Аннотация: ИСТОРИКО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ "КРЕМЛЕВСКИЙ ПОДКИДЫШ" (ПОДЛИННЫЕ МЕМУАРЫ БОРИСА ЕЛЬЦИНА)
От автора
В последнее время на страницах газет и книжных прилавках появилось довольно много беллетристики, выдаваемой за мемуары первого российского президента. Поверхностный стиль, неискренность и дутый пафос этих мемуаров вовсе не похожи на всем известную прямолинейность человека, от чьего имени они якобы пишутся. Автор имел уникальную возможность сопоставить их с подлинными воспоминаниями Первого Президента России, с которым он встретился в сумасшедшем доме. Изложенные там события показались ему настолько невероятными, что он вынужден описывать их под рубрикой исторической фантастики - и даже сменить некоторые фамилии. Однако, чувствуя груз моральной ответственности перед настоящим Борисом Ельциным, который по ряду причин уже не может сам поведать миру об этих событиях, автор считает себя не вправе утаивать их от его бывших подданных и всего остального человечества.
Одна из целей этой книги есть попытка опровергнуть маркиза де Кюстина, вызванного спиритистами в конце XX века и сказавшего, что эпоха Ельцина вываливается из Вечности, как пьяный из электрички. Повествование начинается зимой 1997 года, в разгар второго срока Первого Президента - и доходит до его таинственной отставки, открывая подковерную суть этого кремлевского землетрясения.
Еще в начале своеговторого срока Первый Президент России заявил, что хотел бы остаться в учебнике истории под именем Ярослава Мудрого. Чтобы помочь ему остаться в истории, автор решил написать следующую книгу:
КРМЛЕВСКИЙ ПОДКИДЫШ
КНИГА ПЕРВАЯ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1.
ИРОНИЯ СУДЬБЫ
ИЛИ ВОКЗАЛ НА ДВОИХ
Бомж Митрич жил на Курском вокзале. От обычных бомжей он отличался тем, что был очень похож на одного видного государственного деятеля, за что пользовался немалой популярностью у проезжей публики. Очень многие хотели сняться с ним в обнимку. Фотограф брал себе деньги, а Митричу ссыпал железные сторублевки. Со временем Митрич перенял у деятеля его интонации, чем приводил в восторг москвичей и гостей столицы.
--Ловко ты, Митрич, в рынок вписался! --- завидовали ему чумазые соседи по Курскому вокзалу, которые были ни на кого не похожи.
Однажды он фотографировался на Арбате с группой немецких туристов. Немецкая делегация почему-то непременно хотела, чтобы Митрич стоял на фоне какого-нибудь оркестра с дирижерской палочкой. Духовых оркестров вблизи не было, и в конце концов немцы согласились сняться рядом с местными уличными музыкантами.
Закончив работу, Митрич пошел в платный подвал с туалетом. Выходя из подвала, он наткнулся на двух оболтусов, торговавших поблизости орденами и матрешками. Один оболтус был рыжий, другой -- кучерявый .
-- Банан, покажи ему,- сказал рыжий кучерявому. Кучерявый достал из зеленых слаксов резиновое клише в виде брелока.
-- Фуфло небось,-- сказал Митрич.
-- Митрич, ты за кого нас держишь вообще?-- возмутился рыжий. У меня двоюродная тетка в Кремле работает. У Ельцина нашла под диваном. Она у него из штанов упала, когда он спал в кабинете.
--А чего вы ее до сих пор не втюхали?-- недоверчиво спросил Митрич.
-- Ну ты сундук, Митрич, -- сказал кучерявый.-- Чего ж мы тебе, оригинал сдавать будем? Мы с него печаток понаделали-- сегодня весь день толкали. Иностранцы вовсю берут за доллары.
-- Уже налоговая полиция кругами ходит,-- похвалился рыжий. Но у нас крыша на лубянских завязана. Это тебе покруче солнцевских. Вот, последняя хренотень осталась. Назад нести плохая примета. Берешь, Митрич?
--У меня сейчас денег нету,-- слегка соврал Митрич.
--Бес, да подари ты ему,-- сказал кучерявый.-- Пусть повыпендривается.
-- Ладно, Митрич, пляши,-- велел рыжий.
Митрич потоптался с ноги на ногу и нехотя стал отплясывать твист на арбатских булыжниках. Возле него постепенно собиралась публика.
--Только у нас! Только сегодня!-- кричал рыжий.-- Отец русской демократии пляшет за победу над коммунистами! Деньги платите в кассу! Банан, покажи кассу. Кучерявый достал картуз из-за пазухи и положил его на мостовую. Публика стала бросать в картуз мятые бумажки.
--Догоню -- всем врежу, понимаешь!-- заорал митрич на публику.
Публика засмеялась, и бумажки полетели активнее.
--Лад но, Митрич, на тебе резинку,-- сказал ему рыжий, когда он наплясался.-- А это в оплату пойдет,-- рыжий сгреб из картуза бумажки. Митрич сунул ельцинское факсимиле в карман, мысленно выругался и пошел ужинать.
После ужина он сидел в зале ожидания и слушал гитарные частушки, которые двое проезжих пели на мотив американского блюза. Вокзальные часы показывали без одной минуты шесть.
... Я не зна-ю, как у вас,
А у нас и Из-раи-ле
Тель-Авивско-го раввина
Брейк пля-сать зас-тави-ли.
Во как, во как-- жизнь по-рой жес-тоока.
Во как, во как-- брейк пля-сал и пел...
В экране настенного телевизора появился двойник Митрича. Он зачем-то поднимал и опускал сжатую в кулак правую руку и делал страшное лицо. Звука не было, но чувствовалось, что двойник кому-то угрожает.
... Я не зна-ю, как у вас,
А в ши-зушной секции
Все-на-родный прези-дент
Подхва-тил ин-фекци-ю.
Друга Бил-ла зара-зил,
Скрючил друга Гельму-та,
Бона-парт о-рет под клизмой:
Ну, под-лец, и шельма ты!..
Двойника сменил рыжий субъект с неспокойными глазами. Субъект изображал с солидность, но было видно, что он чего-то опасается.
...Я не зна-ю как у вас,
А в чет-вертой каме-ре
Для Чу-бай-са уни-таз
Без бач-ка пос-тави-ли.
О-чень мод-ный уни-таз,
только треснул даве-ча.
Ждет, когда при-йдет Чу-байс,
Чтоб вло-жить свой вау-чер...
На экране появился человекообразный бурундучок, по-хозяйски надувший щеки.
...Я не зна-ю, как у вас,
А в под-земной станци-и
Чер-но-мыр-дин ищет газ,
Чтоб пус-тить во Франци-ю.
О-чень длинна-я тру-ба
Из Па-рижа тянет-ся,
Может го-ро-ду Боб-руйску
Что-ни-будь ос-танет-ся...
Митрич встал и пошел на тупиковую ветку, искать бутылки в пустых вагонах. Вслед ему неслись гитарные куплеты:
... Я не зна-ю, как у вас,
А у нас на сесси-и
Депу-татша депу-тату
Пендю-лей на-веси-ла.
Пятер-ней своей ду-рацкой
Не хва-тай за преле-сти,
Не ли-шусь я депу-татской
Непри-косно-венно-сти!
Во как, во как-- жизнь по-рой жес-тоока,
Во как, во как-- обло-мали кайф...
...Возле дальнего вагона качалась нетрезвая личность с черным кейсом, бубня что-то вроде калинки - малинки. В наступавших сумерках личность показалась Митричу похожей на одного из тех, кого он только что видел по телевизору.
--Третьим будешь?-- буркнула личность.
-- Как третьим? не понял Митрич.
--Очень просто. Я, ты и поллитра. Да не бойся, не съем, понимаешь. Тут как раз вагон открытый...
Митрич влез в вагон вслед за личностью и сел с ней за боковой столик. Личность достала из кейса бутылку водки, стакан и два соленых огурца.
--Ну, за знакомство, сказала личность, наливая Митричу полстакана. Ты приезжий или местный?
--Местный,-- уклончиво ответил Митрич.
--А живешь в своем доме, или в приватизированном?
--На вокзале.
--А-а. Ну, у нас по конституции все люди равны, понимаешь. И каждый может жить где захочет Вот за это мы щас и выпьем. На тебе огурец.
Митрич взял огурец и выдохнул.
... а я Ельцин. Борис Николаич. Президент, понимаешь, Российской Федерации...
Митрич подавился водкой и долго откашливался.
Если не веришь, паспорт могу показать.
Митрич вгляделся в собутыльника и понял, что он говорит правду.
--Я с этими коммунистами, понимаешь, всю жизнь боролся,-- хрустя огурцом, говорил Ельцин.-- Сколько они у меня крови выпили. Вот и тебе они, понимаешь, жизнь испортили. Если бы не советская власть, давно бы уже каждый жил, как в Америке В своем доме с бассейном. И с охраной, понимаешь... И вокзалов бы никаких не было-- все бы на Мерседесах ездили. Мне тоже эти коммунисты пробовали жизнь испортить. Из партии исключить хотели. Но я, понимаешь, не дался. Потому что я борец по натуре. А потом назло сам вышел. Теперь я сам себе партия. Сам себе взносы плачу, сам себе выговор объявляю, сам себя на стенку вешаю. И пусть попробуют опять народ дурить своей коммунистической пропагандой-- про мешки всякие, понимаешь. Я их сам в мешок посажу и с моста брошу. Потому что у нас теперь демократия. И никаких коммунистов к ней, понимаешь, близко не пустим.
--А мыр на чир...А чир на пыр... А Виктор Степаныч?-- неуверенно спросил Митрич.
--Виктор Степаныч тулуп одел на ночь,-- сказал Ельцин. Ты думаешь, он коммунистом был? Он только притворялся. А сам целую газовую трубу приватизировал. А потом Чубайс ко мне пришел и говорит, что он неправильно приватизировал. Потому что надо, говорит, за ваучеры, а он, понимаешь, без ваучеров. Но я, понимаешь, умею нужный баланс найти. Дай ты ему, говорю, эти ваучеры, а он тебе их по почте пришлет. И будет все по правилам, понимаешь. По-научному...
...А Чубайса все равно выгоню. Много брать на себя стал. Думает, мне его заменить некем. Забыл, как меня упрашивал, чтобы я его дело забрал у Скуратова. Оно у меня в сейфе лежит. Только код забыл, понимаешь... А этого хера моржового на фарш прокручу. Каким подлецом оказался. Самое святое ему доверил, а он растрепал по всему миру-- где пил, сколько пил, понимаешь... Думает, в Думе он от меня спрятался. Да я для такого дела и Думу разогнать могу...
--Мудак мудака видит издалека,-- пробормотал Митрич.
--Это точно,-- подтвердил Ельцин.-- Мудак он изрядный. Нашел, понимаешь, где прятаться. Забыл, как мы с ним предыдущих разгоняли. Засранцы такие, всю конституцию измордовали своими поправками. Они думают, конституция, это им записная книжка: что хочу, то и строчу, понимаешь. А конституция-- это серьезный документ. Вот. И все должны чтить, так сказать... Вплоть до президента... А они говорят - указ тыща четыреста неконституционный, понимаешь. Ах, неконституционный?-- ну, на тогда, получи! Потому что сама конституция была неконституционная. И даже в Конституционном суде были, понимаешь, антипрезидентские силы. Но демократия все равно, понимаешь, победила... А потом министр обороны обиделся: Почему мне, говорит простой орден, а Ерину-- звезду Героя?-- А я ему говорю: Вот Грозный возьмешь к Новому году, будет и тебе, понимаешь, звезда Героя...
Голос Ельцина шел как бы из другого мира. Митрич почувствовал, что засыпает.
--А сколько я врагов демократии побил, понимаешь,-- бухтел заоблачный голос. Горбачева-- побил Путч-- побил. Хасбулатова-- побил. Зюганова-- побил. Рыжего побью скоро... А этот чекист хренов думает, я с ним не справлюсь... Сам ушел-- и всю картотеку с собой унес. От А до Я, понимаешь...
Ельцин ударил кулаком по столу. Стакан и бутылка громко звякнули.
--А я все равно, понимаешь, уходить не собираюсь. Потом опять собак навешают, как Горбачеву. У нас всем вождям при жизни зад лизали а потом те же лизуны на гроб, понимаешь, делали. Не дам историю переписывать...
...всякие там Лебеди с Явлинскими, понимаешь, в президенты лезут... Как будто я своего народа не знаю... Все равно за меня проголосуют... Никуда не денутся... Вот реформы, понимаешь, закончу-- тогда и на пенсию...
Митрич уронил голову на руки.
...--Хорошо сидим,-- сказал Ельцин.-- Почти как у Рязанова. Мой любимый режиссер, между прочим. Знаешь, какой мне у него фильм больше всего нравится?
--Вокзал на двоих-- заплетающимся языком сказал Митрич.
--Нет, С легким паром. Очень жизненный фильм, понимаешь. Правда, до конца не смотрел ни разу-- слишком длинный. Но первую серию раз двадцать смотрел. И каждый раз интересно было... Зеркало, понимаешь, нашей демократии... Он про меня хотел фильм снять, двухсерийный. А я ему говорю-- я и так уже все гвозди повынимал из стульев... Лучше, чем С легким паром, все равно уже не получится... Слушай, ты здесь все знаешь. Сходи, купи еще пузыря и закуски.
--Меня в буфет не пустят,-- сказал Митрич.
--Чего это?
--Одет не по моде.
--На мое пальто. И чемодан прихвати-- в него положишь. Бывалый чемодан, понимаешь. Чего я с ним только не делал. Им орехи давить можно. У тебя орех есть? Жаль, а то бы я показал, понимаешь...
... Качаясь Митрич шел по перрону в чужом пальто и с черным кейсом. Вдруг он вспомнил, что не взял у собутыльника деньги, и повернул обратно.
--Борис Николаич,-- сказали сзади.
Оглянувшись, он увидел нескольких хорошо упитанных молодых людей с одинаковыми лицами.
--Борис Николаич, ну, наконец-то. Мы все уже с ног сбились. Наина Иосифовна уже два раза звонила. Спрашивала, когда ваша работа кончится.
--Какая работа?-- не понял Митрич.
--Едем скорее, Борис Николаич. а то котлеты остынут.
Один из молодых людей принял у Митрича кейс. Двое других взяли его под руки и повели к стоявшей у вокзала большой черной машине с зеркальными стеклами.
--Ну садитесь же, Борис Николаич,-- упрашивали ничего не понимающего Митрича.
--Митрич моя фамилия,-- нетвердо сказал Митрич.
--Садитесь, Борис Дмитриевич-- завтра ведь опять на работу.
--Ах да, на работу,-- пробормотал Митрич и захрапел.
--Ну ты подумай,-- вполголоса сказал охранник водителю.-- Пропал в центре Москвы с ядерным чемоданчиком. Пойду, говорит, с народом беседовать. Р-раз-- и в толпе потерялся.
...--Эй, Митрич, вставай!-- сказали над ухом. Он приоткрыл левый глаз и увидел толстяка в грязной оранжевой робе.
Померещилось,-- подумал Ельцин и перевернулся на другой бок.
В следующее мгновенье он был бесцеремонно стянут с нижней полки на заплеванный пол. Несколько секунд он лежал молча.
--Где Кузнецов?-- угрожающе сказал Ельцин.
--В манде. Быстро убрал за собой, и чтоб я тебя здесь больше не видел.
-- Позовите Кузнецова,-- хмуро повторил Ельцин.
--Толя, пойди сюда!-- крикнул толстяк.
В дверях вагона появился верзила в такой же оранжевой робе.
--Толя, помоги вагон очистить.
Ельцина взяли за руки и за ноги и вынесли на улицу.
--Я тебе говорил, гад, чтоб в вагонах не мусорил? Говорил?-- спрашивал толстяк, пиная сидящего на перроне Ельцина.
--А вот сюда посмотри!-- Ельцин достал из кармана паспорт и раскрыл на первой странице.
--Ты глянь, Толя, чего здесь у Митрича. Ельцин Борис Николаевич. Тридцать первого года рождения. Новый, с двуглавой курицей. Я такой на рынке видел за полтора лимона старыми. Фотографию клеишь и фамилию вписываешь. А почему печать неразборчиво? И фотография непохожая. Халтурный паспорт купил, Митрич.
--Да спер небось,-- сказал верзила.
--Если ты Ельцин-- почему спишь так долго? Он хвалился, что по четыре часа спит.
--А остальные двадцать пьяный валяется,-- хохотнул Толя.
--Ну-ка, вызывайте щас же службу охраны. А то я вам покажу, понимаешь, кто валяется. На всю жизнь запомните...
--Чегой-то Митрич совсем разошелся,-- подмигнул толстяк верзиле.-- Ну ладно, понимаешь. Щас мы тебе охрану вызовем. Покарауль его, Толя.
Верзила остался с Ельциным, а толстяк ушел в сторону вокзала. Минут через двадцать он вернулся с двумя людьми в белых халатах. У одного в руке был саквояж. Сзади шел вальяжный омоновец, играясь дубинкой на веревочке.
--Что за комедия, понимаешь?-- насторожился Ельцин.-- Позвоните Черномырдину.
--Не волнуйтесь, Борис Николаич. Мы уже звонили. Виктор Степаныч просил вас подвезти. Сейчас в Кремль приедем-- и все выяснится,-- приговаривал санитар, вытягивая из саквояжа смирительную рубашку.
--Есть,-- подтвердил Ельцин и полез куда-то за пазуху. Вся компания звонко расхохоталась.
В следующую секунду Ельцин стремительно рванулся из рук державшего его путевого обходчика.
--Сидеть!-- молодцеватый омоновец со свистом огрел гаранта конституции по спине резиновой палкой.
ГЛАВА 2.
ВВЕДЕНИЕ В КРЕМЛЕНОЛОГИЮ
Митрича внесли в спальню и положили на квадратную четырехместную кровать. Не раздевая его накрыли таким же квадратным одеялом, после чего все удалились. Один охранник остался за дверью.
... Проснувшись, Митрич никак не мог вспомнить, что с ним было вчера вечером. Сперва он решил, что забрался в какой-то спальный вагон экстра-класса. Окон в вагоне не было, зато работал кондиционер с подогревом. Слева от него зазвонил телефон. Митрич спрыгнул с кровати и побежал к выходу. Подергав дверь, он убедился, что дверь закрыта. Митрич вернулся в кровать и взял трубку.
--Боря, ну как тебе не стыдно,-- услышал он женский голос.-- Мы тебя все ждали, думали, хоть на свой день рожденья придешь нормальный. Торт тебе испекли с кремлевской башней. А ты успел с кем-то отметить, как обычно. Хоть бы о внуках своих подумал-- какой ты им пример показываешь...
Митрич все вспомнил.
--Я, понимаешь, подумаю,-- сказал он голосом Ельцина.
--О чем ты подумаешь?
--О внуках, понимаешь.
--Пропащий ты человек. Приезжай сейчас же, я тебе кусок торта оставила.
--Не могу. Я сегодня послов принимаю.
--Смотри, опять не напейся.
Кладя трубку, Митрич нащупал на тумбочке кнопочный пульт от телевизора. Самого телевизора в комнате не было, и Митрич стал думать о том, как выбраться из опасного положения, машинально тыча пальцем в кнопки с непонятными надписями.
Когда этот, настоящий вернется-- они меня или в тюрьму посадят, или... искать все равно никто не будет....
Митрич ткнул нижнюю кнопку, и с потолка спустилось сразу три телевизора-- один прямо перед кроватью, два по сторонам. Телевизоры включились одновременно и на одной программе.
Это чтобы на боку смотреть,-- догадался Митрич и убавил звук до минимума.
...--А сегодня с утра президент работал с документами в резиденции Горки - 9,-- сообщила с трех экранов диктор Морокина.
Митрич похолодел. Значит, этот уже вернулся... А про меня еще не знает... Или она нарочно, для отвода глаз звонила? И дверь закрыли, чтоб не убежал ...
Ему пришла глупейшая идея-- позвонить сразу в пожарную часть, скорую и милицию, чтобы в возникшей суматохе как-нибудь скрыться. Забыв о том, что не знает собственного адреса, он набрал 01 .
Дверь беззвучно раскрылась, и в комнату вошел охранник.
--Пост номер один по вызову явился. Пивка, Борис Николаич?
Надо было что-то ответить.
--А какое у вас пиво?-- спросил Митрич.
--Как обычно, чешское, бутылочное. Можно Туборг, если хотите.
--Давай чешское....
...--Как спалось, Борис Николаич?-- спросил страж, открывая бутылку.
Митрич покосился на охранника. В словах Борис Николаич ему чудилась зловещая ирония.
--А почему вы меня вчера на квартиру не отвезли?
Охранник удивленно посмотрел на Митрича.
--Вы же сами распорядились, когда вы вечером не в форме-- везти вас сразу в Горки.
--Как в Горки?!
--Ну да, в Горки девять,-- охранник продолжал недоуменно смотреть на охраняемого.
В мозгу Митрича вспыхнула ослепительная молния. Сейчас он был Ельциным, а тот, вокзальный Ельцин-- был Митричем. Чтобы спастись, надо было закрепить это положение.
--Слушай, я вчера паспорт выронил....
--Это не страшно, Борис Николаич, завтра сделаем.
--А можно сегодня?
--Можно сегодня. К вечеру готов будет.
--А если кто вдруг объявится... С моим старым паспортом... на меня похожий-- всякое ведь бывает-- вы его в КПЗ, понимаешь, за мошенничество...
--Ладно, Борис Николаич,-- сказал охранник, решив про себя:
Не отошел еще после вчерашнего.
--Ну, значит, разобрались,-- облегченно вздохнул Митрич. Ты отдыхай пока, а я тут еще немного с документами поработаю.
--Вам одного документа хватит, или еще принести?-- понимающе спросил охранник.
--Принеси еще две штуки. И поесть чего-нибудь. И переодеться. Слушай, из головы вылетело, где здесь у нас туалет? На всех дачах по-разному, понимаешь, все время путаю...
--Ноль два, Борис Николаич,-- охранник набрал номер на телефонном диске. Часть стены бесшумно отъехала, открыв Митричу бледно-голубой унитаз и двуглавых орлов на трехцветном кафеле.
Митрич лежал на кровати с бутылкой пива и смотрел боевик по трем телевизорам. Вдруг справа от него зазвонил телефон с двуглавым гербом на диске.
--Борис Николаич, как вы себя чувствуете?-- спросил Черномырдин.
--Отлично чувствую,-- сказал Митрич.
--Значит, нам можно начинать? Вы будете? А то журналисты уже всякие нездоровые вопросы задают.
--А что у вас там?
--У нас расширенное заседание правительства, Борис Николаич. Если хотите, мы можем без вас провести-- но тогда могут быть всякие спекуляции, как в прошлый раз...
--Совсем из головы, понимаешь, выскочило с этим днем рождения,-- ответил Митрич.-- Cейчас выезжаю.
Он вызвал охранника и велел подать машину.
Он очутился в большом зале с трибуной и креслами, занятыми людьми с серьезными лицами. Большинство лиц было Митричу незнакомо, но сидевших в президиуме он узнал сразу.
Сюда, Борис Николаич,-- видя его нерешительность, сказал пресс-секретарь.
Митрич занял место вот главе президиума.
--Вот ваша речь, Борис Николаич,-- пресс-секретарь положил перед ним листок бумаги.
--Прямо сейчас читать?-- спросил Митрич.
--Да, Борис Николаич. Вы по регламенту открываете.
Митрич осторожно подул в микрофон и начал сидя читать свой текст, стараясь не перепутать строчки. Это было его первое публичное выступление-- если не считать выступлений на вокзале. Ему казалось, что весь зал смотрит на него с подозрением и ждет какой-нибудь оплошности. От волнения Митрич так и не уловил смысл собственной речи, но по лицам своих министров понял, что сказал что-то очень важное. Когда он кончил, министры сосредоточенно захлопали.
--Слово предоставляется председателю правительства Черномырдину,- сказал пресс-секретарь Митрича. К трибуне пошел вислозадый бурундучок, которого Митрич сутки назад видел по телевизору.
--Я убежден,-- сказал бурундучок,-- что наше главное с вами завоевание-- это стабилизация демократизации. И она могла бы развиваться еще быстрее, если бы ей не мешала всякого рода оппозиция. Особенно во время выборов. Почему-то именно в этот момент наступает главная беда для нашей демократии. Чего греха таить, мы иногда ставим людей в такое положение, что они не знают, за кого вообще голосовать. И голосуют, за кого попало. Поэтому мы должны разъяснять. Мы должны убеждать. И если надо-- даже доказывать. Но я вообще далек от мысли. Если кто-то опять предлагает принять какие-то выводы, то это мы уже проходили, как говорится. Не то сейчас время. Тем более, что мы все уже стали еврочленами...
--Слово имеет первый вице-премьер Правительства Российской Федерации Анатолий Борисович Чубайс,-- объявил пресс - секретарь. На трибуну вышел рыжий субъект с бегающими глазами.
Премьер - министр-- значит, первый министр,-- подумал Митрич, вспомнив, как читал в детстве сказку о королевстве кривых зеркал.-- А первый вице - премьер-- значит, первый - вице - первый. Интересно, в обе стороны одинаково получается.
--Наконец-то маски сброшены, и все встало на свои места! Коммунисты, националисты и примкнувшее к ним Яблоко пошли в последнее яростное наступление на курс реформ, проводимый правительством и одобренный президентом. Как всегда, они хотят нанести подлый удар в самое уязвимое место, используя свою предвыборную демагогию и спекулируя на временных трудностях. Наши противники понимают, что еще полгода-год политической и экономической стабильности-- и их дни будут сочтены. Что это их последний шанс на волне недовольства прорваться к власти и задушить ненавистные им реформы. Но враги реформ, как всегда, просчитаются! В ответ на их злобные выпады мы будем еще жёстче и последовательнее проводить нашу реформаторскую политику. У нас хватит мужества и решимости преодолеть сопротивление всех антидемократических сил и вбить последний гвоздь в крышку коммуно - фашистско - яблочного гроба! Мы принимаем их вызов и не оставляем им выбора: или мы-- или они. Середины не будет!-- восклицал оратор дрожащим голосом.
Рыжему субъекту хлопали гораздо лучше, чем Черномырдину, и даже чуть лучше, чем самому Митричу.
--Слово имеет первый вице - премьер Борис Немцов.
На сцену выбежал похожий на какого-то певца кучерявый подросток.
Второй первый вице-премьер-- значит, второй первый вице - первый,-- Митрич совсем запутался.
--Я думаю,-- сказал Немцов,-- у тех, кто борется с курсом правительства, проблемы не столько политические, сколько медицинские. Некоторым так называемым оппозиционерам, прежде, чем выставляться на выборах, надо пройти медкомиссию. Я, в свою очередь, готов им в этом посодействовать. Объявляют себя кандидатами в президенты, а сами стаканами друг в друга кидаются. Весь мир смеется. Господа, если у вас руки чешутся, или еще чего- нибудь чешется-- приходите к нам, мы всех вас вылечим...
Потом на трибуну волевым усилием вскарабкался полный антипод Немцова. Недостаток волос компенсировался избытком килокалорий, жизнерадостно свисавших во все стороны.
--Безусловно, политические и экономические процессы за истекший период приобрели устойчивую тенденцию к стабильности и предсказуемости,-- сказал он.-- В правительстве сложилась прочная коалиция ведущих реформаторских сил. Виктор Степаныч олицетворяет собой правящую партию Наш дом Россия. Анатолий Борисович представляет другую правящую партию-- Демократический выбор России, которая безусловно находится на подъеме и не попала в парламент лишь благодаря изъянам выборного законодательства. А Борис Ефимыч представляет в правительстве партию Яблоко, которая тоже могла бы стать правящей, если бы не деструктивная позиция ее лидера Явлинского, не желающего сотрудничать с правительством. Как мы и предсказывали, прошлые выборы стали переломными в плане международных инвестиций. Однако с точки зрения макроэкономических и макрополитических параметров, четыре года между выборами не та категория, которой можно оперировать в контексте долгосрочного прогноза. Этим объясняется некоторая настороженность иностранных инвесторов, которые с нетерпением ждут следующих выборов. К тому же позитивный эффект от победы демократических сил оказался слегка нивелирован тем, что экономике пришлось несколько лет преодолевать негативные последствия предвыборной кампании. Но теперь, когда страна смогла успешно преодолеть все эти последствия, перед ней стоит решающее испытание-- очередные президентские выборы. И если мы сумеем выдержать это последнее испытание, то можно смело прогнозировать небывалый взлет инвестиционной активности-- при условии, что после выборов будет сохранен нынешний курс на макроэкономическую стабилизацию-- говорил оратор, хлопая по трибуне и авторитетно причмокивая.
--А почему должность не объявили?-- спросил Митрич у пресс - секретаря.
--А он сейчас без должности, Борис Николаич. Вы сами его в тот раз за перегибы сняли.
--Чего же он здесь, понимаешь, треплется?
--Борис Николаич, это же Егор Тимурович. Он у нас всегда выступает.