|
|
||
Трагедия о графе Рэтленде, его пути и любви | ||
АНТОН МАРКОВ
ФЕНИКС
трагедия
2001г.
СЦЕНА ПЕРВАЯ
СЦЕНА ВТОРАЯ
|
ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД.
|
Твоя сестра ответила отказом, Не подарив и беглого свиданья, А сколько слов, рожденных в тишине, Наполненных благоговейной страстью, Я нес ей в дар. И все это напрасно. Меня отвергли, обокрав до нитки. Я знал, что этим кончится. Сестра Противовес своим мечтаньям ищет: Для крыл голубки - крепкое гнездо, Для легких слов - покладистые уши, Для разоренья - кошелек тугой. Так я готов любое пожеланье Разумное исполнить в тот же миг! Достать к обеду философский камень Иль золото из ртути получить? Да, ты способен, я не сомневаюсь. Но как добыть остаток из расхода - Такое неразумное желанье Ты б выполнил? Ты к ней несправедлив. Но лишь одно лекарство от любви: Из недостатков делать недостатки. Тебе легко об этом говорить, Но ты не можешь говорить об этом. Весенний ветер осени не знает. Осеннему о мае невдомек. Когда-нибудь любовь тебя отыщет И за твои слова приговорит К царапанью лица, нелепым лентам, Наденет на тебя колпак шута И разум твой прогонит в безрассудство. Любовь не может быть судьею, Генри, Она всегда с законом не в ладах. Она ворует нашу половину И втридорога нам же продает. Поэтому она на перекрестках Судеб в лохмотьях просит подаянье. Мы дети страсти. Страсти и Природы, В которой все охотится на всех: Лис за лисой, а голубь за голубкой. Граф за графиней, каменщик за прачкой. Но где Она, Единственная, Та, Которая тебя рождает в Небо? И как ее найти? Я точно знаю, Что это не моя сестра. Послушай, У Страсти есть иное имя: Время. Оно уходит, вечно обновляясь И оставляя голод за собой. Ты думаешь, я скоро все забуду? Ты хочешь есть? Хочу. Вот и ответ: Природа созывает на обед. |
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
|
ЕЛИЗАВЕТА. |
Мне Голос был. Он начинался там, Откуда Жизнь берет свое Начало. Я в соловьиной песне узнавала Тот Голос, что созвучен Небесам. И в ветре, что летел к моим садам, И в розе, что под ветром трепетала, Я письмена знакомые читала И Тишиною вторила словам. Но я боюсь на Голос оглянуться, Чтобы в мечте своей не обмануться, Не выстроив, разрушить хрупкий дом, Не потеряв, приобрести потерю. Я не закрыла запертые двери, И Голос незнакомый мне знаком. |
|
МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. |
Я помогу тебе, Елизавета. Граф Саутгемптон в Лондоне сейчас, Мы пригласим его. Зачем? Спросить, Что знает он об Уильяме Шекспире. Ты вспыхнула? При чем тут Саутгемптон? Мы не о нем с тобою говорим, А о Шекспире. Как вы догадались? Двумя путями Голос проникает В глубины человеческого сердца. Один - прямой, от ангелов и Бога, Другой - через посредника Небес. Что Голос твой мужского наполненья, Гадать не нужно; то, что он поэта, Я поняла по дочери отца. Какая книга у меня пропала? Кому в ней посвященье? Саутгемптон Приедет к нам и Голос станет плотью. Не надо, тетя, пусть все остается Как есть! Но нет, увы, Елизаветы. Она живет в придуманной стране Меж книг и знаний, никому ненужных, Поскольку к жизни их не применяют. Пора свиданья Жизни назначать, Из книжных недр на Солнце выбираться. Начнем с Шекспира. Им бы и закончить. Не будь Кассандрой, милая моя. Узнаем о Шекспире: кто такой, Как сочетает слово и поступки, Как выглядит, что любит в нем работать: Желудок иль душа, случаен дар Иль неслучаен, кто за ним стоит? Вопросов много, но вопрос один: Кто будет в этом доме господин? Ах, тетя! |
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ
СЦЕНА ПЯТАЯ
|
ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. |
Не надо, тетя, милая, не надо! О чем угодно говорите с графом, О ком угодно, но не о Шекспире. Мне кажется, что это неприлично: Мы приглашаем в гости человека И потчуем молчанием его. Молчанием? Конечно. Для беседы Немало тем найдется у меня. Так назови мне тему. О погоде. Но это о Шекспире. Почему? Погода с вдохновением роднится И поставляет образы поэтам: Веселый стих рождается от солнца, Меланхоличный от осенней лужи. Раз вдохновенье нынче у Шекспира, Мы эту тему молча обойдем. Тогда о моде: юбках и камзолах, О бархате, мехах, сукне и шелке, Воротниках, чулках и башмаках, Подвязках, лентах, кружевах, розетках. И рукавах? О них. И о перчатках. Но это о Шекспире. Почему? Тебе важна, племянница, не мода, А что и как на ней сейчас избрызгал Чернилами священными Шекспир. Цветы! Ни-ни! Какой бы мы не взяли Цветок: фиалку, розу, розмарин, Укроп иль руту - адресат один. Мы о науке будем говорить. Наука устанавливает связи И познает строение Вселенной, Чтобы творить, себя уничтожая. Не в этом ли поэзии приметы? О государстве! Но поэт английский. О музыке! Но он не музыкант. История! Но он венец Творенья. |
|
ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ.
|
Как я самой себе не доверяю, Я доверяю вам. Каков бы ни был Портрет, составленный из красок графа, Я красоту за правду не куплю. Пугаешь ты, племянница, меня. Гореть в огне, не разведя огня. |
|
ГЕНРИ. МЭРИ. |
Простите. Я давно не видел вас, Но время вас одаривает щедро И ничего не требует взамен. Я слышу ум подвижный и глубокий, Но юности припев не портит песни. Хотя она сказала вам два слова. |
|
ГЕНРИ. |
Поэтому без лишних рассуждений Я к сути нашей встречи приступлю. Что вам известно, Генри, о Шекспире? Когда я приглашенье получил Приехать к вам, то сразу догадался, О чем пойдет беседа. Я надеюсь, Что вы, кому известно лучше всех, Где Музы в Вечность окунают Время И кто у них последний фаворит, Расскажете мне сами о Шекспире. |
|
ЕЛИЗАВЕТА. ГЕНРИ. ЕЛИЗАВЕТА. |
Так правды нет в его стихах случайных? Он хитростью пробрался на Олимп И обесчестил Память, Мнемозину, Чтобы явилась Муза воровства? Она украла у сестер беспечных Поэму, что могла сорвать повязку У Купидона, чтобы тот стрелял И видел, чьи сердца он поражает. Или Венера, проклиная мир, Изгнав себя с Земли, на ней оставшись, Закрыв пути на Небеса влюбленным И кровь насытив невозможным счастьем, Поэтов наделила мордой вепря, А красоту запрятала в слова? Тогда живи такое сочетанье Лица и слов, чтобы усилить правду. Воруй, Шекспир, сердца и кошельки И убивай надежду в колыбели. Мне очень жаль, что в вас рассказ мой вызвал, И счастлив тем, что вызвал мой рассказ. Пути влюбленных в Небеса открыты, Когда они открыты Небесам. И вы тому порукой. Что мне сделать, Чтоб не была такой ужасной правда? Позвольте видеть правду без прикрас. Я через вас увидела Шекспира, Не разглядев всей жизни полноты. Урок мне дорог тем, что он суров. |
|
ГЕНРИ. МЭРИ. |
Я сам об этом думал. Если шутка Причина для создания поэмы, Я познакомлю с вами шутника. Но если кто-то хочет быть поэтом Без имени, поверенным богов, Я не смогу открыть и половины. В любой исход нас посвятите, Генри. Мы не расширим тайны, опороча Наследья, что оставил нам Филипп. Идемте, граф. |
СЦЕНА ШЕСТАЯ
|
РЭТЛЕНД. БЭКОН. РЭТЛЕНД. БЭКОН. РЭТЛЕНД. БЭКОН. |
Тогда зачем отсюда уезжать? Приобрести необходимый опыт, Который сидя дома не нажить. К тому же для здоровья твоего Полезен новый воздух. Мне полезен Британский воздух, вскормленный морями, Родная речь, что лучше всех лекарств. Повиновенье нашей Королеве Полезно в той же степени тебе. Но мне необходимо задержаться И не спешить с отъездом. Есть причина, Которую пока вам не скажу. Вот с этого и надо начинать, И в этом я помочь тебе сумею. |
|
ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. |
Остановитесь, Бербедж и Шекспер! Прощайте, Уилл и Ричард! Здравствуй, Джонсон. Зачем вы, Роджер, отпустили их? Они украли что-то? Да, украли. Что у кого? Один - слова поэта, Другой с подмостков продал их толпе. Слова - изнанка шиллингов и пенсов, Они бесплатны и доступны всем, Но кто-то разговаривает фунтом, А кто-то, разменяв его на пенсы, Трясет набитым туго кошельком. Они принадлежат гулящей девке И мудрецу. Как можно их украсть? В три фунта двадцать шиллингов семь пенсов Мои слова ты можешь оценить, Но я их не продам, они твои, Хоть мой язык трудился их озвучить. Слова поэта - не его слова, Они твои. Так что они украли? Похоже, вы им сами подарили И славу, и слова, и уваженье. Как вы могли отдать на растерзанье Безмозглым обезьянам, что готовы Три фунта двадцать шиллингов семь пенсов В полпенса, спотыкаясь, разыграть? Ты хочешь мне сказать, что я Шекспир? Не отпирайтесь. Мне теперь понятно, Кто написал поэму, и кого Выкрикивают пламенно с подмостков. Вы водите с актерами знакомство, Молва права, я убедился в этом. Чтоб перейти к дальнейшим оскорбленьям, Ты должен стать сначала графом, Джонсон. Шекспир не граф, а граф Шекспир не Рэтленд. Что пишете вы нового, Шекспир? Что новое задумали вы, Уильям? Спроси того, кто только что ушел. Я не писал поэмы. Поклянитесь. Клянусь богами, я бы отдал все, Что у меня осталось до рожденья, Чтобы узнать, кто написал поэму И для чего написана она. Кто слышит звуки Голоса богов И Музыки небесных сфер, и Вечность, Гудящую, как рой созвездий ночью, Мне не дает ответов, кроме тех, Которые доступны Человеку. А там, где есть ответы, не впускают С остатками здоровья. Я клянусь, Что я не написал все эти строки. Но для чего Шекспер вам? Для того, Чтобы узнать, кто пишет. Вы узнали? Догадываюсь. Кто? Я знаю имя, За ним стоит и знание, и мудрость, К нему текут за славою поэты. Графиня Пембрук, так ее зовут. Ты с ней знаком? Об этом я мечтаю. Я не могу ее спросить о том, Кто пишет за Шекспера, потому что Она мне не откроет этой тайны. - Я убежден, что это не Шекспер. |
|
ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. |
И та дает обильный урожай: Шекспир цветет, Шекспиров порождая, А Джонсонов пока не достает. А, во-вторых, нам с Беном интересно, Кто написал "Адониса", и Бен, Приблизившись к графине, разузнает. Я был у них недавно. Мэри Сидни Сама пыталась у меня узнать Об этом. Разумеется. Когда бы Поэма мной написана была, И я назвал бы автора Шекспиром, Мне было б интересно расспросить, Кто написал ее. |
|
РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. |
Ты был у Мэри Сидни! Расскажи. Она заинтригована Шекспиром, Елизавета Сидни влюблена, Меня сэр Бэкон вызывает в Кембридж, Чтобы узнать побольше о Шекспире. Шекспир! У всех на языке Шекспир! Он на виду, его никто не видел. С ума схожу от этого Шекспира. Я думаю, что скоро все узнают, Кто прячется за маскою нелепой. Тем хуже для меня. Какое счастье, Едва Шекспир объявится на свет, Я должен передать ему! Какое? Любовь к нему Елизаветы Сидни, Которая зажгла во мне любовь. Ты не смеешься надо мной? Шутя, Тебя любовь сразила не на шутку. И ты готов отдать ее Шекспиру? Но если он к ней будет равнодушен? К ней невозможно равнодушным быть. Иль я его заставлю обвенчаться, Мечом его бесстрастье распалив. Но если он не знатен? Возвеличим. Но если он собою некрасив? Его лицо высвечивают боги. Но если он - она? Не может быть. Но если это Мэри Сидни-Пембрук? Так женщина не может написать. Так может написать, кто знает женщин. И знает изнутри. Ты так считаешь? Отчаянье всегда у нас в кармане, Оно бренчит остатками любви, Которую выращивает сердце, Когда в кармане пусто. Не спеши Свою любовь на гибель обрекать. Сперва дождемся, что узнает Джонсон, Послушай, что сэр Фрэнсис Бэкон спросит… А если это он? Но нет, он старый. Ты выздоравливаешь на глазах. Спасибо, Роджер. Скажешь мне на свадьбе. Я после разговора загляну. Я буду у себя. |
СЦЕНА СЕДЬМАЯ
|
ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. |
Глаза уже привыкли к темноте. Теперь детали разглядеть осталось. Он вам не скажет, кто стоит за ним. Я это знаю. Я не понимаю, Зачем расспрашивали вы подробно, Как он живет? И для чего мы с вами Так долго говорили о Шекспере? Когда бы за твои стихи пришлось Благодарить другого, я узнала б Кто написал их, и нашла тебя. Прощай. (Уходит). Когда бы за ее слова пришлось Благодарить ее, а не бумагу, Я стал бы ночью, чтоб с уходом дня Она встречала в тишине меня. |
СЦЕНА ВОСЬМАЯ
СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
|
МЭРИ. ГЕНРИ. МЭРИ.
ГЕНРИ. |
Вы просите руки Елизаветы? Руки и сердца. Если этот шаг Угоден Небу, я готова тотчас Найти тропу согласья к алтарю. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Прощайте, Генри. Да храни вас Бог. МЭРИ уходит. Ни "да", ни "нет". И "да", и "нет". Слепому Во мгле открыть невидимую дверь Гораздо легче, чем найти надежду В ответе этом. Нет! Я буду зрячим. С отчаяньем не дружится удача. Уходит. |
СЦЕНА ДЕСЯТАЯ
|
ДЖОНСОН. ГЕНРИ. ДЖОНСОН. ГЕНРИ. ДЖОНСОН. ГЕНРИ. |
Простите, Генри, я не вижу связи. А я не вижу смысла связь искать. И без того все ясно. Вы не правы, Не мне трагедия принадлежит. Кому? Шекспиру. Так тебя зовут? |
|
ГЕНРИ.
ДЖОНСОН. ГЕНРИ. ДЖОНСОН.
ГЕНРИ. ДЖОНСОН.
ГЕНРИ.
ДЖОНСОН.
ГЕНРИ.
ДЖОНСОН.
ГЕНРИ. ДЖОНСОН.
ГЕНРИ. |
Твоя? Так что со зрением моим? Оно не видит вдохновенья тени На этом переношенном лице. Твои глаза не ведали столетий, Твой слух не слышал музыки Вселенной. За что схватится на равнине этой, Где глупости бушует ураган? Подобье человека, прочь ступай! И ты уйди отсюда, Ричард Бербедж. ШЕКСПЕР и РИЧАРД уходят. Скажи мне, как живется человеку. Что за двоих себе стяжает славу? Кого он любит? Самого себя? Кто дышит в нем? Кто плачет? Кто смеется? Кто черт? Кто ангел? Как он ест и спит? Как чувствует себя двуликий Янус? Какая мера счастья для тебя? Дай в долг мне часть свою, чтобы несчастье Мое облегчить вдвое. Вы не правы. Довольно, Джонсон! Перестань, Шекспир! Да, я - Шекспир, коль вы того хотите! И я плачу из своего кармана Шексперу Уиллу столько, чтобы тот, Снимая дом, угодья покупая, Семью снабжая, ссуживая в долг, Под пытками молчал об этой тайне. И мой отец не каменщиком умер, А лордом. Не знаком лорд Джонсон вам? Ты лжешь! Когда вы правдой ложь зовете, Я лгу. Зачем ты ходишь к Мэри Сидни, Подолгу пропадая у нее? И почему Елизавета смотрит Влюбленными глазами на тебя, Когда Шекспир ее владеет сердцем? Но я могу спросить у вас о том же. Она влюблено смотрит на меня, Моей родне предпочитая вашу. Твои стихи моим предпочитая. История разгадана, но я Остался нищим при своем богатстве, А нищий покупает Небеса. Тебе одной довольно славы, Джонсон. Оставь Шекспира и Елизавету И будь собой. Вы можете заставить Меня дышать по своему желанью? Отнять луну и ветер, и созвездья, Крик петуха и пенье соловья? Слова, что голосятся на бумаге, Мою тоску о невозможном счастье? Вы можете купить Елизавету? Она не ваша. Да. И я могу, Не нарушая никаких законов, Законом духа осуждать себя. Мое несчастье тяжелей, чем ваше, С горы не видно жизнь ее подножья. Я не Шекспир, хотя о том мечтаю. Я - Джонсон, граф. Прощайте. (Уходит). Кто же я, Когда хочу любовь Елизаветы Обречь на муки? Умер Генри Ризли. Он умер нынче. Холодно ему. Уходит. |
СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ
СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ
|
БЭКОН.
МЭРИ.
БЭКОН.
МЭРИ. БЭКОН.
МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН.
МЭРИ. БЭКОН. |
Я прибыл к вам не как заступник Генри, Как духовник его. Я опечален Отказом вашим, Мэри, и всерьез Обеспокоен за рассудок Генри. Граф Саутгемптон дорог мне, как сын, И ваш отказ лишил меня невестки Духовной. Не спросив Елизавету, Ее судьбу вы без нее решили. Сэр Фрэнсис, я отказа не давала И не лишала никого свободы. Граф Саутгемптон сам слова мои Одел отказом, к вам его отправив. Я обо всем узнал от посторонних, Тропа молвы с моей пересеклась. Откинув домыслы, вглядясь в молчанье Печального, рассеянного Генри, Я сам пришел просить вас за него. Вы знаете, что моей удел хранить Открытое таинственное Знанье, Что нам досталось со времен Адама И что давно утеряно людьми. Сейчас настало время, чтобы Знанье Вернулось к людям в образе искусства И в виде просвещенного правленья. Для этого все предпосылки есть: К нам явно благосклонна Королева, Которой служит истинная знать. Граф Саутгемптон яркий образец Надежды нашей. Он богат служеньем Стране небесной и стране земной. И он достоин дочери Филиппа, Духовного собрата моего И вашего прославленного брата. Филиппа звали Фениксом. В стихах Он возрождал поэзию и Бога, Которого так мало на земле И бесконечно. А в Елизавете Он возродил призвание отца. И кто созвучен этому призванью, Тому Елизавета даст и руку И сердце. Саутгемптон всем достоин, Но слово в нем не ведает размера И рифмы, обрученной с Небесами. Мы это знаем, Мэри. Мы согласны. Но кто из всех известных нам поэтов Встречался с тем, с чем встретился Филипп? Шекспир. Шекспир? Шекспир. Нам неизвестно, Кто прячется за ним, кто открывает Те тайны, что не время открывать. Он знатен, без сомнения. Но кто он? Сэр Роберт Сэсил? Нет, его придворство Не даст ему такую высоту. Сэр Роджер Мэннерс? Он сейчас в Европе, А в Лондоне все новые творенья. К тому же он, как мне писал мой брат, Находится в тяжелом состояньи. Он при смерти. Входит ЕЛИЗАВЕТА. |
|
БЭКОН. ЕЛИЗАВЕТА. БЭКОН. ЕЛИЗАВЕТА. БЭКОН. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. БЭКОН. |
Я передал печальное известье, Что Роджер Мэннерс при смерти сейчас. Он при смерти? Зачем она пришла Так рано и к такому человеку? Кто не закрыл ворота перед нею, Кто прочь ее в три шеи не прогнал? Сэр Фрэнсис, как ее к себе спровадить, Чтобы она с собой не забрала Так рано и такого человека? Молить, Елизавета. Но кого? Все те, кто были, допустили это. Отчаиваться самый больший грех. В твоих слезах подмога страшной гостье, Твоя молитва для нее преграда. Не верю я, что Парки обрывают Нить жизни Роджера. Еще не время. Ступай к себе, Елизавета. Тетя, Когда б вы знали, что сейчас со мной! (Уходит). Сэр Фрэнсис, я должна проститься с вами. Не надо ничего мне объяснять. Не смею вас задерживать. Ступайте К Елизавете. Расходятся. |
СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ
|
РЭТЛЕНД. |
По детям мы определяем возраст, По слову человека узнаем. По памяти мы открываем Бога, Но по чему мы узнаем себя? Я человека знал. Он очень часто О Лондоне с любовью говорил, Рассказывал о жителях веселых, О королеве, о ее дворе, О Темзе, о тумане, о печали, Что Вечность вызывает в тишине. И вот я в первый раз увидел Лондон И удивился демону его, Чей лик усердно высечен на лицах Мужчин и женщин мертвою усмешкой, И чье дыханье путает умы Придворных, от чего туман над Темзой, Что черной жилой вспухла на челе Уставших площадей и подворотен. А редкая улыбка королевы Окрашивает склепы и кресты Неярким солнцем. И тогда я понял, Что человек, которого я знал И называл без имени, скончался. Мне этот город, Томас, незнаком. |
|
Едва вернулся я с материка, Графиня Пембрук и Елизавета Спешат свиданье получить со мной. Неужто мой Шекспер проговорился? Тем хуже для него… Но бедный Генри!.. Елизавета влюблена в того, Кто общего со мною не имеет. Но я не дам ей повода. |
|
МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ТОМАС. ГЕНРИ. МЭРИ. ГЕНРИ. МЭРИ. ГЕНРИ. МЭРИ. ГЕНРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ.
РЭТЛЕНД.
ГЕНРИ.
РЭТЛЕНД. ГЕНРИ.
РЭТЛЕНД. ГЕНРИ.
РЭТЛЕНД. ГЕНРИ.
РЭТЛЕНД. ГЕНРИ.
РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД.
ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ.
РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД.
ГЕНРИ. РЭТЛЕНД.
ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. |
Елизавета, ты сошла с ума! Нет, предо мною не Елизавета. Передо мною Кэт, служанка Кэт, Которая в два счета подменила Образованье, знатность, женский ум На дикую и бешеную кошку! Где ты была, когда давали случай Сухое русло напоить водой И мирно течь меж берегов послушных, Не разрушая половодьем их? Где женщина? Она сошла в обиду, Убила жаждой каждое движенье И, победив, слезами залилась. Как он посмел искать слова любви Для строк своих, с небесными так схожих! Он знал, он знал, зачем к нему пришли мы, И из того, что написал, ни слова Он не нашел для нас. Как отраженье Не может двинуть пальцем без меня, Так я не в силах двинуться без горя. Он лгал! Он сострадал твоей любви, Которой ты бесплотье наделила. Вы всех готовы, тетя, защищать, Но не меня. Мне не нужна монашка, Что молиться о глупости своей, Или утопленница в Темзе. Мне нужна Елизавета, дочь Филиппа Сидни! Когда ты будешь ею, ты поймешь, Где правда скрыта, где сверкает ложь. Входят ТОМАС и ГЕНРИ. Я доложу о вас. (Уходит). Я рад вас видеть… Но, кажется, не вовремя вошел. Простите, Генри, что мы вас встречаем Слезами. Я могу спросить, о чем? Вы знаете. Не я тому причиной? Отчасти, да. Но вы невиноваты. Как мне понять? Зачем вы не сказали, Что Роджер Мэннерс за Шекспиром скрыт? Зачем вы длили, зная, что со мною, Комедию? Я понимаю, Генри, Что ваше благородство не давало Открыть нам тайну, зная, что ваш друг К любви Елизаветы равнодушен. Но мы раскрыли тайну и теперь Из той же чаши слезы пьем. О боги! Как страшно слышать ваши песнопенья, Какой узор колышется в руках Трех Парок безучастных!.. Роджер Мэннерс Влюблен в Елизавету. Вы сказали О благородстве… Нет, я знал об этом, Но отказаться от любви не мог. Мне страшно находить сейчас слова, Но я клянусь вам: скоро Роджер Мэннерс Придет просить руки Елизаветы. Сейчас езжайте поскорей домой И ждите. Не прощайтесь. Улыбнитесь. Не говорите ничего. МЭРИ и ЕЛИЗАВЕТА выходят. Как больно Дышать все тем же воздухом, в котором И смех и слезы на одних правах. Входит РЭТЛЕНД. С приездом, Роджер. Как твое здоровье? Достаточно, чтобы о нем не думать. Прекрасно. Что с тобою? Ничего. Ты хмур, как Лондон. Есть на то причина. Готов ли ты сражаться? Для того И прибыл я из Франции беспечной Под лондонские тучи, что сгустились Над теми, кто был верен королеве, Чьей верностью она пренебрегла И предпочла пить лести яд послушный. И я готов с оружием в руках Основы просвещенного правленья Отстаивать пред армией льстецов И защищать от власти недостойной. Ты знаешь наши замыслы, но нынче Мы не имеем права рисковать Тобою, Уильям. Да, мне все известно! Поэтому забудь о наших планах. Я самого себя забыть не в силах. И я не в силах доверять тебе. Пусть Уильям пишет. Он скончался, Генри. Скончался Роджер. Он был верным другом. Он не посмел бы лицемерить так, Как ты. Дай слово вставить мне. Не Роджер, Но Уильям за моей спиной растил Сады печали, зол и бед. Не Роджер, Но Уильям посадил меня в тюрьму За то, что я любовь ему не отдал, За то, что в срок свой долг я не вернул. Я верил, ты откроешься при встрече. Но Роджер умер. Уильям должен жить. Я все тебе сумею объяснить… Не может быть одной для нас невесты. Веди свою невесту к алтарю, А мне вести свою к амвону власти. Скажи мне лишь одно: Елизавету Ты любишь? Как того велит Господь. Как я любил! Я не приму твой долг. Я обручен. Когда на чаше смерти Я поднимался, опускаясь вниз, Мой взгляд Она заворожить успела, Единственная, Та. И я вернулся В юдоль земную, в колыбель страстей. Как ты напомнил Роджера сейчас. Но, разве, ты имеешь отношенье К нему? Он обручен, я верю, Уильям. Тебе ж Елизавета суждена. И я вернуть долги свои сумею. Готов ли ты сражаться? Никогда Я на тебя не подниму оружье. Так защищайся. Генри! Защищайся! Бери же шпагу, трус, мальчишка, лжец! Дерутся. Коли! Что медлишь? Я не нападаю. Тогда тебе придется нападать. Дерутся. Коли! Я не позволю смерти, Генри, Кого-нибудь из нас двоих забрать. Дерутся. Коли! Коли! Вот здесь соединенье Души и тела. Здесь твоя развязка. Я защищаться больше не намерен. Чего ты ждешь? Уже застыл Харон, Разглядывая вырванную душу. Уже застыло сердце в предвкушеньи Величественной, вечной тишины. Коли! Я не смогу тебя убить. Но я пойду кричать на перекрестках О том, что не вернул Елизавету. Я опрокину в Темзу Небеса, И вытащу Аида из владений, Чтоб ты меня убил иль обвенчался С Елизаветой Сидни. Если я Убью тебя, меня не станет, Генри. Но если я женюсь, мы будем жить. Дай сутки мне, и я скажу решенье. Дай день и ночь. И в полдень приходи. До встречи, Уильям. ГЕНРИ уходит. Как просто сделать шаг. Последний шаг. Еще от смерти не остыла шпага И холодом могильным обдает. Но голоса слагаются в слова И просятся излиться на бумаге, И значит, жизнь не требует развязки. Я для чего-то здесь, хоть все стремится Туда, где я глаза Ее увидел, Туда, где я нашел Покой. Но если Я слышу на Земле слова Богов, Мне рано уходить. Когда безмолвье Заполонит дыханье, будет срок. Молчи, молчи! Никто не должен знать, Зачем я взял Елизавету в жены. Молчи, чтобы не слышала Она. Уходит. |
СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ
|
МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. РЭТЛЕНД. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ.
|
Как мог он над тобою насмехаться, А после высылать своих гонцов, Прося у нас о встрече позволенье? Я не пойму вас, тетя. Для чего Вы осуждаете, что раньше защищали? Из-за чего вам Рэтленд стал не мил? Что отказал тебе без предложенья, Что перепутал женское с мужским. Ты большего, племянница, достойна. Не по размерам это будет мне. Тогда гони судьбы своей портного, Который вечно шьет не по размерам. Иль я ему неверные даю. Я виновата в том, что натворила. Граф Рэтленд благородно поступил, Что не дал мне надежды. Потому Я все приму: отказ и предложенье, Насмешку, ласку, холод и огонь. Нет разницы меж счастьем и позором. Нет разума, чтоб все не принимать. Тогда зачем вы дали позволенье На встречу с нами Роджеру? Затем, Чтоб высказать ему, а не тебе, Как подобает поступать мужчинам. Я все верну, что ты дала взаймы. Я не хочу вас, тетя, больше слушать! (Уходит). Чем я сильнее Роджера ругаю, Тем крепче страсть в груди Елизаветы, Тем тяжелее мне винить его. Но я должна их чувства испытать, И эту роль, что мне невыносима, Я доведу правдиво до конца. (входя). Вы слышали? Копыта лошадей Уснувшие ворота разбудили. Не слышала. И слышать не хочу. Он должен был давно уже приехать. Нет, это сердце билось у меня, Как стук копыт. Для всех влюбленных время Иль медленно ползет, иль быстро скачет. Поэтому их счастье мимолетно На неприступных берегах печали. Тогда Любовью стать необходимо, Чтоб время приходило в нужный срок. Но где же он? Шекспир? Неважно кто. Когда неважно кто, тогда неважно, Когда приедет некто иль никто. Вы слышали?.. Сейчас… Был звук… Иль не был?.. Скажите, кто приехал? Это он. Я выросла на все свои года, Которые мне дали при рожденьи, Пока вы говорили: это он. Все решено. И решено не вами, Не им, не мной и не отцом, а кем-то Потусторонним. Я обречена. Я знаю это сердцем оглушенным. И если это называют счастьем, Я счастлива. Но что со мною, тетя? Мне кажется, я в камень превратилась И снова ожила. Ступай к себе. Я встречу графа. Об одном прошу вас: Не говорите резких слов ему. Доверься мне. ЕЛИЗАВЕТА уходит. Зловещие приметы Я видела. Так ищет Смерть ночлег: Ложится тенью на лицо и жадно До дна высасывает краски Жизни. Иль это Вечность вглядывалась в душу, Перетекая бездною в нее И то, что предначертано, читая? Все это странно. И ответ не найден. Но тише. Входит РЭТЛЕНД. Здравствуйте, графиня Пембрук. Приветствую… Как обращаться к вам? Как к человеку, что стоит пред вами. Поэтому вы черном? Вы пришли, Чтоб схоронить себя в Елизавете? Чтобы найти ее в себе самом. Для этого понадобится красный. Придется, Роджер, вам домой вернуться И поменять ваш траурный наряд. Примите черный. Я не приняла. Могу ли я Елизавету видеть? Вы не нашли ее в себе самом? Раз не нашли, не можете. Графиня, Я не уйду, пока не встречусь с ней. Но для чего? Вы знаете. Я знала. Но вы скончались. Так сказали нам. И траур ваш доказывает это. Для воскресенья требуется красный. Придется, Роджер, вам домой вернуться. Прощайте, человек, стоящий здесь. (Уходит). Я не уйду, иначе все погибнет, Как люди умирают от чумы. Один больной в Аид весь город стащит, Одна обида сто сердец отравит, Одно проклятье создает войну. Как мне найти слова для объясненья И не предать Ее? Я - человек, Она же - Дух, что движет человеком. Ее лишившись, я лишусь движенья И онемею. И покину Землю. И к Ней явлюсь предателем. Но ныне Я на Земле и должен объясняться Перед земной, другой, иной, не той. Но если я уйду, то все погибнет. Неужто человек живет для рода, Чтоб круговерть ошибок на Земле Не прекращалась, продолжаясь в детях, Чтоб те свои ошибки совершали? Но нет! Один найдется и одна, Кто остановит растворенье Бога В бессмысленном, кто сможет стать Единым, Через кого спасутся остальные… Но если я уйду, то все погибнет. И значит, я продолжу род людской? Тогда дай знак и проявись в движеньи, Дай разглядеть в глазах Елизаветы Твои глаза. И я приму венец И не явлюсь предателем по смерти. Но Ты молчишь, и я стою один Под этим Небом, близким и далеким, Как Ты. Я буду жить, пока с Тобой не встречусь, А после Встречи, буду жить с Тобой. Входит МЭРИ. Вы не ушли еще? Графиня Пембрук, Я к вам пришел просить Елизавету… Ко мне пришли просить Елизавету? …моей женою стать. Просите сводню, Которой никогда я не была. Я не поверю вам, она поверит, В расчете страсть за кошелек увидев, Небрежный вид приняв за увлеченье И аккуратный выдав за влюбленность. Могу я видеть?.. Входит ЕЛИЗАВЕТА. Вы нам отказали, И я теперь отказываю вам. Простите, Роджер, резкие слова, Что вам наговорила тетя Мэри. Ты здесь, Елизавета? И давно? Я знаю, Роджер, вы пришли просить Избавить вас от страсти столь нелепой, Что выведи ее в грошовой пьесе, Все умирали б со смеху над ней. Молчите. Или смейтесь надо мной. Я не хочу напрашиваться в жены. Адониса Венера умоляла, Хоть не должна Венера умолять. О вашей тайне буду я молчать. Прошу вас, о моей молчите тоже, Хотя просить я не имею права. Прощайте. И храни вас Бог с другою. Вы не согласны взять меня в мужья? Как не согласны вы меня взять в жены. Тогда я поведу вас под венец. Из жалости любовь не вырастает. Я не жалею вас. Когда б жалел, То рассказал, что в этом сердце скрыто, Что заставляло находить слова, Чтоб на бумаге боги говорили; Что ангел смерти слышал от меня И отчего ушел, сказав "до встречи"; Что наполняло каждый вдох и выдох. Я скрылся, чтоб об этом не узнали, За маскою. Но вы ее открыли… Я вас прошу моей женою стать. Как незаметно полночь стала утром. Я вам сейчас согласия не дам. Я дам его у алтаря. Чем раньше Ты скажешь "да", тем радостней мне будет. Раз вы прошли такое испытанье, Я с легким сердцем дам благословенье. Наследство брата я вручаю вам: И Роджеру, и Уильяму. Идемте, Чтоб Лондон вашей свадьбой озарить. Уходят. |
СЦЕНА ШЕСТНАДЦАТАЯ
|
БЭКОН. ГЕНРИ. БЭКОН. ГЕНРИ. БЭКОН. ГЕНРИ. БЭКОН. ГЕНРИ. БЭКОН. ГЕНРИ. БЭКОН. ГЕНРИ. БЭКОН. РЭТЛЕНД. БЭКОН. РЭТЛЕНД. БЭКОН. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД. ГЕНРИ. РЭТЛЕНД.
|
Король шотландский Джеймс обеспокоен. И он просил совета у меня, Как поступить. По совести и чести. Так должен поступать любой из нас. По совести он вас не должен слушать, По чести он вас должен поддержать. Простите, сэр, но я не понимаю: Кого король поддерживать собрался, И почему я должен знать об этом? Вам стоит, Генри, раз пройти пешком По Лондону, и вы тогда поймете, О чем толкуют в мастерских и лавках, О ком в тавернах спорят до утра, И почему я вас хочу подробно О заговоре вашем расспросить, В который вы втянуть пытались Джеймса. Но если вы не знаете об этом, Я попрошу прощенье и уйду, Чтобы молчать о тайне, о которой Молчат лишь те, кто говорить не может. Что вы сказали Джеймсу? Я сказал, Что время подгонять небезопасно, Что ночью солнца в небе не найти, Но в яму ночью угодить несложно. И вам я говорю: не торопитесь. Я разделяю ваши устремленья, Не разделяя вашей суеты. Зимой никто не сеет семена, Для этого весну Господь придумал. Но чтобы сеять, нам нужна земля. И мы хотим вернуть ее зимою. У вас земли никто не отбирал, Вы спорите с законами Природы. Вы получили времени посланье, Но прочитали спешки письмена. Я заклинаю вас не торопиться. Вы можете еще остановиться. Но заговор нам не остановить. И в этом мы со временем созвучны. Прощайте, Генри. Да хранит вас Небо. А вы за нас молите Небеса. Входит РЭТЛЕНД. Не думал я, что Роджера увижу. Ты не уехал, разве, в Бельвуар? Как видите, сэр Фрэнсис. Я надеюсь, Что ты зайдешь ко мне, как заходил В пределы смерти. Я зайду, сэр Фрэнсис. Тогда до встречи, Роджер. До свиданья. БЭКОН уходит. Я ждал тебя. Ты не пришел. Зачем? Венчание назначено на завтра. Спасибо, Роджер. Поздравляю, Роджер. Зачем сэр Фрэнсис приходил к тебе? Он знает наши планы? Ваши планы? Я думаю, что он еще не знает. Но ты его на свадьбу пригласишь? Венчание назначено на завтра, А послезавтра, что бы ни случилось, Я вместе с вами выйду к королеве. Ты долг вернул, я буду верен долгу. И в этом ты не сможешь помешать. Ты для иного создан. Если строки, Которые ты должен написать Останутся лежащими на плахе, Что я скажу у Бога на суде? Но если сердце Генри остановит Взмах топора, а я останусь жить, Как я могу расслышать эти строки За стоном совести? Мы братья, Генри, Один из нас другого не предаст. Мы братья, Генри, в Англии и духе: Мы затонули вместе с Атлантидой И сплетены кострищами друидов, Романскими набегами богов, Необъяснимым существом Грааля. Нам суждено родиться было здесь И чистоту Небес хранить от мрака. До послезавтра, друг. До завтра, Роджер. Я должен быть на свадьбе у тебя. И ты, и я, мы потеряли друга. Мой друг уехал. Он в чужой стране. Я буду помнить, кто был другом мне. Расходятся. |
СЦЕНА СЕМНАДЦАТАЯ
СЦЕНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
|
ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. |
Когда мы с ним наедине остались, Он долго на меня глядел печально. Так падший ангел в Небеса глядит. Потом он молча встал и молча вышел, Свои объятья ночи предоставив, Меня с тоской бессонной обвенчав. Когда проснулась я графиней Рэтленд, Ее супруг давно ушел из дома. И ты не знаешь, где сейчас твой муж? Я из дому еще не выходила, А он домой еще не возвращался. Когда бы я звалась его женой, То знала бы. Оставь свои печали И к новой приготовь себя скорей. Сегодня вышло триста человек С оружием в руках, чтоб свергнуть лордов, Которых ненавидит все и вся, К которым благосклонна королева. Народ не стал поддерживать восставших, Их становилось меньше с каждым шагом. Но первым шел твой муж, Елизавета. Они разбиты. Роджер арестован. Он в Тауэре? Да. Так что ж я плачу, Когда мой муж несчастней во сто крат? Суд будет скорым. Значит, и суровым. Сэр Бэкон обвинителем назначен. Свиданье с ним желаннее, чем с мужем. От этого свидания зависят Все наши встречи с Роджером. Тогда Нам нужно к сэру Бэкону. Уходят. |
СЦЕНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
|
БЭКОН. |
Мне сообщили о твоем молчаньи, Но все же я надеюсь, что услышу Хотя бы слово от тебя… Молчишь. Еду ты тоже обошел молчаньем, Хотя тебе еда необходима, Твое здоровье хуже с каждым днем… Молчишь. Вчера подписан смертный приговор. Пять человек сегодня на рассвете В последний раз шагали по земле. Лишь с третьего удара голова Блистательного Эссекса упала, И стоном Небеса отозвались. Другие расставались с жизнью легче. И всякий раз стонали Небеса, Но Англия ни слова не сказала. И ты молчишь? И ты не хочешь знать, что стало с Генри? Он жив или на пир червям он брошен? Как можешь ты молчать, когда в тебе Сто голосов навзрыд кричат о мести, И сердце разрывается от горя? В тебе не могут быть безмолвны боги! Что говорят они? Что поминают? Теперь я понимаю от чего Надсмотрщики, не знавшие рыданий, С рыданьями выходят от тебя. А я, сэр Бэкон, главный обвинитель Своих друзей, в которых жизни смысл, Себя лишая смысла добровольно, Хочу без слез твоих ответов ждать! Но для рыданий время не настало, Я должен вас от смерти уберечь, Хоть от меня немного что зависит. Но если я спасу лишь одного Тебя, то я спасу наследство духа, Что от Адама нам передается. И не прервется с Небесами нить, И Феникс вольный в пламени не сгинет, Поэзия сердца людей согреет И сохранит Вселенной письмена. И, может быть, тогда наступит время Для просвещенного правленья. Роджер, Ты должен жить. Твоя Елизавета Уж вымолила мягкий приговор. А ты ей вынес приговор суровый: Она тебя не сможет пережить. |
СЦЕНА ДВАДЦАТАЯ
СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
|
|
Что видит Роджер в этот самый миг? Какое расстоянье отделяет От взгляда моего его глаза? И чем исчислить это расстоянье: Сердцебиеньем, колоколом, вздохом? Дворецкий прав, я не умею ждать. Все это сон, что жаждет пробужденья. Входит РЭТЛЕНД. |
|
ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. ТОМАС. ЕЛИЗАВЕТА. |
Как ты вошел? Как ты опередил Мой взгляд нерасторопный? Здравствуй, Роджер. Не обнимай, пожалуйста, меня. Я недостоин твоего объятья. Я понимаю, ты устал с дороги, Ты хочешь есть. Я не желаю есть. Мне одному хотелось бы остаться. Твоя жена не может быть помехой Для Аполлона и его бесед. Я лишь строка из творчества отца, И я твоей строкою быть желаю. Во мне сейчас нет ни одной строки. Мне одному хотелось бы остаться. Меня одну в неведеньи оставив Причинности желанья твоего? Мой господин, мой муж и жизнь моя, Несчастия закончились, и нынче Нет места меланхолии пустой. Пускай тебя приговорили к штрафу На тридцать тысяч фунтов, ты свободен, Ты в Бельвуаре, у себя, со мной. Мне все равно, кто ты. Когда богач, Я в роскоши души твоей купаюсь; Когда бедняк, на тридцать лет не выйду В роскошных платьях к глупому двору. Чего ты хочешь? Быть сейчас с тобой. Зачем? Чтобы сгореть в моем движеньи? Чтоб знание свое и красоту Бесплодными для будущего сделать? Мои объятья в Тауэре сгнили, А поцелуи обратились в камни. У нас с тобой не может быть детей, Я не способен создавать темницы. Беги меня, как проклятых бегут. Прощай жена, что не была женою. Ты так уйдешь? Не выслушав меня? Но где найти слова, чтоб ты услышал И выслушал? Не созданы еще. Их боги нам, жалея нас, не дали. Мои слова за той чертой тоски, Где бездна дышит мрачная. Но дай мне Надежду на любовь и материнство. Прощай, Елизавета. (Уходит). Что ж вы, боги, Позволили уйти ему и счастью, Позволили венчанию случиться, Позволили сказать ему "прощай"? Входит ТОМАС. Мне подавать на стол? Я уезжаю. Твой господин сейчас не хочет есть. Я, не приняв владений, их лишилась. Прощай, не мой дворецкий, мой слуга. |
СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
|
МЭРИ. ДЖОНСОН. МЭРИ. ДЖОНСОН. МЭРИ. ДЖОНСОН. МЭРИ. ДЖОНСОН. МЭРИ. ДЖОНСОН. МЭРИ. ДЖОНСОН. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. |
Я попрошу тебя не открывать Ни под каким предлогом этой тайны. И даже тем, кто посвящен в нее, Ты должен отвечать "не понимаю", "Не знаю" и "не слышал". Почему Я должен соблюдать обет молчанья, Когда об этом многим… …из немногих Известно. А известно ли тебе, Кто следует обету? Неизвестно, И мне не нужно знать их имена. Мне нужно знать одно, графиня Пембрук: Из-за чего нельзя мне говорить, Кто прячется за Уильямом Шекспиром? Во-первых, это тайна не твоя, И ты не волен ей распоряжаться, А во-вторых, ты выдашь не себя, А Рэтленда, меня, Елизавету. Нет разницы меж первым и вторым. Вы об одном и том же говорите. Нет, разница немалая, поскольку Нам эта тайна не принадлежит. Тогда кому? Создателю. И Рэтленд Прекрасно знает разницу меж тем, Кем создают, и тем, кто созидает. Но людям важно маску знать в лицо. Они снуют на карнавале жизни С застывшими улыбками на масках, С оледеневшим горем из бумаги. Они боятся лик живой увидеть, Пытаясь распознать, кто скрыт за ним. Им нужен Бог в нелепом облаченьи, Создатель в одеянии глупца. Когда наступит осень карнавала, И маски, словно листья, опадут, Тогда молчание заговорит, Наступит время оглашенья тайны. Но если это время не наступит, Пройдет неделя, месяц, год и век, А люди будут верить в небылицы? Что ж, будем ждать в посмертии, когда Затихнут визги бесов карнавала. Но осень обязательно придет. Вы обрекли меня сейчас на пытки. Я вынужден молчать, хоть от бессилья Готов ворочать камни день и ночь, Чтоб памятник молчанию воздвигнуть. Вы обрекли меня сейчас на бедность. Поэт - бедняк, что кормится стихами. Как Роджеру с рожденьем повезло! Входит ЕЛИЗАВЕТА. Елизавета? Что произошло? Соскучилась по Лондону. Бен Джонсон, Ступай, мы после переговорим. ДЖОНСОН уходит. Я изгнана. Мой муж меня отверг. Вы можете принять меня обратно? Нет, не могу. Ты отдохнешь с дороги И сразу же поедешь в Бельвуар. Я не вернусь туда. Не прогоняйте. Ты Роджеру сейчас нужна, не мне. Отвергнуть руку - не отвергнуть сердце. Твой муж упал, так подними его, Пусть даже не желает подниматься. Нет, он не сломлен, дух его высок, Но мне к нему опасно приближаться: Край пропасти затаскивает в пропасть, Которая меж нами пролегла. |
|
МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. |
Ты можешь рассказать мне, что случилось? Что не случилось, рассказать могу. Два графства Рэтленд в Англии возникли, Хотя одно должно существовать. Две Англии возникли в океане, Хотя их три Европу окружают. Мы вместе в Бельвуар с тобой поедем. Мы вместе не поедем в Бельвуар. Я к Роджеру на милю не приближусь, Чтобы его не нарушать покой. |
|
МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. |
Если ты бросишь Роджера в несчастьи, А он его скрывает глубоко, То ты питала снами ум и чувства И ложью назвала свои слова. Твоя любовь не больше, чем влюбленность, Где любят не другого, а себя. Твоя любовь поделена на части, Хотя в Любви не может быть частей. Он не желает продолженья рода. Моей земли не существует в нем, А Небеса его недостижимы. Я изгнана. И приняла изгнанье. Он восстает против самой Природы? Он хочет все закончить на себе, Лишая дух великий воплощенья? Твое изгнанье кончилось. Ты можешь Сколь хочешь оставаться у меня. На суд мгновений, создающих Время, Оставим справедливый приговор. Мне хочется одной сейчас остаться. Я понимаю. Жду тебя к обеду. МЭРИ уходит. Прощайте, тетя. Там ларец заветный, Где снадобье хранится от несчастий. Ученый, здесь живущий, изучал Составы, что от жизни отвращают. Я видела, куда его кладут, И что кладут. Ну вот, ларец на месте. Он заперт. Где твои ключи, ларец? Где скважина замочная? Откройся. Ты прячешь то, что мне необходимо. Не спрашивай: зачем и почему. Умершие не могут отвечать. Я умерла, с души не сбросив тела. Ошибку эту я должна исправить. И ты - открылся. Я нажала что-то, И ты открылся, как ворота смерти. И вот мой драгоценный порошок. |
|
ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. |
Скажите, что вы держите в руках? Отдайте мне. Отдайте, умоляю. Вы молоды, и яд вам не советчик. Отдайте! Бен, зачем ты помешал? Как вы близки… Все титулы и званья В моем объятьи вынужденном скрылись. Как вы близки!.. Как я мечтал об этом. Я вас не отпущу, хоть прокляните. Пускай Христос меня застанет с вами, Когда вернется через сотни лет. Я замужем… Для всех. Не для меня. Вы одиноки с Рэтлендом, я вижу. И счастье поднимается во мне, Гоня с подмостков ревность и унынье. Я слышу ваше сердце, как свое, Я слышу кровь, наполненную страстью. Вы перепутали, на титулы поддавшись: Вам каменщик в мужья был уготован. Молчите. Вы дрожите. Вы послушны. И нежность разливается в глазах. Не прячьте их. Как вы легки со мною! Вы выдали себя, графиня Рэтленд. Пусти же, Бен. Я не имею права Любить тебя, хоть я тебя люблю. Теперь я дальше от тебя, чем раньше. Позволь мне спрятать страшный порошок. Моя печаль удвоилась, но жизни Она уже не сможет помешать. Я буду приходить сюда. Не часто. Меж нами расстоянья больше нет, Поэтому разлука невозможна. Когда придти мне? Завтра. Через день. Прощайте и прощай. До встречи, Джонсон. |
СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
|
МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. |
Зачем вы привезли меня к себе? Как видите, король к вам благосклонен. Занятья ваши поощряет он, Шекспировская труппа процветает, А Рэтленда наш Джеймс боготворит. Настала просвещенная эпоха, Возможности открылись для науки… Не много ль слов учтивых произнес Сэр Бэкон неподкупный? Я не вижу, Что изменилось что-то с той поры, Когда скончалась наша королева, А королеву заменил король. Мы поменяли милости на милость, Суровость нерешительностью стала, Сэр Бэкон появился при дворе. А что король наш Рэтленду внимает, Так это долг, а не заслуга вовсе. Зачем вы привезли меня к себе? Я думаю, граф Рэтленд исцелится. Я благодарна Джеймсу за бальзам, Который он передает больному. И я хочу, чтобы бальзам помог. Он не поможет, Мэри, не надейтесь. Сэр Бэкон, я не понимаю вас. Бальзам не сможет излечить причины, Что вызвала серьезную болезнь. Аптекарь Джеймса не силен в науке, Он знает лишь поверхность, но не связь, Что с глубиной верхи соединяет. Так посвятите в глубину меня. Граф Рэтленд… Он живет не на Земле, А в Небесах, но в тленном облаченьи. Он слышит песнопения богов И перебранку мыслей человеков. От этого и боли возникают, Как вихри, в голове. Болезни ног Такое же имеют основанье: Ему не нужно на Земле стоять, Ему земное притяженье тяжко. И как вы предлагаете лечить Небесную болезнь в земных пределах? У Роджера с женою нет детей. Все знают, что их брак неполноценен, Поэтому я тайны не раскрыл. Они должны с женой соединиться. И только это Роджера спасет. Вы понимаете, что говорите? И даже больше. Это невозможно. Елизавета к мужу не придет. Так помогите им. Сэр Фрэнсис Бэкон! Вы со своей наукою ушли В бесплодные поля убогих мыслей. Все, что сказал я, можно доказать. Презрением к Любви и Созиданью? Я понимаю, как это звучит. Но если вы эмоции уймете, Что так же поддаются исчисленью, И вспомните истории примеры, Вы по-иному примете совет. Что стоит вам, искуснице Природы, Природой страсти заразить супругов? Ведь вы не только Роджера спасете: Елизавета будет спасена, И род Филиппа Сидни не прервется. Подумайте об этом, Мэри Сидни. Как мне ни странно соглашаться с вами, Я соглашаюсь с Разумом в словах. И в вашем предложеньи есть надежда, Последняя надежда для меня. Мы к Роджеру с племянницей поедем И королевский отвезем бальзам. В бальзаме есть такие вещества, Что ум пьянят и наполняют тело Безумьем страсти. До свиданья, Фрэнсис. Я провожу вас. |
СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
|
РИЧАРД. |
Да, я - актер: дитя, старик, мужчина. Я сотни раз на сцене умирал И сотни раз на сцене возрождался. Двумя часами исчисляя жизнь, Я - вечное дите, но силой страсти, Что мною зажигается в сердцах У зрителей всех возрастов и рангов, Я - седовласый, сгорбленный старик. Я муж подмостков. И таким потомством, Которым лицедеи обладают, Похвастаться не сможет ни один. И значит, я - мужчина из мужчин. Но в миг, когда на сцену сходит Небо, И возникает тишина в рядах, Когда в полете птицы замирают, И Темза останавливает бег, Я - Человек, что сотворен богами По своему подобию, как роль, Что создает актер. |
|
|
Пусть знает, как порой поэтам тяжко Внимать перевираниям актеров! |
|
ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. |
Я знала, что найду тебя в театре. Мы уезжаем в Кембридж, где мой муж Находится сейчас на излеченьи. Твоя поддержка мне необходима. Когда вы выезжаете? Немедля. Тебе собраться нужно? Все со мною: Душа и тело, рифмы и размер. Мне больше ничего с собой не надо, Когда вы рядом. До свиданья, Уильям. |
СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
|
МЭРИ. ДЖОНСОН. ТОМАС. МЭРИ. ТОМАС. ДЖОНСОН. ТОМАС. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ЕЛИЗАВЕТА. МЭРИ. ДЖОНСОН. МЭРИ. ТОМАС. ЕЛИЗАВЕТА. ТОМАС. ДЖОНСОН. МЭРИ. ДЖОНСОН. ТОМАС. ДЖОНСОН. ТОМАС. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ДЖОНСОН. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. РЭТЛЕНД. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. ЕЛИЗАВЕТА. ДЖОНСОН. БЭКОН. ДЖОНСОН. МЭРИ. ДЖОНСОН. БЭКОН. МЭРИ. БЭКОН. |
Никто не знает, где он. Не волнуйтесь. Он, видимо, гуляет где-нибудь. Входит ТОМАС. Я не нашел его. Постель остыла. Когда ушел он? Два часа назад. Ему сегодня утром стало лучше. Он с легкою улыбкой поднялся, Позавтракал. И - точно растворился. Все обыскал и не нашел его. Я знаю, где он может находиться. Однажды я случайно подсмотрел, Когда учился в Кембридже, где Роджер Любил уединяться. Покажите, Где это место. Сделайте любезность. ДЖОНСОН и ТОМАС выходят. Его здоровье стало улучшаться, Он совершает долгие прогулки, А чудодейственный бальзам поможет Вернуть, что забрала себе болезнь. Ты хмуришься? Мне что-то неспокойно. Наверное, волнуюсь перед встречей. Забудь о вашей ссоре. Все прошло. Будь ласковой, приветливой, веселой И Роджера собою зарази. Болезнь не любит радости. Я буду Супругу своему во всем послушна. Нет, не во всем, а в том, что изберешь. Поддерживай в супруге незаметно То русло, где твоя река полнее, И, постепенно, выйди к океану. Не торопи теченье и объятий Не открывай меж узких берегов. Любовь сильнее снадобий волшебных, Она врачует даже Небеса. В твоих руках выздоровленье мужа. Ты поняла меня? Я поняла. Тогда смотри не в пол, а пред собою, В глаза Любви, а не в глаза стыда. Муж и жена - Единое. Я помню. Не помнить надо, знать давно пора, А Знание созвучно с воплощеньем. Входят ДЖОНСОН и ТОМАС. Там нет его. Где нам искать, не знаю. Не мог же он на Небо провалиться? Или взлететь под Землю. Я волнуюсь, Он далеко никак не мог уйти. Ты заходил в библиотеку, Томас? Везде искал, но лишь в библиотеку Не заходил. И у врача я не был. И в Кембридж не заглядывал. Идем же, Слуга усердный, Англию искать. Я в парк пойду, а вы ступайте в колледж. Здесь парк еще имеется? Не только. Не смейтесь надо мною и простите. Я знал лишь то, где мы гуляли с лордом. МЭРИ, ДЖОНСОН и ТОМАС уходят. Какие тучи держит горизонт! На чистом небе нет ни дуновенья, Но буря вехи расставляет в сердце Предчувствием. Оно сильней меня. Возвращается ДЖОНСОН. Зачем вы привезли меня сюда, Графиня Рэтленд? Для чего я нужен? Играть беспомощную роль слепого, Что просит подаянья у судьбы? Вас привезли к супругу. Сам король Благословил на это. Я не знала, Зачем мы едем в Кембридж. Я считала, Что мы бальзам везем от короля. Вы знали все, но вы себя боялись И силы сердца, преданного мужу, Которую вы скрыли от меня. Несчастье нищей делает Любовь, А в нищете она сиять не может. Вы обмануть саму себя решили, Так для чего вам Джонсон? Замолчите. Вы здесь нужны. Не знаю, для чего, Но вы нужны. Входит РЭТЛЕНД. Вы скоро все поймете. Давно ли вы приехали? О боги! Как бледен ты. Я вас заставил ждать? Тебя повсюду ищут. Я нашелся. Нашел себя. Вам нужно, Роджер, лечь. Мы привезли с собой привет от Джеймса, Он шлет тебе бальзам. Он опоздал. Чему ты улыбаешься? Бессмертью. Я вас вдвоем оставлю. Джонсон. Что? Дай заглянуть в тебя. До встречи, Джонсон. ДЖОНСОН уходит. Тебе сегодня утром стало лучше? Мне надо было кое с чем проститься. Тебе прощаться время не настало. Мое лицо очерчивает смерть. Она с утра неспешно поднялась И двинулась по городу пустому, На площадях выкрикивая имя Того, кого с собою заберет. Едва мое над миром прозвучало, Я встал и к ней направился навстречу. Я не гулял. Я уходил с Земли. И Тишина меня сопровождала. Когда я вижу пред собою часть Твоей души, что в теле задержалась, Какой душа огромной быть должна. Я опоздала всю ее увидеть. Как тяжело дыхание мое! Оно остатки жизни задувает, Той жизни, что уходит от меня. Так что в Елизавете остается, Когда ее дыханьем сеет Смерть? Я проспала, когда она кричала "Елизавета" там, на площадях. Ты слышал? Нет. Ты слышал. Кто же встретит, Как не жена, тебя на переходе Из царства возвращенья в царстве встреч? Она. Она меня уже встречает И раскрывает Мудрости объятья. Она черна для мира и прекрасна, Она сжигает преданных в огне И возрождает в Тишине бессмертья. В Ней нет Любви, и вся Она Любовь, Что дышит Ею, наполняя Слово, Взошедшее в Начале всех Начал. Ты часть Ее, но Ей пока не стала. Ты знал о Ней до нашего венчанья? Прости меня. Мне нечего прощать. Твой путь открыт и для Любви свободен. Но почему меня поет Харон? Поет уныло, как рыбак на Темзе. Я не могу вернуть себя обратно, Как ни пытаюсь: не за что держаться. Все на Земле кончается с тобой. Прощай, супруг. Мы встретимся иными Там, где дыханье людям ни к чему. Я поступаю в долгое ученье, Чтоб для кого-то половиной стать. Я отведу тебя туда. До встречи. Как не желает выходить душа, Согретая привычкой биться в теле. Уже наполнил ветром паруса Пьянящий гулом океан бессмертья. И берег исчезает в Тишине. Умирает. Как тихо ты покинул этот мир, Улыбкой Смерть благодаря за встречу. Теперь настал черед Елизаветы. Мой верный яд, что мне не дослужил, Приди и помоги расстаться с жизнью. Принимает яд. Твое мгновенье слишком затянулось. Что если я ошиблась порошком? Но нет, огонь сжигает звуки сердца И оставляет холод за собой. Входит ДЖОНСОН. Я слышал все, о чем вы говорили. Спасибо, Бен, что не остановил. Вы таете… Не плачь. Елизавету Навеки забирая у меня. Она меня любила. Да, любила. Но госпожа не слушает служанки. Она в служанках у меня была. Вы таете. Молчи о нашей тайне. Молчи, как Небеса порой молчат. Умирает. Ты все забрал с собою, Роджер Мэннерс! Твоя душа недалеко ушла, Ответь мне, для чего ты в мир явился? Ответь! Ответь! Ответь! Ответь! Ответь! Входят БЭКОН, МЭРИ и ТОМАС. Что тут случилось? Роджер Мэннерс умер. Елизавета Сидни умерла. Я расскажу вам, ежели позволят Рыдания мне все пересказать. Как только вы ушли, вернулся Роджер. Он был белее смерти, что за ним, Держа его дыхание, стояла. Я их вдвоем оставил, и за дверью Я слышал, как граф Рэтленд завещал Свою жену на попеченье жизни. Она не в силах перенесть разлуки, Хотела первой встретить смерть, но Роджер Остановил ее и сам вошел В то пламя, где себя сжигает Феникс. За ним Елизавета поднялась. При ней был яд. Я больше не могу Свои рыданья сдерживать. С улыбкой Они ушли. Как будто бы не смерть Они встречали, но встречали счастье. При мне Елизавета умерла. Она просила тайну их кончины Не разглашать. Предчувствие меня Не обманули. Я помчался в Кембридж, Но смерть быстрее моего коня. Какой великий дух покинул Землю! И что на ней осталось с их уходом? Она пуста, а горе безгранично. Все, что мы можем - их похоронить В молчании. Пусть будет их могилой Могила, где нашел приют Филипп, Что возродил род Фениксов свободных. Пусть Тайна станет памятником им, Которую мы в Слове сохраним. |
Занавес.
|