В прошлую пятницу я был приглашен на философский раут. Моя знакомая вручила мне приглашение со следующими словами: "Милый N, я имею честь вручить Вам этот документ, как знак всецелого к Вам уважения. Буду рада увидеть Вас chez moi ".
Текст приглашения был следующим:
"Дорогой N, Вы, как человек высокой культуры, не сможете отказаться от возможности поговорить о высоких материях, тем более, если своим посещением вы окажете честь моей бедной и одинокой персоне. Я приглашаю вас на светский вечер, который состоится во вторник в X ч. в моем скромном жилище по адресу: ...
Среди гостей будут такие замечательные люди, как Иван Петрович, Сергей Вениаминович, Лидия Кирилловна".
Итак, в отличнейшем настроении я поспешил навстречу мудрости. Квартира моей знакомой несколько озадачивала чарующим и удивительно естественным беспорядком. Почти все комнаты находились в таком запустении, будто жильцы выехали несколько лет назад. "Терпение, мой друг,- взывал я к себе, - истина порой находится в самых неожиданных местах". Двери в гостиную были заперты. Гости собрались на кухне и разбились на несколько компаний. Я присоединился к одной из группок и стал окидывать взором публику. Здесь был старый мужчина в заношенном черном пиджаке с белыми в зеленый горошек заплатами на рукавах. Его лоб был испещрен морщинами. Женщина средних лет, видимо супруга пожилого мужчины стояла рядом с ним. Она была в грязно-белой кофточке и в никакого цвета юбке. С ними разговаривал молодой человек в ярко-красных брюках и зеленой рубашке. "Что же,- думал я,- внешность иногда очень обманчива, и эти, безусловно очень мудрые люди, за размышлениями о высоком просто не находят времени следить за собой". Центром другой компании был молодой человек с черными, как смоль, волосами и болезненно-бледным лицом. Под его глазами были черные круги. Он оживленно что-то рассказывал. Окружавшие его люди смеялись. Отдельно сидел солидный мужчина средних лет. Он невидящим взглядом смотрел прямо перед собой. Его мысли были далеко от этого места.
Наконец, подошли последние гости. Хозяйка вечера пригласила всех в гостиную. В гостиной стоял огромнейших размеров массивный круглый стол. На столе были выставлены в ряд пять семилитровых бутылей со слегка зеленоватой жидкостью. Принесли стаканы и последующие тридцать минут общество в полном молчании занималось тем, что разливало и выпивало. Кто-то пододвинул мне стакан с этой жидкостью, я поднес его ко рту. От стакана несло спиртом, огурцами и чем-то хлебным. Мне стало дурно, и я поставил стакан обратно.
Наконец сумасшедшая пьянка остановилась. Все вдруг замерли. Хозяйка нетвердым голосом, все еще играя роль светской дамы, произнесла: "С-садитсь, гаспда!" Компания дружно рухнула на расставленные вокруг стола стулья. Спирт витал в воздухе.
Выдержав паузу, человек, видимо наиболее уважаемый здесь, поднялся, чтобы произнести вступительную речь. Он опирался на стол двумя руками. Его монолитные брови давили ему на глаза. Лицо его будто было высечено из базальта. Казалось, что дубовый стол прогибается под его тяжестью. Гости, как могли, обратили взоры на него. Он собирался с мыслями, стараясь удержать равновесие. Наконец он торжественно крякнул, оторвал руку от стола, вознес ее ввысь, насколько мог, и начал говорить: "Дгхие гыспда! Огхмы длпрг мным и угрз пырм." Бессмысленные звуки вываливались из его рта, мерно падая на окружающих. Его лицо было абсолютно серьезным. Все гости напряженно внимали. Оратор закончил и упал обратно на стул, обессилев от перенапряжения.
Вдруг с противоположного края стола, выкинув руку вперед, поднялся другой гость. Он замычал и, абсолютно также несвязно бормоча, продолжил мысль предыдущего оратора. Как в кошмарном сне все вокруг зашумело, закричало, загоготало и пришло в движение. У меня стала кружиться голова, все вокруг поплыло в каком-то тумане, крики ораторов оглушали меня. Внезапно тот монолитный оратор вышел из оцепенения и, заорав: "Вот!"- ткнул пальцем в мою сторону. Мгновенно все общество смолкло и уставилось на меня. Моя рука нервно тянулась перекреститься.
В шоке и полнейшем смятении я вылетел из злополучной квартиры. Только бы подальше от этого кошмара. Я бродил, не зная и не чувствуя себя, пока не стемнело.
Несколько недель спустя я имел несчастие встретиться с пригласившей меня дамой. Она уничижающим тоном назвала меня умственно-отсталым неотесанным валенком, и, бросив в мою сторону смертельное "Прощайте!", ушла.
Я в смятении, господа...