потом час полежишь у нее - и домой. Деньги мы найдем, половина у нас уже есть.
  Это уже был не шантаж, Ира говорила тихо, но уверенно. Она серьезно продумала этот вариант, узнала адрес, цены, собирает деньги. Таня содрогнулась, вспоминая свое последнее посещение Мочища. Несмотря на кажущееся спокойствие, район был пропитан запахом опасности. Подпольный аборт? Этого допустить нельзя.
  - Только не это! Подумай сама, если после этой бабки ты попадешь в больницу, тогда мама точно все узнает, к чему тогда все.
  - Почему я должна попасть в больницу?
  - Даже в больнице бывают осложнения, а что можно сказать о подпольном аборте, в условиях, где даже нет горячей воды.
  - Тогда вы мне помогите.
  - Но тебе, наверное, не сделают аборт в больнице без согласия матери.
  - Почему? Мне же не тринадцать лет. В марте мне будет шестнадцать.
  Таня засомневалась:
  - Я точно не знаю, возможно, я ошибаюсь. Как бы это уточнить?
  Ира бросилась ее обнимать:
  - Татьяночка Викторовна, миленькая, узнайте, пожалуйста. И чтобы сделали за один день. А то, как я объясню маме, куда пропала на три дня?
  Девочка собралась сбросить груз всей ответственности на учительницу. Но ей только пятнадцать лет, и Татьяна ей кажется взрослой зрелой женщиной. Она сама в семнадцать лет считала, что тридцать лет - глубокая старость.
  - Я попробую узнать, - против своей воли сказала Таня, - но ты должна объяснить мне, почему не хочешь открыться матери. Это сегодня вы в ссоре, а через неделю помиритесь, и ты ей все расскажешь, она захочет воспитывать внука, но будет уже поздно.
  - Не захочет, - ответила Ира.
  - Почему ты так уверена?
  - Я знаю.
  - Ира, я сделаю все, что смогу, для того чтобы тебе помочь, но и ты должна мне честно все рассказать, чтобы я потом не раскаивалась о содеянном.
  - Если я скажу маме, что беременна, она решит, что это от отчима. Отец ушел от нас, когда мне было полтора года. Мы все время жили вдвоем с мамой. А два года назад она вышла замуж, отчим моложе ее на девять лет. Она боится его потерять, и ревнует его. Даже ко мне. Точнее не даже, а особенно ко мне. Мы с ней часто ругаемся, она думает, что я пытаюсь соблазнить его, одеваюсь вызывающе, хихикаю с ним. Но это он ко мне пристает, вернее еще не пристает, но позволяет всякие пошлые высказывания в мой адрес, когда мама не слышит. Я строю из себя глупую девочку, что ничего не понимаю и хихикаю, как дурочка. Мне кажется, что ему хочется, но он пока не решается. Дома я ношу халаты почти до пола, но не могу же ходить по улицам и на дискотеки как монашка. Если я скажу, что беременна, она обвинит меня, что я соблазнила ее мужа.
  - А если придет твой молодой человек, и вы вместе расскажете о ребенке?
  - Отчим убьет его. Он ревнует меня, я с таким трудом отпрашиваюсь на улицу и на дискотеки, за мной всегда заходят девочки. Когда звонит телефон, он всегда берет телефонную трубку и если это меня, интересуется кто это. Маме это нравится, она считает, что я избалована и мне нужна строгая рука.
  - А сегодня как ты смогла уйти?
  - Он еще не пришел с работы, а я скажу, что была у Кати. Она подтвердит, если он позвонит.
  - И как только вы умудрились? - удивилась Таня.
  - Но днем они же все на работе.
  - Ира, ты не преувеличиваешь? Может ты просто против брака мамы с этим человеком? Ведь вы столько лет жили с мамой вдвоем, и вам никто не был нужен. Поэтому тебе не нравится мамин избранник.
  - Да это я еще преуменьшаю. Он все время старается прикоснуться ко мне, задеть как бы случайно, если мамы рядом нет. Скорей бы закончить школу и уехать учиться.
  - Хорошо, Ира, я попробую узнать, и завтра расскажу, что выяснила.
  - Спасибо.
  - Сейчас стали делать мини-аборты, они вроде более щадящие, но не думаю, что совсем безопасные, - рассуждала Таня.
  Ира кивала головой, во всем соглашаясь с ней, лишь бы она не передумала. Они договорились встретиться завтра вечером, Таня уточнила сроки, и девушка ушла.
  До позднего вечера Таня не могла успокоиться. Она оказалась единственной, кому Ирина смогла довериться. Что творится с людьми, если невозможно понимание между родителями и детьми? Впрочем, она тоже не все рассказывала маме, хотя бы ради того, чтобы не расстраивать ее. А про Максима невозможно, невыносимо рассказать правду никому.
  Как бы там ни было, чем она может помочь Ирине? Не идти же в поликлинику на прием к гинекологу. Даже если она договорится с врачом, Ире все равно придется идти на прием, сидеть в очереди, и ловить взгляды взрослых женщин, читать в них любопытство и принимать его за осуждение, а пуще всего бояться встретить мамину знакомую. Почему бы не устроить в городе гинекологический кабинет для подростков, с отдельным входом или даже совсем в другом здании. И консультировать молодых девушек о средствах предохранения. Подросткам так же трудно купить в аптеке презервативы, и стоило бы выдавать их бесплатно, и даже пусть продавать, но не на виду у всех. Об этом должны были бы подумать врачи, поставить вопрос перед городскими властями. И тут она вспомнила, что мать Авроры считается одним из лучших гинекологов города, и ухватилась за эту мысль. Никогда раньше она не встречалась с матерью Авроры, но попытаться поговорить с ней можно. Таня пошла бы к ним в тот же день, но было уже слишком поздно.

Глава 14


  На следующий день в школе начались занятия после каникул. После уроков под предлогом того, что Ира в прошлой четверти училась хуже, чем могла бы, и не мешают ли Ирине учиться семейные неурядицы, Таня подошла к классной руководительнице 10 "Б" и попыталась ненароком выяснить, правду ли Ира рассказала ей об отчиме. Классная тоже заметила, что Ира немного ленится, но списывала это на предвыпускной учебный год, когда еще можно позволить себе расслабиться перед решающим, требующим напряжения всех сил последним годом. А семья у Иры - замечательная, уверяла она, отчим взял на себя бремя ответственности воспитания падчерицы и не только не пропускает родительские собрания, но и заходит иногда в школу во время занятий, чтобы на перемене поговорить с учителем.
  Не заходя домой, Таня сразу же пошла к Авроре.
  Дверь ей открыла Аврора, увидев Татьяну на пороге, она удивленно подняла брови. У нее получилось это очень красноречиво благодаря новой прическе - Аврора подстриглась "под ёжик", оставив только длинную челку и прядь волос на шее, теперь волосы не отвлекали внимания от лица, которое было очень выразительным.
  - Здравствуй, - произнесла Таня.
  - Привет, проходи. А где дорогой?
  - Что? - не поняла Татьяна.
  - Ну, любимый.
  - Я одна. А без него можно?
  - Конечно. Просто я привыкла видеть тебя всегда вместе с ним.
  - Слава богу, не всегда.
  - Пошли на кухню, чай попьем, замерзла ведь, - пригласила Аврора.
  Она поставила чайник греться на плиту, вытащила конфеты из шкафчика.
  - Аврора, а твоей мамы сейчас нет дома?
  - Она на работе.
  - А когда она вернется?
  - Так, что у нас сегодня, четверг? Раньше шести ее не будет. А что?
  - Как ты думаешь, она не откажется поговорить со мной здесь, у вас дома?
  - О чем поговорить?
  - Понимаешь, это очень личное. Нужен профессиональный совет.
  - Я думаю, не откажется. А что у тебя случилось, забеременела?
  - С чего ты взяла?
  - Тебе же нужен профессиональный совет. Или хочешь спираль поставить?
  - Нет, я не по этому поводу.
  Девушки уселись за стол пить чай.
  - Да, ладно, не стесняйся, я все понимаю, - продолжала Аврора. - Но если ты собралась делать аборт, учти, мама будет тебя отговаривать. А Макс, придурок, что, - не хочет жениться?
  - Аврора, не выдумывай. Я ничего не могу тебе сказать. А тебе идет новая стрижка.
  Стрижка была смелая и не каждому такая бы пошла, но у Авроры была прекрасная форма головы, и стрижка это подчеркивала.
  - Холодно только, надо было летом такую делать. Сейчас буду отращивать. Как ты думаешь, мне пойдет рыжий цвет волос?
  Они говорили о всяких пустяках, но Аврора пыталась удовлетворить свое любопытство, резко меняя тему разговора, видимо, рассчитывая застать ее врасплох.
  - Ты Максу-то сказала?
  - О чем?
  - Да все о том же, не притворяйся, что не понимаешь.
  - Аврора, мне нечего ему рассказывать.
  - Тань, если ты думаешь, что он не женится, то напрасно. Любого можно заставить. А ты даже не пытаешься. Скажешь, когда аборт делать будет поздно, и куда он денется?
  Аврора ей все больше и больше нравилась за неподдельное участие, за откровенное желание помочь. И просто нравилось, как она ест, пьет чай - с таким аппетитом, удовольствием, наслаждаясь процессом чаепития. Это был энергичный, активный человек, все делающий со вкусом, и, очевидно, трудно заставить ее делать то, что ей не нравится.
  - Так ты мне ничего так и не расскажешь?
  - Извини, не могу.
  - Ну и ладно. Будешь ждать маму?
  - Нет. Давай я приду вечером.
  - Тогда сделаем так, приходи к семи часам, я ее подготовлю, - предложила Аврора. На том они и расстались.
 
  В семь Таня была на пороге квартиры Авроры. Вера Андреевна оказалась высокой сухощавой женщиной, со столь строгим выражением лица, что Татьяна испугалась. Откровенного разговора, скорей всего, не получится. Ей снова предложили чаю, но она отказалась, чтобы сразу приступить к делу. Тогда Вера Андреевна провела ее в гостиную. Аврора прошла с ними. Вера Андреевна села за стол, Татьяна напротив. Аврора включила телевизор и села на диван. Таня молчала.
  - Аврора, а ты что тут собралась делать? - спросила мать. - Ты нам будешь мешать.
  - Мам, ну что мне делать, телевизор ведь есть только в этой комнате. Я вам совсем не помешаю, здесь все свои.
  - По-моему у тебя сессия.
  - Хорошо, я уйду, - Аврора встала и, высоко подняв подбородок, вышла из комнаты.
  - Закрой дверь, - попросила мать. И обратилась к Тане, - я вас слушаю.
  - Понимаете, я работаю учителем в школе. Преподаю математику. В том числе в десятом классе.
  Вера Андреевна немного расслабилась:
  - Так вы хотите, чтобы я прочитала лекцию для девочек? Боюсь, что это будет трудно, я постоянно занята. Но можно прислать кого-нибудь другого в школу. А дочь мне говорила что-то насчет аборта или спирали. Так какая у вас школа?
  - Лекция - это, конечно, хорошо, но, боюсь, что Аврора была ближе к истине.
  - Вы так издалека начали, что я не поняла. Так с чем вы пришли?
  Таня глубоко вздохнула и начала:
  - Речь пойдет не обо мне. В моем классе учится девочка, она беременна. Ей почти шестнадцать лет. Можно ли сделать ей аборт, и так, чтобы об этом знало как можно меньше людей?
  Вера Андреевна поджала губы.
  - Я не делаю абортов на дому. Это подсудное дело.
  - Ну, что вы, Вера Андреевна, - воскликнула Таня. - Я не это имела в виду. Я говорю о медицинском аборте. Девочка сама не знает куда идти и что делать, в детской поликлинике нет гинеколога, и ей очень стыдно.
  - В таком случае она должна прийти с матерью на прием.
  - Но девочка категорически отказывается говорить об этом матери.
  Таня рассказала Вере Андреевне историю Иры.
  - Я единственная, кому она доверилась, - продолжала она. - Ира на грани отчаяния, собралась делать подпольный аборт, нашла адрес какой-то знахарки где-то на Мочище. Или наложит на себя руки. Помогите ей, она все равно попадет в руки врачей, только в худшем положении.
  - Да уж, насмотрелась я на этих "подпольщиц", - удрученно согласилась Вера Андреевна.
  - А можно ей сделать мини-аборт?
  - Это, смотря какой у нее срок. Мини делается до двадцати дней задержки. И в любом случае, ей нужно будет сдать анализы.
  Таня так обрадовалась, что со всем соглашалась:
  - Мы все сделаем, что вы скажете, вернее она сделает. Самое главное, чтобы не стоять в очереди в кабинеты, чтобы не попадаться на глаза знакомым. Она так переживает.
  - Я еще ничего не обещаю, мне сначала нужно увидеть девочку. Если срок больше двенадцати недель, я ничем помочь не смогу. Тогда нужно подключать родителей.
  - Она говорит, что у нее задержка тринадцать дней, сегодня значит уже четырнадцать.
  - Это небольшой срок, может это еще не беременность.
  У Тани сжалось сердце - каждый день этого небольшого срока для девочки был настоящим адом. Вера Андреевна продолжала:
  - Пусть в течении трех дней по утрам измеряет ректальную температуру. А завтра у меня прием с восьми, пусть девочка приходит в семь двадцать утра в приемный покой, я посмотрю ее и в стационаре возьмем анализы, никто не поймет, куда она ходила.
  Вера Андреевна объяснила, как правильно измерять температуру, как попасть в приемный покой.
  - Большое вам спасибо, Вера Андреевна.
  - Впервые в моей практике случай, когда учительница приводит школьницу. До этого надо было воспитывать, а не на аборты приводить.
  Упрек был несправедлив, но Таня не знала, что возразить.
  - Да, придется прочитать в вашей школе лекцию девочкам, - назидательно продолжала Вера Андреевна.
  Таня не выдержала:
  - А почему только девочкам? Насколько я знаю, чтобы зачать дитя, нужны двое. О чем будет ваша лекция? Будете запугивать девочек возможной беременностью и венерическими заболеваниями? Но в этом возрасте их мало пугают болезни.
  - Таня, - начала врач.
  - Татьяна Викторовна.
  - Сколько вам лет, Татьяна Викторовна?
  - Двадцать три, ну и что? Я уже второй год преподаю. И считаю, что в городе нужен гинекологический кабинет для подростков, чтобы давать консультации для каждого конкретного случая, а не общие слова на лекциях, - Татьяну понесло, видимо сказалось напряжение последних суток, - и еще, там должны бесплатно выдавать, - Таня запнулась, но собралась с духом и твердо произнесла, - презервативы.
  - Это вы хватили чересчур. Насчет презервативов - перегнули. Дети же воспримут это как поощрение к сексу.
  Таня испугалась, что она все испортила, и ее сейчас выгонят:
  - Надеюсь, что после моих слов вы не измените своего решения?
  - Мы же договорились. А насчет подросткового кабинета я и сама давно уже думаю. Вы меня еще раз убедили.
  - Спасибо вам, Вера Андреевна.
  - И все-таки лекцию к вам придут почитать. Какая у вас школа? Двадцать пятая. Ждите лектора. И сами поприсутствуйте, мы там не только про венерические заболевания рассказываем. И про мальчиков не забудем.
  Когда Таня ушла, Аврора кинулась к матери:
  - Что она хотела?
  - Аврора, нельзя быть такой любопытной. Если твоя подруга не посчитала нужным рассказать тебе сама, значит, у нее есть на это причины, - попыталась урезонить дочь Вера Андреевна, но та наседала.
  - Это подружка Макса. Она тебе сказала? Что она хотела? Сделать аборт?
  - Нет, всего лишь, чтобы я прочитала лекцию у них в школе. Как ты любишь все драматизировать, Аврора.
  - Точно? Прочитать лекцию?
  Вера Андреевна кивнула.
  - И стоило напускать столько тумана, - разочарованно протянула Аврора. - Странная она какая-то, и что Макс в ней нашел?
  - А, по-моему, разумная девушка. Это вам бы все развлекаться
  - Мам, а я уже Макса обрадовала, что он скоро станет папашей.
  - Что, так прямо и сказала?
  - Да, а что такого?
  - Представляю реакцию бедного Максима. Не думала, что ты у меня, оказывается, такая.
  - Какая такая?
  - Сплетница что ли.
  - А вдруг бы Танька сделала непоправимую ошибку? А он что, совсем не при чем?
  - Позвони ему, скажи, что ты все придумала.
  Аврора фыркнула:
  - Вот еще, пусть немного помучается. Мужикам это полезно. Не все нам из-за них страдать.
  - А если между ними ничего не было? Вдруг из-за тебя они поссорятся?
  - Мама, не будь такой наивной, им же не пятнадцать лет, когда обходятся поцелуями.
  - А вы для меня все такие же дети. Хотя ко мне на прием бывает, приходят девственницы и в двадцать семь и в тридцать лет.
  - Уродины какие-нибудь.
  - Аврора, в кого ты такая категоричная? Может, они карьеру делают. Да мало ли какие могут быть причины.
  - Я и говорю - уродины или синие чулки.
  - Ты лучше мне скажи, что у тебя за очередное уродство на голове? - Вера Андреевна провела рукой по тому, что осталось от волос дочери.
  - Все говорят, что мне идет. Должна же я перепробовать все, пока не остепенюсь и не нарожаю детей.
 
  Ира ждала Таню под дверью. Она решила дождаться ее во что бы то ни стало. Таня провела ученицу в квартиру и рассказала, что ей нужно делать.
  - Татьяна Викторовна, а вы пойдете со мной завтра? Я боюсь.
  - Обязательно, - они договорились о встрече.
  - Спасибо, Татьяна Викторовна.
  - Ира, мне нужно поговорить с твоим другом. Кто он?
  Ира замялась.
  - Ира, ты должна мне сказать. Аборт - это не решение всех проблем. Я не буду его ругать, но мне необходимо с ним поговорить. Можешь не называть его имени прямо сейчас. Предупреди его, что я хочу поговорить с ним. И пусть тогда он сам ко мне подойдет.
  - Это Носков, - призналась Ира.
  Почему-то для Тани это было полной неожиданностью. Вот бы на кого Таня никогда не подумала, так это на Мишу Носкова. Ира с Мишей сидели за одной партой, и Ира демонстрировала недовольство таким соседством. Учился Миша нестабильно, хватая то тройки, то пятерки. Ира никогда не давала ему списывать, прикрывая иногда свою тетрадь. Если Миша терял ручку или карандаш, Ира вручала ему свою запасную ручку с таким видом, словно за это одолжение он не расплатится всю свою жизнь. На переменах они тоже не общались, Миша всегда находился в компании других мальчишек. Как мало она еще разбирается в детях, да и в жизни тоже.
  Покидая квартиру, Ирина столкнулась с Максимом на пороге. Сконфузившись, она поздоровалась с ним.
  Раздевшись, Максим прошел на кухню и поставил греться чайник. Он вылил старую заварку, помыл чайничек. Делал все не спеша, обстоятельно. Когда чай был готов, налил себе и Татьяне.
  Они пили чай молча, сидя напротив друг друга за противоположными сторонами стола. И только допив чай, он нарушил молчание:
  - Прежде чем что-то предпринимать, ты должна была посоветоваться со мной.
  - Ты о чем? - удивилась Таня.
  - Ты знаешь.
  - Я не понимаю, - настаивала Таня.
  - Хорошо, я тебе напомню, - Максим придвинул стул ближе к столу, и, навалившись грудью на столешницу, заглянул ей в глаза. - Скажи мне честно, что ты собралась делать?
  - Мне нужно еще тетради проверить, а потом, наверное, спать лягу или телевизор посмотрю.
  - Не сейчас, а вообще, в принципе.
  - Работать буду, потом уйду на пенсию, внуков буду воспитывать, - усмехнулась Таня.
  - Каких внуков? - вскричал Максим. - Ты подумала своей башкой, будут ли у тебя внуки?
  - А почему нет? Надеюсь дожить. А что может случиться?
  - Все!!! Последствия непредсказуемы.
  Максим встал, прошелся к окну и обратно, оперся руками на стол, нависнув над ним:
  - Пойдем в комнату, поговорим спокойно, - предложил он.
  Таня не понимала, что он хочет от нее, но уступила и прошла в комнату. Они сели на диван.
  - Тебе незачем скрывать это от меня, - начал он заново. - Когда-то я много лишнего наговорил. Но теперь я готов тебе помочь.
  - Если мне понадобится какая-либо помощь, ты - последний, от кого я захочу ее получить.
  - Я понимаю, но это все эмоции. То, что ты хочешь сделать, может иметь непоправимые последствия. Ты мне уже не чужая, - он говорил медленно, с трудом выталкивая из себя слова, - я не хочу, чтобы ты страдала. Наверняка, есть другой выход.
  В чем он ее подозревает? Может, ее с кем-то видели и передали Максу? Как-то с физруком они вместе ездили в магазин за подарком учительнице на день рождения. А еще два раза ее провожал до дома десятиклассник, но это было так несерьезно, что парнишка сам понял это. Неужели в этом бандитском мире исключено, чтобы девушка ушла к другому, и за это надо мстить? А Максим ее пожалел. Они вместе уже полгода, и это обстоятельство дает ему основание считать, что они не чужие люди?
  - Господи, в чем ты меня подозреваешь? Я ничего не сделала.
  - Зато собираешься сделать. Я все знаю.
  - Что ты знаешь? Что тебе про меня наговорили?
  - Ничего.
  Татьяна была уверена, что Максим приходил поговорить с ней о чем-то для него важном еще вчера, но им помешала Ира. То, что Аврора могла выложить ему свои догадки, Таня отвергла сразу, ведь вчера еще Аврора ничего не знала, как и сама Таня. Скорей всего Максим ее ревнует. Но почему он прямо не скажет ей о своих подозрениях? Конечно же, из-за своей патологической гордости, он не уверен в своих подозрениях и хочет добиться признания от нее.
  - Все, я устала от твоих намеков. И вообще, мне нужно проверять тетради!
  Одним рывком Максим вскочил с места.
  - Про твои любимые тетради я наслушался до конца жизни. Ты всегда ими прикрываешься. Как меня бесят эти твои пустые отговорки!
  - Но мне действительно нужно проверить тетради.
  - Я измучился с тобой разговаривать. Ты такая упрямая!
  - Поперечная.
  - Какая? - переспросил Максим.
  - Поперечная. Меня мама иногда так называла.
  - Вот именно. Ты все делаешь поперек. Просто мне назло, лишь бы мне насолить.
  Максим закончил фразу громче, чем начал. Он, похоже, очень разозлился. Таня тоже встала, чтобы не смотреть на него снизу вверх.
  - Да что тебе от меня нужно? - Таня тоже повысила голос. - Не можешь толком ничего объяснить, а хочешь, чтобы я тут перед тобой наизнанку выворачивалась.
  - Это я выворачиваюсь наизнанку. Делаю все, чтобы тебе лучше было. А ты ничего не замечаешь, не видишь, как я к тебе отношусь, потому что ты - бесчувственная чурка.
  - Самое лучшее для меня - не видеть твою бандитскую рожу. Нравственный урод!
  Они уже откровенно друг на друга орали.
  - Ты готова искалечить себя, несчастная идиотка, мучаешь себя, лишь бы сделать мне хуже. И все это от злости, даже не понимаешь, что ты делаешь, дура набитая.
  - Это ты - умственный инвалид. Ты сам не знаешь, что тебе надо, а от меня требуешь! Маньяк! Уголовник, тюрьма по тебе плачет, - Таня кипела от злости.
  Максим был не похож сам на себя от бешенства - глаза сощурены, рот оскален.
  - Все, замолчи! - выкрикнул он. - Ты будешь делать все, что я скажу. Потому что ты, глупая пробка, сама не способна ничего решить.
  - Сам - идиот! Придурок! Недоразумение природы!
  У нее оборвется сердце, если она будет просто стоять и орать. Ей нужно как-то выплеснуть свой гнев. Она схватила со стола карандаш, разломила его пополам и бросила его на пол, ему под ноги.
  - Истеричка, психопатка, не хочу больше с тобой разговаривать, - Максим быстро вышел в прихожую.
  - Вот и хорошо, просто замечательно! Скатертью дорожка, гад, - кричала она ему вслед. - Преступный элемент! - у нее иссякла фантазия.
  - Моралистка сушеная! - услышала она его смех, прежде чем он с силой хлопнул дверью.
  Таня еще долго не могла успокоиться. Она пыталась проверить тетради, но все время отвлекалась. Это она-то бесчувственная чурка? Разве он не видит, как она страдает? Ей было обидно. И еще она ругала себя за то, что так и не смогла добиться, чего хотел Максим. И удивлялась, что так сорвалась.
 
  В двенадцать ночи Вера Андреевна позвала Аврору к телефону: "Тебя Максим спрашивает".
  - Скажи ему, что я уже сплю, пусть утром перезвонит, - это было неправдой, Аврора лежала в постели, но не спала, а читала "Кристин, дочь Лавранса".
  - Это я сплю, мне завтра рано вставать. А ты заварила кашу, теперь - расхлебывай.
  Аврора босиком в ночной рубашке прошлепала в гостиную и забралась с ногами в кресло.
  - Алло, Макс. Я уже ложилась спать, - недовольно сказала она
  Максим как будто не слышал ее:
  - Аврора, я тут зашел к Татьяне. Она притворяется, что ничего не понимает.
  - Макс, она не притворяется.
  - То есть?
  - Ты знаешь, я днем немного поторопилась с выводами, поспешила тебя обрадовать, и зря. Короче, забудь, я тебе ничего не говорила. Ничего не было.
  - Ну, Аврора, у тебя и шуточки. Какое-то извращенное понятие о смешном. Ты что, лучшего применения своему чувству юмора не нашла?
  - Хорошо, Макс, я виновата. Но, учти, я хотела как лучше. А вдруг бы Танька сделала глупость? Что, по-твоему, я должна молча на это смотреть?
  - А это точно? Ничего нет? С чего ты взяла? Она сама тебе об этом рассказала?
  - Нет, сегодня она приходила к моей маме. Сказала, что ей нужна консультация профессионала. Я и решила, что - договориться об аборте, и позвонила тебе.
  - А зачем Танюха приходила на самом деле?
  - Просила маму лекцию прочитать в школе ученицам.
  - А я помчался к Таньке, вел себя как дурак.
  - Ну почему как дурак...
  - Да, почему как? - вскричал Максим. - Я - полный дурак, форменный идиот, что поверил тебе! Представляю, что она обо мне подумала!
  - А ты что, жениться предлагал? - полюбопытствовала Аврора.
  - Черт знает что! С вами, женщинами, невозможно разговаривать, - и Максим бросил трубку.
  - Сам такой, - и хоть Макс ее не слышал, Аврора не могла допустить, чтобы последнее слово осталось за ним.

Глава 15


 
  Утром Таня сходила с Ирой на прием к Вере Андреевне, вернее привела Ирину, потому что ее саму попросили выйти из кабинета. Операцию назначили на вторник пол седьмого вечера, когда будут готовы анализы. В это время в поликлинике бывает малолюдно. Ире пришлось опоздать на первый урок, а у Тани первого урока не было.
  Таня попросила Носкова зайти к ней в кабинет математики после уроков. У нее в этот день было пять уроков, а на шестом уроке она сидела в кабинете, заполняя журнал. Дежурные пятиклассники мыли пол. Учительница пыталась придумать, с чего бы начать разговор с Мишей, но в голову ничего не приходило. Как найти нужный тон, чтобы не выглядеть "сушеной моралисткой", она не знала. Где взять те слова, чтобы достучаться до юных сердец?
  Сразу же после шестого урока Михаил появился в кабинете. Дежурные уже ушли. Миша сел за первую парту напротив нее. Таня внимательно посмотрела на Мишу. Высокий, худой и унылый, он не доставлял особых хлопот учителям. Но сейчас его серые глаза дерзко смотрели на нее, бросая ей вызов. Он заранее был готов принять все ее слова в штыки. Поэтому она решила отложить разговор хоть ненадолго.
  - Миша, обвалилась нижняя полка во встроенном шкафу, - она махнула рукой в сторону шкафа. - Помоги мне поставить ее на место.
  - Понимаю, - снисходительно сказал Михаил, - это такой педагогический прием, трудотерапия.
  - Вовсе нет, это - эксплуатация детского труда.
  В этом возрасте им не нравится, когда их называют детьми.
  - Ага, а детки выше вас на целую голову.
  - Поэтому я и обратилась к тебе.
  Таня встала и пошла к шкафу, Мише пришлось идти за ней. Она открыла дверцу шкафа, а Миша присел на корточки и потрогал обрушившуюся полку. Таня тоже присела рядом.
  - Сейчас я уберу отсюда все книги, а ты починишь полку, - она взяла несколько книг из шкафа и положила их на парту.
  - Ну, что вы будете париться, - остановил ее Михаил, - я сам выну все книжки и папки, а вы лучше сходите в кабинет труда, принесите шурупы и отвертку, мне все равно не дадут.
  Когда она вернулась с инструментом, все книги, папки и тетради аккуратно лежали на парте. Она протянула ученику отвертку и шурупы:
  - Подойдет?
  - Все будет тип-топ, - у него оказалась очень славная улыбка.
  Он проворно прикрутил уголки, на которых держалась полка, установил на них доску, а Таня стала расставлять книги и тетради, которые он подавал. Они работали молча. Закрыв дверцы отремонтированного шкафа, Таня вздохнула:
  - А я надеялась, что во время работы у нас завяжется непринужденный разговор, и я смогу плавно прейти к теме, которая меня волнует. Но ты так быстро все сделал, что я не придумала с чего начать.
  - Говорите уж прямо. Я, знаю, вам нужно провести со мной воспитательную беседу.
  - Хорошо. Давай сядем.
  И они сели рядом за последнюю парту.
  - Миша, тема, которую я хочу затронуть, очень деликатна, - осторожно начала она, - мне трудно о ней говорить, но это - слишком важно, и молчать я не могу.
  Миша смело прервал ее:
  - Татьяна Викторовна, ну что вы миндальничаете, - насмешливо произнес он. - Если вам трудно, то и не начинайте, я все знаю, что вы мне хотите сказать. А именно: то, чем мы занимаемся с Ирой - это бяка, детям этого делать нельзя. Считайте, что беседу вы со мной провели. Я скажу вам, что все понял, и мы с Ирой так больше не будем. А вы успокоите тем самым свою совесть. Только остается один вопрос: почему, после свадьбы бяка перестает быть бякой?
  Миша был доволен собой, снисходительно наблюдая, как учительница вывернется из безвыходной ситуации, в которую, как ему казалось, он ее поставил, задав каверзный вопрос. Ей уже приходилось встречаться с подобным выражением глаз на мальчишеских лицах, когда пацаны, прочитав книгу "Занимательная математика" Перельмана или что-то подобное, а иногда самостоятельно придя к логически неправильному выводу, стремясь запутать ее в дебрях софистики, доказывали, например, что дважды два пять, или другую нелепицу и просили ее найти ошибку в их рассуждениях. Самоуверенно считая себя единственными носителями истины, они демонстративно делали это на уроках, чтобы слышал весь класс, и смотрели на нее невинно-лукавым взглядом, дожидаясь посрамления учительницы. До сих пор ей удавалось выходить из подобных ситуаций с честью, но что такое алгебра по сравнению с человеческими отношениями?
  - Ну что ж, давай, поговорим о бяке, - подхватила она, - не надо думать, что взрослые запрещают детям все самое лучшее и интересное - вино, курение, секс, вождение автомобиля, чтобы казаться более значительными, подавлять своей опытностью, иметь самый главный аргумент в споре - вот станешь таким как я, тогда и поговорим, а сейчас слушайся меня. Эти вещи не всегда приносят удовольствие, и таят в себе опасность. Про табак я говорить не буду, ты, наверное, сам читать умеешь, видел обращение Минздрава на сигаретных пачках.
  - Я не курю, - усмехнулся Михаил, - поэтому не знаю, что там написано.
  - Жаль, - машинально кивнула Таня, желая продолжить свою мысль.
  - Вам жаль, что я не курю? - притворно испугался Миша.
  - Ох, я не это имела в виду, - замахала Таня руками.
  Они весело рассмеялись. Оба почувствовали себя более раскованно, и Миша непринужденно продолжил:
  - Можете не продолжать, я понял, что речь пойдет об опасности секса - про страшные и ужасные болезни. Но если у нас обоих первая любовь, то и опасности такой нет.
  - Но вы не избежали еще одного подводного камня в своем плаванье во взрослую жизнь - нежелательной беременности, но я не об этом хотела сказать. Значит, спрашиваешь, почему бяка?
  Миша кивнул.
  - Ну, начну с того, что юная девушка впервые соглашается на близость часто не потому, что хочет получить удовольствие, и, как правило, она его не получает сразу, а только через некоторое время, может даже через несколько лет. У большинства девушек сексуальное желание пробуждается позже и не так остро выражено, как у парней. Хоть и говорят, что девочки созревают раньше мальчиков, но это у них происходит, я не хочу никого обидеть, на уровне головы - они начинают кокетничать, стремятся нравиться, но почти ничего не знают о своем теле, не понимают, чего оно хочет, их тело закрыто для них. Да, им, также как и мал..., - Таня проглотила слово "мальчикам", ведь если у них серьезный разговор, то не надо подчеркивать его молодость, - парням, приятны поцелуи, объятия, но обычно им этого и достаточно. Иногда девушка идет на физический контакт чтобы доказать свою любовь, особенно если друг очень настойчив, иногда из желания почувствовать себя взрослой, иногда, чтобы не отстать от подруг или таким образом за что-то наказать родителей. Возможно, ты и сам все это понимаешь, но можно я закончу свою, мысль? - ей показалось, что она много говорит, диалога пока не получается.
  - Конечно.
  - Спасибо, Миша. Тогда я продолжу. Как я говорила, первый сексуальный опыт для девушки не всегда бывает приятным, а тут еще примешивается страх перед беременностью, что об этом узнают родители, отсутствие подходящей обстановки. Это и есть бяка. И хорошо, если партнер действительно любит и уважает свою подругу, но, о присутствующих не говорят, чаще всего им двигает, юношеская, извини, гиперсексуальность, любопытство, или, еще хуже, желание самоутвердиться, показать друзьям, что он не хуже других, даже круче всех; это довольно цинично по отношению к девушке, у которой может остаться после такого общения горький осадок или даже отвращение к другим мужчинам. А это - большая бяка. Взрослой женщиной, помимо желания создать семью, родить детей, могут двигать схожие мотивы, но она начинает сексуальную жизнь более осмысленно, не страшась будущего, в то же время осознавая все последствия, ответственно, и поэтому гармония в отношениях приходит раньше. Это уже не бяка. Я это тебе не как учитель говорю, а как женщина. Правда, у меня самой опыт не совсем удачный, - с горечью вырвалось у неё, и она предупредила, - но это только между нами, хорошо?
  - Разумеется, - со всей серьезностью ответил Миша.
  - А ты меня понимаешь, я не слишком туманно выражаюсь?
  - Понимаю, потому что вы говорите от себя, а не как по учебнику.
  - А что, учебники так непонятно написаны? - поразилась Таня.
  - Нет, я не про то, - смутился Миша, и от этого стал симпатичнее, - вы говорите то, что думаете, что чувствуете, а не по программе.
  - Ну, вот, а мы даже не поговорили о молодых мужчинах, им ведь тоже нелегко, у них тоже есть свои трудности, я подозреваю, - Таня улыбнулась, надеясь вызвать Мишу на откровенность.
  Но он не пошел на контакт, и Таня продолжила:
  - И еще, к тебе это, разумеется, не относится, но я все-таки скажу. Некоторые мужчины, особенно молодые, добившись от девушки взаимности, спешат рассказать о своей победе друзьям, да еще в грубой и пошлой форме. Это очень обидно. И к тому же попросту некрасиво. Истинная любовь не выставляется напоказ.
  - Я люблю Иру.
  - Я верю тебе, Миша. Но и настоящая любовь может обернуться трагедией.
  - Неужели, все так плохо? И первая любовь это всегда трагедия, как у Ромео и Джульетты?
  - Конечно, не все так однозначно, бывают дети настолько серьезные, что сами воспитывают своих родителей, а есть взрослые, которым нельзя доверить кошку, не только ребенка. А это я знаю тоже не понаслышке, а как учитель.
  Миша кивнул.
  - Ну что, тогда с бякой покончено? - спросила Таня.
  Вместо ответа Миша улыбнулся. Когда он улыбался, его лицо словно освещалось изнутри.
  - Миша, я хочу тебя спросить, это ты уговорил Иру сделать аборт?
  - Мы вместе приняли решение, но я на нее не давил, - ответил Миша.
  - Это правда?
  В голосе Михаила прозвучал вызов:
  - А вы думаете, мне безразлично, что с ней будет? Что я хочу поскорей замести следы? - и добавил тише, - я ведь люблю ее.
  - Хочется верить. Я постараюсь вам помочь. И если ты хочешь сохранить вашу любовь, относись бережней к Ирине. Пожалуйста, не обижайся на нее, даже если она начнет грубить, срываться, злиться, но пойми, она нервничает, ей сейчас плохо, а потом может быть еще хуже, такие вещи не проходят бесследно. Поддержи ее, хорошо.
  - Хорошо.
  - Жаль, конечно, что вам приходится пройти сквозь такое испытание.
  - Татьяна Викторовна, а вы не боитесь?
  - Конечно, боюсь. Вдруг будет осложнение, это же операция.
  - Нет, я про другое. Если узнают, что вы помогаете своей ученице, да еще ведете такие разговоры, вас могут уволить. За пособничество, аморалку и все такое.
  - Надеюсь, до этого дело не дойдет.
  - Я вообще-то не верил, что вы поможете нам, и не хотел, чтобы Ира ходила к вам.
  - Из-за моего возраста?
  - Возраст самый подходящий, но у вас всегда такой умный вид, будто простая жизнь вас не интересует. Но Ира все-таки решила рискнуть и сходить к вам, и не зря.
  - Надеюсь, все будет хорошо. И в будущем не повторится.
  - Мы всего один раз, - буркнул Носков.
  И так попали.
  - Да, ты обещал, что вы так больше не будете.
  - Скорей, это я сказал для успокоения вашей совести, - уточнил ученик.
  Таня опешила, но, по крайней мере, он честен. И запретами тут не поможешь.
  - Миша, я, как ты понял, против интимных отношений в вашем возрасте, это прекрасное время для ухаживания, прогулок, цветов и других знаков внимания. Но я не ханжа, и понимаю, что рано или поздно это должно произойти. Но если вы поспешили познать взрослую сторону жизни, ведите себя по-взрослому, - она говорила медленно, тщательно подбирая слова. - Особенно, это относится к тебе. Юные девушки еще романтичны, мечтательны, доверчивы, ранимы. А любовь - это еще и ответственность. Заботься о ней. Я понимаю, тебе, наверное, неловко, но в аптеках продаются средства предохранения.
  - Я все знаю, - прервал ее неуклюжие попытки дать конкретные советы Миша. - Мы только один раз забылись.
  Таня не ожидала этого, она думала, что детишки попались после первого раза.
  - И один раз может сломать всю жизнь. Береги Ирину. И это надо понимать в буквальном смысле, а не сдувать с нее пылинки и носить на руках. Выполняйте все предписания врача, если она скажет месяц никакой половой жизни - значит, месяц. Если скажет три - значит, три. Ты ведь уже мужчина. Надо соответствовать.
  Миша кивнул.
  - Не забывайтесь больше. Боюсь, второй раз я помочь не смогу.
  Они еще немного помолчали.
  - Спасибо, что помог отремонтировать шкаф. А мне еще нужно проверить тетради.
  Миша поднялся, подошел к первой парте за сумкой:
  - До свидания, - он повесил сумку на плечо, и собрался уходить, но перед дверью остановился.
  - Вы совсем не такая, какой кажетесь, как я думал о вас раньше. Вы - человек. Если бы все учителя были такими.
  Таня улыбнулась:
  - До свидания, Миша. Я тоже обманывалась раньше насчет тебя.
 
  Вечером зашел Максим. Он вел себя, как ни в чем не бывало, даже не заикнулся о вчерашней стычке. Таня тоже предпочла не задавать лишних вопросов. Она показала ему аудиокассету:
  - Дима дал мне послушать. Это Крематорий. Он был такой довольный, что может меня порадовать.
  - А у тебя даже нет магнитофона. Едем ко мне слушать?
  - Зачем? Когда буду возвращать, скажу - понравилось.
  - А вдруг он тебя проверяет? И там ничего нет. Или что-нибудь матершинное, - Максим передразнил ее.
  - Я сегодня устала. По субботам у них все равно нет математики.
  - Хорошо, завтра я за тобой заеду и послушаем.
  - Возьми кассету сейчас, а дома послушаешь и мне расскажешь.
  - А если он наболтал тебе на кассету признание в любви?
  - Мне останется только ждать, когда он подрастет.
  - Ты же сама говорила, что не надо заигрывать с детьми. Говори им свое мнение, а не то, что им хочется от тебя услышать. Ты должна сама послушать эту кассету. Хотя, ладно, давай я сначала прокручу.
  На следующий день Максим заехал за ней на машине, и они поехали к нему домой.
  - Я так и думал, что этот маленький крысеныш тебя проверяет. Послушай, что он тебе подсунул.
  - Матерщину? - Тане не хотелось в это верить.
  - Гораздо хуже.
  Максим включил магнитофон. Зазвучал рок, ничего нецензурного не было. Таня непонимающе на него посмотрела:
  - Ну и что?
  - Ты что не слышишь, это не Крематорий, а Коррозия металла!
  Максим был настолько серьезен, что ей стало смешно, отсмеявшись, она стала оправдываться:
  - Знаешь, я тогда столько всего наслушалась, у меня каша в голове.
  - Ладно, давай я тебе поставлю Крематорий. Чуешь разницу?
  Но когда они занялись любовью, Таня попросила поменять кассету.
  - Что бы ты хотела послушать? - угодливо поинтересовался Максим.
  - ДДТ, "Мальчики-мажоры", - попробовала уколоть его Татьяна.
  - Хорошая ученица, - похвалил ее Максим.
  В понедельник она вернула кассету Диме:
  - Если ты хотел проверить меня, то напрасно. Я думала, что в прошлый раз мы разговаривали по-дружески откровенно, и такое недоверие мне обидно. А если это была шутка, то не очень удачная - я не большая поклонница Коррозии металла. Но не волнуйся, я не снизила из-за этого оценку за домашнюю работу и поставила пять. Хорошее начало четверти.
  В школе началась подготовка к проведению смотра песни и строя, традиционно приуроченному к 23 февраля. В конкурсе принимали участие средние и старшие классы, кроме выпускников. Каждый класс, а на смотре - отряд, должен четко выполнить команды командира отряда, произнести речевку и пройти строем, исполнив песню. Дополнительные баллы начислялись за внешний вид. Когда Таня училась в школе, у них тоже проводились такие смотры, но в этом городе к празднику относились гораздо ответственней и солиднее. И хотя на выступлении пятых-седьмых классов жюри состояло лишь из физрука, военрука и учителя пения, завуч взяла под свою опеку Татьяну, потому что в проведении конкурса Таня с классом участвовала впервые. Завуч дала Татьяне сборник революционных песен и маршей, чтобы она подобрала песню для выступления.
 
  В назначенный день Таня с Ирой обреченно пошли в больницу. Все прошло как нельзя лучше, если вообще в этой ситуации можно найти что-либо хорошее. Оставалось только надеяться, чтобы не было никаких осложнений.
  Тане хотелось как-то отблагодарить Веру Андреевну, но она не знала как. Это не тот случай, когда удобно дарить цветы и конфеты. Но уже через день Максим передал ей, чтобы она зашла к Авроре:
  - Ее мама хотела с тобой поговорить о какой-то лекции.
  Таня обрадовалась возможности вновь пообщаться с Верой Андреевной.
  Вечером Таня пришла в дом Авроры. Ее приходу были искренне рады. Вера Андреевна отправила дочь готовить чай, а Татьяну радушно пригласила в гостиную. Аврора быстро выпила с ними чашку чая и ушла к себе заниматься - завтра у нее был экзамен. А Таня с Верой Андреевной остались сидеть за столом и переговорили о многом, но больше всего о подростковом кабинете, на организацию которого дерзнула Вера Андреевна.
  Тане было так хорошо в уютно домашней обстановке, что совсем не хотелось уходить к себе домой, где ей было слишком пусто или слишком тесно, когда появлялся Максим. Но долго злоупотреблять гостеприимством Таня не могла, ведь людям нужно отдохнуть.
  Дома, перед сном, Таня полистала сборник песен и маршей. Песня "По долинам и по взгорьям" ей показалась несложной для исполнения, но окончательного решения она не приняла, оставив книгу на диване.
 
  На следующий день, вернувшись с работы, она обнаружила дома спящего Максима. Он и во сне оставался хозяином жизни, вольготно разлегшись на диване, свободно закинув одну руку за голову. На груди лежал раскрытый песенник, выпавший из правой руки. Лицо было спокойным и безмятежным, как у праведника. Ни совесть, ни сомнения не мучили его ни во сне, ни наяву. Он не проснулся, когда она вошла, и она не стала его будить. Таня пообедала в школьной столовой, поэтому сразу села работать, стараясь не шуметь. Прошел, наверное, час. Планы уроков были готовы, осталось дописать еще несколько карточек для самостоятельной работы. Она в буквальном смысле подпрыгнула на стуле, когда раздалось громкое пение Максима:
  - Мы - красные кавалеристы, и про нас, былинники речистые ведут рассказ...
  Она схватила со стола ластик и запустила им в Максима, а попала в песенник, которым прикрылся Максим.
  - Максим, прекрати, ты меня напугал, - она склонилась над бумагами, - что теперь делать? Я из-за тебя вздрогнула и перечеркнула слово.
  Максим поднялся и сел ближе к столу, чтобы рассмотреть, что она написала.
  - Подумаешь, перепишешь. Дурное дело - нехитро.
  Таня дурашливо замахнулась линейкой, зажатой в руке, и хотела ударить его по голове, но Максим одной рукой прикрыл голову, а другой ловко поймал ее за руку. Вырвав у нее линейку, он бросил ее на стол. Тогда она схватила линейку левой рукой и замахнулась снова, он опять перехватил ее. Они затеяли шутливую потасовку. Позволив Татьяне нанести ему несколько звонких шлепков по голове и предплечьям, Максим все-таки воспользовался своим превосходством в силе, и предупредив:
  - Ну, метелка, держись, - притянул ее к себе так, что она упала ему на колени.
  Она попыталась встать, но он удержал ее, обхватив ее за талию. Снова завязалась борьба, они возились и пыхтели, пока не выдохлись. Таня сползла с его колен на диван, взяв в руки книжку, чтобы не сесть на нее. Максим ткнул в книгу пальцем:
  - Ты теперь подрабатываешь уроками пения? Расскажи-ка поподробней, как ты дошла до жизни такой?
  - Это к смотру "Песни и строя" на двадцать третье февраля.
  - Их все еще проводят? Я помню, в классе седьмом даже был командиром отряда.
  - Ты - командиром отряда? С тех пор ты здорово опустился.
  - Скорей уж приподнялся. Как в наше время можно проводить такие праздники? Ты что, "Архипелаг ГУЛАГ" не читала?
  - Читала, конечно.
  - И как можешь после этого заставлять детей разучивать революционные песни. Революция - это зло, море крови, последующая диктатура и партийный тоталитаризм. Да еще двадцать третье февраля - годовщина какой-то победы Красной Армии, этого сборища быдла и предателей, уничтожившего цвет нации. И, вообще, была ли там победа, если затем в марте был подписан позорный Брестский мир. Этот праздник давно пора отменить.
  - Я не совсем уверена, но, по-моему, это дата образования регулярной Красной Армии.
  - Это не меняет сути, что в результате принесла народу революция, диктатура пролетариата на плечах этой самой армии! - запальчиво произнес Максим и передразнил ее, - не уверена, по-моему. Ты же учительница, должна знать!
  - Слава богу, я учу математике, а вот учителям истории сейчас не позавидуешь. А в математике дважды два всегда четыре, независимо от политической обстановки в стране.
  - Ага, за формулами хочешь спрятаться!
  - Не спрятаться, а прежде постараться понять, почему все это произошло. Максим, нельзя так сгоряча все отметать. Это же наша история.
  - Которой вертели в угоду партии.
  Таня была очень удивлена не только словами Максима, но и его горячностью.
  - Вот уж не ожидала от тебя таких речей. У тебя же отец - председатель горисполкома.
  - Да при чем тут мой отец! Я же не он. Со временем он все поймет, может уже понимает. Из партии надо валить, - и тут же осадил Татьяну, - ты, женщина, лучше меня не сбивай. Короче, ваш класс должен отказаться от участия в этом смотре.
  - Шутишь?
  - Я совершенно серьезно. Скажете - из принципиальных политических соображений.
  - Может, ты теперь за меня тетради проверять будешь? План уроков писать?
  - Нет. Математику я тебе вполне доверяю, а как классный руководитель ты еще слабовата. Расскажи детям о революции, Красной армии. И объявите бойкот этому конкурсу.
  - Даже, если бы у меня была такая же активная позиция, я бы так не поступила. Это же дети, Максим. Они еще маленькие. Пятый класс.
  - Но должны ведь они учиться отличать правду от лжи. А этот смотр - насквозь пропитанная лживой партийной пропагандой показуха.
  - В данном возрасте для них это - прежде всего соревнование, конкурс, игра. И поражение для них будет такой трагедией, которая не сравнится ни с каким рассказом о тысячах жертв революции. Им и так трудно в этом взрослом мире. И я не буду втягивать их в политические игры, создавать им новые проблемы.
  - Им трудно? Да брось ты. Их поят, кормят, одевают, а они только и знают, что носиться по дворам и играть. Пусть немного подумают головой, нечего в песочнице отсиживаться.
  - Это тебе детские проблемы кажутся пустяками. А для них это самое важное в жизни. Неужели ребенок думает, вот через десять лет я буду вспоминать, и смеяться, какой был глупый, что переживал из-за ссоры с лучшим другом, драки с лютым врагом и своего поражения. Разве они понимают, что в будущем даже не вспомнят об этой двойке, или как их обидел взрослый, и поэтому не стоит переживать из-за этого сейчас. Они живут, проживают каждый момент своей жизни, взрослеют, учатся, а не просто ждут, когда станут взрослыми, - она говорила горячо, но сбивчиво, чувствуя, что Максим не понимает ее. - И не думай, что обиды забываются, как только просохли слезы. Детские горести от несправедливости могут обернуться душевной травмой на многие годы. Это их жизнь, другой у них нет. Не пустить ребенка гулять с друзьями - то же самое, если бы всех моих коллег пригласили на банкет в прошлом году, а меня обошли. Хотя может это было бы к лучшему, - она улыбнулась.
  - Ну, ты, мамуля, даешь. Твоя проникновенная речь до глубины души растрогала меня, я чуть не всплакнул, вспоминая сценки из своего детства. Как я бесился, когда не получалось задуманное. И сколько раз дрался, чтобы добиться своего.
  - Ты же говорил, что тебе с детства все давалось легко.
  - Да, учеба, разные уменья и навыки, легко - с первого раза. А управлять людьми - это совсем другое.
  - Манипулировать людьми, - поправила Таня.
  - Пусть так, если тебе нравится. А что тебя мучило в детстве? Что так завело тебя сегодня?
  Таня задумалась и вспомнила:
  - Во-первых, развод родителей, об этом вспоминать не хочу. Во-вторых, лучшая подруга обвинила меня в предательстве. Я и сейчас, когда вспомню, мысленно доказываю ей, что она не права. А еще в пятом классе получила двойку по английскому и так плакала. Вот об этом сейчас и, правда, смешно вспоминать.
  Она говорила, а Максим обнял одной рукой ее за плечи.
  - У тебя были трудности с английским? Do you speak English? - сочувственно улыбнулся Максим.
  - I am sorry. I don't understand you. Просто меня спрашивали на предыдущем уроке, и я не стала учить новые слова, думала, что уже не спросят.
  Максим гладил ее по волосам. Когда она замолчала, он поцеловал ее в губы. Его рука заскользила по шее, плечам, спине. Он оторвал свои губы от ее рта:
  - Ну что ты опять так напряглась? - огорчился он.
  Таня пожала плечами. Он зашептал ей в ухо, щекоча горячим дыханием:
  - Be mine. Успокойся, расслабься, все будет хорошо, я тебе обещаю, - он продолжал гладить ее тело сначала через кофту, и постепенно расстегнув все пуговицы, стал ласкать голое тело.
  - Ну, что ты, что ты. Все хорошо, расслабься, вот так, - приговаривал он, не останавливаясь. - Вот так, все будет хорошо, девочка моя, вот так хорошо. Ты - самая красивая. Слушай меня, все будет хорошо. Милая моя.
  Этот бархатный голос действовал гипнотически, завораживал Таню, тело предательски сдалось, податливо отвечая на ласки. Она уже даже не пыталась бороться с собой. А вдруг у него получится? Он же не противный, а сильный, опытный, она привыкла к нему. Может и она что-то почувствует? Она даже помогла ему раздеть себя. И пусть она не достигла кульминации, но убедилась в одном: секс - это еще и способ получить удовольствие, а не только разменная монета манипулирования мужчинами.
  Из ванной Максим ушел на кухню и принес два огромных бутерброда с сыром, которые сделал себе и Тане.
  - Чайник сейчас вскипит, - сказал он, кусая бутерброд.
  Таня отказалась от еды, и второй бутерброд сжевал Максим.
  - Ну вот, собственно, и все, теперь можно терпеть наравне с голодными, - доел он бутерброд, - со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. Занимался до утра, и сразу пошел на экзамен. Вот и заснул, пока тебя ждал.
  - Что получил? - спросила Таня.
  - Как всегда, - не стал вдаваться в подробности Максим.
 
  Таня убеждала себя, что Максим здесь совершенно не при чем, просто ей самой ничего не понравилось из песенника. Она предложила детям исполнить песню "Варяг". А детишкам было все равно, что петь. Завуч тоже ничего не сказала, получив песенник обратно. Таню задело равнодушие учеников, она нашла в библиотеке материал о Русско-Японской войне и подвиге крейсера "Варяг" и, потрясенная геройской гибелью "Варяга" и канонерской лодки "Кореец", стала готовить классный час, посвященный героической трагедии.
  О чем она им расскажет? После скоротечного неравного боя с целой эскадрой противника судьба "Варяга" и "Корейца" была предрешена. Командиры кораблей приняли решение не сдавать корабли врагу. Канонерская лодка "Кореец" была взорвана экипажем, а на "Варяге" команда открыла кингстоны. Французский, английский и итальянский крейсеры подняли на свои палубы уцелевшие остатки команд русских кораблей. Командир американского судна отказался принять участие в спасательных действиях. Ей хотелось, чтобы дети узнали также историю создания песни, которую они будут петь. Слава "Варяга" и "Корейца" шагнула за границы России. Их подвиг взволновал весь мир, а немецкий поэт Рудольф Грейнц написал стихотворение, которое перевела на русский язык поэтесса Евгения Михайловна Студенская. Стихотворение стало известно всей России и дало жизнь песне "Наверх, вы, товарищи, все по местам..."
  Ее увлечение историей Русско-Японской войны не мог не заметить Максим. Тане пришлось рассказать, что они будут петь на конкурсе, и о подготовке классного часа. У Максима начались зимние каникулы, он прочитал все, что она принесла из библиотеки, подолгу оставаясь у нее дома, что вызывало ее раздражение. По всей видимости, его тоже поразил драматизм начала этой войны и предшествующих ей событий, он обсуждал с ней прочитанное, и сама того не желая, она вступала с ним в полемику, зачитывая:
  - Вот, слушай: "По традиции все матросы были переодеты в чистые рубахи, трезвы и готовы к смерти. Считалось, что перед боем, как перед причастием, грех пить водку". А ты говоришь - быдло.
  - Вот как раз такие и остались в белой армии, там же не одни дворяне сражались. Для них воинская честь была дороже жизни, а тех, кого не добили в Гражданскую, уничтожили в тридцать седьмом. А быдло дралось на стороне красных. И здесь осталось одно быдло.
  - Получается мы их потомки, в том числе и ты. То есть тоже быдло.
  - А по мне разве не видно? - смеялся он.
  А еще он сказал, когда прочитал все, и она унесла книги в библиотеку:
  - Ты знаешь, я раньше думал, что самое главное - победить любой ценой. А теперь понял, что бывают поражения, которые важнее победы, когда приходится выбирать не между жизнью и смертью, а между честью и позором.
  - Странно слышать такие речи от убийцы, уголовника.
  - Зря ты так, по-моему, у нас только в уголовном мире и осталось понятие о чести.
  - Очень извращенное. Пренебрежительное к чужой жизни. Унижающее женщин.
  - Извини, не я придумал законы уголовного мира.
  - Но тебе они нравятся, раз ты живешь по ним.
  - Пока это лучшее, что я нашел.
  Больше всего ее удивило, что Максим ищет, задумывается о жизни, переосмысливает, а не просто следует самим же выбранным законам.
 
  Когда начались занятия в институте, Максим стал меньше времени проводить у нее. Он не предупреждал ее о своих визитах, и Таня не обратила внимания, что он перестал заходить к ней. Приближалось 23 февраля, и она была поглощена подготовкой к смотру. Двадцать первого февраля к ней неожиданно пришли Аврора с Александром. Таня пригласила их пройти в квартиру.
  - Максим заболел, - сказала Аврора, когда они разделись и прошли в комнату.
  - Но ты не расстраивайся, - поспешил добавить Саша, - врачи сказали: жить будет.
  - Ангина, - пояснила Аврора, - у тебя нет телефона, ты ничего не знаешь, вот мы и зашли.
  - Спасибо, что сказали, - постаралась быть вежливой Таня.
  - Только не ходи к нему, - предупредила Аврора, - можешь заразиться.
  - Да и зачем, в таком состоянии он вряд ли на что-то способен, температура - 39.
  - Саша, как не стыдно, - притворно одернула друга Аврора, - не преувеличивай, не тридцать девять, а тридцать восемь и шесть.
  - О, это резко меняет дело, - сказала Таня, - у меня сразу отлегло от сердца.
  Они посмеялись. Таня предложила чаю и, не услышав отказа, пошла на кухню. Парочка двинулась за ней. Чай решили пить там же.
  - Вообще-то мы зашли позвать тебя ко мне на двадцать третье февраля, - сказал Саша, удобно устроившись за столом и взяв чашку с чаем.
  - А разве Максим сможет прийти? - удивилась Таня.
  - Вряд ли, - ответила ей Аврора.
  Тане совсем не хотелось идти на вечеринку. Она встречалась с друзьями Максима отнюдь не по своему желанию, и поэтому считала, что и они не питают к ней искренних чувств, просто не хотят обижать Максима. Она была уверена, что ребята пришли к ней по просьбе Максима. И она отказалась, сославшись на торжественный вечер в школе в этот день. К ее удивлению, Аврора стала ее горячо уговаривать, Таня вяло отнекивалась. Они так хорошо сидели и пили чай. Что-то в последнее время она часто пьет чай с гостями и в гостях. А это хорошая русская традиция угощать гостей чаем, даже если гость - соседка, забежавшая за солью. Кстати, к ней никто из соседей никогда не заходил. С Людой она тоже стала отдаляться. Она поняла, что ей не хватает общения. А вдруг Аврора действует не по указке Максима, а действительно хочет видеть ее среди друзей? Тем более, Аврора не умеет притворяться и лицемерить. Когда Аврора была настроена против Татьяны, она явно давала об этом знать. Таня внимательно присмотрелась к гостям и поняла, что своим отказом она показывает свое пренебрежение к друзьям, огорчая их тем самым. Она настолько была поглощена своими переживаниями, что не замечала чувств других. И Татьяна пообещала, что придет, только опоздает из-за вечера в школе.
  Смотр-конкурс средних классов прошел накануне праздника, двадцать второго февраля. 5 "Б" не подвел ее, все ребята старались, и заняли второе место. Двадцать третьего смотр проходил у старших классов. Таня со своими пятиклассниками провела чаепитие, девочки дарили мальчикам подарки. Когда все дети разбежались, в учительской уже учительницы поздравляли немногих учителей мужского пола. Кроме подарков они исполнили песню на мотив популярного шлягера, слова которого переделала Антонина Андреевна и, выпив шампанского, разошлись по домам, где их ждали, отметившие праздник у себя на работе, мужья.
  На следующий день занятия у нее начинались с первого урока, но она все-таки пошла к Александру, как обещала. Студенты уже веселились вовсю. Таню радостно встретили, как будто она была им интересна без Максима. Ей налили штрафную рюмку и, выпив ее, она поняла, что голодна. Увлекшись закусками, она как-то не заметила, что за столом из женщин осталась одна.
  В комнату с шумом ворвались девчонки, одетые в широкие цветастые юбки с цыганскими шалями на плечах. Исполнив один куплет "Очи черные", они стали гадать по руке ребятам. Предсказания были в стихах, с двусмысленными шутками на грани приличия, провоцирующими у всех бурный смех. Потом девчонки убежали переодеваться. Когда вернулись все цыганки, стол придвинули к стене и включили быструю музыку. Таня села на диван и наблюдала за молодежью. Все медленные танцы Александр танцевал с Авророй. У них красиво и слаженно получалось. Аврора, заметив, что Таня сидит одна, бросила Сашку и подсела к ней.
  - Что, скучаешь? Пойдем, позвонишь Максу, поговоришь с дорогим, - громко сказала она.
  Было шумно, и Таня не стала кричать ей, что ей совершенно не о чем говорить с Максимом. Они вышли из гостиной и прошли в небольшую комнату.
  - Звони, поздравь с праздником, - Аврора подвела Таню к телефону, она свободно чувствовала себя в Сашкиной квартире.
  Таня молча стояла, раздумывая, что ей сказать.
  - Что, не знаешь номера? - догадалась Аврора. - Ни разу не звонила ему домой.
  Таня кивнула.
  - 3-04-05. Давай я сама наберу.
  Аврора подняла трубку и набрала номер. Через пару секунд произнесла:
  - Екатерина Николаевна, здравствуйте. А Максима можно? Хорошо, - и она протянула Тане трубку, - говори.
  Таня поднесла к уху телефонную трубку, в ней что-то тихо шипело, потом раздался голос Максима:
  - Да.
  Аврора, довольная собой, и не думала уходить, стояла рядом.
  - Привет, - сказала Таня.
  После небольшой паузы в трубке снова раздался удивленный голос Максима:
  - Таня? Это ты?
  - Да.
  - А мама сказала - Аврора, - голос звучал глухо, он охрип.
  - Да, это она позвонила.
  - А-а, - просипел Максим, - я же не давал тебе свой номер телефона.
  - Как твое здоровье?
  - Плохо, - растерянность, охватившая его при звуке ее голоса, уже прошла. - Вот если бы я смог заняться с тобой любовью, то сразу бы выздоровел.
  Таня сохранила невозмутимый вид - Аврора отошла от нее, но все еще находилась в комнате:
  - Поздравляю тебя с праздником.
  - Ты же знаешь, как я отношусь к этому празднику, хотя, все равно, спасибо. Кстати, как выступили твои варяги?
  - Хорошо, второе место.
  - Здорово. А кто получил первое место, что они пели?
  - Про Щорса.
  - А, красный командир, - как о своем старом знакомом сказал Максим, - тогда понятно, почему не у вас первое место.
  - И вовсе не потому, что ты думаешь. У них форма была лучше, чей-то папа военный достал им пилотки. А у нас были бумажные матросские воротники. Дети все равно гордятся.
  - Молодцы.
  Аврора вышла. Таня не знала, что еще ему сказать. Она молчала.
  Максим немного подождал и прохрипел в трубку:
  - У меня горло болит, я не могу долго разговаривать.
  - Конечно, конечно, - с облегчением промолвила Таня.
  - Ну, пока.
  - Пока, - она положила трубку.
  Таня вернулась в гостиную. Там ребята уже обсуждали, как отметить восьмое марта. Они три года подряд, с первого курса, отмечали Женский день в лесу, варили пельмени, катались с горок. В этом году традицию решили не нарушать.
  Таня хотела уйти раньше всех, но ее удержала Аврора, раз они живут рядом, то и уйдут вместе, тем более все скоро будут расходиться - завтра в институт. Таня еще раньше задавала себе вопрос, почему эти ребята собираются на квартирах, а не в общаге. И не было бы проблем с родителями. Когда она сама училась в Томске, все местные студенты проводили много времени у них в общежитии, не пропускали ни одного праздника и дня рождения, частенько оставаясь ночевать после затянувшейся вечеринки.
  Таня озвучила свой вопрос, когда они с Авророй, под опекой Александра, возвращались домой.
  - Да у нас на потоке только пять человек иногородних, - ответила Аврора. - И ты бы видела это паршивенькое общежитие. На первом этаже живут молодые преподы с семьями. Никаких дискотек, на вахте цербер, в одиннадцать всех посторонних - вон. Хотя Максу это нисколько не мешало лазить в окна к девчонкам. Ой, зачем это я тебе говорю? - осеклась Аврора.
  - Ничего страшного, - успокоила ее Таня, - меня это совсем не волнует.
  - Ты - молодец, не ревнивая, - восхитилась Аврора, - я так не могу.
  - К прошлому-то какой смысл ревновать? - спросил ее Саша.
  - Ну, уж не скажи. По-моему ты до сих пор смотришь на Ленку Петрушенко особенным взглядом, когда ее видишь. Так бы и выцарапала твои зенки.
  - Аврора, не смеши, прошло три года, какой такой взгляд?
  - Ага, ты считаешь дни с того времени, значит, ничего не забыл!
  - А ты в то время с кем ходила? - пошел в наступление Александр.
  Тане было смешно смотреть на их милую перебранку, нормальные ведь люди, как они могут дружить с таким негодяем, как Максим?
  А Максим не заставил себя долго ждать, и как только выздоровел, тут же появился, соскучившийся, ласковый, обольстительный.

Глава 16


  Еще не властвует весна,
  но снежный кубок солнцем выпит!
  И.Анненский.
  Девушки договорились с Таней, что она предоставит им свою кухню, чтобы налепить пельменей. Конечно же, она не возражала, девчонкам не придется мешать на кухне своим матерям, да и морозильная камера в холодильнике у нее практически пустая.
  Вчетвером, с Мариной, Любой и Светой, они полдня провели на кухне. Большего количества народа ее кухня вряд ли бы вместила, и когда вечером забежала Аврора забрать часть уже замороженных пельменей к себе, и хотела помочь им прибраться, стало так тесно, что они отправили ее скорей домой, а сами, убравшись, сели пить чай. Интересно, насколько быстро они забудут о ней, когда Максим бросит ее? И смолчит ли Аврора? С тех пор как заболел Максим, Аврора стала часто заглядывать к Татьяне, они еще не стали закадычными подругами, но о прежней неприязни давно было забыто. Аврора призналась Татьяне, что очень удивлена отношением к ней Максима. Она разоткровенничалась, что у Макса девушки не задерживались больше, чем на пару-тройку месяцев, так что Татьяна держит абсолютный рекорд. Этот факт восхищал Аврору, с опозданием она разглядела в Татьяне не назойливое приложение к Максиму, а отдельную личность, способную удержать возле себя такую яркую фигуру, как Макс. Но о Максиме они разговаривали мало - находили более увлекательные темы для разговора. Тане импонировала в Авроре неуемная энергия, потребность в действии, но Авроре не хватало чуткости, женственности, нежности, может, поэтому она и тянулась к Тане. Если она наконец-то освободится от Максима, то, несомненно, будет скучать по Авроре.
 
  Утро восьмого марта было ясным, набиравшее силу солнце обещало растопить небольшой утренний морозец днем. "Погодка, как раз то, что надо", - сказал Максим, проходя на кухню, где Таня допивала чай перед походом. Она отдала пакет с пельменями Максиму, пошла в прихожую - одеваться. Он положил пакет в свою сумку, в которой бренчали бутылки, и последовал за ней. В полумраке она не разглядела, что алеет между сапогом и курткой, словно свисает что-то из рукава. Она включила свет. В ее зимнем сапоге, как в вазе, на высоком черенке стояла ярко-красная распустившаяся роза. Максим ласково пожурил:
  - Танюшка, носки-то стирать надо и ноги иногда мыть, а то смотри, развела в сапогах оранжерею.
  - Очень смешно, - строго сказала Таня, но не смогла сдержать улыбку, было приятно, - ее нужно поставить в вазу.
  Они вернулись на кухню, устраивать свою розу.
  До места добирались на трамвае, вышли на следующей остановке после Дачной, и пошли по лесу в противоположную от реки сторону. Максим шел впереди по узкой тропинке, протоптанной в снегу, за ним проваливающейся походкой, в валенках шла Таня. Двигались минут пятнадцать, погрузившись в приятную задумчивость, вызванную очарованием снежного покрывала, переливавшегося всеми оттенками. В лесу снег оставался чистым и нетронутым. Максим на мгновение замер на развилке и свернул налево. Натоптанная поначалу тропинка стала скудеть и, еще немного пропетляв, растворилась между деревьями. Максим сделал еще два шага по снежной целине и повернулся к Татьяне:
  - Так, мы пошли не туда, нужно возвращаться.
  - Ах, ты Иван Сусанин, завел в непроходимую чащу, - набросилась на него Таня и толкнула обеими руками в грудь.
  Максим отступил назад, но его нога застряла в снегу и он сел в сугроб, не выпуская сумку из рук. Ему пришлось немного побарахтаться, чтобы выбраться из снежного плена. Таня рассмеялась. Максим оставил сумку в снегу, и, поднявшись, пригрозил:
  - Ну, теперь держись, Пенелопа, я тебя в сугроб зарою!
  Таня была готова к такому повороту событий и предусмотрительно проверив, что сзади ровным слоем лежит снег, сама упала на спину. Максим этого не ожидал. Он подождал, что она будет делать дальше.
  - Ну вставай уже.
  - Нет уж, - Таня помотала головой, она утопала в снегу.
  Какое чудесное ощущение - лежать в мягком снегу и смотреть на небо сквозь ветки берез. В последний раз она так беззаботно валялась еще когда училась в школе. Если лежа на снегу примять снег по всей длине рук, то остается отпечаток гигантской бабочки.
  Максим немного помялся и сказал:
  - Вставай, я тебя не трону.
  - Сейчас, я бабочку сделаю.
  Таня немного похлопала снег руками чуть выше и ниже уровня плеч, потом протянула правую руку Максиму:
  - Помоги мне, чтобы отпечаток не испортить.
  Максим наклонился и, поймав ее руку, рывком поднял ее из снега. Встав на ноги, она развернулась полюбоваться своим произведением.
  - Разве это бабочка, это стрекоза какая-то, - усмехнулся Максим, - смотри как надо.
  Максим лег напротив Таниной "бабочки" на спину и стал делать широкие взмахи руками по снегу. Помахав так несколько раз он осторожно поднялся, не опираясь руками в снег.
  - Вот это я понимаю, - гордо сказал он, придирчиво рассмотрев свою "бабочку".
  - Не похоже, - возразила Таня, - ты руки над головой почти соединил, у тебя получился какой-то одуванчик. Смотри как надо.
  Таня отошла в сторону, и опустилась в снежную целину. Максим растянулся рядом, они помахали руками.
  - Смотри, какое небо красивое, - остановился Максим.
  Таня тоже замерла. Небо было разделено пополам: пронзительная синева с одной стороны и застывшая облачная рябь - с другой.
  - Эти облака называются слоистыми, да? - спросила Таня.
  - Понятия не имею, ты учитель, тебе лучше знать, - он как будто устыдился за проявленную сентиментальность.
  Таня не стала обращать внимания на его слова:
  - Я как будто лечу, даже вставать не хочется.
  - Замерзнешь ведь.
  Максим поднялся и подал руку Тане.
  - Ну хоть что-то похожее на мотылька, - оценил он Танину работу.
  - А тебе не надо было руки соединять с туловищем, неправильно, - Таня присела и стала присыпать отпечаток Максима снегом.
  - Не смей трогать моего красавца махаона, - накинулся на нее Максим, он подхватил ее сзади подмышками и поднял ее. Таня стала вырываться, Максим упал в снег на спину, прижимая Таню к себе. Таня ловко освободилась от его объятий и села Максиму на живот, повернувшись к нему лицом. Она стала засыпать Максима снегом, быстро сгребая его с двух сторон.
  Но посыпать его снегом долго не пришлось - Максим поймал ее руки, и теперь уже она пыталась вырваться. Выдернуть свои руки из его крепких тисков не удавалось, Максим смеялся: "Ну что ты можешь сделать своими прутиками". Таня затихла. Она взглянула на Максима, его взгляд стал серьезным. "Так все-таки у него голубые глаза?" - задалась она вопросом и наклонилась поближе разглядеть цвет его глаз. Эти обманчивые глаза опять вобрали в себя опрокинувшееся небо, из стальных превратились в голубые. Максим замер, ожидая, что она предпримет, а она, воспользовавшись затишьем, быстро освободила руки и быстро перекатилась в снег. "Ну, все, ты попала!" - вскричал Максим и набросился на нее. Они стали барахтаться в сугробах, шумно пыхтя и смеясь, не давая друг другу подняться на ноги. Вдруг Максим поцеловал ее в губы, просто легко коснулся губами ее губ, но впечатление свежего ветерка на губах было настолько неожиданно, что она отпрянула. Ей сразу расхотелось играть, Максим в ответ на ее реакцию тоже поскучнел и стал искать в сугробе свалившуюся с головы шапку.
  Максим нашел шапку позади себя, и, встряхнув ее от снега, хотел надеть на голову, но Таня ему не позволила, встав на колени и сняв варежку, она смела снежинки с его волос и тогда разрешила ему надеть шапку. Они поднялись и стали друг друга отряхивать от снега. Потом Таня прислонилась спиной к березе и подняла одну ногу, а Максим, присев перед ней на корточки, снял один валенок, очистил его от набившегося снега, стряхнул налипшие комочки снега с носка и штанины, надел валенок. Таня поменяла ноги. Максим снял другой валенок, повторил манипуляции. Таня протянула ему ногу, но надевать валенок Максим не спешил. Таня в нетерпении потрясла свободной ногой. В ответ Максим предложил:
  - Сначала поцелуй меня.
  - Это наглый шантаж! - Таня попыталась схватить валенок.
  Максим поднялся во весь рост и спрятал валенок за спину:
  - Только в обмен на поцелуй.
  Таня потянулась за валенком за его спину, но Максим переложил его в другую руку, а она только потеряла равновесие и чуть не наступила в сугроб необутой ногой, но ее поддержал Максим свободной рукой. Она отпихнула его руку и заявила:
  - Лучше я пойду босиком, чем поддамся на твой подлый шантаж.
  - Придется тащить тебя на себе. А валенок я закину на сосну.
  - Только попробуй! - Таня резко рванулась к его руке с валенком, но он успел переложить его в другую руку и замахнулся им, целясь куда-то за ее спиной.
  - Прямо сейчас и попробую. Ты предпочитаешь, чтобы он висел на березе или на сосне?
  - Максим, я замерзну, - попробовала она надавить на жалость.
  - Всего один поцелуй, - настаивал он.
  Таня с минуту молчала. Она стояла, опираясь спиной о дерево, как цапля на одной ноге, а ступню второй ноги прислонив к стволу березы. Сколько она еще так может простоять? Наверное, еще долго, но стоит ли?
  - Ну, хорошо, - сдалась она.
  Максим уронил валенок у себя за спиной, подхватил ее подмышки и, немного приподняв, поставил во весь рост, необутая нога опиралась на ствол березы. Таня потянулась к нему, положив руки ему на плечи, Максим наклонил голову и закрыл глаза. Таня помедлила и, сцепив руки у него на шее, решительно прижалась губами к его губам. Они были прохладными, но не застывшими, а удивительно мягкими и безвольными - он ждал продолжения. Она осторожно приоткрыла рот, ощутила морозную свежесть его губ. Поцелуй еще длился, когда он открыл глаза. Какое невероятное чувство, видеть так близко синеву этих глаз. Неужели он всегда смотрит на нее, когда целует, пожирая не только ртом, но и глазами? Она опустила руки, положив их ему на грудь. Максим повернулся поднять валенок, присел, надел холодный валенок ей на ногу.
  - Холодный, - пожаловалась она.
  - Пойдем быстрее, при ходьбе ноги разогреются, - ответил юноша.
  Максим взял сумку, и они пошли назад к развилке. Выйдя на основную тропу, увидели приближающихся Аврору и Сашу - они приехали очередным трамваем.
  Поздоровались. Саша с Авророй удивились, откуда они вынырнули такие разгоряченные.
  - Забыли что-нибудь?
  - Свернул немного не туда, - пояснил Максим, - так меня за это чуть в снегу не похоронили.
  - Какая жестокость, неоправданная военной необходимостью! - посочувствовал Александр.
  - Тебя похоронишь, - возразила Татьяна и попросила Сашу идти впереди, а то она не уверена, что они придут сегодня на место, если их поведет Максим.
  На стоянку они пришли далеко не первыми - их уже ждал костер, и в котелке грелась вода из ручья. Пока вода не закипела, на грубо сколоченный из необструганных досок стол, застеленный клеенкой, выкладывали хлеб, маринованные огурцы и помидоры, колбасу, паштет, сметану, квашеную капусту, жареные пирожки с картошкой, ливером, печеные - с изюмом и повидлом, печенье и торт, испеченные девушками. Когда первая порция пельменей была готова, их стали раскладывать по мискам. Максим, расставлявший на стол, ломившийся от яств, бутылки с вином и водкой, неожиданно громко закричал, словно его любимая футбольная команда забила гол в свои ворота:
  - А где шампанское? Почему нет шампанского?
  - Вы же покупали спиртное, наше дело - стол, - напомнила ему Марина.
  - Что, никто не купил шампанского? - продолжал кричать Максим.
  - Да, ладно, тебе, Максим, так орать. Что тут такого, чай не Новый год, чтоб так волноваться, - недоумевал Костя.
  - Лишь бы водки хватило, - попытался успокоить его Женя.
  - Нет, я так не могу, - Максим обиженно бросил штопор, которым открывал вино. - Первый бокал за прекрасных дам обязательно должен быть с шампанским.
  Он сел на скамью - доска на двух столбиках из бревен, и удрученно положил подбородок на сложенные ладони. Аврора, поставив миску с пельменями на стол, хлопнула его по плечу:
  - Бросай выпендриваться, наливай, а то пельмени остынут.
  Максим резко повернулся к ней и схватил за руку:
  - Аврора, у меня идея. Помнишь, в прошлом году пробка от шампанского улетела к той сосне?
  - Нет, конечно.
  Но Максим ее уже не слушал, а начал командовать:
  - Девчонки, все сюда, - он встал и подошел к одной из трех сосен, стоящих недалеко от стола.
  В предвкушении сюрприза, к нему подошли довольные Света, Марина и Люба.
  - Так, все дружно роют снег под деревьями. Ищите под каждой сосной, - скомандовал Максим.
  - А что искать? - спросила Света
  - Вчерашний день, - ответила Аврора.
  - Прошлогодний снег, - подсказал Александр.
  - Я верю, что ваш скепсис, господа, не охладит пыл моих помощниц. Девушки, ищем пробку от шампанского, вернее то, что от нее осталось. Я думаю, что она должна была за год прорасти и созреть, только не помню, куда она упала.
  Девчонки с радостью включились в эту игру, остались стоять только Таня и Аврора.
  - Девы, осторожней, - предупредила Аврора, - этот охламон мог поставить там какую-нибудь ловушку.
  - Это ты всерьез сказала? Да как ты только могла такое подумать? - возмутился Максим. - Ты видела когда-нибудь воплощенное благородство? Нет? Тогда посмотри на меня. Тебе крупно повезло, что ты знакома с таким благородным человеком.
  Пока он бахвалился, девчонки рыли снег под соснами. Повезло Любе, с победным криком она вытащила бутылку "Советского Шампанского". Марина отрыла под своей сосной три пачки замороженных ананасов. Девчонки радостно завизжали, а Максим озадаченно почесал голову:
  - Черт, а это откуда взялось, из финиковой косточки, что ли выросло?
  Аврора поцеловала его:
  - Макс, когда ты так делаешь, я жалею, что не твоя девушка, такой ты милый.
  - Хорошо, что такие приступы у него бывают не чаще одного раза в год, - сказал Саша.
  - А то бы я точно отбила его, - Аврора посмотрела на Таню, ожидая, что Таня парирует ее реплику, но Таня только пожала плечами.
  Зато откликнулся Максим:
  - Если ты будешь меня так целовать, я буду милым всегда.
  Александр обратился к Татьяне:
  - Кажется, мы стали товарищами по несчастью.
  - Но мы-то не опустимся до их уровня, - Сашке она подыграла с удовольствием, он не вызывал у нее раздражения, как эти двое.
  - Конечно, Таня, для меня ты - настоящий друг, - обрадовался Сашка.
  "Ананасы в шампанском" восхитительно вкусны, особенно если есть их морозным весенним утром из эмалированных, алюминиевых или пластмассовых кружек в компании молодых, веселых и близких людей. Нестерпимо ломило зубы от холода, и все набросились на еще не остывшие пельмени. Потом все пили водку, в котелок бросили вариться новые пельмени. Свежий воздух, холодная водка, горячие пельмени с обжигающим соком внутри и веселая компания друзей - что может быть лучше? Отчаянно хотелось забыть обо всем на свете и дурачиться, как ребенку.
  Саша, то ли поддразнивая Аврору, то ли стремясь развеселить Татьяну, старался показать, что они с Таней большие друзья, назойливо ухаживал за ней за столом, пока не пролил на нее остывший бульон от пельменей.
  - Знаешь что, Сашечкин, настоящие друзья так не поступают, - возмутилась Таня.
  - Танечкина, прости, - Саша неловко пытался вытереть пятно на куртке, только больше размазывая на ней жир.
  Позже они катались с высокого склона по другую сторону ручья, сидя паровозиком на большом листе полиэтилена. На нем умещалось пять-семь человек, скользкий полиэтилен беспрепятственно летел вниз с такой скоростью, что захватывало дух.
  Было необыкновенно весело. А еще впереди их ждал чай с тортом, испеченным Любой. Все были такие хорошие, милые и добрые, их объединяло многое - общее детство, общие учителя, шпаргалки на экзаменах, покрывательство прогулов, вечеринки, поцелуи, прогулки по ночам, драки с чужими компаниями. Но сюда никак не вписывались отношения Максима с преступным миром. Таню охватили сомнения, не может такой милый парень быть убийцей и бандитом. Она тут же одернула себя, с каких пор Максим вдруг стал милым?
  Но если о его двойной жизни ничто не напоминает, может ее и не существует? Да, есть у него сомнительные знакомые, но это ни о чем не говорит, кроме того, что он очень общительный. Но как, должно быть, это волнующе - играть роль эдакого авторитета, всеми правдами и неправдами изворачиваться, доказывая свою связь с преступниками!
 
  Когда Максим объявил, что в субботу они отмечают у него на даче день рождения Сашки, Таня даже обрадовалась возможности отвлечься - несмотря, на то, что у школьников были весенние каникулы, она пропадала в школе дольше обычного, а педсовет в среду, затянувшийся на девять часов вытянул из нее все силы.
  Студенты собрались на дачу после лекций. Приехали туда в пять часов. Это был последний день марта, в городе снег уже почти растаял, а здесь еще только начали оттаивать редкие прогалинки. Максим открыл двери дома, напомнил девушкам, где включать плиту и титан для воды и оставил их с Женей, а сам уехал за другими ребятами - народу собиралось много. Дом был просторный, двухэтажный, с печью и электричеством. Женя затопил печку, залил в титан воду и включил. С собой привезли несколько мисок салатов, два противня запеченной картошки и кастрюли с мясом. Нужно было только разогреть картошку с мясом и заправить салаты сметаной за отсутствием майонеза. Максим завозил новых собутыльников. В доме становилось тепло и весело - открыли бутылочку вина, не дожидаясь, когда съедутся все, в частности, виновник торжества.
  Все собрались только в шесть, последним Максим привез Александра и еще пару гостей. На стол уже все было накрыто.
  Застолье перевалило свой пик, и Таню охватило радостное нетерпение - сейчас начнут танцевать. Несмотря ни на что, она любила танцевать, за все время с Максимом она натенцевалась от души, почти как в студенческие времена. И вот она снова кружилась под музыку. Неожиданно она взлетела - Максим резко присел, обхватил ее ноги под коленями и поднял Татьяну, прижав к груди. Она уперлась руками в его плечи и посмотрела на него сверху вниз, заглянув в глаза. Он выдержал взгляд, ей было надежно и удобно, она знала, что ее не уронят, и отпустила его плечи, подняв руки над головой, почти доставая ими до потолка - теперь она улетала. Они продолжали танцевать, Таня плавно раскачивала руками над собой. Когда музыка закончилась, Максим осторожно поставил ее на пол и нежно поцеловал в лоб.
  - Ой, я уплываю, - пожаловалась Таня - она не заметила, как опьянела.
  Максим проводил ее к дивану и ушел. Она продолжала куда-то плыть. Таня не знала, сколько прошло времени, когда Максим снова подошел к ней. Она попросила пить, но от минералки ей стало только хуже.
  - Что-то ты совсем раскисла, - заметил Максим.
  - Все нормально, - успокоила его Татьяна, - просто спать хочется.
  Она посмотрела на часы, стрелки совсем недавно скатились с самой верхней точки циферблата.
  - Тебе нужно просто встряхнуться, и сон как рукой снимет. Пойдем, потанцуем, - Максим подал ей руку.
  Но, зажигательная музыка не помогла встряхнуться, она засыпала на ходу.
  - Хочешь проветриться? - спросил Максим.
  Она вяло кивнула. Максим накинул ей на плечи пальто, и они вышли на веранду, там целовались Аврора с Александром. Таня шепнула Максиму: "Вернемся", но Максим ее не послушал и попросил у друзей закурить. Саша с Авророй перестали целоваться, но курить ни у кого не было. Они немного поболтали вчетвером. С тех пор, как Саша облил Таню бульоном от пельменей, у них сложились раскованные отношения, они стали друг для друга не иначе как Танечкина и Сашечкин. Аврора, склонная к беспричинным приступам ревности, спокойно относилась к этим играм. Таня тем более не собиралась вызвать ревность Максима, таким образом старалась подчеркнуть дистанцию между собой и Максимом. Она чувствовала, что Максим это понимает. За все время она никогда не назвала его Максом, только Максим.
  И сегодня у них с Сашкой весь вечер продолжалась словесная пикировка, но сейчас она была настолько апатична, что Александр посоветовал ей идти спать.
  Максим отвел ее на второй этаж, в комнату, где стояла кровать. Он включил свет, распахнул одеяло:
  - Ложись, - и вышел.
  Было холодно, Таня легла под одеяло в кофте и колготках, сняв только джинсы. Вернулся Максим и набросил сверху чье-то пальто.
  - Будешь замерзать, спускайся к нам, - он выключил свет.
  Снизу долетали звуки музыки, но они ей не мешали - смертельно хотелось спать.
  Она не слышала, как пришел Максим. Она так крепко спала, что даже не почувствовала, когда он снял с нее колготки. Она лежала лицом к стене, согнув ноги в коленях. Максим прижался сзади и гладил ее по голым ногам и животу. Даже если бы она захотела отодвинуться от него, то не смогла бы - полуторка была тесновата для двоих - она почти упиралась лбом в стену. Да и отстраняться почему-то не хотелось, ей были приятны эти откровенные ласки. Напротив, она прижалась к нему сильнее, чтобы еще больше почувствовать его в себе, и внутри все сжалось и судорожно прокатилось волна наслаждения по всему телу, до кончиков пальцев ног, и затихая, еще одна, и еще. Приходя в себя, она как будто со стороны услышала свое частое дыхание, громкий стук сердца. В это время приоткрылась дверь в комнату, свет из коридора упал на ее подушку. Она недовольно зажмурилась, кто посмел их потревожить? Сейчас они поймут, что она здесь с Максимом, и спешно уйдут. Но дверь открылась еще шире, кто-то пытался войти. В коридоре раздавались голоса. Она приоткрыла веки, лицо входящего невозможно было разглядеть, но по силуэту он был похож на Макса. "Ага, там дальше", - сказал кому-то гость, обернувшись назад. Она узнала голос Максима. Тогда кто же лежит сзади нее? От страха она чуть не закричала - он ее убьет. Таня вся встрепенулась и резко села, оглянувшись назад - рядом никого не было. Она была одна в кровати. Она откинула одеяло, сбросив пальто на пол - колготки оставались на ней. Это был сон, всего лишь сон.
  Максим в два шага подошел к кровати, не закрывая за собой дверь.
  - Ты чего так резко вскочила? Испугалась? Это я. - Он поднял с пола пальто. - Ложись, спи. Я сейчас тоже, - у него заплетался язык, она не помнила, чтобы он был пьян до такой степени.
  Максим вернулся к двери и плотно закрыл ее. Таня легла на спину. Максим разделся и юркнул под одеяло, смачно чмокнув ее в ухо и положив руку ей на грудь. Таня снова села.
  - Пить хочется. Я сейчас приду, - пообещала она.
  - Принеси мне тоже воды, - попросил ее Максим.
  Таня натянула джинсы и вышла из комнаты. В доме было тихо. Над лестницей горела лампа. Она спустилась на первый этаж. На диване валетом лежали Женя и Костя. Несколько человек спали на полу между столом и диваном, накрытые спальным мешком, она видела только их головы. Таня подошла к столу, взяла бутылку минеральной воды, она была пустая. Нашла другую - с тем же успехом. Тогда она взяла стакан со стола и подошла к титану - там еще была теплая вода. Она с жадностью выпила почти полный стакан, налила еще воды и понесла ее Максиму.
  Максим занял ее место у стенки и крепко спал, шумно выдыхая воздух. Поставив стакан с водой на подоконник, она сняла джинсы, легла на кровать и закрыла глаза. Спать не хотелось. Максим громко сопел, но он не мешал ей. Она снова и снова прокручивала в голове свой сон, такой реальный, что не верилось, что все это было во сне. Интересно, сможет ли это повториться наяву? Когда она вспоминала самый драматический момент этого сна, внизу живота пробегал приятный холодок. Может теперь с Максимом так будет всегда? На секунду ей даже захотелось растолкать Максима, но она устыдилась своего желания. Таня долго ворочалась, пытаясь заснуть, несколько раз вставала, чтобы попить воды. Спящий Максим ничего не слышал.
  Она вышла из дома и пошла по улице. К ней подошел незнакомец, и дальше они пошли рядом. Она сразу поняла, что это - он, самый дорогой, любимый. Они шли молча, мимо домов, дальше и дальше, и не было для нее никого ближе и роднее. Это чувство было настолько пронзительным, что хотелось плакать от неотвратимости счастья. Единственно, её смущало, что она не может разглядеть его лица. Он был в капюшоне, и не поворачивался к ней лицом. Тогда она сама сняла этот непроницаемый капюшон. Он удивленно обернулся к ней, и она была поражена в самое сердце - перед ней стоял Максим. От разочарования она проснулась.
  За окном пробивался слабый свет. Она поднялась и отпила из стакана глоток воды.
  - И мне, - хрипло попросил Максим. Она разбудила его.
  Таня посмотрела на стакан - там еще оставалось немного воды, и протянула его Максиму.
  - Сухач замучил, - воды ему не хватило.
  Максим встал, вернул стакан на подоконник и оделся. Таня тоже оделась, они вместе спустились вниз. Там кое-кто тоже уже проснулся. На скамейке у окна лежала гитара. Вчера гитары не было, видимо, она пропустила что-то интересное. За столом сидел Саша со стаканом пива.
  - Башка раскалывается, - пожаловался он.
  - У меня тоже, - сказал Максим.
  - Тебе не предлагаю, - Саша отхлебнул из стакана пиво, - ты за рулем.
  - Ты просто иезуит, - болезненно поморщился друг.
  - Я польщен, но все равно не налью, - Сашка опрокинул в себя остатки из стакана и потянулся к канистре с пивом, - я ж не о тебе думаю, а о себе - мне больше достанется.
  Рассуждая о человеческой неблагодарности, Максим начал искать на столе минеральную воду, но минералка кончилась, и Максим выцедил из титана остатки воды. Было прохладно, за ночь печка остыла. Те, кто спал на полу, замерзли, но не вставали с нагретой постели.
  Превозмогая головную боль и похмельный синдром, Саша с Максимом развернули хозяйственную деятельность. Затопили печь, залили в титан воду. Таня навела относительный порядок на столе. Когда вскипел чайник, развела растворимый кофе из банки. Максим попросил у нее попробовать, но, отпив глоток, вернул чашку Тане:
  - Что за бурда!
  Таня допила кофе, после него она почувствовала себя бодрее. Максим продолжал мучаться. В доме становилось теплее, некоторые рискнули вылезти из-под одеяла.
  - Ну, почему нельзя было культурно выпить - по бутылке на брата, нет надо было нажраться до потери пульса, - сокрушался Максим.
  - И, главное, никто не заставлял, - вторил ему Александр.
  - Главное - никто вовремя не остановил.
  - Могу дать таблетку от головной боли, - предложила Таня, - у меня в сумке есть.
  - Да, здесь у матери в аптечке наверняка тоже есть, не ищи, - остановил ее Максим.
  - Говорят, рассол помогает, - подал с дивана голос Костя.
  - Где ж его взять? - спросил Максим и, поймав недоуменный взгляд Саши, ответил сам себе: - Конечно же, в погребе все есть. Пойдем, поможешь, - позвал он друга.
  Они долго возились под лестницей, негромко ругаясь. Наконец на стол были извлечены трехлитровая банка огурцов и литровая с квашеной капустой. Максим с нетерпением открыл огурцы и налил рассол в стакан, с вожделением глядя на мутноватую жидкость. Припав к стакану губами, он застонал от наслаждения, осушив его в два глотка. Со второго этажа спустились Аврора, Люба и Марина.
  - Светка совсем расклеилась, - сказала Аврора Евгению, - сходи к ней.
  Женька бросился наверх.
  С появлением девчонок, а может потому, что все немного пришли в себя, веселье возобновилось: включили музыку, за столом возник порядок - теперь выпивали вместе, подняв тост, хотя бы простенькое "За нас!" Костя взял в руки гитару, исполнил Очарована, околдована. У него был приятный высокий голос. Костя спел еще несколько песен, а потом передал гитару Максиму, но тот не взял ее, сказал, что у него пересохло горло, он не может петь. Тогда Костя объявил Авроре: "Посвящается тебе" и запел Крейсер Аврора. Ему стали подпевать Люба и Марина. А потом все стали уговаривать Максима тоже сыграть и спеть. Максим выпил воды, взял гитару и очень старательно начал петь гнусавым голосом, как поют дворовые песни, про несчастную любовь, закончившуюся семнадцатью ножевыми ранениями. Таня не сразу поняла, что он валяет дурака, настолько он был серьезен, и так внимательно его слушали.
  Во второй половине дня большинство гостей стали собираться, и ушли на автобусную остановку. К этому времени спустились сверху Света и Женя. На даче оставалось шесть человек, они все бы поместились в "Волге". Они немного прибрались в доме, загрузили в багажник машины канистры и посуду.
  Максим и Таня выходили последними, проверяя дом, прежде чем оставить его. Их друзья дурачились на улице, ожидая, когда Макс выведет машину со двора. Закрыв все двери, Максим не сразу пошел к машине, а обратился к Тане:
  - Ты сильно обиделась на меня, что я сегодня ночью заснул?
  Таня смутилась, вспомнив свое желание растолкать Максима, она не знала, что ответить и просто мотнула головой.
  - Тогда я вечерком подгребу к тебе.
  Но Таня уже пришла в себя и сказала:
  - Выспаться ты и дома можешь. Приходи, когда будешь способен на большее.
  Максим внимательно на нее посмотрел, он не ожидал от нее такого ответа. В первый раз она заговорила об "этом", да еще так.
  - Я тебе еще покажу, на что способен, моя красавица.
  Максим сел в машину, а Таня прошла через распахнутые ворота на улицу, присоединившись к остальным. Максим не смог завести машину, и попросил ему помочь. Втроем, с Сашей и Женей они выкатили "Волгу" с участка, закрыли ворота. На улице к ним присоединились девушки. Впятером они дотолкали машину до конца улицы, на которой находилась дача, "Волга" фырчала, но упорно не желала заводиться. Максим открыл дверцу машины со своей стороны и, обернувшись к ним, спросил:
  - Ну, что размялись? Садитесь уже, поедем. С первым апреля!
  Все засмеялись - обижаться было не на кого, только на себя, что Саша и сделал, обозвав себя идиотом.
  ...Вечером Максим не зашел, а на следующий день все произошло как обычно, ее не грели его ласки, сон не стал явью. А чего она ждала?

Глава 17


  Холодный апрель промозглостью и тоскливыми дождями больше напоминал осенний месяц. В один такой сырой день в школу позвонили из милиции и сообщили, что ее ученик Ильин Дима задержан за взлом машины и кражу из нее имущества и сейчас находится в отделении.
  Таня провела свой последний, третий по счету урок и побежала в милицию. Там она узнала от дежурного, что Диму поймал сам хозяин машины и вызвал милицию. В одиннадцать лет уголовная ответственность еще не наступает, но мальчика не отпустят, пока за ним не придет кто-нибудь из родителей. Сейчас дома никого нет, с работы мать уже ушла, она работает техничкой, и, вымыв полы ранним утром, в десять уже уходит домой. У них лежит заявление владельца машины о краже имущества - складного японского зонтика и дамских кожаных перчаток из машины. За ущерб должны отвечать родители подростка. Сейчас он находится в детской комнате милиции, в этом же здании, вход с торца.
  Хозяйка кабинета, молодая симпатичная девушка, чуть постарше Татьяны, сначала уточнила у Тани сведения о школе и Диме, заполнила какие-то бумаги, а потом разрешила поговорить с мальчиком, склонившись над столом с документами. Что-то узнаваемое показалось в этой позе. Точно так же склонялись ее коллеги над заполнением многочисленных отчетов успеваемости и тематических планов, отбивающих всякое желание заниматься любимым делом. Так же безрадостно, наверное, выглядит и она со стороны. Теперь Таня понимала, почему это так бесит Максима, он же не мог знать, как интересно проходят у них с классом мероприятия, не понимал как это приятно, видеть эти яркие глаза детей, когда в них светится понимание, он видел только ее согнутую над тетрадками спину.
  Дима сидел на одном из стульев, стоящих вдоль стены, весь нахохлившийся, как воробышек. Таня присела рядом на свободный стул. Дима был напуган и зол одновременно, не раскаивался, ни в чем не признавался, настаивая, что ничего не брал из машины. Вечером он ушел из дома, потому что не хотел там оставаться. Идти ему было некуда, начался дождь, он нашел незапертую машину и спрятался от дождя. В машине Дима решил поспать, а поутру уйти, но рано утром его разбудил хозяин автомобиля, обзывая разными словами. Дима отмолчался на вопрос, почему убежал из дома. Но не это было сейчас главным. Дима озлобленно повторял, что ничего не крал.
  - Где тогда этот паршивый зонтик? - спрашивал он. - Почему при мне тогда не нашли зонтик? Я что, дурак, что ли - украсть зонтик, спрятать его, а потом вернуться в машину и заснуть. А перчатки одел, потому что руки мерзли. Он все врет. Я спал в машине, а не убегал с ворованными вещами.
  - Надел.
  - Что?
  - Правильно говорить надел. Одевают кого-то, например, ребенка, куклу.
  - Татьяна Викторовна, вы мне не верите?
  Таня вздохнула. В словах Димы прослеживалась логика. Но он уже лгал ей раньше, спокойно глядя в глаза. Сейчас же он не был так спокоен, злился, что ему не верят, не верят, когда он говорит правду. Он чуть не плакал от бессилия доказать свою правоту.
  - Я не вру!
  - Он тебя побил? - спросила Таня.
  - Нет.
  - А почему ухо красное?
  - Он схватил меня за ухо и вытащил из машины. Сначала стукнул по спине, я проснулся, и он схватил меня за ухо. А когда увидел перчатки, стянул их и отхлестал ими по лицу. Было не больно, - добавил он, как будто если не больно, то не так обидно. - Пусть меня отпустят, я, правда, ничего не украл.
  Было отчаянно жаль его, этого хорохорившегося воробышка. И хотелось верить ему.
  - Татьяна Викторовна, я тогда взял себе те десять рублей.
  Он решил признаться в прежнем преступлении, чтобы ему поверили сейчас.
  - Я знаю.
  - Я не все потратил, я вам верну, что осталось. Честно.
  - Отдай маме. Кстати, где она может быть? Как только она придет, тебя тут же отпустят.
  Дима ответил очень тихо:
  - Дома. Вы подольше звоните, если она спит, может не услышать. Они вчера с отчимом пили.
  Может как раз в этом и кроется причина его побега? У Тани зародились сомнения, что она вообще дозвонится. Таня обратилась к инспектору:
  - Если мать сегодня не придет, сколько вы его будете здесь держать?
  - Пока за ним не придет кто-нибудь из родителей.
  - А я могу его забрать, как классный руководитель?
  - И куда он пойдет? Снова на улицу?
  - Ну что вы.
  - В школу? К вам домой?
  - Да, я оставлю свой адрес.
  Но инспектор продолжала:
  - Мальчик сможет уйти только с родителями, после оформления бумаг. Не волнуйтесь, у нас уютная комната, туда же приводят и потерявшихся детей, даже совсем маленьких. Сейчас вы сами все увидите. Сегодня Дима у нас первый посетитель.
  Инспектор вышла из-за стола и открыла дверь, ведущую в смежную комнату:
  - Проходи, Дима, располагайся.
  Таня вместе с Димой зашла в комнату, напоминавшую одновременно спальню и группу детского сада.
  - Дима, я приведу твою маму, - пообещала Таня мальчику.
 
  Таня долго звонила в квартиру. Она отчаялась, но ей ничего не оставалось делать, как продолжать трезвонить. Наконец из-за двери донеслись звуки шагов, затем скрежет открываемого замка, дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы она смогла увидеть половину помятого лица хозяйки. Таня вдруг поняла, что не помнит, как зовут мать Димы.
  - Здравствуйте. Я из школы, классный руководитель Дмитрия.
  Дверь распахнулась. Женщина, стоявшая на пороге, мало походила на мадам, приходившую в школу рассказать о покупке щенка для сына. Вторая половина лица ее была так же помята, волосы всклокочены, часть пуговиц на халате расстегнуты или оторвались.
  - Что вам надо?
  - Можно мне войти?
  - Заходите, - хрипло сказала хозяйка.
  Таня вошла, ей в ноги с лаем кинулась собака.
  - Фу, свои, - прикрикнула хозяйка.
  За несколько месяцев собака, видимо, не только подросла, но и поумнела, потому что сразу замолчала. Как же все-таки зовут хозяйку? Фамилия не как у сына, другая - Черных. Так и не вспомнив имя, Таня начала:
  - Вы знаете, где ночевал ваш сын?
  - Владик? Он уже взрослый, я его не караулю.
  - Я же сказала, что из школы. Учитель Димы! - вскричала Таня.
  - Он что-то натворил в школе?
  - В школу он сегодня не попал. Почему он не ночевал дома?
  - Как не ночевал? - не поняла мать.
  - Вот так, - может Димка убегает из дома не в первый раз, просто до этого его не ловили. И опять она почувствовала укол совести, что снова проглядела изменения в мальчике.
  Неожиданно женщина набросилась на нее с обвинениями:
  - Что вы прикопались к нам. Я не дам школе сделать из Димки воришку и беспризорника. Не трогайте моего сына, иначе я переведу его в другую школу...
  Женщина, не сдерживая себя, материлась на молодую учительницу.
  - Прекратите на меня орать! - постаралась перекричать пьяницу Таня. - Дима ночевал на улице, в чужой машине, а вы даже не заметили, что ребенка нет дома. Сейчас он детской комнате милиции.
  Женщина не ожидала такого отпора от хрупкой девушки, и замолчала, сначала от неожиданности, а потом, пытаясь переварить слова Тани своими пропитанными алкоголем клетками мозга.
  - Не может быть, он был дома, - наконец растеряно сказала она и вдруг икнула.
  - А вы хорошо помните, во сколько он лег спать? Пожелали перед сном ему спокойной ночи? А утром накормили завтраком перед школой? - Таня не пожалела яда в умильном голосе.
  - Я ухожу на работу в половине шестого, дети еще спят. Некогда мне по утрам разносолы готовить, я деньги зарабатываю, мне троих детей кормить надо, - спьяну она не заметила, что противоречит сама себе.
  - Сегодня вы как обычно пошли на работу?
  - Ну, конечно.
  - В таком состоянии?
  - Это я после работы немного приняла, чтобы расслабиться. Вот потаскала бы ты, принцесса, каждый день полные ведра с водой, помахала бы тряпкой, как я, то поняла, как живет рабочий класс.
  - Меня зовут Татьяна Викторовна, я учительница вашего сына, а не принцесса. Дима вчера вечером в котором часу ушел?
  - Не знаю. Что с ним?
  - Дима ночевал в чужой машине, утром его обнаружил хозяин и сдал в милицию, обвинив в краже зонтика и перчаток.
  - Он еще не дорос до тюрьмы, они не имеют права его держать! - закричала мамаша. - Я законы знаю.
  - Да, но его одного не отпустят, только с вами, если вы придете за ним.
  - Да я сейчас приду и покажу им, как держать моего ребенка в тюрьме.
  - Не в тюрьме, а в детской комнате.
  - Мне по фигу, как она называется, ментовка она и есть ментовка.
  Женщина стала расстегивать оставшиеся пуговицы на халате. В таком состоянии ей же ребенка не отдадут, и отправят в вытрезвитель, как только она откроет рот.
  - Нет, вам сейчас нельзя в милицию, вам не отдадут Диму.
  - Пусть только посмеют, я - мать.
  - Посмеют, еще в вытрезвитель вас посадят.
  Женщина, уже готовая, не стесняясь Тани, сбросить халат, остановилась:
  - Что же делать? - она с надеждой посмотрела на Таню.
  У Тани был единственный ответ - не пить, но сейчас он вряд ли мог пригодиться. Ждать когда мать Димы проспится и естественным путем протрезвеет - слишком долго. Дима не должен проводить вторую ночь вне дома, каким бы он ни был. Нужно что-то делать. Ей самой становилось лучше после чашки крепкого кофе, который варил Максим, а еще тогда помог холодный душ.
  - У вас есть кофе?
  - Вроде был растворимый, я не люблю кофе, - ответила женщина.
  - Придется выпить.
  Таня сняла пальто и прошла на кухню за женщиной. На столе стояла посуда после вчерашнего ужина. Пустые бутылки из-под водки, следуя идиотской примете, стояли под столом. Хозяйка вытащила из буфета жестяную банку ленинградского кофе и поставила на газовую плиту чайник с водой.
  - Пока закипит чайник, примите холодный душ, - скомандовала Таня.
  - А теплый нельзя? Я же простыну, - спросила разрешения женщина, как ребенок, доверившись Татьяне.
  - Вы хотите помочь сыну? Тогда - как можно холоднее, если потом хорошо растереться полотенцем, то не простудитесь. А вообще как хотите, я проверять не буду, это нужно вам и вашему сыну.
  Пока она принимала душ, Таня огляделась. Брезгливо глядя на остатки вчерашнего ужина, она усомнилась, что Диме есть куда возвращаться. Но, в целом, кухня не запущена, имеет приличный вид, сделала она вывод, побросав грязную посуду в пустую раковину, чтобы освободить место на столе. Женщина еще не совсем опустилась, каждое утро идет на работу, даже, если накануне надирается с мужем так, что не замечает, как из дома сбегает сын.
  После душа у Черных на лице появился румянец, а влажные волосы прилипли к лицу и шее и выглядели неряшливо. "Ничего, пока пьет кофе, волосы подсохнут, а потом она наденет шапку, в шапке будет хорошо, самое главное, чтобы она не начала скандалить", - думала Таня, поджидая, когда та допьет кофе. Она попыталась выяснить, что случилось вчера, почему Дима убежал из дома, и в который раз это происходит. Но мать плохо помнила события вчерашнего вечера, и не могла вразумительно ответить. А ведь у них есть еще сын, первоклассник, где он сейчас? "В продленке", - уверенно ответила мать. Еще полчаса назад она была уверена, что Дима тоже в школе.
  - Документы не забыли? Давайте сделаем так: в основном, буду говорить я, а вы - только отвечать на вопросы, - предложила Таня, когда они оделись и уже собирались выходить.
  - Я и сама могу защитить своего ребенка, - мать ее ученика уже вполне оправилась.
  Черных купила стакан семечек возле магазина, и грызла их по дороге в милицию, чтобы перебить запах перегара. По мере приближения к детской комнате милиции ее решительность пропадала в арифметической прогрессии. Таня поднялась на две ступеньки крыльца, Черных не последовала за ней, неожиданно заявив ей в спину:
  - Может, вы сами сходите, а я здесь вас подожду?
  - Я здесь сегодня уже была, - обернулась Таня.
  Черных переминалась с ноги на ногу. К нижней губе неряшливо прилипла шелуха от семечки. Танин взгляд постоянно натыкался на эту шелуху, и она быстро отводила глаза, не зная как сказать женщине об этом. А за дверью их ждет Дима.
  - У вас на губе..., э-э, прилипла, - показала она, притронувшись пальцем к своему рту.
  Черных испуганно схватилась за свой рот и быстро смахнула шелуху:
  - Все? - спросила она.
  - Да. Ну, все, пошли. Буду говорить я, а вы отвечайте, только когда вас будет спрашивать. Понятно? - и Таня решительно открыла дверь.
  Черных послушно поплелась за ней. Удивительно, но эта женщина, старше ее как минимум лет на пятнадцать, мать троих детей, так легко ей подчинялась и сейчас, и дома. Видимо, это школьные навыки давали о себе знать. На уроках у нее сформировались определенные интонации для поддержания дисциплины. На втором году работы ей уже легче было привлекать внимание детей к рассказываемому материалу, пресекать посторонние разговоры, наводить тишину в классе. Она чувствовала, когда нужно быть строгой, а когда можно вести себя без затей.
  Через час бесконечных расспросов, объяснений, заполнений формуляров и подписей Дима очутился на свободе. Оставалось заявление владельца машины. Таня была не против, чтобы родители Димы платили за причиненный их сыном ущерб, глядишь, и на водку бы денег меньше осталось, но не хотелось ставить клеймо на Димкиной биографии. Да и не верилось в кражу зонтика, когда бы он успел сбыть зонт, и зачем тогда вернулся в машину? Мог ведь хозяин забыть, что зонта в машине не было. Когда Дима с матерью вышли, она узнала адрес Зеновского - хозяина машины. Мать с сыном стояли на улице. Дождавшись Татьяну, мать Димы, предпочитавшая в милиции молчать, как и советовала ей Таня, заговорила:
  - Я узнаю, где живет этот г..., и заставлю его забрать заявление.
  - Лариса Николаевна, нельзя так при мальчике, - попробовала урезонить ее Таня.
  Но Черных уже чувствовала себя победительницей, она долго молчала в милиции, и теперь выпускала пар.
  - А ему можно, таскать моего сына за ухи из-за хренового зонтика? Жлоб настоящий. Ну, ничего, Владька ему покажет. А то удумали, из старшего сына хотят преступника сделать, им этого уже мало, к Димке руки подбирают.
  - Вы не должны втравливать в это дело старшего сына. Если Дима не крал, милиция разберется. А идти по пути угроз - будет хуже и Диме, и Владу. Он, насколько я поняла, осужден условно, лишние конфликты ему ни к чему.
  Но мамаша не вняла словам Тани.
  - Нет, он должен ответить за избиение моего ребенка, мы ему покажем.
  - Тогда пишите встречное заявление, и пусть его наказывает суд. Разбирайтесь через суд, - Черных скорчила презрительную мину. - Сейчас важно проследить, чтобы Дима вечерами был дома. Нельзя, чтобы это повторилось. Вы же сами слышали, что начался месячник по профилактике правонарушений малолетними, каждый вечер рейды будут прочесывать дворы и даже подъезды, и если после десяти вечера ребенок будет один, без взрослых на улице или в компании таких же в подъезде, родителей оштрафуют. Если это случится во второй раз, поставят на учет в инспекции по делам несовершеннолетних.
  - Вот так делают из детей преступников, план они что ли выполняют.
  - Нет, это - профилактика. Весна, на улице потеплело, больше детей стало пропадать во дворах. Кстати, я так и не поняла, почему ты, Дима, убежал из дома?
  Дима, внимательно слушавший их разговор, опустил голову, когда Таня посмотрела на него.
  - Да с отцом он поругался, - ответила за сына мать.
  - Он мне не отец! - выкрикнул Дима
  - Да он тебе больше, чем отец. Твой папаня уже полгода алименты не платит. А Федор тебя кормит, одевает. Ты его должен слушаться как отца родного.
  - Он все равно не имеет права! - закричал Дима и замолчал.
  - Что не имеет права? - спросила Таня, но он молчал.
  Тогда она перевела взгляд в сторону матери:
  - Ну, ладно, нам домой пора, - услышала она вместо ответа.
  Таня сразу же пошла к Зеновскому по адресу, который узнала в милиции, но дома никого не оказалось. В шесть часов она снова собралась наведаться в эту квартиру. Зашел Максим. Она уже была одета. Как же он всегда не вовремя! Она не хотела вдаваться в подробности куда идет. Максим предложил подвезти, он как раз был на машине. По дороге он выпытал у нее все.
  - Хочешь, я схожу с тобой? - спросил он, остановив машину у подъезда.
  - Не надо, я сама.
  - Вдвоем мы быстро убедим его забрать заявление.
  - Пока я просто хочу поговорить с ним, узнать, как все произошло. Ты поезжай, не жди меня, это может затянуться надолго.
  - Нет, я буду здесь, вдруг тебе потребуется моя помощь. Я пока послушаю музыку. Ты в какую квартиру идешь?
  - Шестьдесят девятую.
  Вернулась она минут через тридцать. Максим не тронулся с места, пока не выслушал ее рассказ:
  - Хорошо, что пришла его жена. Сначала он был очень агрессивно настроен, я думала, что ничего не добьюсь, он даже не хотел меня слушать.
  - Я же говорил тебе, пойдем вместе, - напомнил Максим.
  - Но потом пришла его жена с работы, она меня поддержала. Оказывается, она потеряла зонт еще прошлой осенью, а он про это забыл. А новый зонт у нее был с собой. Но даже после этого он долго твердил о наказании Димы. А если кражи зонта не будет в деле, то и наказать его вроде не за что. Уж очень он был зол на Диму, за то, что он залез в его машину.
  - Я его прекрасно понимаю, - заметил Максим.
  - Если бы не жена, его переубедить бы не удалось. У них тоже сын, он сейчас в армии. Я рассказала, им про Димкину семью, она пожалела мальчика, что бедняге негде было переночевать, и уговорила своего мужа забрать свое заявление. Завтра он зайдет в милицию.
  - Тань, скажи честно, - спросил Максим, - ты действительно желаешь помочь пацану и веришь, что он не вор, или тебе нельзя подводить школу, и ты не хочешь, чтобы твой класс склоняли на всех педсоветах и упоминали в отчетах.
  - Конечно же, второе. Это такое пятно на класс и всю школу! - гневно ответила Таня.
  Максим завел машину и поехал.
  - Ты не обижайся, но ты же сама знаешь, что твой Димка вор. Вспомни про червонец. И после этого ты его так яро защищаешь. Я вовсе не хочу, чтобы твой ученик попал на учет в милицию, просто мне интересно, что двигает тобой.
  - Я не знаю, что у него творится в семье. Но он несчастен, иначе бы не сбежал из дома. А про те десять рублей он сегодня признался. Я ждала этого, верила, что он поймет, что поступил плохо.
  - Да он просто испугался, что ты бросишь его одного в милиции. Кстати, о несчастных детях. Я в свое время с друзьями до утра сидел во дворе с гитарой и портвейном или гулял всю ночь по улицам, и как ты понимаешь, не потому, что меня и друзей обижали дома.
  - Он был один. Ему некуда было приткнуться, и он залез в машину.
 
  Зеновский, как и обещал, забрал заявление. Дима приходил в школу вовремя, Таня каждый день утром проверяла, пришел ли он, даже если не она вела первый урок в классе. Но ей было тревожно. Она стала заходить по вечерам к Черных, чтобы убедиться, что Дима дома. Первые дни мать Димы ворчала, что она их контролирует и не верит, как они хорошо относятся к ребенку, но потом просто звала сына:
  - Дима, иди, покажись учительнице.
  Иногда дверь открывал ее муж, он тоже звал Диму:
  - Димка, иди сюда. Твоя учительница заснуть не может, пока тебя не увидит.
  Несколько раз до их дома ее подвозил Максим, если был в это время у нее. Он подтрунивал над ней, но все равно шел провожать.
  - Как только ты уходишь, он тут же одевается и бежит гулять, - смеялся он.
  - Все может быть. Но если он уже гуляет, то должен к десяти быть дома, чтобы показаться мне, это все-таки дисциплинирует. А потом ему уже или не захочется снова одеваться, идти на холод, или родители не отпустят.
  - Я терплю это, пока не закончится месячник, - брюзжал Максим, - как только он закончится - никакой общественной работы по ночам.
  Однажды Лариса Николаевна пошла выгуливать собаку и проводила Таню почти до самого дома. Она рассказала о своем первом муже, о том, какой хороший теперешний ее муж, взял ее с двумя детьми, как хорошо зарабатывает. Он ничего не имеет против ее старшего сына, несмотря на то, что тот прописан у родного отца и бабушки. Отец его - ее первый муж, совсем спился, как бы не загнулся от белой горячки, бабку совсем измучил, она на ладан уже дышит, и Влад ночует у них очень редко. А новый муж и Диму любит, денег ей на него не жалеет, только Дима не имеет никакой благодарности.
  - Не позволяйте своему мужу попрекать Диму тем, что он его содержит, - убежденно сказала Таня. - Дети и не должны быть благодарны родителям за то, что их кормят и одевают. Это священная обязанность родителей. А плата за это - не благодарность, а счастье детей.
  - Красиво говоришь, научили вас в ваших университетах. А у самой-то дети есть?
  - Нет.
  - Вот, когда у самой будут дети, посмотрим, что ты запоешь, когда тебе их надо будет одеть, обуть, накормить, а в магазинах ничего нет.
  Лариса Николаевна стала прощаться. На этом они расстались. Таня не сразу пошла домой, вечер был тихий и теплый, она немного прогулялась. С чего это Черных взяла, что она говорит заученные слова? Таня сказала ей то, что думала. А в университете таким вещам как раз и не учат.
  У подъезда курил Максим.
  - Ты что так долго? - спросил он, когда она подошла, - целый час тебя жду.
  - Я гуляла, погода замечательная.
  - Нечего тебе разгуливать одной.
  - Хочу и гуляю, - с вызовом ответила Таня.
  - Ты слышала, что на этой неделе девушку убили?
  - Нет. Ужас какой-то...
  - В городе появился маньяк. Это уже третий случай.
  - Третий? - переспросила Таня. - Значит и ту, про которую ты говорил, убил маньяк?
  - Я тебе разве уже говорил? - удивился Максим, а потом спохватился. - Ах, ты про Берестову. Нет, конечно. Считай сама: на этой неделе - раз, прошлой осенью - двое, итого три.
  - Прошлой осенью - одна. Насколько я слышала.
  - Я знаю немного больше твоего. В том году, когда убили одну девушку, сразу же арестовали ее парня, и поэтому преступление считалось раскрытым, и только позже появились улики в его пользу. Парня отпустили, дело осталось нераскрытым, но и слухов не было. Ладно, пойдем домой, - он взял ее под руку и они зашли в подъезд.
 
  На следующий день в десять часов вечера Максим подвез ее по знакомому маршруту. Дверь долго не открывали. Наконец, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Увидев Татьяну, Лариса Николаевна сразу отвернулась, чтобы гаркнуть сына, но когда он не подошел, сказала, отводя взгляд:
  - Спит уже, завтра в школу.
  По этому уклончивому взгляду Татьяна поняла, что Черных сегодня выпила.
  - Я хочу убедиться, покажите, где он спит.
  - Опять училка? - весело крикнул из кухни сам Черных, - зови ее к нам.
  Он, наверное, снова расслаблялся после суток. Лариса Николаевна провела ее в детскую и включила свет.
  - Ну, и настырная вы, - с уважением сказала она.
  - Выключите свет, - попросила Таня виновато, увидев, как на кровати зашевелилась темная мальчишеская головка.
  Но Черных свет не выключила, а стала оглядываться.
  - Женя, а Дима где? - склонилась она над подушкой, где недовольно щурился мальчик, которого Таня приняла за Диму. И тут только Таня заметила, что в комнате стоит вторая кровать, которая сейчас пустовала.
  - Не знаю, ушел куда-то.
  - Давно?
  - Ага. Еще когда вы на кухне разорались, а он потом зашел, оделся и ушел.
  - Ну, значит придет скоро, - сделала вывод мать и выключила свет, - спи Женечка.
  Они вышли из комнаты, Таня была удручена:
  - Куда он мог пойти? - спросила она женщину.
  - Да не волнуйтесь вы, придет он скоро. Вышел погулять и сейчас вернется, он же знает, что вы должны прийти.
  Из кухни появился ее хмельной муж:
  - Ну, где вы там?
  - Да, вот Дима ушел погулять, а Татьяна Викторовна переживает, вдруг его милиция выловит. А я говорю, что он скоро вернется.
  - Если хотите, можете его подождать у нас, - предложил Черных.
  - Конечно, - обрадовалась женщина и по-пьяному бестолково засуетилась, - мы вас накормим, чаем напоим.
  Она бросилась на кухню, но Таня ее остановила:
  - Вы не пойдете искать Диму?
  Та удивилась:
  - Да где его найдешь. Он сейчас должен вернуться, он же знает, что вы каждый день приходите.
  - Вот-вот, - поддакнул муж. - Да вы раздевайтесь, подождете его.
  - Нет, его необходимо обязательно найти, - настаивала Таня.
  - Я никуда не пойду, мой сын дома спит, а этот неблагодарный щенок пусть сначала прощения попросит, - сказал мужчина.
  - За что это он должен просить у тебя прощения? - накинулась на него жена.
  - Пусть голос не повышает, когда со взрослыми разговаривает.
  - Да когда он голос повышал! Ты просто его не любишь, потому что он от первого мужа!
  - Лора, если со мной по-хорошему, то и я по-хорошему. Вот Влад, спокойный парень, не дерзит никогда, я с ним даже выпить могу.
  - Да Влад и дома-то редко бывает, ты его почти не видишь, он сам зарабатывает, и деньги мне приносит, - наступала жена.
  - Прекратите, - прикрикнула на них Таня, - как вы можете пить - сегодня рабочий день, детям завтра в школу, у Димы контрольная.
  - А что - имею право, у меня сегодня получка. Я со смены пришел, у меня законный выходной. А меня, рабочую косточку, будет какая-то пигалица учить. Детей учи в школе, - распалялся Черных.
  - Ну, хорошо, сами делайте что хотите, но детей не забрасывайте. Мальчика нужно искать.
  - Вот вы его и ищите, это ваша работа, вам за это деньги платят, - ответила Лариса Николаевна.
  Она была довольна своей логикой, ее пьяному мозгу аргументы представлялись железными. Таня вышла из квартиры, оставив супругов выяснять отношения.
  - Что так долго? - недовольно спросил Максим. - Чай пила?
  - Димы опять нет дома. А им все равно! Они напились и даже не собираются его искать. Погуляет и придет сам - вот их ответ, - она чуть не плакала.
  - Хреново.
  - Максим, я не знаю, что делать, - в ее голосе звучало отчаяние.
  - Ехать домой и ждать до завтра. Если он не придет в школу утром, тогда и думать, что делать.
  - Нет, я так не могу. А вдруг он опять попадет в милицию? Максим, подвези меня к дому Зеновского, - попросила она.
  - Это еще зачем?
  - А вдруг он опять греется в машине, вечер холодный.
  - Ну, что ты такое говоришь! В ту же машину он уже ни за что не полезет.
  - Да, конечно, ты прав, как я сама не сообразила. Но давай поищем в других дворах. У каждого дома оставляют машины на ночь.
  Ей необходимо было что-то делать.
  - Ты собираешься осматривать все машины? Если он лежит на заднем сиденье, мы из машины его не увидим, придется выходить из машины и заглядывать в каждый салон. Это - глупо.
  - Хорошо, ты можешь ехать домой, я сама буду искать, - Таня взялась за дверную ручку.
  - Ладно, сиди уж. Давай поищем, но только с одним условием.
  - Каким? - настороженно спросила Таня.
  - Обещай мне, если мы его найдем, ты разрешить мне всыпать ему по первое число. Я уже давно мечтаю его отлупить.
  - Ты неисправим, - Таня улыбнулась.
  - Вот ты и улыбнулась. Я готов лупить его каждый день, если это тебя так развлекает, - Максим завел машину.
  - Я тоже, лишь бы мы его нашли, - она не задумывалась о том, что делать с Димой, если она его найдет. Вряд ли он захочет возвращаться в дом, откуда сбежал, где пьяная мать выясняет отношения с мужем, забыв о сыне. Тане было важно его найти, а потом она будет думать, что с ним делать дальше.
  Они объехали, наверное, дворов пять, чтобы сократить время, осматривали машины порознь, пока один прохожий не отогнал Максима от Жигулей, пригрозив вызвать милицию. Максим не стал с ним спорить и вернулся в свою Волгу. Таня присоединилась к нему.
  - Поехали дальше, - сказала она, - и будь осторожней, если кого-нибудь увидишь, сделай вид, что идешь мимо.
  - Нет, я больше никуда не поеду, - категорично заявил Максим.
  - Ты испугался? - усмехнулась Таня.
  - Это бессмысленно. Пацан где-то гуляет, еще только одиннадцать часов.
  - Уже давно стемнело, и он знает, что проводится этот показательный месячник и не захочет попадаться на глаза милиции.
  - Тем более, я тоже не хочу привлекать к себе внимание милиции.
  - Я и говорю - испугался.
  - На "слабо" хочешь меня взять, - засмеялся Максим, - не получится.
  - Не волнуйся, я продолжу сама, - она собралась выйти из машины.
  - Сиди, не дергайся, - приказал Максим таким тоном, что она застыла, отдернув руку от двери. - Пойми, так мы его не найдем. Во-первых, почему ты решила, что твой Димка опытный взломщик? Вдруг ему, действительно, повезло, и Зеновский просто забыл запереть машину? Во-вторых, в тот день он прятался в машине от дождя, а сегодня сухо. В-третьих, пацан уже имеет негативный опыт, и вряд ли захочет его повторить. Он может быть где угодно. Нужно искать в другом месте.
  - Где? - с надеждой посмотрела на него Таня.
  - Где-нибудь в подвале. Я знаю в этом районе подвалы, где пацаны качаются. Правда, они постарше твоего Димки, но если он им понравится, могут его и оставить у себя.
  - Тогда поехали туда.
  Максим даже не пошевелился. Таня с нетерпением повторила:
  - Ну, поехали.
  - Сейчас я тебя отвезу домой, я один поеду.
  - Ты же его не знаешь, как ты его найдешь? Я поеду с тобой.
  - Нечего тебе там делать. Если он там появлялся, будь уверена, я это узнаю.
  - И что ты с ним сделаешь?
  - Как и хотел - сначала отлуплю, а уж потом отвезу к тебе, делай с ним что хочешь.
  Максим повернул ключ в замке зажигания. Таня ещё раз попросила:
  - Максим, пожалуйста, можно мне все-таки с тобой?
  - Чёрт с тобой, поехали.
  Она думала, что это будет тёмный и сырой подвал пятиэтажки, где среди грязного тряпья она найдёт спящего Димку. Но в подвале было светло и сухо, перегородки между стайками снесены, зал отремонтирован и оборудован самодельными тренажерами. Несмотря на поздний час, все тренажеры в зале были заняты, а в центре зала двое ребят боксировали. Татьяне показалось, что все они ещё школьники. Максим подошёл к двум парням своего возраста, сидящим на каком-то лежаке со штангой.
  - Ты бы посторонилась, дамочка, а то еще зашибу ненароком.
  Таня обернулась - сзади неё парень в майке нес металлическую трубу. Она отошла к стене. К ней подошёл Максим:
  - Здесь его, конечно, не видели. Съездим ещё в одно место.
  Они уже собрались уходить, как в зал влетел паренёк, что встречал их у входа. Он подбежал к старшим ребятам, с которыми разговаривал Максим, и начал что-то возбужденно говорить. За ним вразвалочку спустились двое молодых мужчин в кожаных куртках, спортивных штанах и вязаных шапочках. Все в зале перестали заниматься, с любопытством провожая взглядами гостей, направившихся к старшим.
  - Подожди минутку, - кинул Максим Тане и ушёл за ними.
  Паренёк, предупредивший о приходе гостей, ушёл на свою вахту, а хозяева, гости и Максим впятером зашли в каморку и закрыли дверь.
  Минутка растянулась на четверть часа. Таня устала стоять, присела на корточки и прислонилась к стене. Она теряет время, Димка сейчас один ночью не знает куда приткнуться, а она тут прохлаждается. Ноги затекли. Она встала. Паренек предложил присесть ей на станок, на котором занимался, а сам ушёл колотить грушу. Но спокойно сидеть она не могла, ей нужно искать Диму. Максим обо всём забыл. Да, он опять забыл про неё, забыл, что она его ждёт. Надо ему напомнить. Она встала и решительно направилась к каморке. Резко открыла дверь и крикнула внутрь:
  - Максим, ты ещё долго?
  - Скоро уже, - откликнулся Максим.
  В комнате раздались смешки. Она оглядела тесную комнатку, все сидели за столом, гости на стульях, а местные на топчане.
  - Закрой дверь с той стороны, - приказал ей один из товарищей Максима.
  - Совсем тёлка оборзела, - услышала она, закрывая дверь.
  Она вернулась на прежнее место и села к каморке спиной, опустив плечи. Наконец, раздался скрип открываемой двери, и послышались голоса выходящих из каморки людей. Таня встала и повернулась к ним лицом, поджидая Максима. Впереди шли спортивные штаны и шапочки.
  - А матрёшка ништяк, я бы ей ... , - процедил первый в шапочке.
  - Что вы себе позволяете! - возмутилась Таня.
  -- Макс, приструни свою куклу, - обернулся первый назад.
  - Отвянь, Кошель, - огрызнулся Максим.
  - Совсем распустил тёлку.
  Уже в машине, Максим спросил:
  - Ну и зачем ты влезла?
  - Я думала, что ты опять забыл обо мне.
  - Хотя я тоже хорош, поддался на твои уговоры. Вот сжалился, взял с собой, а ты нарываешься, как идиотка.
  - Я не знала, что так получится. Поедем, куда ты ещё хотел?
  - Нет уж, только без тебя. Один справлюсь.
  Они доехали до её дома.
  - Только ты приходи в любом случае, найдешь ты его или нет. Я буду ждать.
  - Конечно, - кивнул он.
  Таня вышла из машины. Лампочка на крыльце не горела. Максим дождался, когда она вошла в освещенный подъезд, и уехал.
  Вернулся он примерно через час. Один. Таня расстроилась.
  - Глупая, ты должна радоваться, - объяснил ей Максим, - что он еще не попал под влияние крутых пацанов. Тогда твой авторитет будет утерян.
  - Но где же он может быть? - опять забеспокоилась Таня.
  - Ну, например, у родного отца, или со старшим братом, но скорей всего уже вернулся домой и давно спит. И ты давай ложись, уже поздно.
  Максим ушел, уверенный, что завтра Димка придет в школу, как ни в чем не бывало. И он оказался прав. Дима замкнулся, и Таня не смогла добиться от него, где он был вчера вечером. Что же творится у него в семье, почему он убегает? С этого дня Таня перестала ходить к нему домой, осознав тщетность этих проверок.

Глава 18


  Они пошли в кино. Вдвоем. Они никогда не ходили вместе в кино. А тут он ее позвал, и она согласилась, потому что шла нашумевшая картина, почти все учителя ее уже посмотрели и бурно обсуждали в учительской, она тоже собиралась сходить на нее с Людмилой, но у Люды заболела девочка, а одна идти она не хотела. А Максим просто не знал, чем заняться, и предложил сходить в кино. Пошли в ДК, в кинотеатрах фильм уже прошел, и теперь его крутили во Дворце культуры. Таню это даже больше устраивало - ближе к ее дому, и ей нравился зал в ДК - уютный и кресла мягкие. А фильм не понравился. Сейчас в моде была так называемая "чернуха". Фильм закончился в одиннадцатом часу, когда они вышли, уже стемнело. На площади у фонтана было людно. Кроме зрителей, выходящих из ДК, гуляли парочки и стояли группы молодых людей. От одной такой группы отделился парень и подошел к ним.
  - Здорово, Макс, - протянул он руку.
  Максим пожал руку:
  - Привет, дружище. Какими судьбами?
  - Я теперь здесь рядом живу. А ты?
  - Вот, в кино ходили, - Максим кивнул в сторону Татьяны.
  Парень взглянул на Таню и замер. Таня сразу узнала его - это был старший брат Димы Ильина. Он тоже понял, что где-то видел ее, и теперь силился вспомнить, где они встречались.
  - Кстати, Татьяна, знакомься - мой одноклассник Влад, - начал представлять их Максим, но заметил, что Влад не отводит глаз от его спутницы.
  - Эй, поосторожней, если ты не перестанешь пялиться на мою девушку, то я за себя не отвечаю, - рассердился Максим.
  Тане было смешно, Влад так и не узнавал ее, уставившись на нее в упор.
  - А мы уже встречались, - пришла она ему на выручку.
  - Где? - с надеждой спросил ее Влад, устав рыться в своей памяти.
  - Я заходила к вам домой, вернее, к Ларисе Николаевне, еще зимой. Помнишь, - обернулась она к Максиму, - я рассказывала, хотела отдать деньги, - она опять повернулась к Владу. - Тогда громко лаяла собака, ваша мама ничего не поняла и позвала вас. Я - учительница Димы.
  - Точно, вспомнил, у тебя еще шапочка беленькая была, я поэтому и не узнал, - обрадовался Влад.
  Максим не разделял его радости:
  - Так это тот тип, который приставал к тебе? - обратился он к Тане. Неожиданно он закричал, - Что ты лыбишься? Это он? Признавайся!
  Таня опешила.
  - Ну, отвесил девушке пару комплиментов, что такого? - вместо нее ответил Влад.
  - Комплименты, значит, делал. То-то она лыбится. Так, с тобой я позже разберусь, - жестко сказал Максим Татьяне, и снова обратился к Владу, - а тебя проучу сейчас.
  Максим начал грозно надвигаться на Влада.
  - Макс, опомнись, у тебя крыша поехала. Я ее вижу второй раз в жизни.
  - Максим, прекрати, - Таня схватила его за рукав.
  Максим повернулся к ней и положил свою руку поверх ее руки.
  - Что, испугались? - весело спросил и засмеялся. - Как я вас!
  - Ну, Макс, ты даешь, - с облегчением вздохнул Влад.
  - Что, поверили? - продолжал смеяться Максим.
  - Я, конечно, очень удивился, - ответил Влад и тоже рассмеялся.
  Максим обнял Таню за плечи:
  - Тебе не понравилась моя шутка?
  Таня натянуто улыбнулась. Она до сих пор не могла поверить, что это шутка, а не коварство ревности.
  - А мне понравилась, я уж собрался у девушки прощения просить, - сказал Влад.
  - За что? - поинтересовался Максим.
  - Ну, может, ей мои комплименты не понравились.
  - А ты у нее спроси, - посоветовал Максим.
  - Вы уж не обижайтесь, если что не так, - смущенно пробормотал Влад, обращаясь к Татьяне.
  - Ничего страшного, - махнула Таня рукой.
  - Ничего страшного? - удивился Максим. - Строгости тебе не хватает, - сделал вывод Максим и обратился к Владу: - была бы построже, тогда бы и проблем с твоим братом не было. У меня из-за твоего братца, можно сказать, никакой личной жизни нет, только и слышу про Димку. Мне не терпится с ним познакомиться, чтобы наподдавать, просто руки чешутся.
  - Ну-ну, поаккуратнее, он все-таки мой брат, - предостерег его Влад.
  - Если ты так за него беспокоишься, так почему ночью по подворотням его учительница ищет, а не ты?
  - Когда? Я не знал. Я работаю по сменам, наверное, на работе был.
  - Да, ладно, брось оправдываться. Курить будешь? - предложил Максим приятелю.
  - Давай.
  Они закурили.
  - Макс, ты про Андрюху Митина слышал? - спросил Влад.
  - Конечно, а про Славку знаешь? - в свою очередь спросил Максим.
  Они обменивались новостями о бывших одноклассниках несколько минут. Максим знал все обо всех - кто женился, кого родил, где служил. Наконец Влад рассказал ему то, о чем он еще не знал:
  - А ты знаешь, Сухой вернулся.
  - Нет, я и забыл, что этой весной срок кончается. Вернулся или должен вернуться? - переспросил Максим.
  - Я сам его видел. Изменился очень. Худой стал и старый какой-то.
  - Интересная новость.
  Таня переминалась с ноги на ногу, слушая их разговор - хотелось домой.
  Откуда-то из темноты к Владу подбежал мальчишка.
  - Владька, - начал было он и тут заметил учительницу - это был Дима.
  - Здрассьте, - прошептал он.
  - Добрый вечер, Дима, - ответила Таня.
  - Так вот ты какой, северный олень, - присвистнул Максим, - ну давай знакомиться, что ли, орел. Максим, - и он протянул мальчику руку.
  Дима неуверенно подал свою руку.
  - Ну, не бойся, жми, бродяга, - Максим тряхнул и отпустил детскую руку. Проделал он со всей серьезностью, не делая скидку на возраст собеседника.
  - Дима, ты знаешь который час? - спросила Таня.
  Мальчик отрицательно помотал головой.
  - Уже одиннадцать. Ты ведь знаешь, что не должен в это время гулять один.
  - А я с братом гуляю! - с вызовом ответил Дима.
  - А брат в курсе? - улыбнулась Таня Владу.
  Влад не стал прикрывать младшего братишку:
  - Я его отведу домой, не волнуйтесь.
  Максим обратился к Диме:
  - Слушай, друг, отойдем на минутку, дело есть, - и повел Диму к дереву.
  Таня с тревогой смотрела им вслед - они с Владом остались стоять. Рукоприкладством на виду у всех Максим, конечно, заниматься не будет. Хочет его припугнуть? Максим с Димой остановились недалеко от них под деревом.
  - Значит так, приятель, - начал Максим, затем сказал что-то еще, но тише, Таня ничего больше не расслышала.
  Она взглянула на Влада. Тот тоже следил за братом. О чем они говорили с Максимом, слышно не было. И Влад обратился к Тане:
  - Да ты не переживай, я его отведу домой, одного не оставлю, - он опять перешел на "ты".
  - А он потом не убежит снова?
  - Не должен. Когда отчим выпьет, начинает Димку поучать, а тот злится, они в тот день, наверное, поругались, Димыч психанул, да и убежал, - предположил Влад. - А сегодня оне трезвые - завтра смена, оне водку пьют два раза в месяц - в аванс и получку, - с усмешкой продолжал он.
  Таня грустно кивала головой.
  - А вообще Димон - хороший пацан, - сказал Влад, - знаешь, как он собаку любит? И сообразительный.
  - Я знаю.
  Она опять посмотрела на отошедшую парочку, потому что в это время Дима выкрикнул:
  - А я никого не просил, чтобы меня искали. Где хочу там и гуляю, а кому не нравится - катитесь!
  - Мне лично плевать, где ты, голубь сизый, ночуешь, с кем гуляешь и что делаешь, - тоже повысил голос Максим, - но, я не могу заставить наплевать на тебя твою училку. И если из-за тебя... - Максим опять заговорил тише. Таня знала, какой ужас может наводить этот тихий вкрадчивый голос.
  - Я позову их сюда, - предложила Таня Владу.
  - Да пусть поговорят, для меня в его возрасте авторитетом были старшие ребята, а не мать с учителями. Я думаю, что Макс дурного не насоветует.
  - Что-то я в этом сильно сомневаюсь.
  - По молодости кто не совершал ошибок, но Максу подфартило. Ему во всем везет. И девушку нашел самую красивую.
  - В первую очередь ему повезло с папой.
  - Это точно. Мне вот так не повезло, я в СИЗО два месяца отсидел, не хочу, чтобы Димка повторил мою биографию.
  Вернулись Дима и Максим.
  - Ну что, Димыч, пойдем домой? - предложил старший брат.
  Они попрощались и развернулись, отойдя всего на два шага, Димка нетерпеливо громким шепотом спросил у брата:
  - Это Угрюмый Макс?
  Что ответил Влад, они уже не слышали, потому что сами пошли в другую сторону.
  - Почему угрюмый? - рассмеялась Таня.
  - Потому что Веселый Ник уже есть, такой мрачный парень, поэтому мне осталось стать Угрюмым.
  - Понимаю, это такой прием на контрасте, когда огромного амбала называют Малышом. А что ты сказал Диме?
  - Это был мужской разговор, не для нежных женских ушей. Димка оказался пацан понятливый, хлопот у тебя с ним не должно быть.
  - Ты ему угрожал?
  - Маленький мой, успокойся, - снисходительно произнес Максим, - все нормально, я же сказал, что он пацан понятливый, ему угрожать не пришлось, мы просто поговорили "за жизнь".
  После этого вечера Тане стало казаться, что Дима восторженно смотрит на нее в школе. Отсвет "героического образа" Угрюмого Макса падал и на нее. Еще Дима стал заниматься уроками, по крайней мере, по математике он выполнял все домашние задания, не отлынивал как прежде на дежурствах в классе. Это было отрадно, хотя такая романтизация преступного образа ей не нравилась, но как развенчать его Таня не знала, надеясь, что случай подскажет ей решение.
 
  Она только успела переодеться, придя с работы, и хотела пообедать, когда раздался звонок в дверь. "Если это Аврора - чайку попьем", - обрадовалась Таня, открывая дверь. Когда же она увидела на пороге Проху, первым порывом было захлопнуть дверь и спрятаться в туалете, но ее словно парализовало.
  - Макс здесь? - спросил Проха.
  - Нет, - с облегчением ответила Таня и хотела закрыть дверь, но не тут-то было - Проха шагнул в прихожую, потеснив хозяйку. Чтобы избежать прикосновения с ним, Тане пришлось отступить.
  - Я подожду, - сказал Проха.
  - Зачем? - от страха сдавило горло, и голос предательски дал петуха. - Он, наверное, в институте.
  - Его там нет, а он срочно должен знать, что ему назначена встреча.
  - Значит он дома, - непривычно гортанным голосом сказала она.
  - Дома его тоже нет. Подожду у тебя.
  - Но вовсе необязательно, что после лекций он придет сюда, а не домой, - надеялась убедить его Таня.
  - Возле дома его ждут. Мне скажут, если его перехватят там, - и не разуваясь, Проха прошел в комнату.
  Таня осталась стоять, ее била нервная дрожь. Выплеснулись воспоминания о первой встрече с Прохой. Удушливый страх вполз в сердце. Он пришел один, а с минуту на минуту могут прийти его друзья, караулящие Макса возле дома. Она обхватила себя руками, как будто замерзла. Неожиданно она заметила, что стоит на месте, раскачиваясь. Чтобы сбросить оцепенение, на негнущихся ногах прошла на кухню - никакими силами ее нельзя было затащить в комнату, где уселся на диван Проха. На кухне уже кипела вода в чайнике. Она убрала чайник с плиты и села на стул. Неизвестно, сколько она так просидела до того, как на кухню вошел Проха.
  - Дай попить, - попросил он.
  Таня налила ему воды. "А что если попросить его подождать на улице", - мелькнула мысль, но она не решилась ее озвучить. Проха выпил воду и опять ушел в комнату. Таня уронила голову на руки, сложенные на столе.
  Она встрепенулась, чутким ухом услышав звук ключа, вставляемого в замок. Сердце отчаянно забилось. Как она обрадовалась, - впервые за все время! - что он пришел. Она так боялась появления корешей Прохи, что была до безумия рада, услышав лязг замка. Она вышла в прихожую, там уже стоял Проха.
  - Пойдем на кухню, - сказал ему Максим, - там расскажешь.
  Вдвоем они прошли на кухню и закрыли за собой дверь. Таня легла на диван лицом к стене. Радость, связанная с приходом Максима, быстро испарилась. Оказывается, она привыкла быть несчастной и униженной, но, в действительности, все может быть еще хуже. Вдруг он сейчас уйдет, напоследок бросив Прохе: "Она твоя". Когда-нибудь это должно случиться, еще удивительно, что Максим столько времени с ней, насколько она поняла, девочки никогда надолго у него не задерживались. Значит, пришла пора. Надо было еще тогда перерезать вены. Нет, она бы не смогла. Таня беззвучно глотала слезы. Дверь на кухне открылась.
  - Передай, что к шести я точно буду, - услышала она голос Максима.
  - Ага, - в коридоре хлопнула дверь.
  - Татьяна, - Максим вошел в комнату, - мне надо уходить.
  Она продолжала неподвижно лежать, уткнувшись лицом в спинку дивана. Максим подошел поближе.
  - Ты спишь? - осторожно спросил он.
  Она не ответила, затаив дыхание, пусть думает, что она спит.
  - Я приду попозже вечером, - неуверенно продолжал Максим.
  Она не могла больше терпеть и осторожно шмыгнула носом. Вышло неожиданно громко.
  - Ты плачешь? - Максим склонился над ней.
  Она отчаянно замотала головой - пусть он поскорее уходит.
  - Танюша, ну что случилось? - он мягко положил руку ей на плечо и попытался развернуть ее к себе лицом. Она сопротивлялась.
  - Что он тебе сделал? - с подозрением спросил Максим, отпустив ее плечо.
  - Ничего.
  - Да что с тобой? - не мог понять Максим. - На работе что-то случилось?
  - Нет, ты иди, - сквозь слезы ответила Таня.
  - Но ты же плачешь. Из-за чего? - настаивал Максим.
  - Из-за него, Прохи, я боюсь его, - наконец-то призналась Таня, ведь все равно не отстанет.
  - Таня, ну что ты ревешь, как маленькая. Ты же знаешь, пока я с тобой, никто тебя пальцем не тронет, слова против не скажет, - действительно, как с маленькой заговорил Максим.
  - Вот, именно, пока! Пока! - Таня вскочила на колени и закричала. - А что потом? Когда ты меня бросишь? Пользуйтесь кто хочет!
  - Ты что совсем кретинка?
  - Ты больно умный.
  - В общем мне сейчас некогда с тобой разговаривать, нужно убегать, я опаздываю, а вечером приду, - и он убежал.
  Но вечером Максим не пришел. Объявился он только через неделю, после майских праздников, мрачный и неразговорчивый. В таком же мрачном настроении Максим пребывал и в остальные дни. Он словно потерял что-то важное и безуспешно пытался себя убедить, что не больно-то ему это и нужно. Тане, конечно, было плевать на его настроение, но мог бы свои переживания переживать в другом месте, а не распространять свои пасмурные флюиды в ее квартире. На земле весна превращалась в лето, а с его приходом дома наступала осень.
  Максим все-таки сделал усилие над собой, попытался стряхнуть с себя уныние и повел Таню в ресторан. Это был рабочий день, в заведении было малолюдно, работал только небольшой зал на втором этаже. Идея развлечься в ресторане оказалась неудачной, меланхолия не проходила, они ели молча, Максим рассеяно ковырял салат.
  - Ну, расскажи что-нибудь, - наконец промолвил Максим.
  - Что рассказать?
  - Например, как дела в школе.
  - Нормально.
  - Как Димка?
  - Вроде учится.
  - Что ещё нового?
  Она пожала плечами - развлекать его она не собиралась.
  Максим ушёл курить. Таня доела салат и пошла в дамскую комнату на первом этаже.
  Спустившись вниз, она чуть не столкнулась с невысоким полным мужчиной, выскочившим из небольшого холла, в котором не было ничего, кроме двух дверей с женскими и мужским силуэтами на табличках, и зеркала в центре. Посреди холла с озадаченным видом стоял Максим. Поравнявшись с Максимом, она насмешливо спросила:
  - Что стоишь как буриданов осел? Мальчики - налево.
  Максим словно обрадовался возможности поделиться с ней своими затруднениями, заговорщицки улыбнувшись, спросил:
  - Видела мужика?
  Тане пришлось задержаться, она кивнула. Максим продолжал:
  - Когда я вошел сюда, он открыл дверь и зашел в туалет, но тут же выскочил, как ошпаренный, захлопнул дверь и замер. Увидев меня, произнес: "Лучше вам этого не видеть" и убежал. Я вот теперь думаю, рискнуть или нет.
  - Наш "храбрый портняжка" испугался? - Таня не скрывала иронии.
  - Я просто вспомнил сцену из фильма "Джентльмены удачи". Помнишь, там очередь выстроилась в мужской туалет в театре, когда они переоделись в теток и зашли покурить.
  - Ага, помню. И ты первый в очереди?
  Макс не успел ответить, потому что дверь мужского туалета открылась, из него вышла девушка и, даже не взглянув на них, нырнула в женский туалет.
  - Что я говорил? Это - переодетый мужик, - сказал Максим.
  - Ему идет женское платье, - ответила Таня.
  Они засмеялись одновременно, разом, не сдерживаясь. Смех связал их, словно родных - заливаясь, она откинула корпус назад, выгнув спину и запрокинув голову, и схватила Максима за рукав, чтобы не потерять равновесия. Ей словно "смешинка в рот попала", Максим тоже не мог остановиться, они смеялись до тех пор, пока дверь мужского туалета снова не открылась, и оттуда не вышел мужчина. При его появлении Таня сконфуженно замолчала и ретировалась в дамскую комнату, где перед зеркалом девушка красила губы. Таня, все еще в смущении, быстро шмыгнула в кабинку и оставалась там, пока девица не ушла.
  Когда Таня вернулась за стол, там уже стояли тарелки с горячим. Они молча ели, но молчание уже не было таким тягостным. Мимо столика прошли мужчина и девушка, столь оригинальным образом вызвавшие замешательство возле туалетных комнат. Таня проводила их взглядом. Пара, обнявшись, стала медленно танцевать. А вдруг Максим тоже захочет потащить её в туалет? Это отвратительно. Он тоже наблюдает за ними? Таня отвернулась от парочки и взглянула на Максима, тот пристально смотрел на неё. Она напряглась, ожидая от него приглашения спуститься вниз. Он брезгливо сморщился и сказал:
  - Даже не уговаривай. Секс в антисанитарных условиях меня не прельщает. Нет, и не проси.
  Он как будто читает её мысли. Что, у неё на лице всё написано?
  К ним за стол подсел развязный молодой человек и обратился к Максиму:
  - Здорово, старик.
  - Привет, старина, - холодно ответил Максим.
  - Что, не ожидал? Ты, я вижу, не рад.
  Таня хорошо рассмотрела незнакомца - чуть постарше Максима, сухощав, с ранними залысинами, с тонким лицом, которое можно было бы назвать приятным, если бы не озлобленность, которая временами искажала его черты.
  - Отчего же, очень даже рад твоему возвращению, Николай.
  - Ну, а если рад, познакомишь меня с нужными людьми.
  - Извини, дорогой друг, я уже не при делах.
  Таня вздрогнула - это значит, что он порвал с уголовниками?
  - И как же теперь ты собираешься отрабатывать свой должок? - спросил Николай.
  - Что-что? - удивился Максим.
  - Да, паря, за тобой должок.
  - Вот это для меня новость. Долги я отдаю сразу.
  - А я тебе напомню.
  Николай взял свободную вилку и нахально подцепил мясо с тарелки Максима. Положив мясо в рот, Николай стал демонстративно медленно жевать. Максим взял зубочистку и стал ковыряться в зубах.
  - Ах, как вкусно, какой сочный кусочек, - приговаривал Николай, жуя мясо.
  Проглотив мясо, он выпил водки из стопки Максима.
  - Водка хороша, мягко пошла.
  Максим протянул зубочистку Коле:
  - Будешь?
  - Засунь её себе...
  - Как хочешь, - Максим взял зубочистку в рот, зажав между зубами.
  Таня прыснула. Тут Коля сделал вид, что только сейчас заметил Татьяну:
  - Привет, киска.
  Таня не ответила. Николай повернулся к Максиму:
  - Я два года оттрубил от звонка до звонка, чтобы ты мог вкусно есть, крепко пить, мягко спать, - он подмигнул Татьяне, - а ты забыл, что всему этому обязан мне.
  - Понравилось мясо, дорогой, заказать тебе порцию? - участливо поинтересовался Максим. - А то, каюсь, виноват перед тобой, посылки с передачками на зону не посылал, письма не писал, хотя советом помочь мог бы - работать надо было с перевыполнением плана, глядишь, и освободился бы досрочно. И девушку твою не я увел, так что - извини, - сокрушенно развел руками Максим.
  - Да нужны мне твои извинения, как... - Николай не заметил подвоха с девушкой. - Пока ты тут развлекался, я заработал ревматизм. Так что придется платить по счетам.
  - Я тебе очень сочувствую.
  Максим подозвал официантку, заказал двойную порцию мяса и еще пятьсот граммов "Столичной".
  - И побыстрее, пожалуйста, мой друг голоден, - поторопил он девушку. - Не беспокойся, родной, по этому счету я все оплачу, - обратился к Николаю, когда официантка ушла.
  - Ты идиота из себя не корчи, - обозлился еще больше его товарищ. - Ты мне ответишь за мою судимость. Сам отмазался, а нам пришлось зону топтать.
  - Извини, земляк, ты сам знал, на что шел. Ко мне какие претензии? Меня с вами не было? Не было! Я вас честно предупреждал, что это не тот случай, но ты же меня не послушал, - Максим принялся есть, - извини, дорогой, мясо остывает.
  - Какой я тебе дорогой! - вскипел Николай.
  - Ну, прости, - бедный дурачок, который хочет найти виновных в своей глупости, - Максим безмятежно положил новый кусочек в рот.
  - А ты, значит, умненький оказался?
  Максим согласно кивнул.
  - Кинул нас, на дело не пошел, сбежал, сам отмазался, а нам даже не попытался помочь.
  - Мой бедный друг, объясни мне, что значит отмазался? Ты же сам говоришь, что я сбежал, меня там не было, следовательно, отмазываться было не от чего. Или я не прав?
  - А до этого тебя тоже с нами не было? Отвечать так вместе. Но ты прошел как свидетель - отмазался, благодаря своему папочке, а он бы мог и за нас слово замолвить.
  - Причем тут старые дела? Вы попались на последнем деле, а то, что за вами потянулся еще один эпизод - сами лопухнулись, нечего было болтать лишнего. Так вы еще меня хотели привлечь, хорошо, что свидетелем прошел. Так что, это ты мне, дядя, остался должен, за то, что почти не утянул за собой.
  - Да, так было бы честно!
  - Честно было бы бабки делить по-честному, а не по потребностям.
  - Ты, крысеныш, зоны не нюхал, а меня учить будешь, сопля зеленая!
  Официантка поднесла блюдо с мясом и водку в графине.
  - А вот и горячее! - обрадовался Максим. - Не трепи нервы, братан, лучше поешь, на зоне вряд ли такое давали.
  Максим налил Николаю и себе водки, замер с поднятым графином, посмотрел на Таню: "Выпьешь с нами?". Таня кивнула, она обратила внимание, что Максим Николаю налил в свою стопку, из которой тот уже пил, а себе взял чистую стопку от свободного прибора.
  - Давай, Коля, за встречу, - Максим поднял стопку.
  Они выпили, Николай начал есть, Максим тоже уткнулся в тарелку - к нему вернулся аппетит. Таня несколько раз поймала на себе оценивающий взгляд Николая. Максим ничего не замечал, он снова разлил водку.
  - Ну что, по второй? - предложил он.
  Продолжали есть так же молча, Таня только ловила цепкие взгляды Николая. После четвертой стопки Николай произнес:
  - Макс, подлец, не надейся отделаться ужином.
  - Тебе добавки, Сухой? - тотчас же отозвался Максим.
  - Не ерничай, Данил, я серьезно. Это девки пусть тебе отдаются за ужин в ресторане, - Николай кивнул в сторону Татьяны.
  Таня напряглась, недобро сверкнув глазами на Максима, но он не смотрел на нее, зато встретилась взглядом с Николаем - он нагло усмехался.
  - Ты меня, земляк, обижаешь, - огорчился Максим. - Считаешь, что я недостоин любви за свое обаяние, внешний облик, наконец, богатый внутренний мир, черт возьми? Что девочки меня любят только за плату? Танюша не из таких.
  - Конечно, ты у нас красавчик. Вдобавок еще и богатенький Буратино. Я тут прикинул, сколько ты мне должен за два потерянных года. Не волнуйся, для тебя это не будет обременительно. Всего две тысячи. По куску за год. По-моему справедливо.
  - Даже два рубля для тебя слишком много, - обозлился Максим. - Две копейки - красная цена твоей глупости.
  Максим вытащил из кармана брюк мелочь, перебрал на ладони монетки, и протянул Коле одну, достоинством в три копейки:
  - Вот, возьми, меньше у меня нет. Сдачи не надо.
  Николай выбил у него из рук деньги, монеты рассыпались, зазвенев по полу.
  - Как хочешь, - пожал плечами Максим, - хватило бы прокатиться на трамвае.
  - Слушай, засранец, даю тебе срок один месяц, чтобы ты принес мне деньги, - Николай начал зло цедить слова, - где ты возьмешь деньги, меня не волнует, можешь кассу ограбить, хотя где тебе, ты ж побоишься рискнуть, так что проси лавэ у папашки. А не принесешь, я тебя везде достану, не побоюсь, мне зона теперь - второй дом.
  Максим рассмеялся:
  - Ой, как страшно.
  Николай встал из-за стола:
  - Пока ты смеешься, я с твоей девочкой потанцую.
  Николай обошел стол и положил руку Тане на плечо:
  - Ну, матрешка, пойдем, потанцуем.
  Максим дернулся вскочить, но Таня опередила его, сбросив руку Николая со своего плеча:
  - Не лапай, еще не заплатил. Как говорится, кто платит, тот девушку и танцует.
  Николай посмотрел на Максима:
  - А говорил - не из таких.
  - Из таких, из таких, - возразила ему Таня. - Только я сама выбираю, кто платит за мой ужин. И тебя, друг, увы, в этом списке нет. Включить тебя в него - себя не уважать.
  - Значит, танцевать со мной - ниже твоего достоинства? - Николай угрожающе склонился над Таней.
  - Еще ниже - на уровне плинтуса, - не согласилась Таня.
  Максим напряженно следил за их разговором, готовый в любую минуту вскочить. Что я говорю? - удивилась сама себе Таня, - надо было идти танцевать с этим придурком, и пусть бы Максим подергался, эх, не догадалась сразу.
  Николай выпрямился:
  - Вы хорошо спелись, птенчики. А теперь слушай меня, красавица, если твой гаденыш через месяц не принесет мне деньги, тогда ты попадешь в мой список - станешь моей девкой. Я тебя заценил, сладкая моя, на две тысячи потянешь. Что ты теперь запоешь, моя прелесть?
  - Еще не твоя, - ответила Таня и обратилась к Максиму, - милый, надеюсь, ты ценишь меня дороже и не продешевишь, - она плаксиво надула губки.
  Максим встал:
  - Ты, ублюдок, меня уже достал. Пойдем, выйдем.
  - Пожалуйста, - согласился Николай, - только я добавлю это в свой счет.
  Они двинулись к выходу, на них стали оглядываться из-за соседних столиков. Таня осталась сидеть. Она нисколько не волновалась за Максима, наоборот, было бы неплохо, если бы Максима немного побили, он того заслужил. Только почему немного? Много, даже очень много, за все то, что он причинил ей. Только пусть счеты сводить будет не Коля - это хамло, тоже мне, нашел шлюху. Ничего, Максим поколотит его. Неужели это от спиртного она стала такой кровожадной?
  Принесли счет. Очень вовремя - боятся, что ее кавалер уже не вернется. Она открыла книжечку, посмотрела на "итого", у нее таких денег с собой не было, она закрыла и отодвинула книжку - остается надеяться, что Максима не прирежут. Перед глазами предстала до жути правдоподобная картинка - Коля с ножом идет на Макса, тот пытается выбить его, но Коля уворачивается и всаживает нож Максиму в живот, - море крови. Она постаралась побыстрей избавиться от этой картинки, и не из жалости к Максиму, а потому что не хотелось разбираться с администрацией ресторана, если придется платить ей. Она представила, как позорно будет выглядеть, выворачивая карманы у раненого, чтобы рассчитаться. Таня налила в бокал остатки вина и выпила одним залпом. Время тянулось, официантка убрала пустые тарелки, переложила книжку со счетом ближе к Татьяне, но пока ничего не сказала. Таня терпеливо ждала.
  Вернулся довольный Максим:
  - Солнышко, твои ставки повышаются, он запросил две с половиной тысячи.
  Максим сел за стол, он практически не пострадал, кроме небольших ссадин над бровью и на скуле.
  - Ты рада? - спросил он.
  - Безумно, - сердито ответила Таня, - ты находишь это справедливым?
  - Ну что ты, Танечка, тебе цены нет.
  Максим улыбался, он был в великолепном настроении - вечер удался. Заметив счет, он спросил:
  - Кофе будешь?
  - Не хочу.
  - Тогда домой?
  Расплатившись, они ушли. По дороге домой Максим веселился:
  - Ты бы видела свое выражение лица, когда сказала "Не лапай", ты выглядела как царица. Не думал, что ты его сможешь отшить.
  - Само как-то вырвалось. Спиртное развязывает язык.
  - Настолько, что ты меня назвала милым.
  - Чего только не сболтнешь спьяну.
  - А про плинтус было немного жестоко, ты не находишь?
  - Жестоко было с двумя копейками.
  - А, по-моему, очень даже весело.
  - Максим, ты теперь будешь деньги искать?
  - Ты что, с ума сошла? - испугался Максим. - Какие деньги?
  - Сухому, две тысячи.
  - Во-первых, уже две с половиной, а во-вторых - я же назвал его цену.
  - Я так поняла, платить ты ему не собираешься.
  - Нет, конечно.
  - Значит, через месяц мне его ждать?
  - Не принимай это всерьез, малыш. Он больной, они все с зоны приходят ненормальные. Я его так отделал, он к тебе за версту подойти побоится, - самодовольно хохотнул Максим.
  - Максим, а что значит не при делах? - решила сбить его самодовольство Татьяна.
  - Татьяна, давай, я не буду тебе отвечать. Очень не хочется портить такое хорошее настроение.
  Таня громко запела:
  "А ты - не летчик, а я была так рада,
  Любить героя из лётного отряда!"
  Они уже подходили к подъезду ее дома.
  - Тише, - зашипел на нее Максим, - соседей перебудишь.
  - С каких пор ты стал думать о других? - поинтересовалась Татьяна.
  - Эх, зря я тебе налил водки, - покачал головой Максим, - ты от нее дуреешь.
  Она обиделась и спросила:
  - Максим, а Сухой сказал, что ты их кинул, это как?
  Она думала, что он опять отшутится, но Максим начал рассказывать:
  - Сначала шалили по мелочам, а потом решили одно дельце покрупней провернуть, - какое я тебе говорить не буду: меньше знаешь - крепче спишь. Сухой всем пытался доказать, что он - главный, он и, правда, был старше всех нас на два года. Нас четверо было. Деньги он делил по-честному, - мне, как менее всех нуждающемуся - меньше всех.
  - Так в тебе говорит обида, что тебя обсчитали, - съехидничала Таня.
  - Нет, тогда я, действительно, считал, что это справедливо, пока не понял, что сидеть будем-то одинаково. Но в то время мне был интересен сам процесс. Так вот, я начал разрабатывать план для нового дела, Сухой воспринял это как покушение на свое лидерство, торопил, хотел сделать наскоком. Я сказал, что нахрапом ничего делать не буду, пока не проверю, что на дело можно идти, мы тогда чуть не подрались, я плюнул и ушел, а они в тот же вечер попались. На следствии вылезло еще дело, их объединили в одно, я прошел свидетелем - папа немного помог.
  Они уже были дома.
  - Плохо, - сказала Таня.
  - Что плохо? - переспросил Максим.
  - Ты вынес еще один урок безнаказанности. Ты же со школы уверен, что тебе все позволено.
  - Раньше, гораздо раньше, - он обнял ее за талию, приподнял над полом и закружил. - Такая умница, а не поняла - уже в детском саду я знал, что бы я ни сделал, воспитатели меня не накажут.
  - Отпусти меня, - приказала Таня.
  - Нет.
  Максим продолжал кружиться по комнате. Было головокружительно страшно.
  - Мы же упадем. Поставь меня на пол!
  Максим прижал ее к себе еще крепче.
  - Я тебе не воспитательница, я накажу тебя за это, как только ты отпустишь меня, - пригрозила Таня.
  - Тогда точно не отпущу, - сказал Максим и покачнулся.
  С трудом удержав равновесие, он остановился и поставил ее на пол, не выпуская из рук.
  - Ну и какое будет наказание? Я заранее дрожу.
  - Наказание телесное, - Таня схватила со стола самую толстую книгу - "Словарь иностранных слов" - и замахнулась.
  - Не бейте меня, тетенька, только не по голове, это мое слабое место, - жалобно заскулил Максим, прикрывая голову руками.
  Таня засмеялась:
  - Не бойся, пустой голове это не повредит.
  - Нет, чесслово, у меня очень редкое заболевание, меня нельзя бить по голове.
  - Это заболевание называется "воспаление хитрости". Кстати, тебя сегодня уже били, - Таня показала на ссадины, - и, ничего, жив еще.
  - Так то по лицу, а по темечку нельзя, я могу умереть, у меня "родничок" не зарос.
  Таня снова замахнулась книгой:
  - Не пытайся меня разжалобить.
  Она хлопнула его по голове книгой.
  - Я же тебя просил, - выдохнул упрек Макс, закрыл глаза и упал на пол, не картинно, как в театре падают актеры, а с громким стуком рухнул у ее ног, как мешок с картошкой.
  - Очень правдоподобно, - сказала Таня и пошла в ванную.
  Она довольно долго пробыла там, смывая макияж и расчесывая волосы. Когда она вышла, Максим лежал в той же позе.
  - Можешь вставать, спектакль окончен, - произнесла она, но Максим не пошевелился.
  Тогда она стала переодеваться, следя за Максимом, рассчитывая поймать его, если он будет подглядывать за ней. Но его ресницы ни разу не дрогнули. Завязав на халате пояс, она подошла к Максиму и потыкала его в бок босой ногой:
  - Хватит притворяться.
  Тело было тяжелым и неподатливым.
  - Ну, как хочешь.
  Она обулась и ушла на кухню, поставила греться чайник. Вернувшись в комнату, она опять ткнула Макса в бок, уже ногой в тапке. Он не пошевелился, тогда Таня присела на корточки и сказала:
  - Кончай прикидываться.
  Максим продолжал молчать, происходящее начинало ее злить. Устав сидеть на корточках, она встала на колени и, склонившись над ним, стала трясти его за плечо:
  - Максим, перестань.
  Максим поднял руки и соединил их у нее за спиной. Не открывая глаз, он засмеялся:
  - Что, поверила?
  - Ничего подобного, просто ты мне мешал пройти к столу.
  Он открыл полные укоризны глаза:
  - Малыш, как ты могла? Я от тебя такого не ожидал. Как ты могла пинать совершенно беспомощного человека?
  - Это ты-то беспомощный? - она попыталась выпрямиться, но Максим крепко сцепил руки у нее за спиной.
  - Это судороги, я не могу расцепить руки. Извини.
  - Ничего, я тебе помогу, - Таня стала вырываться, но Максим только крепче сжимал руки.
  Бороться с Максимом было весело, они возились как жизнерадостные котята, крепкие, нескромные прикосновения сильных рук вызывали приятные ощущения, ей понравилось трогать сильные мышцы рук, касаться твердой груди, притрагиваться к упругому животу. Неожиданно тесной стала одежда, она сковывала движения, мешала. Они избавились от нее, не прерывая игру. Между тем игра переросла в ласки, причем взаимные, и ласки закончились соитием прямо на полу. Таня не поняла, как все это произошло. Максим был прав, не надо было ей пить водку.
  Когда они зашли на кухню, на дне чайника испарялись остатки воды. Пришлось кипятить воду заново.

Глава 19


  После встречи с Колей Максим стал походить на настоящего Максима - такой же насмешливый и самоуверенный.
  Уже в конце мая в воскресенье они сходили в кино с Авророй и Сашей. Скучные вышли из кинотеатра около девяти вечера - фильм никому не понравился. Чтобы поднять настроение, решили сходить в ближайший ресторан.
  - Я не одета для выхода, - попыталась возразить Таня.
  - Тогда пойдем в "Чарыш", - Сашка назвал ресторанчик недалеко от Таниного общежития, - зайдешь домой, быстренько переоденешься.
  Не доходя до общежития, у соседнего дома их небольшая группа остановилась:
  - Ты иди. Мы тебя здесь подождем, покурим пока, - сказал Максим.
  Таня одна вошла во двор своего дома. Она пошла мимо кустов на детской площадке, ей оставалась всего два шага до асфальтированной дорожки, ведущей к подъезду, когда ее резко схватили сзади, больно вывернув руки. Не успела она возмутиться, чтобы Макс прекратил свои шуточки, как навстречу ей вышел незнакомец. Было уже темно, но Таня прекрасно разглядела, что не встречала его раньше.
  - Поздно гуляешь, куколка, - сказал он.
  - Слышь, а это точно она? - раздался над головой голос.
  Она повернула голову на звук - за руку ее крепко держал высокий парень, посмотрела в другую сторону, там стоял еще кто-то.
  - Ты Макса знаешь? - спросил ее этот кто-то.
  Таня судорожно сглотнула, в горле пересохло. Она ничего не понимала, значит, все-таки это друзья Макса?
  - Онемела от страха, - прокомментировал один из тех, кто держал ее за руки.
  - А вдруг это не его девчонка, что делать будем?
  - А давайте пострижем всех длинноволосых из этого дома, пусть ходят стриженые, - хохотнули слева.
  - Да она это, она, волосы длинные. Ладно, будем делать, как договаривались, - сказал предводитель.
  - Ну, давай, режь.
  - Блин, ножницы в машине оставил, тащите ее туда, щас обкромсаем.
  Ее поволокли в сторону проезда, где стояла какая-то машина. Она стала отчаянно вырываться, но ей еще сильнее выкрутили руки, так что слезы брызнули из глаз.
  - Не рыпайся, детка, мы с тобой только немножко поиграем - причесочку поправим, а будешь брыкаться - можем нечаянно личико попортить, - предупредили ее.
  Но она не послушалась, а стала пинаться. Где же Максим? Сейчас ее запихнут в машину. Или это он подстроил, гад?
  - Не бойся, сегодня мы возьмем у тебя одну прядку, это будет предупреждение для твоего дружка, - уговаривали ее.
  И только тут она поняла, что сопротивляется молча, а ее похитители говорили очень тихо. И тогда она закричала, сначала очень неуверенно - из горла раздался только хрип. Она действительно онемела? Предводитель открыл заднюю дверцу машины, до нее оставалось несколько шагов. Она завизжала так пронзительно, что должны были вибрировать стекла в соседнем доме, ее конвоиры опешили и остановились.
  - Заткнись, - сказал один, слегка ударив ее ребром ладони по шее, скорее от досады, чем для того, чтобы причинить ей боль.
  От этой грубости Таня замолчала, и ее снова поволокли.
  Таня вдохнула и продолжила визг. Кроме него она ничего не слышала - ни топот приближающихся ног, ни крики Максима и Сашки. Ее резко толкнули вперед и бросили. Она упала на колени и выставленные перед собой руки, пробороздив коленками асфальт, ударилась головой о крыло машины. Она охнула, искр из глаз не заметила, но перед ними поплыли круги. Острая боль вонзилась в коленки и не желала их покидать. Она села на землю, круги перед глазами исчезли. Вокруг нее кипела драка. Даже Аврора колотила по спине хулигана, которого держал за горло Сашка. С земли поднялся бандит и побежал к автомобилю, сев в него, завел двигатель. Таня отползла от машины - все равно плащ уже испачкан, нывшие коленки снова пронзила острая боль. Она склонилась над ними - колготки разорваны, кожа на ногах ободрана. Она хотела потрогать их пальцем, но заметила, что правая ладонь в крови, наверное, она рассекла руку камнем или стеклом. Она отвела руку в сторону, чтобы не запачкать плащ, отстирать кровь нелегко. Драка затихла. Она обвела глазами двор. Аврора, Саша и Максим стояли на ногах, один из противников сидел на коленях и держался рукой за нос, запрокинув голову вверх, из-под пальцев сочилась черная кровь. Второй бандит неподвижно лежал на спине, машина утробно гудела, но стояла на месте. Над ней склонился Максим:
  - Ты в порядке?
  - В каком порядке? - закричала она. - Ты что не видишь, опять колготки порвала.
  - А что с рукой?
  - Наверное, стеклом порезалась.
  Максим вытащил из куртки носовой платок и вложил ей в руку, сжав ее пальцы в кулак. Он помог ей встать.
  - Больно?
  - Терпимо, - она захромала к подъезду.
  Он подхватил ее на руки и понес к дому. Аврора подняла с земли ее сумочку и пошла за ними, матерясь на грязных подонков. Последним шел Александр, оглядываясь на шпану. На площадке Максим поставил ее на ноги и открыл дверь своим ключом. В квартиру она зашла сама, Максим помог ей снять плащ, она сразу же зашла в ванную промыть раны. Там она сняла колготки, выбросила их в мусорное ведро. Смыла засохшую кровь на правой руке, кровь побежала снова, левая рука тоже была исцарапана. Она намочила полотенце и промокнула колени - они снова разболелись. От воды царапины саднило и на руках. Она вошла в комнату, там ее уже ждала аптечка - Максим принес из кухни.
  - Ну, что приступим к операции, - встретила ее Аврора.
  - Кровожадно потер руки хирург, - прокомментировал ее слова Саша.
  Таню усадили на диван, рядом сел Максим, Аврора - на стул напротив. Александр остался стоять. Аврора обрабатывала ей раны, Максим на них дул, когда она охала и стонала, а Саша все это озвучивал:
  - Наконец-то у Авроры появилось поле деятельности, кроме игрушек. Танечкина, ты бы видела ее кукол и мишек, когда она училась в школе. Все в бинтах, без рук, без ног - это она училась делать ампутацию. Аврора, а почему ты в медицинский не поступила?
  - Тебя побоялась одного оставить, ты бы здесь загулял без присмотра, если бы я в Барнаул уехала.
  - Совсем не одного - с Максом.
  - Вот и я про то же, так бы и прыгали оба из койки в койку, ты уж извини, Таня, за резкость, но это правда.
  Ребята начали протестовать, но Аврора прикрикнула на Максима:
  - Ты дуй, давай, не отвлекайся.
  Аврора ловко забинтовала порезанную руку. Таня не хотела, чтобы ей колени мазали зеленкой - как в детском саду, но Аврора настаивала:
  - Перекиси у тебя нет, а открытые раны йодом лучше не мазать - будет химический ожог. Походишь в брюках или юбку наденешь подлиннее.
  - Да, да, Танюша, - согласился Максим.
  - Тогда и ему намажь зеленкой, - Таня ткнула пальцем в поцарапанный нос Максима.
  - Ну, на лице некрасиво зеленкой-то, - в один голос стали возражать Максим с Авророй.
  - Да у некоторых коленки покрасивей будут, чем отдельные расквашенные лица, - произнес Саша.
  - Так, Шура, лучше иди на кухню, поставь чай, нечего тут коленки чужие разглядывать, - приказала Аврора.
  - А я что, я ничего, - развел руки Саша, - я же не сказал, чьи коленки. Я о том, что лицо у Макса с таким расцарапанным носом, что с зеленкой, что без зеленки - все равно задница. А вот то, что у меня ухо распухло, никому и дела нет.
  - И, правда, Аврора, я уже сама, а ты займись мальчиками, - засмущалась Таня, уши у Александра выглядели не совсем симметрично.
  - Их очередь еще подойдет, - ответила Аврора и стала обрабатывать ободранные колени зеленкой.
  - Да, после моих слов, шанса спастись у этих коленок не осталось, - вздохнул Сашка.
  - Ты еще не на кухне? - строго спросила Аврора.
  Когда Саша с Максом ушли на кухню, Аврора стала оправдываться:
  - Таня, ты не подумай, что я из вредности зеленкой. У нас на первом курсе девчонка вечером тоже от какого-то пьяницы убегала, и уже перед домом упала на колени и все ободрала. Вроде обработала йодом. Так у нее потом два месяца раны не затягивались, все время мокли. Хорошо, ей старушка одна посоветовала хозяйственным мылом каждый день раны мыть, и постепенно затянулось.
  На кухне Таня неловко держала забинтованной рукой чашку с чаем. Когда взгляд Максима натыкался на белый бинт, лицо его принимало виноватый вид. Упиваясь победой, чересчур возбужденно вспоминали подробности драки - началась эйфория или "отходняк", как сказал Саша. По самому ничтожному поводу звучал смех.
  - Я думал, ты умом тронулась, когда про колготки услышал, - подтрунил над Татьяной Сашка.
  - Это у нее пунктик такой, с колготками, - откликнулся Максим.
  - Человек в шоке был, не понятно, что ли, - вступилась за Таню Аврора.
  - А я сначала ничего не могла понять, - начала рассказывать Таня. - Они сзади неожиданно схватили меня за руки, я их и не видела. Я просто остолбенела. Уже потом догадалась закричать, рот открываю, а звуков нет, только какой-то сип. Лишь когда приволокли к машине, смогла завизжать, - она быстро жестикулировала рукой и снова поймала виноватый взгляд Максима. - Это твои шуточки? Признавайся, что это вы решили меня напугать.
  - Я люблю, конечно, пошутить, но чтобы так грубо... - начал отпираться Максим.
  - Ты им просто подвернулась, - рассуждал Александр.
  - Эти ублюдки хотели тебя изнасиловать, - заключила Аврора.
  - Молча напали и потащили в машину? Ничего не сказали? - уточнил Максим.
  - Они что-то говорили про длинные волосы, про стрижку, поэтому, я решила, что это твои шуточки, - Таня начала говорить спокойно, но, рассказывая то, о чем не знал Максим, до нее постепенно начало доходить, что произошедшее, действительно связано с Максимом, но по-другому.
  - Они тебя с кем-то спутали, - предположил Максим.
  - Нет, они ждали именно меня, понимаешь, поджидали, когда я пройду! - сорвалась Таня. - Это все из-за тебя, скотина, из-за тебя, ты во всем виноват! - набросилась она на него.
  - Успокойся, Таня, Макс-то тут причем? - спросил Саша.
  - Надо было проводить ее до дома, а не отправлять одну, в этом моя вина, - согласился Максим.
  - Ты, что не понимаешь, они меня караулили, - кричала, не сдерживаясь, Татьяна, - им нужна была я!
  - Успокойся, глупыш, тебе показалось, - Максим взял ее за руку.
  Таня вырвала руку:
  - Не называй меня глупыш, это ты - дурак, ничего не понимаешь, дубина стоеросовая. Они спросили, знаю ли я Макса, это что-нибудь тебе говорит?
  - Это истерика, реакция на стресс, - спокойно сказала Аврора, - схожу за аптечкой, там, кажется, была настойка пустырника.
  - Ты понимаешь, что я теперь из дому выйти не смогу, - твердила Таня, - они же будут меня караулить, чтобы меня обрить, все из-за тебя!
  - Зачем им твои волосы?
  - Откуда мне знать? Какая разница? - опять психанула Таня.
  - Большая, может я смогу понять, кто это был.
  Вернулась Аврора, стала капать в стакан с водой настойку, которую иногда принимала Ольга перед уроками.
  - Лучше бы, конечно, водочки - отлично стресс снимает, - попытался пошутить Александр, разглядывая флакончик, - хотя эта дрянь тоже на спирту.
  - Сказали, это предупреждение для моего друга! - вспомнила Таня. - Тут и понимать нечего - их прислал Сухой. Я ж теперь шагу ступить не смогу - они могут подстерегать везде.
  - Сухой? Он уже вышел? - удивилась Аврора, - откуда ты его знаешь?
  - Имела счастье познакомиться, на свою беду, благодаря этому паршивцу, - Таня показала на Максима пальцем и заплакала.
  - Таня, Танечка, не плачь, не утонет в речке мяч! - продекламировал Саша.
  Таня заревела громче.
  - Ты что, совсем уже? - набросилась на Сашку Аврора, передавая стакан с пустырником Максиму.
  - Я только пытаюсь разрядить обстановку, - поднял вверх руки Саша.
  - Танюша, ну не плачь, я их найду, из-под земли достану, - Максим взял стакан у Авроры, - только это выпей, дорогая, - он приобнял ее за плечи и поднес стакан к ее рту.
  Таня оттолкнула руку со стаканом:
  - Не трогай меня!
  Жидкость в стакане расплескалась, выплеснувшись на стол.
  - Черт, Таня, что ты делаешь! - вскричал Максим.
  - Правильно, лучше налейте девушке водки, да и нам бы всем сейчас водка не помешала бы, - подытожил Саша, - у тебя в доме есть водка?
  Таня прекратила рыдать:
  - У меня нету, - она всхлипнула.
  - Макс, недоработка с твоей стороны, почему у девушки в доме нет водки?
  Аврора уже на глаз ливанула в стакан настойки и снова предложила Татьяне:
  - Танюшка, выпей, ради меня, пожалуйста.
  Таня вытерла слезы ладошкой, взяла стакан из ее рук и выпила одним залпом.
  - Вот и хорошо, - обрадовался Максим.
  - Ничего не хорошо! Ничего не хорошо! - вспылила Таня. - Я что теперь, должна бегать по улицам, шарахаясь от собственной тени? В любое время ждать Сухого? И это - благодаря тебе, сволочь!
  - Может это еще не Сухой, не накручивай себя без причины.
  - Ну, конечно, не Сухой! Тогда кто же? Может это мои пятиклашки наняли шпану за то, что я им двойки поставила?
  - Я не знаю, Танечка. Это вряд ли Сухой, я тогда его так отделал, что он подойти к тебе побоится. Но я обязательно узнаю, кто их послал.
  - Только мне от этого не легче!
  - Ты будешь в безопасности, не волнуйся, Таня. Я позабочусь об этом.
  - Ах, какие мы заботливые! Лучше бы ты оставил меня в покое! Забыл о моем существовании! Навсегда! И твои друзья-подонки тоже!
  - Успокойся, родная, - пытался утихомирить ее Максим.
  Александр шепнул Авроре:
  - Пойдем домой, пусть выясняют отношения наедине, - он потянул ее за руку в коридор.
  Таня не обращала на них внимания, как не слышала Максима, потому что продолжала кричать:
  - Как же ты меня достал своей заботой! Как стервятник, кружишься вокруг! Ты меня достал! Достал! Достал вместе со своими уголовниками! Со всякими Прохами, Сухими и прочими!
  - Да успокойся же!
  Аврора не хотела уходить:
  - Ну, интересно же, как она познакомилась с Колькой, неужели это он подослал ребят?
  - Много будешь знать - скоро состаришься! Они без посторонних быстрее разберутся, - Сашка буквально силком вытолкал Аврору в прихожую.
  За ними вышел Максим. Вслед ему неслись крики:
  - Стервятник! Гриф-падальщик!
  - Ты что, так ее бросишь? - удивился Александр.
  - Пусть выкричится, - ответил Максим. - Ты моим звякни, что я ночевать не приду.
  Сашка кивнул, Максим вернулся на кухню. Услышав стук закрываемой двери, Таня замолчала, она осознала, что Саша с Авророй ушли, не желая становиться свидетелями ее некрасивого поведения. Ей стало стыдно.
  - Я ужасно боюсь, - сказала она в свое оправдание, прекрасно осознавая, что они ее не слышат.
  Максим обнял ее и прижал к себе.
  - Не бойся, милая Танечка, тебе ничего не сделают, я обещаю, - прошептал он ей в самую макушку, касаясь губами волос.
  Они стояли посреди кухни, тихонько покачиваясь. Злость и страх отступали. Наконец Максим разжал объятия:
  - Ты устала. Ложись спать.
  Максим помог ей умыться и почистить зубы, чтобы она не намочила бинт на руке. Таня могла обойтись без него, но не сопротивлялась, она действительно страшно устала. Она легла в кровать, а он выключил свет в комнате, свет остался гореть только на кухне, очерчивая силуэт Максима. Когда он уйдет и везде выключит освещение, она останется в темноте. Одна. И будет прислушиваться ко всем шорохам, не взламывают ли дверь ее квартиры.
  - Максим, - позвала она. Она хотела попросить его оставить свет в прихожей перед уходом.
  - Я не хочу пока спать, попозже лягу, - откликнулся он, - еще посижу на кухне. Утром провожу тебя в школу, а потом встречу. Спокойной ночи.
  Таня заснула быстро - Аврора не пожалела пустырника. Утром она проснулась по звонку будильника. Максим спал на диване, укрывшись пледом. Он помог ей собраться, чтобы не тревожить руку, они выпили чаю. Перед выходом Таня размотала бинт на руке и так пошла в школу - порез начал затягиваться. Максим был озабочен, он проводил ее до школы и взял с нее слово, что она не уйдет домой без него, пообещав встретить ее возле школы в четыре.
  Но в четыре у ворот школы ее ждал Александр, уши у него выглядели уже вполне симметрично.
  - Макс пытается найти этих подонков, - объяснил он замену. - Аврора тоже к тебе собиралась прийти попозже.
  Они зашли в кулинарию, купили свежих булок к чаю. Пришла Аврора. Спросила, не болит ли рука. Сашка уже все знал о Сухом от Максима, а Авроре за чаем пришлось рассказать о встрече в ресторане, и с подробностями. Потом они втроем играли в карты, болтали, дурачились. Учебный год заканчивался, и готовиться ей к урокам не было надобности. На ужин пожарили картошку. Пришел Максим. Он выяснил, что за вчерашними пацанами стоял Сухой, и злился на себя, что недооценил его. Сухой, таким образом, собирался напомнить Максиму, что не собирается прощать долг. После ужина Аврора с Сашей ушли.
  - Когда у тебя отпуск? - спросил Максим у Тани.
  - С четвертого июня, работаю последнюю неделю. Завтра еще проведу уроки, послезавтра - классный час, уборка кабинета - и все.
  - Четвертое - понедельник? - деловито уточнил Максим. - Ты куда-нибудь собиралась уезжать?
  - В начале июля в Челябинск, Ольга на свадьбу приглашала.
  - А до свадьбы?
  - Нет, больше мне некуда ехать. А что?
  - Да так. Это хорошо, что у тебя занятия заканчиваются, ты без меня лучше никуда не ходи.
  И он опять остался ночевать.
 
  На следующий день Максим попросил у нее паспорт:
  - Оформлю тебе турпутевку на ближайшие дни.
  - Где ты достанешь в это время путевку, и билетов уже нет - за сорок пять дней все раскуплено.
  - Это мои проблемы, - ответил Максим, забирая у нее паспорт.
  После школы ее опять ждал Александр.
  - Мне так неудобно перед тобой, - сказала ему Таня, - у тебя, наверное, и своих дел полно.
  - Неудобно брюки через голову надевать. И потом это же не даром.
  - То есть? - удивилась Татьяна.
  - Проводить такую красивую девушку, уже само по себе награда.
  - Слышала бы тебя Аврора.
  - Я могу и при ней повторить, кстати, вон она уже идет, - Саша махнул рукой через дорогу. - Как всегда опаздывает, обещала к четырем подойти.
  Оставшийся день до вечера они опять провели втроем, но уже не так весело, Аврора принесла конспект и готовилась к зачету, Сашка ей помогал. У Тани накопилось много белья после стирки, она стала его гладить. Когда пришел Максим, ребята ушли. Максим выложил на стол путевку и билет на самолет до Адлера через Новосибирск.
  - Вот, туристическая путевка, горящая, с 4-го июня, пояснил он. - Значит так: сначала по Кавказу маршрут на автобусе, десять дней покатаетесь по горам, потом вас привезут на турбазу в Адлер на две недели. По-моему неплохо, хронических болячек у тебя пока нет, чтобы в санатории матрасничать, туда еще куча справок нужна. Самолет тоже четвертого, рано утром. Обратный билет пока не купил, паспорт пусть у меня побудет. Ты же назад в Челябинск полетишь?
  Таня растерялась, это же меньше чем через неделю. Она не верила, что Максим сможет достать путевку, но она забыла, кто у него папа. Это здорово, уехать к морю и забыть обо всех проблемах, хотя бы на время забыть о Максиме.
  - Я еще отпускные не получила, - сказала она, разглядывая путевку и билет, - как получу, отдам деньги.
  - Об этом не может быть и речи. И не зли меня! - не дал он ей возразить.
  Таня положила путевку и билет в ящик стола.
  - Деньги я верну.
  - Дорогая моя, эту путевку я достал не для того, чтобы сделать тебе приятное. У меня появились определенные проблемы с Колькой. Я должен быть свободен, чтобы разобраться с ним. Если я буду уверен, что ты в безопасности, у меня будут развязаны руки. Я облажался, подставив тебя. И свои промахи я оплачиваю сам, в буквальном и фигуральном смысле. Так что возражения не принимаются. Вопросы есть?
  - Я же не смогу ходить на пляж с такими синяками.
  Максим опустил глаза вниз. Халат чуть прикрывал колени, но багровые кровоподтеки разлились ниже.
  - Там еще горела путевка в Карелию, по-моему с 6-го числа, может, поменяем? Сплав по рекам, будешь все время в спортивном костюме ходить.
  - Нет, уж. Лучше я буду загорать под луной, но на море, чем комаров кормить. Знаешь, когда я на море последний раз была?
  - Нет.
  - В семь лет.
  - Тем более, а к тому времени, когда вас привезут к морю, синяки пройдут. Тебе обратный билет до Челябинска покупать?
  - Так, у Ольги свадьба шестого, а путевка когда кончается?
  Таня вытащила путевку. Они стали прикидывать, на чем лучше добираться до Челябинска. Решили на поезде через Москву. А из Челябинска уже самолетом, самолеты летают два раза в неделю.
  Таня уже не боялась ночевать одна дома, и Максим больше не оставался на ночь, но уходить без него из школы не позволял. В магазины она тоже ходила с ним, нужно было подготовиться к поездке. В понедельник в шесть утра они уже ехали в аэропорт.
  По дороге Максим забросал ее вопросами и наставлениями:
  - Путевку не забыла?
  - Нет.
  - Первое время на солнце долго не лежи. Хорошо?
  - Хорошо.
  - Ольге передавай привет. Не забудешь?
  - Нет.
  - Денег хватит?
  - Да, хватит! - Максим начинал раздражать.
  - Купальник взяла?
  - Да.
  - Билеты не забыла?
  - Не забыла. Я все проверила на десять раз, ничего не забыла!
  - И кроссовки!
  - Да!
  - И презервативы?
  - Да! Да! Да! - сердито повторила Таня и запнулась. - Что ты сказал?
  Максим смеялся:
  - Молодец! Сексом занимайся только с презервативом! Зачем нам проблемы потом. А ты достаточно взяла? Могу подкинуть.
  - Чокнутый!
  - Я вполне серьезно. В стране гуляет СПИД.
  Потом они долго ехали молча. Пел Юрий Шевчук. Таня любовалась белыми березками за окном, сквозь свежую листву которых пробивались лучи раннего солнца, и предвкушала тепло горячего южного солнца. Уже через несколько часов - горы, солнце, она. И всё! Одна! Месяц свободы! Или насовсем, ведь он за месяц может найти другую.
  - Поцелуй меня, - оборвал ее мечтания Максим.
  Таня оторвалась от созерцания берез и бросила взгляд на него. Максим глядел на дорогу. Она тоже устремила свой взор вперед на лобовое стекло.
  - Поцелуй меня, - повторил Максим.
  Таня не пошевелилась, упорно глядя вперед. Максим резко повернул машину вправо, Таню по инерции кинуло влево, так что она легла головой ему на плечо. Так же резко он бросил машину обратно, в другую сторону, чтобы вернуться с обочины. Машину подбросило. Таня схватилась обеими руками за сиденье, теперь касаясь головой бокового стекла. Таня почувствовала, что автомобиль больше не управляется, летит самостоятельно. Она вскрикнула. Машина по дуге пересекла встречную полосу, развернувшись на сто восемьдесят градусов, и остановилась на противоположной обочине.
  Отдышавшись, Таня спросила, пытаясь скрыть разочарование:
  - Мы едем назад?
  - Нет.
  - Тогда ты промахнулся - ближайший столб дальше.
  - Я еще пожить хочу.
  Мимо них проехала машина.
  - Нам повезло, что она не проехала раньше.
  - Когда я разворачивался, и сзади, и на встречной было пусто.
  - Захотелось меня напугать?
  - Еще в школе я прочитал один рассказ, там парень с девушкой едут загород, по дороге она отказывается поцеловать его, и тогда он резко бросает машину вправо, девчонка по инерции наклоняется и тыкается губами в его щеку. Мне сразу показалось это неправдоподобным, но проверить на практике не пытался. Вот сегодня вспомнил. Даже если бы ты смотрела на меня, то попала губами в плечо, или еще хуже - носом. Короче - вранье.
  - Некоторым грамотность пошла явно не на пользу, - заметила Таня.
  - Это точно.
  - Потому что ты - сумасшедший.
  - Не более других, - ответил Максим. - Поехали дальше.
  Перед входом в здание аэропорта, Максим поставил чемодан и крепко поцеловал ее. Все оставшееся время он был собран и деловит, давая последние напутствия:
  - Я тебя встречу, не волнуйся, у меня все записано, и рейс и время. Ольге не забудь передать привет. Ты ей подарок в Москве купишь? Правильно. Мне же ничего не привози, не люблю я эти сюрпризы - трипперы всякие.
  Таня смущенно оглядывалась, мог ли его еще кто-нибудь слышать. Когда она пересекла рубеж, отделяющий пассажиров от провожающих, и подходила к контрольному терминалу, Максим крикнул ей вслед:
  - Любовь моя, презервативы лежат в верхнем кармашке, не забывай!
  Послышались смешки. Таня не оглянулась, но за спиной услышала злое шипение:
  - Совсем молодежь распустилась.
  - Ну, хохмач, - улыбнулся ей служащий, совершающий досмотр, - муж?
  - Любовник.
  - Приколисты, семейка приколистов, - не поверил ей контролер.
  Пройдя в накопитель, Таня все-таки обернулась. Максим еще не ушел, сразу замахал ей рукой, заулыбался. Таня подняла руку и сложила ладонь на прощанье. Потом она села на диван к нему спиной и вместе со всеми стала ждать автобуса.

Глава 20


  Из Челябинска возвращалась на ЯК-40. Очень удобно с багажом - не надо ждать, когда его выгрузят. Из прохладного брюха самолета они словно опускались в горячий кисель, настолько воздух был нагретым и плотным. Совсем как в Адлере. Автобус подвез их к воротам у здания аэропорта, она сразу увидела Максима - не дожидаясь, когда она выйдет, он прошел через ворота ей навстречу.
  - Привет, - протянул он ей букет из разных садовых цветов и забрал чемодан.
  - Привет.
  Они зашагали к автостоянке.
  - Здорово загорела, как шоколадка.
  - Ты тоже загорел.
  - Три недели на военных сборах, в степи под Рубцовском. Там жара стояла тридцать семь градусов, Сашка обгорел до волдырей, в госпиталь попал с температурой. Ты-то как, хорошо отдохнула?
  - Замечательно. Не хотела сюда возвращаться.
  - Не волнуйся, теперь все спокойно, никто тебя не тронет.
  Неожиданно он свернул и пошел между "Жигулями" вишневого цвета и зеленым "Москвичом". Таня встала. Куда это он? Он открыл багажник "Жигулей". Таня растеряно смотрела на него.
  - А где "Волга"? - спросила она, когда он закрыл багажник, положив туда чемодан.
  - Разбилась, сейчас в ремонте.
  - А это чья машина?
  - Моя.
  - И "Волга"?
  - "Волга" - папина, а эта - моя, на меня оформлена, совсем новая, - с гордостью пояснил он. - Фу, как она раскалилась на солнце, в салоне пластмассой пахнет, надо проветрить.
  Максим открыл дверцу со своей стороны, обошел машину и распахнул дверь со стороны пассажира.
  - Давай поцелуемся, - предложил Максим, - а то на дороге опасно, сейчас движение больше.
  Он сдержанно обнял ее и бережно прижался губами к ее рту. От него чудесно пахло, не одеколоном, а нагретой, чуть вспотевшей кожей, как пахнет от коры живого дерева. Поцелуй затянулся. Нежные объятия стали плотнее. Ее язык очутился так глубоко у него во рту, что ей стало больно. Она замычала и свободной от букета рукой стала отталкивать его. Он отстранился, увлекая за собой ее язык, она замолотила ладошкой по его голове. Он отпустил ее:
  - Ты чего?
  - Мне больно.
  - Извини, я так соскучился, так бы и съел тебя, проглотил всю целиком, - признался он. - Ладно, поехали.
  Разглядывая по дороге салон новенькой машины, Таня спросила:
  - "Волга" сильно побилась? Ты за рулем был?
  - Нет, не я.
  - Твой папа? Он не пострадал?
  - Нет, не папа.
  - Да? А кто? Угнали?
  - Да. Почти.
  - Как это - почти? Их поймали?
  - Слушай, не доставай меня! Твое дело - трахаться, а не приставать с глупыми вопросами!
  Таня резко отвернулась и принялась крутить ручку дверного стекла, приспущенное стекло медленно поднялось. Заметив ошибку, она начала ожесточенно вращать ручку в противоположном направлении. Глаза наполнились слезами. Ворвавшийся ветер выгнал капли влаги из глаз и покатил по вискам, оставляя соленые дорожки на высохшей коже. Опустив стекло до конца, она выбросила лежащий на коленях букет в открытое окно. Она все расставила на свои места, вышвырнув фальшивый символ благосклонности. Она вернула стекло на место - ветер трепал волосы, бросая их в лицо и глаза.
  - Не понравился букет? - спросил Максим.
  - Да.
  - Я сам составлял, значит, не хватило вкуса.
  - Не хватило души, - Таня смотрела в боковое окно.
  Максим немного помолчал и, сделав над собой усилие, заговорил:
  - Я сам дал ему ключи от машины. Вечером не стал ставить машину в гараж. Оставил машину на дороге в кармане у дома. Встретился с Колькой, отдал ему ключи и сказал где машина.
  Таня повернулась к нему и внимательно слушала.
  - В последнее время он стал невыносим, я не знал, как избавиться от него. Мне, кажется, я даже слышал той ночью, как Сухой завел машину и поехал, окно в комнате было открыто. Его ждали ребята в два часа ночи. Но не дождались, - после паузы Максим продолжал, - я не знаю, как получилось, что за ним погналась милиция. Они же знают эту машину по номерам и никогда не останавливают. Но в ту ночь его попытались остановить, Сухой, естественно, не подчинился, они погнались за ним, - голос Максима становился все глуше, да еще шум мотора врывался в салон, Тане приходилось напрягать слух.
  - Он, наверное, смог бы от них оторваться, но полетело рулевое управление, и на повороте он врезался в ограждение, - Максим повернулся к ней, его стало лучше слышно. - Это довольно редкая поломка. "Волга" - в хлам, не знаю, что из нее соберут. Не дождавшись его, ребята разошлись.
  - А Сухой? - спросила Таня.
  - Ах, да, - словно опомнился Максим, - я не сказал. Он умер по дороге в больницу.
  Таня несколько минут крепилась, но не сдержалась и спросила:
  - Это ты сделал?
  - Что?
  - Сломал руль?
  - Дура, ты считаешь, что я - убийца? - заорал на нее Максим. - Что я способен на убийство?
  - А разве нет? Прошлой весной ты настойчиво убеждал меня в этом.
  Максим помолчал, словно о чем-то вспоминая.
  - Это совсем другое - девчонка, которую я почти не знал, и товарищ детских лет.
  - Товарищ, от которого ты не знал, как избавиться. Сам только что сказал.
  - Я его не убивал. Я устал от его нытья. Когда до него дошло, что я платить не буду, он решил, что я должен участвовать в деле. То ли, как прикрытие в случае провала, чтобы папа всех отмазал, может, считал, что это круто, если я у него пешкой. Сначала угрожал, потом изменил тактику, от угроз перешел к просьбам. Постоянно уговаривал, упрашивал, нудел. Ныл и ныл каждый день. Да, я хотел избавиться от него, но не так. Чтобы он отстал, я разрешил ему взять машину на одну ночь. Отцу сказал, что ключи потерял. В милиции решили, что это обычный угон, не обратили внимания, или не захотели обратить, что в замке зажигания был родной ключ, так и закрыли дело. Его ребята тоже не знают, что я сам отдал ему ключи, думают, что он хотел меня подставить - потом бросить машину с уликами.
  Таня молчала. Еще никто из ее знакомых не умирал. Один дедушка умер еще до ее рождения, второй - когда ей было пять лет, и она его не помнит. Сухого она видела всего один раз жизни, невзлюбила его, но смерть искупила его вину, даже с лихвой, и теперь она осталась ему должна уже тем, что пережила его, осталась жить и больше никогда не сможет с ним рассчитаться.
  - Я думаю, он спас мне жизнь, - промолвил Максим.
  Таня пришла в изумление. Она тоже испытывает жалость к Сухому, но эта смерть чересчур угнетающе подействовала на Максима, с ним не все в порядке, если он так героизирует Сухого, вознося его смерть в акт спасения жизни товарища.
  - Если бы не он, - продолжал Максим, - на следующий день я бы на повороте въехал в дерево или трамвай. Выяснилось, что рулевое уже было надтреснуто, случившееся было неизбежным, но уже со мной.
  - Необязательно. Возможно, ты бы смог остановить машину или хотя бы затормозить, - Таня поняла его синтезу.
  - Или не смог. А ты бы даже не пришла ко мне на могилу.
  - Ну почему же. Принесла бы тигровые лилии.
  - Ты так добра, - улыбнулся Максим, а потом опять посерьезнел, - больше всего меня мучает, что он подумал то же самое, что и ты.
  - Я? Что я подумала?
  - Ты сказала, что это я сломал руль. Колька тоже решил, что это я подстроил, и так считал до самой смерти.
  - Откуда ты знаешь? Он успел кому-то сказать?
  - А что он должен был еще подумать? Ты же сделала такой вывод. Это первое, что приходит в голову. Он умер с мыслью, что это я его убил.
  - Когда это случилось?
  - В ночь на девятнадцатое июня.
  - Ты был на похоронах?
  Тане показалось, что он отделается однозначным кивком, но Максим продолжал:
  - Мать так его звала у гроба, что он не мог не встать, но он лежал такой отстраненный, успокоившийся, как будто узнал нечто такое, от чего не может оторваться, но чего мы никогда не узнаем, пока не дойдем до конца.
  Максима до такой степени терзала мысль о том, как он непредумышленно послал бывшего друга на смерть, что ее невольно охватил порыв сострадания.
  - Кто-нибудь еще знает, что ты сам отдал ему ключи?
  - Сашка.
  Значит, есть, кому проявить сочувствие. Таня неожиданно разозлилась на него, на Сашку, на саму себя, что у нее нет наперсницы. Всю оставшуюся дорогу они не промолвили ни слова, слушая Никольского.
  Едва они вошли в квартиру, на нее налетел такой сумасшедший шквал поцелуев и объятий, что ошеломленная, она смогла лишь добиться, чтобы это не произошло тут же на полу в прихожей.
  ...Максим смотрел в потолок и расслабленно улыбался.
  - А поехали на речку, искупаемся, - предложил он, - в городе жарища невыносимая.
  - Ты что, мне чемодан разобрать надо, помыться, в магазин сходить, что-нибудь из продуктов купить, у меня же есть нечего.
  - Совсем забыл, - воскликнул Максим, вскакивая, - никуда ходить не нужно, все есть, утром я загрузил холодильник. Я тебя сейчас таким обедом накормлю, пальчики оближешь. Ты отдыхай, ничего не делай. Можешь пока ванну принять, - и он убежал на кухню.
  Она задремала в теплой ванне и очнулась от стука в дверь.
  - Радость моя, через десять минут будет готово, не задерживайся.
  Когда она вошла на кухню, Максим театральным жестом поднял крышку со сковородки, стоявшей в центре стола. В пышном яичном круге симпатично просвечивали красные и зеленые кусочки овощей, все это было посыпано нарезанной зеленью.
  - Ну, как? - спросил Максим.
  - Если с утра ничего не есть, как я, то выглядит аппетитно.
  - А на вкус еще лучше, - он стал раскладывать кушанье на тарелки.
  Вкус блюда действительно оказался отменным.
  - Как это называется? - спросила Таня.
  - Не знаю.
  Максим не надел рубашку, только джинсы. Она отвела глаза от его голого торса, внимательно изучая содержимое тарелки.
  - А какие сюда кладут овощи? Болгарский перец, помидоры, еще что?
  - Любые овощи с огорода, все, что есть в доме, кроме редьки и свеклы, наверное, - начал рассказывать польщенный вниманием Максим, - обязательные ингредиенты - лук и помидоры. Сначала обжариваешь лук на растительном масле, а потом по очереди добавляешь и перемешиваешь остальные овощи, сначала более твердые, болгарский перец, кабачок, огурцы...
  - Огурцы? - перебила его Таня.
  - Да, свежие огурцы. Помидоры - в последнюю очередь. Пока все томится под крышкой, взбить яйца, разбавить молоком и залить овощи. Посыпать зеленью, и лучше поставить в духовку, а можно приготовить на плите под крышкой. Пропорции и выбор овощей зависит от их наличия в доме и фантазии.
  Рассказывал он с большим аппетитом, смакуя подробности.
  - Пусть это блюдо называется "Летняя фантазия", - решила Таня.
  - Зимой его тоже можно готовить, с зеленым горошком, добавить колбасы или ветчины, помидоры заменить томатной пастой.
  - Это будет "Зимняя фантазия".
  - Любите вы, женщины, все приукрашивать. Ты как Сусанна в "Самой привлекательной и обаятельной", у нее не ватрушки, а "Утренняя заря". Это же просто овощи, запеченные в яйце.
  Таня прекрасно помнила фильм.
  - А вы любите все приземлять. Помнишь, как там Куравлев сказал? "Что-то вы печете все, девочки, печете. Лучше уж капусту солили, что ли".
  - Это я от скромности, а вообще-то я рад, что ты оценила мои старания.
  На "летней фантазии" Максим не остановился и пошел дальше - из холодильника была торжественно извлечена миска с садовой клубникой.
  - Давай дуршлаг, - он отсыпал половину ягод и отдал дуршлаг Тане, - помой, - распорядился он, оставшуюся ягоду поставил в холодильник.
  Она практически одна съела тарелку клубники, Максим съел несколько ягод:
  - Я в саду наелся, пока собирал, не хочу больше. Надо как-нибудь тебя в сад свозить, - осенила его счастливая мысль, он воодушевился ею, - будешь есть клубнику прямо с грядки, малину с куста.
  Таню эта мысль нисколько не обрадовала. Когда Максим ушел, Таня разобрала чемодан, постирала одежду после путешествия.
  На следующий день, прихватив с собой Сашу с Авророй, они все-таки съездили на речку, на Чемровку и загорали там до вечера.
  Во вторник ей повезло - она застала Люду дома, Люда работала в лагере воспитателем, выходной она брала по вторникам. Максим отвез Таню в общежитие, где жили Андреевы, пообещав заехать через час. Лагерь принадлежал химкомбинату и в нем отдыхали в основном дети работников химкомбината. У Люды был старший отряд, Анжела жила с ней. В лагере было много детей из их школы, в том числе и Дима Ильин, он находился в среднем отряде, Людмила не заметила бы его пребывания, но вчера Дима взбудоражил весь педагогический состав, устроив побег из лагеря, и Люда вспомнила, что он из Таниного класса. Побег не удался, его случайно увидела в соседней деревне воспитательница, заехавшая по пути на продуктовой машине в магазин. Дима ушел из лагеря через неделю после заезда, на следующий день после выходного, когда к детям приезжали родители и привозили гостинцы. Дима уже "отбывал второй срок", первый сезон в лагере был еще его младший брат и к ним каждый выходной приезжали родители (Люда не знала, что Черных не отец Димке), а сейчас он в лагере один, и в этот раз его никто не навестил. Парня на первый раз простили, но Люда думала, что Дима может повторить попытку.
  Выйдя от Людмилы, Таня попросила Максима ехать к дому Димы. По дороге пришлось рассказать ему о неудавшемся побеге и, что она хочет выяснить у матери, почему та не смогла приехать к сыну в лагерь. У дома Максим вышел из машины вместе с ней, она подумала, что ему не хочется ждать ее, сидя в душном салоне, но Максим вместе с ней зашел в подъезд.
  - А ты куда? - удивилась она.
  - Я с тобой.
  - Это еще зачем?
  - Ты забыла, что там живет мой бывший одноклассник и друг.
  Таня действительно забыла, но заявляться в дом своего ученика вместе с любовником не собиралась.
  - Может ты его навестишь в другой раз? - предложила она.
  - А я сейчас хочу, - Максим невозмутимо продолжал подниматься по лестнице.
  - Тогда я никуда не пойду, - психанула Таня и повернула назад.
  - Какая у них квартира? - как ни в чем не бывало спросил Максим.
  - Пятнадцатая, - машинально ответила Таня.
  - Жди меня во дворе, - не оборачиваясь приказал Максим.
  Ожидая Максима, Таня заводилась все больше - Максима долго не было, а значит Влад оказался дома, и они болтают о чем попало, в то время когда у нее важное дело к матери Димы. Когда Максим вышел, она вложила весь свой сарказм в невинный вопрос:
  - Ну как, хорошо пообщались с Владиком?
  - Нормально, - кивнул Максим, - завтра я его отвезу в лагерь к Димке, можешь присоединиться к нам.
  - А почему ты? - Таня растерялась.
  - Автобус для родителей будет только в воскресенье, долго ждать, ну мы и договорились съездить на машине, пока пацан новый побег не устроил. Завтра поедем днем, у Влада выходной.
  - А мать? Она дома? Почему забыла о ребенке? Я поднимусь к ним?
  - Нет ее. К мужу в больницу пошла.
  Уже в машине Максим рассказал ей о делах в Димкиной семье: младшего сына пристроили в школьный лагерь, муж ушел в отпуск, сначала они отпускные обмывали, поэтому к Диме не смогли поехать, и дообмывались так, что муж загремел в больницу с печеночной коликой. Теперь мать Димы в больницу к мужу ходит - снова некогда сына навестить. Вот Влад и попросил Максима отвезти его к Димке, когда узнал о побеге. Максим предложил ей поехать с ними. Таня наотрез отказалось - ее разозлило то, что Максим за ее спиной договорился с Владом, они с ней даже не посоветовались, а ведь это она классный руководитель Димы.
  Но утром следующего дня она изменила свое решение, она зайдет к подруге в лагере, отвезет Анжеле конфет. Максим сказал, что Влад собирается взять Димку часа на три, и он хочет отвезти их недалеко от лагеря на речку искупаться. Таня засомневалась, что брату разрешат забрать мальчика из лагеря, ведь это не день посещений. Она сердилась на Максима, как бы из-за их инициативы не вышло хуже, боялась, что увидев, вместо матери брата, которому к тому же только и разрешат свидание на вахте всего минут на пятнадцать, а потом, получив посылку из дома, как попытку откупиться, Димка сбежит той же ночью. Всё ещё продолжая сердиться на Максима, согласилась поехать в лагерь, чтобы убедиться, что с Димой все в порядке.
  Все получилось очень даже здорово, Таня вызвала на вахту Люду, и подруга провела ее и Влада на территорию лагеря, Владу под расписку разрешили забрать брата на время тихого часа с территории лагеря. Узнав, что они едут на речку, Люда попросила взять и Анжелу покупаться. Таня с радостью согласилась. Решили даже не ждать обеда, ведь они набрали с собой кучу продуктов, и все двинулись из лагеря. Дима, конечно, обрадовался приезду старшего брата, но старался вести себя сдержанно. Когда они вышли за ворота и пошли по направлению к машине, возле которой стоял и курил Максим, Дима не выдержал и присвистнул:
  - Ни фига себе.
  Анжела оживленно рассказывала Тане, какие у нее появились старшие подруги из маминого отряда. Подойдя к машине, она не сразу узнала Максима.
  - Привет, ангел! - сказал Максим и, приложив указательный палец к губам, подмигнул ей.
  Анжела тут же вспомнила его и заявила:
  - У тебя новая машина! Эта мне нравится больше!
  С Димой Максим обменялся рукопожатием.
  - И чем эта машина лучше? - серьезно спросил Максим у Анжелы.
  - Цвет красивый.
  Дима снисходительно хмыкнул - девчонка, что с нее взять, - и сказал:
  - Девятка, последняя модель, - и деловито уточнил у Максима, - переднеприводная?
  - Садитесь, - пригласил всех Максим и начал объяснять Диме, с какого номера моделей "Жигули" стали выпускать с передним приводом.
  - Чур, я у окошка, - Анжела залезла в машину первая.
  Максим привез их в одно замечательное местечко на Чемровке, с чудесным пологим берегом и песчаным дном. Таня не догадалась взять купальник, и просто гуляла по мелководью босиком, а Анжела с Димой практически не вылезали из воды. Максим с Владом развели костер, и дети на прутиках обжаривали себе колбасу и хлеб. Наевшись, они завалились на траву, и Димка сказал Анжеле:
  - Представляешь, Анжелка, у них там тихий час, а мы тут балдеем.
  Услышав эти слова, Таня перестала сердиться на Максима.
  Еще через день они с Авророй и Сашей ходили в гости к Светлане, уже замужней жене. Таня одна не присутствовала на свадьбе и Светка показывала ей фотографии со свадьбы, которая состоялась 8 июня.
 
  С Авророй Таня виделась каждый день, они вместе ходили по магазинам, а потом пили чай у нее на кухне. Максиму быстро наскучила Танина общительность, его раздражало, что ее редко можно застать одну, что чаще всего он выступает в роли извозчика, и он увез ее жить на дачу, как только его родители уехали отдыхать в Сочи. Она не хотела ехать, ей казалось, что она будет чувствовать себя неловко в чужом саду, но Максим не привык слушать возражений.
  - Не бойся, работать тебе много не придется, утром грядки прополешь, тяпкой пройдешься - землю подрыхлишь, усы у виктории оборвешь, помидоры, огурцы соберешь, поесть приготовишь, вечером огород польешь. Вот, собственно, и все, если что забыл, потом напомню.
  С тех пор как Максим рассказал о смерти Сухого, ей все меньше верилось, что он мог убить Берестову, даже не сам, а приказать кому-то. Но чем больше она убеждалась в том, что он не убивал раньше, тем больше казалось, что её-то он не отпустит живой, настолько он был одержим желанием заполнить ее жизнь собой, заменить ей друзей, школу, город своей персоной. И она не смогла сопротивляться ему.
  Они поругались в первый же вечер.
  Приехали они туда днем, выгрузили и разложили вещи. Максим по просьбе Тани привез из дома книги - она не представляла, чем еще занять себя на даче, - в Нижневартовске у них не было дачи, Таня никогда не интересовалась жизнью растений, и мало чем могла им помочь. Но все равно прошлась по участку. Она была здесь в день рождения Александра, когда еще лежал снег, и сейчас ее пленило огромное множество цветов, особенно гладиолусов. Она была очарована этим буйством цвета. Цветы доминировали на этом участке, среди них терялись грядки с овощами. По периметру были посажены кустарники, вокруг домика росли деревья. Несмотря на то, что участок был побольше стандартных шести соток, и что добротный дом был двухэтажным, дача была скромнее, чем мог бы себе позволить председатель горисполкома. Пройдя по улице, невозможно было бы угадать, не зная точно, чья это дача. Наверное, сад был приобретен в самом начале карьеры хозяина и нарастал удобствами по мере продвижения его по служебной лестнице.
  После ужина, который приготовил Максим - она еще не знала, где что находится - Максим поставил греть воду для мытья посуды, показал, куда положил постельное белье, и где можно спать, а сам куда-то собрался:
  - Ложись спать без меня, я вернусь поздно или даже утром.
  Вот тогда-то она и раскричалась, что не собирается здесь оставаться ночью одна, это ему хотелось жить на даче, вот пусть сам и живет, а ее отвезет домой.
  Максим уверял ее, что бояться ей нечего, что здесь безопасней чем в городе, и на их улице ночуют многие дачники. Таня не хотела его слушать:
  - Ты привез меня сюда, хотя я не хотела, а теперь бросаешь! Отвези меня домой и делай, что хочешь.
  - У меня срочное дело, некогда мне тебя возить. Да и что тебе дома делать, у тебя все есть здесь.
  - Если ты меня не возьмешь, я уйду сама.
  - Ага, иди, к утру как раз дойдешь, если не заблудишься.
  Она почувствовала себя беспомощной, собственное бессилие злило.
  - Ненавижу, - только и смогла она сказать.
  - Я тоже тебя обожаю, - улыбнулся Максим и спокойно вышел.
  Через некоторое время она услышала шум отъезжающей машины. Она не могла даже заплакать - все слезы высохли от негодования.
  Успокоившись, она все-таки вымыла посуду, закрыла дверь на засов, везде выключила свет, кроме веранды - не нашла выключатель. В комнате, где ночевала Света с девчонками, когда отмечали день рождения Саши, застелила разложенный диван и легла с книгой в постель. Она выбрала "Сто лет одиночества" Маркеса и читала роман до часу ночи. Потушив свет, она закрыла глаза. Звонкая прозрачная тишина вплыла в комнату. Вкусный теплый воздух, наполненный слабым запахом струганного дерева и тонкими ароматами цветов, вдыхался легко и свободно. Глубоко вздохнув, на выдохе она уже заснула.
  Что-то тоненько, но назойливо тренькало прямо у нее в голове, отчего она проснулась, не открывая глаз, поняла, что бренчит не внутри головы, а снаружи, и пока соображала, что это, послышался голос Максима - он запел романс "Отвори потихоньку калитку", подыгрывая себе на гитаре. У него оказался неплохой голос, в прошлый раз на даче он дурачился и хрипел так, что нельзя было оценить его голос. Он не смог зайти в дом, поняла Таня, ведь она заперлась изнутри на засов, и теперь вымаливал разрешения войти. Она заслушалась и не торопилась спускаться вниз, чтобы открыть дверь. Исполнив романс, Максим спел "Дом хрустальный" Высоцкого. Когда запел "Солнышко лесное" Визбора, она подумала, что Максим ведь не знал, что она закроется на засов, но привез гитару, все-таки своими серенадами хотел загладить свою вину за то, что бросил её ночью одну. Он спел еще один романс, потом стал петь совсем неизвестные ей песни каких-то бардов, а может и собственного сочинения. Она уже давно спустилась вниз и отомкнула дверь, но Максим продолжал услаждать окрестности своим пением - он не слышал, как она открыла засов, потому что сидел под ее окном с другой стороны от двери дома. Похоже, он мог петь не повторяясь до утра. Таня открыла окно:
  - Максим, дверь открыта, - она высунулась из окна, чтобы увидеть его - он сидел на перилах открытой веранды.
  Но Максим не воспользовался дверью, а влез в открытое окно.
  На следующий день Максим встал, когда солнце перевалило за полдень. Таня не могла так долго спать, она проснулась в девять, попила чаю, почитала книгу. Делать было нечего. Когда Максим встал, то обнаружил ее среди грядок клубники, собирающей ягоду.
  В следующие дни она принялась, как умела, ухаживать за садом. Она нашла тетрадный лист, заброшенный Максимом на верхнюю полку, в котором Екатерина Николаевна, без всякой надежды на выполнение - учитывая предыдущие годы, - просто так, на всякий случай, оставила наставление сыну, что делать с теми или иными растениями, и стала работать. Максим смеялся над Таней, утверждал, что все должно расти само - выживает сильнейший - закон эволюции, и уговаривал отдохнуть. Но, кроме чтения, делать больше было нечего, не валяться же, действительно, с Максимом в постели. А его она снова не узнавала. Он откровенно бездельничал, валяясь на топчане в тени деревьев, включал магнитофон или радио, и читал или спал, иногда играл на гитаре, изредка, с ленцой, ездил в магазин или готовил еду, но только когда был голоден. Это было так не похоже на него, всегда такого энергичного и активного. Единственно, в чем он проявлял активность, так это в сексе. Котенком он ласкался возле нее, ураганом валил с ног, светлым праздником согревал в своих объятьях, летним дождем баюкал на руках.
 
  Через неделю заехала тетя Максима, сестра матери, проверить сад и полить его, потому что знала, что когда родители уезжают, Максим и носа не показывает на даче. Она была удивлена, тем, что застала Максима в саду и что, несмотря на жаркий и засушливый период, еще ничего не засохло. Апатичный племянник практически не реагировал, сидя на своем излюбленном месте. Тетя удивлялась до тех пор, пока Татьяна, поборов свое смущение, не вылезла из кустов малины, хорошо еще, что она надела рубашку, чтобы не оцарапаться о колючие ветки. Это была старшая сестра матери, одевалась и выглядела она проще Екатерины Николаевны. Она оказалась такой, какой выглядела - простой и доброй. Увидев Таню, она откровенно обрадовалась и стала советовать, как удобнее собирать малину - обвязать горлышко литровой банки веревкой и повесить на шею, а уж из нее высыпать в ведро. А потом засобиралась домой, раз у них все в порядке.
  Наконец Максим подал голос:
  - Я тебя отвезу, куда ты пойдешь по жаре.
  - Ну, спасибо, племянничек, неужели ради тети поднимешь свою задницу? - поддразнила его родственница.
  - Все равно мне в магазин надо, сигареты закончились, - парировал Максим.
  - Я так и знала, для родной тетушки ты бы и не пошевелился, а за куревом готов на край света бежать. Охота пуще неволи, - весело ответила тетка, судя по интонации совсем не обидевшись.
  - Весь в тебя, хочется тебе с этими грядками возиться, ты же приехала сюда, никто не заставлял.
  - С возрастом и тебя тоже потянет к земле, тогда поймешь. Ладно, Максим, поехали, - предложила тетя.
  Флегматичный племянник не был так резв:
  - Ну, не так же сразу, теть Зой, отдохни немножко, я пока соберусь.
  - Хорошо, дай мне пока водички попить.
  - Хочешь квасу? - они вдвоем пошли в дом.
  Таня бросилась собирать огурцы, чтобы отдать тете Зое - огурцы перезревали, они не успевали их есть. Вышедшие Максим с тетей стали ей помогать. Родственница сокрушалась, что огурцы могли пропасть.
  - Предлагаешь мне встать у магазина и торговать овощами? - откликнулся Максим.
  - Можно посолить, а из малины сварить варенье.
  - Кто только это будет есть? У нас варенье с прошлого года в погребе стоит, - Максим разворчался не на шутку. - Каждый год ездят летом в отпуск, на фига столько садить? Я предупреждал, что возиться не буду.
  Когда тетю с ведрами и корзинками, наконец, усадили в машину, Тане пришла в голову мысль, что если бы тетя Зоя приехала часом раньше, то застала бы в доме не совсем приличную картинку. Она стала лихорадочно вспоминать, не осталось ли в гостиной, куда тетя заходила пить квас, следов их времяпровождения, вроде раскиданного нижнего белья, и успокоилась - перед этим на них было три предмета одежды на двоих: раздельный купальник и плавки. Да и тетя, наверное, по-другому бы с ней разговаривала, если бы поняла, что они занимались не только невинным сбором урожая.
  Племянник с тетушкой уехали. Таня тоже захотела пить, и пошла в дом. Она обомлела, увидев в центре комнаты на полу разорванную обертку от презерватива. На столе, рядом с кружкой, из которой видимо пила тетя Зоя, лежала пачка презервативов. Хорошо еще, что рядом не было самого использованного изделия. Таня выбросила обертку. Как она не заметила этого раньше? Потому что, сразу же ушла собирать малину, а Максим оставался в доме. В условиях дефицита горячей воды, туалета во дворе и спонтанного секса, она оценила еще одно преимущество презервативов: не надо смывать с себя сперму, которая постепенно выходит из тебя.
  Когда Максим вернулся, Таня не смогла не упрекнуть его, он честно начал оправдываться:
  - Обертку я попытался запихнуть ногой под диван, но она зацепилась, и я пошел за квасом, чтобы не привлекать внимания. А на пачку я накинул полотенце, откуда я знал, что, попив кваску, она захочет вытереть им руки?
  - И что она теперь думает? - ужаснулась Таня.
  - Что мы разумные, ответственные люди. Не бери в голову, она классная тетка.
  Спали они вдвоем на диване. К вечеру дом нагревался, в спальне было жарко, в местах соприкосновения тела мгновенно покрывались испариной, но Максим перед сном все равно клал свою руку ей на бедро или живот.
  В один из вечеров, закончившимся сексом, выйдя из нее, Максим осторожно позвал:
  - Таня.
  - Что? - она лежала на спине.
  - Он соскочил.
  - Кто? - не поняла Таня.
  - Презерватив.
  - Ну и что? Выброси его, - Таня не понимала в чем дело.
  - Он остался в тебе, - мягким голосом произнес он.
  - Что же делать? - испугалась она, пытаясь вскочить.
  Максим остановил ее, положив руку на плечо:
  - Не волнуйся, я достану его, ты только лежи спокойно.
  Она замерла, ей показалось, что он возится целую вечность, прежде чем услышала:
  - Ну вот, собственно, и все.
  - Ты все вытащил, ничего не осталось? - обеспокоено спросила она.
  - Да, весь целиком.
  - Фу, - облегченно вздохнула она, - я боялась, что к врачу придется идти.
  - Всегда обращайся ко мне, я помогу лучше любого доктора, - порекомендовал Максим.
  - Если после этого я забеременею, ты вряд ли поможешь.
  - Ну, тогда это точно - ко мне.
  - А ты что, поможешь аборт сделать? - усмехнулась Таня.
  - Нет, дите воспитывать буду.
  - Ты же говорил: "Сбегаешь на аборт и все дела", - напомнила она.
  - Когда это было! Я ж тогда ничего не знал о процессе воспитания, не знал, что детей можно и нужно лупить. Куплю ремень по такому случаю, на стенку повешу, буду снимать по субботам.
  - Я против такого метода воспитания, поэтому - никаких детей, - Таня встала и пошла вниз - по вечерам они грели в титане воду мыть посуду и умыться самим.
  Она еще не закончила свои гигиенические процедуры, как услышала сверху шаги на лестнице.
  - Стой, - крикнула она, - не ходи сюда.
  В ответ она услышала скрип ступеньки, а затем тишину. Закончив, она выключила свет и стала осторожно подниматься по ступенькам наверх, к слабо освещенному проему над лестницей. На предпоследней ступеньке сидел Максим. Когда она поравнялась с ним, Максим поймал ее руку и потянул к себе, приглашая присесть. Таня в ночной рубашке села на ту же ступеньку.
  - А у тебя когда должны быть, ну, эти...? - спросил он.
  - Месячные что ли? - поняла Таня.
  Они словно поменялись ролями, куда делась его наглость? Год назад она так же не в силах сказать об этом, как он сейчас. Она уже все посчитала, может еще все обойдется.
  - Через неделю, - ответила Таня.
  Они замолчали, стало слышно, как бьется ночная бабочка о стеклянный плафон. Максим положил голову ей на колени, она не знала, куда деть руки, чтобы не задеть лицо Максима, даже мимолетное прикосновение в такую ночь становилось лаской. Таня откинулась назад, поставив локти на верхнюю ступеньку, и затихла, больше не хотелось шевелиться. Время замерло, заблудившись в кромешной темноте ночи, окунув в звенящую тишину. Через мгновение, длившееся чуть меньше вечности, еще громче прежнего, вновь застрекотали цикады, стало слышно трепыханье ночной бабочки о стекло.
  - Хорошо-то как, - произнес Максим, - никуда бы отсюда не уезжал.
  Эту безмятежность испортил противный писк комара, нарушившего идиллию. Отягчив свою душу убийством мелкого кровопийцы, Максим встал, за ним поднялась Таня.
  Через неделю, тридцатого июля, ей надо выходить на работу. Двадцать восьмого они решили вернуться в город - нужно перестирать белье, да они и сами устали мыться под летним душем, особенно трудно было Тане чуть теплой водой промыть голову, на этот подвиг она решилась за все время один раз. Потом, через несколько дней, можно будет возвратиться на дачу, по утрам он будет отвозить ее в школу, а днем забирать. А пока они продолжали вести тот же образ жизни, иногда выбираясь в магазин - на даче было полно тушенки, паштетов и рыбных консервов, они покупали только яйца, хлеб, молоко и сигареты. Таня ковырялась в саду, она просто влюбилась в это место, в эти чудесные цветы. Максим тоже иногда что-то делал по саду, но мало, больше внимания уделял кухне, вернее кулинарии - мыть посуду он не любил, - внося разнообразие в их рацион, - когда готовила Таня, они ели простую пищу: картошку, салат из овощей, яичницу; Максим мог сварить борщ, пожарить оладьи, сделать оригинальный салат, но не тогда, когда подходило время ужина, а когда у него было настроение.
  Вечером перед возвращением в город, Таня ушла спать пораньше. Максим отложил гитару и тоже поднялся за ней. В постели он был неутомим и нежен одновременно. От ритмичного движения другого тела в ней нарастало приятное тепло, она замерла, затаив дыхание, прислушиваясь к себе, и ожидание не обмануло ее, взорвавшись пламенем острого наслаждения; в инстинктивном порыве она вскинула руки и, стремясь продлить удовольствие, обняла Максима, прижалась к нему, пряча в его груди слабый выдох-стон. Но он продолжал двигаться в своем темпе и кончил уже после нее. Ошеломленная, она лежала в изнеможении с опущенными руками, приходя в себя. Это было как во сне, но это было лучше, чем во сне, потому что это был не сон. Максим, как обычно, покрыл ее лицо благодарными поцелуями, которые она раньше воспринимала, как очередную демонстрацию своего великодушия, а сейчас, испытывая признательность не просто за доставленное удовольствие, но еще и как к проводнику в мир новых ощущений, раскрывшему глубинные тайны ее тела, она готова была ответить ему тем же, но только обессилено лежала. Он опустился рядом с ней, сказав: "Ты самая прекрасная, моя сладкая девочка", хотя он всегда говорил что-то в этом роде, ей показалось, что он все понял. Максим немного полежал, прижавшись к ней всем телом, потом негромко позвал:
  - Таня...
  - Что?
  После короткой паузы он ответил:
  - Да так, ничего, - он поднялся и спустился на первый этаж.
  Вернувшись, Максим лег на спину и, пробормотав "Спокойной ночи", моментально заснул. Пусть он ни о чем не догадывается, не знает, что ей было с ним хорошо, сначала она должна разобраться в себе, понять насколько это важно для нее. Пока она сможет скрывать, он не получит такой козырь в свои руки, тогда он точно возомнит себя супер-любовником. А чтобы все осмыслить, она прокрутила в голове подробности свершившегося акта, от живота вверх пробежал приятный холодок, растаяв в груди.
  Утром она долго не могла заставить себя встать. Она то лежала с закрытыми глазами, снова и снова мысленно переживая вчерашнее открытие, поднявшее новый пласт ее взаимоотношений с миром чувств, то снова погружалась в сон. Она, наверное, могла валяться в кровати до вечера. Несколько раз снизу поднимался Максим, но убедившись, что она спит, не осмеливался ее будить. В очередной раз, когда он заглянул наверх, она спросила который час.
  - Половина первого. Что, сдаешь экзамен на пожарника?
  Она никогда не поднималась позже одиннадцати. Как не хочется, но придется вставать. Вчера они договорились, что с утра наберут огурцов, помидоров, зелени чтобы взять с собой в город, впрочем о времени отъезда не договаривались. Когда она спустилась, у входа стояла корзинка с помидорами и пластмассовое ведро с огурцами.
  - Это ты собрал? - удивилась Таня. Для салатов они всегда срывали овощи с грядки, столько, сколько нужно.
  - Не ждать ведь, когда ты проспишься. Ты сегодня перевыполнила все нормы на пожарника, - впервые она встала позже Максима.
  После завтрака-обеда, приготовленного Максимом, Таня решила собрать немного смородины.
  - Анжелку угощу, а то они все покупают.
  Она переоделась в купальник и пошла собирать смородину, на веранде на минуту задержалась полюбоваться видом - через марево раскаленного воздуха безмолвно кричала буйная зелень. Сзади подошел Максим, положил руку ей на талию, и вверх по позвоночнику пробежала блаженная волна электрического тока и, омыв голову свежестью, от которой стянуло кожу под волосами, отхлынула вниз к животу, так что у Тани ослабели ноги. Она покачнулась, как от удара и схватилась за перила веранды, чтобы удержать равновесие.
  - Что с тобой? - озабоченно спросил Максим. - Тебе нехорошо?
  - Мне хорошо, - ответила Таня, - тебе показалось.
  - Ладно, отдыхай, я сам соберу ягоду, - не поверил Максим.
  Таня не стала возражать, прилегла на топчан в тени, где обычно валялся Максим.
  Уезжали они ближе к вечеру. Собирались недолго, с учетом того, что через несколько дней вернутся. Из одежды Таня забрала только грязные вещи, чтобы постирать, оставив джинсы и кофту, которые в такую жару ни разу не надела. Они полили сад, заперли дачу. Максим вывел машину на улицу, Таня закрыла ворота. Они загрузили в машину овощи, зелень, ягоду, и тут Максим спохватился:
  - Совсем забыл!
  Он почти бегом вернулся в сад, Таня немного подождала его, но потом любопытство победило и она пошла за ним. Максим срезал георгины для букета, заметив ее, он сказал:
  - Вот, стригу для тебя веник, если тебе захочется швыряться, когда испортится настроение.
  - Не дождешься, - фыркнула Таня, после того как она каждый день следила за тем, как набухают и распускаются эти бутоны, она не сможет их выбросить, как бы он ее ни разозлил, - ладно, поехали, - попросила она.

Глава 21


  Прошло три дня, как Таня вышла на работу. Максим не появлялся; в ту же ночь, как они вернулись в город, полил дождь и шел до сих пор, с небольшими перерывами. Таню это устраивало, ее личные прогнозы сбылись, тот неудачный день оказался неудачным и для зачатия, и она не собиралась отлучаться из города далеко от водопровода. В среду вечером зашли Саша с Авророй, они ожидали застать у нее Максима и очень удивились, что Таня видела его в последний раз в субботу. Они сами встретились с ним в тот вечер.
  А в четверг ближе к вечеру прибежала Аврора.
  - Максима посадили, - выпалила она, переступив порог квартиры и забыв поздороваться.
  - Кто, куда посадил? - Таня тоже пренебрегла светскими приличиями.
  - Кто, кто! Милиция, конечно! Арестовали его.
  - Как? За что? - не поняла Таня.
  Они с Авророй уже сидели на кухне.
  - Подозревают в изнасиловании и убийстве девушек.
  - Каких девушек?
  - Ну, которых убил маньяк! - Аврора была слишком возбуждена, чтобы быть терпеливой.
  - Этого не может быть, - все еще не верила Таня, у него же папа.
  - Конечно, не может быть. Это смешно.
  - А как же его папа? - все-таки спросила Таня.
  - Папы нет в городе, вот и воспользовались моментом.
  - А это точно, что его посадили за это?
  - Вроде, да. Саша сегодня узнает подробности, завтра к тебе зайдет, расскажет. Не дрейфь, подруга, все обойдется.
  Они сели пить чай, Таня не могла поверить в сказанное, поэтому говорила в основном Аврора, просто стараясь утешить подругу, потому что сама не знала толком, что же на самом деле произошло:
  - Его арестовали в понедельник утром. Но об этом узнали только вчера, он что-то обещал тетке, но не пришел, она его сама начала искать на даче и дома, случайно встретилась со Светкой, та позвонила мне, мы думали он у тебя, но когда узнали, что ты видела его последний раз в субботу, то начали волноваться. Светлана сказала Женьке - он недавно устроился работать в милицию, и навел справки, - больше Аврора ничего не знала.
  Потом Таня долго не могла заснуть, а весь следующий день пыталась разобраться, что с ней творится. Как долго она ждала возмездия, а когда оно пришло, она почему-то совсем не ликовала. Но что же мешает ей радоваться? Она поняла это вечером, когда пришел Александр.
  Она пригласила его на кухню, выпить чаю, но Саша отказался, прошел в комнату.
  - За что его арестовали?
  Саша рассказал ей все, что мог узнать.
  Осенью, когда пропала Галя Берестова, Максим был главным свидетелем, потому что оказался последним, кто ее видел. Весной нашли тело девушки и Максим из свидетеля превратился в подозреваемого, его долго вызывали на допросы, прямых доказательств не было, но его продолжали вызывать, пока папа не позвонил куда надо. Появились новые жертвы, но все подозреваемые оказались чисты. А убийства продолжались, пошли слухи о маньяке. Начали давить из краевого управления, а дело стояло на месте. Слухи ползли, начали поговаривать, что это студент, сын влиятельного лица города.
  Саша продолжал:
  - Но никаких доказательств не было, и тогда воспользовались отсутствием Данилова-старшего, чтобы арестовать и добиться признания у младшего.
  - Его бьют? - испугалась Таня.
  - Не думаю. Это может потом всплыть, когда вернется папа. Но точно не знаю. Я связаться с Максом не могу.
  Радости от наказания негодяя не было из-за отсутствия справедливости. Он сидел за чужие преступления и сам был жертвой, почти мучеником, если его там бьют. А ей нужно было, чтобы он осознал свою вину, чтобы покаялся, и жил бы под тяжестью этой вины до конца жизни, если бы смог после этого жить.
  - Тетя уже позвонила в Сочи, на следующей неделе его родители вернутся, - продолжал Саша.
  Таня кивнула.
  - Ты не расстраивайся, все образумится, - сказал Саша.
  Таня усмехнулась:
  - Расстраиваться? Из-за этого подлеца? Даже не собираюсь.
  - Ты веришь, что это мог сделать Максим?
  - А ты в курсе, что он угрожал меня убить, как Берестову? - ответила вопросом на вопрос Таня.
  - Я в курсе, Таня. Но он никого не убивал, - попытался вразумить ее Александр.
  - Я уже поняла это, - ответила ему Таня.
  - Можно я закурю? - попросил Саша.
  - Тогда пошли на кухню.
  На кухне Таня поставила на стол блюдце, в которое Максим всегда стряхивал пепел.
  - Как ты поняла, что он не убивал? - спросил Александр. - Когда?
  - Мне всегда казалось, что он врёт. Но после смерти Сухого я в этом убедилась. Его так мучило, что он отдал ему ключи, - Таня могла прямо говорить с Сашей, - почти благословил на смерть. После этого я поняла, что он не смог бы так буднично говорить об убийстве девушки, если бы сам, как утверждал, убил ее.
  - Да, он обманул тебя тогда насчет Берестовой.
  - Тогда? У меня такое чувство, что он обманывал всех и всегда. Своим друзьям выставлял напоказ свою любовь ко мне, мне же пытался показать, какой он имеет вес в криминальном мире. А на самом деле врал мне, какой он крутой, как и вам врал, какой он чуткий и заботливый. Он при мне сказал Сухому, что "не при делах".
  - Макса всегда почему-то привлекала вся эта уголовная романтика, если можно так сказать. Я никогда этого не понимал. Когда Сухого посадили, Максим немного утихомирился. А в прошлом году он и пара ребят-спортсменов организовали отряд пацанов. Они собирались облагать данью кооператоров, спекулянтов, всяких мелких торговцев.
  - Не понимаю, зачем ему это надо? У него такие перспективы с его-то отцом, да и свой потенциал не маленький, - недоумевала Таня.
  - Возможно, как раз из-за того, что папа занимает такой пост. Зная изнутри, что представляет из себя партийная власть, насколько она коррумпирована, Макс кидается в противоположную сторону, где как ему, кажется, все строится по законам чести.
  - Погоди, но его отец же не секретарь горкома?
  - В том-то и дело, его папа - это исполнительная власть, хозяйственник, но без указки партии он практически ничего не может сделать самостоятельно. Если он не посоветуется с "товарищами по партии", для него это может плохо кончиться, даже если он принял правильное решение. И это лавирование между одобрением партией и решением насущных вопросов, по-моему, и вызывает неприятие у Макса. Он ищет свои пути в жизни.
  Саша загасил окурок и продолжил.
  - Они отделали подвал в этом районе, чтобы пацаны могли заниматься, мышцы подкачать. Отряд был в основном из малолеток. Не авторитет, конечно, но в этом он тебе не соврал. Преувеличил, возможно, или ты сама от испуга напридумывала больше, чем есть.
  - Ну, конечно! Я всё придумала! И он не вскрывал мою квартиру, не приводил с собой подмогу! Впрочем, откуда тебе знать, что он приходил с одним из своих пацанов, чтобы самому не мараться. Наверняка, тебе честный Макс рассказал, что я сама кинулась ему на шею.
  - Нет, я знаю, что он приходил не один.
  - Ах, вот как! И он всегда рассказывает о том, как завоевал очередную победу над..., - она не договорила, невидимые слезы душили ее, она подошла к раковине наполнить водой чайник, а на самом же деле она пыталась справиться с собой.
  - У нас не принято делиться такими подробностями личной жизни, - услышала она в спину, ставя чайник на плиту. - Да, я знал, что Максим приводил пацана, чтобы тебя припугнуть. Но при нас ты вела себя вполне естественно, а Макс не дышал на тебя. И поэтому я решил что вы, в конце концов, нашли взаимопонимание.
  - Очень трудно не найти взаимопонимания, когда в качестве аргумента тебя угрожают убить, - горько усмехнулась Таня, вновь присаживаясь к столу.
  - Да, это была ошибка, - начал Саша. - Все мы совершаем ошибки.
  - Так это - просто ошибка! Сначала он наделает ошибок, а потом перепишет все начисто. А я, значит, для него - черновик! - закричала Таня. - Если это была ошибка, почему он не отстал от меня, не оставил в покое?
  - Может потому, что хотел исправить эту ошибку. Да, мы совершаем ошибки, и вся наша жизнь - работа над ошибками, - Саша говорил тихо и Таня была вынуждена прислушаться к нему.
  - Но ты-то не ошибаешься, не калечишь чужую жизнь.
  - Я тоже так считал до этого разговора. Мне казалось, что вы с Максом такая хорошая пара.
  - Ну при чем тут это? Да, Максим умеет пустить пыль в глаза. Не твоя вина, что ты ничего не замечал.
  - Я не просто считал, что вы с Максом славная пара, я был горд тем, что направил Максима на "путь истинный" и без меня вы вряд ли были вместе.
  - Ты готов взвалить на себя несуществующую вину, лишь бы выгородить друга, - воскликнула Таня, - Максим не тот человек, которым можно управлять.
  - Выходит, иногда можно. Смотря как к нему подойти.
  - Лучше подъехать - на кривой козе, - не поверила Таня.
  - Ты зря не веришь, но это я спровоцировал его.
  - Ну, конечно! Ты спровоцировал его неосторожным словом, я - обещающим взглядом, один Максим остается невинной овечкой.
  - Нет, это не было неосторожное слово, я сделал это намеренно, - возразил Саша, - а тебя никто и не осуждает, мне казалось, что ты..., нет, ему, то есть вам..., - Саша не мог найти слова, чтобы высказать свою мысль.
  - Что я смогу положительно на него повлиять, - подсказала ему Татьяна.
  - Ну что-то вроде этого, - не совсем уверенно ответил Саша.
  - Ты решил, что нашел другу учительницу во всех смыслах.
  - Может я сам расскажу все по порядку?
  - Интересно было бы послушать, что ты придумаешь, чтобы оправдать друга.
  - Помнишь, мы встретились в прошлом году на пляже? - начал Саша.
  Таня кивнула.
  - Я в тот же день..., нет, - остановил сам себя Александр, - надо начинать еще раньше.
  - А ты начни со школьных лет, а еще лучше с детского сада, - посоветовала Таня.
  - Татьяна, не сбивай меня, пожалуйста, - попросил Саша, - мне и так тяжело признаваться.
  - Хорошо, - согласилась Таня, - я больше не буду.
  - Мы все привыкли, что Максим парень увлекающийся, но непостоянный и совсем не удивлялись, когда он появлялся с очередной девушкой. Постоянен он был в одном - девушки у него менялись не реже, чем раз в три месяца. Мы даже не пытались запомнить их имена - пройдет пара месяцев, и мы больше с ними не встретимся. Но то, что началось год назад, даже мы перестали понимать. Но еще до этого он встретился с тобой. Сначала его раззадорила твоя неприступность, он решил любой ценой добиться своего. А когда обычные методы обольщения не подействовали, он стал тебя запугивать.
  - Это называется - обольщение? - хмыкнула Таня. - Через час знакомства он предложил мне покувыркаться.
  - Иногда это срабатывает, и даже не со шлюхами. Бывает, сразу чувствуешь такое взаимное притяжение, что все остальное кажется лишним, жаль терять время. Но даже если не получается наскоком, Макс привычно заливает, как тронут высокими нравственными качествами избранницы, у него начинается приступ раскаяния, и, как правило, девушка через некоторое время сдается. Но с тобой у него что-то не задалось, а отступать он не привык и тогда решил взять тебя на испуг. Он уже считал, что все сложилось, но ты неожиданно исчезла. Сначала это его разозлило, но потом, когда ты пропала, он увлёкся организацией отряда. Макс почти перестал с нами общаться, проводил время в своём подвале, сначала они его ремонтировали, потом пацанов отбирали. Он почувствовал себя авторитетом. Не брезговал случайными девицами, они тоже приходили туда же в подвал. До этого все его подружки были студентками, а тут - я даже затрудняюсь назвать кто. И я говорю о тех, кого видел, про многих я просто не знаю. Юлька по нему давно сохла, как на каникулы приедет, так глаз с него не сводит, но Макс как-то не замечал ее, но тут, как бы между прочим, завел роман с Юлей, но так, что она ничего не подозревала о других и была на седьмом небе. На него это было совсем не похоже, раньше, он, словно, намечал себе цель и преследовал ее, ни на кого больше не обращая внимания. А теперь он вел себя, как будто уже не знал, чего же ему еще хочется, чтобы еще попробовать. Пресытился. От нас начал отдаляться, я с ним виделся редко. Было тяжело терять друга, он уходил от нас.
  Саша остановился.
  - Чайник вскипел. Чай будешь? - спросила Таня.
  - Не откажусь.
  Таня поставила на стол чашки, а Саша продолжал:
  - После того, как мы встретились с тобой на пляже, я в тот же день пришел к Максиму, и очень обрадовался, что застал его дома. Я был уверен, что его заинтересует мой рассказ о тебе. Но он отмахнулся, мол, мне это уже не интересно. Я очень удивился. "Не хочется начинать по новой, прилагать столько сил, чтобы ее добиться, а ровно через неделю она уже надоест. Да все они одинаковые, - объяснил Максим, - сначала ломаются, а потом от них не отвяжешься". Я думал, что он обрадуется, узнав о тебе, но я ошибся, и меня это задело. В тот день я, видимо, перегрелся на солнце, да еще пива на речке выпил литра три, оно, наверное, ударило в голову, - Саша пытался оправдаться, - в общем, я считал, что друг пропадает, и решил, что нашёл выход.
  - Какой?
  - Как сейчас помню, пока я ехал к Максу, в голове билась навязчивая мысль, что друга надо спасать, его надо оторвать от новых друзей. И ты появилась очень кстати. Это был знак.
  - Так, кое-что начинает проясняться.
  Пока она расставляла на столе сахар, печенье, Саша продолжал:
  - Да. Я хотел его раздразнить: Полагаю, тем самым ты признаешь свое поражение? "Да стоит мне затащить ее в постель, через неделю она будет бегать за мной как собачонка", - ответил Максим, а я рассмеялся: Похоже, проблема как раз в том, чтобы затащить ее туда. Ты ее сначала запугал, а теперь бросаешь дело на полдороге. Несолидно. Ты же говорил ей, что руководишь группировкой, что тебе стоит прийти с каким-нибудь бойцом, чтобы не быть голословным? - посоветовал я. "Проблема в том, чтобы я захотел снова получить ее", - сказал Макс. Да просто Татьяна слишком крепкий орешек даже для тебя, - я пытался разжечь его еще больше.
  - Вы поспорили? - обожгла Таню мысль. Накрывая стол для чая, она замерла, неожиданно ослабев, и оперлась обеими руками о столешницу.
  - Не совсем, мы не ставили условий и сроков. Разговор был примерно такой - он сказал: "Если я захочу, через пару дней она глаз с меня спускать не будет, ловя каждое слово". Так докажи, что это не просто треп, - попросил я. "Сам все увидишь", - сказал он.
  Волна дикого гнева окатила ее так, что Таня не поняла, как правая рука сама, без ее ведома, взметнулась и со всего размаху опустилась на лицо Саши. Опомнилась она от громкого звука пощечины и ощущения жара в руке - столько силы она вложила в удар. Она опустила руку и обессилено села на стул. Саша схватился за щеку.
  - Справедливо, но все равно больно, - сказал он.
  Таня уронила голову на стол, спрятав лицо в руках, сложенных на столе и тихо заплакала. Саша осторожно погладил ее по плечу. От этого жеста утешения она почувствовала себя еще несчастней, ей стало так нестерпимо жаль себя, что она не смогла сдержать громких рыданий, с всхлипываниями и завыванием. Саша продолжал гладить ее по плечу и спине.
  - Прошу тебя, не надо плакать. Ну, не плачь, я не могу этого видеть. Ну, все, все, Танечка. Все будет хорошо, - уговаривал Александр, но рыдания не стихали.
  - Ну что мне сделать, чтобы ты перестала плакать? - в отчаянии вскричал, не выдержав, Саша.
  Его возглас заставил Таню прийти в себя, она попыталась взять себя в руки, постепенно рыдания стали слабее.
  - Хочешь водички? - спросил Саша. - Только не плачь, я этого не вынесу.
  Таня промычала в ответ согласие. Саша бросился к чайнику:
  - Черт, горячий. Может из крана налить? - спросил он.
  Таня кивнула, Саша подал ей стакан с холодной водой. Сделав два глотка, она поставила стакан на стол.
  - Не плачь, пожалуйста, - попросил он. - Я понимаю, то что я рассказал просто ужасно. Прости меня. Нет, я знаю, что мне прощенья нет, но может быть потом, в будущем ты сможешь простить меня.
  - Тебя я быть может и смогла простить, ведь не ты же привел ко мне этого Проху, не ты..., - она замолчала, чтобы перевести дыхание и снова не расплакаться. - Ты пытаешься взять вину на себя, но то, что ты мне сегодня рассказал, делает его поступок еще более омерзительным. Он так легко растоптал чужую жизнь даже не по своей прихоти, а на спор.
  - Повторяю, не было спора как такового. Тогда мне казалось: я теряю друга. Я боялся, что эта банда окончательно испортит его, он станет другим, и дружба с ним будет невозможна. А ты не такая как все, Максим не стал бы разрываться между тобой и отрядом, он выбрал бы только тебя. Так мне казалось. Надо было только подтолкнуть его. Хорошо зная его характер, я приложил все усилия, чтобы обратить его к тебе. Но получилось все очень неудачно.
  - Ну почему именно я? Почему вы выбрали именно меня? - слезы снова навернулись на глаза.
  - Я видел, как глубоко ты зацепила Максима, и что только ты сможешь заставить забыть его других. Рано или поздно он вспомнил бы о тебе, случайно встретившись с тобой или пресытившись отношениями с доступными женщинами, но я решил, что лучше будет, если это случится раньше.
  Из глаз выкатилось по слезинке, она вытерла их рукой и повторила:
  - За что? Господи, за что мне это? В чем я провинилась? В чем моя вина? - Таня продолжала причитать.
  Еще одна слеза пробороздила дорожку вдоль носа и замерла над верхней губой. Ее она слизнула языком.
  - Не надо плакать, - снова умоляюще попросил Саша.
  Таня встала:
  - Я пойду умоюсь, а ты наливай чай, - и ушла в ванную.
  Она поплескала на лицо холодной водой, но когда начала вытираться полотенцем, слезы снова брызнули из глаз. Пришлось снова умываться, слезы катились не переставая, и она смывала их холодной водой. Таня несколько раз глубоко вздохнула, сдерживая слезы, опять ополоснула лицо и вытерлась. Подождав несколько секунд, не повторится ли приступ слезотечения, она вышла.
  На столе ее ждала чашка чая. Александр с растеряно-виноватым видом стоял у окна и курил. За окном сгущалась ночь. Таня присела за стол, себе чай Саша не налил.
  - А себе почему чай не налил? Для кого я накрывала?
  Саша налил и себе чаю.
  - Тебе лучше? - в его голосе звучало неподдельное участие.
  - Вы разыграли меня как пешку в партии.
  - Я. Макс принял всё за чистую монету. Таня, ты ни в чем не виновата. Тем более, что Макс не сразу ушёл из банды.
  - Пешку принесли в жертву зря, ни за что.
  - Прости. Но ты не права. Если бы не ты, он никогда не бросил свою группировку.
  - Ну, ещё ты мне будешь лгать! Давай утешай меня, выдумывай небылицы!
  - Ну вот, ты опять не хочешь меня слушать.
  - Говори.
  - Весной, ещё одна банда начала делить с ними асфальт.
  - Что?
  - То есть начался передел территории, ну, кто будет собирать дань и будет крышей в данном районе. Против них была настоящая банда, смотрящими были уголовники, а не спортсмены. Короче, наши ребята проиграли. Макс был вне себя, они пытались что-то доказать, и им дали возможность сохранить отряд. Кошелёк - главарь той банды...
  - Кошель, - поправила Таня.
  - А ты откуда знаешь? - удивился Саша.
  - Мне так кажется, солидней как-то.
  - В общем, он предложил Максиму сыграть в карты. Если Макс выигрывает - становится бригадиром своего отряда.
  - А это повышение?
  - С одной стороны - да, но с другой - нет, раньше они были независимы, а теперь в составе другой банды, - Саша замолчал.
  - Налить еще чаю? - спросила Таня.
  Саша отказался, Таня поставила чашки в раковину, смела крошки со стола и вернулась на свое место.
  - Можно я еще покурю? - спросил Саша. Таня кивнула.
  - Ну и что, он согласился? - поторопила она Сашу, который, закурив, продолжал молчать.
  - Ты бы лучше спросила, что было на кону в случае проигрыша.
  - Если проиграл - стал бы рядовым, разве не так?
  - У них, уголовников - не так. Тогда получается это просто жребий, - пояснил Саша, - как монетку кинуть, орел - новый пост, решка - остаешься рядовым. Воры так не играют, со своей стороны Кошель тоже должен получить нечто равноценное по его понятиям, если Максим проиграет. Кошель хотел поставить на кон со стороны Макса - тебя.
  - И после той игры мне собирались обстричь волосы? Значит, Максим проиграл. А как хорошо притворялся, что ничего не понимает.
  - Совсем не так, в тот раз на тебя, действительно, напали ребята Сухого. И Максим ничего не подозревал. Кошель же хотел большего, чем просто прядь твоих волос. Макс сказал, это было серьезное предложение.
  - Какое? - она нервно рассмеялась.
  - Его условия были такие: если Макс выигрывает - идет на повышение, если проигрывает - Кошель получает тебя в качестве любовницы. Кстати, ты его видела?
  - Кажется. Один раз в подвале, я его даже не разглядела.
  - Он видимо тебя запомнил.
  Тане стало неприятно, ее передернуло. Она не стала громко кричать и возмущаться, вроде "Да как они посмели, как они могли!". Саша здесь был не при чем. Она попыталась понять воровскую логику:
  - Но это же несправедливо. Кошель при проигрыше ничего не теряет. Ставки не равноценны.
  - Это другой мир - уголовный, в нем живут по своим законам.
  - И что было дальше? - спросила она немного помолчав, - Максим согласился? Он выиграл?
  - Нет, Максим посчитал, что ты - слишком высокая ставка по сравнению с этим местом и отказался играть. Но все признали, что Кошель поступил по "понятиям", а отказ Максима - проявление непочтения к "кодексу чести". Он ушёл из отряда. Его могли еще и наказать, а бригадиром стал спортсмен, эта роль как раз для него, он и до этого дневал и ночевал в подвале с ребятами.
  - Ужас, неужели это правда? - не могла поверить Таня.
  - Я рассказываю, что знаю. Ты успокоилась?
  - Немного, давай еще чаю попьем.
  - Как скажешь.
  - Подогрей, а то чайник остыл, - велела Таня.
  Саша поставил чайник на плиту, подошёл к окну. Его левая щека была красной.
  - Он рассказывал, что воспользовался твоим советом? - спросила Таня.
  - Каким?
  - Привести бойца.
  Полупустой чайник быстро согрелся. Саша снова разлил чай, сел за стол и только тогда ответил.
  - Да. Сначала он хотел поговорить с тобой сам, но когда понял, что ты прячешься от него, взял на помощь бойца, чтобы вскрыть дверь и напугать тебя.
  - Что он еще рассказывал?
  - Больше ничего существенного.
  - Рассказывай все подробно.
  - Тань, может не надо? Зачем тебе знать детали? - жалобным тоном спросил Саша.
  - Я хочу знать все.
  - Он сказал, что из них двоих ты предпочла его.
  Таня опустила голову.
  - Извини, но ты сама настояла, - попытался оправдаться Саша.
  - Что он еще говорил обо мне? Ты же осведомлен обо всех подробностях его похождений.
  - Я тебе уже говорил, что мы с Максом не делимся подробностями интимной жизни.
  - Ты говоришь так, чтобы не расстраивать меня еще больше?
  - Нет, в самом деле, Максим мне больше ничего не рассказывал.
  - Тогда откуда ты узнал, что он у меня - первый?
  - Я и не знал. Впервые слышу, - начал отпираться Александр.
  - Не запирайся, - гневно прервала его Таня, - ты дал мне это понять еще год назад на Чемровке.
  - Да не может этого быть! - не сдавался Саша. - Когда я такое сказал?
  - Когда мы сидели под деревом, и ты объяснял, что ничего в машине не видел, когда я переодевалась. Потом мы перевели разговор о Максиме, и ты это сказал.
  - Не мог я такого сказать, потому что не знал!
  - Ты сказал что-то вроде, что первые ощущения не самые приятные, но самые сильные. Как-то так, но я все поняла.
  - Что-то такое припоминаю, но речь шла не об этом! - возразил Саша. - Ты сказала, что впервые сталкиваешься с такими людьми как Макс, и я ответил, что первые впечатления не самые верные, но самые сильные. Ты меня не так поняла.
  Таню бросило в жар, ослепленная своим горем, тогда она все видела сквозь призму своего страдания, и по-своему истолковывала все слова, сказанные Максимом и его друзьями. Она готова была провалиться сквозь землю - Сашке незачем было знать, что до Максима у нее никого не было. Но слово - не воробей.
  - Максим никогда не афишировал свои победы на любовном фронте, ни мне, ни тем более другим он не хвалился, сколько у него было женщин. А в том, что случилось - есть и моя вина.
  - Опять ты его защищаешь. Если, как ты говоришь, это не был спор по-настоящему, никто его не заставлял это делать, да еще привлекать помощника.
  - Понимаешь, я задел его самолюбие, для него уже было важно доказать самому себе, что он добьется желаемого. И мне он потом ничего не говорил такого - ну что, мол, убедился.
  - Он потому тебе ничего и не рассказывал, что продемонстрировал свою победу без всяких слов.
  - Если бы это было так однозначно, все бы и закончилось на Чемровке, или на дне рождения Авроры, после вашей драки с Юлей. Это была бы достойная демонстрация: смотрите, какой успех - девчонки дерутся из-за меня! Но он не хотел с тобой расставаться. Почему? Потому что он любит тебя.
  - Не смеши меня! Такие люди не умеют любить.
  - Я был уверен в этом раньше и сейчас так считаю, что Макс любит тебя.
  - Упаси боже от такой любви. Но ты! Как ты мог после этого спокойно смотреть мне в глаза?
  Саша виновато опустил взгляд в кружку с недопитым чаем, отхлебнул уже остывшего напитка, но все же нашел в себе силы посмотреть ей в глаза:
  - Извини, но мне казалось, что все у вас хорошо. Да, поначалу ты вела себя как ощетинившаяся кошечка, но новые люди в устоявшемся коллективе обычно ведут себя настороженно. Ты часто бывала грустной, но ты девушка серьезная и раньше не была хохотушкой-веселушкой. Я был уверен, что перед обаянием Максима не сможет устоять ни одна девушка, я даже временами гордился тем, что свел вас. Но если честно, я мало задумывался обо всем этом, тем более о твоих чувствах. Максим был с нами, все было по-старому, я и забыл, как все началось. Только недавно я заподозрил, что все не так гладко - это когда тебе хотели обрезать волосы, а ты потом раскричалась на Макса, чтобы он отлип от тебя. Я быстро увел Аврору под предлогом, что без нас вы быстрее разберетесь, но, наверное, еще и потому, что сам не хотел знать, что творится между вами, чтобы совесть не мучила. Прости меня.
  - Какие вы все сволочи, - только и смогла сказать Таня.
  С минуту они просидели в полном молчании.
  - Пора расходиться, - решила Таня, - а то, наверное, уже поздно.
  Саша посмотрел на часы:
  - Ого, уже три часа, - удивился он.
  - Это мы столько проговорили? - тоже удивилась Таня.
  - Аврора меня завтра убьет, я ей обещал, что сразу после тебя зайду к ней. Пожелай, чтобы смерть моя была легкой, - пошутил Александр.
  - Я бы предпочла, чтобы ты все-таки помучился перед смертью.
  Таня вышла проводить его в прихожую.
  - Пойдешь пешком? Автобусы давно не ходят.
  - Дойду, не первый раз.
  Саша мялся у двери в нерешительности.
  - Ты ничего не забыл? - спросила Таня.
  - Нет. Хотя, да, забыл сказать. Таня, прости нас.
  - Иди уже.
  - Спокойной ночи, - попрощался Александр.
  - Пока, - Таня закрыла дверь.

Глава 22


  Проснулась Таня ближе к полудню, хорошо, что летом по субботам у нее был выходной. Как только она поднялась, на нее обрушилась головная боль. Ночью она долго ворочалась, ворошила подробности разговора с Александром, прокручивала в голове по нескольку раз одни и те же фразы. Вконец обессиленная, она гнала от себя мысли о Максиме, старалась переключиться на что-нибудь приятное, но, то представляла Максима в камере, то вспоминала себя наедине с бутылкой водки, снова и снова проживая последний год, и глотала слезы.
  Аврора зашла, едва она закончила мыть посуду после завтрака-обеда. Таня не знала, виделась ли она с Сашей и, как он объяснил, почему так надолго затянулся вчера его визит, поэтому ждала, что скажет подруга. Голова продолжала раскалываться. Таня приняла таблетку от головной боли. Аврора посочувствовала:
  - Таня, ты что, плакала? Ну, не расстраивайся ты так. В понедельник прилетят родители Макса. Андрей Степанович позвонит куда надо, и его отпустят в тот же день.
  Таня с облегчением поняла, что Саша ничего ей не рассказывал. Аврора продолжала:
  - Санька позвонил, вчера не мог зайти ко мне, потому что допоздна с тобой разговаривал. Таня, ну что ты, в самом деле, не стоит так переживать, все обойдется.
  Аврора пришла поддержать подругу и на следующий день, в воскресенье. Таня устала от ее заботы, она хотела хоть на время забыть обо всем и отдохнуть. В понедельник не просто пошла на работу - сбежала из дому. Уже на работе вспомнила, что сегодня прилетают родители Максима, и в ближайшее время он будет освобожден. После того, что она узнала от Саши, прежних отношений быть не могло. Таня весь день думала, что лучше: просто потребовать у Максима ключ от квартиры, когда он придет, и выставить его за дверь, или, прежде, излить все, что наболело. Она так и не решила, как себя вести, когда придет Максим, и продолжала размышлять об этом и на следующий день. Она проговаривала про себя холодно-презрительные фразы, которые выскажет ему, выслушивала в ответ его мольбу и оправдания, и, в конце концов, придумала целый диалог за себя и за него. Конечно, было соблазнительно выложить ему все, но она понимала, что придуманный ею диалог никогда не повторится слово в слово в жизни. Максим скажет совсем не то, что она от него ждет, она начнет отвечать не по сценарию, не сможет выдержать презрительно-равнодушный тон, более того, вполне вероятно, сорвется на крик, или, еще хуже - расплачется, и потом долго будет жалеть о том, что начала этот разговор.
 
  А во вторник вечером пришел Саша. Впустив гостя, она не сразу закрыла дверь, ожидая, что за ним появится Максим. Потом решила, что Максим приходит в себя после заключения, наслаждаясь домашним комфортом после камеры, а пока зашел Саша с новостями от друга. Но Саша огорошил ее, сообщив, что Максима до сих пор не выпустили. Она испытала облегчение. С тех пор как Максим попал в СИЗО, она чувствовала себя птицей в клетке, в которой забыли запереть дверцу, и птичка все не решается шагнуть на свободу, не веря своему счастью.
  Таня пригласила Александра на кухню, она хотела узнать, почему не помогли папины связи. Но Саша сам толком ничего не знал. Похоже, происки велись против самого Данилова-старшего, ему даже не дали увидеться с сыном. По всей видимости, одним выстрелом - арестом Максима - собирались убить двух зайцев: закрыть дело о городском маньяке и сместить председателя горисполкома. Во многих регионах страны заводили разоблачительные дела на власть предержащих, особенно громкие - в среднеазиатских республиках, и на Алтае не хотели отставать. В Барнауле уже был снят второй секретарь обкома, и тоже за "грехи" сына - 20 апреля семнадцатилетний "гитлерюгендовец" и его "соратники по партии" в черных кожаных плащах вышли на площадь Ленина отметить день рождения Гитлера. Парнишка отделался испугом, а папе его выходка стоил поста.
  - Таня, ты могла бы стать свидетелем и сказать, что когда произошли убийства, он был с тобой? - спросил Саша.
  - Нет, я никуда не пойду, - покачала головой Таня.
  - Не надо самой никуда идти, ничего заявлять, тебя вызовут как свидетеля, спросят, что ты делала такого-то и такого-то числа. Ты ответишь, что была с Максимом.
  - А ты не боишься, что я расскажу то, что совсем не пойдет на пользу Максиму?
  - Нет, не боюсь, - уверенно ответил Саша.
  - Почему? - удивилась Таня.
  - Ты не сможешь, потому что ты не стерва, ты совсем не такая.
  - Я не такая, я жду трамвая, - вспомнила Таня шутку Максима.
  - Вот именно, - даже не улыбнулся Саша.
  - Почему ты так думаешь? Я вполне способна утопить Максима.
  - Потому, что тогда настоящий убийца останется на свободе. Потому, что в глубине души знаешь, что он тебя любит. И еще потому что, как бы ты ни ненавидела Макса, сейчас ты его жалеешь.
  - Я жалею этого подонка? С чего ты взял? - удивилась Таня.
  - По тебе же видно. Первым делом ты спросила, не бьют ли его там.
  - Я это спрашивала? Не помню.
  - Да, сразу же, как только я сказал, что в милиции ждут, когда он сам признается. Ты выдала себя.
  - Я бы это спросила, окажись на его месте любой другой.
  - Значит, ты относишься к нему не хуже, чем к любому другому. Уже хорошо.
  - Это казуистика.
  - Как бы ты ни отпиралась, но по всему твоему поведению видно, что ты не будешь подставлять Макса.
  - Не обольщайся, сейчас я смогу утопить Максима,- она поняла, что Саша прав, и продолжала возражать больше из упрямства.
  - Кроме того, что можешь, нужно чтобы ты еще захотела этого.
  - Ты в чем-то прав, столько времени терпеть его, более того, принимать подарки, а теперь, когда он и так сидит, добивать Максима - это, конечно, свинство.
  - Я же знаю, о чем говорю, - улыбнулся Саша, - ты не из тех, кто будет пинать мертвого льва.
  - А ты действуешь намного тоньше Максима, он играет на низменных чувствах - страхе, борьбе за выживание, а ты взываешь к благородным чувствам, но оба вы манипулируете людьми.
  - Ты меня раскусила, - поднял вверх руки Саша, - но, тем не менее, просьба остается в силе: выступи в качестве свидетеля.
  - Ни топить, ни выгораживать его я не собираюсь. Врать в суде - это еще и опасно. За лжесвидетельство можно и срок получить.
  - Да может дело до суда и не дойдет, если у него будет алиби. Тебе надо просто поговорить со следователем. И тогда им придется поискать настоящего преступника.
  - Нет уж, пусть выпутывается сам, помогать я не буду.
  Таня помнила, что в тот день, когда точно было известно время убийства девушки, Максим вечером был у нее дома, но не помнила не только день, когда это было, но и даже месяц, то ли сентябрь, то ли октябрь. Но главное не в этом, пусть он и жертва в данной ситуации, помогать ему она никогда не будет, спасать того, кто так поступил с ней, она не собирается, нет уж, увольте.
  Перед уходом Саша сказал, что родители Макса хотят с ней увидеться, и он дал ее координаты. Он предполагает, что они тоже попросят ее сделать Максиму алиби.
  - Это ты надоумил их? - набросилась на Сашу Таня. - Откуда им известно обо мне?
  Саша отпирался. Екатерина Николаевна обнаружила на даче женскую одежду, а ее сестра сказала, что Максим жил там с девушкой. Мать Максима только спросила у него, не та ли это девушка, что приходила с Максимом в последнее время. Он точно не знает, о чем они хотят поговорить с Таней, просто сделал предположение. Собираясь уходить, Саша еще раз спросил:
  - Таня, может ты все-таки передумаешь насчет своих показаний? Нет, не ради Максима, - пресек ее возражения Саша, - а ради справедливости.
  - Об этом не может быть и речи.
  - Ну покеда, бабанька, - попрощался Александр.
  - Пока.
  - Ты все-таки подумай, - остановился на пороге Саша.
  - Иди уже, - Таня закрыла дверь.
  А позже пришла Аврора, она была "просто в ужасе" от происходящих событий. Аврора пугала себя и Таню всякими небылицами, о том, как относятся в тюрьмах к насильникам, так что Тане даже пришлось ее успокаивать.
  На следующий день Александр появился снова. Он сказал, что родителям Максима все-таки разрешили свидание с сыном, Максим категорически запретил им привлекать Таню для дачи свидетельских показаний, и если они все-таки упомянут ее имя у следователя, у них ничего не выйдет - он откажется от их слов.
  - Ага, испугался, - сказала Таня.
  Саша укоризненно посмотрел на нее - она не проявляла к страдальцу ни капли сочувствия.
  - Нет, конечно. Во-первых, он не хочет, чтобы тебя впутывали в это дело, таскали по кабинетам, трепали твое имя, а во-вторых, он считает, что все равно это не поможет.
  - Хоть один нормальный поступок с его стороны, - вздохнула Таня.
  - Ему удалось передать записку для меня через своих, - неожиданно вспомнил Саша.
  - И как он? - все-таки поинтересовалась Татьяна.
  - "Прессовали" всю прошлую неделю. На этой пока не вызывали.
  - "Прессовали" - это били? - невольно вырвалось у Тани. Она взглянула на Сашу, ожидая услышать от него удовлетворенное "Что я говорил!".
  Но сегодня Александр был настроен решительно против нее:
  - Надеюсь, нет. Давили морально. А тебе хотелось бы? А он, между прочим, думает о тебе. Написал мне то, что сказал родителям - чтобы тебя не трогали. Так что спи спокойно, - не удержался уколоть Саша.
  - Пока не получается. Как ты не можешь понять, я ничем не могу помочь ему, даже если бы захотела - там закрутилась какая-то адская машина, которую нам не свернуть. А я не хочу даже думать о нем, не то что помогать, я хочу забыть все, что связано с Максимом, иначе я сойду с ума.
  - Извини. Хочешь Аврора..., - начал Саша.
  - Нет, - отрезала Таня. - Саша, у меня к тебе будет большая просьба, скажи Авроре, чтобы она больше не приходила ко мне. Я хочу все забыть, но Аврора же мне не даст. Пожалуйста, придумай что-нибудь, ну, не знаю, скажи, что я очень сильно переживаю и не хочу никого видеть от горя, или скажи ей правду, все как есть, но только пусть она не приходит. Я не вынесу больше ее сочувствия.
  - Я постараюсь, - пообещал ей Саша.
  - Ты настоящий друг, Сашечкин, - она хотела показать, что к нему это не относится, но Саша промолчал и даже не улыбнулся.
  - И не обижайся на меня, я этого не заслужила.
  - Ну что ты, что ты, как можно, - с виноватым видом замахал руками Саша.
  На этом они распрощались. Аврора действительно перестала заходить, но хватило ее ненадолго. Через неделю она появилась снова. А Таня всю неделю тщилась забыть все, что произошло за последний год. Но воистину, как сказал кто-то из великих, легче запомнить то, что нужно запомнить, чем забыть то, что нужно забыть. В студенческие годы они смеялись над этим афоризмом, когда готовились к экзаменам, не понимая его смысла, и только сейчас она убедилась, как избирательно работает память.
  Разговор с Авророй не складывался. Энергичная натура Авроры не позволяла ей спокойно сидеть, когда друг в беде, а так как она ничем помочь не могла, ей оставалось только громко возмущаться и сочувствовать Тане. Видимо, Саша расписал Авроре, как Таня сильно волнуется за дорогого Макса, но сама Таня была недостаточно убедительна. Таня устала притворяться, была скупа на выражение эмоций и суха на ответы. На каникулы из Новосибирска приехала Юлька, и как только узнала, что Максим сидит, тут же попыталась отправить ему передачу и получить свидание. Действия, хотя и безуспешные, но, в отличие от поведения Тани, понятные Авроре. В конце концов Аврора обвинила Татьяну в том, что Максим ей был нужен только из-за папы, поэтому она его так быстро забыла. Более того, Аврора заявила, что с самого начала почувствовала в Тане холодную расчетливость, и это ее бесило, но потом Татьяна смогла провести и ее. Таня не стала ее переубеждать. На этом они расстались, теперь активное естество Авроры надолго нашло подпитку в своей ненависти к Тане, а значит, больше она у нее не появится. Жалко было расставаться с Авророй, но если рвать, так все нити, связывающие ее с Максимом. Исключением оставался Александр, он был единственным, кто знал всё, и с кем она могла быть откровенна.
 
  День рождения в этом году у нее выпадал на понедельник, а накануне, в воскресенье, девятнадцатого августа она пригласила Андреевых с Анжелой. Они давно не виделись, поэтому засиделись допоздна. Обстановка располагала к задушевности, Таня поила их красным вином, которое протащила почти через всю страну с юга специально для дня рождения, зная, что у них в городе кроме водки и дешевого портвейна - "чернил" - ничего не купишь. До них уже дошли слухи, что сын Данилова арестован за изнасилования и убийства, и Люда, конечно же, спросила про Максима.
  - Я не думаю, что он причастен к убийствам, это ошибка.
  Люда хотела узнать от Тани подробности. Пришлось рассказать им в общих чертах положение Максима.
  - Переживаешь за него? - поинтересовалась Люда.
  - Мы расстались.
  - До этого? - спросила Люда.
  Таня отделалась легким кивком, и Люда деликатно больше не поднимала эту тему.
  А на следующий день ближе к вечеру пришел Саша. В руках он держал букет розовых роз.
  - Поздравляю с днем рождения, - прямо с порога сказал он, протягивая цветы.
  - Спасибо. Проходи, - приняла она цветы.
  Саша прошел за ней на кухню, Таня положила розы на стол, достала ножницы, чтобы состричь у роз шипы.
  - Это Максим просил подарить тебе цветы, - сказал Саша, прислонившись к косяку.
  - Он вышел? - Таня продолжала обрабатывать розы.
  - Нет, передал записку, - ответил Саша. - Я даже не знал, что у тебя день рождения сегодня.
  - Очень мило с его стороны, - буркнула Таня, обрезая черенки.
  - Он просил не покупать тигровые лилии.
  - Ему там заняться нечем, - Таня расщепила ножом стебли внизу.
  - Не надо так, Таня, - попросил Саша, - ему не так просто передать письмо на волю.
  - А с родителями свидания разрешают? - смягчилась Таня.
  - Да, раз в неделю. Кстати, вот записка лично тебе, - Саша вытащил из кармана сложенный листок бумаги.
  Таня поставила цветы в вазу.
  - Ты читал ее?
  - Нет, это для тебя.
  Таня развернула письмо в четверть тетрадного листа в клеточку. Вверху листка она прочитала: "Поздравляю, новорожденная". Вместо подписи внизу было написано "Прости меня".
  - И это все? - воскликнула она. - Он думает, что это так просто - черкнул пару слов, и можно обо всем забыть, - крикнула она Саше.
  - Я же не знаю, что он написал.
  Таня сунула ему записку:
  - Два слова за все то, что он причинил мне? Всего десять букв. Это меньше, чем по букве за месяц. Как у вас все просто, наделал ошибок, исковеркал чужую жизнь, а потом - прости меня, и можно жить заново.
  - Татьяна, ты глубоко заблуждаешься. Все не так просто, как тебе кажется. Максим может многое наговорить, но есть некоторые слова, которыми он не раскидывается. Для него очень тяжело попросить прощения, честно, я не помню, чтобы он когда-нибудь говорил такие слова. В этом мы похожи, и поэтому я его хорошо понимаю. Ты знаешь, мы с Авророй после выпускного поссорились из-за того, что я не смог произнести слова, которые она так хотела услышать.
  - Какие слова?
  - Что люблю ее. Я считал, что доказал ей это своими действиями, но она требовала от меня слов. Я не мог понять ее - если она не верит моим поступкам, то как слова могут доказать ей обратное? В итоге мы разбежались.
  - Но теперь-то вы вместе.
  - Поумнели оба, и она поняла, что красивые фразы - не главное в любви, и я научился уступать.
  - Ну, ладно, тут понятно, такие слова произносят, возможно, всего раз в жизни. Но что трудного в том, чтобы попросить прощения?
  - В слове "попросить".
  - Ну, конечно, он же никогда никого ни о чем не просит! Привык брать силой! - воскликнула Таня.
  - Не в этом дело, когда просишь, то находишься в зависимом, унизительном положении, ведь в просьбе могут и отказать.
  - Значит, вы никогда не признаете своей вины?
  - Я не знаю, как тебе объяснить, Таня, но мне кажется, если в чем-то виноват, то надо исправлять свою вину делами, а не виниться, не каяться на словах. Просить прощения - это, фактически, признать свою слабость.
  Таня поняла, что Саша не выдумывает, не выгораживает друга, в школе она наблюдала таких маленьких упрямцев, которых никакими силами было невозможно заставить просить прощения. Они насупившись смотрели в пол, сопели, кряхтели, потели, но не могли выдавить из себя членораздельного звука. Так вот что вырастает потом из этих молчунов.
  - Ладно, если трудно произнести, зато легко написать. Тут не надо смотреть в глаза человека, которого обидел.
  - Я думаю, прежде чем написать это, Максим сломал не один карандаш, мучаясь от бессилия.
  - Не надо за него додумывать. Ты выполнил его просьбу, передал цветы и записку, тебя ведь больше ни о чем не просили. Красивые розы, спасибо.
  - Я рад, что тебе понравилось. Танюш, вы что, поссорились с Авророй? - спросил Саша.
  - Нет, мы не ссорились, но она считает, что Максим мне нужен был только из-за папиного положения, а я не могу ей рассказать всего. Нам, наверное, лучше не встречаться.
  - Да, она не хочет тебя видеть.
  - Так будет лучше пока, - Таня развела руками.
  - Я, пожалуй, пойду, - сказал Саша.
  - Попей со мной чаю. У меня все-таки день рождения. Я вчера торт пекла, остался в холодильнике.
  - Неудобно как-то, я даже без подарка.
  - А цветы?
  - Они от Максима.
  - У меня еще и вино есть, с юга везла. Не уходи, - попросила она.
  - Извини, у меня дела.
  И Саша убежал.
  Через час он вернулся, держа перед собой огромный арбуз. Пройдя на кухню, Саша водворил его на стол и торжественно произнес:
  - Поздравляю, Пух! - и прибавил, - теперь можно и остаться.
  - Спасибо. Вино будем пить или чай? - засуетилась Таня.
  - И того и другого, и побольше. Но в первую очередь вскроем арбуз, не терпится узнать, зрелый я выбрал или нет.
  Арбуз оказался спелым. Они напились "и того и другого" и трепались обо всем на свете, перескакивая с одной темы на другую. Болтая с Сашей, невозможно избежать разговоров о Максиме, но в этот вечер из его уст ненавистное имя звучало ненавязчиво, как будто он говорил о своем далеком друге, которого Таня не знает. Если бы не на работу Тане на другой день, они засиделись бы допоздна. В десять Саша ушел.
  Второй год она проводила свой день рождения вдвоем с мужчиной, но какие разные вышли эти дни.
 
  Начался учебный год. Таню затянула работа. Она больше не видела ни Аврору, ни Сашу. К ней в общежитие поселили девушку, тоже окончившую Томский университет, но она была местной, и прописка в общежитии была ей нужна только для того, чтобы встать в очередь на жилье, а фактически она жила с родителями. Она оставила Тане свой адрес, если ее будут искать, и больше не появлялась. Иногда до Тани доходили слухи, что сын Данилова до сих пор содержится в СИЗО. И всегда при этом у нее что-то сжималось в груди.
  В середине сентября к ней снова зашел Александр. Он явно хотел ее о чем-то попросить, но не решался и расспрашивал о жизни, о работе. Потом заговорил о Максиме, что его до сих пор не выпускают. "Я знаю", - кивнула Таня. На допросы тоже не вызывают, чего-то выжидают, его отец ничего не может сделать, хорошо, что его еще не сняли. Они, видимо, не знают, что Макс не понаслышке знаком с уголовным миром, подсаживают каких-то приблатненных, но пока безуспешно. Так может продолжаться долго, Макса берут на измор, ждут, когда сам признается.
  - Странно, разве нельзя взять анализы, чтобы узнать, он это сделал или не он? Ведь уже не тридцать седьмой год, когда считалось, что признание вины это царица доказательств.
  - Но план по раскрываемости ещё никто не отменял. Тем более, такое громкое дело. Тут не одни погоны могут полететь. Если он признается, результаты экспертизы фальсифицируют, лишь бы дело закрыть.
  Таня кивала, стараясь понять, чего он хочет? Саша вряд ли пришёл к ней просто с отчётом о состоянии дел Максима. Ему что-то нужно от неё.
  - В таком случае ему не поможет и десяток свидетелей.
  Саша согласился с ней:
  - Ты права. Я вот что хочу спросить, Таня: ты-то понимаешь, что настоящий убийца остался на свободе?
  Ещё в самом начале, когда Максима арестовали, ее поразила мысль, что это несправедливо, и что Максим сидит за чужое преступление. Таня снова кивнула.
  - Женька Демченко сейчас работает в милиции, правда, к уголовке он имеет отдаленное отношение, но немного в курсе этого дела. Все убийства были совершены весной и осенью.
  - Сезонное обострение.
  - Вроде того. А сейчас как раз начало осени. А это означает, что мы можем сами выследить этого маньяка, не дожидаясь, когда милиция предпримет хоть какие-то шаги. А они похоже, ничего делать не собираются, вцепились в Макса, и на этом успокоились.
  - И как вы с Евгением собираетесь его поймать? - поинтересовалась Таня.
  - На живца.
  - Это как?
  - Все девушки, подвергшиеся нападению, садились на трамвай на остановке "Политехнический институт". Мы пришли к выводу, что он садился на той же остановке или немного раньше и уже в вагоне выслеживал свою жертву. Если девушка выходила одна на безлюдной остановке, он выходил следом и шел за ней. А там, воспользовавшись удобным моментом, нападал на нее, насиловал и убивал.
  - Это все ваши предположения. Допустим, что все так и было. Вы теперь хотите поставить охрану для каждой студентки, которая ездит домой на трамвае? У вас хватит людей?
  - Нет, не так. Нужна всего одна девушка, которая будет выполнять роль "живца", она будет ездить на трамвае, как только начнет темнеть, выходить на безлюдной остановке, и идти по пустырю. Мы с Женей будем незаметно следить, кто за ней идет и, в случае нападения, его обезвредим. В день можно сделать по три ходки.
  - Но зачем рисковать? Если вы так уверены, что этой осенью он снова совершит нападение, то надо просто немного подождать. Так как Максим сидит, всем станет ясно, что это не он совершил последнее преступление, значит и к предыдущим убийствам он отношения не имеет.
  - Сидеть и спокойно ждать, когда произойдет очередное убийство?
  - А что делать? Если наша милиция не хочет работать.
  - Преступник может запрятать тело так, что его не скоро найдут, как уже было c Берестовой, и тогда Максу свободы не видать. Или могут провести убийство по другому делу, если у них заказ засудить именно Данилова, то они могут сказать, что новый труп не имеет отношения к предыдущим убийствам, просто кто-то подделывает почерк маньяка.
  - Ну, хорошо, а от меня-то вам что нужно, - спросила Таня и похолодела, осознав какой услышит ответ.
  Саша только открыл рот, чтобы ответить ей, но она перебила его:
  - Это невозможно. Даже не думай.
  - Танечка, это абсолютно безопасно, мы будем тебя охранять.
  - Да как ты вообще посмел прийти ко мне с таким предложением? Чтобы я рисковала жизнью ради этого ублюдка!
  - Риска никакого нет, мы с Евгением всегда будем рядом.
  - Как я ненавижу этого придурка! Да я палец о палец не ударю ради него.
  - Но мы это делаем не только для Максима, а для всего города. Чтобы по улицам города можно было спокойно ходить.
  - Вот вы и защищайте свой город. Почему вы не хотите взять своих девчонок? Свету или Марину? А меня оставить в покое?
  - Светка лежит в патологии на сохранении, у нее что-то с давлением. Люба с Вовкой разбежались, еще по весне, они ужасно поскандалили, Люба ни с кем из нас теперь не разговаривает. У Марины тяжело заболела мама, ей сделали сложную операцию, Маринка каждый день ходит к ней в больницу.
  - Тогда попроси Аврору.
  - Аврора тоже беременна, - смущенно сказал Саша.
  - Беременна? - Таня была так удивлена, что не могла поверить, не придумал ли он эту отмазку, чтобы выгородить Аврору.
  - Да, мы подали заявление, второго ноября свадьба.
  - И она мне даже не сказала, - посетовала Таня.
  - Сначала Аврора считала, что на фоне такого горя с Максимом тебе будет неприятно слышать, что у других все хорошо. А потом вы поссорились.
  - Да не ссорилась я с ней. А сколько уже?
  - Что сколько?
  - Ну, в смысле, когда ей рожать?
  - Вроде в апреле.
  - А так, вы даже не задумывались о свадьбе, если бы не ребенок?
  - Почему же, задумывались, собирались весной, перед дипломом. А сейчас я предлагал ей зарегистрироваться в районном ЗАГСе, нас бы через месяц бы уже расписали, но Аврора сказала - только во Дворце бракосочетаний. А там очередь - три месяца.
  - А отмечать где будете?
  - Еще не решили. Тань, ты только сильно не обижайся, - начал Саша.
  - Ну что еще? - устало спросила Таня, обидеть больше, чем ее обидели, уже не могли.
  - Когда ты уехала в отпуск, Максим дал мне свой ключ от твоей квартиры. Для нас с Авророй. И когда вы на даче были, - сконфуженно произнес Саша и торопливо стал оправдываться, - но ты не волнуйся, мы все прибрали, постирали к твоему приезду.
  - Это вполне в стиле Максима - пользоваться тем, что ему не принадлежит.
  - Пользовались как раз мы с Авророй. Так что ты в какой-то степени причастна к нашей свадьбе. Аврора хотела, чтобы ты была ее свидетельницей на свадьбе. Так ты не сердишься на нас?
  Таня махнула рукой:
  - Да бог с вами, я не обижаюсь. Только не привлекайте меня к поимке маньяка.
  - Танечка, пойми, это очень важно для всех: для Максима, его отца, и в первую очередь для всех женщин города.
  - Меня не волнуют ни Максим, ни его папа, ни какие-то абстрактные женщины.
  - Но очередной жертвой маньяка можешь стать и ты.
  - Я точно ей стану, если соглашусь на эту авантюру.
  - Это могут быть твои ученицы, подруги, Аврора, например. Что ты тогда почувствуешь? Ты ведь могла им помочь.
  - Не уговаривай меня. Я твердо решила. Если ты не хочешь со мной поссориться, лучше не продолжай.
  - Хорошо, я пока не буду, но ты все-таки подумай. От тебя зависит судьба многих женщин.
  - Ты снова начинаешь.
  - Все, все, молчу, - Саша поднял руки, - но я не теряю надежду.
  Уходя, Саша предупредил:
  - Я к тебе еще зайду. Может, ты передумаешь.
  Она даже не собиралась запрещать Саше заходить к ней. Саша был единственным человеком, который знал все, с ним можно было не скрывать своих чувств, она могла раскричаться, поплакать перед ним - он поймет.
  - Конечно, заходи, - ответила она, - но я не передумаю.
 
  Саша зашел к ней через несколько дней, как и обещал. Дело Максима с места не двигалось.
  - Я бы тебе налила чай, если ты пообещаешь, что не будешь меня уговаривать соблазнять маньяка.
  - Наливай, я обещаю.
  Чтобы избежать разговоров о Максиме, она стала расспрашивать его о предстоящей свадьбе. В разговоре Саша пару раз обмолвился:
  - Жаль, Максима не будет.
  Таня пропустила его слова мимо ушей. В третий раз Саша сказал прямым текстом:
  - Если бы ты нам с Евгением помогла, то и Макс смог бы прийти на свадьбу.
  - Саша, я не могу, правда.
  - Ты просто не хочешь.
  - Саша, мы же договаривались, - предупредила Таня.
  - Хорошо, хорошо, - согласился Александр, - а ты завтра днем сможешь сходить со мной в одно место?
  - Если ты таким образом собираешься меня использовать... - начала Таня.
  - Ни в коем случае. Мы вместе сходим к одному человеку. Так ты завтра сможешь?
  - А кто это?
  - Одна девушка.
  - Я ее знаю? - спросила Таня.
  - Нет. Ну, так как насчет завтра?
  - А как я могу ответить, если даже не знаю, кто это, куда мы пойдем.
  - Все узнаешь, только скажи, сможешь завтра или нет.
  - Не раньше трех.
  - Я зайду за тобой в три. Договорились?
  - Ну и зачем мы к ней пойдем?
  - Завтра и расскажу.
  - Да ты настоящий вымогатель! - возмутилась Таня.
  - Ну потерпи немного, Танюш, - попросил Саша.
 
  На следующий день, не успела она прийти из школы, как Саша был у нее на пороге. Они пошли на трамвайную остановку.
  - Надеюсь, это не предсказательница, не гадалка, - сказала Таня.
  - Гадалка сейчас ты - гадаешь, к кому мы идем.
  - Так ты же мне ничего не говоришь.
  - Ну, слушай, - начал Саша. - Оказывается, у этого маньяка было не четыре жертвы, а пять, а может даже больше.
  - Первая была Берестова, - начала вспоминать Таня, - это было осенью; через год, следующей осенью он убил еще двух. И одна весной этого года. Правильно? Что, обнаружили еще одно тело?
  - Нет. Девушка выжила. В милицию она не обращалась. Тоже студентка...
  - А в больницу? Врачи обязаны в таких случаях сообщать в милицию.
  - Да, там она сказала... Тань, ты можешь меня не перебивать? Слушай все по порядку. Как ты сама говорила, весной и осенью у этого маньяка сезонное обострение. Но после того, как он убил Берестову, следующую жертву он убивает через год, тоже осенью. В милиции решили, что сначала его болезнь протекала не так остро, и он смог продержаться год, а затем наверстал, убив прошлой осенью двоих. У нас с Женей возникли подозрения, что прошлогодней весной он все же попытался совершить нападение.
  Подъехал трамвай. В вагоне все места были заняты, и они встали у окна. Но из-за грохота колес они не смогли разговаривать и ехали молча.
  - Женя самостоятельно провел маленькое расследование в институте, опросив часть студенток, - продолжал Саша, когда они вышли на остановке "Первомайская", - может кто-нибудь из них помнит что-нибудь подозрительное. Ведь убийца не сразу находит свою жертву, какое-то время ищет ее, выслеживает, его могли вспугнуть, и тогда он начинал все сначала. А если кто-то из потенциальных жертв видел его, но не придал значения?
  Трамвайные пути разделяли город в этом месте на "старую" и "новую" часть. С одной стороны рельс были только частные дома, с другой стороны трамвайных путей дома снесли и застроили панельными пятиэтажками. На "Первомайской" три пятиэтажки возвышались над "старым" городом. Они шли как раз среди пятиэтажек.
  - А разве их не опрашивала милиция?
  - Конечно, но Женька спрашивал конкретно о прошлогодней весне. Естественно, мало кто мог вспомнить что-нибудь, прошло больше года. Но ему неслыханно повезло. Одна девчонка рассказала, что слышала от первокурсницы о старшей сестре, которая чуть не погибла от насильника, она сильно пострадала, лечилась и взяла академ. Женя нашел эту первокурсницу. Она сначала не хотела даже говорить с Евгением, ведь сестра просила никому об этом не рассказывать, об этом знали только она с матерью.
  Они прошли мимо пятиэтажных домов и вышли на пустырь, через него, среди старого строительного мусора, заросшего бурьяном, петляла тропинка к частным домам. Саша продолжал:
  - Лена живет там, - махнул он рукой в сторону частных домов за пустырем, - но до дому она не дошла, ночью ее где-то здесь нашла мать, и притащила домой. Телефон-автомат есть возле пятиэтажки, да и тот почти всегда сломан. Младшую дочь она побоялась отправлять звонить с автомата, и старшую бросить не могла. А когда Лена пришла в себя, то запретила вызывать врачей. В больницу они пришли только на третий день, придумали какую-то невероятную историю - упала в погреб, лишь бы врачи не сообщали в милицию. Она долго лечилась, в институте взяла академ. Евгению удалось убедить первокурсницу познакомить его с сестрой. После разговора с ней у него не осталось сомнений, что на девушку совершил нападение разыскиваемый маньяк.
  - А что вы хотите от меня?
  - Хотим тебя с ней познакомить.
  - Зачем?
  - Понимаешь, все сходится, она тоже села на "Политехе", а вышла на этом пустыре. Наши предположения верны, насильник действует одинаково, выслеживает в трамвае жертву, а когда она выходит на остановке - преследует ее.
  - Вы, конечно, молодцы, но зачем ты привел меня сюда?
  Они подошли к первому за пустырем дому, у палисадника на скамейке сидел Женя. Увидев их, он встал.
  - Женя, я никуда не пойду, - обратилась к нему Таня.
  - Привет, Таня.
  - Привет, - ответила Таня, - как Света?
  - Нормально, её уже выписали.
  - Зря вы это придумали. Я не пойду.
  - Тань, от тебя ничего не требуется, ты просто сиди и слушай, говорить буду я, - теперь роль уговорщика принял на себя Евгений.
  Интересно, ему известна вся подоплека ее отношений с Максимом? Таня взглянула на Сашу, но по его виду ничего не поняла. Мог бы предупредить, что их будет ждать Женя.
  - Вы зря это затеяли, все равно я не буду приманивать вам убийцу, чтобы ни сказала эта девушка. Зачем мне к ней идти?
  - Это тебя ни к чему не обязывает. Мы уважительно отнесемся к твоему решению, что бы ты не ответила. Даже если ты согласишься, то в любое время можешь сказать "нет", мы тебя поймем. А сейчас пойдем со мной, пожалуйста.
  - Мне как-то неудобно, - начала оправдываться Таня, - меня никто не приглашал. Лезть в чужую жизнь - как-то не по себе.
  - Не беспокойся, я предупредил, что ты придешь. Все будет нормально.
  - Надеюсь, вы с ней не договорились, чтобы она убеждала меня принять участие в поимке маньяка, рассчитывая "надавить на жалость".
  - Таня, ну что ты выдумываешь, - возмутился Александр, - Лена на самом деле чудом выжила после встречи с убийцей, ей не надо давить на жалость.
  - Ты должна убедиться в этом сама, - подхватил Евгений.
  - Ну, хорошо, - сказала Таня, не понимая сама, зачем она согласилась, неужели только потому, что Сашке показалась, что она слишком легковесно отнеслась к чужому горю.
  И Таня пошла за Женей. Саша остался на улице.

Глава 23


  Проснулась она как от толчка и поднесла будильник к глазам.
  В полутьме она с трудом разглядела на светлом циферблате черную минутную стрелку - двадцать минут, не могла сообразить - которого? Потом поняла, что часовая стрелка аккуратно лежит под минутной - четыре двадцать утра. Еще есть время выспаться. Поставив будильник на место, она попробовала вспомнить от чего проснулась, и перед глазами всплыло лицо Лены. Вчера, выйдя из дома Лены, Таня повторила свое "нет" Жене и Саше, поджидавшему их у подъезда. Вечер прошел за тетрадями, за все время она ни разу не вспомнила Лену, а когда легла спать, то сразу же заснула. Таня закрыла глаза, собираясь опять заснуть, но сон не шел, в голове крутились обрывки беседы с Леной. А она думала, что смогла спокойно пережить разговор с жертвой маньяка. Вчера, согласившись пойти с Женей, Таня приготовилась к встрече с заплаканной, забитой, несчастной девушкой и была несколько разочарована, когда вместо хрупкой красавицы, с огромными, полными горя глазами, дверь открыла тихая, чуть полноватая девушка, с простым открытым лицом. Они прошли в комнату. Женя задавал Лене конкретные вопросы о нападении, Лена отвечала подробно, не смущаясь - да, он напал сзади, она не услышала, как он подошел, да, сразу начал душить. Женя продолжал задавать вопросы, Таня молчала. Когда пришла с работы мама Лены, Женя с Таней стали собираться. Мама была явно обрадована, что к Лене зашли друзья, просила их остаться на чай, приглашала заходить еще, а то Леночка из-за болезни совсем со двора не выходит, сидит взаперти, последний раз вышла за калитку три месяца назад. Они ушли, не оставшись на чай - их ждал Сашка.
  И вот теперь, на рассвете, она вспоминает Лену и ее мать и не может заснуть.
  Днем она поймала себя на мысли о том, как ей одеваться, если она будет ездить вечером на трамвае с ребятами. Она с негодованием отмела эту мысль - нет, они не заставят ее взять на себя груз ответственности за чужие жизни, не взвалят на нее бремя терзаний от угрызений совести. Но через некоторое время незаметно для себя вновь вернулась к мысли о том, в чем удобнее пойти вечером. Снова отбросив ее, она стала представлять внешность маньяка, задаваясь вопросом, сможет ли она узнать его в толпе. В итоге, вечером, когда пришел Саша - она не ждала его сегодня, но совсем не удивилась, увидев его, - Таня согласилась. Сашка очень обрадовался, назвал ее героиней и хотел расцеловать в обе щеки, но Таня остановила его - она пойдет с ними на поиски маньяка только при одном условии. Сашка был согласен на все.
  Она огласила условия договора: когда этот подонок выйдет, чтоб не смел подходить к ней на расстояние пушечного выстрела, чтоб даже не попадался ей на глаза. Саша пообещал и сразу же убежал к Женьке. Через час он вернулся с другом - Саша был готов начать вылазки немедленно, но Евгений остановил его - он посчитал необходимым дать Татьяне несколько уроков самообороны. Сашка не мог понять, зачем это нужно:
  - Мы же все время будем рядом. Татьяна будет в полной безопасности. Мы все берем на себя.
  Но Женька настоял на своем:
  - Начнем в понедельник. А эти два дня позанимаемся. И если будешь нам мешать, то лучше уйди.
  Саша остался. Женька не только рассказал ей что делать, когда на тебя нападут сзади, и показал болевые приемы, но и заставил Татьяну их повторить. Он был настолько серьезен, что Таня испугалась:
  - Я думала, что вы будете следить за ним, и мне не придется вступать с ним в контакт.
  - Конечно, все так и будет, но береженого бог бережет.
  Но когда они ушли, Таня все никак не могла успокоиться. И зачем только она согласилась?
  На следующий день с утра Женя повел ее в спортзал, там занимались милиционеры, Таня очень стеснялась, но на нее никто не обращал внимания. У нее практически ничего не получалось, но Женя хвалил ее, не переставая.
  - Может мне нож на всякий случай с собой носить? - спросила она Женю.
  - Ни в коем случае. Чтобы он тебя этим же ножом прирезал? Не волнуйся, мы всегда будем рядом. Мы тренируемся, чтобы ты не очень испугалась, когда он неожиданно нападет.
  Она уже жалела, что согласилась. Но она не могла найти изъяна в их плане, Евгений излучал уверенность и силу, а Саша - такой энтузиазм, что у них не могло не получиться. Так почему же она сомневается? Ну, разумеется, из-за Максима. Ей совсем не хочется ему помогать. Она представила, как он придет благодарить ее, когда все закончится и его выпустят. Но она гордо ответит ему - господи, что же она ответит ему? О, она знает, что ему скажет! И Таня поняла, что согласилась на этот риск ради этих сладких минут возмездия.
 
  В понедельник Светлану снова положили на сохранение. Врачу не очень понравились ее анализы, к тому же Света опять набрала пару лишних килограммов, врач ее отругала, у нее поднялось давление, и вместо того, чтобы отправить на пересдачу анализа, ей тут же выписали направление в патологию.
  - Это даже к лучшему, - заметил Женя, - не надо будет объяснять ей, куда я ухожу по вечерам - меньше поводов для волнения. Схожу к ней больницу в часы посещений, с четырех до семи, а после восьми можно начинать ездить.
  Саша с Евгением, еще до того, как она согласилась, несколько вечеров катались на трамвае по всему городу, проанализировали, какие остановки более привлекательны для нападающего, и разработали маршрут их поездок. Они договорились, что в трамвай садятся по отдельности, как незнакомые люди, если подойдет трамвай из двух вагонов, Саша сядет в тот же вагон, что и Татьяна, а Женя - в другой.
  Первый раз она шла по пустынному переулку, сгорая от стыда. Только-только начало смеркаться, и когда она свернула к пустырю, ей казалось, что все на нее смотрят как на дуру, потому что постороннему человеку там делать нечего. Таня постоянно оглядывалась в сумерках, ища своих спутников для уверенности, но никого не видела - ни насильника, ни охраны. Пройдя пустырь, Таня вышла к частному сектору, зашла в переулок. Она все так же испытывала неловкость, встречая на улице людей - это были жители частных домов. Таня поняла, что испытывал Максим, когда она уговорила его искать Димку в спящих машинах, сама она тогда об этом не задумывалась, одержимая мыслью найти ребенка.
  В частном секторе она долго не стала задерживаться и повернула назад. Она была уверена, что на улице, где все соседи знают друг друга чуть ли не с рождения, и сразу замечают чужака, не могло совершиться убийство. И вообще, она уже была готова отказаться от участия в операции.
  Вернувшись на остановку, она даже не заметила, откуда вынырнули друзья, настолько хорошо они маскировались. К политехническому возвращались вместе. Женя похвалил ее, и она не посмела разочаровать его, отказавшись от их плана.
  Когда она вышла на следующей запланированной остановке, уже совсем стемнело. Она была уверена в бессмысленности всей затеи, и боролась с желанием плюнуть на все и вернуться домой. Она заставляла себя не оглядываться, все равно ничего не увидит в темноте. Возвращаясь назад, к точке отправления, Женька как бы невзначай заметил, что на освещенных местах можно идти чуть помедленней, а в темных - ускорять шаг, - так будет выглядеть естественней.
  Уже провожая ее домой, Женька вспомнил, как она вытряхивала камешек из туфли и спросил, нет ли у нее более удобной обуви. Таня почувствовала себя уверенней - значит, они внимательно следят за каждым ее движением, ни на секунду не оставляя ее без внимания. Она и сама для себя решила надевать кроссовки. Сашка тоже сказал, что в кроссовках она сможет идти быстрее, он был одержим идеей как можно быстрее поймать маньяка, и хотел делать больше вылазок. Саша, почему-то уверенный, что они сразу же смогут выйти на убийцу, был разочарован первым днем. Таня все меньше верила в эту затею. Один Евгений оставался спокоен.
 
  Всю неделю каждый вечер они ходили к трамвайным путям, как на работу, не прекращая свои вылазки даже во время дождя. Ее маршрут всегда начинался на Политехническом, а выходила она на одной из четырех остановок: мясокомбинат, Зеленый клин, Первомайская или Сухачева. Недалеко от каждой из них был пустырь, который надо было пересечь Тане. За вечер она успевала сделать от трех до пяти поездок, возвращаясь домой на последнем трамвае. За все время ее всего несколько раз обгоняли мужчины. Услышав их шаги, Таня напрягалась, но каждый раз они проходили мимо.
  В субботу она моталась дольше обычного - до часу ночи, сделав семь поездок, домой пришлось идти пешком, трамваи уже не ходили. В воскресенье сделали небольшой отдых - прокатились всего два раза, институт был закрыт, и студентки на Политехническом не толпились в ожидании трамвая. А в понедельник все началось сначала. Таня устала, она возвращалась домой в час ночи, а первые уроки начинались у нее в восемь тридцать. Она простыла, у нее начался насморк, Саша принес ей пригоршню таблеток, лишь бы она не слегла. Она уже не боялась ходить по переулкам, топала как автомат. Сашка чувствовал себя виноватым в этой мучительной задержке, и мрачнел с каждым днем, с каждой новой поездкой. Женя не уставал повторять, чтобы они не теряли бдительности. Его выдержке можно было только позавидовать. Но и она была не безгранична. Это они поняли в четверг, когда Женя сказал:
  - Завтра выписывают Светку. Предлагаю завтра отдохнуть. Не хочу в первый же день бросать ее вечером.
  - Я справлюсь без тебя, - согласился Саша.
  - Нет, без меня вы не выйдете, отдыхаем вместе, - настаивал Евгений.
  - Не волнуйся, мы с Татьяной справимся. Правда, Танюша?
  Таня пожала плечами.
  - Ты думаешь, что я с ним не справлюсь? - обиделся Александр.
  - Может, правда, отдохнем, - предложила она вместо ответа.
  - Но у тебя же уже прошел насморк, - ответил Саша.
  - Всего один день, - жалобно попросила Таня.
  Сашка раскричался:
  - Уже октябрь! Вы что, не понимаете, мы его упустим! Никаких пропусков!
  Сашка выругался. Он был в отчаянии. Женя оправдывался:
  - Но я, правда, не могу.
  - Значит, мы идем вдвоем.
  Они подошли к остановке, но не разошлись, а остались стоять рядом. Саша перестал кричать, и уговаривал Таню:
  - Пожалуйста, Таня. Ну, что мне самому переодеться женщиной?
  Таня засмеялась.
  - Господи, это не смешно. Пойми, каждый день в камере для Макса - это пытка.
  - Ты его жалеешь, а кто пожалеет меня?
  Она не услышала, что хотел ей ответить Александр - подходил трамвай, и она подошла к вагону. Да, пока Максим там - он жертва, мученик, и отказываясь ему помогать, она становится палачом. А она не собирается быть не только палачом, но даже ступенькой на его эшафоте.
  Возвращаясь назад, Сашка продолжал ее "обрабатывать", уже не упоминая Макса:
  - Смотри, сегодня целый день не было дождя, устанавливается сухая погода. А вдруг он боится сырости, и всю неделю сидел дома, а теперь, когда он вышел на охоту, мы устроим себе выходной!
  - Ну, хорошо, я выйду завтра, - прервала Таня новый поток приготовленных им аргументов.
  - Нельзя, это рискованно, - испугался Женя.
  А Сашка вместо того, чтобы благодарить ее, как она ожидала, предъявил к ней претензии, что маньяк на нее не реагирует, потому что Таня выглядит как-то безлико. Надо привлечь его внимание.
  - Надень завтра юбку что ли, - посоветовал он, - и зачем ты спрятала волосы?
  - Так холодно, не май месяц, - раздраженно ответила Таня.
  Она не стала напоминать Саше, что сам он был за то, чтобы она ходила в кроссовках, а вместо этого сняла берет и расстегнула заколку в волосах. Таня заученным движением завела руки под волосы на шее и встряхнула их несколько раз. Убрала руки, волосы свободно упали на плечи.
  - Вот это другое дело, - оценил Саша.
  В вагоне было свободно и она села у окна. Саша вошел в последнюю дверь, прошел в середину вагона, садиться не стал и остановился впереди слева от нее. Женя ехал в другом вагоне. Он боролся с собой, разрываясь между молодой беременной женой и своим гипертрофированным представлением о дружбе. Таня злилась на Сашку, на Женьку за то, что он не смог переубедить Сашу, на маньяка за то, что он не желает выдавать себя. Но, возможно, виноват не он, а просто их, казалось бы, безупречный план имеет изъян. И дело не в том, что она выглядит непривлекательно для маньяка. Да, конечно, велика вероятность, что этот человек едет сейчас в другом трамвае, но должны ведь были за все это время их пути пересечься. За эти дни она уже стала узнавать постоянных пассажиров.
  Подъезжая к остановке, после которой она будет выходить, Таня с удовлетворением убедилась, что у нее неплохая память на лица. Внешность стоящего на краю остановки мужчины, которого она считала почти знакомым, нельзя назвать примечательной, но она запомнила его. Она видела его и раньше. Да, вчера он тоже попадался ей на глаза, и не однажды.
  Трамвай остановился, мужчина остался сзади. Когда она проезжала этим вечером здесь в первый раз, этот знакомый незнакомец также стоял здесь. Но за это время прошел не один трамвай, почему же он никуда не поехал? Кого-то ждет? Таня оглянулась, человек стоял на том же месте, ехать он не собирался, равнодушно разглядывая выходящих. И вчера он также стоял здесь и кого-то ждал. Господи, какие же они дураки! Это же он! И ждет он свою жертву! Он не ездит в трамваях, выискивая жертву, а стоит на остановке рядом с пустырем - пустырь, через который ей предстояло пройти, лежал как раз между двумя остановками, и она всегда выходила по их плану на следующей. Нет, это невозможно, он слишком старый и невзрачный для маньяка. Маньяк должен быть молодым и высоким, ну, как Максим, например. Дура, это в ней говорят стереотипы, маньяк - это опасность, а опасность не может быть мелкой и неказистой. И Женька говорил, что эта типичная ошибка жертв, а такие вот серенькие личности и самоутверждаются за счет более слабых. А неприметность этого человека вовсе не означает, что он не способен на убийство, вполне может придушить. Это он, точно он!
  И так хитро действует. Как же они не увидели изъяна в своих предположениях? В трамвае маньяк может нацелиться на объект, а она возьмет и выйдет на центральной остановке. Нет, он караулит девушку на подходящей остановке, и если она идет одна, преследует ее. Какая же все-таки она умница, догадалась, как действует маньяк. Все эти мысли пронеслись у нее в голове за доли секунды и, даже не оформившись четким решением, вылились в импульсивный порыв - надо действовать сейчас же, чтобы не упустить его.
  Таня вскочила и бросилась к выходу. Из вагона все, кто хотел, уже вышли, и поднимались новые пассажиры. Таня громко позвала Сашу и, лавируя между людьми, выскочила из вагона. Она повернулась лицом к трамваю, чтобы дождаться Сашу, но дверь уже медленно ползла, отделяя ее от вагона, и Александра не было видно. Таня беспомощно огляделась по сторонам - она не нашла на прежнем месте подозрительного типа. На мгновение ей стало стыдно - ее догадка оказалась неверной, и он вошел в заднюю дверь. Но тут же она увидела спину мнимого маньяка - он медленно шел от остановки. На нее навалилось горькое разочарование. Ее "маньяк" возвращался домой, никого не дождавшись. Она сорвала операцию!
  Таня с грустью следила за разрушением своей гипотезы. Но почему же она решила, что он никого не дождался? Впереди него, на приличном, чтобы заметить между ними связь, расстоянии, торопливо шла стройная девушка в коротком плаще светло-кремового цвета. Таня обернулась в сторону тронувшегося трамвая, и разглядела за стеклом Сашу, с опозданием пробравшегося к двери. Она махнула рукой в сторону переулка, к которому приближалась незнакомая девушка. Трамвай уходил. Тане показалось, что Саша кивнул ей.
  Минут через десять-пятнадцать ее друзья вернутся на остановку. Конечно, она не будет бесцельно ждать их, чтобы не потерять преступника из виду. Таня медленно двинулась следом за предполагаемым убийцей. Наблюдая за ним, она все больше и больше убеждалась, что он преследует девушку, которая, видимо, ехала в том же трамвае, но в первом вагоне.
  До этого времени Таня действовала спонтанно, теперь же она могла рассчитать ситуацию на несколько шагов вперед. Если девушка войдет в один из домов, то маньяк, скорей всего повернет обратно на остановку. В этом случае, Тане тоже нужно будет зайти в ближайший подъезд, чтобы преступник ее не заметил. Если же "мишень" маньяка повернет в сторону частных домов и выйдет на пустырь, то маньяк попробует напасть на нее, но, скорей всего, прежде убедится, что его никто не видит и осмотрится по сторонам. Что делать ей в таком случае? Прятаться, чтобы не вспугнуть маньяка? И ждать Сашу с Женей? Или выдать себя, чтобы нарушить планы маньяка и спасти девушку? Скорей бы прибежали ребята.
  Девушка миновала переулок и вышла к пустырю. В темном пространстве пустыря кремовый плащ выделялся светлым пятном. А ее преследователь в черной куртке, наоборот, растворялся, сливаясь с глубоким вечером. Таня немного прибавила шагу, чтобы не терять его из виду. Если он набросится на девушку, то она нападет на него, вдвоем они с ним справятся, а там прибегут ребята и сдадут его в милицию.
  Впереди навстречу светло-кремовому плащу выплыла серая куртка, их хозяева о чем-то мирно заговорили и пошли уже вместе. Девушку в опасном месте встречал отец или муж. Таня хотела развернуться и пойти назад, но еще раньше это сделал объект ее погони - в темноте к ней приближался белый овал его лица. Повернуться и броситься назад от прохожего она постеснялась. Во-первых, ей стыдно было выглядеть такой трусихой, во-вторых, честного человека ее бегство должно бы обидеть, если она ошиблась и это вовсе не маньяк. И она продолжала идти вперед, только немного медленнее.
  У нее громко стучало сердце, когда они встретились на тропинке, она крепко сжала сумку в руке, приготовившись обороняться, как учил ее Женя. Но "маньяк" спокойно прошел мимо, бросив на нее немного виноватый взгляд, как будто извинялся за то, что ведет себя столь нелогично, повернув назад на середине пути и, тем самым, пугая ее в столь позднее время. Неужели она ошиблась, и это не он? Но почему он повернул назад? Понял, что жертва ускользнула от него? И теперь идет к отправной точке, ждать новую жертву? А зачем, собственно, возвращаться и снова ждать, когда жертва уже есть и эта жертва - она, Татьяна? Значит это не маньяк, раз не стал нападать на нее? Или его вспугнул мужчина в серой куртке? Таня вгляделась вперед - девушки с приятелем уже не было видно.
  Таня услышала позади себя шаги. Это Саша с Женей! Как они быстро обернулись! Молодцы, не стали ждать трамвая в обратную сторону, а пришли на пустырь с другой стороны. Но как они догадались, что она уже здесь, а не ждет их на остановке? Таня развернулась навстречу друзьям и замерла - ее догонял знакомый незнакомец. Наверное, он не сразу понял, что она является подходящим для него объектом или не хотел вспугнуть ее - ведь он всегда нападал на своих жертв сзади, хватая их за горло и опрокидывая на спину.
  Таня словно окаменела, нужно было разворачиваться и бежать назад, вернее вперед, неважно куда, только подальше от него, но она не могла сдвинуться с места. Наконец, она заставила себя повернуться и, преодолевая оцепенение, сделала первый шаг, а затем побежала. Но вскоре услышала чужое ровное дыхание совсем близко у себя за спиной - ее догоняли. Она поняла, что для него все повторяется, он уже не раз догонял и нападал сзади, а она находилась в невыгодном положении. Тогда она резко развернулась и бросила в него сумочку, как учил ее Женя. Это помогло ей выиграть время - преследователь растерялся, она набросилась на него и сильно толкнула его. Он не упал, как делал Евгений на тренировках, но все-таки пошатнулся и замер. Таня рванула бежать, громко призывая Сашу и Женю - это тоже должно отпугнуть насильника. Замешкавшись, он позволил Тане увеличить расстояние между ними, но ее преимущество исчезло, когда она споткнулась о камень и приземлилась на колено одной ноги. Она тут же вскочила, но едва сделала новый шаг, как ее опрокинули на спину, сильно дернув за воротник. Но она не упала, потому что нападавший обхватил ее за шею и поволок за собой в сторону от тропинки. Она вцепилась в его локоть руками, иначе он бы оторвал ей голову.
  Наконец остановившись, он повалил ее на землю. "Нужно что-то делать, нужно что-то делать" - отбойным молотком стучала в голове мысль, пока она отпихивала от себя руки преступника, успевшего сесть ей на живот и тянувшегося к горлу. Но эта настойчивая мысль, бившаяся в ее голове, заглушала все остальные, она не могла вспомнить, что Женя говорил ей делать в такой ситуации, а до автоматизма, чтобы тело само могло вспомнить, как действовать, ей было далеко. Да еще что-то твердое и острое впилось ей в спину, прямо в позвоночник, причиняя невыносимую боль.
  Таня вновь позвала Сашу - Женя учил ее, что обычное "Помогите" звучит беспомощно, а когда выкрикивают имена даже несуществующих друзей, это может напугать преступника. Мужчина размахнулся и со всей силы ударил ее кулаком по лицу. Она только смогла охнуть, задохнувшись от боли. Голова дернулась, в ней как будто что-то хрустнуло, разорвавшись огненным жаром. Ее еще никогда так не били. Даже Проха только боролся с ней. Быть может, ей сломали челюсть. Ее калечили, убивали по-настоящему. И как только она смогла набрать в легкие воздуха, сразу же закричала от ужаса умирания.
  Вопль перешел в хрип - насильник сомкнул руки у нее на шее. Таня схватила его руки и безуспешно пыталась оторвать их от своего горла. Она делала это на уровне инстинкта - Таня задыхалась, и уже ни о чем не думала, только о том, что скоро не сможет вздохнуть. Руки насильника стальным кольцом сжимались у нее на шее, а она не могла отогнуть даже один его палец. Да и Женя говорил ей, что это бесполезно, это главная ошибка жертвы задушения. Вместо того, чтобы тратить драгоценное время, пытаясь оторвать руки душителя от горла, надо постараться причинить ему как можно больший ущерб, чтобы он переключился от удушения на защиту. Надо ударить его ребром ладони в кадык, царапать и выдавливать глаза. Таня ткнула пальцами в самое уязвимое его место на лице - глаза, но насильник мотал и вертел головой так, что она не могла попасть ему в глаза. Да еще каждый раз, когда она двигала руками, камень на земле все сильней и сильней впивался ей между лопатками. Камень! Таня опустила руки и пошарила на земле в поисках подходящего камня. Но кроме мелкого щебня и каких-то веток под руками ничего не было. Тогда она бросила собранный в кулак щебень и песок ему в лицо. Насильник громко выругался и ослабил хватку на ее горле, но рук не отпустил. Он мотал головой и быстро моргал. Таня успела сделать несколько полных вдохов, прежде чем его руки сжались на шее с новой силой.
  Нужно вытащить камень, на котором она лежит до того, как она потеряет сознание. Он душит свою жертву только до потери сознания, потом насилует ее, как только жертва приходит в себя - бьет и душит ее снова, пока не натешится, и только потом доводит дело до конца. По-крайней мере, так он поступал с предыдущими жертвами. Думая об этом, Таня левой рукой расцарапывала его щеку, а правой, выворачивая суставы и превозмогая боль, пыталась достать камень под спиной. Только бы камень не сидел глубоко в земле, но, судя по тому, как он качается под ней, причиняя все новую и новую боль, он лежал на поверхности. Труднее всего было заставлять себя вытащить булыжник, когда так хотелось вцепиться в эти руки и убрать их от своего горла. Но Таня дотянулась до прохладной поверхности камня - это оказался обломок кирпича, гладкий с одной стороны и острый, шероховатый на линии разлома. Выпростав из-под себя руку, она, как ей казалось, со всей силы, обрушила кирпич на голову маньяка, целясь в висок. Но кирпич прошелся вскользь по голове, да еще чуть не выпал из слабеющей руки. Она потеряла преимущество - теперь мужчина знает, что она вооружена, и отнимет кирпич, ведь он сильнее ее. Нужно как можно быстрее отбиваться. Таня сжала тонкий край кирпича так, что острые углы впились в ладонь, и стала яростно наносить удары куда попало. Извращенец, не обративший никакого внимания на первый удар кирпича, взвыл и тряхнул ее за шею, она ударилась головой о землю, на секунду потеряв сознание - она не видела, как он отпустил ее шею и схватился за голову. Слава богу, кирпич оставался в ее руке, вдохнув полной грудью, она нанесла новый удар и попала обломком ему по руке. Преступник только сейчас попытался вырвать у нее кирпич, он склонился ниже над ней и напоролся на встречный удар. Раздался какой-то чавкающий звук, кажется, она попала ему по носу. Мужчина на этот раз покачнулся, Таня в исступлении продолжала бить его, пока до ее сознания не дошло, что насильник лежит на ней без сознания. Она откинула кирпич в сторону и, с трудом спихнув с себя тяжелое тело, села.
  Ее рука оказалась в чем-то липком, она поднесла открытую ладонь к глазам - пальцы были испачканы кровью. Таня пригляделась к насильнику, вся щека его была черной - по ней стекала кровь. Таня тихонько заскулила, - ей стало страшно, вдруг он очнется, и отомстит ей за избиение. Она стала шарить вокруг себя, в поисках выброшенного кирпича. Его нигде не было, она скулила все громче и громче - без кирпича она не чувствовала себя в безопасности. Поднялась на колени и, тихонько завывая - громче не могла, потому что болело горло, - стала ползать вокруг в поисках кирпича. Бежать почему-то не приходило в голову.
  За этим занятием ее застали запыхавшиеся Саша и Женя.
  - Ты цела?
  Увидев их, она села и беззвучно заплакала - от облегчения, от обиды, что они ее бросили, не в силах ничего ответить.
  - Осмотри ее, - приказал Женя, - а я этого.
  Саша присел перед ней на корточки и стал ощупывать ее ноги, руки, голову:
  - Где болит?
  Таня хотела ответить, что везде, но не смогла. Она продрогла. Почему, когда колотит от холода, говорят, что "зуб на зуб не попадает"? Зубы у нее как раз очень дружно стучали, вызывая сильную боль, когда попадали друг на друга. Саша заметил эту дрожь и запахнул у нее на груди куртку:
  - У тебя куртка расстегнута, и кофта. Он тебя изнасиловал?
  - Нет.
  Таня схватилась за блузку - грудь прикрывал только бюстгальтер. Кнопки на куртке расстегнулись сразу же, как только насильник повалил ее на землю, она слышала звук открывающихся кнопок, а на блузке не было сквозной застежки, только планка на трех пуговицах, и от планки до самого низа блузка была разорвана. Она даже не заметила, когда он разорвал на ней блузку.
  - Ну что с ним? Живой? - спросил Александр у Жени.
  Таня чуть не задохнулась от возмущения, как они могут волноваться за жизнь насильника, который чуть не убил ее?
  - Слава богу, жив - пульс есть.
  - Вызывай скорую, пока он не сдох.
  Послышалось шипение рации. Она оттолкнула руки Александра, хотела накричать на него, как же она их ненавидит, отсиделись в кустах, пока она боролась с убийцей, а теперь беспокоятся о его здоровье. Но не смогла произнести ни слова - изо рта вырвался только хрип. Саша прекрасно понял ее.
  - Он нужен нам живой, чтобы признался во всех своих преступлениях.
  Его поддержал Женя, закончивший говорить по рации:
  - Если он умрет, тебя могут привлечь за превышение самообороны.
  Сзади раздались чьи-то шаги. Саша хотел подняться, но Таня вцепилась в его рукав:
  - Не бросай меня, я боюсь, - сказала она, но изо рта раздавался только еле слышный шелест.
  Тем не менее, Саша услышал ее или понял по жесту, и опустился на колени, чтобы обнять Таню, правое плечо, крепко прижатое к его груди, отозвалось такой острой болью, что Таня вскрикнула.
  Саша осторожно прощупал ее правую руку, Таня застонала.
  - Надо скорую и милицию вызвать, я знаю где автомат, - сказал подошедший мужчина в серой куртке.
  - Спасибо, не надо, я уже сообщил, у меня рация, - Женя подошел к мужчине.
  - У нее на руке кровь, - сказал Александр Жене.
  - Раны есть? Этого может быть его кровь, она разбила ему нос.
  В это время, лежащий до этого неподвижно, насильник зашевелился. Таня крепче прижалась к Саше.
  - Не бойся, все позади. Он уже ничего не сделает, - Александр сел рядом с ней. - Чем ты его?
  - Куском кирпича, - Таня заплакала.
  Саша крепче обхватил ее и стал укачивать как ребенка, утешая:
  - Успокойся, теперь уже все позади. Все будет хорошо. Ты молодец. Ты самая храбрая девушка в мире. Теперь все будет хорошо, не считая того, что Макс меня убьет.
  - Почему вы так долго? - всхлипнула она.
  - Извини. Мы бежали так быстро, как только могли.
  Борьба с насильником продолжалась, наверное, не больше пятнадцати минут, а ей показалось - целый час.
  К ним подошел Женя, присел на корточки:
  - Сейчас приедет скорая, тебе помогут, - он отвел виноватый взгляд от ее лица. - Макс мне этого не простит.
  - Что, я такая страшная? - Таня испуганно схватилась за лицо и тут же отдернула руку, испугавшись непривычного ощущения - это были не ее губы и щека, а что-то чужое, какой-то тугой, плотный, горячий комок.
  Она снова потянулась к щеке, чтобы понять, насколько велика опухоль, но Женя придержал ее руку:
  - Не надо трогать, этим займутся врачи. Все заживет в наилучшем виде. Встать можешь?
  Вдвоем они помогли ей подняться.
  - Ты помнишь, что надо отвечать оперативникам, куда ты шла? - спросил Женя.
  Таня кивнула.
  - Скажешь, что мы поехали по адресу покупать детскую ванночку, перепутала остановки, и вышла раньше, - еще раз повторил он.
  - Это кто? - спросил Сашка о серой куртке, которая курила чуть в стороне.
  - Живет рядом, по вечерам встречает дочку-студентку с вечернего отделения. Услышал крики, довел дочь до дому, и вернулся.
  Вдали засветились автомобильные огни. Женя со свидетелем в серой куртке пошли встречать машину. Это приехала милиция. Ей задавали какие-то вопросы, она с трудом что-то отвечала, мечтая, чтобы от нее отстали: ныли зубы, дергало плечо и болела спина. Позже прибыла "Скорая помощь".
  Она плохо соображала. А ее все мучили - не хотели отпускать домой, привезли в больницу, остро пахнущую лекарствами и страданием, вместо помощи снова задавали бессмысленные вопросы, теперь уже медсестры. Потом что-то вкололи, то ли обезболивающее, то ли успокаивающее, не отпустив домой, выдали застиранный халат и, наконец, оставили в покое, положив на кровать в холле - в палатах мест не хватало, - дожидаться утра, чтобы сделать рентген.
  Рентген сделали только в десять утра, а позже обследовали глазное дно. До этого ей не позволяли вставать, разрешили только дойти до туалета - подозревалось сотрясение мозга. Подозрение не подтвердилось - сотрясения у нее не оказалось, но рентген показал трещину верхней челюсти. Хотели наложить шину, но потом решили обойтись внешним лечением. На правом плече она растянула связки, вывиха не было. Так как мест не хватало, ее выписали из больницы на амбулаторное лечение, прописав покой и разрешив есть только жидкую пищу, да и другую она вряд ли смогла прожевать.
  К ее огромному удивлению внизу уже ждали Саша с Авророй - это Вера Андреевна узнала, когда ее выписывают. Дома в ванной она не решилась пристальней рассмотреть в зеркале повреждения - настолько уродливо выглядела левая половина лица. Она разделась, чтобы переодеться в халат и стала разглядывать в зеркало свою спину - между лопатками чернел огромный синяк. Когда она вышла из ванной, Аврора намазала ей левую щеку какой-то страшно дефицитной мазью от кровоподтеков и синяков. Проведя ревизию на кухне, Аврора отправила Сашу в магазин за молоком - она намеревалась сварить жидкую манную кашу.

Глава 24


  Вечером больную пришла навестить чета Демченко - Свету утром выписали. Женька вручил букет белых хризантем. А чуть позже зашли Саша с Авророй. Обнаружив, что все участники операции в сборе, решили отметить, прошедшее хоть и не по плану, но, тем не менее успешное ее завершение, не дожидаясь освобождения того, ради кого все это затевалось. В милиции не торопились выпускать Максима, но Женя сказал, что его освобождение - вопрос времени, настоящего убийцу "подлатали", и он уже дает признательные показания.
  Вчетвером допили вино, которое Таня привезла с юга - Аврора перестала курить и напрочь отказалась от спиртного, как только узнала о своей беременности. Закусывать Тане было нечем, кроме той же манной каши, что она и сделала, приняв на себя огонь шуток, но одно вино пить не могла - у нее разыгрался зверский аппетит. Наевшись каши, она отламывала маленькие кусочки шоколада и держала его во рту, пока он таял.
  Теперь, когда все уже было позади, Аврора и Света были посвящены в историю поимки насильника. Женя с Сашей, отдавая дань Таниной интуиции и храбрости, мягко укоряли Таню в том, что она так рисковала, не посоветовавшись с ними.
  Таня пыталась оправдаться:
  - А если бы ту девушку никто не встречал? И пока бы мы советовались, ее бы уже убили.
  Её поддержала Аврора:
  - Да вы просто не можете смириться с тем, что женщина оказалась сообразительней вас.
  Но в целом вечер прошел отлично, все были в приподнятом настроении.
 
  Они снова стали закадычными подругами, Аврора заходила к ней каждый день, приносила то кисель, то варенье для морса, помогала готовить и оставалась поболтать. От нее Таня узнала, что Максима освободили через день. Хорошо, что она не спросила у следователя, почему его еще до сих пор не выпустили, когда была на допросе. Значит он уже несколько дней на свободе. И не зашел к ней. А она ждала, что он тут же прибежит к ней со словами благодарности, упадет на колени, будет умолять о прощении. Но, очевидно, такие люди, как Максим ничего не знают о таких понятиях, как признательность и стыд. Аврора тоже была удивлена тем, что Таня впервые услышала об освобождении Максима, и начала расспросы:
  - Как? Вы еще не виделись? А я как дура, каждый раз, когда звонила в дверь, боялась, вдруг вам помешаю.
  - Таким как Максим никто не может помешать.
  - Тань, я ничего не понимаю. Я написала приглашение на свадьбу вам с Максимом одно на двоих, а Сашка сказал, что надо переписать, каждому отдельно.
  - Знаешь, что, Авророчка, ты на меня приглашение лучше не пиши совсем. Я не смогу прийти, с таким-то синяком, только народ пугать. И есть мне ничего нельзя.
  - Таня, ну что ты говоришь, за две недели все пройдет! Это все отговорки. Ты из-за Максима не хочешь идти?
  - Нет, вовсе, не из-за него. Мне до него совсем нет дела. Как, впрочем, и ему до меня. Его освободили четыре дня назад, ну и где он, почему еще он ни разу не зашел? Забыл, где я живу?
  - Ну может быть, он все-таки приходил, а тебя дома не было?
  - Я же на больничном сижу, с такой рожей носа никуда не высовываю.
  - Ну, там в больницу или в магазин ходила.
  - Ты же знаешь, что у него есть ключ, вы же у него сами брали. Да он просто забыл о моем существовании.
  - Только не это! Он же чуть не убил Сашку, когда узнал, что это он уговорил тебя выслеживать этого маньяка.
  "Теперь все будет хорошо, не считая того, что Макс меня убьет", - вспомнила Таня Сашу и невольно улыбнулась - он был недалек от истины.
  - Да уж, весело, - обиделась Аврора. - У Сашки теперь синяк под глазом, а через две недели - свадьба. Представляешь, как смешно будет выглядеть жених на свадебных фотографиях с синяком?
  - До свадьбы заживет.
  - Максим то же самое сказал. Танюш, я у тебя заберу ту мазь?
  - Конечно, забирай, она мне очень помогла. И Сашке поможет.
  - Она помогает, когда кровоподтеки свежие.
  - Что не пройдет, так замажете тональным кремом.
  - Придется.
  Она не сомневалась, что Аврора передаст их разговор Саше. И оказалась права.
  - Танюш, а Саня сказал, что ты сама запретила Максиму появляться у тебя, - чуть ли не с порога набросилась на нее бескомпромиссная Аврора на следующий день.
  - Я? Сама? - удивилась Таня.
  - Ну не прямо Максиму, потому что он тогда еще сидел, а передала через Сашу.
  Конечно, она тут же все вспомнила, это было ее условие. Как она могла забыть?
  - Ну, да, я сказала, чтобы он не попадался мне на глаза. Но раньше Максим не был таким послушным. А теперь что? Он не может набраться смелости прийти и попросить прощения, сказать спасибо. Я чуть не осталась без зубов не потому, что мне дома не сиделось, а вроде как ему помочь хотела. А тут он вдруг стал таким робким, стеснительный наш. Неужели на него так тюрьма повлияла? Ну, почему он раньше не был таким деликатным? - она бы кричала во весь голос, если бы у нее не так болела челюсть.
  Аврора как могла, пыталась ее успокоить и понять.
  - Танюша, успокойся. Объясни нормально, что случилось, какая кошка между вами пробежала?
  - Что случилось? Да ничего не случилось, - она попыталась взять себя в руки, - кроме того, что ваш Макс всегда был подонком.
  - Вам, действительно, лучше бы встретиться и все выяснить, а вы дуетесь друг на друга.
  - Но ты же видишь, что ему до меня совсем нет дела, он ко мне ни разу не пришел, хотя знает как мне плохо.
  - Тогда я скажу ему, что ты ждешь его? - спросила Аврора.
  - Нет! И вовсе я его не жду! - возмутилась Таня.
  - Ну тогда скажу просто, что он может зайти к тебе.
  - Не надо, пожалуйста, ничего не говори. Если я сначала запретила ему появляться, а потом разрешила, получится, что я простила его. Ведь так?
  - Господи, как у вас все сложно. Ладно, вот бери приглашение на свадьбу, там встретитесь и помиритесь.
  - Нет, Аврора, - приняла решение Таня, - извини, пожалуйста, но я не приду на твою свадьбу.
  - Но почему, Танюша? Я обижусь, если ты не придешь.
  - Не обижайся, Аврора, ты хорошая подруга, я тебе желаю счастья, но рядом с Максимом я находиться не могу. Даже видеть его не хочу.
  - Что он тебе сделал?
  - Все.
  - Ну расскажи.
  Конечно, давно пора ей все рассказать, пусть знает какие у нее друзья, и будущий муженек. Таня даже открыла рот, чтобы начать рассказ, но не смогла вымолвить и слова. У нее ничего не получалось, ну как, как рассказать о своем рабском положении, о своей вечной покорности, постоянном унижении?
  - Нет, не могу, это слишком тяжело, - наконец произнесла она.
  - Откройся, и тебе же станет легче.
  Нет, если Аврора узнает, что целый год ее использовали как игрушку, нет - подстилку, и она безвольно это терпела, то от этого ей легче не станет. Станет только хуже.
  - Нет, не могу.
  - Ты только начни, там будет проще. Тебе надо излить душу, нельзя все держать в себе.
  Аврора была искренна, это было не праздное любопытство, а настоящее желание помочь. И, вероятно, она не станет осуждать Таню, даже если не сможет понять ее. Но ничего поделать она с собой не могла, как только она открывала рот, чтобы все рассказать, то словно теряла дар речи.
  - Все равно, не могу. Стыдно.
  - Он тебе изменил? - додумалась Аврора. - Пока ты была в отпуске?
  Таня чуть не рассмеялась. До чего небогата фантазия у Авроры. Хотя до того, что сделали Максим с Сашей не всякий изощренный, точнее, извращенный, ум додумается.
  - Если бы.
  - Тогда что же?
  - А ты спроси лучше у Саши, он в курсе всех событий, только что свечку не держал. Если он, конечно, согласится рассказать.
  - Мы с ним во всем откровенны. И если я скажу, что ты позволила, он не станет от меня ничего утаивать.
  - Тогда не советую, если не хочешь разочароваться в своем избраннике.
  - Тем более, я должна все знать. Если он окажется недостойным, то лучше отменить свадьбу сейчас, чем потом разводиться.
  Таня улыбнулась.
  - Ну, тогда я пойду, - поднялась Аврора. Она сгорала от любопытства.
  Таня проводила ее до порога, она не сомневалась, что Аврора сразу же направится к Александру.
  Захлопнув за подругой дверь, она погрузилась в сомнения, нужно ли было выдавать Сашу. И захочет ли Аврора с ней общаться, после того как все узнает - узнает, что она оказалась тряпкой, дешевой подстилкой. Или наоборот прибежит с сочувствием, жалостью, придав жизни еще более горький, полынный вкус.
 
  Сквозь желтизну еще проглядывали фиолетовые пятна на щеке. Таня немного отошла от зеркала - да, и на расстоянии еще заметны синяки. В дверь позвонили. Аврору она ждала позже, когда вернется от врача. Таня пошла открывать. За дверью стоял Саша. У него под глазом тоже красовался "фонарь".
  - Здравствуй. Можно к тебе? - спросил он.
  - Привет, заходи.
  Но Саша не перешагнул порога квартиры.
  - Я пришел с Максом, надо поговорить. Пустишь нас вдвоем?
  Она моментально ответила кивком. Сердце стукнуло один раз и ухнуло куда-то вниз.
  Зачем же так сразу отвечать согласием, как будто она только и ждет, когда он придет, - тут же спохватилась Таня, взяв себя в руки. Александр посмотрел в сторону лестничного пролета и кивнул, очевидно, Максиму. Максим мгновенно появился рядом с Сашей.
  - Здравствуй, Таня, - сказал Максим, - спасибо тебе...
  Таня небрежно кивнула, не дослушав Максима:
  - Раздевайтесь.
  Значит, все-таки Аврора сказала, что она его ждет. Тоже мне, не смог прийти один, снова пришел с поддержкой. Ребята разделись, и все по привычке прошли на кухню, но чайник Таня ставить не стала. В полумраке коридора она не успела разглядеть Максима, а теперь ей бросилось в глаза, как сильно он похудел и осунулся. У неё сжалось сердце, да, нелегко ему, такому самоуверенному, гордому, пришлось в изоляторе. Он тоже не отводил от нее взгляда, лицо его исказила страдальческая гримаса. Господи, а она-то как страшно выглядит с этими синяками в пол-лица, хорошо еще хоть опухоль спала.
  Первым заговорил Саша:
  - Аврора отменила свадьбу.
  - Что? - обернулась к нему Татьяна.
  - Да, обозвала нас ублюдками и сказала, что свадьбы не будет.
  - А ребенок?
  - Ребенок будет без отца.
  - Но я совсем не хотела этого, - жалобно произнесла Таня, - я не думала, что все так обернется.
  - Ты плохо знаешь Аврору.
  - Но если ты так хорошо ее знаешь, соврал бы что-нибудь.
  - Как-то в голову не пришло, да и начинать совместную жизнь со лжи не хочется.
  - Что же делать? - беспомощно спросила Таня, а потом сама ответила, - ты должен уговорить ее, убедить, чтобы она передумала.
  - А ты думаешь, я не уговаривал? С ней и так нелегко разговаривать, настолько она бескомпромиссна, а в теперешнем ее состоянии - почти невозможно. Сначала Аврора вообще слушать меня не хотела - забирай заявление, и все. Но я приложил все усилия, и она смягчилась, но сказала, что мы поженимся, только если ты простишь нас. Если я смог обидеть человека, то должен смочь и заслужить прощение. Иначе она не станет жить с человеком, на котором как проклятие, лежит непрощенная обида. А так как свадьбу я отменять не намерен, поэтому отсюда не уйду, пока не вымолю у тебя прощения. Встану перед тобой на колени и не поднимусь, пока не простишь.
  Александр решительно вознамерился это сделать, но Таня остановила его:
  - Что ты, не надо. Я не держу на тебя зла. Я сейчас же пойду к Авроре и скажу ей, - она не могла позволить им разлучиться, да и на Сашку давно уже не сердилась.
  - Понимаешь, это еще не все. Аврора сказала, свадьба состоится, только если ты придешь на свадьбу. И Максим там будет.
  - Ну зачем ей это надо?
  - Не знаю. Беременные женщины так непредсказуемы, - Таня укоризненно на него взглянула, - как впрочем, все женщины, - поправился Саша.
  - Она хочет, чтобы мы пришли туда вместе? - Таня старательно избегала смотреть в сторону Максима.
  - Нет, просто, чтобы вы оба были на свадьбе. Может, для нее это доказательство того, что ты нас действительно простила, - Сашка цыкнул на друга, - Макс, бухайся в ноги!
  - Только, пожалуйста, без мелодраматизма! - вскричала Таня, взглянув на Максима, который словно очнувшись при звуке своего имени, растеряно захлопал ресницами и приподнялся.
  - Макс, сиди, - приказал Саша.
  Максим снова послушно опустился на табурет, что вызвало улыбки у Тани с Сашей, а Максим опять замер, не отводя от нее глаз. Как он все-таки похудел, и волосы на голове лежат по-дурацки, неровными клоками, но, несмотря ни на что, такой же красивый.
  - Я приду на свадьбу, так и передай Авроре, - сказала Таня. - Или лучше я сама ей скажу, зайду сегодня после больницы.
  - Да она сама к тебе прибежит, как только узнает. Спасибо тебе, Танюша, - Саша встал.
  - Не за что. Я, хоть и косвенно, но все-таки причастна к тому, что вы назначили эту свадьбу раньше времени. Разве могу я теперь ее сорвать?
  - Ну, тогда я пойду, скажу Авроре?
  - Давай. Пока.
  - Пока. А вы еще поговорите, - кивнул он в сторону Максима.
  - Нет, уходите оба.
  Максим тоже встал.
  - Может тебя подвезти до больницы? - второй раз за все время он открыл рот.
  - Не надо, дойду сама. Прощай.
  Саша удивился:
  - Вы же еще увидитесь на свадьбе.
  - Ну и что, - сказала Таня.
  Первым выходил Александр, за ним брел Максим. Таня осталась сидеть, она слышала, как они замешкались в прихожей, одеваясь. Неслышно вернулся Максим, вынул из кармана джинсов ключ, клацнув, положил его на край стола. Это был ключ от ее квартиры. Как было бы здорово тоже вернуть ему какие-нибудь его вещи, хорошо, если бы он забыл у нее пуловер или зонт, так же, как она оставила у них на даче джинсы и свитер, которые давно принесла Аврора. И как было бы эффектно, если бы она сейчас отдала ему этот забытый зонт - не хочу, чтобы он напоминал о тебе. Она судорожно вспоминала, что у нее осталось из его вещей. Но ничего кроме неполной пачки сигарет и начатой упаковки презервативов (и почему она до сих пор ничего не выбросила?), припомнить не могла. Хотя, наверное, это было бы даже смешно, если бы она, возвращая эту упаковку, напомнила ему о СПИДе, который гуляет по стране. То, что он дарил ей из косметики или парфюмерии, она уже открыла и пользовалась, нелепо будет, если она сейчас спешно бросится собирать эти флаконы и тюбики.
  - До свидания, - нарушил молчание Максим.
  Она не ответила, Максим также бесшумно вышел.
 
  Едва она вернулась из больницы, прибежала Аврора.
  - Таня, это правда - ты простила Сашку? - выпалила она, войдя в квартиру.
  - Абсолютно.
  - Абсолютно искренне или абсолютно для моего спокойствия?
  - Абсолютно чистосердечно.
  - Ты, серьезно, не сердишься?
  - На него - нет.
  Аврора обняла ее. У Тани словно камень с души упал - Аврора не изменила к ней отношения, осталась такой же откровенной и непосредственной.
  - Танечка, прости меня, пожалуйста, - сказала Аврора, когда они по обыкновению зашли на кухню чаевничать.
  - А тебя-то за что? Ты же ничего не знала.
  - Я так тебя невзлюбила сразу, как только увидела, просто возненавидела. Сначала решила, что это Сашка пригласил тебя на речку, потом - когда поняла, что Максим, мне стало обидно за Юлю. Я просто терпеть тебя не могла. Все бывшие девчонки Макса были влюблены в него, как кошки. А по тебе видно было, что ты его не любишь, я решила, что ты - расчетливая, извини меня, сучка. Если бы я знала, как поступил с тобой Максим! Но он у меня получил! Я как узнала, тут же пришла к нему и влепила пощечину, и не одну. За тебя.
  - Спасибо, Аврора, я...
  - Господи, как же ты смогла это пережить? - перебила ее Аврора, - я бы на твоем месте убила бы его, да где тебе его одолеть, такой худышке.
  - Девушка была худая и хрупкая, поэтому ломалась недолго...
  - Ты молодец, еще способна шутить на эту тему. Да, он сломал тебя, причем ему потребовалась помощь, один он вряд ли справился. Ты же справилась с маньяком.
  - Мне повезло - под руку попался кирпич.
  - Я бы на твоем месте тогда бы ночью его зарезала, когда он спит.
  - Мне и в голову не приходило спланировать убийство.
  - Тут ты права, одно дело сразу же его прибить, и совсем другое - ждать, когда он заснет и хладнокровно зарезать. Я бы тоже не смогла, - рассуждала Аврора.
  - Я не смогла даже себя убить, попыталась и тут же испугалась.
  - Господи, Таня, не стоит он этого, даже мизинца твоего не стоит, не то что жизни.
  - Я не для того хотела умереть, чтобы досадить Максиму, а от отчаяния.
  - Ну ничего, он у меня за это тоже получит, пусть знает до чего тебя довел.
  - Да он сам догадался, у меня в доме сразу же пропали лезвия, когда мы собрались на Чемровку, я не могла их найти. Это он сначала их спрятал, а потом дал мне кассетный станок. Аврора, - попросила она, - я надеюсь, кроме тебя и Саши никто ничего не знает.
  - Нет, конечно!
  - Не рассказывай никому, пожалуйста, ни Светке, ни Женьке, никому.
  - Ну о чем ты говоришь, не волнуйся, никто не узнает. Таня, но почему ты сама молчала, не пошла в милицию?
  - Боялась. Была уверена, что его все равно отмажет отец, а меня никто не поймет, только осудят. Знаешь пословицу: "Сучка не захочет - кобелек не вскочит"?
  - Ненавижу эту пословицу. Это, наверняка, мужики придумали, чтобы оправдать свою подлость, - Аврора выругалась и продолжала: - Господи, но вот от кого я этого не ожидала, так это от Максима, как это низко, этот придурок еще Юльку натравил на тебя.
  - Юлю я сама спровоцировала.
  - Как это? - заинтересовалась Аврора.
  Таня пересказала ей разговор с Юлей.
  - Все равно он - козел, - сделала вывод Аврора, - но почему таким засранцам, как Максим, нравятся хорошие, правильные девчонки? Противоположности сходятся?
  - Тогда бы и меня к нему тянуло, а видишь, как получилось.
  - Ну, Максим, ну, Максим! - сокрушалась Аврора. - Как он мог! Что на него нашло? Он же никогда не был таким подонком, это явное наваждение. Сашка, паразит, его, конечно, подтолкнул. А Максим теперь очень раскаивается.
  - Он знал, на что шел. Его любимое выражение: "Лучше сделать и каяться, чем не сделать и каяться". Вот пусть и кается.
  - Таня, Макс на самом деле сильно казнится, он очень переживает.
  - Оно заметно, как весь испереживался, - усмехнулась Таня, - пришел, только когда Саша приволок его.
  - Но ты же сама запретила ему попадаться тебе на глаза! А теперь не хочешь выслушать его! Саня рассказал мне, как ты распрощалась с Максом. Таня, ну поговори с ним, выслушай его.
  - Так тебя Максим попросил заманить меня на свадьбу? - Таня с подозрением посмотрела на Аврору.
  - Нет, это надо мне. Ты - моя подруга, я очень хочу видеть тебя на свадьбе, а Макс - лучший Сашкин друг, да и мой тоже, мы с детства вместе, я не могу отмести столько лет дружбы, даже если он оступился.
  - Понятно - старая дружба не ржавеет. А каково мне будет видеть его там, ты не подумала?
  - Как раз о тебе я и думала. Я хочу, чтобы Максим покаялся перед тобой, чтобы ты позволила ему искупить свою вину. И я решила, как было бы здорово, если бы вы помирились на нашей свадьбе!
  - Аврора, я тебя никак не пойму, то он у тебя засранец, то лучший друг.
  - Засранец, конечно, но, понимаешь, засранец свой, родной. Которому прощаешь многое.
  - Конечно, если это не касается лично тебя, то можно простить.
  - Я сказала - многое, но не все. От своих и требуешь больше, хочешь, чтобы они соответствовали твоим представлениям о дружбе. Но и не бросаешь, если друзья не совпадают с твоими представлениями. Более того, даже приходиться вытаскивать из дерьма, если друг туда попал.
  - То есть берете "на поруки"?
  - Фу, терпеть не могу все эти формальные мероприятия, акции для галочки. Мне этот пафос коллективизма еще в школе надоел. А тебе разве нет? Наверное, нет, ты же в школе работаешь. Мы же просто помогаем друг другу.
  - И часто вам приходилось вытаскивать Максима из этого самого? - спросила Таня.
  - Нет, обычно он приходил на выручку, а когда необходимо было - отца подключал.
  - А что же вы не попытались его остановить, когда он с Сухим связался?
  - Ну, это другое. Я сама, знаешь, пару раз в магазине стащила мороженое, а в книжном - книгу сперла.
  - Ты?
  - Ага, у меня такой азарт был, удержаться не могла.
  - А Саша знает?
  - Конечно, это еще в школе было, я потом перед всеми похвасталась, что не попалась. А мороженым со Светкой поделилась.
  Таня молчала, пораженная.
  - Не смотри на меня так, как будто родителей в школу собираешься вызвать. Это давно было.
  - Это я так, просто.
  - А Сашка виноват во всем не меньше Максима, - продолжала Аврора, - отлично зная Макса, он предвидел, чем все это кончится. Я ему не съездила по морде только потому, что она и так у него в синяках. Таня, не вини сильно Макса, может, ты найдешь в себе силы простить его? Я думаю, что у вас вдвоем есть будущее. Вы же созданы друг для друга.
  - Ага, как кошка и мышка, - возразила Таня.
  - Не так. Как кофе и сливки, как чай и сахар.
  - Да иди ты, Аврора, - засмеялась Таня, - я пью чай без сахара и чёрный кофе.
  - Ну тогда, как небо и горизонт, как смычок и скрипка...
  - Ещё, как барабан и палочки, - подсказала Таня.
  - Как колхозница и рабочий...
  - Как Минин и Пожарский, - продолжала дурачиться Таня.
  - Маркс и Энгельс, - не отставала Аврора.
  - Деньги и кошелёк.
  - Как Болек и Лёлик.
  - Как тыква и Золушка.
  - Нет! Как Золушка и принц. Вот! Точно!
  - Какая же ты, Аврора наивная, - отсмеявшись, сказала Таня, - веришь во всякие романтические бредни. Только вот принц оказался чудовищем.
  - Максим на самом деле не такой уж чудовищный! Ты все-таки его мало знаешь, Таня.
  - Да, как-то не удалось с другими гранями его личности познакомиться! Мне он только с одной стороны показался, - обозлилась Таня.
  - Ты просто была ослеплена ненавистью. А рядом с тобой Макс очень сильно изменился в лучшую сторону. Максим извлек из всего этого хороший урок. Он понял, что не всего можно добиться силой, и такие слабые и хрупкие девчонки могут оказаться в сто крат сильнее. Если бы ты смогла забыть все обиды и поверить, что Макс сможет искупить свою вину! Таня, дай ему возможность извиниться, выслушай его. А уж потом решай.
  - Ты хочешь невозможного - помирить меня с человеком, который причинил мне столько зла.
  - Но Максим на самом деле стал другим. Сначала Макс хотел только развлечься, а потом влюбился в тебя. Вспомни, как он к тебе относился, как оберегал тебя, заботился, а смотрел как!
  - Это все наносное, показушное.
  - Неправда! - воскликнула Аврора. - Столько времени играть? Если бы он притворялся, это бы ему быстро надоело, и он бы не выдержал. Макс восхищался тобой, гордился тобой!
  - Да, я для него была очередным трофеем. Неужели вы ничего не видели, никто из вас не замечал, как он унижал меня?
  - Ни разу.
  - Ну хотя бы в тот раз, когда мы возвращались из бассейна и он повел меня в свой гараж заниматься любовью? Или в свой день рождения заставил меня остаться, спрятав сапог?
  - Это сейчас, когда я знаю всю подоплеку ваших взаимоотношений, могу представить, что для тебя это действительно было унизительно. Но тогда это выглядело абсолютно естественно. У нас к таким вещам нормально относятся, вспомни на Чемровке то Костик с Маринкой, то Вовка с Любой уединялись в палатке. А Женька со Светланой на даче? Единственное, что мы замечали, каким влюбленным взглядом смотрел на тебя Максим. Такого с ним еще не было. Это могла быть только любовь.
  Таня вспыхнула:
  - Господи, что вы с Сашкой заладили все о любви. Любви нет. Это мне Максим сказал.
  - Он даже себе боялся признаться, что любит. Таким способом он хотел защититься от любви, боялся проявить слабость.
  - Вот в этом вся его сущность, - заметила Таня.
  - Ну, да, есть у него такая черта, он боится показаться слабаком. Но в этот раз она проиграл, показав свою силу. Принудив тебя, он пропал сам - попал в сети любви. И уже трепетал от страха, что потеряет тебя, боялся ослабить хватку.
  - Ты идеализируешь его. Мне ли не знать, как он относился ко мне, - не согласилась Таня, - ты ведь не знаешь как он вел себя, когда вы не видели.
  - Он тебя бил? - Аврора сжала кулаки.
  - Вообще-то нет, - задумалась Таня. - Замахнулся один раз, в первый раз на Чемровке. Ты, наверное, помнишь.
  - Я так и думала, он бы не смог ударить женщину.
  - Зато как он унижал меня перед своими бойцами, - Тане хотелось выговориться, - возил меня в машине по каким-то делам и к месту и не к месту говорил перед своими корешами, что мы сейчас отправимся в кровать. Сажал меня в машину и ездил со своими пацанами, словно хвастался, пока ему это не надоело.
  Татьяна задумалась - впервые она попыталась разобраться в мотивах его поступков.
  - Он как будто злился на меня за то, что я оказалась равнодушна к его обаянию, его ласкам. И унижая меня, тем самым наказывал за свое же бессилие, неумение покорить.
  - Бедная! Да он должен вымаливать у тебя прощение на коленях! За каждую твою слезинку он должен ползти на коленях от своего дома до твоего и обратно.
  - Какая ты кровожадная, Аврора! - засмеялась Таня.
  - Кто кровожадный, так это - ты! Ты мучаешь его больше, не желая выслушать его, дать оправдаться.
  - И не собираюсь, даже не уговаривай.
  - Понимаешь, он пытался добиться взаимности и бесился от бесплодности своих попыток.
  - Странным способом он добивался взаимности.
  - Ты ненавидела его, поэтому все воспринимала в другом свете. Он заботился о тебе.
  - Так же, как заботился о своей машине. Интересно, ты бы так же рассуждала, если была на моем месте?
  Аврора на секунду задумалась - даже нахмурила брови - и ответила:
  - Нет, конечно. Разумеется, любой другой, кого я не знаю, был бы для меня преступником. Но только не Максим. Ведь не зря следователям и судьям запрещено вести дела родственников. А нас с Максом так много связывает, мы с ним как родные. У нас так много общего.
  - Вечеринки, шашлыки, гулянки, - подсказала Таня.
  - И не только это. Когда три года назад умирал мой папа, он достал лекарства, которые даже мама не могла найти. Правда, он все равно умер - рак.
  - Мне жаль. Но, все равно, лекарства, наверняка, достал отец Максима, это больше заслуга его отца, - возразила Таня.
  - А когда на первом курсе я решила отомстить Сашке - потащилась с какими-то придурками в подвал, там напилась и чуть не отдалась, то Максим нашел меня, отбил у них и еще волок меня пьяную к себе домой, а я обрыгала ему всю куртку.
  - А почему Санька не пришел?
  - Тогда бы я точно отдалась.
  - Что? - не поняла Таня.
  - Ну, Сашке назло. А Макс со мной возился весь вечер - приводил в чувство, кофе отпаивал. Потом он еще куртку свою стирал. И все время повторял, что мы с Сашкой придурки, и нас надо лечить.
  - А вы часто с Сашей ссорились?
  - Серьезно - один раз, после выпускного. Мы даже и не ругались толком, но обиделись друг на друга страшно и разбежались. Сначала хотели доказать, что нам с другими лучше, особенно я старалась так, чтобы ему больнее было. Ну и постаралась, что даже Максим не выдержал. Он в тот вечер убеждал меня, что Сашка любит меня. А я так же, как ты сейчас мне, не верила Максиму. Но после этого, с кем попало, девственности лишиться не хотела. Все-таки его слова достигли цели. И счастлива, что до Сашки у меня никого не было.
  - Как? - не смогла скрыть удивления Таня.
  - Вот так. Я на всех произвожу впечатление, что прошла и Крым, и рым, и медные трубы, потому что говорю обо всем, не стесняясь. А на самом деле у нас с Саней до этого ничего не было. Я, наверное, умнее стала, поняла, что любовь - это не слова, а поступки. Для некоторых, сказать люблю - что нос почесать - так просто. Были у меня такие, много красивых слов говорили, соловьем разливались. Просто у них язык хорошо подвешен, а за ширмой - пустота.
  - Но если ты так хорошо стала разбираться в отношениях, почему не увидела, что и поведение Максима - та же ширма?
  - Потому что он вел себя естественно, искренне. Разве за все это время ты сама ни разу не заметила проявления любви к тебе, не почувствовала доброты с его стороны? Подумай, вспомни, - попросила Аврора.
  Таня покачала головой. Тогда за нее ответила Аврора:
  - Он и Сашку-то избил даже не за то, что они с Женькой не уберегли тебя, оставили одну, а за то, что те вообще привлекли тебя. "Я же сказал тебе - не вмешивай Татьяну", - сказал Макс Сашке перед тем, как они вышли поговорить.
  - Просто он не хочет быть у меня в долгу.
  - Это не так! Таня, а тогда, когда ребята Сухого напали на тебя, - обрадовано вспомнила Аврора.
  - Сам засветил меня, открыл свое уязвимое место, - сказала Таня небрежным тоном. - Не было бы в моей жизни Максима, я бы никогда не узнала Сухого.
  - Но наверняка было у вас и что-то хорошее. Напрягись, вспомни.
  А Тане приходила на ум только его выходка в аэропорту. ...А еще так здорово было делать бабочек на снегу. А на даче... Нет, не было у них ничего хорошего.
  - Если бы не он, я бы никогда не познакомилась с тобой, - стряхнула наваждение Таня.
  - А как он переживал, когда я сказала, что ты собираешься сделать аборт.
  - Что? - удивилась Таня. - С чего ты взяла? Когда это было?
  - Зимой, помнишь, ты к моей маме приходила за консультацией, я тут же позвонила Максу, сказала, чтобы готовился стать папашей. Я не думала, что он сразу к тебе побежит.
  - Ну, теперь немного понятно, о чем он говорил, - задумчиво сказала Таня.
  - А что он сказал? - полюбопытствовала Аврора.
  - Мы тогда с ним так поругались. Я все не могла взять в толк, чего он хочет. Думала - ревнует что ли? И в тоже время помощь предлагает. В общем наорали друг на друга и разошлись, а на следующий день приходит, как ни в чем не бывало.
  - Он поздно вечером, уже ночью мне позвонил, говорит, Татьяна не признаётся, а я сказала - отбой боевой тревоги, ошибочка вышла. Теперь-то ты поняла, что он любит тебя?
  - Аврора, как это у вас ловко с Сашей получается, вы во всем находите ему оправдание, все события истолковываете только в его пользу. Вас послушать - Максим несчастный, запутавшийся человек. А я? Кто я? Получается - кокетка, стерва, которая мучает несчастного беднягу.
  - Танечка, ну зачем ты так? Я совсем не это имела в виду. Я тебя понимаю и сочувствую. Но я прямо разрываюсь между вами. Просто больно смотреть, как Макс мучается от своей вины, от любви к тебе. Он же по тебе сохнет.
  - Пусть сохнет, ему полезно. Только не очень верится в это, - возразила Татьяна. - А ты как ребенок, придумала про его любовь и веришь в нее. Веришь, что он терзается от чувства вины.
  - Ничего я не придумала! Когда я отхлестала его по щекам, у него вырвалось. Не помню дословно, но он как-то интересно выразился, что был бы счастлив, если бы вместо меня была Татьяна. Примерно смысл такой.
  - Слишком легко хочет отделаться, - зло сказала Таня.
  - Таня, боюсь, что из-за своей ненависти к Максу ты пропускаешь что-то важное в своей жизни. Ты смогла заставить полюбить себя такого циника и сердцееда, ты смогла изменить его, надо ценить это.
  - А я хочу все забыть. Понимаешь, мне больно вспоминать.
  - Бедненькая, как ты могла это терпеть, и молчала, что никто не догадывался. Представляю, что ты чувствовала, как ненавидела всех нас. У меня просто сердце разрывается.
  - Аврора, не надо меня жалеть, а то я расплачусь. А если я начну плакать, то мне потом трудно будет остановиться.
  - Хорошо, постараюсь, но я в последнее время стала такой сентиментальной, раньше над всеми смеялась, если кто-то немодно одет, краситься не умеет, или еще что-нибудь. А сейчас всех жалко. Это, наверное, из-за беременности, как ты думаешь? Иногда мне так страшно, в какой злой мир он попадет, мой малыш. Смогу ли я его защитить?
  - Конечно, сможешь, и вас же двое - ты и Саша, - Таня рада была сменить тему разговора, - а ты кого хочешь, мальчика или девочку?
  - Мальчика, наверное, - задумчиво сказала Аврора, - женщинам приходится столько страдать: роды, неприятности каждый месяц, да еще от мужчин столько терпеть приходится.
  Наконец-то Аврора перестала упоминать имя Максим. Они поболтали о будущем, детях, а перед уходом она всё-таки напомнила:
  - Танечка, милая, так ты поговоришь с Максом?
  - Никогда.
  - Но почему? Почему ты не хочешь просто поговорить с ним?
  - Потому что ненавижу.
  - Значит, еще не все потеряно. Говорят, противоположность любви не ненависть, а равнодушие.
  - Мне и плевать на него.
  - Можно изобразить любовь, труднее - ненависть, но труднее всего - равнодушие.
  Таня пожала плечами. Аврора встала уходить.
  - На свадьбу-то ты придешь?
  - Не знаю.
  - Как - не знаю? - бухнулась снова на табуретку Аврора.
  - Я подумаю.
  - Танечка, ну пожалуйста, приходи!
  - Ну, хорошо, хорошо, я приду. Но до свадьбы не хочу его видеть.
  - Точно придешь?
  - Да. Ты, наверное, права. Если я буду избегать его, он решит, что я не забыла его. Пусть увидит, что он для меня - никто, пустое место
  - Вот и ладно.
  Аврора ушла. Они с Авророй совсем разные, и смотрят на жизнь по-разному. И хотя они не пришли к единому мнению в отношении Максима, Таня, излив душу, почувствовала огромное облегчение.

Глава 25


  Иногда её навещала Люда. Ей Таня сказала, что упала с лестницы. Люда скептически поджала губы, но промолчала.
  Она пришла на работу в тот же день, как закрыли бюллетень - нужно было нагонять программу, не на все ее уроки нашли замену, и они с завучем уселись за расписание, чтобы уплотнить ее график.
  Работая в школе, Таня до этого ни разу не болела, поэтому очень удивилась тому, как обрадовались ее ученики, когда она вышла после перерыва. Особенно бурно выразил радость ее уже шестой "Б" - когда она вошла в класс, девочки захлопали в ладоши, а с задних парт раздалось нестройное "Ура!". Таня быстро успокоила класс, но в душе не могла не признать, что это очень приятно.
  Таня, оказывается, соскучилась по школе. В первый же день задержалась после уроков. У нее была куча дел, еще она хотела дождаться когда освободится Люда, чтобы поговорить. Но после шестого урока, в учительскую вместе с Людмилой и другими учителями вошел милиционер в сопровождении директора. Директор отрекомендовал представителя закона и попросил Татьяну подойти к ним. Ничего не понимая, Таня вышла на середину комнаты, где стоял директор. Милицейский чин зачитал ей благодарность за проявленную храбрость и содействие органам милиции. Уши у нее запылали. Теперь вся школа будет знать, что она с друзьями шаталась вечерами по безлюдным переулкам. Женька ведь обещал, что никто ничего не узнает. Ей вручили благодарственную бумагу и пожали руку. Благодарность была оформлена солидно, с кучей подписей и печатей. Среди подписей ей бросилась в глаза знакомая фамилия - Данилов А.С. Так вот в чем дело! Максим не хочет оставить ее в покое. Ну он за это ответит!
  Как только стихли хлопки учителей и милиционер вышел, Таня, не отвечая на вопросы и поздравления учителей, набросила пальто, сунула благодарность в бездонную сумку и, схватив шапку, вылетела из учительской, ни с кем не попрощавшись. Значит, таким образом Максим с папашей хотят задобрить ее, показать свою признательность. А то, как она будет выглядеть в глазах всей школы, их не волнует. В том, что это Максим упросил отца отблагодарить ее, она не сомневалась. И спешила к нему домой. Она выскажет ему все! Пусть не думает, что такими дешевыми приемами может заставить ее все забыть. Только бы он был дома, а не в институте, молила она, пока ехала в автобусе. Она совсем не вспыльчивая, но терпение лопнуло. Он постоянно посылает к ней то Сашку, то Аврору, но сегодня он перешел все границы.
  Она в нетерпении несколько раз нажала на кнопку звонка - дверь не спешили открывать. Она еще не потеряла решимости высказать ему все, только бы он оказался дома. Наконец услышала за дверью шаркающие шаги, и как щелкнул замок. Максим распахнул дверь, он был голый по пояс, в спортивных брюках и босиком. Лицо у него было заспанное и недовольное. Но, увидев ее, Максим просиял радостной улыбкой, все лицо его озарилось светом и блеском восторга.
  - Таня, - произнес он обрадовано, - здравствуй, Танечка.
  Ну ничего, сейчас она испортит ему всю радость жизни, пусть не думает, что его уловка удалась.
  - Прекрати меня доставать! - вместо приветствия набросилась на него Таня. - Оставь меня в покое. Ты уже совсем обнаглел, даже милицию задействовал!
  - Таня, ты о чем? Проходи, объясни толком, что случилось, - не понял или сделал вид, что не понял Максим.
  Она перешагнула порог, но дальше коридора проходить не стала.
  - Сначала ты подсылал ко мне своих друзей, чтобы они уговорили меня простить тебя. А когда это не помогло, ты обратился к папе. Решили достать меня через милицию? Сколько это будет продолжаться?
  - Какая милиция? Причем тут папа? Таня, я ничего не понимаю.
  - Хватит притворяться! Думаешь, я не знаю, кто это придумал? - Таня открыла сумку и вытащила отпечатанную благодарность.
  - Что это? - спросил Максим.
  - На, полюбуйся, - сунула она ему в руки бумагу.
  Максим начал читать.
  - Очень хорошо все написано, - сказал он.
  - Ты понимаешь, что вы меня опозорили на всю школу! Зачем ты это сделал? Посмеяться надо мной захотел?
  - Ну что ты! Я тут не при чем.
  - Посмотри на подписи. Думаешь, я не поняла, что это ты уговорил отца написать эту бумагу.
  - Таня, я тут совершенно не при чем, честное слово, - оправдывался Максим. - Я ничего не знал. Правда. И думаю это инициатива со стороны милиции, а не отца, ему только дали подписать.
  - И Аврору с Сашкой тоже не ты ко мне подсылал!
  - Конечно. Не знаю, что они тебе наговорили, но я ни о чем их не просил.
  - Разве тебе можно верить? - Таня хотела добавить что-нибудь обидное, но услышала из глубины квартиры женский голос:
  - Максим, ты где? Что случилось?
  - Я занят, - крикнул Максим.
  Таня так и застыла с открытым ртом. А он время зря не теряет, наверстывает с девицами все, что упустил в тюрьме. Правильно, что не поверила Авроре, будто Макс по ней сохнет. Вот значит, как он переживает. Но пусть это останется на совести Авроры.
  - Это мама, у нее сегодня выходной, - Максим заметил ее изумление.
  Она только сейчас поняла, что это был голос Екатерины Николаевны. Таня сникла. Вдруг он, действительно, не при чем?
  - Ладно, я пойду, - она забрала бумагу и положила в сумку.
  - Останься, я кофе сварю, - тихим голосом пригласил Максим, - я мигом.
  - Нет, - она развернулась и быстро вышла.
  Сбегая по лестнице, она услышала голос Максима:
  - Таня, Таня, не уходи!
  Она только ускорила шаг и стремглав выскочила из подъезда. Подходя к углу дома, она оглянулась - Максим в одних брюках босиком выбежал из подъезда.
  - Таня! - еще раз крикнул он.
  Она решительно свернула за угол. Какую глупость она сделала, что пришла к нему. Максим не имеет отношения к этой бумаге. Что он теперь будет думать о ней? Она вела себя как взбалмошная дура, она сама, сама искала с ним встречи, найдя ничтожный повод. И с чего она взяла, что это выдумка Максима? Но в милиции-то о чем думают, как она завтра придет в школу?
 
  - Ты почему вчера так сразу убежала? - набросилась на нее Люда утром следующего дня.
  - Скромница вы наша, - прокомментировала историчка, - застеснялась, вот и убежала.
  - Да, не смущайте вы Татьяну Викторовну, - заступилась Слинкова, - дайте ей успокоиться.
  - А смущаться нечего, тут гордиться надо. Татьяна Викторовна смогла остановить убийцу, на счету которого несколько невинных жизней, - сказал учитель физики.
  Прозвенел звонок, и учителя разошлись на первый урок, в учительской остались Таня, Люда и Антонина Сергеевна - у них было "окно". Люда подсела ближе к Тане:
  - Танюш, ты как будто не рада, что тебе вручили грамоту.
  - А чему радоваться? Представляю, что обо мне теперь думают. Помнишь, как на меня накинулись, когда я сказала, что надо объявить, что в городе появился маньяк. Нечего по ночам шляться!
  - Ты что же, думаешь, что тебе поверили, будто ты упала с лестницы? - возразила Людмила, - ты забыла, где работает муж у Козловой.
  - Да и без нее слухи разные ходили, - присоединилась к их беседе Антонина Сергеевна.
  - А что говорили? - Таня переводила взгляд то на подругу, то на Слинкову.
  - Да всякое, - вздохнула Людмила, - не бери в голову, теперь-то слухи прекратились.
  - А все-таки? - настаивала Таня.
  - Говорили, что тебя чуть не убил маньяк, и ты лежишь в реанимации. Но я сказала, что ты дома, ничего страшного.
  - А еще что?
  - Еще говорили, что тебя изнасиловали, - сказала Антонина, - а твои друзья убили насильника. Но тут уже Козлова, опровергла слухи, сказала, что маньяк только ранен.
  Таня поняла, что им удалось сохранить в секрете, что они намеренно гуляли по вечерам, чтобы выследить убийцу.
  - Так что вчерашний визит милиции положил конец всем слухам и недоразумениям, расставил все точки над i, - продолжила Слинкова.
  Таня сочла нужным рассказать разработанную ими легенду про детскую ванночку. Удовлетворив любопытство коллег и получив заслуженную дозу сочувствия и восхищения, Таня пошла в класс.
  После уроков кабинет математики заполнился ребятами из ее класса - кроме дежурных пришли несколько учеников с вопросами по новой теме, ведущие классного часа, кто-то ждал друга. Эта неформальная обстановка была нарушена "каменной" Тамарой Анатольевной, классной руководительницей 6 "А". Сорокалетняя дама была всегда настолько подтянутой и строгой, что ее в глубине души побаивалась даже Татьяна, не говоря о ее шестиклашках. А сталкиваться по работе им приходилось часто, Тамара Анатольевна вела в шестых классах русский язык, а Таня - математику, в том числе и в ее 6 "А". Кроме того, между "ашками" и "бэшками" шло негласное соперничество.
  Тамара Анатольевна привела красного и взъершенного Ильина Диму. Вслед за ними в класс прошмыгнули несколько девочек. Строгая и беспристрастная Тамара Анатольевна сейчас была сильно разозлена. Она сообщила Тане, что Ильин избил ее ученика Аркашу Евдокимова, потребовала разобраться и принять меры. Тамара Анатольевна хотела уйти, но Таня стала расспрашивать ее о причинах конфликта. Кто начал потасовку Тамара Анатольевна не знала, она вмешалась, когда драка была в самом разгаре. Ильин был настолько агрессивен, что буквально измолотил совсем не слабого Аркашу, а когда она стала их разнимать, то ничего не замечавший вокруг Дима, отмахнулся от нее и чуть не сломал ей палец на руке, и сейчас она идет в медпункт. Тамара Анатольевна ушла.
  Надо будет поговорить с Димой наедине, в присутствии одноклассников Дима вряд ли пойдет на откровенность. Как она и боялась, Дима не отвечал на ее вопросы, и тогда Таня вынуждена была обратиться к трем девочкам, которые вошли в класс последними. Они наблюдали за дракой с самого начала. Задав им несколько вопросов, Таня выяснила, что Евдокимов нехорошо выразился о их 6 "Б" классе. Девочки очень смущались, но Таня решила, что они стесняются повторить те нелитературные выражения, которые услышали из уст Аркаши.
  - Дима, как бы ни обзывался Аркаша, это не повод распускать кулаки. Понимаю, ничего приятного в том, что твой класс обзывают, нет. Но на такие глупости лучше вообще не обращать внимания, или сказать что-нибудь вроде: "Это ты от зависти, что у нас такой дружный класс".
  Дима уставился в пол. Таня перевела взгляд на девочек, они натянуто улыбнулись в ответ.
  - Но отчего такая жестокость, ты даже чуть не сломал палец Тамаре Анатольевне?
  После тягостного молчания за Диму ответили девочки:
  - Аркашка говорил о вас плохое, Татьяна Викторовна, - первой осмелилась сказать Женя Сайнова.
  - Да, он сказал, что вы сами виноваты, что вас..., - продолжила ее подружка.
  - Молчи, дура! - набросился на неё Дима.
  Таня удержала его за рукав.
  - Что нечего было шляться по ночам, - пришла на помощь подружкам третья свидетельница.
  - Ну вы и дуры! - крикнул им Дима, пытаясь вырвать свою руку.
  - Девочки, не надо уподобляться Евдокимову и пересказывать то, что он услышал от плохих людей, - она пресекла вдруг прорвавшуюся разговорчивость девчушек.
  - Он сказал, это правда, и поэтому вы на работу не ходили, - глядя в пол, тихо произнесла Сайнова.
  Надо же, а ведь, действительно, обидно, поняла она Димку.
  - Спасибо тебе, Дима, что ты вступился за меня, - она отпустила дергавшегося мальчика, - но я сама могу постоять за себя. Да на меня напал убийца, когда я вечером одна шла по улице, но я не только отбилась от него, но и ранила, а потом на помощь пришли мои друзья, и его задержала милиция. Мне, конечно, пришлось нелегко, у меня была трещина челюсти, поэтому я была на больничном. А вчера мне из милиции вручили вот эту грамоту, - Таня вытащила из-под кипы тетрадок на столе благодарность, которую с утра выложила из сумки, не предполагая, как она сможет ей пригодиться.
  Она протянула благодарность успокоившемуся Диме. Дети, внимательно ее слушавшие, сгрудились возле учительского стола. Кто-то заглядывал через плечо Димы, кто-то уже тянул у него из рук бумагу.
  - Осторожно! - прикрикнул на них Дима.
  Прочитав благодарность, он давал читать ее другим, не выпуская ее из своих рук. Как хорошо получилось с грамотой, зря она злилась на милицию... и отца Максима.
  Женя Сайнова взяла Таню под руку и прижалась к ее боку.
  - Татьяна Викторовна, вы - героиня, - прошептала она.
  С другой стороны ее также под ручку взяла подружка Сайновой Наташа.
  - А я потом журнал в учительскую вам отнесу, ага? - попросила она.
  Таня кивнула. В этом возрасте у девочек любовь к старшим все еще ищет выхода в телесном контакте, и Таня не стала их резко одергивать. Когда во время учебы она отрабатывала педагогическую практику в лагере, девочки висели на ней гроздьями. Дождавшись, когда все прочитают грамоту, она мягко освободилась от объятий учениц и забрала благодарность у Димы.
  - Дима, ты поступил как настоящий ры...,- Таня передумала, поняв, что рыцарь - это слишком книжно, - как настоящий друг. Но избивать Аркашу было ни к чему, - ну ударил бы пару раз и довольно, подумала про себя Таня, и продолжила, - нужно было сказать, что он глупец, раз повторяет за другими, то чего не понимает.
  Как еще всё это объяснить Тамаре Анатольевне? Но в любом случае наказывать Диму она не будет.
  До учительской ее проводили девочки, одна несла журнал, другой Таня дала понести тетради. В учительской ей сразу бросилась в глаза забинтованная рука Тамары Анатольевны. Неприятно сжалось в груди. Димке крупно не повезло.
  - Перелом? - спросила Таня.
  - Нет, вывих, - ответила Тамара Анатольевна, - а вы разобрались в причинах такой жестокости?
  Таня рассказала ей то, что узнала.
  - Я понимаю, вам неудобно наказывать Ильина, - сказала Тамара Анатольевна, - я сама позабочусь, чтобы его наказали по всей строгости. Иначе он всех нас покалечит.
  Таня попыталась защитить Диму, но коллега не стала слушать ее возражений и ушла домой, гордо держа перед собой поврежденную руку.
  На следующее утро Тамара Анатольевна успокоилась и выслушала Таню. Она смягчилась, когда Таня рассказала, как Димка любит свою собаку, и как трогательно печется о младшем брате, который учится во втором классе. Тамара Анатольевна и сама понимала, что Дима вывихнул ей палец непреднамеренно, без злого умысла. Они договорились с Таней, что Дима извинится перед Тамарой Анатольевной, а она в свою очередь поговорит с Евдокимовым. Таня обещала, что после уроков они с Димой придут в кабинет русского языка, Таню очень заботило, чтобы в кабинете больше никого не было, главное - ребят из 6 "Б". Она понимала, как это будет нестерпимо для Димы. Лучше понимать этого строптивого мальчишку ей помогли Саша с Максимом.
  Но до конца уроков ей еще раз пришлось испытать любопытство учеников к своей персоне, на этот раз старшеклассников. В 11 "Б" Таня начала новую тему, предварив ее замечанием, что из-за ее нездоровья они отстали от плана.
  - А чем вы болели? - громко поинтересовался со своего места в первом ряду Сергей Ефимов, самый умный из ее учеников, щелкающий любые задачи как орешки.
  Таня стояла у стола перед проходом между первым и вторым рядами и заметила, что Миша Носков показывает Сереже под партой кулак. Сережа лишь улыбался, ожидая ее реакции.
  - Вообще-то это достаточно интимный вопрос, - сказала Таня, - в твоем возрасте уже пора понять, что такие вопросы не всегда уместны.
  - Да я просто хотел узнать, как ваше здоровье, - невинным тоном ответил Сережа, глядя ей в глаза.
  - Спасибо за заботу, я чувствую себя прекрасно. Но сдается мне, что тебя, да и остальных тоже, больше интересует, сколько вреда причинил мне убийца, напавший на меня. Ведь, наверняка, вы уже все слышали и обсуждали это между собой.
  В классе зашумели, зашевелились.
  - Ну что вы, Татьяна Викторовна...Мы ничего плохого... Ефим, прекрати выступать, не мешай вести урок, - раздавались голоса с мест. Молчал лишь Сережа, продолжая смотреть на нее.
  - Тихо! - остановила шум в классе Таня.
  Когда она поддалась на уговоры Саши и Жени, она и не предполагала, чем все это обернется, что придется вот так стоять перед детьми гиперсексуального возраста, которых интересует только один вопрос - изнасиловали ее или нет. Но и стесняться ей нечего.
  - Сережа, наверное, прав, и вам лучше все узнать из первых уст, чем питаться слухами. Я расскажу вам, что мне пришлось пережить, хотя это не так просто для меня, потому что в том, что произошло, нет ничего приятного, а тем более забавного, - она выразительно посмотрела на Сережу, он опустил глаза в парту.
  Ученики притихли. Таня в нескольких словах описала, что с ней произошло.
  - И я рада, что смогла остановить преступника, на счету которого было четыре жизни, - закончила она словами учителя физики. - А сейчас - новая тема, мы и так потеряли много времени.
  В одиннадцатых классах уроки алгебры были сдвоенные, и поэтому после звонка на перемену многие остались в кабинете. Возле учительского стола столпилось несколько девочек, не решаясь о чем-то спросить.
  - Вам не терпится узнать, как решить 305 уравнение? - оторвалась Таня от своих записей. - Мы на уроке все разберем.
  - Нет, вовсе нет, - испуганно отреклись ученицы, она так и знала - математики им хватает на уроках, - Татьяна Викторовна, мы хотели спросить, а вам страшно было?
  На секунду она задумалась и ответила:
  - Да, потом - очень, я даже пройти мимо него боялась, мне казалось, что он снова набросится, хотя уже приехала и милиция, и "Скорая". А вначале не успела испугаться, думала только о том, как вырваться.
  - Вы такая смелая.
  - В милиции тоже так считают, - Таня показала им благодарность.
  К ним подошло еще несколько человек, бумага пошла по рукам.
 
  Как ни старалась Таня не быть предвзятой, у нее выходило, что Дима Ильин поступил правильно и наказывать его нельзя. Но, так или иначе, Тамара Анатольевна пострадала от его руки, и защищая честь одной учительницы, нельзя калечить здоровье другой. Она попыталась объяснить это Диме после уроков и повела его к Тамаре Анатольевне. К облегчению Тани, она была одна в кабинете. Дима встал перед Тамарой Анатольевной и сказал, что совсем не хотел ударить учительницу, это вышло нечаянно.
  - Простите меня, - наконец произнес он долгожданные слова.
  На этом инцидент был исчерпан.
 
  Аврора заходила к ней все реже - приближалось время свадьбы, и у подруги было много хлопот. А сама Таня к Авроре перестала заходить после того, как чуть не встретилась у нее с Максимом, хорошо, что в тот раз Саша позвонил невесте и сказал, что через десять минут они с Максом заедут.
  А свадьба готовилась веселая. Света с подружками готовили стихи, плакаты, сценарий выкупа невесты. Таня в участии отказалась, ссылаясь на занятость в школе, ведь жениху помогает в первую очередь свидетель, а свидетелем, конечно, будет Максим.
  В день свадьбы Таня поменялась уроками, чтобы уйти с работы пораньше. Регистрация была назначена на два часа дня, а еще надо было выкупить невесту. Таня находилась в одной комнате с Авророй, пока ее подружки чинили препятствия для жениха. Аврора спокойно ждала своего суженого, но когда Саша преодолел последний рубеж, с таким радостным визгом бросилась ему на шею, как будто он спас ее, зарубив Змея Горыныча, державшего ее взаперти. Невозможно было не позавидовать такому счастью.
  Никогда до этого ей не приходилось видеть более красивую пару, чем Саша с Авророй, когда они стояли на красной дорожке. Оба высокие, статные, счастливые. Она испытывала чувство гордости, глядя на них, словно они - ее творение. Впрочем, это в ее квартире они зачали ребенка, благодаря которому стоят сейчас вместе. Свидетельницей Авроры была Люба, что звучало очень символично в устах распорядителя Дворца бракосочетаний: свидетельница Любовь.
  Сама свадьба проходила в столовой, куда вместилась почти сотня человек. Столы в зале стояли буквой "П". Максим со свидетельницей сидели рядом с молодыми. Таня сидела на внутренней стороне буквы "П", напротив Светы, у которой уже был заметен животик, рядом с ней - Костя с новой подружкой. Место Таню устраивало - почти спиной к Максиму, можно не бояться встретиться с ним взглядом. В том же ряду, что и Света, но ближе к молодым, сидела Юля, она специально приехала на свадьбу подруги.
  Первое время ей казалось, что она чувствует, как Максим взглядом сверлит ее спину, и с трудом удерживалась, чтобы не обернуться. Неизвестно, что хуже - встретиться с ним взглядом или увидеть, что он даже не смотрит на нее или вообще вышел. Но после нескольких рюмок вина ей стало все равно, смотрит он на нее или нет. Она вместе со всеми участвовала в веселье, кричала "Горько!", аплодировала, когда жених и невеста закружились в вальсе.
  Поздравить молодых пришел председатель горисполкома. Он был один, без жены. Данилов-отец произнес цветистый тост и сел рядом с родителями молодых.
  Вокруг нее места опустели - Костя ушел танцевать со своей девушкой. На свободный стул присел Андрей Степанович. Она виделась с ним у Максима за все время несколько раз, обменявшись парой слов, и не подозревала, что он запомнил ее.
  - Спасибо тебе, родная, за твой подвиг.
  Таня, запинаясь, начала смущенно отнекиваться, но Данилов продолжал, не обращая внимания на ее протесты:
  - Спасибо, что согласилась на рискованную авантюру, доверилась Шуре с Женей.
  - Откуда вы знаете? Вам Максим рассказал?
  - Нет, Евгений, когда благодарность оформляли, - улыбнулся он.
  - А Максим знал о грамоте?
  - Я ему не говорил, это же на работе было, а ты почему спрашиваешь?
  - Думала, что он вас попросил.
  - Нет. Хотя мог бы, это же ты спасла оболтуса. Сама-то к нам почему не заходишь? Бросила обалдуя?
  Таня кивнула. Андрей Степанович вздохнул.
  - Ну, тут я вам не советчик. Но ты все равно заходи к нам, если проблемы возникнут или понадобится что-нибудь. Обращайся сразу ко мне. Жильем-то обеспечена?
  - Ну что вы, я не из-за этого!
  - Конечно, я знаю.
  Данилов поднялся. Он пригласил на танец невесту, а после танца покинул праздник. Провожать его вышли Максим и жених. Света в очередной раз позвала ее танцевать:
  - Сколько можно сидеть, пойдем потанцуем, я и то не могу удержаться, - показала на свой живот.
  Таня сбросила с себя панцирь замкнутости и пошла за Светой и Женей, в конце концов, она пришла веселиться, нечего прятаться, даже если он будет танцевать где-то рядом, это не помешает ей расслабиться. Она осталась верна своему решению, даже когда Света, устав, возвратилась на место. Максима поблизости не было, и она забыла думать о нем, полностью подчинившись музыке. Таня вернулась на место лишь попить воды, но в это время музыканты заиграли медленный танец, и она осталась за столом.
  - Можно вас пригласить на танец?
  Она подняла голову - над ней склонился Максим. Она ждала, ждала весь вечер, что он к ней подойдет, а когда это случилось, была застигнута врасплох. Ей казалось, что она кожей почувствует его приближение, а на самом деле не заметила, как он подошел.
  - Нельзя.
  - И мы даже не покувыркаемся? - разочаровано воскликнул Максим.
  Кроме нее, Максима никто не слышал из-за музыки и звука отодвигаемых стульев - Костя пригласил свою подругу на танец, и они выходили из-за стола. Она расценила по достоинству его нескромную выходку. Это было смелое предложение начать все сначала, не унижаясь. Вот почему он с ней на "Вы".
  - Я не занимаюсь акробатикой.
  - Напрасно, очень полезное занятие, - он почти дословно повторял их разговор при первом знакомстве, пытаясь вернуть прошлое.
  - Меня не устраивает тренер, - сказала Таня.
  - Извини.
  Максим развернулся и пошел от нее. Она взяла ломтик сыра и откусила. Кажется, Максим решил отделаться шуточками, ее это устраивает. Возврата к прошлому нет. На этот раз она почувствовала, когда он проходил мимо нее, с другой стороны стола. Она подняла глаза и проследила за ним взглядом. Его остановила Юля. Наверняка, приглашает его на танец. Максим оглянулся на Таню. Если он откажет Юле, то нанесет девушке смертельную обиду, а она не заслужила этого, Аврора рассказывала, что Юля даже опоздала на занятия в Новосибирск, надеялась дождаться освобождения Максима и пыталась получить свидание с ним. Если Максим пойдет с ней танцевать, тем самым продемонстрирует Тане, что на ее место у него всегда найдется замена, чтобы она не обольщалась по поводу его чувств к ней. Таня отвернулась, потянувшись к тарелке с копченой колбасой, сделав вид, что не видит их с Юлей. Пусть не думает, что она знает, что это Юля первая пригласила его, а он как джентльмен не мог отказать даме. Через некоторое время она поискала их среди танцующих, Максим невозмутимо вел свою партнершу, Юля покачивалась в его руках, как гибкая лоза на ветвях дуба. Таня отвернулась, а когда начался быстрый танец, встала в круг танцующих и уже не выходила оттуда. Ее пару раз приглашали на медленный танец малознакомые ребята из числа гостей, но за время танца, она не перекинулась с ними и словом. Ей часто попадалась на глаза Юля, а Максима она больше не видела.
  Таня танцевала, пока не начала валиться с ног от усталости, и вернулась за стол. Выпив воды, посмотрела на часы - давно перевалило за полночь, а завтра с утра на работу. Пора уходить. Она подошла к столу, где сидели новобрачные и их близкие, поздравила родителей молодых, Вера Андреевна с ней была очень сердечна. Таня попрощалась с женихом и невестой и пошла к выходу из зала. Ее нагнал Максим. До дверей зала они шли молча.
  - Зачем ты идешь за мной? - спросила она, когда они вышли в фойе.
  - Хочу проводить тебя.
  - Не надо, я сама дойду.
  В фойе никого не было, она направилась к гардеробу. Максим обогнал ее и, оттолкнувшись руками от гардеробной перегородки, ловко перепрыгнул через нее.
  - Ну хотя бы подать тебе пальто я могу? - спросил он, когда она подошла к стойке, - где твоя одежда?
  Она махнула рукой в тот ряд, где она повесила свое пальто.
  - У тебя пальто или куртка? - спросил Максим, осмотрев ряд с висящей одеждой.
  - Пальто, черное, я точно не помню, куда его повесила,- сказала она.
  Максим обшарил следующий ряд с одеждой, и нашел ее пальто только в третьем ряду.
  - Это? - спросил он, выходя из гардероба через дверцу, а не через вверх.
  Таня подошла к нему и взялась за пальто:
  - Да.
  Максим не выпускал пальто из рук. Она потянула сильнее, Максим только крепче прижал пальто к себе. Таня еще раз безуспешно дернула пальто, она растерялась. Ну не драться же с ним. Вернуться в зал и пожаловаться Женьке или Косте на их друга? Не хотелось скандала. Пойти на улицу раздетой? Тогда он точно сам побежит за ней с пальто. Она уже решила вернуться в зал, когда Максим протянул ей пальто. Она недоверчиво взяла пальто, Максим развел руки. Таня вытащила из рукава шарф и шапку, положила пальто с шапкой на стойку. Закинула шарф на шею, расправила его на груди. Максим придвинулся к ней и заговорил быстро, бессвязно, словно в горячке:
  - Ну ударь меня, избей меня, только прости меня... Обругай меня, обматери, но не будь такой безразличной. Прости меня, родная, пожалуйста... Нет, я не достоин прощения...Хочешь, я каждый день буду приходить и молить тебя о прощении... Каждое утро я буду валяться у тебя в ногах... Ругай меня, бей меня, только будь рядом. Я на все согласен. Танечка...
  Мимо них прошла группка ребят на улицу покурить. Максим продолжал сбивчиво говорить.
  - Максим, прекрати, ты пьян!
  Максим крепко обнял ее, нежно сковав ее руками, нет, всем телом. Ей стал ясен смысл фразы "заключить в объятья". Именно это сделал сейчас Максим - она была как ключик в замочке в его руках. Он стиснул ее еще крепче, она попала в мягкий душный кокон его рук. Максим горячо зашептал, почти касаясь губами ее волос:
  - Да, я пьян, но не от водки, а от тебя, я пьян от любви. Я люблю тебя. Я тоскую по тебе. Я тоскую по этим волосам, тоскую по твоим глазам. Я не хочу просыпаться по утрам, потому что сразу вспоминаю, что не увижу тебя. Разреши мне видеть тебя хоть иногда. Я так ждал, когда наступит этот день, и я смогу увидеть тебя. И проснулся самым счастливым человеком на свете, я с утра был пьян от радости, что увижу тебя. Не оставляй меня, я умираю без тебя, Таня. Пощади.
  - Отпусти меня, - сухо попросила Таня.
  Она стояла и ждала, когда он уберет руки. Много, как много она могла сказать ему, сколько красивых фраз проносилось у нее в голове: "Ты потерял меня навсегда", "А ты пощадил меня?", а чем плохо: "А как насчет того, что любви нет?". Но все слова были лишними, и это ее равнодушие было злее всех обвинений, холоднее всех презрительных фраз, тяжелее горьких слов.
  Медленно, очень медленно, он начал разжимать объятия. Она чувствовала, как он отдирает себя от нее, как трещит, рвется и лопается его кожа, с мясом отрываясь от нее, свисая невидимыми лоскутами. Она стояла прямо, терпеливо ожидая, когда он отпустит ее. Освободившись, она отступила, чтобы обойти Максима и взять пальто, но ее опередил Максим, обернувшись, схватил пальто, открыв его нутро для нее. Таня повернулась к нему спиной и просунула руки в рукава. Он накинул пальто ей на плечи. Таня подошла к зеркалу и надела шапку. Взяла сумку и пошла к выходу, не глядя на Максима. Максим догнал ее в двух шагах от двери.
  - Таня, - позвал он. Она остановилась, обернувшись, - а у тебя это...ничего нет? Ну, в смысле..., этой, ну, ты не...
  - Ты о чем? - не поняла она.
  - То есть, никого нет?
  - А как же! Куча мужиков!
  - Извини, я, дурак, не то сказал. Ну помнишь, тогда, на даче, я еще ремень собирался купить...
  - А-а, - поняла Таня, - нет, никого нет.
  - Ты ничего с собой не сделала?
  - Успокойся, ничего не было.
  - Ладно.
  - Ну вот, собственно, и все, - произнесла она и повернулась к дверям.
  Дверь резко открылась, и с улицы стали заходить курильщики, она дождалась, когда все войдут. Над дверью слабо горел светильник, подчеркивая темноту ночи.
  - Как же ты одна пойдешь? Я провожу, не бойся, я ничего тебе не сделаю.
  - Мне ведь недалеко, и к тому же я известная истребительница маньяков. Дойду сама, - Таня шагнула за дверь.
  Она безбоязненно шла вперед, глубоко дыша морозным воздухом. Она словно возвращалась домой с войны. С войны, где нет победителей. Но важно не это, а то, что она возвращалась домой, назад, к мирной жизни. И ей было легко. И свободно. И она не замечала, что за ней, повторяя ее маршрут, идет еще один человек. Идет на таком расстоянии, чтобы быть незамеченным, идет, стараясь не шуметь. А когда она вошла в свой подъезд, он вошел за ней, остановился на первом этаже и, услышав, как закрылась за ней дверь, вышел из дома. И пошел в столовую, где еще вовсю гуляла свадьба.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  180
 
 
 
 
 
 
Оценка: 6.71*56  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"